В ответ я лишь молча кивнула, думая о своём.

— А я? — отозвалась Беатриса. — Ведь я тоже пользовалась шкурой, когда жила в теле Марка.

Гуннар развёл руками.

— Вот тут я ничего сказать не могу. Если шкура воздействует только на тело, на мозг, тогда с тобой всё должно быть в порядке. Но если на дух и на разум, то в таком случае ты навсегда будешь привязана к брату и не сможешь отойти от него дальше, чем на десять шагов.

— А это можно проверить? Прямо сейчас?

— Да, конечно. Пусть Марк отойдёт в сторонку, а мы посмотрим, как ты будешь на это реагировать.

— Хорошая идея, — сказала я. — Отойдите оба — и ты, Марк, и ты, Гуннар. Проверим, а заодно Беатриса переоденется. Этот её наряд никуда не годится.

На том и порешили. Марк с Гуннаром отошли вглубь леса, а я достала из сумок комплект чистого белья с шерстяными колготками, свои запасные сапожки, клетчатое платье, которое надевала на привалах (в пути я носила брючный костюм), и тёплую кофту. Ничуть не стесняясь присутствия Леопольда, Беатриса стала переодеваться.

— Ну как? — спросила я. — Что-нибудь чувствуешь?

— Да вроде ничего такого. Пока вы рядом, мне совсем не страшно. Ни капельки.

Беатриса надела платье, подвязалась пояском и накинула сверху кофту. Моя одежда была великовата на неё, но смотрелась она в ней гораздо лучше, чем в рубашке и кафтане своего брата.

— По-моему, неплохо, — сказала я, оглядев девочку со всех сторон. — Как ты думаешь, Леопольд?

К моему удивлению, кот спокойно ответил:

— За неимением лучшего сгодится. — Он подбежал к Беатрисе, потёрся о её ноги, на которые она ещё не успела обуть сапожки и категорическим тоном заявил: — Всё это глупости! Ты — Цветанка. Просто ты не помнишь об этом.

Девочка наклонилась, взяла Леопольда на руки и прижалась щекой к его мягкой шерсти.

— Если хочешь, можешь называть меня Цветанкой.

„Инга,“ — пришла ко мне мысль Гуннара. — „Что там с Беатрисой?“

„Кажется, всё нормально. Она говорит, что рядом со мной ей ничего не страшно.“

„Тогда похоже, что она не попала в зависимость. Король Ивэйн в своём завещании пишет, что страх, порождаемый отсутствием шкуры, совершенно иррациональный, беспочвенный и ни в малейшей мере не зависит от того, существует ли объективная опасность. Так что с девочкой всё в порядке.“

„Ну и слава Богу,“ — сказала я. — „Ко всем её бедам не хватало ещё паранойи. Вы далеко отошли?“

„Шагов на тридцать.“

„Этого достаточно?“

„Если верить Ивэйну, вполне.“

„Дальше не идите, но пока что не возвращайтесь. Давай подождём немного, посмотрим.“

„Хорошо… Кстати, что ты думаешь о всей этой истории?“

Я вздохнула.

„У меня просто голова крýгом идёт. Я уже говорила тебе, что не верю в случайные совпадения, а здесь эти самые совпадения буквально толпятся и толкают друг друга. Это и шкура Ивэйна, что так удачно попала в руки Марка и Беатрисы, и тот факт, что они оказались нашими дальними родственниками, что позволило им воспользоваться её силой. Да и наша встреча с ними — ведь мы вполне могли разминуться. И то, что со мной оказался ты — эта шкура словно бы притянула тебя к себе. Быть может, мы так долго блуждали вокруг Контр-Агриса не по моей вине… то есть, не только по моей вине, а ещё и потому, что должны были появиться здесь именно сегодня, именно сейчас. О том, что приключилось с Беатрисой, я даже не говорю. Тут явно не обошлось без вмешательства высших сил, которые заставили её вселиться в тело брата.“

„Гм… А я думал, что Вышний Мир избегает прямого вмешательства в дела земные.“

„Чёрта с два избегает! Это всё сказки, Гуннар. Разве Великие, мессии там всякие, или пророки — это не вмешательство?“

„Да, вмешательство,“ — признал кузен. — „Но опосредованное.“

„Ай, чепуха! Всё это лишь слова. Прямое, опосредованное — какая, собственно, разница. Меня волнует другое: было ли вселение Беатрисы в тело Цветанки чистой случайность, или к этому тоже приложили руку сверху. Что же касается самой Цветанки, то тут я полностью исключаю любую случайность. Я уверена, что её выбрали для воплощения вовсе не наугад, а потому, что она сестра Владислава.“

„Думаешь, Велиал разгадал твой план и под маской Цветанки хотел подсунуть тебе шпиона?“

Несколько секунд я размышляла над предположением Гуннара.

„Этот вариант тоже следует рассмотреть. Хотя сомневаюсь — последние несколько дней мы блуждали вокруг этой Грани и в любой момент могли на неё попасть. А тогда все планы Велиала сорвались бы. Если бы он готовил девочку для меня, то произвёл бы воплощение гораздо раньше. Скорее всего, моя хитрость удалась, и он не ожидал моего появления на Контр-Агрисе. А шпион в Цветанкином теле был предназначен для моего мужа. Очевидно, Свен Ларссон или другой агент из нашего окружения доложил Велиалу, что Владислав очень привязался к своей младшей сестре и хочет забрать её с собой, а тот решил воспользоваться этим. Если я не ошиблась в своих догадках, то через несколько дней после похищения Цветанки инквизиторы каким-то образом напали на её след — возможно, поймали сообщника ведьмы, который рассказал им об этом логове, — и теперь они спешат сюда, чтобы освободить сестру Владислава. Не будь нас и Марка с Беатрисой, они бы «спасли» её от якобы готовящегося заклания и вернули на Истру, а потом она поехала бы с братом в Вечный Город. И никто, никто не заподозрил бы, что эта девочка — не та, за кого себя выдаёт.“

„Ты так думаешь?“

„Безусловно. Её непременно проверили бы на предмет возможной одержимости — и установили бы, что с ней всё в порядке. А предположить переселение душ никому бы в голову не пришло. К тому же она наверняка симулировала бы сильное нервное расстройство в результате испытанного потрясения. На это списали бы и провалы в её памяти, и перемены в характере и манерах, и разные мелкие странности в её поведении. Любовь, как говорят, слепа, а мужчины, вдобавок, любят глазами, поэтому Владислав, видя перед собой Цветанку, продолжал бы любить в ней ту девочку, которую знал до похищения, даром что с тех пор она сильно изменилась… Хотя кто знает. Возможно, в тело девочки собирались вселить талантливую актрису, состоящую на службе у тёмных сил.“

„М-да, любопытная теория,“ — сказал Гуннар. — „И если ты права, то в самое ближайшее время здесь следует ждать инквизиторов. А может, и самого Владислава.“

„Совершенно верно,“ — подтвердила я. — „Сегодня они вряд ли появятся, зато завтра или послезавтра — наверняка… Ну ладно, кузен. Я вижу, Беатриса чувствует себя нормально. Возвращайтесь уже.“

Через минуту Гуннар с Марком вернулись, и мы стали совещаться, что делать дальше. Беатриса предлагала немедленно пойти к избушке и посмотреть, куда всё-таки ведут следы похитительницы. Марк не соглашался с ней и советовал обождать до завтрашнего утра. У меня создалось впечатление, что он полностью доволен новым телом сестры и очень не хочет продолжать поиски прежнего.

— А как именно ты видишь эти следы? — поинтересовалась я у девочки.

— Ну, по-настоящему я их не вижу, — немного замявшись, ответила она. — Мне они только кажутся. Просто я чувствую, куда шла похитительница, и в тех местах, где она была, у меня перед глазами возникают такие призрачные отпечатки, словно тут ступала её нога. На самом же деле она ехала на лошади — но я всё равно вижу следы её ног.

— Занятный феномен, — сказала я. — Что ж, давай обувайся и пойдём к избушке. — Посмотрев на Марка, я объяснила: — Лучше это сделать сейчас, а то завтра сюда могут нагрянуть сообщники ведьмы.

Мальчик неохотно кивнул.

Беатриса обула мои сапожки, затем снова взяла Леопольда на руки и спросила:

— Котик пойдёт с нами?

— Конечно, пойду, — ответил сам Леопольд. — Должен же кто-то вас защищать. А киски мне помогут.

На том и порешили. Коня Вулкана и все наши вещи мы оставили в лесу, а кота и кошек понесли с собой. Дойдя до избушки, Беатриса указала на место, чуть правее туши убитой ими козы:

— Вот здесь немного натоптано. Я думаю, что тут похитительница спешилась и сняла с лошади поклажу. Потом вошла в избу и больше оттуда не выходила.

— А где же тогда её лошадь? — произнёс Гуннар. — Даже две лошади — её и лейтенанта Ларссона.

— Ларссон вполне мог уехать, — заметила я. — Беатриса же не видит его следов. А вторую лошадь он мог забрать с собой.

— Нет, госпожа, — возразил Марк. — Я думаю, что лошадь похитительницы осталась здесь и бегает где-то в лесу. Когда коза стала с рёвом гоняться за Кариной… то есть, конечно, за Фридой… ай, ладно, буду называть её Кариной, — он ласково погладил рыжую кошечку, которую держал на руках, — так вот, ведьма выбежала успокоить свою козу и совсем не была готова к нападению. Наверное, она решила, что из леса вернулась лошадь похитительницы.

— Ладно, принимается, — сказала я. — Беатриса, ты точно уверена, что похитительница не выходила из избушки? Ни через дверь, ни через окна?

— Через дверь она не выходила. А через окна… Мы осматривали со всех сторон, и никаких следов я не заметила.

На всякий случай мы обошли вокруг избушки, но результат был отрицательным. Похитительница тела из логова ведьмы не выходила… Или, возможно, там с ней произошло что-то такое, после чего она перестала оставлять видимые Беатрисе следы. Судя по всему, эта же мысль посетила и Марка, но он воздержался высказывать её в слух.

Из открытой двери избушки несло таким смрадом, что я предпочла бы сразиться с целой армией Кощеев Бессмертных, чем входить внутрь. К сожалению, поблизости не наблюдалось ни одного Кощея, так что волей-неволей нам пришлось войти. Котов мы оставили снаружи, объяснив недовольному Леопольду, что ему поручено ответственное дело — стоять на стрёме и тотчас предупредить нас, если к избушке кто-то приблизится. Кот со всей ответственностью отнёсся к этому поручению и вместе с кошками затаился в траве.

Мы вошли в избу, спустились по лестнице в подвал и прошли в соседнее подземное помещение, которое служило ведьме чем-то вроде капища.

— Вот здесь, — Беатриса указала на начерченную на полу пентаграмму, — лежало моё тело… тело Цветанки. А след ведёт туда. — Девочка прошла в дальний угол помещения и остановилась перед каменной стеной. — Вот и всё, — в её голосе прозвучало отчаяние. — Дальше ничего нет. Она словно испарилась.

Я задействовала своё колдовское зрение и внимательно обследовала стену и пол, но ничего подозрительного не обнаружила. Стена была как стена, пол как пол, никаких признаков потайного хода не было.

— По всей видимости, здесь похитительница воспользовалась «колодцем», — наконец сказал Марк. На его лице явственно отразилось облегчение.

Беатриса покачала головой:

— Нет, это невозможно. Если она хотела уйти по «колодцу», зачем ей было спускаться в подвал и тащить сюда свои вещи? Здесь что-то другое.

Я тоже так думала. Кое-что в этом углу капища, где обрывались следы похитительницы, мне не нравилось. Что именно — я понять не могла. Это было не чутьё, а скорее наитие.

Я подошла к «алтарю», осмотрела разложенные на нём предметы и нашла среди них то, что, в общем, ожидала найти, — покрытый затейливой резьбой посох из чёрного дерева, очень похожий на тот, который был у Женеса, но несколько меньших размеров. Я уже знала, что этот магический инструмент назывался Ключом Освобождения. Как и подавляющее большинство артефактов, он не знал разницы между обычной магией, основанной на врождённых способностях человека, и чёрной — которая опиралась на источники силы в Преисподней. Ключом могли пользоваться все колдуны — как обычные, «правильные», так и слуги Нижнего Мира.

С некоторой опаской взяв в руки посох, я вернулась к своим спутникам и сказала:

— Сейчас мы кое-что проверим. Пожалуйста, отойдите в сторонку и приготовьтесь по моей команде бежать отсюда.

Увидев в моих руках посох, Гуннар догадался, чтó я собираюсь делать.

— Надеюсь, ты будешь осторожна, — произнёс он.

— Не беспокойся, кузен. Чтобы вызвать Прорыв, недостаточно просто открыть путь. Так что всё будет в порядке.

Гуннар и ребята отступили от угла. Я воткнула в земляной пол посох в том самом месте, где по словам Беатрисы обрывались следы похитительницы, и медленно, по слогам, произнесла заклинание его активизации. Ключ слабо засветился, земля под ним прогнулась, образовав неглубокую коническую воронку метра полтора в диаметре.

— Боже мой! — прошептал за моей спиной Марк. — Это инфернальный туннель, да?

— Он самый, — ответила я и вынула посох. Пространство внутри воронки тотчас затянула чернота. — Теперь ясно, как исчезла отсюда похитительница.

— Она отправилась в ад? — с дрожью в голосе спросил Гуннар.

— Скорее, просто переместилась на другую Грань, — ответила я. — Но для нас это ничего не меняет. Мы всё равно не сможем узнать, куда ведёт туннель. Остаётся только уничтожить его.

— Нет! — воскликнула Беатриса. — Так нельзя! Я должна вернуть своё тело.

Прежде чем я успела среагировать, она вихрем промчалась мимо меня, вступила в воронку, и в тот же миг её поглотила чернота.

— Беа, назад! — запоздало вскричал Марк. — Не уходи, вернись!

Он бросился к воронке. Я попыталась преградить ему путь, но мальчик с неожиданной силой оттолкнул меня, я не устояла на ногах и, уже падая на пол, увидела, как он исчезает в туннеле вслед за сестрой.

Гуннар немедленно подбежал ко мне, наклонился и помог встать.

— Ты в порядке, кузина?

Я слабо кивнула, потирая ушибленное место, и в полной растерянности посмотрела на воронку, где ещё колыхалась чернота, потревоженная Марком и Беатрисой.

— Господи! — прошептала я. — Что я наделала?! Как могла это допустить?…

— Ты не виновата, Инга… — попробовал утешить меня Гуннар, но я перебила его:

— Нет, виновата! Я не должна была открывать туннель при Беатрисе. А теперь… — Я резко отстранилась от Гуннара. — Вот что, кузен. Быстро поднимайся наверх, забирай котов и уходи в лес. Жди там меня. Если… если что, через день-другой здесь будут инквизиторы. Дождись их.

В его глазах застыл ужас.

— Инга, не смей!

— Я должна, Гуннар. Я обязана. Иначе я не смогу жить. Ступай позаботься о Леопольде, а Владиславу передай… нет, не нужно, он и сам знает. Лучше скажи отцу, что я… что я очень хотела полюбить его.

— Пожалуйста, Инга!

Гуннар нерешительно схватил меня за руку, но я вырвалась и шагнула в воронку…

Инфернальный туннель недаром считается самым быстрым и удобным средством перемещения между Гранями. Если бы людям удалось создать нечто подобное без участия Преисподней, это перевернуло бы весь жизненный уклад на Гранях, радикально изменило бы облик человеческой цивилизации. К сожалению, в самой своей основе туннель является потусторонним конструктом, принцип его функционирования основывается на доступе к источникам энергии в Нижнем Мире, и все попытки заменить их чем-то другим неизменно терпели фиаско. Мгновенная телепортация по-прежнему остаётся прерогативой тёмных сил, а людям, как и раньше, приходится довольствоваться неторопливым путешествием по Равнине и трактам, проникновением сквозь Рёбра или «колодцем».

Туннель, ведущий с одной Грани на другую, имеет нулевую длину, и перемещение между ними происходит за доли секунды. Едва я вступила в черноту туннеля, перед моими глазами на короткое мгновение мелькнула непроглядная тьма, а уже в следующий момент какая-то сила подхватила меня и отнесла в сторону от воронки. Когда мои ноги соприкоснулись с твёрдым полом, я пошатнулась от резкого толчка, однако сумела удержать равновесие и не упала.

Перво-наперво я подумала, что туннель просто выбросил меня обратно — вокруг царил такая же сумрак, как и в подвале ведьминой избушки, а столь быстрое перемещение не позволило мне ничего ощутить. Но затем я увидела неподалёку Марка, который быстро поворачивался ко мне, прикрываясь только что созданным силовым щитом. Позади него на полу лежала Беатриса.

Увидев меня, мальчик облегчённо вздохнул:

— Госпожа…

— Что с Беатрисой? — спросила я. — Она ранена?

— Нет, всё в порядке. Просто отказывалась возвращаться, и мне пришлось наслать на неё сон.

— Правильно, — одобрила я. — Бери её, и уходим отсюда.

Марк убрал щит и опустился перед сестрой на колени, а я тем временем торопливо осмотрелась вокруг. Помещение, в котором мы находились, было немного просторнее подземного капища ведьмы и представляло собой нечто вроде заброшенного бункера или бомбоубежища. Пол, стены и потолок были сооружены из прочного материала, по своей текстуре и плотности напоминавшего бетон. Воздух в бункере был влажный и затхлый. В стене напротив я увидела массивную железную дверь, над которой тускло горел зарешечённый эльм-светильник… нет, электрическая лампа! Только теперь я обратила внимание, что мои колдовские способности несколько «отмороженные» — они испытывали на себе угнетающее воздействие условий Основы!

Взяв Беатрису на руки, Марк поднялся с колен и сделал было шаг в сторону воронки, как вдруг из черноты туннеля ему навстречу выпрыгнуло небольшое длиннохвостое существо с горящими сапфировыми глазами. Мальчик испуганно отпрянул, едва не уронив от неожиданности сестру, а я тихо воскликнула:

— Леопольд!

Кот мягко приземлился на все четыре лапы и, мигом сориентировавшись, бросился ко мне. Спустя секунду из воронки вылетела белокурая Лаура, а вслед за ней — рыжая Фрида, кошка Ларссона, которую Марк и Беатриса переименовали в Карину. Леопольд что-то промурлыкал своим подругам, и те быстренько отбежали в сторону, уступив место Гуннару, который вынырнул из туннеля, держа на руках свою кошку Беллу. В отличие от меня, кузен споткнулся и наверняка упал бы, не успей я вовремя поддержать его.

— Спасибо, Инга, — пробормотал он, выпустив кошку из рук. — Слава Богу, с тобой всё в порядке.

— Зато с тобой не в порядке, — сердито ответила я. — Какого чёрта ты попёрся за мной? И зачем пустил Леопольда?

— Никто меня не пускал, — вмешался кот. — Я сам пошёл. Когда я почувствовал, что ты опять полезла, куда не надо, то сразу прибежал вместе с кисками вниз и увидел, что Гуннар стоит с разинутым ртом и пялится в эту дырку. Ну, я и махнул сюда. Не мог же бросить тебя на произвол судьбы.

— А мне уже ничего не оставалось, — развёл руками Гуннар. — Куда все, туда и я.

Я обречённо вздохнула и повернулась к Марку, который стоял со спящей Беатрисой на руках и растерянно смотрел на меня.

— Что ж, — сказала я. — Твоя сестра выиграла. Можешь её будить.

— Так мы не вернёмся назад?

— Нет, конечно. Раз все здесь, то возвращаться нет смысла… Вернее, смысл-то есть — там остались все наши вещи, а главное, звёздные карты и книги по навигации на Равнине, к тому же мы с Гуннаром добирались на Контр-Агрис почти месяц, — но лучше не рисковать. Я предпочитаю потратить лишние несколько недель в старом добром «колодце», чем снова соваться в туннель, где нас запросто могут прикончить. Нам чертовски повезло, что мы выбрались оттуда целыми и невредимыми, и я не хочу вторично испытывать судьбу. Так что буди Беатрису, Марк.

Мальчик бережно опустил сестру на пол и стал колдовать над ней. А я, убедившись, что железная дверь в противоположной стене — единственный выход из помещения, подошла к ней и осторожно просканировала пространство с той стороны. Никакой опасности там не почувствовала. За дверью начиналась каменная лестница, которая вела наверх и упиралась в ещё одну дверь. Что было дальше, я не видела — мои притуплённые Основой чувства не могли пробиться сквозь второй слой железа и бетона.

Между тем Беатриса проснулась — я поняла это по звуку пощёчины, которой она наградила брата за заботу о её безопасности.

— Извини, Беа, — виновато сказал Марк. — У меня не было другого выхода.

— Ты мог бы пойти со мной. А теперь… Нет, постой! Ведь мы ещё здесь!

Я повернулась к ребятам. Беатриса уже сидела на полу и озадаченно озиралась по сторонам.

— Мы решили пойти за тобой, — сказала я. — Все вместе.

— Ага! — вставил словечко Леопольд. — Так это ты, Цветанка, втянула нас всех в историю?

Девочка взяла его на руки и поцеловала в розовый нос.

— Прошу прощения, котик. Я не хотела вас втягивать. Просто так получилось. — С этими словами она встала на ноги и подошла ко мне. — Не сердитесь на меня, госпожа. Пожалуйста…

— Да ладно уж, — отмахнулась я. — Ты хоть следы видишь?

— Вижу, но очень слабо. Очень-очень слабо. Как бы они совсем не исчезли.

— А у меня что-то не в порядке со шкурой, — растерянно произнёс Марк. — Её магия здорово ослабла.

— А мои способности почти полностью исчезли, — отозвался Гуннар. — Что с нами происходит, Инга?

— Ничего страшного, — спокойно ответила я. — Можете утешать себя тем, что наши потенциальные противники ослабли ещё больше. Отсюда, с Основы, доступ к Нижнему Миру, где они черпают свою силу, весьма затруднён.

— Так мы на Основе? — потрясённо промолвил Марк.

Гуннар и Беатриса молча уставились на меня круглыми от изумления глазами. Будучи образованными колдунами, умом они понимали, что Земля — не сад Эдемский, и здесь живут такие же люди, как и в других местах, но вместе с тем в глубине души разделяли благоговейное отношение большинства обитателей Граней к Основе.

— А что тут такого странного? — невозмутимо произнёс Леопольд, удобно расположившись на руках у Беатрисы. — Сейчас мы находимся там же, где я встретил Инну и Владислава.

— Там же? — переспросила я. — В Киеве?

Кот покачал головой:

— Нет, не думаю. Отсюда до того места, где мы жили, далековато. Но туда можно попасть без всяких ваших фокусов, вроде этой дырки в полу.

Я хотела спросить, сколько это — «далековато», но в этот момент мои чувства, по-прежнему сосредоточенные на лестнице, забили тревогу. Я ощутила, как медленно, с натужным скрипом открывается верхняя дверь.

— Беатриса, — шёпотом спросила я. — Когда ты появилась, свет здесь горел?

— Кажется, нет. По-моему, он зажёгся уже после того, как я вышла из туннеля… Хотя не уверена.

Я молча кивнула. Очевидно, тут сработала какая-то автоматика. И наверняка известила хозяина, что к нему пожаловали гости. Интересно, он уже знает, что мы не принадлежим к числу его друзей? Или всё произошло так стремительно, что в Нижнем Мире ещё не успели сориентироваться. Судя по всему, так и было — иначе они просто заблокировали бы туннель, замкнув нас там, как птичек в клетке.

Верхняя дверь наконец открылась, и кто-то начал спускаться по лестнице. Я жестом приказала своим спутникам отойти в дальний угол бункера и прикрыла их мощным силовым щитом, а сама осталась возле двери, приготовившись к защите и нападению. Марк хотел было присоединиться ко мне, но я отрицательно мотнула головой, а сестра схватила его за рукав и что-то прошептала ему на ухо. Мальчик неохотно кивнул и остался на месте.

С той стороны послышался скрежет отодвигаемого засова, затем дверь медленно отворилась, и вдруг из темноты послышался изумлённый голос:

— Принцесса!…

Ещё до этого восклицания я поняла, кто передо мной, и размашисто ударила по нему парализующим заклинанием. Противник с тихим стоном осел на пороге.

— Похоже, нам не придётся идти по следу, — спокойно произнесла я, шире раскрывая дверь. — Этот человек должен знать, куда направилась похитительница.

Лишившись опоры в виде двери, мой пленник растянулся на полу, и электрическая лампа над входом осветила лицо лейтенанта Ларссона.

Глава 17

Ларссон. Дважды предатель

Очнувшись, Ларссон обнаружил себя связанным по рукам и ногам какими-то невидимыми нитями. Голова у него раскалывалась от адской боли, всё тело ужасно ломило, перед глазами плыло. С трудом сфокусировав взгляд, он узнал обстановку прихожей в доме Смотрителя. Сам он лежал на диване, а в нескольких шагах от него сидела на стуле принцесса Инга.

Ларссон слабо удивился тому, что он до сих пор жив. Сильно удивляться не мог — для этого ему попросту не хватало сил. Тем не менее, его удивление было искренним и глубоким. Он должен был умереть в тот самый миг, когда очнулся и осознал себя пленником, — а однако, продолжал жить. Встроенная в его подсознание команда самоликвидации почему-то не срабатывала.

Ларссон, конечно, уже сообразил, что его магия заблокирована, но это ровным счётом ничего не объясняло. Механизм блокировки колдовских способностей заключался в прекращении сознательного доступа к ним, а подсознанию никто действовать не мешал, и оно давным-давно должно было активизировать инфернальные связи, по которым из Нижнего Мира поступил бы мощный импульс энергии, способный в мгновение ока превратить его тело в пылающую жижу. Правда, в условия Основы этот импульс был бы здорово ослаблен, но его наверняка хватило бы для того, чтобы полностью разрушить его мозг.

Впрочем, оставалась ещё одна возможность — изолирующий артефакт, наподобие перстня Бодуэна. Он полностью ограждал своего носителя от любого внешнего магического воздействия, и в таком случае, сколько бы ни срабатывала команда самоуничтожения, ничего бы не происходило. Может быть, принцесса взломала сейф в кабинете, нашла там перстень и надела ему на палец?… Ларссон наклонил голову, упершись подбородком в грудь, и посмотрел на свою правую руку, крепко прижатую к туловищу. Перстня на среднем пальце не было. И на любом другом — тоже. Да и вообще, невидимые путы, которые не позволяли ему двинуться, имели явно магическое происхождение, а значит, никакого изолирующего артефакта на нём не могло быть…

— Вижу, вы пришли в себя, господин Ларссон, — бесстрастно заговорила принцесса Инга. — Готовы отвечать на мои вопросы?

Ларссон твёрдо решил хранить молчание и не вступать ни в какие переговоры. Перспектива пыток его не трогала, а с близостью смерти он уже смирился. Разумеется, ему хотелось жить, очень хотелось, однако он понимал, что предательством свою жизнь не спасёт, лишь обречёт себя на вечные муки в той мрачной части Преисподней, где обитают души отступников. Возможно, отсрочка с самоуничтожением — это испытание, которому решили подвергнуть его Хозяева, и сейчас один из них — либо Локи, либо сам Велиал, — следит за тем, как он будет вести себя на допросе.

«Ну что ж, — подумал Ларссон. — Я докажу, что мне можно доверять».

Но, к своему неописуемому изумлению, послушно произнёс:

— Да, принцесса, я готов отвечать на ваши вопросы.

Она удовлетворённо кивнула:

— Вот и хорошо. Прежде всего, где мы?

— На Основе.

— Это я знаю. А где именно?

— В России, на юге Бурятии, город Няхта. Это недалеко от границы с Монголией.

— Гм, весьма уединённое местечко… Кто хозяин этого дома, где он сейчас и когда должен вернуться?

— Теперь хозяин здесь я. Повелитель назначил меня новым Смотрителем туннеля.

— А что случилось с прежним?

— Чойбалсана больше нет. Повелитель покарал его.

— За что?

Ларссон не ответил. Но вовсе не потому, что сумел совладать с собой, а как раз наоборот — разум бывшего инквизитора заметался в панике, и та его часть, что безропотно отвечала на вопросы, отступила под натиском всепоглощающего страха, временно утратив контроль над речью. Впрочем, ненадолго — спустя минуту Ларссон почувствовал, как на него накатывается волна расслабленности и успокоения, вскоре панический ужас прошёл, и осталось лишь глубокое недоумение вкупе с растерянностью. Ведь он был надёжно защищён от подчинения чужой воле, кроме воли Хозяев Преисподней, и снять эту защиту могла только смерть…

— Ну вот вы успокоились, — сказала принцесса. — Прошу вас, продолжайте. За что был наказан ваш предшественник — Чойбалсан, если я правильно расслышала?

— Он не углядел за Мирандой, — всё так же послушно ответил Ларссон, не в силах остановить себя.

— Кто такая Миранда?

— Юная ведьма, с которой я сюда пришёл. Странная девчонка, — Ларссон с беспокойством отметил, что начинает говорить даже о том, о чём его не спрашивали, — на вид ей лет четырнадцать, а она уже такая ушлая колдунья и прожжённая плутовка, что…

Его перебил чей-то приглушённый возглас. Ларссон запрокинул голову и увидел немного в стороне трёх человек — короля Гуннара, худощавую девочку лет девяти или десяти, которой, по всей видимости, принадлежал услышанный им возглас, а также мальчишку-подростка, завёрнутого в какое-то странное одеяние. И девочка, и мальчик кого-то ему напоминали… Ну да, конечно! Всего лишь несколько часов назад повелитель передал ему картинку этой девочки и сообщил, что вскоре она придёт сюда по туннелю. Как раз на этом Ларссон и попался: услышав сигнал, он решил, что явилась обещанная Велиалом гостья, и беспечно спустился вниз, не ожидая никакого подвоха. Как оказалось, девчонка действительно пришла — но она была не одна.

Что же касается мальчишки в странном одеянии (с некоторым опозданием Ларссон сообразил, что это львиная шкура), то он был очень похож на Миранду. Необычайно похож — так бывают похожи только близнецы.

Нечего сказать, интересная компания здесь собралась! Девчонка, которую Велиал представил как своё доверенное лицо. Мальчишка — вне всяких сомнений, брат-близнец Миранды. И принцесса Инга, месяц назад бросившая мужа и сбежавшая вместе со своим дядей Гуннаром из-под опеки Инквизиции; кое-кто считал, что она последовала своему предназначению и пошла служить Нижнему Миру… Но если так, то почему захватила его в плен и учинила допрос? Может быть, это проверка?… Нет, глупости! Задумай Велиал устроить ему испытание, он бы подослал совершенно незнакомых людей, чтобы не возникло никаких сомнений в их принадлежности к вражескому лагерю. Здесь явно что-то другое…

— Ах, чёрт! — пробормотал Ларссон. Наконец-то он понял, почему лицо Миранды с самого начала показалось ему знакомым. — Ах, чёрт! Марк фон… как там тебя?… Хершвиц? Гершвиц? Гаршвиц?…

Мальчик вздрогнул от неожиданности и во все глаза уставился на него.

— Вы знаете Марка? — резко подавшись вперёд, спросила принцесса.

— Да, знаю… Вернее, видел его мысленное изображение. Мельком, во время разговора с Костасом Казандзакисом, моим знакомым из Торнинского командорства. Это было… по-моему, в конце января. Казандзакис между делом упомянул о загадочном происшествии на одном из трактов архипелага и об исчезновении трёх юных колдунов — брата и двух сестёр. Во время его рассказа промелькнула картинка этого паренька. Вот почему мне казалось, что я видел Миранду и раньше.

— Она представилась вам Мирандой?

— Так назвал её повелитель.

— Вы сказали, что Чойбалсан не углядел за ней. Что это значит?

— Она исчезла. То ли погибла, то ли сбежала, не знаю. И никто этого не знает, даже повелитель.

— Моё тело! — в отчаянии вскрикнула девочка.

Мальчик по имени Марк обнял её и привлёк к себе. Она уткнулась лицом в его грудь.

— Как это случилось? — продолжала допрос принцесса.

— Миранда отправилась на поиски, — отвечал Ларссон, — а Чойбалсан сопровождал её. Через два дня он вернулся один, порядком не в своём уме, и нёс какую-то околесицу о молниях небесных, сияющем лике Будды и прочих подобных вещах. Его связь с Нижним Миром была нарушена, поэтому повелителю пришлось задавать ему вопросы через меня. Из полезной информации Чойбалсан сообщил лишь, что след привёл их на остров Корсику, а затем снова завёл песенку о всяких чудесах и откровениях. Больше ничего по делу сказать не мог. Мне даже не удалось вытянуть из него, где именно на Корсике они с Мирандой побывали. В конце концов повелитель призвал Чойбалсана к себе, чтобы допросить его дух в Преисподней, а меня назначил на его место.

— Что искала Миранда?

— Не «что», а «кого». Вы её знаете. Это Сандра.

— Сандра?! — В глазах принцессы Инги вспыхнули огоньки. — Очень интересно! И как же она её искала?

Не нуждаясь в дальнейших приглашениях, Ларссон рассказал всё то немногое, что знал о поисках, вкратце поведал о своих беседах с Мирандой по пути на Основу, а под конец уже от себя добавил, что дело здесь гораздо серьёзнее, чем пытался представить Велиал.

— Повелитель был слишком рассержен неудачей. И даже напуган. У меня такое впечатление, что он не собирается делать ребёнка Сандры своим слугой, а во что бы то ни стало стремится уничтожить его.

— Вы уверены, что Сандру с малышом ещё не нашли? — обеспокоенно спросила принцесса.

— Да, безусловно. Сегодня… то есть уже вчера вечером повелитель сообщил, что ко мне по туннелю придёт ещё одна юная ведьма. Он приказал мне идти вместе с ней и через каждую минуту сообщать о всех наших передвижениях. Повелитель строго-настрого воспретил вступать в какой-либо контакт с Сандрой или её окружением. Мы должны просто определить, где она находится, а дальше за дело возьмутся другие.

— Что за юная ведьма? Ваш повелитель передал её описание?

— Да, я видел её картинку. — Ларссон взглядом указал на девочку. — Это она. Или же похожая на неё как две капли воды.

Девочка вздрогнула и ещё крепче прижалась к мальчику. А принцесса удивлённо спросила:

— Вы что, не узнали её?

Ларссон внимательнее присмотрелся к девочке, затем вяло качнул головой:

— Нет. А я должен её знать?

Принцесса хмыкнула.

— Вообще-то должны, ведь вы были с нами на Истре. Но, похоже, ваш хозяин заставил о ней позабыть — или, скорее, подменил в вашей памяти её образ чьим-то другим. Иначе бы у вас возникло много вопросов, и… А впрочем, это уже не имеет значения. Вы не в курсе, что она собиралась делать дальше, после окончания поисков?

— Не имею понятия. Повелитель лишь приказал беречь её как зеницу ока, чтобы через день-другой она в целая и невредимая вернулась обратно на Контр-Агрис.

— Ага, понятно. Значит, я была права. — Принцесса Инга поднялась со стула, подошла к столу и взяла блокнот с ручкой. — Теперь, господин Ларссон, прошу вас сообщить некоторые сведения о ваших… гм, соратниках так сказать, братьях по оружию. Особенно меня интересуют те, кто служит в рядах Инквизиции. Вам ясно, что от вас требуется?

— Да, госпожа.

За следующие четверть часа Ларссон продиктовал имена и места проживания полусотни известных ему слуг Нижнего Мира, и в их числе — около дюжины инквизиторов. Также он указал расположение двух инфернальных туннелей, которыми ему приходилось пользоваться, и нескольких сатанинских капищ, где собирались чёрные маги и просто дьяволопоклонники для отправления полуночных месс.

Когда он закончил, принцесса перечитала весь список и заметила:

— Я не вижу здесь ни одного знакомого имени. А между тем, я уверена, что в нашей свите вы были не единственным предателем. Ведь так?

— Я полагаю, что так. Но кто — не знаю.

— А кого-нибудь подозреваете?

— Нет, никого.

Принцесса Инга немного подумала, затем вырвала исписанные листы из блокнота и передала их своему дяде Гуннару.

— Что ж, неплохой улов. В земной штаб-квартире Инквизиции очень обрадуются. Кажется, в последний раз они ловили предателя года три назад, да и того не успели допросить — другой предатель убил его, а затем покончил с собой.

Ларссон хорошо помнил этот случай. Ещё бы не помнить — ведь пойманный агент, слуга Хозяйки Кали, знал его и мог выдать на допросе. К счастью, присутствовавший при задержании слуга Хозяина Аримана не растерялся и ценой собственной жизни спас многих своих собратьев от разоблачения.

Это воспоминание навело Ларссона на ужасную догадку — такую ужасную, что, несмотря на все насланные принцессой успокаивающие чары, он снова впал в панику, а на его лбу выступили капли холодного пота. Существовал один-единственный способ захватить чёрного мага в плен живьём: застать его врасплох, мгновенно парализовать и, пока он находится без сознания, оградить от воздействия Нижнего Мира — либо с помощью изолирующего артефакта, либо прибегнув к экзорцизму. Первый вариант Ларссон уже отмёл; а вот об экзорцизме он как-то не подумал — вернее, боялся подумать. Сама по себе утрата доступа к источникам инфернальной силы не слишком пугала его, временами он втайне мечтал об избавлении от этой кабалы, в которую неосмотрительно влез ещё в ранней молодости, но об экзорцизме даже мысли не допускал. Во-первых, подобная мысль могла привести в действие самоубийственный механизм в его подсознании, во-вторых же, непременным следствием экзорцизма была потеря всех колдовских способностей — а этого он боялся пуще смерти…

— Что… — прохрипел Ларссон. — Что вы со мной сделали?

Принцесса задумчиво посмотрела на него.

— Судя по вашему виду, вы уже сами догадались. Это был экзорцизм… что-то вроде экзорцизма. Меня ещё не обучали этому разделу магии, так что я действовала наугад, применяя знания, почерпнутые из книг. Надеюсь, я всё сделала правильно.

Ларссон тихо застонал. Это был конец. Случилось самое страшное — он превратился в обычного человека, полностью лишённого колдовских способностей. Вдобавок он стал предателем, сообщил врагам всё, что знал, поставил под угрозу жизнь и свободу десятков своих собратьев. И совсем не важно, что сделал это не добровольно, а по принуждению, находясь под действием каких-то хитрых чар, развязавших ему язык…

Но нет! Здесь что-то не так. Экзорцизм разрывал все связи с Преисподней и уничтожал колдовской дар, но он не снимал защиту от подчинения чужой воле. Такая защита, хоть и устанавливалась с помощью магии, имела немагическую природу; это было благоприобретённое свойство разума, устойчивое к любым чарам, за исключением прямого инфернального воздействия. Никто не мог удалить эту защиту, не уничтожив саму личность вместе с информацией, которой она обладала, поэтому в Инквизиции пленённых слуг Нижнего Мира допрашивали с помощью изощрённых физических и психологических пыток, по существу выдавливали из них нужные сведения. Ларссона же никто не пытал, ему даже не угрожали насилием — а между тем он пел, как соловей, и не мог остановиться, пока не давал полный и исчерпывающий ответ на поставленный вопрос.

— Как вы… заставили меня… говорить? — сбивчиво спросил он.

Принцесса Инга пожала плечами.

— А вот это уже вопрос не ко мне. Если честно, я сама ничего не понимаю. — Она опустила взгляд куда-то вниз. — Кстати, котик, можешь отпускать его. Я уже задала все вопросы.

Кот Леопольд, который всё это время сидел на полу возле самого дивана, а потому был невидим Ларссону, подбежал к своей хозяйке и потёрся о её ноги.

— Ну как, я справился?

— Да, милый, ты был великолепен.

Ларссон потрясённо глядел на Леопольда.

— Так это… — с трудом вымолвил он, — это был кот?

Принцесса утвердительно кивнула:

— Да, он.

— Но… как ему удалось?

Она только развела руками.

— Понятия не имею. Для меня это загадка.

— Ничего сложного, — махнул лапой Леопольд. — Просто я захотел, чтобы он говорил правду, вот и всё.

— Вот и всё, — растерянно повторила принцесса. — Так просто, вы не находите? После нашего прибытия в Вечный Город регент самолично обследовал Леопольда и заверил нас, что он не обладает никакими исключительными способностями, помимо тех, которые имеются у любого самца его племени. Однако я сильно сомневаюсь, что умение выбивать из человека правду, не совершая над ним насилия, входит в арсенал колдовских приёмов каждого кота-оборотня. Во всяком случае, раньше я об этом не слышала. — Она наклонилась и взяла Леопольда на руки. — Ну ладно, господин Ларссон, мы оставляем вас. Минут через десять или пятнадцать путы спадут, и вы будете вольны поступать, как вам заблагорассудится. Лично я советую поскорее уходить отсюда и не искать встречи со своими собратьями. Ничего хорошего от них ждать не стоит.

— Вы что, не убьёте меня? — изумлённо спросил Ларссон.

— Пожалуй, следовало бы… но рука не поднимается. Ещё месяц назад я считала вас одним из самых честных и преданных людей в Инквизиции, да и сейчас не могу полностью отделаться от своего первоначального и, как оказалось, ошибочного впечатления. Собственно, поэтому я не стала спрашивать о ваших преступлениях — пусть с ними разбирается ваша совесть, если она ещё сохранилась, а я не хочу о них знать. Ступайте себе с миром и постарайтесь начать новую жизнь на Основе. Впереди у вас достаточно времени, чтобы покаяться и искупить свои грехи. Прощайте, господин Ларссон.

С этими словами принцесса отвернулась от него и подошла к своим спутникам.

— Корсика большой остров, — сказала она им, — обойти его вдоль и поперек в поисках следов займёт слишком много времени. Я уже не говорю о том, что сейчас там наверняка кишит слугами Велиала. Так что нам придётся брать след здесь.

— Но без шкуры я не могу, — жалобно отозвалась девочка. — Я не вижу, куда он уходит.

— А мы попробуем посмотреть вместе. Ты видишь след, а у меня сильная магия. У нас должно получиться.

Принцесса обняла девочку за плечи, они вдвоём прошли в угол комнаты и там замерли, склонив друг к другу головы. Ларссон озадаченно смотрел на них, не понимая, о каком следе они толкуют. Правда, ему показалось весьма подозрительным, что они остановились точно в том месте, где двенадцать дней назад он в последний раз видел Миранду, когда она вместе с Чойбалсаном перешла с Основы на Грани.

Спустя минуту принцесса Инга отстранилась от девочки.

— Всё в порядке, Беатриса, я вижу, куда идти. Гуннар, Марк, ступайте к нам… Хотя нет, кузен, сходи сначала на кухню и захвати там что-нибудь из продуктов. А ты, Леопольд, зови своих подруг, мы уходим.

Кот призывно замурлыкал, и тут же из соседней комнаты прибежали три кошки, в одной из которых Ларссон с удивлением признал свою Фриду. Рыжая кошечка в нерешительности остановилась, взглянула на бывшего хозяина своими большими глазами, а затем, словно приняв решение, прыгнула на руки к Марку. Мальчик в вызовом посмотрел на Ларссона.

— Вы бросили её, а мы нашли. Теперь она наша киска, и зовут её Карина.

Ларссон грустно вздохнул.

— Надеюсь, вы будете ей лучшими хозяевами, чем я.

Между тем король Гуннар сбегал на кухню и через минуту вернулся с небольшой сумкой, набитой продуктами из холодильника. За это время принцесса произвела все необходимые манипуляции, и пространство в углу комнаты заискрилось, словно кто-то подбросил в воздух целую пригоршню крохотных светлячков.

— Ух ты, здорово! — произнесла она с каким-то детским восторгом. — Вы не поверите, ребятки, но я сделала это впервые. Раньше я знала, как открывать Завесу Земли, только в теории… Ну всё, хватит разговоров. Первая пройду я и проверю, нет ли там опасности, за мной пойдёт Беатриса, потом Гуннар. А ты, Марк, как второй по силе колдун в нашей компании, будешь нас прикрывать. Понятно?

Все трое утвердительно кивнули. Принцесса Инга уже собиралась войти в искрящееся пространство, но тут Ларссон нерешительно промолвил:

— Госпожа…

Она повернула к нему голову.

— Да?

— Вы — ангел.

Принцесса натянуто улыбнулась:

— Вы преувеличиваете, — и исчезла за сверкающей Завесой.

За ней последовали остальные, потом искры погасли, и Ларссон остался один.

Как и обещала принцесса, минут через десять невидимые путы исчезли. Ларссон осторожно встал с дивана. Голова у него кружилась, ноги подкашивались, во всём теле чувствовалась невероятная слабость.

Мир вокруг него решительно и бесповоротно изменился, словно поблек и потускнел — ведь теперь Ларссон воспринимал его только теми органами чувств, которые были присущи обычному человеку. Он больше не видел ауры, окружавшей каждую вещь, не мог почувствовать присутствие человека или животного, сквозь него не струились, как прежде, потоки магических сил, а в голове не наигрывала такая привычная, пусть и совершенно беззвучная, музыка сфер… Отныне и до самой смерти (которая, возможно, наступит совсем скоро) он будет лишён всего того, к чему привык с раннего детства и без чего не представлял своей жизни.

Ларссон поплёлся в кухню, достал из холодильника графин с водкой, налил полный стакан и одним духом выпил.

Ледяная жидкость обожгла ему гортань и горло. Он закашлялся, опустился на табурет и торопливо запихнул в рот первую попавшуюся закуску — таковой оказался кусок копчёного мяса.

Вскоре жжение в горле прошло, по всему телу разлилась приятная теплота, а в голове как будто прояснилось. Желая продолжить терапию, Ларссон налил себе ещё водки, но в самый последний момент передумал и поставил стакан на стол. С его чувствительностью к алкоголю и первой порции будет достаточно, чтобы порядком опьянеть, а от второй его так развезёт, что он не сможет держаться на ногах. В его же нынешнем положении это будет равносильно смерти.

Ларссон достал из холодильника ещё один кусок мяса и, ожесточённо жуя его, думал о том, что делать дальше. Думал вопреки отчаянию и безысходности, которые охватили его в тот миг, когда он узнал, что навсегда лишился своих колдовских способностей. Он понимал, что если поддастся этим чувствам, то погибнет — а умирать ему не совсем хотелось.

Доев мясо, Ларссон покинул кухню и прошёл в кабинет. Как он и ожидал, сейф в кабинете был вскрыт, но всё его содержимое, кроме перстня Бодуэна, осталось на месте. Хотя не исключено, что принцесса взяла немного земных денег на расходы — Ларссон не стал пересчитывать их, а просто распихал по карманам.

Затем он взял с собой парочку каких-то книг, вернулся обратно в прихожую и там принялся методично раздирать их в клочья, бросая скомканные листы на диван. Закончив с этим, Ларссон поджёг образовавшуюся кучу бумаги, отступил к входной двери и, лишь убедившись, что огонь перекинулся на мягкую обивку дивана, выскользнул из дома.

К тому времени, когда языки пламени вырвались из окон, извещая соседей, что начался пожар, Ларссон уже затерялся в ночи…

Глава 18

Марк и Беатриса. В одном шаге от цели

Буферным Поясом Земли, или просто Поясом, называлась совокупность Граней, которые непосредственно соприкасались с Основой. Их было бесконечное множество, и в этом заключалась ещё одна отличительная особенность Основы, поражавшая неприспособленные к абстрактному мышлению умы своей кажущейся абсурдностью.

Марк и Беатриса ещё во втором классе смирились с этим невероятным, парадоксальным фактом, приняли его как объективную реальность, но их воображение перед ним пасовало — они никак не могли представить, что одну-единственную Грань, пусть и особенную, исключительную, отличную от всех остальных, окружает такое количество Граней, которое заведомо больше любого конечного числа. В своё время Марк очень мучился из-за этого, считал себя круглым дураком; только позже он понял, что ни один человек не в силах наглядно вообразить бесконечность и большинство людей, ради собственного спокойствия, попросту игнорируют её существование. Лишь незначительное меньшинство, к которому принадлежали и Марк с сестрой, не желало признавать ограниченность человеческого ума и упрямо пыталось постичь непостижимое, объять необъятное.

Бесконечное число непосредственных соседей усложняло охрану Земли от внешнего вторжения, но вместе с тем придавало ей дополнительную устойчивость. Основу нельзя было уничтожить или хотя бы ослабить обходным путём — через захват и разрушение прилегающих Граней. Возможно, Нижний Мир, являясь вселенской стихией, и был способен совершить одновременно бесконечное число Прорывов, однако для этого все Поясные Грани должны быть предварительно «расшатаны» — а «расшатать» их могли только люди, которых в мире было много, но отнюдь не бесконечно много. Захват же любого конечного числа соприкасавшихся с Основой Граней нисколько не влиял на её устойчивость: если от бесконечности отнять конечное, пусть и очень большое число, в итоге опять останется бесконечность. Такая парадоксальная, но в целом логичная арифметика позволяла Основе безболезненно жертвовать повреждёнными Гранями Буферного Пояса для сохранения своей целостности. Главная задача нёсших на Земле вахту инквизиторов состояла в своевременном запуске природного механизма отторжения Поясных Граней, который самопроизвольно почему-то не срабатывал, и в наблюдении за его действием. Именно так был остановлен самый мощный Прорыв текущих Ничейных Годов — Чернобыльский, и тогда Буферный Пояс обеднел сразу на несколько тысяч Граней…

Они ехали по Поясным Граням уже третий час. После такого долгого и богатого на события дня Марк еле держался в седле от усталости, но изо всех оставшихся сил старался не выказывать своей слабости перед спутниками, понимая, что сейчас не время делать привал.

Ехавшая на Лауре рядом с принцессой Беатриса выглядела гораздо свежее, чем Марк. Своё новое тело сестра получила всего несколько часов назад, и, несмотря на дьявольскую процедуру, которой подвергла его старая ведьма, оно было достаточно отдохнувшим, полным сил и энергии. А принцесса Инга и её кузен Гуннар вообще казались выкованными из железа и не проявляли ни малейших признаков усталости, хотя, судя по их рассказу, до своего появления возле ведьминой избушки ехали уже более пяти часов.

Трижды след, по которому шёл их отряд, покидал Трактовую Равнину и уходил далеко в сторону от Вуали, а затем возвращался обратно. Принцесса объяснила, что похитительница добиралась до ближайшей Завесы — так назывались Рёбра между Поясными Гранями и Основой, — чтобы точнее установить пеленг и произвести триангуляцию. Термины «пеленг» и «триангуляция» были незнакомы Марку, но из слов принцессы он понял, что речь идёт об ориентировании на местности с помощью навигационных средств. В Торнинской школе это начинали изучать в пятом классе.

Когда след в четвёртый раз покинул Равнину, и Беатриса, обследовав весь периметр «лоскута», не нашла, где бы он возвращался обратно, стало ясно, что их путешествие подходит к концу. Принцесса Инга заметила:

— Конечно, нельзя исключить, что похитительница просто устроила здесь короткий привал, а потом продолжила путь, воспользовавшись какой-нибудь другой Вуалью, но я в этом сомневаюсь. Думаю, мы уже у цели.

Она создала радужную арку, проехала под ней и внимательно огляделась вокруг.