Матрена. Говорю, не толкуй; делай, как велю. Микита!

Никита. Чего?

Матрена. Ты тут постой, посиди на завалинке, коли что, дело будет.

Никита (махая рукой). Уж эти бабы придумают. Окончательно завертят. Ну вас совсем! Пойти и то — картошки повытаскать.

Матрена (останавливает его за руку). Говорю, постой.

Явление семнадцатое

Те же и Анютка (входит).

Анисья. Ну, что?

Анютка. Она у дочери на огороде была, сейчас придет.

Анисья. Придет она, что делать будем?

Матрена (Анисье). Поспешь, делай, что велю.

- Мы обе хотим этого. Во всяком случае, я искренне хочу помириться с Дейрдрой, и в частности по этой причине я согласилась стать её компаньонкой.

Анисья. Уж сама не знаю — не знаю ничего, в уме смешалось. Анютка! Иди, донюшка, к телятам, разбежались. Ох, не насмелюсь.

- Ну, и как ваши успехи?

Матрена. Иди, что ль, самовар ушел, я чай.

Дана вздохнула, затем улыбнулась.

Анисья. Ох, головушка моя бедная! (Уходит.)

- И смех и грех, Артур. Ночью мы добрые подруги, а днём - как две гремучие змеи.

Явление восемнадцатое

- С чего бы такие перепады? - удивился я.

Матрена и Никита.

- Это Дейрдра так мстит мне, - объяснила Дана. - Ведь неприязнь между нами возникла по моей инициативе, из-за Колина, к которому Дейрдра всегда была равнодушна. Теперь она отыгрывается; так сказать, возвращает мне долги.

Матрена (подходит к сыну). Так-то, сынок. (Садится рядом с ним на завалинку.) Дело твое тоже обдумать надо, а не как-нибудь.

- А что же ты?

Никита. Да какое дело-то?

- А что мне остаётся делать? Я отвечаю ей той же монетой. Вот мы и грызёмся дни напролёт, хотя каждый вечер миримся, обещаем больше не ссориться, клянёмся в вечной дружбе - но с утра всё начинается по-новому. Первое, что мы делаем, проснувшись, так это находим повод для очередной размолвки.

Матрена. А то дело, как тебе на свете прожить.

Нет, подумал я, умом женщин никогда не понять, и судить их по мужским меркам так же нелепо, как измерять длину в килограммах. При всём своём рационализме, здравомыслии и практичности, они начисто отвергают обычную логику, противопоставляя ей нечто совершенно несуразное и непостижимое мужскому уму - так называемую логику женскую.

Никита. Как на свете прожить? Люди живут, так и я.

- У нас получился весьма откровенный разговор, - заметил я.

Матрена. Старик-то, должно, нынче помрет?

- Да, - кивнула Дана. - А раньше ты держался со мной очень сухо.

Никита. Помрет, царство небесное. Мне-то что?

- Это ты сторонилась меня.

Матрена (все время говорит и поглядывает на крыльцо). Эх, сынок! Живой живое и думает. Тут, ягодка, тоже ума надо много. Ты как думаешь, я по твоему делу по всем местам толкалась, все ляжки измызгала, об тебе хлопотамши. А ты помни, тогда меня не забудь.

Мы улыбнулись друг другу.

Никита. Да о чем хлопотала-то?

- Я рада, что ты вернулся, Кевин-Артур, - сказала Дана.

Матрена. О деле о твоем, об судьбе об твоей. Загодя не похлопотать, ничего и не будет. Иван Мосеича знаешь? Я до него тоже притолчна. Зашла намедни. Я ему, ведашь, тоже дело одно управила. Посидела, к слову разговорились. Как, говорю, Иван Мосеич, рассудить дело одно. Примерно, говорю, мужик вдовый, взял, примерно, за себя другую жену и, примерно, только и детей, что дочь от той жены да от этой. Что, говорю, как помрет мужик этот, можно ли, я говорю, войти на вдову эту в двор чужому мужику? Можно, я говорю, этому мужику дочерей замуж отдать и самому во дворе остаться? Можно, говорит, да только надо, говорит, старанья тут много. С деньгами, говорит, можно это дело оборудовать, а без денег, говорит, и соваться нечего.

- Я тоже рад тебя видеть, - искренне и нежно ответил я.

Никита (смеется). Да уж это что говорить, только подавай им деньги-то. Денежки всем нужны.

Она поднялась с кресла, я встал с кровати.

Матрена. Ну, ягодка, я и открылась ему во всех делах. Первым делом, говорит, надо твоему сыночку в ту деревню приписаться. На это денежки нужно, — стариков попоить. Они, значит, и руки приложат. Все, говорит, надо с умом делать. Глянь-ка сюда (достает из платка бумагу). Вот и бумагу отписал, почитай-ка, ведь ты дошлый. (Никита читает, Матрена слушает.)

Никита. Бумага, известно, приговор значит. Тут мудрости большой нет.

Матрена. А ты слухай, что Иван Мосеич приказывал. Пуще всего, говорит, тетка, смотри, чтоб денежки не упустить. Не ухватит, говорит, она деньги, не дадут ей на себя зятя принять. Деньги, говорит, всему делу голова. Так мотри. Дело, сынок, доходит.

Никита. Мне что? Деньги ее, она и хлопочи.

Матрена. Эка ты, сынок, судишь! Разве баба может обдумать? Если что и возьмет она деньги, где ж ей обдумать, — бабье дело известно, а ты все мужик. Ты, значит, можешь и спрятать и все такое. У тебя все-таки ума больше, коли чего коснется.

Никита. Эх! женское ваше понятие необстоятельное совсем.

Матрена. Как же необстоятельно! Ты заграбь денежки-то. Баба-то у тебя в руках будет. Если случаем и похрапывать начнет или что, ей укороту можно сделать.

Никита. Ну вас совсем, пойду.

Явление девятнадцатое

Никита, Матрена и Анисья (выбегает бледная из избы за угол к Матрене).

Анисья. На нем и были. Вот они. (Показывает под фартуком.)

- Ну ладно, мне пора уходить. Скоро пир закончится, а если Дейрдра застанет нас вдвоём, да ещё в спальне, то скандала не миновать.

Матрена. Давай Микитке, он схоронит. Микитка, бери, схорони куда.

Дана было протянула мне руку, но затем передумала и подставила для поцелуя щеку. Я с превеликим удовольствием поцеловал её, хотя, как подумал в тот же миг, предпочёл бы губы. Её сладкие невинные губы, которые так жарко и неумело ответили на мой первый поцелуй… Впрочем, целовалась она не так уж и неумело.

Никита. Что ж, давай.

Когда Дана ушла, я достал зеркальце и сосредоточился, вызывая Моргана. Зеркальце тотчас помутнело, а спустя несколько секунд в моей голове раздался голос:

Анисья. О-ох, головушка, да уж я сама, что ли. (Идет к воротам.)

- Кевин? - Морган отозвался мысленно.

Матрена (хватает ее за руку). Куда идешь? Хватятся, вон сестра идет, ему давай, он знает. Эка бестолковая!

- Да.

Анисья (останавливается в нерешительности), О, головушка!

- Прекрати пищать.

Никита. Что ж, давай, что ль, суну куда.

- Что-что? - не понял я.

Анисья. Куда сунешь-то?

- Ч-чёрт! Твоё зеркальце пищит в моём кармане.

Никита. Аль робеешь? (Смеется.)

- А! - сказал я и ослабил концентрацию до минимального уровня, при котором ещё можно было удерживать контакт.

- Ну, слава богу! - теперь голос Моргана звучал глухо, будто пробиваясь сквозь плотный слой ваты. - Вот незадача, дружище! Ты застал меня в самый неподходящий момент. Сейчас я раскланиваюсь с послом Поднебесной Империи.

Явление двадцатое

- Извини, тогда я…

Те же и Акулина (идет с бельем).

- В кабинете Колина. Через четверть часа. Устраивает?

Анисья. О-ох, головушка моя бедная! (Отдает деньги.) Никита, мотри.

- Вполне.

- Пока. - И он прервал контакт.

Никита. Чего боишься-то? Туда запхаю, что и сам не найду. (Уходит.)

Я сунул зеркальце в карман и призвал Образ Источника. В следующий момент я уже утопал ногами в пушистом ковре посреди кабинета, где было много книг и старинных фолиантов на полках, а также огромный дубовый стол и большой портрет Дейрдры на стене между двумя зашторенными окнами.

Явление двадцать первое

Я уселся в кресло под портретом, закурил и принялся ждать Моргана. В паузах между затяжками я размышлял об очень важных вещах и вскоре пришёл к выводу, что мне здесь нравится, и решил соблюдать преемственность. Рабочий кабинет последнего из Лейнстеров подойдёт и королю из Пендрагонов. То есть мне.

Матрена, Анисья и Акулина.

Докурив сигарету, я сразу взял следующую, но тут вспомнил кое о чём, улыбнулся и громко сказал:

Анисья (стоит в испуге). О-ох!.. Что как он…

- Бранвена, если сейчас ты подглядываешь или подслушиваешь, то я вынужден огорчить тебя. Не взыщи, милочка. - Затем я произнёс ключевые слова весьма эффективного и надёжного заклинания, пробиться через которое можно лишь полностью разрушив ткань защитных чар. Всё, о чём я собирался расспросить Моргана, конечно, не представляло для Бранвены никакого секрета, и тем не менее я хотел показать моей маленькой шалунье, что не намерен далее терпеть её незримого присутствия, особенно по ночам.

Морган явился, когда я курил уже третью сигарету. Он закрыл дверь, ухмыльнулся и сказал совсем не то, чего я ожидал:

Матрена. Что ж, помер?

- Ты тоже куришь?

Анисья. Да помер, никак. Я снимала, он и не почуял.

Признаться, я был разочарован - в себе. Зная его экстравагантную манеру вести разговор, я предполагал, что для начала он сделает глубокомысленное замечание по поводу наложенных мною чар против подслушивания. Что ж, не угадал…

Матрена. Иди в избу-то, вон Акулина идет.

Я поднялся с кресла, обогнул стол и крепко пожал Моргану руку. Потом достал из кармана пачку сигарет и предложил:

Анисья. Что ж, я нагрешила, а он да что с деньгами…

- Угощайся. Это получше, чем та дрянь, которой вы травитесь.

Матрена. Буде, иди в избу, вот и Марфа идет.

- Охотно попробую. - Морган без лишних церемоний закурил, с видом знатока сделал несколько затяжек, затем вынес свой вердикт:

- Весьма удовлетворительно. Максимум никотина при минимуме угарного газа и смол. Производство Сумерек или Царства Света?

Анисья. Ну, поверила я ему. Что-то будет. (Уходит.)

- Нет, наши Дома промышленностью почти не занимаются. Как, собственно, и сельским хозяйством. Главная статья наших доходов - торговое посредничество и транспортировка из одного мира в другой, а также распространение магических технологий.

Явление двадцать второе

- Так я и думал, - кивнул Морган. - На это у вас естественная монополия.

Марфа, Акулина, Матрена.

- Вот поди ж ты! - изумлённо произнёс я, усаживаясь в кресло. - Где ты нахватался таких словечек?

- Вычитал в книгах, подаренных мне Колином ещё до того, как мы с Дейрдрой задумали сместить его с престола.

Марфа (идет с одной, Акулина с другой стороны. К Акулине). Я бы даве пришла, да к дочери пошла. Ну, что старик-от? Аль помирать хочет?

- Между прочим, - заметил я. - Мне всё-таки хотелось бы увидеть её. Я-то думал, что вы придёте вместе.

Акулина (снимает белье). А кто его знает. Я на речке была.

- Она придёт, но чуть позже. Приём уже заканчивается, так что ждать осталось недолго. - Морган хитро прищурился и игриво погрозил мне пальцем. - Ах ты проказник, Кевин! Вместо того, чтобы поболтать с дядюшкой Фергюсоном, отправился подкарауливать свою ненаглядную в спальне.

Боюсь, что я покраснел.

Марфа (указывая на Матрену). Это чья ж?

- Так ты знал, где я?

Матрена. А из Зуева, Микиты мать я, из Зуева, родимая. Здравствуйте. Изныл, изныл сердечный, братец-то. Сам выходил. Пошли мне, говорит, сестрицу, потому, говорит… О! да уж не кончился ли?

- Естественно. В седьмом часу вечера Дейрдра обнаружила тебя в своей постели, однако не стала будить, решила дать тебе выспаться. Золото, а не девочка!

Явление двадцать третье

- Но ведь Дана говорила… - начал было я и тут же осёкся.

Морган подозрительно посмотрел на меня.

Те же и Анисья (выбегает из избы с криком, хватается за столбик и начинает выть).

- Ты что, виделся с Даной?

О-о-о, и на кого-о-о и оставил и о-о-о и на ко-ого-о-о по-ки-и-нул о-о-о… вдовой горемычной… век вековать, закрыл ясны очи…

- Ну… В общем, да. - Теперь я покраснел без всяких «боюсь». - Она пришла в спальню, потому как Дейрдра не предупредила её, что…

- Чёрта с два! - перебил меня Морган. - Дейрдра при мне дала ей ясно понять, что сегодня они будут спать раздельно.

Явление двадцать четвертое

- Тогда выходит, что Дана не поняла её намёка, - предположил я.

Те же и кума. Кума и Матрена подхватывают ее под руки. Акулина и Марфа идут в избу. Народ приходит.

Морган поморщился, и мне показалось, что сейчас он плюнет на пол. Но он не плюнул - наверное, только потому, что находился в королевском кабинете.

Один голос из народа. Старух позвать, убирать надо.

- Дана всё поняла, это ты не понял.

- Что я не понял?

Морган фыркнул и закатил глаза.

Матрена (засучивает рукава). Вода в чугуне-то есть, что ли? А то и в самоваре, я чай, есть. Не вылили. Потружусь и я.

- Ну и дурак же ты, Кевин, хоть и король! - произнёс он с сердечностью, которая никак не вязалась с содержанием его реплики. - Это у тебя из-за того, что ты дважды был ребёнком, или в вашей семье все такие инфантильные недотёпы? Ведь Дана пришла в спальню одна, без горничной, не так ли?

Занавес

- Да. - Я уже начинал понимать. - Её никто не сопровождал.

- Вот видишь! Она прекрасно поняла намёк Дейрдры и, мало того, догадалась, где ты. Поэтому и ушла раньше времени с пира - чтобы повидаться с тобой. Надеюсь, между вами ничего не было?

- Ничего предосудительного, - ответил я в замешательстве. - Мы просто разговаривали.

- Но не думаю, что о погоде.

- Нет, не о погоде. - Я немного помедлил, затем пересказал Моргану наш разговор, делая по ходу купюры и сглаживая слишком острые углы. В каждом таком случае Морган улыбался - одними лишь уголками своих разноцветных глаз, - и вскоре я понял, что он восполняет бреши в моём рассказе собственными домыслами. Под конец я даже пожалел, что не выложил ему всё начистоту; боюсь, у него сложилось впечатление, что мы с Даной разговаривали в постели или, в лучшем случае, в перерывах между поцелуями.

Когда я умолк, Морган тяжело вздохнул.

- Попал ты в переплёт, Кевин, - резюмировал он. - В одном Дана была с тобой искренна: ты оказался в логове двух гремучих змей. Двух хорошеньких, рыженьких, зеленоглазеньких, но зубастых гремучих змей. А где-то в траве, между прочим, ещё прячется удав - с голубыми глазами и кучей веснушек на лице. За время твоего отсутствия Бранвена стала чертовски лихой девчонкой. Странно, но факт - парни вокруг неё так и вьются, а самый рьяный её поклонник - наш друг Мак Кормак. Так что, возможно, ты был прав насчёт приворотных чар; похоже, она действительно открыла секрет как приворожить Одарённых.

- Вряд ли, - сказал я. - Скорее всего, она просто повзрослела и из девочки превратилась в девушку. Далеко не для всех мужчин главное в женщине внешность.

- Не спорю. Кстати, что ты к ней чувствуешь?

Действие третье

- Ничего, кроме симпатии. Моё наваждение прошло… Если оно действительно имело место. Сейчас мне кажется, что твой первый диагноз был верным - я просто хотел гульнуть на стороне.

Лица третьего действия

- А как насчёт Даны?


Аким.


Я начал было отвечать, но вдруг запнулся на первом же слове. Произведя быстрый сравнительный анализ, я неожиданно для себя обнаружил, что моё влечение к Дане имеет мало общего с тем похотливым желанием обладать Бранвеной, которое мучило меня всё лето. Сейчас во мне доминировала нежность; я не жаждал Дану так неистово, как Бранвену, но мне очень хотелось быть рядом с ней, слышать её мелодичное контральто, порой сбивающееся на мальчишеский тенор, смотреть на неё - как она ходит, как сидит, как склоняет набок голову, когда что-то говорит, как непринуждённо поправляет своё платье, как расчёсывает свои пышные волосы… Я хотел бы увидеть, как она раздевается, перед тем как лечь в постель - и уже за этим естественным образом следовало всё остальное…

- Это из-за камней, - наконец сказал я. - То, о чём предупреждал король Вортимер. Мы с Даной всё понимаем.


Никита.


Морган посмотрел на меня с таким выражением, будто ожидал, что вот-вот у меня вырастут ослиные уши.


Акулина.


- Да, уж она-то понимает, - сердито произнёс он. - Она прекрасно понимает, что камни здесь не главное… Гм, по крайней мере для неё. Ты вскружил девочке голову задолго до того случая, поэтому бедняжка избегала тебя, чтобы не выдать своих чувств. Она разрывалась между тобой и Колином, так что по большому счёту ты сделал ей услугу, когда воспользовался ею, чтобы войти во Врата. Теперь она думать забыла о Колине; её единственная любовь - это ты.


Анисья.


- Но ведь она говорит…


Анютка.


- Мало ли что она говорит! Никогда не верь женщинам, Кевин, особенно если они сами называют себя гремучими змеями.


Митрич — старик работник, отставной солдат.


Я внимательно присмотрелся к Моргану и сказал:

- Дружище! А ведь ты зол, как чёрт.


Кума Анисьи.


Он поджал губы и целую минуту молчал. Потом заговорил:

Изба Петра. Зима. После второго действия прошло девять месяцев. Анисья ненарядная сидит за станом, ткет. Анютка на печи. Митрич, старик работник.

- Да, тут ты прав. Я зол на тебя, хотя, в сущности, ты ни в чём не виноват. Мне всегда нравилась Дана, и я очень сожалею, что она не родилась лет на пять-десять раньше. Да и вообще… Знаешь, - сообщил он доверительным тоном. - С некоторых пор я страстно желал, чтобы Дана разлюбила Колина. Думаю, из нас получилась бы отличная пара, даже несмотря на разницу в возрасте.

- Ты хочешь развестись с женой? - Часть моей личности, что была Кевином, искренне изумилась, а другая часть, которая суть Артур, отнеслась к этому со спокойным пониманием.

Явление первое

- Рано или поздно это произойдёт, - удручённо ответил Морган. - Скандал получится отменный, можно не сомневаться; но с другой стороны, я рассчитываю прожить долго, очень долго. - При этом он значительно взглянул на меня. - И я не собираюсь провести свою долгую жизнь в том аду, на который обрекли меня в юности родители.

Митрич (входит медленно, раздевается). О, господи помилуй! Что ж, не приезжал хозяин-то?

- Да, конечно, - кивнул я. - Стало быть, ты держишь Дану на примете?

Анисья. Чего?

- Держу, и ты учти это. Если ты вздумаешь соблазнить её, то я… - Тут он растерянно умолк и развёл руками. Я с удивлением увидел на его лице выражение беспомощности. - Я буду очень огорчён, Кевин. Дана прекрасная девушка и заслуживает лучшей участи, чем быть любовницей короля. Даже такого великого короля, каким, несомненно, станешь ты.

Митрич. Микита-то из города не бывал?

Я был польщён его комплиментом и одновременно растроган его чисто эгоистической заботой о невинности Даны. Я хотел было заверить Моргана, что пальцем её не трону (в чём глубоко и не без оснований сомневался), как вдруг в моей голове из отдельных фрагментов мозаики сложилась целостная картина, которая заставила меня призадуматься. Сначала я решил ничего не говорить, но потом принял прямо противоположное решение - заранее предупредить обе заинтересованные стороны. Явная конфронтация, по моему убеждению, тем хороша, что сводит к минимуму риск коварного удара в спину.

Анисья. Нету.

Однако осуществление этого плана пришлось отложить до более удобного случая, что нисколько не раздосадовало меня - и по очень простой причине. Наведённые мной чары против подслушивания, которые одновременно служили сигнализацией, дали мне знать о приближении гостя, вернее, гостьи. Я так глупо и умилённо улыбнулся, что Морган сразу понял, в чём дело.

- Можешь поцеловать её, - сказал он. - Я человек не стеснительный.

Митрич. Загулял, видно. О господи!



Анисья. Убрался на гумне-то?

Митрич. А то как же? Все как надо убрал, соломкой прикрыл. Я не люблю как-нибудь. О господи! Микола милослевый! (Ковыряет мозоли.) А то бы пора ему и быть.

ГЛАВА 4

Анисья. Чего ему торопиться. Деньги есть, гуляет с девкой, я чай…



Митрич. Деньги есть, так чего ж не гулять. Акулина-то почто в город поехала?

Когда Дейрдра вошла (она выглядела уставшей, но боже - как она была прекрасна!) Я последовал мудрому совету Моргана, и наша первая встреча после долгой разлуки ознаменовалась нежным поцелуем - золотой серединой между вспышкой бурной страсти, если бы мы были одни, и обменом вежливыми, многозначительными и неуклюжими приветствиями в атмосфере скованности и неловкости, окажись мы в этот момент на людях. Не стану говорить за Дейрдру, но я был доволен, что так получилось. Порой чрезмерный пыл вредит не меньше, чем вынужденная холодность, а наш спокойный и молчаливый поцелуй стоил многих ночей любви.

Анисья. А ты спроси ее, зачем туда нелегкая понесла.

Затем Дейрдра немного отстранилась, и несколько секунд мы нежно смотрели друг другу в глаза. После Морган говорил, что тогда у нас были очень вдохновенные лица. Наконец я подвёл Дейрдру к креслу, помог ей сесть, поцеловал её руку и устроился в кресле по соседству.

Митрич. В город-то зачем? В городу всего много, только бы было на что. О господи!

- Итак, - сказал я. - Комитет по реставрации Пендрагонов в полном сборе.

- Отнюдь, - возразил Морган. - Не хватает архиепископа.

Анютка. Я, матушка, сама слышала. Полушальчик, говорит, тебе куплю, однова дыхнуть, куплю, говорит; сама, говорит, выберешь. И убралась она хорошо как: безрукавку плисовую надела и платок французский.

Не знаю почему, но это меня совсем не удивило. Корунн Мак Конн всегда хорошо ко мне относился, и всё-таки было нечто странное в том, что высший церковный иерарх страны открыто вмешался в политическую борьбу. Хотя, повторяю, этому я нисколько не удивился.

Анисья. Уж и точно девичий стыд до порога, а переступила — и забыла. То-то бесстыжая!

- Похоже, наш архиепископ метит на патриаршую тиару, - счёл нужным высказать своё предположение Морган. - И, наверное, решил, что для достижения этой цели ты со своей могущественной роднёй ему больше подходишь, нежели Колин.

Митрич. Вона! Чего стыдиться-то? Деньги есть, так и гуляй. О господи! Ужинать-то рано, что ли?

- Оба моих Дома не христианские, - заметил я.

Анисья молчит. Пойти погреться пока что. (Лезет на печь.) О господи, матерь пресвятая богородица, Микола-угодник!

- Это неважно. Главное, что ты - живое подтверждение его тезиса о множественности миров.

Явление второе

- Ладно, принимается. Далее, мотивы Дейрдры, - я ласково улыбнулся ей, - мне предельно ясны. А что скажешь в своё оправдание ты, Морган?

Те же и кума.

- Я твой друг, - просто ответил он.

Кума (входит). Не ворочался, видно, твой-то?

- Но ведь ты также и друг Колина.

Анисья. Нету.

- Тем более. С самого начала Колину была в тягость корона; он не рождён быть королём. Для этого он слишком мягок и сентиментален.

Кума. Пора бы. В наш трактир не заехал ли. Сестра Фекла сказывала, матушка моя, стоят там саней много из города.

Анисья. Анютка! а Анютка!

- А я?

Анютка. Чего?

Анисья. Сбегай ты, донюшка, в трактир, посмотри, уж не туда ли он спьяна заехал?

- Ты тоже хорош. Впрочем, все мы, чародеи, в той или иной степени неуравновешенны и неврастеничны - такова наша плата за могущество. Но в тебе есть стержень; при необходимости ты можешь действовать жёстко и решительно, без колебаний. Ты наглядно продемонстрировал эти качества, когда одурачил Колина и овладел Силой.

Анютка (спрыгивает с печи, одевается). Сейчас.

Кума. И Акулину с собой взял?

- В тот момент я даже не отдавал себе отчёта в том, что делаю.

Анисья. А то бы ехать незачем. Из-за нее дела нашлись. В банку, говорит, надо, получка вышла, а все только она его путает.

- Это ещё одно очко в твою пользу: даже безотчётно ты поступаешь правильно. Кроме того, ты потомок короля Артура и рано или поздно сам бы захотел вернуть себе корону прадеда.

Кума (качает головой). Уж и что говорить.

- А если нет? - спросил я.

- А если нет, то тем хуже было бы для нас. Ты рассказывал леди Дейрдре о Властелинах и их Домах, и я хочу - не буду говорить за других, но лично я хочу, чтобы ты основал свой Дом здесь, в нашем мире.

Молчание.

- Ясно… И всё же вы сильно рисковали, форсируя события. Если бы Колин заупрямился, в стране вспыхнула бы гражданская война.

Анютка (в дверях). А коли там, сказать что?

Морган покачал головой.

- Это было исключено.

Анисья. Ты посмотри только, там ли?

- Так-таки исключено?

Анютка. Ну что ж, я живо слетаю. (Уходит.)

- Абсолютно. Тебя поддержала церковь в лице архиепископа и молодых кардиналов - его единомышленников. Затем простой народ - в большинстве своём валлийцы. Когда начали распространяться слухи…

- Когда ВЫ начали распространять слухи, - уточнил я.

Явление третье

- Ну да, разумеется. Мы всё рассчитали. Простой люд не больно-то хотел, чтобы мужем их принцессы, леди Дейрдры, стал чужак и подкидыш - вот мы и воспользовались этим, и их «не хочу» быстро превратилось в «хочу». Коль скоро вопрос о вашем браке был решён, то люди тем более охотно поверили, что ты Пендрагон, правнук легендарного Артура - следовательно, их соплеменник, валлиец.

Анисья, Митрич и кума. Долгое молчание.

- Ну, я не совсем валлиец. Моя мать - Сумеречная, а значит, пользуясь местной терминологией, я наполовину валлиец, наполовину атлант.

Митрич (рычит). О господи, Микола милослевый.

- Это уже мелочи, Кевин, - отозвалась Дейрдра. - Я совсем не похожа на валлийку, и тем не менее народ считает меня своей, потому как моя мать была из чисто валлийского рода.

Кума (вздрагивая). Ох, напугал. Это кто ж?

- Что тоже немаловажно, - добавил Морган. - Леди Дейрдра очень популярна в народе, в частности из-за её происхождения. Герцоги Ласии претендуют на родство с Пендрагонами, жаль только, что они не уберегли в своей семье Дар.

Анисья. Да Митрич, работник.

Я весь похолодел и уже укоризненно взглянул на Моргана, собираясь отчитать его, как вдруг сообразил, что теперь это не имеет никакого значения.

Кума. Ох, натращал как! Я и забыла. А что, кума, сказывали, сватают Акулину-то.

А Дейрдра, уловив мой мгновенный испуг, улыбнулась и прокомментировала:

Анисья (вылезает из-за стана к столу). Посыкнулись было из Дедлова, да, видно, слушок-то есть и у них, посыкнулись было, да и молчок; так и запало дело. Кому же охота?

- Это один из приёмов милорда Моргана, и надо сказать, весьма эффективный. Он по несколько раз ко дню напоминает мне, что я полукровка и что в этом нет ничего страшного. Я тут же начинаю думать о своём скрытом Даре и так постепенно избавляюсь от чувства неполноценности. Лорд Фергюсон отличный психолог.

Кума. А из Зуева-то Лизуновы?

Анисья. Засылка была. Да тоже не сошлось. Он и к себе не примает.

«Как и Брендон, - подумал я. - Надеюсь, они станут друзьями… То есть, надеюсь, что они не станут врагами. Очень надеюсь…»

- Таким образом, - продолжал Морган, - народ верит, что ты правнук короля Артура, потому как хочет в это верить, потому как хочет, чтобы леди Дейрдра была королевой и чтобы её муж, король, не был чужаком.

- Говоря «народ», ты подразумеваешь валлийцев, - заметил я. - Но это лишь две трети населения. А как же остальные, к примеру, скотты?

Кума. А отдавать бы надо.

- В подавляющем большинстве своём они также чтят память твоего прадеда. И кстати, я самый что ни на есть чистокровный скотт.

Анисья. Уж как надо-то. Не чаю, кума, как со двора спихнуть, да не паит дело-то. Ему неохота. Да и ей тоже. Не нагулялся, видишь, еще с красавой-то с своей.

- Прежде всего, ты аристократ и Одарённый. А это отдельная каста.

Кума. И-и-и! грехи. Чего вздумать нельзя. Вотчим ведь ей.

- В том-то и дело, - усмехнулся Морган.

- А именно?

Анисья. Эх, кума. Оплели меня, обули так ловко, что и сказать нельзя. Ничего-то я сдуру не примечала, ничего-то я не думала, так и замуж шла. Ничегохонько не угадывала, а у них согласье уж было.

- Даже если представители других народностей, населяющих Лайонесс, будут недовольны возвращением на престол короля из Пендрагонов, то в гражданскую войну это не перерастёт ввиду того, что у них не найдётся мало-мальски стоящих вождей. Ни один Одарённый не выступит против тебя.

- Ты уверен?

Кума. О-о, дело-то какое!

- Ещё бы! Вся наша колдовская знать куплена с потрохами.

Анисья. Дальше — больше, вижу, от меня хорониться стали. Ах, кума, и уж тошно ж мне, тошно житье мое было. Добро б не любила я его.

«О боже!» - в ужасе подумал я и спросил: