Форд резко взглянул на Зафода. К нему пришла, и никак не хотела уходить, мысль, что Зафод не имел никакого понятия, зачем он здесь.
Глава 17
После столь примечательного начала дня, способность соображать у Артура начала восстанавливать свою целостность из тех мелких частиц, на которые она разлетелась вчера. Артур нашел панель Питальника-Жаждоутолителя, и тот выдал ему пластиковую чашку с жидкостью, которая была почти, но все-таки не совсем, непохожа на чай.
Принцип работы жаждоутолителя очень интересен. Когда нажата кнопка Напиток
, он мгновенно, но очень точно анализирует вкусовые бугорки клиента, производит спектральный анализ его обмена веществ, и посылает пробные микросигналы в центры вкусоощущения, чтобы проверить, что клиент лучше всего переварит. Тем не менее, никто точно не знает, зачем он это делает, потому что он неизменно выдает чашку жидкости, которая почти, но все-таки не совсем, непохожа на чай. Жаждоутолитель разработан и прозводится корпорацией Сириус Кибернетикс. Отдел жалоб этой фирмы занимает сейчас все материки трех первых планет звезды Тау системы Сириуса.
Артур сделал глоток и почувствовал, как к нему возвращаются силы. Он снова посмотрел на экраны. Еще несколько сот миль той же серой пустыни проскользнуло под кораблем.
– Эта планета… безопасна? – спросил он.
– Магратея мертва уже пять миллионов лет, – ответил Зафод, – конечно, она безопасна. Даже привидение за это время успокоится и обзаведется семьей.
И тут же рубку заполнил странный, необъяснимый звук: где-то вдалеке пели трубы – не звонкий, а глухой, какой-то шелестящий, бестелесный звук.
Затем в рубке прозвучал голос – такой же глухой, шелестящий и бестелесный. Он произнес: – Приветствуем вас.
– Кто-то говорит с нами с мертвой планеты! Компьютер! – завопил Зафод.
– Всем привет!
– Это еще что, фотон их задери?
– А, просто запись, сделанная пять миллионов лет назад. Теперь ее передают для нас.
– Просто что? Просто запись?
– Тихо! – рявкнул Форд. – Слушай дальше!
Голос был стар, безукоризненно вежлив, почти обворожителен, но при этом пропитан абсолютно несомненной угрозой.
– Это записанное на пленку сообщение, поскольку никто из нас, боюсь, не имеет возможности сейчас встретиться с вами лично. Торговый Совет Магратеи почтительно благодарит вас за ваш визит…
( – Голос с древней Магратеи! – завопил Зафод.
– Ладно, ладно, – утихомирил его Форд.)
– …но, к сожалению, наша планета временно не принимает заказов. Еще раз благодарим вас. Если вы соблаговолите оставить свое имя и адрес планеты, по которому с вами можно связаться впоследствии, будьте добры назвать их после сигнала.
Прозвучал короткий сигнал.
– Они хотят избавиться от нас, – нервно дрожа, прошептала Триллиан.
– Что будем делать?
– Это только запись, – сказал Зафод. – Идем дальше. Ясно, компьютер?
– Мне – ясно, – ответил компьютер, и пришпорил Золотое Сердце.
Они ждали.
Через секунду или около того снова прозвучали трубы, а затем и голос.
– Мы бы хотели заверить вас, что сразу же, как только мы вновь начнем работу, во всех модных журналах и иллюстрированных приложениях будут помещены объявления, и наши клиенты смогут выбрать лучшее из всего, что есть в современной географии. – В голосе прибавилось угрозы. – А сейчас мы почтительно благодарим наших клиентов за проявленный интерес, и просим их удалиться. Сразу.
Артур оглядел напряженные лица своих спутников.
– Что ж, я думаю, нам лучше подчиниться, а? – сказал он.
– Ш-ш-ш, – прошипел Зафод. – Абсолютно не о чем беспокоиться.
– Тогда что же вы так трясетесь?
– Нам просто жутко интересно! – заорал Зафод. – Компьютер! Начинай снижение, входи в атмосферу и готовься к посадке.
На этот раз трубы звучали совсем тихо, голос же был откровенно ледяным.
– Нам очень приятно, – сказал он, – что ваш интерес к нашей планете не уменьшился; хотелось бы заверить вас, что выпущенные управляемые ракеты, направленные на ваш корабль, являются частью особых услуг, которые мы предоставляем нашим наиболее настойчивым клиентам, а полностью заряженные ядерные боеголовки – всего лишь знак особого внимания. Мы будем рады принять ваш заказ в следующем воплощении. Благодарим вас.
Резкий щелчок означал конец передачи.
– Ой, – сказала Триллиан.
– Э-э-э… – сказал Артур.
– Ну? – сказал Форд.
– Слушайте, – сказал Зафод, – вы поймете, наконец? Это только запись. Ей миллионы лет. Она к нам не относится, ясно?
– А как насчет ракет? – спокойно спросила Триллиан.
– Какие ракеты? Умру от смеха.
Форд похлопал Зафода по плечу и указал на кормовой экран. На нем было ясно видно, как через атмосферу пробивались две серебряные стрелы, несомненно направляясь к кораблю. Вот они появились на экране при большем увеличении – две очень настоящие ракеты, раздирающие своим ревом небо. Неожиданность их появления неприятно поражала.
– Мне кажется, у них самые серьезные намерения, – сказал Форд.
Зафод уставился на всех в крайнем изумлении.
– Это же ужасно! – сказал он. – Кто-то там, внизу, хочет нас убить!
– Ужасно, – сказал Артур.
– Неужели вам не ясно, что это означает?
– Ясно. То, что мы сейчас умрем.
– Правильно, а кроме того?
– Кроме того?
– Это значит, что мы нашли именно то, что искали.
– Отлично. Теперь быстрей бы потерять.
Ракеты росли на глазах. Теперь они легли на прямой курс, и стали видны только их ядерные боеголовки.
– Да, кстати, – осведомился Форд, – что мы собираемся делать?
– Сохранять спокойствие, – ответил Зафод.
– И все? – завопил Артур.
– Ну… нет, мы еще… э-э… предпримем меры по избежанию удара, – внезапно запаниковал Зафод. – Компьютер, какие меры мы можем предпринять?
– Боюсь, ребята, что никаких, – ответил компьютер.
– … или еще что-нибудь, – продолжал Зафод, – э-э…
– У меня вроде бы немного барахлит система навигации, – весело объяснял компьютер, – до удара сорок пять секунд. Можете звать меня Эдди, если это поможет вам успокоиться.
Зафод попытался решительно ринуться сразу в нескольких направлениях.
– Точно! – сказал он. – Э-э… нам придется перейти на ручное управление кораблем?
– Ты можешь им управлять? – вежливо осведомился Форд.
– Нет, а ты?
– Нет.
– Триллиан, а ты можешь?
– Нет.
– Прекрасно, – успокоился Зафод. – Мы будем управлять все вместе.
– Я тоже не могу, – сказал Артур. Он чувствовал, что пора утверждаться в этой компании.
– Я догадался, – сказал Зафод. – Итак, компьютер, мне нужно полное ручное управление.
– Держи, – ответил компьютер.
Несколько больших панелей скользнуло в стены, и из-за них появился пульт ручного управления, обдав экипаж дождем пластиковых прокладок и целлофановых оберток: им еще ни разу пользовались.
Зафод дико уставился на него.
– Ну что ж, Форд, – сказал он, – полный назад, десять румбов вправо… в общем, что-нибудь…
– Желаю удачи, ребята, – чирикал компьютер, – до удара 30 секунд.
Форд подскочил к пульту – с первого взгляда ему удалось понять назначение лишь нескольких кнопок, так что их он и нажал. Корабль затрясся и заскрипел: все двигатели поворота тянули его каждый в свою сторону. Форд выключил половину, и корабль развернулся, встав на дыбы, и отправился обратно, прямо навстречу приближающимся ракетам.
Из стены мгновенно выскочили воздушные подушки, и приняли на себя всех четверых. Несколько секунд они задыхались, прижатые к подушкам собственным весом, и не могли двинуться. Зафод в безумном отчаянии размахивал руками и лягался, и в конце концов задел маленький рычаг на пульте навигационной системы.
Рычаг сдвинулся. Корабль резко прогнулся и взвился кверху. Экипаж швырнуло через кабину. Фордовский экземпляр Путеводителя врезался в другую часть пульта. Для него это кончилось тем, что он принялся объяснять всем, кто желал его слушать, как лучше всего разводить антаресские паракитовые полипы (антаресский паракитовый полип на маленькой палочке – это неудобоваримый, но очень редкий деликатес для коктейлей, и очень богатые идиоты часто платят за него очень большие деньги, чтобы удивить других очень богатых идиотов). Для корабля – тем, что он вдруг стал падать, словно камень.
Разумеется, именно в этот момент на верхней руке одного из членов экипажа и появилась большая ссадина. На это стоит обратить особое внимание, поскольку, как уже говорилось ранее, в остальном никаких повреждений ни кораблю, ни экипажу нанесено не будет, и смертельно ядерные ракеты вообще не попадут в Золотое Сердце. Безопасность экипажа полностью гарантируется.
– Ребята, до удара двадцать секунд, – сказал компьютер.
– Тогда включай опять эти проклятые моторы! – заревел Зафод.
– Ну конечно, – сказал компьютер, мягко заурчал, двигатели включились, корабль плавно вышел из пике, и отправился прямо навстречу ракетам.
Компьютер запел.
– Когда шагнул навстречу урагану… – гнусавил он. Зафод взвизгнул:
– Заткнись! – но его не было слышно в грохоте, который, все они, естественно, считали близящимся уничтожением.
– Иди вперед, не опуская глаз!.. – завывал Эдди.
Корабль, выходя из пике, перевернулся кверху дном, и теперь, поскольку все четверо лежали на потолке, было абсолютно невозможно добраться до пультов управления.
– За пеленой холодного тумана… – тянул Эдди.
Две ракеты росли и росли на экранах, догоняя корабль.
Но по необычайно счастливой случайности им еще не удалось полностью приноровиться к беспорядочно мотающемуся из стороны в сторону кораблю, и они прошли под ним.
– Восхода встретишь ты волшебный час… Уточненное время до удара 15 секунд, друзья… Сквозь ветер и тьму… Две ракеты, встав на дыбы, развернулись обратно и продолжали погоню.
– Ну вот и все, – сказал Артур, разглядывая их. Теперь мы определенно умрем, правда?
– Будь так добр, перестань, – крикнул Форд.
– Но это так, верно?
– Да.
– Иди к нему… – пел Эдди.
В голову Артуру ударила мысль. Он с трудом поднялся на ноги.
– Почему никто не попробует включить эту штуку, как его – Невероятностный Полет? – спросил он. – Может, мы дотянемся.
– Совсем спятил? – спросил Зафод. – Без точной программы все, что угодно может случиться!
– Какая теперь разница?
– Пусть в клочья мечту твою рвет… – не умолкал Эдди.
Артур вскарабкался на один из восхитительно изогнутых фрагментов литой решетки, где стена, плавно переходила в потолок.
– С надеждой в груди, вперед иди…
– Знает кто-нибудь, почему Артуру нельзя включить Невероятностный Полет? – крикнула Триллиан.
– Иди всегда вперед… До удара пять секунд, вы были хорошие ребята… Господь да благословит вас… Иди-и… всегда-а… впере-о-о-о-д!
– Я говорю, – завопила Триллиан, – знает кто-нибудь…
Вот что случилось в следующее мгновение: умопомрачительный взрыв, смесь грохота и света.
Глава 18
А вот что случилось в следующее мгновение: корабль спокойно продолжал свой путь, но внутри корабля произошли захватывающие дух перемены. Рубка стала вроде бы больше, и сменила окраску на мягкие пастельные тона – зеленоватый и голубой. В центре ее теперь возвышалась увитая плющом в желтых цветочках винтовая лестница, которая, в общем-то, никуда не вела, а рядом с ней – каменный пьедестал солнечных часов. Теперь главные блоки компьютера размещались в нем. Искусно скрытые светильники и зеркала создавали иллюзию оранжереи, из которой был виден тщательнейшим образом ухоженный сад. У стен оранжереи были расставлены мраморные столики на гнутых кованых ножках неотразимой красоты. При взгляде на полированную поверхность мрамора в нем появлялись неясные очертания пультов управления, а если прикоснуться к ним, они тут же вырастали из столов. Если смотреть под правильным углом, в зеркалах отражались необходимые данные, хотя откуда они отражаются, было абсолютно непонятно. В общем, вокруг было неимоверно красиво.
Развалившись в шезлонге, Зафод Библброкс осведомился:
– Что, черт побери, случилось?
– Ну, я только сказал, – отозвался Артур, удобно устроившись возле маленького бассейна с золотыми рыбками, – что вон там есть кнопка включения Невероятностного Полета… – Он махнул рукой в ту сторону, где она была. Теперь там стояла ваза с живыми цветами.
– Но где мы? – спросил Форд. Он сидел на винтовой лестнице, держа стакан с прекрасно охлажденным Всегалактическим «Мозгобойным» Коктейлем.
– Я думаю, точно там же, где и были, – сказала Триллиан; зеркала вокруг внезапно показали все тот же пустынный ландшафт, все так же уплывающий из-под ног.
Зафод вскочил.
– Тогда что стряслось с ракетами?
То, что появилось в зеркалах, просто ошеломляло.
– Следует предположить, – с сомнением в голосе произнес Форд, – что они превратились в горшок с петунией и весьма удивленного кашалота. По крайней мере, насколько я могу судить о кашалотах…
– При показателе невероятности, – вмешался Эдди, который нисколько не изменился, – равном одному к двум в степени восемь миллионов семьсот шестьдесят семь тысяч сто двадцать восемь.
Зафод уставился на Артура.
– Это ты додумался, землянин? – требовательно произнес он.
– Ну, я только…
– Здорово придумал, надо сказать. Включить на секунду невероятностный полет без защитных экранов. Слушай, приятель, да ты просто спас нам жизнь!
– О, – сказал Артур, – да ладно, не стоит благодарности.
– Да? Ну не стоит, так не стоит. – Зафод повернулся к солнечным часам. – Компьютер, сажай корабль.
– Но…
– Я сказал – не стоит, так не стоит. Забудем.
Забытым осталось и то, что вопреки любым законам вероятности на высоте 300 миль над поверхностью планеты вдруг появился кашалот.
И поскольку кашалоту, естественно, трудно остаться на высоте в этой ситуации, бедное невинное создание имело очень мало времени на то, чтобы успеть осознать себя китом, прежде чем ему пришлось больше не осознавать себя китом.
Перед вами полная запись потока его мыслей с самого начала жизни до самого конца.
Ах..! Что происходит? – подумал он.
Э-э, простите, кто я?
А?
Почему я здесь? Какова моя цель в жизни?
Что я понимаю под вопросом «кто я»?
Успокойся, соберись с мыслями …о! интересное ощущение, правда, что это такое? Что-то вроде… пустоты, и какого-то покалывания в моем… моем… похоже, надо начинать давать вещам имена, если я хочу хоть как-то пробиться в том, что я ради того, что я нарекаю простотой, назову миром, поэтому назовем это моим животом.
Хорошо. Это покалывание, оно все усиливается. И еще, что это за свистящий ревущий звук вокруг того, что я вдруг решил назвать моей головой? Может, я могу назвать это… ветер? Хорошее имя? Сойдет… Может, я смогу потом подобрать что-нибудь получше, когда выясню, зачем он нужен. Это, наверно, что-то очень важное, потому что его чертовски много! Эй! А это что? Это… назовем его хвостом – да, хвост! Ух ты! Я умею им здорово махать, а? Ух ты! Ух ты! Вот здорово! Толку вроде бы немного, но я потом выясню, зачем он нужен. Теперь – сложилась ли у меня стройная картина, или еще нет?
Нет.
Ну и ладно. Эге-гей! – жизнь чудесна, я столько всего встречу, столько всего узнаю, у меня голова кружится от предвкушения…
Или от ветра?
Он все сильнее, а?
А еще ух ты! Эй! Что это – так быстро летит навстречу? Очень, очень быстро. Надо этому дать имя. От него, кстати, и идет ветер. Такое большое, и круглое, и плоское… Надо дать ему подходящее имя.
Интересно, мы с ним подружимся?
И дальше, после внезапного мокрого шлепка – тишина.
Любопытно отметить – единственная мысль, появившаяся у петунии, была: Опять?! О нет, только не это! Многие считают, что если бы мы точно знали, почему горшок с петунией так подумал, мы знали бы много больше о природе Вселенной, чем знаем сейчас.
Глава 19
– Мы берем этого робота с собой? – спросил Форд, неприязненно оглядывая Марвина, стоявшего, нелепо сгорбившись, в углу под пальмой.
Зафод отвел взгляд от зеркал-экранов, которые показывали панораму пустынной равнины, на которой приземлилось Золотое Сердце.
– А, Андроид-Параноид, – сказал он. – Да, мы его возьмем.
– Тогда ответь, пожалуйста, что в принципе можно делать с роботом, страдающим маниакально-депрессивным психозом?
– Вы думаете, у вас есть проблемы? – сказал Марвин так, словно стоял перед только что заколоченным гробом. – Что в принципе делали бы вы, если бы вы были роботом с маниакально-депрессивным психозом? Нет, не трудитесь отвечать, я в пятьдесят тысяч раз умнее, и то не знаю ответа. У меня болит голова, даже когда я просто пытаюсь думать на вашем уровне.
Открылась дверь каюты Триллиан, и она ворвалась в каюту.
– У меня мыши сбежали! – сообщила она.
Выражение сожаления или огорчения не появилось ни на одном из лиц Зафода.
– Мыши сбежали? Ну и черт с ними! – сказал он.
Триллиан расстроенно взглянула на него и снова исчезла.
Возможно, ее слова привлекли бы больше внимания, если бы был шире известен тот факт, что люди были только третьей разумной формой жизни на планете Земля, а не второй (как обычно полагали самые объективные наблюдатели).
– Добрый вечер, мальчики.
Голос был вроде бы знакомым. Но что-то в нем было другим. В нем появилось материнское сюсюканье. Все стояли перед выходным люком, и ждали, когда он откроется.
Четверо посмотрели друг на друга в замешательстве.
– Это компьютер, – объяснил Зафод. – Я обнаружил, что у него на крайний случай есть запасная личностная характеристика. Я думал, может, она будет лучше работать.
– Слушайте меня внимательно. Это ваш первый день на новой, чужой планете, – продолжал Эдди новым голосом. – Поэтому я проверю, хорошо ли вы одеты, надели ли вы шарфы и перчатки. Не играйте со всякими бякими жукоглазыми чудищами.
Зафод нетерпеливо постучал в люк.
– Извиняюсь, – сказал он. – Кажется, нам лучше выйти через другой люк.
– Верно! – быстро отозвался компьютер. – Кто это сказал?
– Будь так добр, компьютер, открой выходной люк, пожалуйста! – сказал Зафод, стараясь не рассердиться.
– Не открою, пока тот, кто это сказал, не назовется, – настаивал компьютер. Сигнал подготовки шлюза погас.
– О боже, – пробормотал Форд, прислонился к крышке люка и начал считать до десяти. Он безумно боялся, что однажды разумные формы жизни забудут, как это делается. Только устным счетом человек может доказать компьютеру свою независимость.
– Ну, – сурово сказал Эдди.
– Компьютер… – начал Зафод.
– Я жду, – оборвал его Эдди. – Я могу ждать весь день, если понадобится.
– Компьютер, – снова начал Зафод. Он пытался найти какой-нибудь довод, чтобы убедить компьютер, но, поняв, что в этом деле против Эдди ему не потянуть, решил не прилагать к этому особых усилий. – Если ты сию же минуту не откроешь шлюз, я иду к твоим главным блокам, и меняю программу большим пожарным топором. Очень большим. Понятно?
Эдди сраженно замолчал, обдумывая это.
Форд спокойно продолжал считать. Это одна из самых жестоких вещей, которые можно сделать с компьютером: примерно то же, что подойти к человеку, и повторять: Кровь… кровь… кровь… кровь…
Наконец Эдди спокойно произнес: – Я вижу, что нам придется поработать над нашими взаимоотношениями, – и люк открылся.
Их пронизал ледяной ветер. Они закутались потеплее, и по лесенке сошли на пыльную поверхность Магратеи.
– Еще поплачете, я уж знаю! – крикнул Эдди им вслед, и закрыл люк.
Через несколько минут он снова открыл и закрыл люк, подчиняясь команде, абсолютно неожиданной для него.
Глава 20
Пятеро медленно шли по пустынной равнине, частью скучно серой, частью скучно-коричневой. Остальные части были еще скучнее. Она была похожа на высохшее болото, лишенное теперь всякой растительности, и покрытое слоем пыли толщиной в дюйм. Было очень холодно.
Зафода это вводило в уныние, и это все прекрасно видели. Он потихоньку отошел в сторону и скоро скрылся за небольшой возвышенностью.
Скудный холодный воздух, казалось, сжимал горло Артура. Ветер напал на его глаза и уши и разил насмерть. Мозг Артура был уже сражен.
– Фантастика, – сказал он, и его собственный голос царапнул ему уши. Звук плохо проходил в разреженном воздухе.
– Ну и дыра, скажу я вам, – проговорил Форд. – Я бы нашел себе развлечение куда лучше даже в помойке. – Он чувствовал, как в нем закипает раздражение. Из всех планет всех звездных систем всей Галактики – всех экзотически диких, бурлящих жизнью планет – неужели нужно было влезть в эту дыру после того, как он пятнадцать лет был в ссылке? Даже бутерброд купить негде. Он наклонился и поднял комок холодной земли, но под ним не было ничего, ради чего стоило бы пролететь не одну тысячу световых лет.
– Да нет, – настаивал Артур, – неужели ты не понимаешь, что я в первый раз стою на другой планете… целый чужой мир! Жаль, конечно, что это такая дыра!
Триллиан поежилась, вздрогнула и нахмурилась. Она точно – и могла в этом поклясться – видела краем глаза какое-то неожиданное движение, но когда она посмотрела в ту сторону, увидела только лишь корабль, неподвижный и безмолвный, метрах в ста позади.
Секундой позже они увидели Зафода – он стоял на гребне маленького холмика и махал руками, подзывая их к себе.
Казалось, он был чем-то возбужден, но они не могли расслышать его слов из-за разреженного воздуха и сильного ветра.
Когда они подошли к холмику, они обнаружили, что тот похож не просто на холмик, а на округлый кратер размером метров сто пятьдесят. Снаружи кратер был покрыт какими-то черно-красными кусками. Они остановились, чтобы рассмотреть один кусок. Он был мокрый. Он был скользкий и на ощупь напоминал резину.
С ужасом они поняли, что это свежее китовое мясо. Наверху к ним подбежал Зафод. – Смотрите, – сказал он, указывая в кратер.
В центре его лежал обнажившийся скелет кашалота, с которой силой удара о землю сорвало все мясо. Кашалот жил недостаточно долго, чтобы разочароваться в жизни, и умер счастливым. Тишину нарушали только глухие непроизвольные спазмы в горле Триллиан.
– Наверно, нет смысла его хоронить? – пробормотал Артур, и пожалел о том, что сказал.
– Пошли, – твердо сказал Зафод и начал спускаться в кратер.
– Что – туда вниз? – спросила Триллиан с выражением крайнего отвращения.
– Ну да, – ответил Зафод, – пошли, я вам кое-что покажу.
– Нам и отсюда прекрасно видно, – отрезала Триллиан.
– Не то, – обернулся Зафод, – совсем другое. Пошли.
Все колебались.
– Пошли, – настаивал Зафод. – Я нашел вход.
– Вход? – в ужасе вопросил Артур.
– Вход внутрь планеты! Подземный ход! Когда кит шлепнулся, потолок рухнул, туда нам и нужно. Куда ни один человек не ступал все эти пять миллионов лет, в самые глубины времени.
Марвин снова загундосил что-то саркастическое.
Зафод стукнул его, и он заткнулся.
Слегка дрожа от отвращения, все последовали за Зафодом, изо всех сил стараясь не смотреть на останки несчастного разрушителя.
– Жизнь, – скорбно произнес Марвин. – Хули ее или презирай, любить ее невозможно.
Почва там, где об нее ударился кит, провалилась, открыв сеть подземных проходов, большей частью заваленных мусором. Зафод уже начал расчищать один из них, но Марвин смог сделать это гораздо быстрее. Из темных глубин тянуло сыростью, и, когда Зафод посветил внутрь своим фонариком, мало что было видно в пыльном мраке.
– По древним легендам, – сказал он, – магратейцы большую часть своей жизни проводили под землей.
– Почему? – спросил Артур. – Что, поверхность слишком загрязнилась? А может, перенаселение?
– Нет, не думаю, – отозвался Зафод. – Наверно, им просто здесь не очень нравилось.
– Ты уверен, что знаешь, что делаешь? – нервно спросила Триллиан, вглядываясь в темноту. – Если помнишь, нас уже один раз попытались убить.
– Слушай, девочка, я тебе обещаю: все население этой планеты – ноль, не считая нас четверых, так что пошли. Ну, пошли туда. Э, послушай-ка, землянин…
– Артур, – сказал Артур.
– Вот-вот, ты можешь оставить при себе этого робота и вроде как охранять этот конец прохода? Договорились?
– Охранять? – повторил Артур. – От кого? Ты только что сказал – здесь никого нет.
– Ну… в общем, защищать, ладно?
– Кого? Вас или себя?
– Молодец, ухватил. Ну, мы пошли.
Зафод протиснулся в проход. За ним последовали Триллиан и Форд.
– Желаю вам всем отвратительно провести время, – сказал им вслед Артур.
– Не беспокойся, – заверил его Марвин. – Именно так они его и проведут.
Через несколько секунд они исчезли из виду.
Артур прогулялся туда-сюда, и потом решил, что китовое кладбище, в общем, не самое лучшее место для прогулок.
Марвин секунду злобно смотрел на него, а потом отключился.
Зафод нервничал, но старался скрыть это, целеустремленно топая вперед. Он шел очень быстро, и водил кругом лучом фонаря. Покрытые темным кафелем стены были холодны, в воздухе сильно воняло падалью.
– Ну, что я вам говорил? – повторял он. – Обитаемая планета. Магратея, – и шагал дальше через грязь и мусор, покрывавшие пол.
Триллиан постоянно приходило на ум лондонское метро, только здесь мусорили не столь старательно.
Временами темный кафель на стенах сменялся большими мозаиками с простыми угловатыми рисунками ярких цветов. Триллиан остановилась перед одной такой мозаикой и пыталась уловить в ней какой-то высший смысл, но это ей не удалось. Она позвала Зафода.
– Зафод, ты как думаешь, что это за странные значки?
– Я думаю, просто какие-то странные значки, – ответил Зафод, едва взглянув на стену.
Триллиан пожала плечами и поспешила за ним.
Время от времени они проходили мимо дверей – то слева, то справа. Двери вели в небольшие камеры, которые, как обнаружил Форд, были полны древним компьютерным железом. Он затащил в одну камеру Зафода, чтобы тот посмотрел. Триллиан вошла следом.
– Ну вот, – сказал Форд, – ты считаешь, это Магратея…
– Да, – ответил Зафод, – и мы слышали голос, правда?
– Ладно, я предположу, что это Магратея – на минуту. А вот о чем ты до сих пор слова не сказал – как ты нашел ее во всей Галактике. Не искал же ты в звездном атласе.
– Изыскания. Правительственные архивы. Детективные агентства. Везение. Элементарно.
– А потом ты украл Золотое Сердце, чтобы полететь ее искать?
– Я украл его, чтоб искать много чего.
– Много чего? – удивился Форд. – Например?
– Не знаю.
– Что?
– Я не знаю, чего ищу.
– Что? Ты спятил?
– Это возможно, но до конца я еще не выяснил, – спокойно ответил Зафод. – Я знаю о себе ровно столько, насколько может судить мой мозг при нынешних обстоятельствах. А для него нынешние обстоятельства не слишком хороши.
Долгое время никто ничего не говорил, а Форд смотрел на Зафода с выражением крайнего беспокойства.
– Слушай, дружище, а может… – как бы между прочим, сказал он.
– Нет, подожди. Я тебе кое-что расскажу, – прервал его Зафод. – Я многое пускаю на самотек. У меня появляется идея что-то сделать, и – а почему бы и нет? И я это делаю. Я думаю: «А почему бы мне не стать Президентом Галактики?» – и так и выходит, запросто. Я решаю украсть этот корабль. Я решаю разыскать Магратею, и все просто-напросто именно так и происходит. Нет, я, конечно, думаю, как это лучше сделать, это верно, но ведь срабатывает-то всегда. Вроде того, как у тебя есть кредитная карточка Галактического банка, и неограниченный кредит. А потом, когда я остановлюсь и подумаю: «Почему я решил это сделать? Как я придумал, как это сделать?» – у меня появляется очень сильное желание об этом не думать. Как сейчас. Мне стоит больших усилий говорить об этом.
Зафод остановился на секунду. Секунду стояла тишина. Потом он нахмурился и продолжал: – Прошлой ночью меня это снова беспокоило – то, что часть моих мозгов работает как-то не так. И тут мне пришло в голову, что больше всего это похоже на то, как если бы кто-нибудь просто пользовался моими мозгами для разработки хороших идей, причем не спросясь у меня самого. Я сложил все это вместе и решил, что, возможно, кто-то отключил часть моих мозгов для этого, поэтому я и не могу ей пользоваться. И мне захотелось попробовать найти способ это проверить.
Я пошел в корабельный лазарет и подключился к энцелографическому экрану. Я попробовал все главные тесты на обеих моих головах – все тесты, которые я должен был пройти прежде, чем выдвинуть свою кандидатуру на пост Президента. Они ничего не показали. По крайней мере, ничего неожиданного. Они показали, что я умен, что у меня развита фантазия, что я абсолютно безответственный, что мне нельзя доверять, что я экстраверт, ну, обо всем этом и так можно было догадаться. И никаких других ненормальностей. Тогда я стал изобретать другие тесты, сложнее, просто наудачу. Ничего. Тогда я попробовал наложить данные с одной головы на данные с другой. Опять ничего. Наконец я сглупил, потому что отказался от этой затеи, и решил, что это просто приступ паранойи, и ничего больше. Но напоследок, прежде чем свертываться, я взял то, что получилось от наложения и посмотрел через зеленый фильтр. Ты помнишь, я всегда был суеверен насчет зеленого цвета? Я ведь хотел стать пилотом торгового катера.
Форд кивнул.
– И вот оно, – продолжал Зафод, – ясно, как день. Целый отдел в середине одного мозга был связан только с таким же отделом в середине другого, и больше ни с чем вокруг. Какой-то ублюдок отсек все нейроны и обработал эти куски электрическим током.
Форд в ужасе уставился на Зафода. Триллиан смертельно побледнела.
– Кто-то сделал это с тобой? – прошептал Форд.
– Угу.
– Но у тебя есть подозрения кто? Или зачем?