– Почему? – надул губы Вячеслав.

– Потому что я же не первый раз в горах, вот почему, – терпеливо ответила Светлана. – Во-вторых, если ты случайно оступишься, то свалишься на меня, и мы оба покатимся вниз. Звучит эгоистично, но таковы негласные правила альпиниста.

Вячеслав плотно сжал губы. Казалось, он хотел что-то возразить, но в последний момент сдержался.

– Идем вместе, не отставай, – сказала она, начиная взбираться наверх. – Устанешь, лучше скажи сразу. Не нужно строить из себя героя и терпеть до последнего… пока у тебя от напряжения лопнет какой-нибудь сосуд в мозгу и ты склеишь ласты на середине пути.



Спустя сорок минут они очутились на крошечной площадке, где можно было разместиться вдвоем. Они сели на корточки и, облокотившись на запыленные рюкзаки, с наслаждением вытянули горящие от напряжения ноги. Вячеслав хрипло дышал, то и дело смахивая со лба градом катившийся пот. Его некогда голубая футболка, плотно обтягивающая рельефное тело, от пота и пыли приобрела грязно-синий цвет.

– А ты молодец, – не удержалась от похвалы Светлана. – Не обижайся, но мне казалось, ты сольешься, Славик. Я думала, ты изнеженный мальчик.

– Не дождешься, – отрывисто произнес он, жадно глотая воду.

Женщина посмотрела на бутылку в руках Вячеслава, почти опустевшую.

– Не пей так много воды, потерпи. Говорят, если покатать во рту круглый камешек, жажда притупляется.

Вячеслав оторвался от бутылки и провел крупными пальцами по шершавой поверхности скалы.

– Круглых тут нет, – заметил он. – Надо было раньше напомнить, у подножия. Тогда я вместо воды набрал бы в рюкзак камней…

Светлана хихикнула. Она распустила волосы и встряхнула головой. Угольно-черный водопад тяжело всколыхнулся, обдав Вячеслава едва уловимым запахом травяного шампуня.

– Ладно, проехали. На самом деле это пустячная прогулка.

– Фигасе, пустячная…

Вячеслав недоверчиво смотрел на возлюбленную.

«А что же тогда не пустячная? Отвесная стена, без единого выступа?» – читалось на его блестящем от пота лице.

– Конечно, пустячная, – подтвердила она. – Взять тот же самый Эверест. Прежде чем лезть на такую высоту, нужна акклиматизация. Поэтому желающие покорить самую высокую гору несколько недель, а то и месяцев, живут на специальных альпинистских базах. Поднимаются на несколько сот метров, а ночевать спускаются вниз, чтобы организм привык к перепадам давления. И так несколько раз. Когда позади четыре километра пути, возникает риск отека легких. Дальше возможно продвижение только с кислородными баллонами. Задерживаться нельзя – есть угроза обморожения. Скорость ветра на Эвересте может составлять 200 километров в час! А температура ночью переваливать за минус 60! Участок подъема от 7500 километров вообще получил название «зона смерти». С момента покорения Эвереста там погибло порядка двухсот туристов… Более того, некоторые тела умерших до сих пор служат эдакими жуткими ориентирами для тех, кто еще не побывал наверху…

– Свет, хватит, – вдруг попросил Вячеслав, и Светлана уловила нервозность в голосе молодого человека.

Она глубоко вздохнула и, подтянув к себе ноги, поднялась.

Между тем Вячеслав прикрутил крышку обратно к уже пустой бутылке и вдруг спросил:

– Ты хоть сама была на Эвересте?

– Нет. Мой отец был там, – тихо сказала Светлана, глядя перед собой. Резкие порывы ветра трепали ее волосы, и она принялась стягивать их в хвост. – Но я тоже хочу взобраться на самую вершину Матери богов[1].

– Отдохнул? – осведомилась она и, когда Вячеслав, кряхтя, принялся подниматься, зашагала дальше.

* * *

Наконец по прошествии полутора часов они взобрались на самую вершину утеса.

Светлана скинула рюкзак и распрямила руки с поднятыми вверх большими пальцами:

– Ура! Сбылась мечта идиотки!

Вячеслав, спотыкаясь, буквально рухнул на ягодицы, высвобождая плечи от лямок рюкзака.

– Идиотки и идиота, – задыхаясь, добавил он. – В жизни не забирался так высоко.

– Иди сюда, – позвала его Светлана, подходя к краю.

Тот перевел дыхание и, выпрямившись, шагнул к возлюбленной.

– Теперь ты понимаешь, что это того стоило? – лукаво спросила она, беря за руку Вячеслава. Пораженный открывшимся видом, он застыл, с благоговейным видом разглядывая раскинувшуюся гряду скал. Тысячелетиями выбеленные солнцем, они напоминали сонных великанов. На горизонте мерцала синевой полоска моря.

– Обалдеть, – только и смог вымолвить Вячеслав. – Если десять минут назад я был готов пожалеть, что поперся в такую глухомань, то сейчас… просто офигенно!

Присвистнув, он осторожно приблизился к краю утеса. Из-под кроссовки выскользнуло несколько камешков. Подпрыгивая по каменистому склону, словно живые, они быстро скрылись из виду.

– Осторожнее, – предупредила Светлана. – Отсюда падают только один раз.

Вячеслав повернулся к ней.

– Я тебя хочу, – признался он, не сводя взора с грудей возлюбленной, вздымавшихся упругими мячиками под обтягивающей тканью футболки.

– Я тоже, – с серьезным выражением произнесла Светлана. – Только от нас, наверное, несет как от поросят. Да и палатку не мешало бы поставить, пока не стемнело.

Вячеслав обнял ее.

– Успеем, – произнес он, легонько куснув Светлану за мочку уха.

– Сколько мы уже встречаемся, Слава? – задумчиво спросила женщина.

Вячеслав кашлянул, словно желая потянуть время для обдумывания ответа.

– Э-э… четыре месяца, кажется, – сказал он не слишком уверенно.

– Скажи честно, я тебе нравлюсь?

Он прижал ее к себе, вдыхая запах густых волос Светланы.

– Я люблю тебя, дурочка, – тихо проговорил он.

С ее губ сорвался вздох.

– Тебе двадцать восемь, Славик. А мне скоро тридцать четыре. У меня сыну скоро в школу. И работаю я простым учителем английского. А ты дизайнер в успешной компании. Ни в чем не нуждаешься. У тебя шикарная внешность, за тобой наверняка девки табунами бегают… Я действительно тебе нужна?

Она почувствовала, как Вячеслав вздрогнул, словно нечаянно коснувшись раскаленного утюга.

– Видишь ли, – осторожно продолжила она, – сейчас ситуация вполне устраивает тебя, Славик. Никто никому ничего не должен, мы не успеваем надоесть друг другу, поскольку видимся раз в неделю. Но если ты решишься на совместное проживание, ты должен понимать, что твоя жизнь радикально изменится. Пойми и меня. Не хочу до самой старости бегать на свидания, как прыщавая студентка, и трахаться черт-те где. А когда ты бываешь нужен, я не могу до тебя дозвониться, потому что ты с друзьями зависаешь в каком-то клубе…

– Я все понимаю, – мягко произнес Вячеслав. Помедлив, он добавил дрогнувшим голосом: – Если я… гм… сделаю тебе предложение, ты выйдешь за меня замуж?

К лицу Светланы прилила кровь.

– О боже, – пробормотала она. – Держите меня семеро, похоже, я сплю. Ты что, шутишь? Или горный ветер слегка мозги просушил?

Склонившись над женщиной, Вячеслав нежно поцеловал ее в губы.

– Я говорю совершенно серьезно.

Светлана крепко прижалась к его крепкому спортивному телу.

Обнявшись, некоторое время они просто стояли, молча наблюдая, как предзакатное солнце багровым диском коснулось морской глади.

– У нас еще есть немного времени, – встрепенулась Светлана. – Солнце сядет минут через пять.

Вячеслав удивился.

– Что ты задумала?

Она указала на конусообразную россыпь глыб, вздымавшуюся по правую сторону утеса:

– Залезем туда и сделаем пару кадров. Это самая высшая точка здесь.

– Ты когда-нибудь отдыхаешь? – Вячеслав скорчил страдальческое лицо. – Или у тебя вечный двигатель внутри?

– Давай, лезь. Загадаем желание перед закатом.

Вздохнув, молодой человек принялся карабкаться вслед за подругой. Когда он, отряхивая ладони и колени, взобрался наверх и выпрямился, Светлана уже держала в руке смартфон с включенной камерой.

– Селфи на фоне уходящего солнца, – сказала она, подмигивая Вячеславу. – Держи. Будешь фоткать, у тебя руки длиннее.

Сделав несколько снимков, влюбленные уже намеревались спускаться к рюкзакам, как Светлана неожиданно остановилась. Нахмурившись, она смотрела куда-то в сторону, туда, где темнело что-то выпуклое и продолговатое.

– Погоди, я на секунду.

С этими словами она направилась к странному предмету. Присев на корточки, она с недоумением уставилась на крупный прямоугольный предмет. Его покрывал запыленный брезент, края которого были тщательно обложены камнями, чтобы его, очевидно, не снесло ветрами.

– Что это за хрень? – полюбопытствовал Вячеслав, подойдя ближе. На мгновение они обменялись взглядами, после чего он нагнулся и осторожно, чтобы не задеть Светлану, убрал брезент.

– Действительно, хрень, – фыркнула она. – Интересно, кому и зачем понадобилось тащить на самый верх этот ящик?

Вячеслав озадаченно разглядывал неуклюжий короб, сколоченный из толстенных черных досок и накрытый крышкой. Сдвинув ее, он не без опаски заглянул внутрь. Ничего, кроме горсти песка, на дне ящика не было.

– Мне это не нравится, – промолвил Вячеслав, выпрямляясь. Он покачал головой и, словно ища поддержки, пытливо взглянул на Светлану. Та пожала плечами. И хотя внешне она держалась спокойно, Вячеслав вновь уловил странную отчужденность в ее взгляде.

– Подумаешь, деревянная коробка, – произнесла она, проведя кончиком указательного пальца по доскам. – Может, кто-то хотел тут спрятать клад. Или хранил здесь запасы.

– Не похоже, что этот ящик тащили сюда, – рассуждал Вячеслав. – По всей видимости, его собирали прямо тут.

– Пошли вниз.

– Я хочу расколотить его, – неожиданно заявил он. Ткнув боковую стенку короба носком кроссовки, он посмотрел на море. Солнце практически скрылось за линией горизонта, виднелся лишь крохотный краешек, но вскоре исчез и он, моргнув на прощание уходящему дню рубиновым глазом. – Или сбросить вниз.

Светлана тоже поднялась на ноги.

– Нет, – сказала она, подумав. – Не ты его сюда затаскивал, не тебе его ломать.

Вячеслав снова пнул ногой ящик, и крышка, не удержавшись, свалилась с глухим стуком, накрыв собой скомканный брезент.

– Когда я смотрю на него, у меня перед глазами ядовитая змея, которая притаилась в кустах, – признался он. – Сунешь руку, чтобы ягодку сорвать, а тебя хвать…

– Тебе бы книжки писать, – усмехнулась Светлана. – Ладно, давай вниз.

* * *

– Я готов сожрать мамонта, – известил Вячеслав, когда палатка наконец была поставлена. Он открыл клапан своего громадного рюкзака и взглянул на Светлану:

– Будем заморачиваться с плиткой? Можно быстро сварить макароны с тушенкой или сосисками.

Женщина покачала головой:

– Хочешь возиться, делай все сам. Я слопаю хлеб с сыром и в койку. Там ведь еще осталась заначка?

Вячеслав захрустел фольгой, принюхиваясь к слипшимся бутербродам.

– Вроде съедобно…

– Сполосни ноги, – напомнила Светлана, когда с нехитрым ужином было покончено. Сама она быстро поменяла носки, предварительно освежив ступни влажными салфетками. – Не превращай палатку в газовую камеру.

Растерянно улыбнувшись, Вячеслав подхватил бутылку с водой и, усевшись на походную «пенку», стащил с ног запыленные кроссовки.

Светлана распустила хвост, и подувший с моря пронизывающий ветер, словно дразнясь, взлохматил ее волосы.

– Ты и вправду собралась на Эверест? – спросил Вячеслав, закончив гигиенические процедуры.

– Почему бы и нет. Я три года копила деньги, и если все срастется, то на следующий год попробую. Если есть желание, присоединяйся. Аванс за это мероприятие нужно вносить загодя. Со всеми тратами на перелет, питание, услуги сопровождающих шерпов, снаряжение и экологические сборы выйдет порядка тридцати-сорока тысяч долларов.

Вячеслав присвистнул.

– Недешево.

– Там, пока мы тащились на канатке, ты тоже бурчал и присвистывал, – с язвительной улыбкой напомнила Светлана. – Но видел бы ты себя со стороны, когда ты оказался на вершине! Причем это ведь всего лишь пара километров от уровня моря! Твои глаза горели так, будто исполнилась твоя самая заветная мечта! А теперь представь, Славик, что ты забрался на самую высокую гору в мире! Высота которой составляет почти девять километров! К тому же, в отличие от меня, сорок штук «зеленых» для тебя не такая уж крупная сумма. Извини, – спохватилась она, заметив, как нахохлился Вячеслав. – Не хотела тебя обидеть.

– Я не обиделся, – отозвался он. – Хотя ты при каждом удобном случае намекаешь, что своей финансовой независимостью я обязан своему отцу. Ведь это он помог мне приобрести недвижимость… и вообще, поддерживает меня во всем…

– Ладно, котик. Проехали. Залезай внутрь, поднимается ветер.

Он залез в палатку, начиная неуклюже стаскивать шорты. После этого снял футболку и сунулся было к Светлане, но та мягко отстранилась:

– Не сегодня. Я хочу просто выспаться.

Насупившись, Вячеслав молча залез в спальный мешок и «вжикнул» молнией, застегивая его до упора.

– Ты хороший парень, Славик, – произнесла Светлана. – Не дуйся. Сейчас просто нет настроения. Ты ведь знаешь, я вредина.

– Знаю, – эхом отозвался мужчина. – Послушай… Ты говорила, твой отец побывал на вершине Эвереста.

– Верно.

Вячеслав снова подумал о том, что голос возлюбленной звучит как-то по-другому. Он был странным, каким-то тускло-обесцвеченным, словно этот долгий изнуряющий день похода вытравил из него все жизненные соки.

– Если не хочешь, не рассказывай, – прибавил он.

– Да нет, рассказывать есть о чем. Отец привез много фотографий после этого путешествия. Я сейчас прикрываю глаза и вижу его лицо. Темно-зеленые глаза, упрямый изгиб губ, колючая щетина, ранняя седина… Но почему-то я не вижу ликования и торжества в его глазах как победителя. У него на лице беспросветная тоска. Вот так, Славик. Тоска и горечь поражения.

– Почему? – удивился Вячеслав. Он приподнялся на локте, внимательно глядя на Светлану, но все, что ему удалось разглядеть, было лишь едва уловимым мерцанием ее глаз.

Она долго молчала, будто все еще сомневаясь, стоит ли продолжать начатую тему, затем медленно заговорила:

– В конце семидесятых годов при восхождении на Эверест погибла женщина, немка. Кажется, ее звали Ханнелоре Шмац. Или Шварц… В общем, в Интернете о ней есть информация. Так вот. Это случилось, когда она с мужем уже возвращалась вниз, то есть самое сложное, казалось, уже позади. Ханнелоре замерзла насмерть при спуске, на высоте примерно 8000 метров, неподалеку от спуска горы. Позже группа альпинистов предприняла попытку спустить ее тело вниз, но при этом погибли сами. Мертвая женщина сидела в нескольких метрах от маршрутной тропы, прислонившись к своему рюкзаку. Она смотрела на туристов, которые цепочкой поднимались наверх. Они торопливо отводили взгляд, каждому чудилось, что заледенелый труп разглядывает именно его… Пожалуй, это самая жуткая смерть за всю историю покорения Эвереста.

– Жаль ее, – произнес Вячеслав и, не удержавшись, зевнул. Вместе с этим он уже собирался заметить, что сотни детей ежеминутно умирают от голода, а тут замерзла какая-то альпинистка, которую, к слову, никто не заставлял насильно лезть в гору… Но что-то удержало его от этой не слишком тактичной фразы.

– Мой отец видел ее, – вдруг сказала Светлана. – В 1981 году.

– В 1981-м? – переспросил Вячеслав. – Гм… За три года ее так никто и не стащил вниз?

– На такой высоте любое лишнее напряжение может вызвать непредсказуемые последствия. И даже смерть. Тело Ханнелоре продолжало пугать путешественников вплоть до 2000 года – сильные ветра постепенно вытеснили труп к ущелью, где бедняга нашла свое последнее пристанище. На моего отца этот случай оказал неизгладимое впечатление. Когда мы были здесь, на утесе, в 1995 году, он и рассказал мне эту историю. Признался, что труп немки часто снился ему после той экспедиции. И каждый сон был одинаков – он в палатке, перед последним финальным броском на Эверест. Тело мертвой альпинистки застыло от него в сотне шагов. Сквозь порывы ветра отец слышит шорох и скрип снега. Он выглядывает из палатки и видит, что замерзший труп стал намного ближе. Ветер треплет ее длинные волосы, остекленевшие глаза холодно смотрят на отца. И он слышит в мозгу ее голос:

«Мне никто не помог. Я просто замерзла, а все шли мимо, равнодушно глядя, как я умирала».

– Отец закрывал палатку, обливаясь горячим потом, – продолжила она. – Скрип снега приближался, и когда он рискнул снова расстегнуть «молнию», она была в двух шагах от него.

– Твою мать, – тихо выдохнул Вячеслав. Он почувствовал себя крайне неуютно, ощущения усугублял порывистый ветер, который яростно трепал палатку, как собака надоевшую ей игрушку. Он буквально воочию видел картину – сквозь метель по снегу медленно ползет заледеневший труп с развевающимися на ветру космами. Насмерть замерзшая альпинистка не сводит пристального взгляда с утопающей в сугробах палатки…

По его телу прошла крупная дрожь.

– После этого отец никогда не ходил в горы, – после небольшой паузы сказала Светлана. Вздохнув, она добавила: – А через два года его не стало.

Вячеслав уже открыл было рот, чтобы выразить соболезнование, но решил промолчать. Судя по настроению Светы, сейчас она нуждалась в словах сочувствия меньше всего.

Она первой нарушила затянувшуюся паузу:

– Я не говорила, как он умер?

– Нет.

Светлана вздохнула.

– Вечером он ехал на трамвае. Два урода приставали к какой-то девчонке, и папа вступился за нее. На следующей остановке школьница выскочила, а отец получил нож в горло. Когда приехала «Скорая», он еще дышал. Вот так. Тот, кто нанес ему смертельную рану, был ранее судим за убийство. Ему дали еще «десятку», но какое это имеет значение? Он там в зоне играет в карты и хвастается своими «подвигами», а мой отец в могиле.

После этого воцарилось молчание.

«Чудесный рассказ на ночь», – мрачно подумал Вячеслав. Он уже решил, что Светлана уснула, как вдруг услышал ее тихий голос:

– Славик… а ты бы мог за меня вступиться?

Он был сбит с толку неожиданным и вместе с тем провокационным вопросом. Вопросом, на который в плоскости взаимоотношений «мужчина – женщина» в принципе невозможно дать отрицательный ответ.

– Хм… милая, конечно, – ответил он, на мгновение запнувшись. Эта секундная заминка вызвала у него легкое раздражение, и Вячеслав поспешил добавить: – Как ты могла сомневаться?

– Я хочу сказать… Одно дело – врезать по морде хаму, который шлепнул бы меня по заду… В твоем присутствии, где-нибудь на оживленной улице. И другое дело – дать отпор озверелому психу с ножом. Где-нибудь за гаражами. Или, например, в темном лесу.

Вячеславу показалось, будто невидимая иголочка кольнула его в висок, там, где непрерывно билась жилка.

«Или, например, на пустынной скале…» – пронеслось у него в голове. От этой мысли, внезапной и вместе с тем тревожной, пальцы его рук и ног непроизвольно сжались.

– Псих с ножом? – повторил он. – Ты о чем, солнце? Тебе кто-то угрожает?

Он тут же осекся, поняв всю нелепость последнего вопроса.

Что за бред?

Как и кто может угрожать Свете? При всем при том, что между ними на протяжении почти четырех месяцев нет никаких тайн? Она наверняка бы обмолвилась, если бы подобное имело место.

И вообще, Света – не изнеженная фифа, которая ноет, нечаянно сломав ноготь. Если надо, она и сама вполне способна дать достойный отпор и даже врезать по яйцам, если того будут требовать обстоятельства…

К его удивлению, Светлана рассмеялась.

– Забей, Славик. Все в порядке. Просто воспоминания нахлынули, – пояснила она, когда смех оборвался. – Спокушки, родной.

Вячеслав вновь приподнялся.

– Дай я тебя поцелую, – тихо промолвил он, и низ его живота обдало теплой истомой, когда он почувствовал на себе мягкие губы женщины.

– Спокойной ночи, – прошептал он.

«И пусть тебе приснятся красивые цветы, а не закоченевший мертвец на горе», – мысленно пожелал он.

Вячеслав закрыл глаза, и буквально спустя три минуты дыхание его стало спокойным и равномерным. Он крепко спал, слегка приоткрыв рот и посапывая.

В отличие от него Светлана лежала с открытыми глазами. Сон не шел, и все.

Несмотря на плотную материю палатки, женщине казалось, что она видит мертвенно-желтое пятно луны, нависшей над ними в прохладном небе. Светя своим тусклым безжизненным светом, неизменный спутник Земли словно хотел внимательнее разглядеть тех, кто сейчас спал в палатке, разбитой на верхушке Утеса Снов.

Светлана улыбнулась своим мыслям, но улыбка вышла безрадостной.

Из головы не выходили сообщения, которые сегодня поступили на ее телефон. Вначале первая эсэмэска, когда они еще шли по горному хребту. Затем еще одна.

Видимо, вторая последовала через несколько минут, но она ее попросту не услышала, а обратила на нее внимание только в тот момент, когда они с Вячеславом начали фотографироваться на фоне заката.

Здесь, на вершине скалы, связи не было, так что, вероятно, были и другие послания, которые дадут о себе знать, как только появится сигнал приема связи.

Но как бы то ни было, она не стала говорить об этом Славе.

Потому что не привыкла паниковать раньше времени.

Но и уснуть нормально тоже никак не получалось, и лишь перед самым рассветом женщина забылась беспокойным сном.

* * *

Пробуждение было тяжелым, словно накануне была шумная вечеринка и она перебрала со спиртным. Голова налилась свинцовой тяжестью, в глазах пощипывало, как от долгого плавания в бассейне с чрезмерным содержанием хлорки.

Снаружи раздавались монотонное шипение газовой плитки и невыразительный бубнеж Вячеслава:

– Отвесные стены… А ну, не зевай!Ты здесь на везение не уповай!В горах не надежны ни камень, ни лед, ни скала.Надеемся только на крепость рук…[2]

«Надо же», – невольно улыбнулась Светлана, начиная вылезать из спальника. Не многие ровесники Славы смогли бы сейчас процитировать творчество Высоцкого…

Щурясь, она выкарабкалась из палатки наружу.

– Приветствую тебя, волшебная фея! – воскликнул Вячеслав, сидя на корточках. Он был занят тем, что размешивал измельченную тушенку в котелке с кипящими макаронами-рожками. – Надеюсь, ваш отдых не омрачили дурные сны?

– Я вообще сплю без снов, – сказала она, подавив зевок. Озабоченно взглянула на небо, затянутое мглистой пеленой. – Только дождя сейчас не хватало. Вроде по всем сайтам прошлась заранее, везде солнце обещали!

Вячеслав зачерпнул ложку макарон и, подув на нее, осторожно попробовал на вкус. Удовлетворенно кивнув, он поднялся на ноги.

– Не расстраивайся. У нас еще целый день впереди, может, распогодится.

Они обнялись.

– Кофе будешь? – осведомился Вячеслав, с любовью глядя в невыспавшееся лицо Светланы.

– Буду. И какаву с чаем тоже, – улыбнулась она.

Когда они позавтракали, Вячеслав положил ложку в опустевший котелок и сказал:

– Пока ты спала, мне тут приспичило. Ну, я вылез наружу, а потом понял, что уже не засну, и принялся бродить вокруг. Тем более уже было светло.

Он пристально посмотрел на Светлану, которая аккуратными глоточками отпивала горячий кофе.

– Я решил снова залезть на тот выступ, где мы вчера вечером наткнулись на черный ящик.

– Ну? Ты так смотришь, будто нашел внутри гору алмазов, – усмехнулась Светлана, вытягивая перед собой ноги.

– Это было бы здорово, – кивнул Вячеслав. – Но меня насторожило другое. Помнишь, я сдвинул крышку с этого ящика?

– Конечно.

– А перед этим я сорвал брезент.

– Славик, ты начинаешь меня пугать, – нервно хихикнула Светлана. – Не тяни резину!

– Мне не смешно, – тихо произнес Вячеслав. – Когда я залез наверх, крышка была задвинута обратно, а сама коробка – укрыта брезентом. И даже камни были на нем разложены по краям, как прежде. Все выглядело так, как мы вчера впервые увидели.

Светлана вздрогнула. Выплеснувшаяся из чашки клякса кофе обожгла ей руку, и она ойкнула.

– Ты… серьезно?

Она поставила чашку на землю и во все глаза смотрела на Вячеслава, словно пытаясь уловить в выражении его лица хоть малейший намек на розыгрыш. Но тот был совершенно серьезен и даже хмур.

– В какой-то момент я подумал, что это сделала ты, – медленно промолвил он. – Но потом понял, что мы все время были вместе. Не стала бы ты ночью вылезать из палатки и, рискуя сорваться вниз, лезть к этой дурацкой коробке?!

Светлана кашлянула. В мозгу неоновыми вывесками вспыхивали слова из вчерашних смс-сообщений.

– Потом я спустился вниз, решил познакомиться с окрестностями, – снова заговорил Вячеслав. – Меня не оставляло ощущение, что на утесе есть кто-то еще, кроме нас. Я облазил все вокруг, Света. Но никаких следов посторонних я не нашел, мы тут одни. Зато я обнаружил пещеру. С западной стороны утеса, за небольшой нишей. Отсюда ее не видно, нужно спуститься метров на десять вниз и немного пройти со стороны моря.

Светлана замерла.

– Ты же говорила, что была здесь с отцом? – спросил он, бросая на женщину изучающие взгляды. – Разве тут не было ничего подобного?

– Ты… был внутри?

Светлане не понравился собственный голос – дрожащий и хрипловатый. Голос неуверенного и даже напуганного человека.

Вячеслав отрицательно покачал головой.

– Над входом висит огромная глыба. Вероятно, когда-то тут тоже было землетрясение, и она сверху катилась, но зацепилась за выступ. Этот каменный «карниз» готов свалиться в любой момент. Но я все равно разглядел, как впереди темнеет овальная дыра. Были видны рваные обрывки тряпья, которые закрывали лаз. Оттуда тянуло сыростью и холодом. Знаешь, когда я на нее глядел, у меня почему-то возникла мысль, что передо мной логово людоеда. Смешно, правда?

Светлана встала, задев ногой кружку. Та перевернулась, остатки недопитого кофе растеклись темной лужицей.

«Охренительно смешно», – подумала она, чувствуя, как по спине тоненькой змеей заструился пронизывающий холод.

– Папа показывал ее мне, – сказала она, не глядя в глаза Вячеславу. – Пойдем.

Беспокойство на лице Вячеслава сменила тревога.

– Эй… Только не говори, что полезешь внутрь!

Вместо ответа Светлана скрылась в палатке. Несколько секунд оттуда доносилось шуршание вещей, перебираемых в рюкзаке, затем она выбралась наружу.

– Пошли, – поторопила она Вячеслава, пока тот таращился на походный нож, который она заткнула за пояс. В левой руке женщина держала светодиодный фонарь.

– Это превращается в триллер, – выдохнул он, поднимаясь на ноги. – Мне кажется, что я все еще сплю.



Спустя семь минут они были на западном склоне утеса. Каменистая дорога то сужалась, то снова расширялась, под ногами хрустел щебень, и каждый раз, когда из-под кроссовки Вячеслава сыпался щебень, сердце молодого человека замирало, заставляя холодеть кровь.

«Пусть для нас лучше будет один гроб, большой», – не к месту вспомнил он слова Светланы, когда накануне путешествия он высказал свои опасения о возможном падении с горы.

– Вот там, – сказал он, указывая пальцем.

Светлана замедлила шаг.

– Послушай. – Вячеслав схватил ее за локоть. – Эта хрень, свисающая перед входом, может рухнуть в любую секунду. Я не смогу в одиночку отодвину…

– Разве ты не со мной? – не дала ему договорить Светлана. – Помнится, вчера вечером ты божился, что не оставишь меня в опасности?

Едва сдерживаясь, Вячеслав топнул ногой:

– Самая лучшая помощь – не позволить тебе лезть туда!

Светлана в упор разглядывала бойфренда, словно начиная различать в нем нечто такое, чего не замечала за все время их общения.

– Ящик, Славик. Ты не забыл про ящик? – спокойно спросила она. – По твоим словам, кто-то накрыл его крышкой и вновь заботливо укрыл брезентом. Я точно знаю, что это не я. И я верю, что это не ты.

– Тогда скажи, что происходит! – едва не закричал Вячеслав. – Я же вижу по твоему лицу, что тебя что-то тревожит! Причем с самого начала, как только мы слезли с канатной дороги! Я ведь хорошо тебя знаю, почему ты мне не доверяешь?!

Внезапно руки Светланы обвисли, черты лица размякли, и она устало прислонилась к выщербленному от времени камню.

– Наверное, ты прав.

– Давай, рассказывай. Иначе мы сию же минуту спускаемся вниз, – решительно сказал Вячеслав.

Вместо ответа она сунула руку в джинсовые шорты, вытащив смартфон. Мазнула пальцем по экрану, после чего протянула его мужчине:

– Не обижайся, но я не стала говорить тебе сразу. Надеялась, что это просто пустой треп.

Вячеслав молча взял смартфон, вчитываясь в крохотные буквы текста.

«Встретимся на Утесе Снов, вшивая сучка. Я взял с собой дрель и сделаю из твоей киски кровавое дупло».

Он моргнул, словно не веря своим глазам. Сглотнул подкатившийся вязкий комок, движением пальца перелистнул «страницу» на следующее письмо.

«Я прокручу тебя и твоего сопляка в мясорубке с луком и морковью. Слеплю из фарша огромную тефтель, поджарю и сожру».

Вячеслав машинально скользил по глянцевому экрану гаджета пальцем, но переписка ограничивалась лишь этими двумя посланиями. Вместо имени абонента высвечивался чей-то номер.

– Кто это? – хрипло спросил Вячеслав, медленно возвращая смартфон женщине.

– Мой муж. Бывший, – поправилась Светлана.

– Он… преследует тебя?

Она убрала за ухо выбившуюся прядь волос.

– Мы развелись три года назад. Его зовут Олег, я тебе рассказывала. Сначала все было тихо, затем его словно перемкнуло. Первое время он просто настаивал на встрече, затем стал писать всякую хрень в соцсетях. Я блокировала его аккаунты, но каждый раз этот псих регистрировался по новой, и все начиналось заново.

Вячеслав непроизвольно сжал громадные кулаки.

– Ты должна была сказать мне!

Светлана взглянула на него с грустной улыбкой. Ее возлюбленный был настолько разгневан, что у него разве что зубы не скрипели и дым из ушей не валил.

– Славик, он, в общем-то, эгоистичный трус. И тебе не ровня. Хотя когда-то занимался тхэквондо и парень вполне выносливый. Но я никогда не думала, что он может зайти так далеко. И вообще, я считала все эти нападки несерьезной возней, поэтому не вмешивала тебя в это дерьмо.

Пылающий взгляд Вячеслава метнулся в сторону пещеры.

– Но как он мог узнать, что мы собрались на Утес Снов?

– Это моя ошибка. В фейсбуке о предстоящей поездке я указала в своем статусе. Он написал мне в личку, что хочет присоединиться. Я в очередной раз занесла его в «черный список». Вот и все.

Вячеслав почесал затылок. Теперь он смотрел в сторону груды валунов, на вершине которой находился черный короб. Ярость и жажда мести постепенно отступали, теперь в его глазах проступала напряженная сосредоточенность.

– Так ты что… – начал он, непроизвольно понизив голос. – Хочешь сказать, что этот сумасшедший шел сюда вместе с нами? И что сейчас он прячется где-то здесь?!

– Я ничего не хочу сказать, – угрюмо проговорила Светлана. – Делай выводы сам. Эти гребанные эсэмэс. Эта чертова коробка наверху. Я не сыщик, но факты может сопоставить и ребенок.

– Тогда ему негде прятаться, – прошептал Вячеслав. – Негде. Кроме вот этой пещеры.

– Я тоже об этом подумала сегодня утром.

Они переглянулись.

– Светик, мы можем просто спуститься вниз и вернуться к канатке, – тихо сказал Вячеслав. – Не будем искать себе на жопу лишних приключений. Сфоткаться на верхушке мы успели, ночь прошла спокойно, чего еще надо?

Она медленно покачала головой.

– Как говорилось в одном фильме, лучше все узнать и умереть, нежели не предпринять попытку и мучиться всю жизнь. Я не хочу, чтобы какое-то истекающее желчью дерьмо считало, что смогло меня запугать своими пакостными сообщениями.

«В этом ты вся и есть, Светик», – подумал он. Вячеслав был раздражен и восхищен одновременно.

– Я могу залезть наверх… и обвалить громадину, что болтается над входом в пещеру, – едва слышно промолвил он. – Глыба закроет лаз. И тот, кто там внутри, останется в своей вонючей дыре навсегда.

– Если ты боишься, я полезу сама, – ровным голосом произнесла Светлана. – В конце концов…

Она улыбнулась лучезарной улыбкой. Той самой, которую Вячеслав так обожал.

– …ты ведь мне пока не муж. Так что позволь нам, бывшим супругам, выяснить отношения самостоятельно.

Щеки Вячеслава запылали от стыда. Если Светлана хотела его поддеть, то это у нее получилось блестяще, на пять с плюсом.

– Хорошо, – процедил он. – Дай сюда фонарь. Если он там, я голыми руками сверну шею твоему Отелло. Этот кретин захотел тефтелю? Я его накормлю досыта.

Светлана беспрекословно отдала ему фонарь, и тот демонстративно отстранил женщину в сторону. Приблизившись к валуну, который нависал над входом, Вячеслав присел на корточки и потянул носом воздух, сочащийся из пещеры. Пахло чем-то прелым и прогорклым, как из мусорной ямы с испорченными продуктами.

– Ну? – услышал он за спиной шепот Светланы и, вздохнув, пополз вперед.

Даже сквозь материю спортивных брюк его колени больно царапали острые камни. Остановившись у входа, он протянул руку и, ухватившись за грязное покрывало в прорехах, которое «закрывало» вход, с сухим треском сорвал его. Тряпье было таким ветхим, что буквально хрустело в его руках.

Вячеслав щелкнул кнопкой, включая фонарь, и вспыхнувший луч холодно-белым кинжалом вспорол душную тьму. Протиснувшись сквозь отверстие, молодой человек осторожно поднялся на ноги.

– Света? – прошептал он, услышав шорох за спиной. Отряхиваясь, она выпрямилась, бледная, но преисполненная решимости. Вытащив из кармана смартфон, она включила фонарик.

Вячеслав медленно осветил тесное нутро пещеры. Температура здесь была значительно ниже, чем снаружи. Стены и сводчатый потолок сплошь усеяны буграми и глубокими рытвинами. Луч медленно опустился вниз, и рука Вячеслава дрогнула. В нескольких шагах от входа располагался массивный прямоугольный стол, слегка накренившийся влево. С обеих сторон виднелись приземистые лавки, на каждой из которой темнели странные силуэты, головы которых были покрыты длинными неуклюжими колпаками.

Вячеслав с опаской приблизился к столу, нервно подрагивающий лучик света, льющийся из фонаря, заскользил по молчаливо застывшим фигуркам.

– О черт, – шепнула Светлана, шагнув к одной из них. – Это… Это куклы, Слава…

Но Вячеслав уже и сам видел. Он осторожно приподнял ту, что была к нему ближе всего. Фигура была облачена в блекло-розовые тряпки и такой же расцветки колпак. Голова и «лицо» плотно замотаны грязной марлей, на которой неуклюже намалеваны глаза, нос и идиотски ухмыляющийся рот с громадными зубами.

Светлана осторожно развернула зеленое тряпье, в которое была запелената другая кукла. Обнажился каркас фигурки – крест-накрест сколоченные доски, где поперечные конечности, очевидно, выполняли функции рук. Для устойчивости нижняя часть куклы держалась на крестовине из плоских дощечек.

– Что за хренотень? – пробормотал Вячеслав, стаскивая колпак с уродца. От куклы исходил едва уловимый запах плесени и пыли.

– Посвети туда, Славик, – услышал он голос Светланы. – Вон туда, наверх. Моего телефона не хватает.

Вячеслав послушно перевел фонарь. Над головами, колыхаемые сквозняком, вяло болтались воздушные шары.

– Семь, – зачем-то пересчитала Светлана. – Кажется, они держатся на пластыре…

– Взгляни туда. Судя по всему, там еще одно помещение, – разлепил губы Вячеслав. Шаркая ногами, он нерешительно обошел стол, остановившись у крохотной дыры, размер которой едва превышал отверстие собачьей конуры. Встав на четвереньки, он пригнулся, с недоумением уставившись на сплетенную из прутьев решетку. Осторожным движением он убрал ее, прислонив к стенке пещеры, после чего посветил вперед.

– Света, – позвал он, не оборачиваясь. – Иди сюда.

Она приблизилась к бойфренду, и несколько секунд они в безмолвном изумлении разглядывали странную куклу, скорчившуюся на грубо выщербленной нише в полу. Заскорузлые от каменной пыли лохмотья разметались, словно крылья дохлой вороны. Как и у чучел в колпаках, голова этой куклы также была забинтована мутно-желтой марлей, на «лице» темнели злобные глаза. Макушку украшало некое подобие «короны», которую, судя по всему, наспех склеили из плотной бумаги. Неподалеку от пугала валялся запыленный осколок зеркала.

– Слава… – заговорила Светлана, и голос ее задрожал, как тоненькое пламя свечки. – Слава, знаешь, что все это значит?

Вячеслав поднялся на ноги и вновь осветил куполо-образный свод пещеры.

– Похоже на глотку проголодавшегося вампира, – изрек он и повернулся к Светлане. – Твоего мужа здесь нет. Вот это я знаю точно. Идем отсюда, у меня начинает кружиться голова.

Бормоча ругательства, Вячеслав стал пробираться к выходу.