— Нечего благодарить за это Майндса. Почему этот тип с грязью вместо мозгов не спустился и не выручил Лаки, когда увидел ногу робота? Чего он ждал? Он оставил Лаки умирать?

Доктор Гардома отложил шприц и мыл руки. Стоя спиной к Бигмэну, он сказал:

— Скотт Майндс был убежден, что Лаки мертв. Его единственной мыслью было ни к чему не прикасаться, чтобы никто не мог обвинить его в убийстве. Майндс помнил, что однажды он уже пытался убить Лаки и что другие об этом не забыли.

— Как он мог думать о подобных вещах? Робот…

— На Майндса давят, и в последние дни он сам не свой. Он позвал на помощь; это лучшее, что он мог сделать.

— Отнесись к этому спокойнее, Бигмэн, — сказал Лаки. — Мне не угрожала опасность. Я переспал ее в тени, и сейчас все в порядке. Что слышно о роботе, Гардома? Его спасли?

— Он здесь, под Куполом. Но мозг его разрушен, изучать его нельзя.

— Очень плохо.

Врач повысил голос:

— Ну, хорошо, Бигмэн, пойдемте. Пусть он поспит.

— Эй, — возмущенно начал Бигмэн.

Лаки тут же сказал:

— Все в порядке, Гардома. Дело в том, что мне хотелось бы поговорить с ним с глазу на глаз.

Доктор Гардома заколебался, потом пожал плечами.

— Вам надо поспать, но даю вам полчаса. Потом он должен уйти.

— Он уйдет.

Как только они остались одни, Бигмэн схватил Лаки за плечо и восторженно потряс его. Он проговорил полузадушенным голосом:

— Глупая обезьяна. Если бы жара не прикончила этого робота как раз вовремя — как в фантастических фильмах…

Лаки грустно улыбнулся.

— Это не совпадение, Бигмэн, — сказал он. — Если бы я ждал такой же концовки, как в фантастическом фильме, я бы умер. Мне пришлось перехитрить робота.

— Как?

— У него прекрасно отполированная коробка с мозгом. Она отражает большую часть солнечных лучей. Это значит, что температура позитронного мозга достаточно высока, чтобы нарушить его работу, но не достаточно — чтобы он прекратил работать вовсе. К счастью, большая часть меркурианской почвы состоит из сыпучего черного вещества. Мне удалось мазнуть черным его голову.

— Что это дало?

— Черный цвет поглощает тепло, Бигмэн. Он не отражает. Температура мозга робота быстро увеличилась, и он умер почти сразу. Впрочем, этого все равно долго бы ждать не пришлось… Ну, ладно, не стоит об этом говорить. А что происходило здесь, пока меня не было? Если что-нибудь вообще происходило?

— Что-нибудь? О! Да ты только послушай!

Лаки слушал Бигмэна, и выражение его лица становилось все мрачнее по мере того, как разворачивались события в рассказе.

Когда Бигмэн закончил, он сердито хмурился:

— Вообще, зачем ты дрался с Уртейлом? Это было глупо.

— Лаки, — обиженно сказал Бигмэн. — Это был стратегический шаг! Ты всегда говоришь, что я на всех кидаюсь и мне нельзя доверить ничего серьезного и умного. А вот это было очень умно. Я знал, что могу стереть его в порошок при низкой силе тяжести.

— Похоже, тебе это не совсем удалось. Твоя лодыжка перевязана.

— Я поскользнулся. Несчастный случай. И потом, я действительно выиграл. Тут была сделка. Он мог здорово навредить Совету своим враньем, а если бы я выиграл, он бы слез с нас.

— И он дал тебе слово, что так сделает?

— Ну… — начал Бигмэн обеспокоенно.

Продолжил Лаки:

— Ты говоришь, что спас ему жизнь. Он знал об этом, и все же это не заставило его отказаться от своих планов. Неужели ты думаешь, что он отказался бы от них в результате кулачного боя?

— Ну… — снова сказал Бигмэн.

— Особенно, если бы он проиграл и злился от унижения, что его прилюдно побили… Вот что я тебе скажу, Бигмэн. Тебе просто очень хотелось побить его и отомстить за то, что он смеялся над тобой. Твои разговоры о сделке — только предлог. Разве не так?

— Ах, Лаки! Марсианские пески…

— Скажи, я не прав?

— Я хотел заключить сделку…

— Но больше всего ты хотел подраться, а теперь смотри, что получилось.

Бигмэн опустил глаза.

— Прости меня.

Лаки тут же смягчился.

— О, Великая Галактика, Бигмэн, я не сержусь на тебя. Право, я больше злюсь на себя. Я неправильно обращался с этим роботом и чуть не погиб, потому что ни о чем не думал. Я видел, что он не в порядке, но никак не связывал это с воздействием жары на позитронный мозг до тех пор, пока угроза для меня не стала слишком велика… Конечно, прошлое — это урок на будущее, но вообще давай забудем об этом. Вопрос в том, что же делать в ситуации с Уртейлом.

Настроение Бигмэна разом поднялось.

— Во всяком случае, — сказал он, — этот тип слез с нас.

— Он-то слез, — сказал Лаки, — а как насчет сенатора Свенсона?

— Гм.

— Как мы все это объясним? Расследуется деятельность Совета Науки, и в результате драки, инициатором которой выступил некто, близкий Совету, почти член его, Уртейл, ведущий это расследование, умирает. Выглядит скверно.

— Это был несчастный случай. Поле псевдотяжести…

— Это нам не поможет. Придется поговорить с Певералем и…

Бигмэн покраснел и торопливо сказал:

— Он всего лишь старик. Он не обращает на все это никакого внимания.

Лаки привстал, опершись на локоть.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что он не обращает на все это внимания?

— Он действительно не обращает ни на что внимания, — страстно заговорил Бигмэн. — Он пришел, когда Уртейл лежал мертвый на полу и почти не обратил на это внимания. Только спросил: «Он умер?» — и все.

— И все?

— Все! Затем он спросил о тебе — где ты, и сказал, что Майндс передавал, будто тебя убил робот.

Лаки пристально смотрел на Бигмэна.

— Это все?

— Все, — смущенно сказал Бигмэн.

— Что произошло потом? Давай же, Бигмэн. Ты не хочешь, чтобы я говорил с Певералем. Почему?

Бигмэн отвернулся.

— Ну, давай же, Бигмэн!

— Ну, тут будет что-то вроде суда надо мной.

— Суд!

— Певераль сказал, что это убийство и что оно будет иметь большой резонанс на Земле. Он сказал, что мы должны определить виновного.

— Понятно. Когда будет суд?

— Ох, Лаки, я не хотел говорить тебе это. Доктор Гардома сказал, что тебе нельзя волноваться.

— Ты ведешь себя как наседка, Бигмэн. Когда будет суд?

— Завтра в два часа дня по стандартному времени Системы. Но не стоит беспокоиться об этом, Лаки.

— Позови Гардому.

— Зачем?

— Делай, что я сказал.

Бигмэн вышел и вернулся с доктором Гардомой.

Лаки обратился к доктору:

— Ведь я могу встать с постели завтра в два часа дня, не правда ли?

Доктор Гардома колебался:

— Мне бы хотелось, чтобы вы еще полежали.

— Это не важно, чего бы вам хотелось. Я ведь не умру от этого?

— Вы не умрете, если встанете с постели прямо сейчас, мистер Старр, — обиделся доктор Гардома. — Но это нецелесообразно.

— Тогда все в порядке. Передайте доктору Певералю, что я буду присутствовать на суде над Бигмэном. Надеюсь, вы знаете об этом?

— Знаю.

— Все знают, кроме меня. Да?

— Вы были не в том состоянии…

— Передайте доктору Певералю, что я буду на суде и чтобы суд без меня не начинали.

— Я передам ему, — сказал Гардома, — а сейчас вам лучше поспать. Пойдемте, Бигмэн.

Бигмэн взвизгнул:

— Одну секунду, — он быстро подошел к постели Лаки и сказал: — Слушай, Лаки, не стоит огорчаться. Вся ситуация у меня под контролем.

Брови Лаки поднялись.

Бигмэн, почти лопался от важности:

— Я хотел удивить тебя, черт возьми. Я могу доказать, что не имею никакого отношения к тому, что Уртейл сломал себе шею. Я решил эту загадку, — он похлопал себя по груди. — Я решил! Я! Бигмэн! Я знаю, кто виноват во всем.

— Кто?

Но Бигмэн тут же вскричал:

— Нет! Не скажу. Я хочу продемонстрировать тебе, что думаю не только о кулачных боях. На сей раз я буду актером, а ты зрителем, вот и все. Узнаешь все на суде.

Лицо маленького марсианина сморщилось в довольной усмешке, он протанцевал чечетку и вслед за Гардомой вышел из комнаты с видом веселого триумфатора.

15. СУД

Почти в два часа пополудни Лаки вошел в кабинет доктора Певераля.

Остальные уже были на месте. Доктор Певераль, сидевший за старинным столом, вокруг которого собралось много народу, приветливо кивнул ему.

Лаки мрачно ответил:

— Добрый день, сэр.

Все очень походило на тот вечер, когда они собрались на банкет. Разумеется, здесь был Кук, выглядевший, как всегда, нервным и несколько сухопарым. Он сидел в большом кресле справа от доктора Певераля, а маленькая фигурка Бигмэна смущенно ерзала и совершенно терялась в таком же большом кресле слева.

Был Майндс, его худое лицо выглядело угрюмо, а сплетенные пальцы, разъединяясь, барабанили по ноге. Рядом с ним сидел бесстрастный доктор Гардома. Его тяжелые веки приподнялись, и он неодобрительно посмотрел на Лаки, когда тот вошел. Присутствовали также астрономы, возглавлявшие отделы.

Собственно говоря, единственным человеком, кто присутствовал на банкете и кого не было сейчас, был Уртейл.

Доктор Певераль мягко сказал:

— Мы можем начинать. Во-первых, несколько слов мистеру Старру. Насколько я понял, Бигмэн представил вам это собрание как суд. Ничего подобного, уверяю вас. Если суд будет, а я надеюсь, что нет, он состоится на Земле в присутствии профессиональных судей и присяжных. Мы же собрались здесь для того, чтобы составить отчет о происшедшем и отправить его в Совет Науки.

Доктор Певераль переставил на столе какие-то предметы, находившиеся в беспорядке, и сказал:

— Позвольте мне объяснить, для чего необходим подробный отчет. Во-первых, в результате смелого проникновения мистера Старра на солнечную сторону был остановлен диверсант, мешавший работе доктора Майндса. Он оказался роботом, сделанным в системе Сириуса, и он уже не действует. Мистер Старр…

— Да? — откликнулся Лаки.

— Важность этого события столь велика, что я позволил себе расспрашивать вас об этом сразу после того, как вас принесли под Купол, и вы находились в полубессознательном состоянии.

— Я помню это, — сказал Лаки, — очень хорошо.

— Можете ли вы подтвердить некоторые из ваших ответов сейчас, чтобы мы могли их записать?

— Могу.

— Прежде всего, участвуют ли в этом какие-нибудь еще роботы?

— Робот не сказал об этом, но думаю, что нет.

— И все же, он не говорил, что он единственный робот на Меркурии?

— Не говорил.

— В таком случае могут быть и другие.

— Не думаю.

— Однако это всего лишь ваше личное мнение. Робот не говорил, что здесь нет других роботов.

— Не говорил.

— Хорошо. Сколько сирианцев участвуют в этом деле?

— Робот не сказал. Он получил инструкцию не говорить этого.

— Он указал базу сирианских оккупантов?

— Он ничего об этом не говорил. Он вообще не упоминал сирианцев.

— Но сам робот сделан в системе Сириуса, ведь так?

— Он признал это.

— А-а, — доктор Певераль невесело улыбнулся. — В таком случае, я полагаю, всем очевидно, что сирианцы на Меркурии и что они действуют против нас. Нам следует поставить в известность Совет Науки. Должны быть организованы поиски на Меркурии, и, если даже сирианцам удастся скрыться и покинуть планету, мы, во всяком случае, будем осознавать повышенную опасность со стороны Сириуса.

Кук забеспокоился:

— Еще стоит вопрос о естественных формах жизни на Меркурии, доктор Певераль. Об этом нам также следует проинформировать Совет, — повернувшись, он обратился ко всем присутствующим:

— Вчера удалось поймать одно из этих созданий и…

Старый астроном несколько раздраженно прервал его:

— Да, доктор Кук, разумеется, Совет будет информирован об этом. Тем не менее, вопрос о сирианцах остается главным. Мы должны пожертвовать другими делами ради того, чтобы защитить себя от надвигающейся опасности. Например, я предлагаю доктору Майндсу отложить все работы по его программе до тех пор, пока Меркурий не будет обезврежен для землян.

— Поосторожнее с этим, — воскликнул Майндс, — в это вложена куча денег, и времени, и усилий.

— Я сказал, до тех пор, пока на Меркурии не станет безопасно. Я не имею в виду, что работа над программой «Свет» должна быть прекращена совсем. И так как следует прежде всего подумать об опасности, угрожающей нам на Меркурии, нужно сделать все возможное, чтобы покровитель Уртейла сенатор Свенсон, не смог этому помешать.

В разговор вступил Лаки:

— Вы хотите сказать, что сенатору надо дать козла отпущения в виде Бигмэна, снабженного ярлыком и связанного по рукам и ногам. И пока он будет волноваться и точить когти на Бигмэна, здесь, на Меркурии, можно будет без помех искать сирианцев.

Астроном приподнял седые брови.

— Козел отпущения, мистер Старр? Нам нужны только факты.

— Ну, ладно, продолжайте, — Бигмэн беспокойно заерзал в кресле. — Факты у вас будут.

— Хорошо, — сказал доктор Певераль. — Может быть, вы и начнете как главное лицо? Расскажите все, что произошло между вами и Уртейлом своими словами. Расскажите все своими словами, но я бы попросил вас быть кратким. И помните, все, что вы скажете, будет записано на звуковую микропленку.

Бигмэн спросил:

— Вы хотите, чтобы я дал клятву говорить только правду?

Певераль покачал головой.

— Это не официальный суд.

— Как знаете, — и с удивительной бесстрастностью Бигмэн рассказал всю историю. Начав с оскорблений Уртейла относительно его роста, он перешел к встрече в шахте и закончил дуэлью. Он выпустил только угрозы Уртейла по адресу Лаки Старра и Совета.

Затем доктор Гардома рассказал о том, что произошло во время первой встречи Уртейла и Бигмэна и еще раз описал для микропленки сцену на банкете. Затем он перешел к лечению Уртейла после его возвращения из шахты:

— Он быстро поправился после гипотермии. Я не спрашивал его о подробностях, а сам он мне ничего не рассказывал. Впрочем, он спрашивал о Бигмэне, и, судя по тому выражению, которое появилось на его лице, когда я сказал, что Бигмэн чувствует себя прекрасно, я сделал вывод, что его неприязнь к Бигмэну не уменьшилась. Он вел себя так, словно не Бигмэн спас ему жизнь. Но насколько я знаю этого человека, Уртейл не из тех, кто подвержен приступам благодарности.

— Это всего лишь мнение, — торопливо вмешался доктор Певераль, — и я предлагаю не записывать подобные заявления.

Затем выступил доктор Кук. Он говорил о дуэли:

— Бигмэн настаивал на поединке. Вот все, что я могу сказать. Мне казалось, что если раунд состоится при низкой силе тяжести, как предлагал Бигмэн, и при свидетелях, то ничего дурного не произойдет, и мы сможем вмешаться, если дело примет серьезный оборот. Я думал, что, если я откажусь, они все равно будут бороться, но без свидетелей, и результаты могут быть серьезными. Хотя вряд ли результаты могли бы быть серьезнее тех, которые получились. Но я не мог предвидеть этого. Конечно, мне следовало посоветоваться с вами, доктор Певераль, я признаю это.

Доктор Певераль кивнул.

— Разумеется, вы должны были это сделать. Но факты таковы: Бигмэн настаивал на дуэли и на низкой силе тяжести, не правда ли?

— Совершенно верно.

— И он уверял вас, что при этих условиях убьет Уртейла.

— Его точные слова были: «убью этого негодяя». Я думаю, что он выражался фигурально. Я уверен, что он не замышлял убийство.

Доктор Певераль повернулся к Бигмэну.

— Можете ли вы что-нибудь сказать в связи с этим заявлением?

— Да, могу. И так как сейчас свидетельствует доктор Кук, я хочу провести перекрестный допрос.

Доктор Певераль, казалось, удивился.

— Это не суд.

— Послушайте, — горячо заговорил Бигмэн, — смерть Уртейла не была несчастным случаем. Это было убийство, и предоставьте мне возможность доказать это.

Последовавшая за этим заявлением тишина длилась не больше одного мгновения. Затем все разом заговорили.

Голос Бигмэна поднялся еще выше и стал пронзительным.

— Я хочу провести допрос доктора Хенли Кука.

Лаки Старр холодно сказал:

— Я предлагаю вам позволить Бигмэну сделать это, доктор Певераль.

Старый астроном был крайне смущен:

— Право, я не… Бигмэн не может… — он запнулся и замолчал.

Бигмэн начал:

— Прежде всего, доктор Кук, каким образом Уртейл узнал маршрут, которым Лаки и я следовали в шахте?

Кук покраснел.

— Я и не предполагал, что ему известен маршрут.

— Он не шел непосредственно за нами. Он продвигался параллельным коридором, словно хотел внезапно догнать нас и идти в хвосте, но уже после того, как мы удостоверимся, что в шахте мы одни и никто нас не преследует. Для этого он должен был совершенно точно знать наш маршрут. Мы с Лаки разрабатывали этот маршрут с вами, и больше никто не был в это посвящен. Лаки не говорил с Уртейлом, я тоже. Кто это сделал?

Кук дико оглядел всех, словно прося о помощи.

— Я не знаю.

— Разве не очевидно, что это сделали вы?

— Нет. Может быть, он подслушал.

— Он не мог подслушать пометки на карте, доктор Кук… Впрочем, продолжим. Я дрался с Уртейлом, и, если бы сила тяжести осталась на уровне Меркурия, он был бы сейчас жив. Но она не осталась на этом уровне. Она внезапно прыгнула на уровень Земли именно в тот момент, когда это могло убить его. Кто сделал это?

— Я не знаю.

— Вы первым оказались рядом с Уртейлом. Что вы делали? Хотели удостовериться, что он умер?

— Это ужасно. Доктор Певераль… — Кук повернул к шефу горящее лицо.

Доктор Певераль взволнованно спросил:

— Вы обвиняете доктора Кука в убийстве Уртейла?

Бигмэн сказал:

— Послушайте. Внезапная перемена силы тяжести придавила меня к полу. Когда я встал на ноги, все остальные или так же, как я, вставали на ноги, или были все еще на полу. Когда вам на спину без предупреждения падает от семидесяти пяти до ста пятидесяти фунтов, вы не спешите встать на ноги. Но Кук поспешил. Он был не только на ногах, но уже успел подойти к Уртейлу и склониться над ним.

— Что это доказывает? — спросил Кук.

— Это доказывает, что вы не упали, когда увеличилась сила тяжести, иначе вы бы не успели дойти до Уртейла. А почему вы не упали, когда изменилась сила тяжести? Потому что вы ожидали этого и были к этому готовы. А почему вы ожидали этого? Потому что это вы дернули рычаг.

Кук повернулся к доктору Певералю:

— Это беспочвенное обвинение. Это безумие.

Но доктор Певераль смотрел на своего заместителя с ужасом.

Бигмэн сказал:

— Позвольте, я попробую воссоздать картину. Кук работал на Уртейла. Поэтому Уртейл узнал наш маршрут в шахте. Это единственное объяснение. Но он работал на Уртейла из страха. Возможно, Уртейл шантажировал его. В любом случае, для Кука единственным способом избавиться от Уртейла было убить его. Когда я сказал, что могу убить негодяя, если мы будем драться при низкой силе тяжести, я, вероятно, вложил эту мысль в его голову, и во время драки он следил за нами, стоя рядом с рычагом и ожидая подходящего момента. Вот и все.

— Погодите! — вскричал Кук почти задушенным голосом. — Все это… все это…

— Вы можете со мной не согласиться, — сказал Бигмэн. — Если моя теория верна (а я уверен, что она верна), Уртейл имел что-то, какие-то записи на бумаге или на пленке, с помощью которых он мог шантажировать Кука. Иначе Кук не запутался бы до такой степени и не пошел на убийство. Так что ищите в вещах Уртейла. Вы что-нибудь найдете, и это будет улика.

— Я согласен с Бигмэном, — сказал Лаки.

Доктор Певераль был ошеломлен:

— Я полагаю, это единственный способ разрешить данный вопрос, хотя как…

Из Хенли Кука, казалось, вышел весь воздух, он стоял бледный, потрясенный, беспомощный.

— Подождите, — слабо выдавил он. — Я все объясню.

Все лица повернулись к нему.

Впалые щеки Хенли Кука были залиты потом. Руки, когда он почти молитвенно поднял их, дрожали.

— Уртейл пришел ко мне вскоре после того, как прилетел на Меркурий. Он сказал, что расследует работу обсерватории. Он сказал, что у сенатора Свенсона есть сведения, что работа неэффективна и что это пустая трата средств. Он сказал, что доктор Певераль, очевидно, должен уйти на пенсию; что он уже стар и не способен нести ответственность за работу. Он сказал, что я могу стать его естественным преемником.

Доктор Певераль, который слушал его с видом плохо скрытого удивления, воскликнул:

— Кук!..

— Я согласился с ним, — угрюмо сказал Кук. — Вы действительно слишком стары. Всем здесь управляю я, а вы тем временем заняты своей сирианской манией, — он снова повернулся к Лаки: — Уртейл обещал, если я помогу ему в расследовании, постараться сделать меня следующим директором обсерватории. Я поверил ему: все знают, что сенатор Свенсон могущественный человек. Я дал ему очень много информации. Кое-что было в письменном виде и подписано мною. Он объяснил, что ему это надо для дальнейших юридических процедур.

А потом… а потом он начал пользоваться этой письменной информацией через мою голову. Выяснилось, что он гораздо больше интересуется программой «Свет» и Советом Науки. Он хотел, чтобы я, используя свое положение, стал его личным шпионом. Он ясно дал мне понять, что если я откажусь, он пойдет к доктору Певералю с доказательством того, что я сделал. Это означало бы конец моей карьеры, конец всего. Мне пришлось стать его шпионом. Я вынужден был сообщить ему о маршруте Старра и Бигмэна. Я держал его в курсе всего, что делал Майндс. Всякий раз, когда я хоть чуть-чуть поддавался ему, я еще больше оказывался в его власти. И скоро я осознал, что когда-нибудь он сломает меня, несмотря на всю помощь, которую я ему оказывал. Он такой человек. Я вдруг понял, что единственный способ освободиться от него — это убить его. Если бы только я знал как.

И тут пришел Бигмэн со своим планом — драться с Уртейлом при низкой силе тяжести. Он был так уверен в победе! И тогда я подумал, что смогу… У меня был один шанс из ста, может быть, один из тысячи, но я подумал: что я теряю?.. Я встал у пульта управления псевдотяжестью и ждал своего шанса. Он появился, и Уртейл умер. Сработало великолепно. Я считал, что это сойдет за несчастный случай. Даже если Бигмэн окажется в беде. Совет Науки поможет ему выкарабкаться. Никто не пострадает, кроме Уртейла, а он сто раз заслужил это. Во всяком случае, так обстояли дела.

В наступившей затем потрясенной тишине послышался хриплый голос доктора Певераля:

— При данных обстоятельствах вы, Кук, разумеется, должны считать себя освобожденным ото всех обязанностей и под а…

— Эй, да не спешите же, не спешите! — воскликнул Бигмэн. — Признание еще не закончено. Послушайте, Кук, ведь вы уже второй раз пытались убить Уртейла, не так ли?

— Второй раз? — глаза Кука трагически поднялись на Бигмэна.

— А как насчет прорезанного скафандра? Уртейл посоветовал нам следить за скафандрами, так что у него, вероятно, был опыт такого рода. Он говорил, что это сделал Майндс, но ведь Уртейл вечно все врал, и нельзя было верить ни одному его слову. Я хочу сказать вот что: вы пытались таким образом убить Уртейла, но он нашел прорезь и заставил вас перенести скафандр в нашу комнату, когда мы приехали. Потом он нас предупредил о такой возможности, чтобы мы считали его своим сторонником, и при этом преследовал еще одну цель — настроить нас против Майндса. Разве не так?

— Нет! — вскричал Кук. — Нет! Я не имею никакого отношения к этому скафандру. Никакого!

— Послушайте, — начал Бигмэн, — мы же все равно не поверим…

Но тут встал Лаки Старр.

— Все правильно, Бигмэн. Кук не имеет никакого отношения к этому скафандру. Можешь ему поверить. Прорезь в скафандре сделал тот же человек, который отдавал приказания роботу.

Бигмэн недоверчиво уставился на своего высокого друга.

— Ты имеешь в виду сирианцев, Лаки?

— Никаких сирианцев, — ответил Лаки. — На Меркурии нет никаких сирианцев. И никогда не было.

16. РЕЗУЛЬТАТЫ СУДА

Глубокий голос доктора Певераля стал хриплым от смятения.

— Никаких сирианцев? Да знаете ли вы, о чем говорите, Старр?

— Прекрасно знаю, — Старр подошел к столу доктора Певераля, сел и оглядел собрание.

— Я убежден, что доктор Певераль меня поддержит, когда я объясню причины своего заявления.

— Я поддержу вас? Уверяю вас, этого не случится, — пропыхтел старый астроном, его лицо выражало горькое неодобрение. — Вряд ли стоит это обсуждать… Кстати, нам ведь придется поместить Кука под арест, — он привстал.

Лаки мягко усадил его обратно.

— Все в порядке, сэр. Бигмэн позаботится о том, чтобы Кук оставался под контролем.

— Я не доставлю вам никакого беспокойства, — глухо проговорил полный отчаяния Кук. Тем не менее Бигмэн подвинул свое кресло поближе к креслу Кука.

Лаки сказал:

— Доктор Певераль, вспомните тот вечер и банкет, и ваши собственные слова о сирианских роботах… Между прочим, доктор Певераль, вы ведь уже давно знали, что на планете есть робот, не так ли?

— Что вы имеете в виду? — беспокойно спросил астроном.

— Доктор Майндс рассказывал вам о том, что видел движущиеся фигуры, похожие на людей, одетых в металлические скафандры, и что они выносили солнечное излучение лучше, чем этого можно ожидать от землян.

— Это действительно так, — вмешался в разговор Майндс, — и мне следовало догадаться, что я вижу робота.

— У вас не было такого опыта общения с роботами, как у доктора Певераля, — Лаки снова повернулся к старому астроному. — Я уверен, что вы заподозрили существование на планете робота сирианской конструкции сразу же, как только Майндс все это рассказал вам. Его описание вполне соответствует этому случаю.

Астроном медленно кивнул.

— Я сам, — продолжал Лаки, — так же, как и Майндс, выпустил из виду роботов, когда услышал от него эту историю. Однако после банкета, на котором вы, доктор Певераль, говорили о Сириусе и сирианских роботах, мне вдруг пришло в голову, что это и есть объяснение всему. Должно быть, вы подумали то же.

Доктор Певераль снова медленно кивнул:

— Я понимал, что сами мы никак не сможем бороться с сирианским вторжением. Вот почему я не поддерживал усилий Майндса.

Услышав это, Майндс побледнел и ожесточенно пробормотал что-то себе под нос.

— А вы никогда не обращались с этим вопросом в Совет Науки? — спросил Лаки.

Доктор Певераль колебался.

— Я боялся, что мне не поверят и что я добьюсь только одного — меня сменят. Честно говоря, я не знал, что делать. Было очевидно: Уртейл мне не поможет. Его интересовали только собственные планы. Когда приехали вы, Старр, — тут его голос стал глубже, а речь потекла свободней, — я почувствовал, что у меня наконец, появился союзник, и я впервые заговорил о Сириусе, его опасности и роботах.

— Да, — сказал Лаки, — а помните, что вы говорили о привязанности сирианцев к своим роботам? Вы употребили слово «любовь». Вы говорили, что сирианцы балуют своих роботов, что они любят их, что они ни в чем им не отказывают. Вы говорили, что для них каждый робот стоит сотни землян.

— Ну конечно, — сказал доктор Певераль. — Так и есть.

— В таком случае, раз уж они так любят своих роботов, неужели они послали бы одного из них на Меркурий без специальной изоляции? Не прошедшего адаптации к солнечному излучению? Неужели они обрекли бы одного из своих роботов на медленную, мучительную смерть под солнцем?

Доктор Певераль молчал, у него дрожала нижняя губа.

Лаки продолжал:

— Я сам не мог даже помыслить о том, чтобы взорвать робота, хотя моя жизнь была в опасности. А я не сирианец. Так неужели сирианец мог быть так жесток по отношению к роботу?

— Но важность этой миссии… — начал доктор Певераль.

— Согласен, — сказал Лаки. — Я не говорю, что сирианцы не послали бы на Меркурий робота с целью саботажа, но, Великая Галактика, они бы в первую очередь защитили его мозг. Даже если оставить в стороне их любовь к роботам, этого требует простой здравый смысл. Так робот дольше прослужит.

Все собравшиеся одобрительно зашумели.

— Но, — запинаясь, начал доктор Певераль, — если это не сирианцы, то кто…

— Итак, — сказал Лаки, — давайте посмотрим, какие у нас есть версии. Номер один. Два раза Майндс выслеживал робота, и два раза он исчезал, когда Майндс пытался приблизиться. Позже робот сообщил мне, что он получил инструкцию избегать людей. Очевидно, он был предупрежден, что Майндс ищет диверсанта. Очевидно также, что его предупредил кто-то из Дома под Куполом. Обо мне не предупредили, потому что я объявил, что собираюсь в шахту. — Версия номер два. Когда робот уже лежал, умирая, я еще раз спросил его, от кого он получал указания. Он смог сказать только: «З… з…», — затем его радиосистема отказала, но рот двигался, будто он произносил слово из нескольких слогов.

Бигмэн, светло-рыжие волосы которого от возбуждения стояли дыбом, внезапно вскричал:

— Уртейл! Робот пытался произнести «Уртейл»! Этот грязный негодяй все время занимался саботажем! Все сходится! Все…

— Может быть, — сказал Лаки, — может быть! Посмотрим. Мне просто пришло в голову, что, возможно, робот пытался сказать «землянин».

— А возможно, — сухо заметил Певераль, — что это был просто слабый звук, который издал умирающий робот, и он вовсе ничего не значил.

— И это возможно, — согласился Лаки. — Но теперь мы подошли к версии номер три, последней. Она такова: робот сделан в системе Сириуса, следовательно, надо выяснить, кто из людей здесь, в Доме под Куполом, мог каким-то образом иметь собственного сирианского робота? Кто из нас был на планетах Сириуса?

Глаза доктора Певераля сузились:

— Я был.

— Именно так, — сказал Лаки Старр, — вы и никто другой. Вот ваш ответ.

Все зашумели, и Лаки попросил тишины. Он говорил властным голосом, лицо его было строгим.

— Как член Совета Науки, — сказал он, — заявляю, что с этого момента руководителем обсерватории являюсь я. Доктор Певераль смещен с поста директора. Я связался с штаб-квартирой Совета на Земле. Сюда уже направлен корабль. После его посадки будут предприняты необходимые шаги.

— Я требую, чтобы меня выслушали, — выкрикнул доктор Певераль.

— Вас выслушают, — сказал Лаки, — но сначала вы должны выслушать, в чем вы обвиняетесь. Вы здесь единственный человек, который имел возможность украсть сирианского робота. Доктор Кук говорил нам, что во время вашего пребывания на Сириусе к вам был приставлен робот для услуг. Это верно?

— Да, но…

— Когда он был вам больше не нужен, вы направили его в свой собственный корабль. Каким-то образом вам удалось обойти сирианцев. Возможно, им и присниться не могло, что кто-нибудь может совершить такое ужасное, с их точки зрения, преступление, — украсть робота. Вероятно, поэтому они не предприняли никаких мер предосторожности.

Более того, в этом случае у нас больше оснований предположить, что робот пытался сказать «землянин», когда я спрашивал его, от кого он получал приказания. Вы были единственным землянином у Сириуса. Вероятно, вас называли «землянин», когда робота готовили к работе с вами. Он должен был думать о вас, как о «землянине».