Фокс удивленно посмотрел на него.
— Как бы он никого не грохнул.
— Такси для меня? Ах да, конечно.
— И это тоже.
Увидев в руках Райена синий плащ, он сморщил лоб.
Вслед за мной прошли Гуревич и Морозов, за ними прибежал с чайными кружками Зинчук.
— Извините, но это, кажется, мой плащ?
— Костян! Не спи, замёрзнешь! — толкнул он Чижа. — Давай, разливай!
— Я позволил себе взять его из вашего номера, сэр. Он вам понадобится; боюсь, дождь усилится.
Опять какая-то веселая искорка мелькнула в глазах портье. С помощью Райена Фокс оделся и вслед за ним вышел на улицу к черному такси.
Разлили, выпили. Пиво оказалось разбавленным, да было бы удивительно окажись иначе: воскресенье, вторая половина дня — тут без вариантов. Но в хорошей компании и такое пойло на ура пойдёт, а компания подобралась что надо. Подняли традиционный тост за тех, кто в сапогах, потом в ход пошли армейские байки.
Райен придержал дверцу.
Ну а к концу второй банки, Андрей закинул удочку, спросив:
— Желаю приятно провести время, сэр, — сказал он, когда Фокс уселся в машине.
Такси рвануло с места. За рулем сидел молодой мужчина с темными вьющимися волосами, одетый в кожаную куртку с белым шейным платком. Ловко управляя машиной в автомобильном потоке, он молча выехал на набережную Святого Георга. Такси остановилось у парапета напротив зеленой телефонной будки, рядом с которой стоял человек в кепке и бушлате. Он открыл дверцу и сел рядом с Фоксом.
— Евген, ты чем вообще заниматься думаешь?
— Вперед, Билли, — бросил он шоферу и повернулся к Фоксу с явным желанием поговорить. — Святые Мария и Иосиф, я уж думал, что утону здесь на тротуаре. Попрошу вас поднять руки, капитан. Нет, высоко задирать не надо. Вот так вполне достаточно.
— Бухать! — сознался Зинчук, вытащил из пачки «Примы» сигарету без фильтра и отошёл к открытому окну, закурил. — Упаду в синюю яму, ага.
Он основательно и профессионально обыскал Фокса, но ничего не нашел. Затем откинулся на сиденье, достал из кармана пистолет и положил на колено.
— Да это понятно! — отмахнулся Фролов. — Но бухать тоже на что-то надо. Пойдёшь к нам мебель собирать? По деньгам нормально выходит, на жизнь хватает.
— Вам известно, капитан, что это за штука?
— Можно.
— «Ческа», судя по виду, — ответил Фокс. — Модель с глушителем, разработанная чехами несколько лет назад.
Тихон Морозов тяжко вздохнул и спросил:
— Отлично. Не забывайте о ней, когда будете разговаривать с мистером Макгинессом. Знаете, как говорят в фильмах: «Одно неверное движение, и ты — труп».
В потоке машин они проехали всю набережную Святого Георга и примерно половину набережной Виктории.
— А ни у кого на закрытые города выходов нет? Если раздобыть красную ртуть, озолотимся….
— Пора выходить, — произнес наконец человек в бушлате, и Фокс последовал за ним.
Гуревич подавился пивом и закашлялся, всерьёз — до слюней и соплей. Костя Чижов только рукой махнул и отошёл к окну, принялся дымить на улицу в компании хозяина квартиры.
Ветер гнал дождь над рекой. Фокс поднял воротник плаща, человек в бушлате встал под деревом. Он кивнул в сторону маленькой беседки у каменного заграждения на набережной:
— У него много дел, и вообще он не любит ждать.
— Такой большой, а в сказки веришь, — покачал головой Андрей Фролов. — Ты лучше центр чёрной и белой магии открой. Чё ржёшь? Сам в газете объявление видел. А ещё там контактёры с космосом астральной энергией от всего исцелить предлагали. Серьёзно!
Он закурил следующую сигарету и прислонился к дереву, а Фокс поднялся по ступенькам к беседке. На скамейке в углу сидел мужчина и читал газету. Он был довольно элегантен: расстегнутый коричневый плащ, под ним — дорогой темно-синий костюм, белая рубашка и галстук в синюю и красную полоску. Его открытое лицо и голубые глаза вызывали симпатию. Глядя на этого привлекательного человека, невозможно было поверить, что уже тринадцать лет он числился среди наиболее опасных преступников, разыскиваемых британской армией.
— А, капитан Фокс, — дружелюбно произнес Макгинесс. — Рад снова видеть вас.
— Не, Дюша. Надо что-то более реальное. Кабинет тибетской медицины можно открыть или мумиём торговать. О! — Я даже прищёлкнул пальцами. — Акупунктурное программирование! Тупо фигачишь человека иголками и деньги лопатой гребёшь. Тиша, давай! Ещё и сам себя на похудание запрограммируешь!
— По-моему, мы с вами не встречались, — ответил Фокс.
— Как же, как же. Вспомните 1972 год, Лондондерри. Вы тогда были корнетом. Ведь так называется лейтенант в Конногвардейском полку Ее Величества? В пабе на Прайор-стрит взорвалась бомба, и вас перевели в военную полицию.
Все заржали, Лёня Гуревич начал разливать по кружкам последнюю банку, и я приметил у него на пальце массивную золотую печатку, квадратную и с прозрачным камушком в одном из углов.
— Боже мой! — Фокс ударил себя ладонью по лбу; — Как же не помнить?!
— Пылала вся улица. Вы вбежали в один из домов рядом с продуктовым магазином и вывели оттуда женщину с двумя детьми. А я лежал на крыше дома напротив, возле меня — человек, желавший из своего карабина продырявить вашу голову. Но я остановил его.
— Да ну тебя, Серый! — надулся Тиша Морозов. — Я серьёзно! Не всю же жизнь мебель собирать! У нас сейчас такие возможности, которые ещё пару лет назад и не снились! Надо только их не упустить! С первого числа начнут ваучеры выдавать, можно скинуться и куда-нибудь их вложить! Вроде, какие-то чековые фонды организовывать собираются…
Несколько секунд Фокса била дрожь.
Я только усмехнулся.
— Значит, это вы тогда в Лондондерри командовали ИРА?
Макгинесс усмехнулся.
— Тиш, хочешь реально быстро срубить денег?
— Как играет нами жизнь, не правда ли? Собственно говоря, у вас был роковой шанс не сидеть здесь. Ну, так что хотела обсудить со мной эта старая лиса Фергюсон?
Толстый глянул на меня с нескрываемым сомнением, но всё же подтверидл:
Фокс изложил.
Макгинесс какое-то время задумчиво глядел на Лифи, засунув руки в карманы плаща.
— Хочу!
— Вы знаете, что вон та набережная носит имя Вульфа Тоуна?
Тогда я ухватил Лёну Гуревича за руку и развернул его кисть, демонстрируя всем тяжеленную печатку.
— Разве Вульф Тоун не был протестантом?
— Всех дел на полчаса. Просто до скупщиков дойти и у тебя куча денег!
— Был. И одним из величайших ирландских патриотов тоже. — Он довольно неприятно присвистнул, не разжимая зубов.
— Дурак, что ли?! — чуть ли не взвизгнул Лёня. — Это папин! Я втихаря поносить взял. Если он пропажу заметит, мне конец!
Фокс спросил:
— Вы мне верите?
— Да шучу я.
— Да, конечно, — откликнулся Макгинесс. — Вы, англичане, очень коварный народ, но сейчас я вам верю по одной простой причине. Все сходится, капитан! Все эти убийства в течение многих лет, все это дерьмо, которым нас из-за них забрасывали. И я, и Армейский Совет точно знаем, что наших рук дело, а что — нет. Конечно, все эти случаи мы приписывали идиотам, одиночкам, «ковбоям». — Он криво усмехнулся. — Ну и, конечно же, британской тайной службе. Мысль о человеке, реализующем некий четкий план, просто не приходила нам в голову.
— За такие шутки в зубах промежутки!
— Однако в ваших организациях есть таки пара-другая марксистов, — задумчиво заметил Фокс. — Того самого типа, которые смотрят на Советы как на спасителей человечества.
Ссориться с Гуревичами сейчас было попросту глупо, но и смолчать я не смог.
— Об этом вы можете сразу забыть, — голубые глаза Макгинесса гневно сверкнули. — Свобода Ирландии, Ирландия — ирландцам. А вся эта марксистская дребедень нас мало волнует.
— Сейчас у самого промежутки в зубах появится! — рыкнул, наставив на бывшего одноклассника указательный палец. — Понял?
— Ну и что же дальше? Вы обратитесь к Армейскому Совету?
Андрей Фролов мигом поднялся с дивана, ухватил меня под руку и придержал.
— Думаю, что нет. Я поговорю с начальником штаба и выясню его позицию. Потому что именно он прислал меня сюда. Честно говоря, чем меньше людей будет пока знать об этом, тем лучше.
— Совершенно верно, — Фокс встал. — Ведь Качулейном может оказаться любой. Даже кто-то из окружения Армейского Совета.
— Пацаны, допивайте пиво, а мы ещё сходим. Заодно проветримся.
— Мне тоже пришла в голову подобная мысль. — Макгинесс кивнул, и человек в бушлате вышел из-под дерева. — Мерфи сейчас отвезет вас обратно в «Вестборн». Никуда не уходите. Я свяжусь с вами.
Возражать мне и в голову не пришло, пошёл обуваться. Дюша собрал деньги, вышел в прихожую с сумкой и авоськой, а когда Зинчук закрыл за нами дверь, с укоризной спросил:
Фокс сделал пару шагов, но вдруг остановился и обернулся.
— Ах да, на вас — гвардейский галстук.
— Серый, ну ты чего, блин?
Макгинесс рассмеялся.
— А вы думали, что я этого не знаю? Я хотел лишь, чтобы вы чувствовали себя как дома, капитан Фокс.
— Проехали, — отмахнулся я.
Из телефонной будки — Фокс не хотел пользоваться услугами отеля — он позвонил Фергюсону. Бригадного генерала не оказалось дома, и Фокс набрал частный номер его бюро в Генеральном директорате. Трубку тут же сняли.
— Я поговорил с ним, сэр.
Мы спустились на первый этаж, покинули подъезд и двинулись к ближайшему пивному киоску в сквере на берегу озера.
— Быстро, однако. Они прислали Макгинесса?
— Да, сэр.
— Вы куда с Гуревичем катались? — спросил вдруг Фролов.
— Он проглотил всю эту историю?
— Еще бы, сэр. Он хочет снова связаться со мной, может быть, даже сегодня вечером.
Как видно, вытащил меня из квартиры, намереваясь расспросить, и я запираться не стал, но и подробности придержал при себе.
— Хорошо. Через час я снова буду дома и выходить никуда не собираюсь. Будут новости — немедленно звоните.
В номере Фокс принял душ, переоделся и спустился в бар, где снова заказал виски с содовой. Он все время думал об этой истории, но больше всего — о Макгинессе.
— Склад ему предложили арендовать. Ну тот, который охраняем.
Это несомненно умный и опасный человек. Не просто герой-партизан, хотя и на его совести предостаточно убийств, но один из руководителей движения, поднявшийся наверх во время беспорядков. К своему крайнему неудовольствию, Фокс констатировал, что Макгинесс ему еще и симпатичен. А это уже не лезло ни в какие ворота. Он направился в ресторан и, хотя было еще довольно рано, поужинал в одиночестве, просматривая газету «Ириш Пресс».
Затем Фокс через бар прошел в салон. В нем уже сидело человек двадцать, судя по всему, в основном гости отеля, за исключением таксиста, возившего его на встречу с Макгинессом. Сейчас на нем был серый элегантный костюм. Он потягивал пиво в дальнем конце стойки, делая вид, что не знает Фокса, к которому подошел Райен.
— Он ваш, что ли?
— Если не ошибаюсь, сэр, после ужина вы предпочитаете чай, а не кофе?
— Не, не для себя.
— Совершенно верно, — ответил Фокс.
— Я осмелился отнести чай в ваш номер, сэр. Мне кажется, что вы предпочитаете мир и спокойствие.
— И как? — с интересом спросил Дюша. — Договорились? А то мы с этим переездом конкретно так влетели. Если Гуревич с сахаром прогорит, у него и мебельный бизнес звездой накроется. Точно за долги заберут.
Он повернулся и пошел по направлению к лифту. Фокс, ожидавший новых сообщений, встал и последовал за ним, но старик не сказал больше ни слова, а молча зашагал по коридору к его номеру и открыл дверь.
— Пока непонятно. Я его просто с людьми свёл. Но место ему понравилось, завтра решать будут.
* * *
— Ну и отлично! — обрадовался Фролов и вдруг присвистнул. — Янка! Привет!
Мартин Макгинесс смотрел выпуск новостей по телевизору. У окна стоял Мерфи, одетый, как и человек в баре, в относительно консервативный серый костюм.
Макгинесс выключил телевизор.
Я посмотрел на девушку, катившую детскую коляску, и в первый момент нашу бывшую одноклассницу даже не узнал. Она и раньше была высокой и стройной, а тут сильно похудела — такое впечатление, остались только глаза и титьки. Синие глазищи на осунувшемся лице смотрелись неестественно большими, а слишком крупная для откровенно хрупкого сложения грудь так и выпирала из-под кофточки.
— А, это вы, Фокс. Кстати, вы пробовали утку с апельсинами? Ее здесь неплохо готовят.
На столе стоял поднос с двумя чашками.
— Ой, мальчики! — обрадовалась нам Янка Скокова. — Давно не виделись!
— Разрешите налить вам чаю, мистер Макгинесс? — спросил Райен.
— Спасибо, я сам, — Макгинесс взял чайник и сказал Фоксу, когда Райен ушел: — Как видите, и старый Патрик тоже с нами. Ты можешь подождать снаружи, Майкл, — добавил он.
— Это кто у тебя такой красивый? — спросил Андрей, заглядывая в коляску. — Мальчик, девочка?
Мерфи вышел, не произнеся ни слова.
— Девочка. Марина.
— Мне говорили, что ни один джентльмен не нальет молока в чашку раньше чаю, но истинный джентльмен вообще не станет думать о подобной ерунде. Учат этому в Итоне?
— Вся в мать. Такая же красавица.
— Да, чему-то в этом роде. — Фокс взял свою чашку. — Не надеялся увидеть вас так скоро.
Янка рассмеялась.
— Знаете, дел много, а времени — мало. — Макгинесс сделал глоток и удовлетворенно вздохнул. — Хм, неплохо. Да, я поговорил с начальником штаба, и он, как и я, придерживается того мнения, что то, на что натолкнулись вы с помощью компьютера, достойно пристального внимания.
— Нашего общего внимания?
— Да брось! — Потом с сомнением посмотрела на нас и спросила: — Сигаретой не угостите?
— Там видно будет. Для начала он принял решение не обсуждать этот вопрос на Армейском Совете, во всяком случае, не на нынешней стадии. Так что пока обо всем известно лишь ему и мне.
— Такое решение и мне представляется разумным.
— Не, — покачал я головой. — Мы ж спортсмены. Не курим.
— Кроме того, мы не хотели бы, чтобы в дело оказалась втянутой дублинская полиция. Вы же со своей стороны должны исключить участие секретной полиции и армейских разведслужб.
— Я как родила, бросила. Но иногда прямо до рожи в коленях затянуться хочется.
— Вряд ли бригадный генерал Фергюсон согласится с этим.
— А ему не остается ничего другого, так же, как, впрочем, и согласиться с тем, что мы ни при каких условиях не станем давать информацию на бывших и нынешних членов ИРА. Потому что таковая может быть использована иным образом.
— И как жизнь молодая? — поинтересовался Фролов.
— Ну хорошо, — ответил Фокс. — Я вас понимаю, но могут возникнуть сложности. Как можно сотрудничать, не обмениваясь информацией?
— Есть такая возможность. — Макгинесс снова налил себе чаю. — Я уже обсудил эту проблему с начальником штаба, он согласен, так что дело за вами. Мы используем посредника.
Янка Скокова пожала плечами.
— Посредника? — Фокс сморщил лоб. — Что вы имеете в виду?
— Кого-либо, кто приемлем для общих сторон, то есть человека, кому в равной мере доверяют обе стороны. Если вы, конечно, понимаете, о чем я говорю.
— Да разве это жизнь? Если б не мама, давно с голоду умерла. Да и так только на хлеб и молоко хватает. Но это ерунда, выйду на работу, будет проще.
Фокс засмеялся.
— Такого человека не существует.
— Захаров не помогает, что ли?
— Вы ошибаетесь, — возразил Макгинесс. — Я говорю о Лайаме Девлине, и не делайте, пожалуйста, вид, будто не знаете, о ком идет речь.
— Не смеши меня, Полоскаев! Я его уже год не видела.
— Я очень хорошо знаком с Лайамом Девлином, — медленно произнес Фокс.
— Естественно. Разве это не вы с Фолкнером в 1979 году поручили САС выкрасть его, чтобы он помог вам вытащить Мартина Брознана из французской тюрьмы и отловить эту бешеную собаку Фрэнка Барри?
— Но вы же…
— Вы прекрасно информированы.
— Теперь Лайам — профессор дублинского Тринити-колледжа. У него маленький домик в деревне Килри, расположенной в часе езды отсюда. Найдите его. Если он клюнет, продолжим наши беседы.
— Да развелись мы. Как Маринка родилась, так я на развод и подала. Мы и до того вместе не жили. Так… получилось просто.
Повисло тягостное молчание, и тут бы нам распрощаться, но просто уйти было неловко, и я толкнул в бок Фролова.
— Слушай, Анька из кафетерия уволилась, на её место уже взяли кого-нибудь?
— Не, — сразу покачала головой Скокова. — Мне это чудо оставить не с кем. На полдня нереально из дома уйти.
— А давай ко мне в отдел! — предложил вдруг Фролов. — Не на полный день, просто на время основную продавщицу подменять будешь. Ты и с крохой там побыть сможешь. Это рядом, в «Ручейке».
— Свой отдел? Ну ты даёшь!
— Ну не совсем мой, — сознался Андрей. — Мы там мебель выставляем. Ничего сложного, просто заказы принимать.
— Ладно, — кивнула Янка. — Я загляну на днях, посмотрю.
На этом мы разошлись, но почти сразу Фролов обернулся и проводил одноклассницу долгим задумчивым взглядом.
— Когда?
— Я сообщу вам или появлюсь без предварительного уведомления. Только таким способом мне у нас на севере удается всегда приходить к финишу чуть-чуть раньше, чем британской армии. — Он встал. — Внизу у стойки стоял молодой человек. Вы его уже, наверное, заметили?
— Таксист?
— Билли Уайт. И левой и правой рукой он попадет в муху. Пока вы здесь, он — в вашем распоряжении.
— Основная продавщица, да? — подколол я его.
— Спасибо, нет нужды.
— Совсем наоборот. — Макгинесс надел пальто. — Во-первых, мы не хотим, чтобы с вами что-нибудь случилось, и во-вторых, всегда полезно знать, где вы находитесь. — Он отворил дверь, и Фокс увидел ожидавшего за ней Мерфи. — Я свяжусь с вами, капитан.
— Да не начинай лучше! — поморщился Андрей и перевёл разговор на другую тему. — Ты чего Захарова вообще приплёл?
Макгинесс шутовски отдал честь и закрыл за собой дверь.
* * *
— Да встретил его вчера. В курсе, что он с Кислым тусуется?
— Ну что ж, вполне разумно, — решил Фергюсон, — однако я сомневаюсь, чтобы Девлин после аферы с Фрэнком Барри еще раз согласился работать на нас. По его мнению, мы несколько бессовестно использовали его и Брознана.
— И даже очень бессовестно, сэр.
— Нет, сто лет его не видел.
— Ну ладно, ладно, Гарри, только не надо делать из этого трагедию. Позвоните и узнайте, дома ли он. Если да, съездите к нему.
— Ну, в общем, Тёму послали со мной занозиться. На «Диете» дело было.
— Сейчас, сэр?
— Да иди ты!
— Почему бы и нет? Времени только половина десятого. Впрочем, если он дома, сообщите мне. Я сам позвоню ему. Ах да, номер его телефона. Запишите.
— Ага, пришлось его чуток поломать.
* * *
В баре Фокс разменял пятерку на 50-пенсовики.
— А Кислый что?
Билли Уайт стоял все на том же месте и читал вечернюю газету. Пиво в бокале оказалось почти нетронутым.
— Ну я не стал ждать, пока вся братва подвалит. Прыгнул в троллейбус и уехал.
— Будете пиво, мистер Уайт? Плачу я, — обратился к нему Фокс.
— Не пью, капитан. — Уайт рассмеялся и залпом опорожнил бокал. — А впрочем, теперь бы «Бушмиллс» не помешал.
Фролов покачал головой.
Фокс сделал заказ.
— Возможно, мне придется съездить в Килри. Вы знаете эту деревушку?
— Хреново. Кислый, сука, злопамятный. Были бы мы с Графом или ты с Демидом — это одно, не рискнул бы наезжать. Но ты же сам по себе, так? В любой момент падлу могут кинуть. Лучше таскай с собой что-нибудь типа того топорика. Ну летом у тебя ещё был, помнишь?
— И даже очень хорошо, — отозвался Уайт. — Нет проблем.
Я кивнул.
Фокс вошел в телефонную будку и закрыл за собой дверь. Немного подумав, он набрал номер, который дел ему Фергюсон. И тут же узнал голос — голос, наверное, самого удивительного человека, которого он когда-либо встречал.
— Девлин слушает.
— И сам о том думал.
— Лайам? Это Гарри Фокс.
— Матерь Божья! — воскликнул Девлин. — Гарри, где вы?
— В Дублине, в отеле «Вестборн». Я бы хотел приехать к вам.
Мы перебежали через дорогу, но пивной ларёк оказался закрыт.
— Прямо сейчас?
— Жаль, если для вас это неудобно.
Девлин засмеялся.
— Пошли к «Ручейку», — предложил тогда Андрей. — Там допоздна пиво бывает. Я когда Аньку встречаю, обычно банку беру.
— Честно говоря, в данный конкретный момент я собираюсь проиграть партию в шахматы, чего мне совсем не хотелось. Можно сказать, вы позвонили как раз вовремя. Кстати, вы по делу?
Я похлопал его по прессу.
— Да. Я позвоню Фергюсону и сообщу ему, что вы дома. Он сам хотел поговорить с вами.
— Значит, старый стервятник все еще в своем гнезде. А почему бы, собственно, и нет? Вы знаете, где я живу?
— Смотри, пивной животик отрастишь!
— Да.
— Тогда увидимся через час. Мой дом в Килри расположен рядом с женским монастырем. Не спутайте!
— Как отращу, так и сгоню! Просто времени нет в зал ходить. То одно, то другое. Впахиваю от рассвета до заката. Утром с заказами работаю или с пацанами на доставку езжу, вечером мебель собираю, сам же знаешь. Если б Толстый бухгалтерию не вёл, чокнулся бы.
Когда Фокс после разговора с Девлином и Фергюсоном вышел из телефонной будки, Уайт ждал его.
— Мы едем, капитан?
И тут мой приятель душой нисколько не кривил: работы Гуревич навесил на него изрядно, пришлось даже уволиться с завода. Аня тоже вовсе неспроста ушла из кафетерия, чтобы взять на себя «салон», как именовался торговый отдел в «Ручейке».
— Да, — ответил Фокс. — Дом рядом с женским монастырем в Килри. Пойду надену плащ.
— Ну это же отлично, что ты себя в бизнесе нашёл! — усмехнулся я.
Как только за Фоксом закрылись двери лифта, Уайт бросился к телефону. На другом конце провода тут же ответили.
— Мы едем в Килри, — доложил он. — Судя по всему, сегодня вечером наш приятель собирается посетить Девлина.
Фролов поморщился.
* * *
Когда они проехали какое-то расстояние сквозь хлеставший по стеклам дождь, Уайт между прочим заметил:
— Если б всё так гладко было! — махнул он рукой. — Не, так-то грех жаловаться, обороты наращиваем потихоньку. Чиж с Ромой полностью загружены, надо кого-нибудь ещё на сборку мебели дополнительно привлекать — ты ж теперь в своём институте пропадаешь. Вот скажи — ну куда тебе это образование упёрлось? На первую же сессию забьёшь, тебя и отчислят! Какой понт время зря терять?
— У нас с вами не должно быть иллюзий относительно друг друга, капитан. В тот год, когда вы потеряли руку, я был лейтенантом в бригаде имени Норта Тироуна. Есть такая во Временной ИРА.
— Есть понт, — отмахнулся я. — И чего ты жалуешься? Вон, Евген дембельнулся! Ты его за советскую власть агитируй, а не мне мозги полоскай.
— Но вы ведь были тогда совсем юнцом?
— Ты Жеку не знаешь? Он ещё месяц квасить будет, — усмехнулся Фролов и придержал меня. — Не, и здесь облом. Лампочка не горит.
— А я уже родился старым благодаря Королевской полиции Ольстера, будь она проклята. — Он прикурил одной рукой. — Так вы хорошо знаете Лайама Девлина?
— А почему вы спрашиваете? — недовольно буркнул Фокс.
— У поликлиники новый ларёк открылся. Давай там глянем.
— Мы же к нему едем, разве нет? Э, капитан, кто не знает, где живет Лайам Девлин?
И вновь сходили впустую: окошко в пивном киоске было наглухо задраено. Не везёт, так не везёт!
— Он у вас тут своего рода легенда?
— Легенда? Этот человек показал всем нам, как следует выходить из безвыходных положений. Правда, теперь он не желает иметь ничего общего с Движением. Стал моралистом. Выступает против террора и насилия.
— Пошли в гастроном, бутылочного возьмём! — сдался Андрей и вздохнул. — Хорошо бы Янку в салон нанять. Моя не может там от рассвета до заката торчать, второй продавец нужен.
— А вы как к этому относитесь?
— А чего Алёну не позовёте? — удивился я.
— Хм, так ведь у нас война или что? Вы-то ведь третий рейх в крошево раздолбали. И мы вас так же раздолбаем, если уж так нужно!
— Анька звала, та отказалась. Не знаю почему, я в их дела не лезу. Так-то продолжают общаться. Вроде, нормально всё.
«Логично, но все равно как-то унизительно, — подумал Фокс. — Чем все это кончится? Бойней?..» Он поежился, и лицо его приняло безрадостное выражение.
— Что касается Девлина, — сказал Уайт, когда они выехали на окраину города, — то я слышал о нем пару баек. Вы ведь знаете, правда?
— Боится без работы остаться? Вдруг закроетесь…
— Что именно?
— Ну, говорят, будто в тридцатые годы он воевал в Испании против Франко и был взят в плен. Затем попал к немцам и работал на них здесь всю войну как агент.
— Абсолютно точно.
— Чего это мы закроемся? — обиделся Андрей. — Ништяк у нас всё!
— Еще я слышал, что они его потом послали в Англию. А кроме того, будто он в 1943 году имел отношение к попытке немецких парашютистов выкрасть Черчилля. Это тоже правда?
— Скорее напоминает приключенческий роман, — заметил Фокс.
Я пожал плечами.
Уайт вздохнул и задумчиво заметил:
— Ты Алёнке это говори, не мне.
— Я тоже так подумал. Но все равно Девлин — крутой мужик.
Он откинулся на сиденье и сосредоточился на дороге.
— Да ну её! Янку, вон, лучше возьму!
* * *
Да, описать, что такое Лайам Девлин, действительно трудно, думал Фокс в темноте автомобиля. Очень одаренный мальчик, в шестнадцать лет был принят в дублинский Тринити-колледж, а в девятнадцать с отличием закончил его. Ученый, писатель, поэт-лирик, он еще студентом в тридцатые годы считался особо опасным боевиком ИРА.
Но взяли мы пива. К нашей несказанной радости, в продаже имелось свежее «Жигулёвское», им и затарились. Купить получилось меньше, чем разливного, зато это с гарантией было неразбавленным. По сути, то на то и выходило, а о превосходстве вкуса и вовсе не приходилось говорить. Разве что нести было не так удобно — банки-то не выкинешь. Но как-то распределили груз на двоих, двинулись в обратный путь.
Почти все, о чем говорил Уайт, основывалось на фактах. Девлин на самом деле воевал в Испании в рядах антифашистов, а в Ирландии работал на абвер. Ну, а об истории с планом похищения Черчилля сейчас сложно судить: архивы рассекретят лишь через много лет.
— Давай живее! — поторопил меня Фролов. — Евген разоряться будет, что долго ходим.
В послевоенное время Девлин был профессором бостонского католического семинара «День всех святых». Участвовал в безуспешной кампании ИРА в конце 50-х годов, а в 1969 году, когда начались нынешние беспорядки, возвратился в Ольстер. Будучи одним из отцов основателей Временной ИРА, он постепенно потерял всякую веру в эффективность террора и прекратил активное участие в Движении. С 1976 года преподает на факультете английского языка в Тринити-колледже.
— Да и в рот его ногами, — фыркнул я.
Фокс не встречался с ним с 1979 года. Тогда с помощью шантажа Фергюсон принудил его к охоте на Фрэнка Барри, бывшего боевика ИРА, ставшего международным террористом и работавшим по найму. В эту рисковую затею Девлин ввязался по нескольким причинам, но в первую очередь потому, что поверил во вранье Фергюсона. И как он теперь будет реагировать на наше предложение?
— Хорош, Серый! Чё ты начинаешь?
Они выехали на длинную деревенскую улицу. У Фокса все сжалось внутри, когда Уайт сказал:
У меня с Зинчуком никогда отношения не складывались, но не полез в бутылку, лишь пожал плечами.
— Ну вот мы и в Килри. Вон там — монастырь, а за стеной сада виден дом Девлина.
— Проехали.
Он остановил машину на посыпанной гравием дорожке и выключил мотор.
К этому времени мы уже перешли через дорогу и шагали меж торцов двух девятиэтажек, намереваясь срезать путь напрямик через частный сектор. Там-то я, отвлёкшись на разговор с приятелем, и зацепил плечом встречного мужичка. Ну или он меня зацепил — это как посмотреть. В конце концов, мог бы и посторониться чуток, раз у человека руки заняты.
— Я буду ждать вас здесь, капитан, ясно?
Тем не менее, значения инциденту я не придал и даже не обернулся, но не тут-то было.
Фокс вышел и по выложенной каменными плитами дорожке меж розовых кустов направился к дому с зеленой крышей. На дверях и фронтоне прекрасного здания викторианской эпохи хорошо сохранилась резьба того времени. В эркерном окне за занавесками мерцал свет. Фокс нажал на звонок. Внутри раздались голоса, шаги, дверь отворилась. На пороге стоял Лайам Девлин.
— Эй! Ты чё в шары долбишься?! — тут же послышался злой окрик.
Мы обернулись и уставились на мужичка лет тридцати в спортивном костюме. Был он невысоким, но жилистым и определённо — слегка поддатым.
— Ты, олень, ничего не попутал? — бросил в ответ я.
Мужичок вскинул руки и принял боксёрскую стойку, шагнул ко мне, но опрометчиво упустил из виду моего спутника. Я ещё и сумки на землю опустить не успел, как Андрей на шаге вперёд махнул ногой и впечатал кроссовок в голову поддатого дядьки. Тот вмиг скопытился, Фролов подступил и пробил пару раз кулаком, потом наклонился, а выпрямился уже с отливавшей золотом цепью, весьма и весьма солидной на вид.