– На лице у Миши гематомы. Возможно, из-за падения. Но очень похоже на удар в челюсть. А еще след на шее, как будто его душили! Сначала было незаметно, думали, цепочка натерла. А потом проявилось ярче. Врач обратил внимание.
– Миша хотел повеситься? – ахнула мамуля.
– Он мог попробовать повеситься, повязал веревку, но в последний момент испугался и как-то распутался. И грохнулся со стула. Точно! Отсюда и грохот, – быстро нашел объяснение ситуации папа № 2.
– Повеситься испугался, а прыгнуть – нет? – возмутилась я, но папа № 3, державший в руках книгу «Основы левитации, полеты человека и камней в воздухе», поддержал второго:
– Может, стоял на карнизе, качнулся – и полетел.
– А где тогда веревка? Если бы он вешаться собирался, мы бы веревку нашли, – злилась я.
– А комнату еще не обыскивали толком. – Славик многозначительно уставился на меня, намекая на что-то, ведомое только ему.
– Ладно, черт с вами. Но у него хотя бы должна была быть какая-то причина, – пошла я на попятную.
– Да, почему вашему постояльцу взбрела в голову такая странная мысль – вешаться или из окна прыгать? – задался вопросом первый отец.
Тут все замолчали и укоризненно взглянули на меня.
– Я не поняла… Вы что, намекаете, что он из-за меня?
– Мишка явно был влюблен, – подлил масла в огонь Славик.
– Мы знакомы всего ничего. Без году неделя.
Мамуля кокетливо взбила волосы и заявила:
– Это не показатель. Все твои отцы сделали мне предложение в первый же день знакомства.
– Сейчас не время ворошить наши ошибки молодости, – помрачнел второй папа, за что мамуля чуть самолично его не придушила на глазах у всех.
Повисла неловкая пауза, которую пришлось нарушить мне.
– Надеюсь, он придет в себя и объяснится.
С этими словами я развернулась и последовала на улицу. Конечно, для виду храбрилась, но на душе было пакостно донельзя. Неужели нечаянно спровоцировала парня на такие действия? Он намекал, что влюблен, а я всячески его игнорировала. Пару раз ввернула в разговор, что он отличный друг. Нет, ну, а что обычно говорят парням, которые хорошие, но сердце не екает? То-то же. Мне показалось, что Миша воспринял эту информацию философски, а тут такое…
Минут через десять первый отец уехал, пообещав держать нас в курсе событий. Славик, кутаясь в мамулину шаль, вышел прогулять Ну и Ну на ночь. Мы побрели по аллее в темноту, и я рассказала ему о последних Мишиных словах. Он многозначительно поцокал языком. Вроде как «а я же говорил…».
– Чего папе номер один не призналась?
– Потому что тогда все точно решат, что он сиганул в окно из-за меня. А я в это не верю. Ну не был он в меня так влюблен! Такие вещи девушки чувствуют. Ты мне лучше объясни, чего тебя черт дернул устраивать эту непонятную сцену ревности?
– Ну извини, кто же знал? Я думал, ты хочешь получить все удовольствия сразу: согласись, приятно на душе, когда один мачо клеится, а второго никчемушника можно послать куда подальше. Ведь для этого ты велела мне держаться рядом… Разве нет?
Я хотела уточнить, кого, по задумке Славика, я должна была послать. И кто из двоих был мачо… Но, глянув на простодушное лицо Славика, только вздохнула. И поняла, что это просто мой крест. Когда-то в школе я сидела за одной партой с точной копией Славика – Севой Дудкиным. Он был в меня влюблен, а я – нет. И вот теперь судьба мстит мне за это Славиком. А папа № 3 учил: если не усвоишь урок судьбы и не выйдешь на новый уровень – будешь постоянно наступать на одни и те же грабли.
Глава 13. В логове врага…
Славик почти сразу же побрел за мной следом.
– Зачем тебе сдался этот пикник? – удивился он, как только мы завернули за угол.
– Это была отличная возможность обозреть окрестности и наметить план побега. Сидя здесь за закрытыми дверями, не много узнаешь. Вдруг по дороге нам попадутся люди или мы сможем подать сигнал тревоги? А ты своими брючными змеями все испортил.
Славик уважительно на меня поглядел, потом виновато вздохнул и кивком намекнул на осмотр дома. Я выглянула из-за угла и убедилась, что наши мучители о чем-то спорят, уткнувшись в телефоны. И подумала, что можно и впрямь попытаться осмотреть их комнаты.
Обойдя дом с другой стороны, чтобы не попадаться им на глаза, я быстро юркнула в дом через дверь со стороны бассейна. Славик через минуту последовал за мной.
Первой по коридору шла комната мелкого. По крайней мере, именно из нее он выходил утром. Дверь оказалась открытой. Кровать, располагавшаяся у стены, была идеально застелена. На тумбочке – ничего. В шкафу висела только одежда. Видимо, документы он держал в кабинете, а тот оказался заперт. Сама комната очень напоминала нашу: те же обои, тот же ковролин.
А вот в комнате Шрека нам повезло больше. Тот был явный неряха: на его кровати возвышался скомканный из покрывала горб. Пощупав его, я поняла, что под покрывалом что-то лежит.
Славик, стоявший на шухере, зашептал:
– Аккуратнее, вдруг там его ночной горшок. В одной книге…
– Да тихо ты! Смотри, это же моя сумка.
Действительно, под покрывалом я нашла свою молочного оттенка сумку, которую у меня изъяли еще в самолете. Честно говоря, я даже не спрашивала про нее, потому что в сумке были документы Миши. И было понятно, что похитители ими прельстились. Телефон, ясное дело, тоже не попросишь.
А кроме документов… Самым ценным в этой сумке была она сама. Но шмотки не главное, и потерю брендовой вещи я бы как-то пережила. Благо в тот злополучный вечер в сумку мы засунули Розу, все остальное я достала. Так что многого не лишилась. Хотя не факт, что и то многое, что у меня еще осталось в отеле, я хоть когда-то смогу увидеть… Такие мысли не способствовали оптимизму.
– Они ее хорошенько перетрясли, – отогнала я от себя грустные думы, потрясая головой. – Наверное, думали, что Миша передал мне какую-то мифическую карту. Вот гады, даже подкладку разрезали. Ой, а это что?
Славик в два прыжка голодной саранчи оказался возле меня и разочарованно протянул:
– Фигня. Ключи от номера с брелоком.
– Да, но это же не мои ключи. Вроде у Миши был такой брелок. Ну точно.
Я ткнула Славику под нос надпись «Я люблю Кижи». Такие были только у Сомова, и приятель тоже озадачился:
– Как его ключи оказались у тебя в сумочке?
И тут я вспомнила, как сидела на корточках возле Миши, он силился что-то мне сказать, потом началась суматоха вокруг. Скорее всего, он сунул эти ключи мне в карман ветровки. А я потом машинально вытряхнула все из карманов в свою сумку. Потом началась вся эта суматоха, и его номер уже не закрывали. Ключей никто не хватился. Но зачем он озаботился тем, чтобы сунуть что-то мне в карман?
– То есть он выпрыгнул из окна с ключами? – подумал вслух Славик. – Странный способ покончить жизнь самоубийством. Или это символизм? Ну, типа, я закрываю свою жизнь на ключ…
– Слушай, я только сейчас подумала. Он же твердил: ключи, сердце. Никакой не ключ от сердца, как я подумала вначале. Наверное, что-то связано с этим сердцем на ключах. Не зря он сунул его мне.
Славик повертел деревянное сердечко в руках и пожал плечами.
– Никаких таинственных знаков на нем нет. Обычная деревяшка. И вообще, эта идея папы номер три с ключами – полный бред. Я предлагал современные карточки, но тот твердил, что старинного вида ключи – это фишка отеля.
Пока Славик ворчал, послышались приближающиеся голоса: видимо, Шрек и мелкий направлялись в дом, заметив наше отсутствие.
Недолго думая, я быстро придала кровати прежний вид, даже ключи закинула назад. Только сердечко оторвала от брелка, разогнув колечко. На цыпочках мы покинули комнату, закрыли за собой дверь и быстро помчались вверх по лестнице.
Когда через десять минут мелкий постучал в нашу комнату, я милостиво крикнула: «Можно». Он попытался открыть дверь, но получилось сделать только небольшую щелку. В нее он и протиснулся бочком, выкатив глаза от изумления. И было от чего. Время мы со Славиком провели с пользой: сделали перестановку, выдвинув кровать почти что к двери, а остальную мебель выстроив по комнате в хаотическом беспорядке.
– Что это?
– У Славика обострение. В такие моменты он любит делать перестановки. Ему кажется, что он подчиняет себе пространство.
– Однако…
– Я не возражаю, пусть чем-то занимается. После этого он забивается в шкаф и подолгу не подает признаков жизни. Но иногда посреди ночи может страшно закричать.
– О!
– А перестановка очень даже ничего. Креативненько, да?
– Ну… Так живут душевнобольные люди. Если вам удобно…
– И попрошу вас принести мне беруши. Знаете, не люблю просыпаться среди ночи. Раз уж я вынуждена делить комнату со Славиком.
Когда мелкий кивнул и, пригласив нас пить кофе, скрылся, я победоносно улыбнулась:
– Вот так. Теперь, если в один прекрасный момент они не сразу смогут открыть дверь, то просто решат, что буйный Славик снова сделал баррикаду. А я сплю в берушах.
Славик уставился на меня с восхищением, но тут же поник:
– Чтобы сбежать, нам нужно понять, как снять ворота с сигнализации. А пока они не выпускают нас дальше двора, даже разведать обстановку и то проблематично.
После ужина я немного помучила мелкого рассказами о рационе, которого придерживался Миша в отеле, и пообещала к завтрашнему дню вспомнить все в деталях о его поездке в Грецию.
– А сейчас мне надо освежиться, – величественно заявила я и присоединилась к Славику. Тот уже давно валялся в мелкой части бассейна, возле ступенек, и блаженно потягивал молочный коктейль.
По тому, как на него поглядывала наша гречанка, я поняла, что дело сдвинулось с мертвой точки.
Мелкий позвал Шрека в кабинет, и теперь я видела, как они спорят через стекло. Розочка, которой очень нравилась Греция, гоняла какой-то мелкий предмет по лужайке, то подбрасывая его вверх, то протаскивая в зубах. Ей явно хотелось поиграть в «апорт», и она все ближе подбиралась к бассейну.
– С чем это играет Розочка?
– Эта разбойница тащит все, что плохо лежит.
В этот момент Розочка добежала до бассейна, держа в зубах свою штуковину, и, тявкнув, выронила ее в воду.
– Это же сердечко Миши! – зашипела я, озираясь. – Сейчас эти упыри увидят и поймут, что мы лазили в комнате Шрека.
– А я тут при чем! Розочка, наверное, стащила из кармана, – оправдывался приятель, пытаясь поймать сердечко пальцами ноги. Я заслонила собой обзор, чтобы он проделал это незаметно.
Гречанка сделала круг возле бассейна и, забрав пустой стакан, пошла в дом. Я повернулась к приятелю и увидела, что Славик с обалдевшим видом взирал на части брелка, расплывавшиеся в разные стороны.
– Он от воды расклеился. Фуфло! А денег дерут за эти сувениры! Вот мы с мамой в Египте купили слоника… Ой, что-то из него отпочковалось! Не от слоника, а от сердечка…
Я не стала слушать очередную порцию баек из Египта, а ловко выхватила всплывшую на поверхность бумажку, рискующую размокнуть. И торжественно помахала ею перед носом Славика. Так фокусник являет публике кролика, выдернутого им из шляпы.
Бумажку я ловко засунула в лифчик, и мы поспешно покинули бассейн, завернувшись в халаты. Меня прямо трясло от нетерпения: вот он, ключ от всех загадок!
Уже в комнате мы решились рассмотреть свою добычу. И были разочарованы. Я ожидала записку, в которой Миша обвинял кого-то в своей смерти. Прямое указание на врага, так сказать. А на бумажке была какая-то недокарта.
– Очертания… вроде карта?
– А на ней куча точек. И что тут поймешь? Если бы где-то стоял жирный крест…
Славик тоже разочарованно покрутил в руках листок, рассмотрел его со всех сторон и вернул мне.
– В любом случае, раз Миша спрятал эту карту, значит, в ней что-то есть, – упрямилась я, хотя сама не понимала, как расшифровать эти многочисленные точечки.
Славик расстроенно махнул рукой. Он очень рассчитывал на сокровища.
– Дуй к своей подруге гречанке, я видела, у них под телевизором путеводители и карты лежали. Сделай вид, что тебе захотелось порисовать. Попроси карандашики, бумажки. Невзначай подложи себе карту под листок и тащи ее сюда. Исследуем Грецию.
Славик блестяще выполнил свою миссию и через двадцать минут притащил мне свои каракули. Напоминали они рисунки Карлсона, в частности, его бессмертную картину «Очень одинокий петух». Какой-то неопознанный зверек с непомерно раздутым пузом грустно глядел на меня косящим глазом, расположенным на лбу. Но главное – под каракулями была сложенная в несколько раз карта Греции с регионами.
– Мы прямо как герои какого-то приключенческого романа! Ух! У меня даже мурашки. Смотри, какие жирненькие. Одна даже в область паха побежала. О чем задумалась? – спросил Славик, глядя, как я не решаюсь открыть карту. А меня и впрямь охватила какая-то тоска.
– Какие из нас герои? У настоящего героя должна быть цель. А лучше две. И желательно одна глобальная, а другая – личная. И он должен к этой цели идти, преодолевая препятствия.
– Не вижу противоречий, – заявил Славик, забирая у меня карту и с деловитым видом наслюнивая палец.
Это меня разозлило:
– Твоя цель выкупить женщин из гарема Била – так себе, если честно. Хотя, справедливости ради, у меня и такой нет. А ты хотя бы ставишь общественное выше личного, что уже похвально.
– Ну, моя цель – это как бы два в одном. Я же говорил, что рассчитываю на небольшую ответную благодарность. А женщины там красивые, должно быть…
Я перебила Славика и неизвестно зачем ляпнула:
– Иногда мне кажется, что я вообще бессмысленно прожигаю жизнь.
Приятель сразу же осекся:
– Ладно. Понял. У нас сеанс психотерапии. Я что? Я же только за! От Учителя поднабрался знаний. Ложись.
– Куда?
– Ну вот на кровать хотя бы. И рассказывай, о чем ты мечтаешь.
Я плюхнулась на кровать и сложила руки, аки Ленин.
– Мечтаю жить в мире, где добро побеждает зло, а преступники всегда бывают наказаны. И чтобы все были счастливы. А еще я хочу любить и быть любимой. Банальное такое желание, но из песни слов не выкинешь.
– Ну вот, видишь, сколько у тебя целей! – оживился Славик, перекинув ногу за ногу, как Шерон Стоун в «Основном инстинкте».
– Да. Целей много. Только мои цели очень друг другу противоречат. Потому что если я выберу личную цель, то предам общественную.
– Что-то я не очень понял…
– Ладно! – я махнула рукой, потому что иначе придется долго объяснять Славику, что связаться с Дубровским – значит пойти против добра и справедливости. Правды ради, Дубровский мне такого и не предлагал. Ну, в смысле, связаться с ним. И вообще, всячески уклонялся от разговоров о будущем.
Я тяжело вздохнула:
– В общем, сконцентрируемся пока на общественных целях. Нам нужно восстановить справедливость и узнать, что случилось с Мишей. И наказать наших похитителей, кто бы они ни были. А то взяли моду – людей воровать.
Славик понял мой порыв по-своему:
– Разумеется, никому не под силу совершать каждый день по преступлению, и нашему герою требовалось любой ценой перехитрить злые чары.
– Лучшее наказание для них – это увести сокровища из-под носа.
– Каким образом?
– Ты про какие сокровища? Те, что Миний мамуле наобещал? Или те, что ищут наши придурки?
– Да хоть какие. Я гляжу, у нас в мире сокровищ – как грязи. А я на все согласен. Миша мог бы по большой любви шепнуть тебе, где он собирался их в Греции искать. Ладно, сами с усами.
– Он рассудил так: отказываясь от совершения преступления, он призывает тем самым свою смерть. Другими словами, совершает самоубийство. Но самоубийство само по себе является преступлением, а значит, он выполнил условия проклятия.
– Ясно, - задумчиво произнес профессор Джонс. - Похоже, Гилберт любит решать проблемы, доводя их до логического завершения. - Он прикрыл глаза, и его благородный лоб задвигался от кипящих внутри мыслей. - Скажите, старина Найтли, когда впервые был поставлен \"Волшебник\"?
– Оно бы неплохо, но ты себе представляешь масштаб трагедии? Это тебе не лопаткой в песочнице покопаться. Для таких великих дел нужна амуниция, снаряжение, специально обученные люди, в конце концов. Да и не верю я в существование сокровищ, хоть ты меня режь!
– В тысяча восемьсот семьдесят седьмом году.
– Теперь понятно, друг мой. Это был самый расцвет викторианской эпохи. Считалось непозволительным смеяться со сцены над священным институтом брака. Супружество рассматривалось как истинное таинство, духовная святыня, воплощение...
За этими невеселыми разговорами мы и приступили к исследованию карты. Гречанка до этого успела немного приоткрыть перед Славиком завесу тайны и простодушно назвала регион, где мы сейчас находились. Точнее, она сообщила, что живет неподалеку, а Славик уже сам сложил дважды два. Это сузило нам радиус поиска. Потому что я справедливо полагала, что они ищут что-то неподалеку от нашего места проживания.
– Достаточно, - остановил его Найтли. - К чему вы клоните?
– Мне пришлось сказать, что я буду писать ей пламенные письма, и для этого я хочу получить ее адрес.
– К свадьбе. Женитесь на этой девочке, Найтли. Пожените все страждущие пары, немедленно. Уверен, что в этом и заключался первоначальный замысел Гилберта.
– Похоже, она не в курсе, что нас держат тут в заложниках.
– Но именно этого мы и стремимся избежать, - растерянно пробормотал Найтли, почувствовавший неожиданную привлекательность подобной перспективы.
– Не-а. Я, конечно, мог бы попросить ее позвонить в полицию, но пока у нас нет тесного контакта, я не уверен…
– Я не стремлюсь, - весомо заявила Алиса (хотя на самом деле была очаровательно гибкой и стройной девушкой).
– И правильно, не спеши! Вдруг она доложит нашим. А что она еще говорила?
– Неужели не понятно? - воскликнул профессор Джонс. - Как только все пары переженятся, аматогенический состав, не влияющий на женатых людей, перестанет на них действовать. Те, кто любил бы друг друга и так, останутся влюбленными; остальные, соответственно, потребуют расторжения брачных контрактов.
– Сказала, что работает тут уже месяц. Хозяева хорошие, вилла эта окутана тайной, потому что находится вдалеке от поселка. Раньше принадлежала какому-то богачу, но почти всегда пустовала. Но полгода назад ее вроде кто-то купил. Еще она сказала, что в поселке ей все завидуют, потому что она нашла работу. Елена думает, что мы какие-то родственники мелкого. Я не стал спорить.
– Боже милосердный! - воскликнул Найтли. - До чего же просто! Я восхищен! Ну конечно! Наверняка Гилберт так все себе и представлял, в то время как шокированный режиссер, ремесленник, по вашему выражению, требовал изменений.
Мы продолжили исследовать соседние регионы.
– Вот, гляди сюда, – тыкнула я пальцем в похожие очертания и сверилась с бумажкой.
Славик тоже сунул в нее свой нос и навел глазной прицел пальцами.
– Нет, тут загогулинка не такая. А вот тут, – он обвел пальцем соседний пятиугольник, – как раз очень похоже. Что тут у нас?
– Сработало? - спросил я. - Вы ведь говорили, что, по словам профессора, на женатые пары средство оказывало только один эффект предотвращало внебрачные отноше...
– Беотия, – зачитала я, и глаза Славика расширились донельзя.
– Сработало, - проворчал Найтли, не обращая внимания на мою фразу. На ресницах судьи блеснула слеза, но я не сумел определить, что ее вызвало: воспоминания или четвертый бокал джина с тоником.
– Это же тот регион, про который папа номер три рассказывал! Мамуле! Там гробница. Или как ее там… Сокровищница!
– Сработало, - повторил он. - Алиса и я поженились, однако по взаимному согласию брак был мгновенно расторгнут на основании того, что был заключен под недопустимым принуждением. Между тем, поскольку вокруг нас постоянно толкались какие-то люди, недопустимое принуждение, которому мы оказались подвергнуты, так ни к чему и не привело. - Он тяжело вздохнул. - Ну, в общем, Алиса и Александр вскоре поженились, и, как я понимаю, вследствие сопутствующих этому событию действий, сейчас она ожидает ребенка.
Найтли с трудом оторвал взгляд от остатков джина в бокале и вдруг содрогнулся от ужаса.
Сокровищница еще не знала, что тучи над ней уже сгустились, а Славик уже потирал руки. Мне же эти совпадения совсем не нравились, и я уснула с тяжелым сердцем.
– Господи! Снова она!
Я испуганно поднял голову. В дверях застыло видение в пастельно-голубых тонах. Представьте, если сумеете, очаровательное личико, созданное для поцелуев, и изумительное тело, созданное для любви.
Глава 14. За день до похищения…
– Николас! Подожди! - воскликнула она.
С утра события помчались как скорый поезд. Только под откос.
– Это Алиса? - спросил я.
Все постояльцы были притихшие, словно мыши под веником. Этому способствовал приезд папы № 1. Он с утра уже успел заехать в больницу, но состояние Миши, по его словам, не изменилось. Зато пришли результаты анализов.
– Нет. Нет. Это совершенно другая женщина; эта история не имеет никакого отношения к Алисе... Но мне нельзя здесь оставаться.
Папа № 1 обвел всех присутствующих суровым взором.
С редкой для его возраста резвостью мистер Найтли выскочил в окно. Соблазнительное привидение устремилось за ним со столь же впечатляющим проворством.
– В его крови нашли сильнодействующий препарат.
Я покачал головой с жалостью и сочувствием. Очевидно, беднягу преследовали влюбленные в него волшебные красавицы. Представив его ужасную судьбу, я одним глотком осушил свой бокал и подумал, что вот со мной ничего подобного не случалось.
– Наркотики? – ахнула мамуля.
При этой странной мысли я решительно потребовал наполнить мой бокал, и с губ моих едва не сорвалось неприличное восклицание.
– Седативное средство. Среди распространенных последствий приема – мышечные дистонии, аритмичные изменения тонуса разных мышц, психическое и двигательное беспокойство, повышенная тревожность.
Примечания
– У него что, был нервный срыв? Или навязчивый страх? – удивился Славик.
– Ну, сейчас у всех навязчивый страх. И многие пьют успокоительное. Разве нет? – заступился за Мишу папа № 3.