Раньше Райану я не говорила о том, что про него и Бертрана думает Дэвенпорт. Теперь же, у отеля «Адамс Марк» я все ему рассказала.

Он выслушал, сидя выпрямившись, сжав руки на коленях и устремив свой взгляд в пространство.

— Вот же маленький крысеныш!

По его лицу пробежали полосы от фар проезжающего автомобиля, и стало видно как он зол.

— Ну, теперь он должен притихнуть.

— Да.

— Я уверена, что этот выпад о тебе и Бертране не был основной его задачей.

— Какой задачей?

— Я твердо намерена выяснить.

Райан поиграл желваками и немного расслабился.

— Что он, мать его, о себе возомнил?

— Что он могущественный человек.

Он потер ладони о джинсы, затем взял меня за руку.

— Ты точно не хочешь чтобы я тебя угостил ужином?

— Мне надо забрать кота.

Он отпустил руку и вышел из машины.

— Я тебе утром позвоню, — пообещала я.

Он молча вошел внутрь.

-----------

Вернувшись в Анекс, я увидела на автоответчике, что мне звонили четыре раза.

Энни.

Рон Гиллман.

И два раза положили трубку.

Отправив сообщение на пейджер Гиллману, я стала наполнять миску Бёрди кормом. За этим занятием меня и застал его звонок.

— Крюгер сообщил, что ДНК совпадает.

У меня внутри все перевернулось.

— Он уверен?

— На все сто, или какие там ребята цифры используют.

— То есть зуб и нога принадлежат одному человеку? — я все еще не могла поверить.

— Да. Можешь бежать за своим ордером.

Я тут же позвонила Люси Кроу. Ее на месте не было, но помощник пообещал ее найти.

Позвонила Райану, но никто не ответил.

Энни взяла трубку после первого же гудка.

— Узнали кто ваш подрывник?

— Узнали только кто им быть не может.

— Тоже хорошо. Как насчет ужина?

— А где Тед?

— На совещании по организации сбыта в Орландо.

В моем шкафу было немало хорошей одежды, к тому же я была настолько взволнована, что поняла — сидеть дома для меня будет пыткой.

— В «Фостере» через полчаса?

— Я буду там.

----------



«Фостер» это таверна в цокольном этаже, с мрачными деревянными панелями и черными кожаными диванами с высокими спинками. Резная барная стойка занимает одну сторону помещения, с другой же выставлены ряды столов. Брат-близнец паба «Селвин Авеню», «Фостер» — маленький, темный и очень ирландский.

Энни заказала себе говядину тушеную в пиве и «Шардоне». Была б моя воля, я бы взяла темного, но Энни всегда берет «Шардоне». Я заказала солонины с капустой и «Перье» с лаймом. Обычно я беру с лимоном, но сегодня мне показалось что зеленый цвет подойдет лучше.

— Ну и кого вы исключили? — спросила она, и пальчиком достала из бокала с вином какую-то крошку.

— Вообще-то об этом я говорить не имею права, но есть кое-что другое что я могу тебе рассказать.

— Вы разгадали загадку температуры солнечной системы.

Она отбросила крошку. Я смотрела на нее, и мне показалось что волосы у нее светлее чем я помнила.

— Это открыли на прошлой неделе. Ты осветлилась?

— Ошибаешься. Ну и какой там у тебя прогресс?

Я рассказала ей про анализ ДНК.

— Значит эта твоя нога принадлежала кому-то, кто бы он ни был, кто превратился в жижу в той стене?

— Да, и это был не олень.

— А кто был?

— Бьюсь об заклад это был Иеримия Митчелл.

— Этот негр чероки.

— Да.

— И что теперь?

— Я жду звонка от шерифа округа Суэйн. С этим совпадением по ДНК получить ордер проще простого. Даже у этого средневекового мудака из магистрата.

— Хорошая характеристика.

— Спасибо.

Сначала мы решили что на День Благодарения поедем на Дикие Дюны. А потом я слушала рассказ Энни о поездке в Лондон.

— А что-нибудь кроме церквей и памятников ты видела? — вставила я вопрос, воспользовавшись ее передышкой.

— Пещеры.

— Пещеры?

— Удивительные штуки. Это парень, Фрэнсис Дэшвуд, вырыл их в 18 веке. Он хотел добиться готической атмосферы, так что выстроил трехстороннюю каменную конструкцию у входа. Окна как в храме, двери, арки и главная каменная арка по центру, с кованной железной оградой. Создается своего рода внутренний дворик. Готический шик в комплекте с сувенирным магазинчиком, кафешкой с белыми пластиковыми столами и стульями для жаждущих вкусить средневековья туристов.

Она глотнула вина.

— В пещеры ты проходишь по длинному, белому туннелю с низким, округлым потолком.

— А почему белый?

— Это все подделка. Пещеры были выточены из мела.

— Где они находятся?

— Западный Вайкомб, Букингемшир. Где-то в часе езды на северо-запад от Лондона. Кто-то Тэду рассказал про это место, так что мы там остановились по дороге в Оксфорд. Она закатила глаза.

— Тэмпи, эти пещеры просто невероятны. Повсюду эти извивающиеся коридорчики с маленькими закуточками и закоулками. И все стены покрыты всякими жуткими резными гравюрами.

— Жуткими?

— Большинство гравюр выглядят как детские работы, но они слишком гротескные.

— Как например?

— Лицо с крестом выдолбленным во лбу, на другой кто-то в шляпе волшебника, рот и глаза идеально схожи на нолики.

Она продемонстрировала мне жуткую гримасу.

— Туннели сходятся, потом расходятся, меняют ни с того ни с сего направление. Там есть и Банкетный зал, и река Стикс, в комплекте с поддельными сталактитами, которые надо преодолеть чтобы попасть комнату что называется Внутренняя часовня. Моим личным фаворитом был проход в никуда, нафаршированный дешёвыми манекенами Дэшвуда и его приспешников.

— А зачем Дэшвуд вырыл эти пещеры?

— Может у него было денег больше чем мозгов. Там и мавзолей его есть. Похож на Колизей.

Она осушила свой стакан, быстро проглотила вино, видно ей в голову пришла какая-то идея.

— А может Фрэнк был Уолтом Диснеем 18-го века. Планировал заработать миллионы таким аттракционом для туристов.

— Разве они не дают объяснений?

— Дают. До этих пещер есть длинный коридор из кирпича, где на стенах висят гобелены с его историей. Я фотографировала, и не читала их. Тэд читал.

Она посмотрела в свой стакан — он был пуст.

— Дальше по дороге стоит вычурное английское поместье Медменам Эбби. Здание было построено в 12-м веке монахами-цистерцианцами, но Дэшвуд купил его, отремонтировал и сделал из него придорожную гостиницу. Готические стены, полуразрушенная входная арка с выбитым на ней девизом.

Об этом она сказала хриплым голосом, взмахнув над головой рукой. Энни агент по недвижимости, и иногда описывает вещи в таком риэлтерском стиле.

— И что за девиз?

— Чтоб мне провалиться, если я знаю.

Подали кофе. Мы добавили сливок и размешали.

— После того нашего телефонного разговора я постоянно думаю о Дэшвуде.

— Такая фамилия не является редкостью.

— Как часто встречается?

— Ну, я не могу назвать цифры.

— Ты знаешь кого-нибудь под такой фамилией?

— Нет.

— Достаточно редкая все же.

Было трудно не согласиться.

— Фрэнсис Дэшвуд жил 250 лет назад.

Она пожимала плечами, а у меня зазвонил телефон. Я тут же ответила, извиняясь с улыбкой перед другими клиентами. Считая что в ресторане пользоваться мобильными это верх невежливости, я все же совсем не хотела пропустить этот звонок от Кроу.

А это была именно она. Выбираясь из зала, я уже разговаривала с ней, а она слушала не перебивая.

— Этого вполне достаточно для ордера.

— А что если этот козел все равно заартачится?

— Я думаю наведаться туда прямо сейчас. Если же он не согласится, я что-нибудь придумаю.

Когда я вернулась к столу, Энни заказала себе еще бокал вина и выложила на стол пачку фотографий. Следующие 20 минут я восхищалась красотами Вестминстера, Букингемского дворца, Тауэра и его моста, и всеми музеями великого Лондона.

Домой я вернулась почти в 11. Когда я сворачивала к своей квартире, в свете фар я заметила большой коричневый конверт на крыльце. Я припарковалась, выключила зажигание и закрыла окно. Только сверчки и шум движения на Квинс-роуд.

Я побежала к задней двери и проскользнула внутрь. Здесь я опять прислушалась, отчаянно желая чтобы Бойд был со мной.

Ничего не нарушало тишину, кроме шума холодильника и тиканья бабушкиных каминных часов. Я уже было собиралась позвать Бёрди, как он появился в дверях, потягивая по очереди задние лапы.

— Кто-то здесь был, Бёрди?

Он уселся и стал смотреть на меня своими круглыми желтыми глазищами. Затем стал вылизывать свою правую лапку, периодически проводя ею по ушам.

— Очевидно что тебя не беспокоили незваные гости.

Я прошла через гостиную к входной двери, приложила ухо, прислушалась, затем взялась за ручку. Бёрди внимательно следил за мной. Снаружи никого не оказалось, и я схватив конверт тут же заперла дверь. Бёрди все еще тихо наблюдал за мной.

Женским, круглым почерком на конверте был написан мой адрес. Обратного адреса там не было.

— Это для меня, Бёрд.

Он молчал.

— Ты не видел кто это оставил, а?

Я потрясла конверт.

— Наверное саперы так никогда не делают.

Я надорвала край и заглянула внутрь. Книга. Надорвав край конверта до конца я вытащила большой, обернутый кожей журнал. К обложке была прикреплена записка на нежной бумаге персикового цвета. Почерк был тот же что и на конверте. Мои глаза впились в подпись.

Марион Луиза Уиллоуби Вехоф.



Глава 26



Доктор Брэннан!

Я беспомощная пожилая женщина. Я никогда нигде не работала. Я не писала книг и не занималась садоводством. У меня нет поэтического дара, художественного таланта или музыкального слуха. Но все годы в браке я была лояльной и послушной женой. Я любила своего мужа и всегда и во всем беспрекословно его поддерживала. Именно так меня воспитали.

Мартин Патрик Вехоф был отличным кормильцем, любящим отцом и честным бизнесменом. Но иногда в бессонные ночи, в сердце мое закрадывается сомнение и в голове возникают вопросы. Была ли у человека, с которым я прожила почти 60 лет, другая, неизвестная мне, жизнь? Все ли у нас было хорошо?

Посылаю вам дневник моего мужа, который он прятал и держал всегда закрытым на ключ. Жены, доктор Брэннан, всегда найдут способ открыть тайны мужа, особенно жены, у которых уйма свободного времени. Я нашла его давно, и возвращалась к нему каждый раз услышав новости. И молчала.

Человека, убитого в день похорон Пэта, звали Роджер Ли Фэрли. Есть его некролог.

Почитайте дневник и просмотрите вырезки из газет.

Не очень уверена что понимаю, что все это значит, но ваш визит напугал меня.

Последние несколько дней заставили меня заглянуть к себе в душу. Достаточно. Я не вынесу еще одну ночь наедине с этим кошмаром.

Я стара и скоро умру. Но прошу вас только об одном. Если мои подозрения подтвердятся, пусть этот позор не коснется нашей дочери.

Прошу прощения за свою грубость в прошлую пятницу.

Полна раскаяния ваша

Марион Луиза Уиллоуби Вехоф.

Сгорая от любопытства, я дважды проверила сигнализацию, сделала себе чаю и, с конвертом пошла в кабинет. Приготовив блокнот и ручку, я открыла дневник и обнаружила застрявший между страниц еще один конверт.

Я вытащила его и по столу разлетелись аккуратно вырезанные газетные статьи.

Некоторые были без опознавательных знаков, другие же из «Шарлотта Обзервер», «Роли Ньюс энд Обзервер», «Уинстон-Салем Джорнал», «Эшвиль Ситизен Таймс», в народе известный как «Голос гор», и «Чарльстон Пост&Курьер». Большинство из вырезок было некрологами, но некоторые были небольшими статьями. В каждой говорилось о смерти определенного человека.

Поэт Кендалл Роллинз скончался от лейкемии 12 мая 1986 года. У него остался сын Пол Хардин Роллинз.

Волосы у меня встали дыбом. В списках служащих в H&F было имя П. Х. Роллинз. Я сделала заметку в блокноте.

Роджер Ли Фэрли разбился на самолете в Алабаме 8 месяцев назад. Так вот что имела в виду миссис Вехоф. Я записала имя и дату — 13 февраля.

Самая старая заметка описывала аварию на шоссе в 1959 году, в которой погиб Энтони Аллен Бёркби.

Остальные имена мне были незнакомы. Я просто записала их вместе с датами их смерти, сложила обратно в конверт все вырезки и принялась за дневник.

Первая запись была сделана 17 июня 1935 года, последняя — в ноябре 2000. Просматривая страницы, я заметила что почерк несколько раз менялся, и предположила что писали разные люди. Последние три декады были написаны таким мелким почерком, что прочитать было очень трудно.

Вернувшись к первой странице, я подумала что Мартин Вехоф был и в самом деле скрытным человеком. В течение следующих двух часов я продиралась сквозь выцветшие страницы, время от времени поглядывая на часы, отвлекаясь на мысли о Люси Кроу.

В записях не было конкретных имен — сплошь и рядом были клички и коды: Омега, Ил, Хафр, Чак, Ицмана.

Я узнавала то имя египетского фараона, то греческую букву. Некоторые коды что-то мне напоминали, а некоторые вообще были неизвестны.

Здесь также были записаны денежные операции. Приход и расход денег. Ремонт. Покупки. Премии. Выговоры. Описания событий. Обед. Деловая встреча. Литературная дискуссия.

Начиная с сороковых годов стали появляться записи другого рода: списки кодовых названий, сопровождающиеся странными символами. Несколько страниц я пролистала.

Некоторые из названий повторялись год за годом, а потом исчезали и больше не встречались, но на смену ему сразу приходило новое имя. Я посчитала: в списке было не более 18 имен.

Когда я наконец откинулась на спинку дивана, мой чай остыл, а шея сильно затекла. Бёрди спал на своем любимом месте.

— Ладно. Пойдем другим путем.

Кот потянулся, но так и не открыл глаз.

Пользуясь вырезками миссис Вехоф, я быстро пробежалась по записям дневника. Кодовые имена стали появляться спустя четыре дня после аварии Бёркби — первым было имя Синах, в это же время пропало из записей имя Омега. Я поискала в последующих записях, но Омега больше нигде не встречалась.

Энтони Бёркби был Омегой?

Воспользовавшись этой догадкой, я сравнила все записи вплоть до 1986 года. Через несколько дней после смерти Кендалла Роллинза, вместо имени Мани появилось Пэйнки. С бьющимся сердцем, я продолжила сравнение.

Джон Морган умер в 1972, а три дня спустя новое имя — Арригатора заменил Ицмана. Уильям Гленн Шерман умер в 1979 и через пять дней дебютировал Ометеотль, заняв место Ро.

Каждый некролог из подборки миссис Вехоф совпадал с кодовым именем из дневника. И каждый раз одно имя исчезало и появлялось новое. Так, сверяясь с вырезками, я составила список кодовых и реальных имен.

Бёркби — Омега, Джон Морган — Ицмана, Уильям Гленн Шерман — Ро, Кендалл Роллинз — Пэйнки.

— А что же было раньше? — спросила я у Бёрди, но он, конечно же, не знал.

— Хорошо, подойдем с другой стороны.

Я раскрыла блокнот на чистой странице и составила новый список. Каждую замену одного кодового имени на другое я записала по датам. Это не заняло много времени.

В 1943 Ил заменен на Омегу. Не в этом ли году Бёркби стал работать в H&F?

В 1949 Нармер сменил Хафра. Один фараон ушел, да здравствует другой? Может это нечто вроде Масонской ложи?

Я продолжила составлять список.

1959, 1972, 1979, 1986.

Я ошеломленно уставилась на эти даты. Потом стремительно подлетела к своей сумке, вытащила свои заметки и перепроверила.

— Ах, ты ж сукин сын!

Посмотрела на часы — 3.20 ночи. Где же, черт возьми, Люси Кроу?

-------------

Сказать что я плохо отдохнула, это все равно что ничего не сказать. Я весь остаток ночи вертелась в кровати, балансируя на грани сна, но так и не заснула.

Когда раздался звонок телефона я уже давно была на ногах, рассортировала белье в стирку, подмела патио, собрав опавшую листву, и выпила пару чашек кофе.

— Вы получили его? — почти крикнула я в трубку.

— Повтори, пожалуйста.

— Мне некогда повторять, Пит.

— Ты ждешь звонка, — понял Пит.

— Чего ты звонишь в семь утра?

— Мне надо ехать обратно в Индиану для повторного допроса Щекотки и Царапки.[46]

Мне понадобилось время, чтобы понять, о чем идет речь.

— Близняшки Бобси?[47]

— Я их уже понизил в звании. Звоню тебе сказать, что Бойд отправляется в отпуск в приют для животных «Гранбар Кеннел».

— Что? У меня не слишком мягкие для него полотенца?

— Он не хочет навязываться.

— Разве в «Гранбар Кеннел» не слишком дорого?

— Бойд знает что я играю в высшей лиге, так что требует соответствующего содержания.

— Я могла бы забрать его.

— А ты любишь песика! — польстил он.

— Это глупый пес, но зачем тратить баксы, если у меня осталось еще 5 фунтов собачьего корма.

— Работники приюта будут убиты горем.

— Переживут.

— Привезу его в течении часа.

Я чистила мусорное ведро, когда мне позвонила Люси Кроу. Ее голос дрожал от досады.

— Никаких продвижений с судьей. Я не получила ордер. Вообще-то Фрэнк разумный человек, но сегодня утром он так разорался что я думала его хватит удар. Пришлось уйти, а то думала что сама прибью этого скользкого типа.

Я рассказала ей, что я нашла в дневнике Вехофа.

— Ты не могла бы проверить пропавших без вести с 72-го года по 79-й?

— Конечно.

Наступила продолжительная пауза. И вот наконец, Кроу произнесла:

— Я видела металлический прут, когда мы были на том месте. Он валялся в грязи у входа.

— О? — это она про мое орудие взлома.

Снова молчание.

— Если в непосредственной близости от авиакатастрофы на каком-либо участке обнаружатся какие-то обломки, у меня есть все права для расследования этого дела.

— Понятно.

— Только в случаях непосредственной близости от авиакатастрофы. Например, поискать выживших, может быть они уползли куда-нибудь. Может умерли где-то у этого дома.

— Или на участке.

— Хоть что-то подозрительное найду на территории и мне понадобится ордер.

— Естественно.

— К тому же, по-прежнему недосчитались двух пассажиров.

— Точно.

— Тебе не кажется тот прут обломком от самолета?

— Похож на кусок из пола в кабине пилотов.

— И мне так показалось. Думаю, мне стоит взглянуть на него еще раз.

— Я подъеду к двум.

— Буду ждать.

----------

К трем, мы с Бойдом уже сидели на заднем сидении «джипа», за рулем которого была Кроу, и рядом с ней ее помощник. Еще двое помощников ехали в другой машине. Пес был возбужден, впрочем как и я, только причины для возбуждения у нас были разные. Он высунул в окно свой нос, который трепетал на ветру, как флюгер. Я то и дело хлопала его по спине, чтобы он сел нормально, он садился но тут же снова вскакивал.

Мы слушали радио пока ехали по шоссе. Проезжая мимо пожарной станции Аларки, я заметила что на парковке остался только один рефрижератор и всего-то парочка машин.

У въезда на парковку дежурила полицейская машина Брайсон-Сити, водитель которой, удобно развалившись на сидении, читал журнал.

Кроу проехала до конца асфальтированной дороги, и мы миновали то место где три недели назад и я ставила свою машину и где начинается лесная грунтовая дорога. Не обращая внимания на заградительные ленты, окружающие место аварии, мы проехали еще три четверти мили и свернули на другую дорогу. Проехав еще несколько миль, она остановила машину, внимательно осмотрела лес кругом, проехала чуть дальше, повторила весь процесс снова, и, наконец, совсем съехала с дороги. Вторая машина старалась от нас не отставать.

«Джип» прыгал на неровной дороге, а ветки окружающих деревьев скребли по крыше и дверцам. Бойд втянул голову в салон, как черепашка в панцирь, а я стукнулась локтем о ручку двери. Пес мотал головой и брызгал на нас слюной. Помощник шерифа вынул носовой платок и молча вытер шею. Я попыталась вспомнить его имя — Крейг? Грэг?

И вот деревья расступились и перед нами оказалась грязная узкая дорожка. Десять минут спустя Кроу остановила машину, вышла и раздвинула какие-то заросли. Когда мы все подошли к ней, оказалось, что это она открыла ворота, полностью заросшие кудзу[48] и плющом. Пройдя немного дальше, мы увидели дом Артура.

— Будь я проклят! — воскликнул помощник, — В полиции известно про это место?

— В списках указан как брошенный, — сказала Кроу. — Я никогда не думала что здесь есть дом.

Кроу подъехала ближе к дому и просигналила пару раз. Никто не вышел.

— Там есть внутренний двор, — мотнув головой в сторону, сообщила Кроу. — Скажи Джорджу и Бобби пусть прикроют там выход. Мы войдем с главного входа.

Они пошли в указанном направлении, на ходу расстегивая кобуру. Когда помощник вернулся ко второму «джипу», Кроу обратилась ко мне:

— Вы оба останьтесь здесь.

Я собралась было поспорить, но взгляд ее был непреклонен, так что я промолчала.

— Посидите в «джипе». Я позову.

Закатив глаза, я все равно ничего не сказала. Но сердце мое от волнения забилось быстрее, и даже больше чем Бойда, меня просто распирало, от желания обнюхать здесь все вокруг.

Кроу в очередной раз посигналила, вглядываясь в окна дома. К ней подошел помощник с «Винчестером» наперевес. Они подошли к дому и поднялись по ступенькам крыльца.

— Полиция округа Суэйн! — звук ее голоса резко прозвучал в окружающей тишине. –

Полиция! Отвечайте!

Она также громко стукнула в двери, но никто не ответил.

Кроу что-то сказала своему помощнику и он, встал поудобней, с оружием наизготовку, в то время как шериф стала бить в двери ногой. Никто не ответил на этот стук.

Они переговорили, и помощник остался у двери, а шериф вернулась к своему «джипу».

Поискала что-то в багажнике, и вернулась к двери с ломом.

Сунув кончик лома между ставнями окна, она с силой нажала. Я вспомнила как недавно делала так же. Кроу повторила нажим, вскрикнув совсем как Моника Селеш. Ставня чуть сдвинулась. Сунув поглубже в образовавшуюся щель лом, шериф еще поднажала, и ставня с громким стуком отлетела к стене.

Она отложила лом, и ногой выбила стекло, которое разлетелось яркими осколками по крыльцу. Еще пару ударов и дыра в окне стала достаточно большой. Бойд подбадривал ее громким лаем.

Кроу отступила и вслушалась. Не услышав ничего, она сунула в окно голову и крикнула. Затем, вынув свой пистолет, исчезла внутри. За ней последовал и помощник.

Годы спустя входная дверь отворилась и на крыльце показалась шериф. Она махнула рукой приглашая и мне пройти.

Руки меня не слушались, когда я цепляла поводок к ошейнику Бойда и наматывала его себе на запястье. Затем вытащила из сумки фонарик. Кровь во мне просто бурлила от волнения.

— Рядом! — приказала я Бойду.

Он практически вытянул меня из машины и дотащил до ступенек.

— Дом пуст, — сообщила Кроу.

Лицо ее ничего не выражало: ни удивления, ни отвращения, ни беспокойства.

Невозможно было угадать ее реакцию или эмоцию.

— Лучше собаку оставить здесь.

Я привязала Бойда к перилам, включила фонарик и вошла за ней в дом.

Запах в доме был не такой затхлый как я ожидала. Здесь пахло дымом, плесенью и чем-то сладким.

Моя система обоняния тут же стала анализировать этот странный запах. Церковь. Церковь? Мозг разделил запахи на составляющие: цветы, ладан.

Входная дверь открывалась прямо в огромный, во всю площадь дома, зал. Медленно я осветила фонарем помещение. Луч выхватывал столики, диваны, кресла, составленные вместе и накрытые простынями. Две боковые стены закрывали книжные полки от пола до потолка. Северную стену заполнял камин, а южную — богато украшенные зеркала. В тусклом отражении я разглядела среди мутных теней мебели наши два силуэта.

Мы медленно прошли дальше, внимательно осматриваясь. В бледно-желтом луче света кружилась пыль, пролетала случайная моль, как испуганное животное мелькает в свете фар дальнего света на ночной дороге. За нами шел вооруженный помощник шерифа, а сама шериф ухватила пистолет двумя руками, держа на прицеле темноту впереди.

Большой зал перешел в узкий коридор. Справа — лестница, слева — столовая, а прямо — кухня.

В столовой находился большой полированный прямоугольный стол. Я насчитала возле него восемнадцать стульев.

Дверь в кухню была распахнута. Фарфоровая раковина. Насос. Плита и холодильник, который был наверное старше меня. Я указала на эту технику.

— Где-то должен быть генератор.

— Может в подвале.

Из подвала доносились звуки голосов ее помощников.

Наверху коридор вел прямо к середине дома. По его сторонам находились четыре небольшие спальни, в каждой по две койки. В конце коридора небольшая винтовая лестница вела на третий этаж, где, видимо, находился чердак. Там же стояли еще две кровати.

— Боже, прямо как в летнем лагере, — сказала Кроу.

Мне это напомнило о секте «Врата Рая»[49] в Сан-Диего, но я ничего не сказала.

Мы спускались вниз, как увидели Джорджа или Бобби, поднимающимся из подвала нам навстречу. От напряжения лицо его покраснело, он тяжело дышал.

— Шериф, вам стоит на это взглянуть.

— Что там, Бобби?

На лицо ему стекла капля пота, и он смахнул ее.

— Будь я проклят, если знаю.



Глава 27