Рил опять покосилась на него:

– Есть сомнения?

Он повернулся к ней:

– А у тебя нет?

Рил не ответила. Просто смотрела на дорогу и продолжала ехать вперед.

* * *

Роби и Рил провели весь день, готовясь нанести удар. Они изучили план коттеджа, который снимал Пак. Съели ланч в своей комнате отеля, смотревшей на долину, которую уже расцветили осенние краски. С чашкой кофе в руках Рил подошла к окну и выглянула наружу. Роби остался за столом – еще раз пробежаться по плану операции.

– Ты все запомнила? – спросил он.

– До миллиметра и миллисекунды, – ответила Рил. Потом добавила: – Никогда не думал поселиться в таком месте, когда все закончится?

Он поднялся и тоже подошел к окну. Проследил за ее взглядом.

Рил повернулась к нему:

– Или думал?

– Однажды я уже сказал тебе, что не заглядываю так далеко вперед.

– А я тогда же тебе сказала, что стоит попробовать.

Через ее плечо Роби выглянул в окно:

– Мирно. Симпатично.

– Ходить по утрам с корзинкой на рынок, покупать свежие продукты на один день. Гулять пешком. Кататься на велосипеде. Сидеть в уличном кафе и просто… ничего не делать.

– Звучит как реклама из журнала о путешествиях, – заметил он с улыбкой.

– Почему бы мне не зажить так?

– Тебе ничего не мешает, – сказал он, внезапно становясь серьезным. – Ты можешь так зажить.

Еще несколько секунд она мечтательно смотрела в окно, потом решительно развернулась к нему:

– К черту! Давай-ка за работу.

Наступила ночь. Несколько часов спустя пришли ее самые темные часы.

Они покинули отель и кружным путем добрались до пункта назначения.

Это был уединенный коттедж рядом с горной деревушкой, милях в двадцати от Авиньона. Он стоял на лесистом участке, но Роби и Рил не увидели ни одной машины, когда подошли к краю леса и стали рассматривать дом через приборы ночного видения.

– Думаешь, это ловушка? – спросил он.

– Я думаю об этом с тех самых пор, как мы покинули страну.

– Я тоже.

Он двинулся к заднему входу, она – к главному. Во время предыдущего визита к коттеджу они установили там камеры с датчиками движения, направленными на обе двери.

По дороге они несколько раз проверяли записи на планшете – камеры не сняли ничего, кроме случайно мелькавших в кадре белок и птиц. Ни одного человека. Никто не входил в коттедж и не выходил оттуда.

Роби проверил заднюю дверь, Рил отчиталась, что и возле главной все чисто. У них было переговорное устройство, чтобы сообщать друг другу о своем местоположении. Последнее, чего они хотели, – это по ошибке подстрелить один другого.

Они проверили несколько комнат в коттедже и встретились в заднем холле. Оставалась последняя – спальня.

В этой комнате они услышали легкий шорох.

Оба подняли пистолеты, держа пальцы на спуске.

Рил тронула Роби за плечо.

– Его убью я, – прошептала она.

– Почему? – шепнул он в ответ.

– Потому что мы здесь исключительно из-за меня, – ответила Рил.

Они бесшумно подкрались к спальне. Роби прикрыл Рил, и она ногой распахнула дверь.

Внутри зажегся свет. Они были к этому готовы: их оптика автоматически перестроилась на повышенную освещенность.

Пожилой мужчина в трусах и белой футболке сидел на краю постели. На ногах у него были тапочки и белые носки. Волосы идеально причесаны, держится спокойно.

Военная форма с множеством звезд была аккуратно развешана на стуле возле кровати. Фуражка лежала на сиденье.

Чтобы увидеть это, Роби и Рил понадобилась всего секунда.

И тут же их внимание переключилось на пистолет у него в руке.

Они оба прицелились.

Но стрелять не потребовалось.

Он сказал на чистом английском, хоть и с акцентом:

– Не дайте им навредить моей семье. И скажите вашему президенту, чтобы шел к черту.

Мужчина сунул пистолет себе в рот и спустил курок.

Глава 29

Роби отпил глоток тепловатого кофе и обвел глазами людей, сидевших в небольшой комнате. Они находились на секретной квартире ЦРУ в двадцати милях от Парижа.

Рил тоже была там – стояла, прислонившись к стене и глядя в пространство.

Заместитель директора Аманда Маркс читала что-то у себя в телефоне.

Эндрю Вайола сидел в кресле и смотрел в пол.

Эван Такер в другом кресле смотрел в потолок.

Маркс закончила с телефоном и поглядела на Роби и Рил:

– Что-то можете добавить к своему докладу?

Роби покачал головой, а Рил сказала:

– Нет. Он явно знал, что мы придем, и застрелился, прежде чем выстрелили мы. Сказал не дать им навредить его семье. А нашему президенту – идти к черту.

Эван Такер, казалось, ежился при каждом ее слове. Рил с отвращением взглянула на него, но ничего не сказала.

Роби отставил свой кофе и поднялся:

– Не хотите сказать нам, что происходит на самом деле?

Его вопрос был адресован не Маркс, а Такеру.

Директор ЦРУ понял это по молчанию, воцарившемуся в комнате. Он оторвал глаза от потолка и увидел, что Роби уставился на него.

– Что конкретно вас интересует? – медленно спросил Такер.

– Меня конкретно интересует правда.

Роби сделал несколько шагов в его сторону, Рил тоже.

Вайола поднялся и встал между директором и ими:

– Думаю, нам всем лучше сделать глубокий вдох и успокоиться.

Маркс сказала:

– Роби и Рил, от вас больше ничего не требуется. Миссия закончена.

Рил покосилась на нее:

– Я в этом сильно сомневаюсь.

– В каком смысле? – рявкнул Такер.

– Второй человек в Северной Корее только что покончил с собой, находясь во Франции, и вы думаете, что все закончилось?

– Всю сцену зачистили, – сказал Такер. – Нас с ним ничего не связывает. Он застрелился сам, это очевидно. Когда тело найдут, вердикт будет именно таким. Потому что это правда.

– Вы же шутите, да? – сказала Рил. – Вы думаете, что северокорейцы все до одного параноики, отчаянно стремящиеся к тому, чтобы мир воспринимал их всерьез, спустят это на тормозах?

– А почему вы думаете, что нет? – заорал Такер.

– Потому что у вас рыло в пуху! – крикнула Рил в ответ. – Вы по уши в этом дерьме, Такер. Последние слова генерала были, чтобы наш президент шел к черту. Вы хотите, чтобы мы лично передали ему это послание? Поскольку оно его еще как касается и ему следовало бы знать.

Маркс предупреждающе подняла руку:

– Рил, я понимаю, что вами движет, правда понимаю, но не увлекайтесь. Остановитесь. Сейчас же. Вы делаете только хуже.

Рил уже собралась ответить, но потом отвернулась, все еще в ярости.

Роби сказал:

– И что дальше?

Такер посмотрел на него:

– Не стоит будить спящего тигра.

– То есть? Это и есть ваша стратегия?

Маркс заметила:

– Мне кажется, нам нужно как можно скорее вернуться в США. Этот разговор контрпродуктивен. – Она окинула взглядом Роби и Рил. – Собирайтесь, и поехали.

Роби продолжал смотреть на Такера:

– Сэр, при всем уважении, это не сойдет нам с рук, как бы вам с президентом ни хотелось. И я, опять же с уважением, настаиваю на выработке запасной стратегии для противостояния Северной Корее, когда она набросится на нас. А она набросится.

– Что вы в этом понимаете, Роби? – фыркнул Такер, но голос у него на этих словах стал хриплым.

– Ровно столько, чтобы видеть, что мы сидим на пороховой бочке, а у Северной Кореи есть атомная бомба. И похоже, их единственная цель – сцепиться с нами при первой возможности. А мы только что дали им прекрасный повод взять нас за яйца. Они им воспользуются, помяните мое слово. Вопрос только как.

Маркс сказала:

– Какие у вас на этот счет предположения?

Такер глянул на нее, потом снова на Роби. Казалось, он тоже ждет ответа.

Заговорила Рил:

– Сыграют либо по-громкому, либо по-тихому. По-громкому будет означать запуск ракеты. По-тихому – отправку их собственной команды убийц для устранения конкретной мишени или мишеней.

Роби кивнул, подтверждая ее слова.

Маркс сказала:

– И что, по-вашему, они предпочтут?

Ответил Роби:

– Ракета ничего не сделает. Она не долетит ни до нас, ни до наших союзников. У них до сих пор нет дальнобойных носителей.

– Тогда по-тихому. Команда убийц против конкретной мишени, – произнесла Маркс медленно. – Но какой мишени?

– Может, мишеней, – поправил ее Роби. – И раз наш план был устранить их лидера…

– Они не смогут этого сделать, Роби, – вмешался Такер. – Президент слишком хорошо защищен.

– Может, да, а может, и нет. Все мы знаем, что до него едва не добрались прямо в Белом доме.

Рил добавила:

– У северокорейцев самые безжалостные наемные убийцы во всем мире. И, как летчики-камикадзе на Ближнем Востоке, они не стремятся остаться в живых.

– Поверить не могу, что они прибегнут к чему-то такому, – сказала Маркс. – Мы же их уничтожим!

Такер поднялся:

– Если понадобится, мы сожжем мосты.

Рил шагнула ему наперерез:

– Прекрасно, но давайте проясним кое-что. Только попробуйте выкинуть что-нибудь в этом роде, и против вас будет не только Северная Корея.

Такер побагровел:

– Как вы смеете мне угрожать!

– Это не угроза. Это больше, чем угроза, директор. Как вам хорошо известно, когда кто-то вредит мне или людям, которые мне небезразличны, я отвечаю. И мне все равно, кто этот человек и под каким он флагом.

Она развернулась и вышла из комнаты.

Глава 30

– Никогда больше не оставляй меня в одной комнате с этим человеком, потому что только один из нас выйдет оттуда живым, – сказала Рил. – И это точно будет не он.

Они снова были в Штатах, в квартире у Роби.

– Я не хочу находиться в одном здании с ним, не то что в одной комнате, – сказал Роби, стоявший за плитой – он готовил им ужин.

Рил добавила кофе себе в чашку и прислонилась спиной к раковине, наблюдая за тем, как он ловко жонглирует кастрюлями, сковородками и тарелками.

– Ты умеешь готовить? – поинтересовалась она.

– Я живу один. И не могу питаться в ресторанах постоянно. Репертуар у меня ограниченный, но перебиться можно. – Он показал ей две упаковки. – Паста или рис?

– Я не голодна.

– За последние сорок восемь часов я ни разу не видел, чтобы ты что-нибудь положила в рот. Как ты можешь не быть голодной? В Пекле нас не перекармливали.

Рил вздохнула, сдаваясь:

– Паста.

Роби поставил на огонь большую кастрюлю с водой.

Рил сказала:

– Ты же знаешь, что это перерастет в грандиозный международный инцидент.

– Вероятно, – сказал Роби, вытаскивая из шкафчика банку с готовым мясным соусом.

– И нас, скорее всего, отправят разбираться с последствиями.

Роби открыл соус, а ей сунул батон зачерствевшего хлеба.

– Возьми нож и поруби его на мелкие кусочки. Дай выход гневу. Представь, что Эван Такер магическим образом превратился в хлеб с оливками.

Нарезая его, Рил пробормотала:

– К чертовой матери. Пусть отправляют, я никуда не поеду. А ты?

– Зависит от того, чего они попросят и кто будет просить.

Он высыпал макароны в кипящую воду, откупорил бутылку вина и достал из шкафчика два бокала. Налил вино и протянул Рил один бокал, а сам отпил из второго и начал нарезать овощи.

– Что я точно знаю, – продолжил Роби, – что замдиректора Маркс велела нам взять паузу и дала отпуск. И я собираюсь им воспользоваться. Я слишком стар для того дерьма, что с нами проделывали в Пекле. И ты ненамного меня моложе.

– В собачьих годах даже старше, – ответила Рил. – И именно собакой я себя чувствую. Старой и задерганной.

Роби закончил нарезать овощи и переложил их в разогретую сковородку, стоявшую на плите. Отпил еще вина и выглянул в окно – на улице лил дождь.

– Генерал Пак сказал не позволять им навредить его семье.

Рил кивнула:

– Точно. Это же Северная Корея. Коллективная вина. На этом основана вся их концепция трудовых лагерей. Если мать с отцом арестовали и отправили туда, дети едут с ними. Так они чистили целые поколения от «подозрительных», или как там принято говорить.

– Я знаю. Но я проверил Пака. Его жена умерла. Ему за семьдесят, так что и родители, надо думать, тоже мертвы. Детей у него не было.

– А братьев, сестер?

– Никого. В досье сказано, он был единственным ребенком.

Рил допила свое вино и подлила еще.

– Я не знаю, Роби. Все это странно. Кстати, о семье – как дела у Джули?

– Она не моя семья.

– Ну, почти ведь.

– Я не разговаривал с ней с тех пор, как мы уехали в Пекло.

– Давненько, как ты любишь выражаться. Надо бы тебе позвонить ей.

– Почему тебя это волнует?

– Потому что мне нравится хоть изредка находиться среди нормальных людей – не таких, как я. По сути, это все остальное население планеты, если не считать тебя.

Роби глянул на часы:

– Может, пригласим ее на ужин? Если присмотришь за едой, я съезжу за Джули.

– Ты серьезно?

– А почему нет? Ты ей вроде понравилась.

Рил отпила глоток вина и многозначительно на него посмотрела:

– Ты думаешь?

– На самом деле я знаю. Она мне сказала, что ты крутая.

Рил обдумала его слова, потом кивнула в сторону плиты.

– На кухне от меня никакой пользы. Давай ты лучше позвонишь, а я съезжу за ней, пока ты разыгрываешь из себя домохозяйку.

Роби улыбнулся и бросил ей ключи от машины:

– Договорились.

* * *

Джули была свободна, и Рил заехала за ней в таунхаус на машине Роби.

Она скользнула на пассажирское сиденье и поглядела на Рил:

– Значит, вы выжили там, куда вас посылали?

– Это еще может измениться.

Джули пристегнула ремень, и Рил рванула с места.

– Есть свежие раны? – спросила девочка.

Рил ответила:

– Только невидимые глазу.

– Они больше всего болят.

– О, я знаю.

– Как дела у Роби?

– Он рад вернуться, – ответила Рил.

– Я высматривала в новостях мировую катастрофу, чтобы понять, где вы можете быть.

– И?

Джули пожала плечами:

– Подходящих для вас не было.

Она уставилась на лобовое стекло, по которому текли потоки дождя:

– Вы с Роби вроде сблизились.

– Пожалуй. Насколько с ним это возможно.

– У тебя есть еще кто-то, с кем ты близка? – спросила Джули.

– Был. Больше нет.

– Потому что этот человек умер? – спросила Джули.

– Вроде того.

– Роби по-настоящему тебя уважает. Я точно знаю.

– Надо полагать, уважает он немногих, – ответила Рил.

– И ты тоже, могу поспорить.

– Мы вместе учились, Роби и я, – сказала Рил. – Он был лучшим, Джули. Мне всегда казалось, что я лучшая, но приходится признать – он круче.

– Почему?

– Личные качества. По физическим данным мы с ним на равных. Это даже он признает. Но что касается тонкостей, тут я ему уступаю. Иногда эмоции берут надо мной верх.

– Это просто означает, что ты человек. Хотела бы я, чтобы и над ним эмоции брали верх, хоть изредка. Он все держит внутри.

– Именно этому нас и учили, – сказала Рил.

– Но работа – это еще не все, так ведь? Не вся жизнь.

– Смотря какая работа. Наша именно такая – по крайней мере, была для меня.

– А сейчас? – спросила Джули.

Рил покосилась на нее; машина летела по мокрому асфальту через мост в округ Колумбия.

– Возможно, я вступаю в переходную фазу.

– На другую работу или в отставку?

– В отставку? Сколько, по-твоему, мне лет? – хмыкнула Рил, но выражение лица Джули осталось серьезным.

– Роби сказал, что с такой работы, как у вас, на пенсию не выходят.

Рил снова покосилась на девочку:

– Он так сказал? – Джули кивнула. – Что ж, значит, это правда. Уилл Роби ерунды не говорит.

Джули дотронулась до руки Рил:

– Ты сделаешь это правдой. Самая первая.

Рил глянула в окно – непогода, пришедшая из долины Огайо, явно собиралась задержаться надолго.

– Не уверена, что я хороший кандидат, чтобы задавать моду.

– Серьезно? По-моему, идеальный.

– Ты плохо меня знаешь, – ответила Рил.

– Почему же ты приехала за мной вместо Роби?

Вопрос застал Рил врасплох.

– Он… он готовил ужин, я тот еще кулинар.

– Значит, это была его идея послать тебя за мной?

– Нет. То есть да. В общем, я предложила…

Джули спокойно смотрела на нее:

– Ты хотела поговорить со мной наедине? В этом нет ничего страшного.

Несколько секунд прошло в молчании.

Рил сказала:

– Роби рассказывал мне про тебя. Как ты…

– Начала новую жизнь?

– Ты слишком сообразительная для своего возраста.

– Я гораздо старше, чем кажусь. – Джули прижала руку к груди. – Вот здесь. Ты меня понимаешь. Я точно знаю. Ты в жизни хлебнула дерьма. И я не только о твоей работе. Я о том, когда ты была в моем возрасте. Я вижу. Ты была как я, да ведь?

Рил свернула на боковую улочку, остановилась и вытянула ручник.

– Роби сказал, что ты суперумная и прошла через настоящий ад, но все равно: откуда ты знаешь? – тихо спросила она. – Я держу это при себе.

– По твоим глазам. По твоему лицу. По твоей походке. По тому, как ты говоришь. Увидела по тебе. А ты, спорить могу, увидела по мне.

Рил медленно кивнула:

– Ох, Джули, мне просто…

Слова застряли у нее в горле, как будто его сдавила чья-то рука.

Джули взяла ее ладонь и пожала:

– Просто тебе страшно. Я знаю, что ты храбрая и можешь, наверное, завалить сразу двадцать мужиков. – Она сделала паузу. – Но ты все равно боишься, потому что думаешь, что ничего другого в твоей жизни не будет.

Рил кивнула еще до того, как девочка закончила.

Джули сказала:

– Решать за тебя я не могу. Ты сделаешь это сама, Джессика Рил. Ты можешь.

Глава 31

После ужина Роби отвез Джули обратно домой.

Рил села в кресло у него в гостиной и огляделась по сторонам. Было уже поздно, но ей некуда было ехать. Коттедж на Восточном побережье был уничтожен. Собственности в Кейстоуне она тоже лишилась. Из-за того, что там произошло, она не могла вернуться обратно. Можно было поехать в отель. Вероятно, так и следовало поступить. Но прямо сейчас единственное, чего ей хотелось, – откинуться в кресле, закрыть глаза и ни о чем не думать.

Ничего не вышло.

Завибрировал ее телефон. Она поглядела на экран и резко выпрямилась. Рил узнала номер.

Этот человек не звонил ей много лет. Очень много.

Ему она всегда отвечала. Так ее запрограммировали.

Судя по всему, программа до сих пор работала.

Она сказала:

– Алло?

Мужской голос ответил:

– Ты до сих пор помнишь номер?

– Да. Удивительно, что он у тебя все тот же спустя столько лет.

– Государственная бюрократия неповоротлива, что тут скажешь. Меня пару раз повышали за это время, но главный номер остался прежним. И, когда поступил запрос, я сказал, что сам разберусь с ним. Ты по-прежнему особый случай.

– Что за запрос? – подала голос Рил.

Он откликнулся не сразу.

– Твой отец, – наконец сказал он.

Секунду Рил молчала. Как будто рука мертвеца из могилы зажала ей рот.

– У меня нет отца.

– Я понимаю, что в любых смыслах, кроме биологического, его действительно нет. Но биологический попросил встречи с тобой перед смертью.

– Я не собираюсь встречаться с ним.

– Я знал, что ты так ответишь, и я уж точно тебя не виню.

– Он по-прежнему в тюрьме?

– Конечно. Все там же. В Алабаме. И никуда не выйдет. Он сейчас в тюремном госпитале. Рак. Его не могут казнить из-за болезни. Терминальная стадия. Меня заверили в этом. Его дни сочтены.

– Прекрасно. Летальная инъекция убивает мгновенно. Рак – медленно. Чем больше боли, тем лучше. Ад и то слишком хорош для него. Все что угодно слишком хорошо для него. Он родился сукиным сыном и умрет сукиным сыном, и ни один человек на свете не станет по нему скорбеть.

По мере того как Рил это говорила, ее голос звучал все громче.

– Понимаю. Но я лишь посредник, Салли.

– Это больше не мое имя.

– Мне не сообщили, как тебя зовут сейчас. Салли – единственное имя, которое я знаю.

– Ладно.