13
Марк стоял у постели своего отца. Госпиталь в Хьюстоне – не то место, где он хотел бы видеть папу. Лучше бы в жизни папы вообще не было госпиталя. Никакого.
Бену недавно стало лучше. Трубки от капельниц все еще змеились по телу старика, и аппарат искусственного дыхания мерно пыхтел в углу палаты, но доктора заверили Марка Рэндалла, что состояние его отца стабильно. Настолько, насколько это вообще возможно, учитывая, что его отец болен раком на предпоследней стадии.
Марк в отчаянии стиснул кулаки. Старый волк остался верен себе. Никто из семьи не знал, что еще в Эдинбурге врачи отказались делать операцию. Метастазы были уже везде...
Он потому и уехал в Европу, прекрасно понимая, что дома, в Штатах, родные все узнают от врачей. А Бену Рэндаллу было очень важно дожить до свадьбы своего младшего сына относительно здоровым человеком, а не жалкой развалиной, которую возят в колясочке и жалеют наперебой.
Марк чувствовал, как на глазах закипают слезы. Молодой дурак, он с охотой поверил в слова отца, единожды навестил его в госпитале и улетел, а потом открыл настоящую охоту на Сару...
Как глупы они все были, как привычно доверились силе духа Бена Рэндалла! И он, Марк, словно глупый мальчишка, пытался сражаться с ним на равных, изводя намеками на молодую – слишком молодую – любовницу.
Сара не зря приехала с ним. Старый шулер все точно просчитал. Его дети, словно кумушки на базаре, вцепились в молодую, красивую спутницу отца, забыв о нем самом. Будь Бен в одиночестве, они бы заметили, как тают его силы, с каким трудом он добирается до собственной комнаты... Глупые дети свалили все на молодую любовницу и принялись дружно ее ненавидеть. Они поверили в то, во что он заставил их поверить.
Папа. Нефтяной король Техаса. Шулер и авантюрист, смельчак и рубаха-парень, человек, которому даже старый вождь Черный Кондор доверил самое дорогое в своей жизни – красавицу-дочь, Нокоми, Вечернюю Звезду народа сиу.
Папа...
Слезы текли по щекам, и Марк торопливо отошел к окну. Недавно прошел дождь, и трава на аккуратно подстриженных газонах зеленела, словно изумрудная. По небу торопливо убегали сероватые облака, уступая место солнцу. Скоро опять будет невыносимо жарко. Каменный Хьюстон раскалится, и свежий аромат только что подстриженных газонов не сможет заглушить тяжелый запах горячего асфальта и паров бензина...
Когда они с отцом смогут вернуться на ранчо? Марк судорожно вздохнул. Ему надо поговорить с Сарой, немедленно, срочно, это очень важно. Пусть это будет больно, но они должны поговорить...
Прошло целых три дня и три ночи с тех пор, как вертолет переправил Бена и Марка Рэндаллов в Хьюстон. В ту ночь Марк действовал решительно и быстро, потому что Бен, его отец, сильный, насмешливый человек, страшно хрипел, беспомощно разевая посиневшие губы, а в глазах дрожали слезы...
Он все равно оставался самым сильным, его папа, он был в сознании до самой больницы, он даже пытался протестовать против отлета в Хьюстон, но тут уж Марк был непреклонен. Он просто взял отца на руки и отнес его в вертолет. Только в больнице старый Бен позволил себе отключиться, успев пожать Марку руку своими похолодевшими пальцами. Он же не мог уйти, не попрощавшись. А такая возможность была, врачи сказали, что, если бы не вертолет, Бен не дожил бы до Хьюстона.
Марк мотнул головой. Детская обида мучила его до сих пор. Он ничего толком не знал, зато Сара знала все, с самого начала. Посторонняя девушка была более близка с Беном, чем его собственные дети. Впрочем, на кого же здесь обижаться, как не на самих себя.
А Сара... Что ж, она помогла отцу выполнить его план. И как она на это решилась...
Кем ее только не считали, как только не обзывали! Просчитывали ее планы, пытались собрать информацию... Сара Джонсон просто терпела и помогала Бену. Своему другу. Не родственнику, не любовнику, не покровителю – другу. И конечно же, отец с ней никогда не спал. В отличие от Марка.
При мысли об этом он вздрогнул. Сара, золотая королева, что ты сейчас делаешь, о чем думаешь? Будет ли она рада увидеться с Марком снова? Что-то сомнительно.
Он не мог забыть ее взгляд в ту секунду, когда Остин позвал ее. Испуганный, виноватый, отчаянный взгляд человека, отлучившегося с важного поста.
Она метнулась с кровати, торопливо натянула халат и бросилась в комнату Бена. Что ж, в каком-то смысле она спасала и самого Марка. Остин мог его увидеть, а это вышло бы неловко. Марк смог беспрепятственно одеться и появиться у постели Бена уже через минуту, что не вызвало у Остина ни малейших подозрений, по крайней мере в первый момент, а уж потом... потом они все были слишком заняты, потому что Бен хрипел и задыхался, а они метались вокруг него.
Может быть, в отношении Марка и Сары даже хорошо, что Остин их прервал? Может быть, все произошло слишком... слишком спонтанно? Все-таки шампанское, волнение, напряженный день, возбуждение...
Было и еще кое-что, чего Марк просто не мог себе простить.
Он желал Сару Джонсон с самого первого момента их знакомства. Желал женщину своего отца. Да, она была очень сексуальна, но им двигало не только это. Марк Рэндалл хотел отомстить отцу, доказать, что тот уже стар и не может соперничать с ним как мужчина. Это было нечестно и мерзко, от этого хотелось удавиться.
Боже, как ненавистна Марку была мысль о том, что папа спит с Сарой! Она приводила его в неистовство, заставляла совершать поступки, которых трезвый и спокойный Марк Рэндалл стыдился.
Он не мог простить себя. Сара здесь была ни при чем. Она даже ни разу не солгала, сказав, например, что они с Беном любовники. Все за нее сделали Марк и Анжела.
Высокий, но сразу ссутулившийся молодой человек подошел к кровати старого человека, очень похожего на него. Тихо, бережно коснулся слабых пальцев, покоящихся на одеяле.
Папа, прости меня. Прости меня, папа, я предал тебя. Предал в мыслях, предал сердцем, но предал. Тебя, сильного, красивого, самого прекрасного папу в мире, того самого, который учил меня ездить верхом и не бояться падать с лошади. Того самого, который приносил мне в детстве погремки гремучих змей и рассказывал лучшие в мире сказки про гордых и смелых воинов-индейцев. Того самого, который всегда умел выслушать меня и никогда не обижался на мальчишеские грубые выступления. Того самого... Помнишь, как я убежал в Аризону и подбил на это Саймона? Анжела, разумеется, наябедничала, за нами отрядили поисковый отряд, и к вечеру ковбои Джека Мастерсона нашли нас с Саймоном в горах. Саймон плакал навзрыд. Джек Мастерсон не стерпел и дал мне подзатыльник, Анжела с нетерпением ждала, когда ты нас выдерешь, а ты, мой большой папа, непонятно усмехнулся, взял меня за ухо и отвел к себе в кабинет. Здесь висела огромная карта нашего каньона и вообще всего Техаса, ты ткнул пальцем в какую-то точку и сказал: «Надо было взять правее, балбес. За этим перевалом пропасть, а индейская тропа проходит чуть выше и правее. Стыдись, Маркус, ведь ты наполовину сиу...». И все. Ни шлепка, ни подзатыльника.
Через месяц мы Саймоном знали все тропы в каньоне, умели разжигать огонь без спичек, спать на голой земле, не замерзая, и питаться тем, что растет под ногами. Этому всему научил нас ты, папа, хотя именно в этот месяц в Персидском заливе пропали твои самые лучшие танкеры.
Ты вообще всему меня научил, ты дарил себя без остатка, не требуя в ответ ни внимания, ни благодарности.
А я тебя предал. Я украл твою женщину.
Неважно, что она оказалась вовсе не той, кем мы, трое твоих дурацких детей, ее считали. Не твоей любовницей. Все равно... Прости меня, папа...
Марк обеим руками вытер слезы и по-детски всхлипнул. Лицо отца смутно белело в полумраке палаты. На Марка неожиданно навалилась дремота.
Почему он все еще хочет увидеть Сару? Зачем им разговаривать, о чем, все и так ясно... Она презирает его точно так же, как он презирал ее все эти дни.
Сара звонила каждый день по несколько раз, спрашивала о состоянии Бена, но Марка к телефону не звала. Анжелу, разумеется, тоже.
Анжела была здесь же, в госпитале. Приехала в ту же ночь, вернее, уже под утро, потому что добиралась на машине – в вертолете места ей не хватило.
Первое, что она сделала, так это во всеуслышание обвинила во всем Сару Джонсон. Уговоры врачей на нее не действовали, Анжела превратилась в настоящую фурию, а Марк не мог и слова вставить, тем более что сделать это было невозможно, не скомпрометировав себя.
Да нет, не в Марке дело. Свой позор он бы пережил, особенно перед Анжелой, ей полезно знать, что в мире еще остались сильные страсти с тех пор, как она развелась. Марк не хотел еще раз предавать отца. Бен Рэндалл вел свою игру, если бы не болезнь, он довел бы ее до конца, и Марк не собирался доигрывать чужими картами. У папы наверняка были свои планы и цели, вот и надо дождаться, когда все решится.
А что, собственно, решится? Анжела обольет Марка презрением, даже Саймон, пожалуй, укоризненно покачает головой, отец будет ранен в самое сердце, а Сара...
Что ж, Сара уже сейчас не хочет его видеть и знать, иначе бы давно приехала в госпиталь или поговорила бы с Марком по телефону.
– Марк, сынок...
Марк вздрогнул и очнулся. Голос отца прозвучал слабо и тихо, словно ветер прошуршал в камышах. Врачи ничего не обещали Марку. По их словам, Бен уже давно жил «взаймы».
Ах, если бы за деньги можно было купить жизнь, здоровье, счастье... Интересно, сколько поколений богачей сокрушались о том же, ловя последние вздохи своих любимых или угасая собственной персоной на смертном одре?
– Я здесь, папа. Как ты себя чувствуешь?
– Гораздо лучше, чем в молодости. Тогда у меня все было впереди, в том числе и болезнь. Где моя Сара?
Анжела, слово дракон, стерегла в холле и вряд ли допустила бы Сару без боя, потому что решительно отказывалась считать ее членом семьи, но папе об этом знать необязательно.
– Она очень хотела приехать, но Анжела забрала джип, а погода испортилась, так что на легковушке не добраться, а вертолет не может даже взлететь.
– Другими словами, ты ее ко мне не подпускаешь?
Да не я же, папа! Это все Анжела, это она, а не я... Хочется кричать, как в детстве, когда эта гремучая кобра вечно подстраивала так, чтобы влетало младшим братьям, но время ушло, и теперь Марк был главой семьи. В отсутствие папы.
– Это не так, отец. Я не...
– Только не делай вид, что ты мечтаешь ее увидеть рядом с моей постелью. Марк, в чем дело?! Сестра мне сказала, что Сара несколько раз звонила. Так трудно догадаться, что я хочу ее видеть?
Обида – отец обвинял его несправедливо – и возбуждение, неуместное, резкое, жаркое, при одной только мысли, что сюда войдет Сара, коснется его руки...
– Нет. Не трудно. Я посмотрю, что можно сделать.
– Отлично. Я хочу пить.
Марк торопливо подал отцу стакан с водой, но Бен отпил всего лишь маленький глоток.
– Спасибо.
– Папа... Я тебя ненадолго оставлю, хорошо? Ты пока отдохни. Я скоро вернусь и тогда...
– Полагаю, что должен сказать тебе прямо: я умираю, Марк.
– Папа...
– Что «папа»? Нечего делать вид, что у меня обычный насморк, верно? Одного я требую – вы не должны обвинять Сару. Ни в чем!
Марк беспомощно смотрел на отца. Все слова засохли на языке, неожиданно превратившемся в кусок наждачной бумаги у него во рту. Наконец он откашлялся и с трудом пробормотал:
– Я не собираюсь ее обвинять, папа. Я думаю... я думаю, у тебя были свои причины поступать так, как ты это делал в последнее время.
– Ты понятлив, сынок. Прямо не узнаю тебя. Смотри, я ведь еще вполне могу оклематься, и тогда... Не лучше ли быть со мной более честным?
Марк не смог сдержать улыбки. Старый волк в своем репертуаре.
– Все-таки отдохни.
– Я сделаю это, и с большим удовольствием, но только после того, как ты обещаешь мне, что вы с Сарой помиритесь.
– Но, папа...
– Не надо! Я все прекрасно видел. В ту ночь, когда вы стояли у моей постели, я видел, КАК ты на нее смотрел.
Марк почувствовал, что щеки у него начинают гореть.
– Ты не любишь ее, Марк. Ты думал, я этого не замечаю, но мне все ясно. Ты считаешь, что она играет какую-то зловещую роль в моей жизни, а это вовсе не так. Я очень надеюсь, что вы с ней сможете стать друзьями.
Друзьями?! У Марка похолодело в груди, черное отчаяние навалилось на него.
– Папа...
– У нее была нелегкая жизнь, Марк. Ее муж, бывший, разумеется, был чудовищем. Я не могу рассказать тебе всего, но поверь, она была очень несчастна.
– Я понимаю.
– Сомневаюсь. Он унижал и оскорблял Сару. Он почти раздавил ее. Когда мы только познакомились, она была забитой, необщительной серой мышью. Совершенно неуверенная в себе женщина, даже не осознающая того, насколько она красива... Я рад и горд, что смог изменить ее отношение к жизни и к самой себе хоть немного. Медленно, но верно она начала доверять мне. Постепенно мы подружились, и могу сказать, что когда она узнала о моей болезни... Что ж, прости, сын, но именно Сара окружила меня теплом и заботой, которых я не дождался от своей семьи.
– Папа...
– Нет, Марк, дослушай. Она не та, кем ты ее считаешь. Она глубоко порядочная, несчастная и ранимая женщина, я ее уважаю, люблю и стараюсь оберегать. Ты понял, Марк? Оберегать!
– Почему ты мне это говоришь?
Неужели он и впрямь решил на ней жениться!
– Потому что я люблю ее, Марк. Потому что она мне очень дорога. Потому что я умираю и хочу, чтобы после моей смерти за ней присмотрел ты. Она больше никогда ни в чем не должна нуждаться.
– Я слышать об этом не желаю! Я этого просто не позволю!
Если бы они не находились в больнице, Анжела уже визжала бы. Сейчас она шипела, но так, что лицо покраснело, волосы растрепались, а из некрасиво искривленного рта вылетали капельки слюны.
Марк всерьез опасался за ее давление. У здоровых людей такого цвета лица не бывает.
– Утихни, Анжи! Хочешь, чтобы все узнали о наших проблемах? Потом, это желание папы, его воля, если угодно. Он хочет видеть Сару здесь.
– О да! Его желание. Мы все знаем, КАКИЕ у него в последнее время появились желания.
– Анжела!
– И не смей его оправдывать, Маркус! Какого черта ты не сказал ему, что она уехала к себе в Англию? Почему дал понять, что она сидит на ранчо и прикидывается невинной овечкой, которую злюка Анжела не пускает к папе?
– Ты просто ее не любишь.
– Можно подумать, ты любишь!
Марк в который раз задохнулся от волнения. Слово, такое простое, такое короткое...
– Анжи, она вовсе не такая плохая, как ты думаешь. В конце концов, она заботится о папе бескорыстно...
– Чего?! Никогда я в это не поверю. Просто она тебя околдовала, так же как и папу, вот что! А ведь я тебя предупреждала, что она за человек! Ты же не слушаешь...
– Ты придумываешь сама себе истории и начинаешь слепо в них верить. Я просто отдаю ей. должное. И потом, ты что, считаешь папу безвольным олухом? Выжившим из ума старичком?
– Я просто не уверена, что человек в его возрасте и состоянии способен принимать полностью взвешенные решения. Что до этой дамочки... Я долго размышляла, что ей нужно от папы, теперь я знаю. Она знала о его болезни. Знала, что долго разыгрывать ангела милосердия ей не придется.
– Успокойся, Анжела! Сара не такая. И все обстояло совсем не так. Они знакомы уже несколько лет, а познакомились до того, как папа узнал о своей болезни.
– И ты в это веришь? Олух.
– Это правда.
– Потому что она сказала?
– Мне об этом сказал папа. А теперь, с твоего позволения, я пойду и позвоню Обадии, чтобы он организовал приезд Сары в Хьюстон.
Анжела подняла на брата холодные, исполненные ненависти глаза и процедила сквозь зубы:
– Ее там нет.
Не веря своим ушам, Марк смотрел на сестру.
– Что... что ты имеешь в виду?
– Что слышал. Я же тебе уже об этом сообщила! Ты глухой или глупый? Сары Джонсон на ранчо нет. Она уехала. Улетела в Англию.
– Когда? Как это могло...
– Три дня назад.
– Но она звонит каждый день.
– Марк, не испытывай мое терпение. Знаешь, есть такая штука, называется телефон. Это значит «слышать на расстоянии». Ты до сих пор не в курсе?
Марк в бешенстве шагнул к сестре и прошипел, нависнув над ней:
– Я правильно понимаю, что к ее отъезду приложила руку ты?!
– И что с того, братец? Ты бы сделал на моем месте то же самое.
Марк прищурился. У Анжелы бегают глаза, это странно...
– Тогда почему ты выглядишь такой озабоченной, сестричка? А я тебе скажу почему. Ты не имела на это никакого права!
– Я на все имею право! Из-за нее папе стало плохо. Она... она перенапрягла его, он слишком ослаб от ежедневных...
– Она никогда не была его любовницей.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю!
– Тебе папа сказал?
– Нет. Папа мне этого не говорил.
– Только не говори, что поверил ее собственным лживым уверениям. Марк, это же...
– Сара не лжет. Никогда не лгала. И в любом случае ничего мне не говорила. Я узнал сам. Объяснить – или догадаешься?
Анжела замерла. Вытаращила глаза до пределов возможного. Открыла рот и прикрыла его пальцами. Тихо прошептала в непритворном ужасе:
– Ты... ты ее... У вас с ней... Вы занимались сексом?
Марк молчал. Анжела в отчаянии покрутила головой и простонала:
– Это ведь только доказывает мою правоту... Вот что она за женщина!
– Она не женщина, Анжела. Точнее, она ею не была. Она девственница. Она не знала мужчин до меня. Так что в следующий раз – когда надумаешь обсуждать Сару Джонсон – попридержи свое жало, которое ты почему-то называешь языком.
Совет старых ковбоев гласит: если кобыла имеет скверный характер, дайте ей как следует кулаком по лбу. Главное – правильно рассчитать силу. В любом случае у вас останется пара минут в запасе, чтобы оседлать ее или убежать из кораля.
14
Сара привычно бросила сумку в угол, повесила плащ на вешалку и недовольно покосилась на автоответчик. Он тревожно мигал красной лампочкой. Кто это может быть? Она оставила свой телефон медсестрам в Хьюстоне и попросила звонить, если что-то изменится. Несколько (точнее, парочка) старых подруг обычно звонят после девяти.
Она вздохнула, подошла к телефону и нажала нужную клавишу.
Боже, только не плохие новости. Хватит их с нее.
В комнате раздался голос, от звука которого Сара Джонсон молча села на подлокотник кресла и застыла. Единственный повод, по которому мог звонить этот человек, был на редкость печален. Бен умер...
– ... сестра рассказала мне, как все произошло. Неважно. Папа тебя очень ждет. Мы все будем тебе очень признательны, если ты сможешь вернуться к нам. Пожалуйста...
Отбой. Тишина. Сара остановившимися глазами смотрела на телефон. Потом вскочила в панике – ведь она не слышала начало сообщения!
– Сара? Мне очень жаль, что тебе пришлось уехать в Англию ТАКИМ образом. Сестра рассказала мне, как все произошло...
Сара вспомнила, как Анжела выгоняла ее с ранчо, и поежилась. Ох, что-то сомнительно, чтобы она рассказала всю правду...
Да провались она, эта Анжела! Вот что действительно важно, так это просьба Бена. Он хочет ее видеть, Сара нужна ему, и ни одна Анжела на свете не помешает ей.
Помешать Саре Джонсон может только один человек. Если у нее трясутся коленки при звуке его голоса, как же она посмотрит ему в глаза при встрече? Марк...
Сделать вид, что ничего не случилось? Это невозможно, потому что на самом деле вся ее жизнь изменилась. С того самого момента, с той самой ночи...
Обадия уговаривал ее остаться и подождать Марка, но Сара словно окаменела. Крики Анжелы, ее слова, все проходило мимо, было совершенно несущественным. Сокрушенный секретарь – она впервые видела хоть какую-то эмоцию на его бесстрастном лице – отвез ее в аэропорт, и через несколько часов перелета Сара уже выходила в Хитроу, а еще через два часа скоростная электричка высадила ее в Эдинбурге.
Вещей было немного, только ее собственные, не подарки Бена. Просто сон. Тяжелый, запутанный, временами страшный сон. Она выспится дома и все забудет.
Так она думала, идя по тихой улочке к своему дому, но уже на следующий день поняла, что забыть ничего не сможет. Воспоминания были слишком яркими, слишком волнующими, слишком пряными и горькими, и Сара очень быстро поняла, что некоторых вещей не сможет забыть никогда в жизни.
Марк – другое дело. Для него это было всего лишь сексуальным упражнением, обычным удовлетворением плоти и никакого продолжения иметь не могло. Да и Бен вряд ли имел в виду, что между его старшим сыном и Сарой могут быть вообще хоть какие-нибудь отношения. Марк должен жениться на женщине своего круга.
Жениться? Откуда ты вообще это слово взяла, Сара Джонсон? Ты, должно быть, слабоумная, если полагаешь, что путь из постели любовников обязательно ведет к алтарю. Кроме того, Марк вообще не собирался жениться на ком бы то ни было, в особенности на содержанке своего отца.
Потому что ее девственность вовсе не исключала возможности жить за счет Бена Рэндалла и вовсю пользоваться его деньгами.
Она вздохнула при мысли о Бене. Без него ей плохо, тоскливо, одиноко. Он заменил ей отца, помог в трудную минуту, стал добрым другом и наставником, даже с разводом помог. Кто знает, без его помощи она могла бы до сих пор быть во власти этого подонка. Хотя нет, в этом случае она была бы уже в психушке.
Их с Беном познакомил Фаберже. Крохотная шкатулочка, красное дерево, инкрустированное золотой нитью и маленькими бриллиантами... Стенли, ее босс, поручил Саре отнести эту шкатулочку одному важному клиенту в отель. Стенли доверял ей, а заподозрить унылую, бесцветную девицу в том, что она несет с собой полмиллиона фунтов, мог только очень романтичный грабитель. Так Сара попала к Бену Рэндаллу впервые.
Потом были другие безделушки, другие встречи, и Бог знает почему, но американский миллионер и невзрачная англичаночка сдружились. Все как-то совпало в их жизни: прогрессирующая болезнь Бена, отчаяние Сары и обоюдное одиночество. Он был стар и мудр, она нуждалась в его советах. Именно Бен решительно потребовал, чтобы она развелась и ни о чем не жалела.
– Иначе это уничтожит тебя, девочка! – веско сказал он.
Сказать было легко, сделать значительно сложнее. Дик превосходно умел манипулировать людьми, а уж Сару знал отлично. Он запугивал ее такими ужасами и неприятностями, что она ни за что бы не решилась на развод, если бы не Бен. Он нашел ей адвоката, оплатил все судебные издержки – и через некоторое время Сара уже жила одна. Первое время родители Дика звонили ей и обвиняли в том, что она разрушила жизнь их сына. Это было нелегко, но Бен помог пережить и это. Именно он встретился с ее бывшим мужем, чтобы предупредить его: Сара больше никогда не должна видеть и слышать как его самого, так и его родителей, иначе Дика Джонсона ждут очень большие неприятности. Как ни странно, короткая беседа возымела действие – звонки прекратились, Дик исчез из ее жизни.
Они с Беном стали друзьями, они оставались ими и сейчас, но Сара просто не могла вернуться в Штаты и сделать вид, что ничего не произошло. Не только потому, что не умела притворяться.
Она никогда в жизни не позволила бы Марку... то, что позволила, если бы не испытывала к нему вполне определенных чувств. Она сражалась с этими чувствами, она душила их в себе, но сердцу не прикажешь. Влечение между ними возникло в первые же минуты знакомства, окрепло за время пребывания Сары на ранчо, а завершилось вполне логично и естественно в ее постели в ту ночь.
Миллион лет назад. Всего три дня.
Она стояла и смотрела в зеркало, а в нем отражалась тьма. Что ей делать? Вдруг Бену стало хуже? Но она не член семьи и не имеет права быть в больнице рядом с ним... Но он сам об этом просил... Но его дети против... Но Марк позвонил...
Что ей делать?!
Сорок восемь часов спустя Сара Джонсон выходила из такси у главного входа в хьюстонский госпиталь, отделение онкологии и интенсивной терапии.
Перелет она перенесла совершенно нормально, а остановилась в небольшом отеле на окраине Хьюстона – там по крайней мере было чем дышать. От семьи Рэндалл она больше зависеть не хотела.
Марку она звонить не пыталась. Зачем? У нее и так не хватало времени. Нужно было отпроситься на работе, умаслив изумленного и возмущенного Стенли, оставить ключи соседям и договориться, чтобы поливали цветы, заказать билет и позвонить в Штаты насчет гостиницы.
Сверкающий лифт вознес ее на пятый этаж.
Сестра в крахмальном халате улыбнулась профессионально доброжелательной улыбкой и вопросительно приподняла брови. Интересно, предупреждены ли здесь о ее возможном приходе?
– Миссис Джонсон? Так вы... друг мистера Рэндалла?
– Да, то есть... он спрашивал обо мне, вот я и...
– К нему пускают только членов семьи, я не уверена...
– Но я...
– Сожалею, но ничем не могу помочь, миссис Джонсон. Мне действительно очень жаль. Другого выхода не оставалось.
– В таком случае передайте, пожалуйста, мистеру Марку Рэндаллу, что я здесь.
– Миссис Джонсон...
– Вы не понимаете, сестра! Он хотел меня видеть. Я не шучу. И я не папарацци. Спросите любого члена семьи.
В этот момент сильные пальцы сдавили ее локоть. Сара, слегка раскрасневшаяся после спора с бдительной медсестрой, обернулась, думая, что это Марк, однако перед ней стоял охранник. Он вежливо, но настойчиво потянул Сару к выходу.
Что ж... Придется вернуться в отель и позвонить Марку.
Охранник довел ее до лифта, двери которого как раз распахнулись, выпуская на этаж женщину... Анжела!
– Сара?! Что вы делаете с миссис Джонсон, любезный? Куда вы направляетесь?
На свете мало найдется людей, желающих помочь Саре Джонсон меньше, чем Анжела Хардвик, урожденная Рэндалл. В этом Сара не сомневалась. Однако вмешательство Анжелы возымело неожиданный эффект. Охранник выпустил локоть Сары, вытянувшись по швам. Медсестра пулей вылетела из-за стойки и помчалась к ним, тараторя на ходу.
– О, простите, простите, миссис Хардвик, но мне ведь были даны четкие указания, вот я и подумала, но если это ваша гостья, и, мистер Рэндалл действительно ждет ее, то разумеется, просто откуда мне было знать...
– Помолчите. Мой брат здесь, почему вы не сообщили ему о приезде миссис Джонсон?
– Но я...
– Помолчите! Миссис Джонсон, примите мои извинения. Я была уверена, что Марк предупредил сестер и охрану.
Раки свистят на всех окрестных горах, коровы летают, словно бабочки, по четвергам обещают затяжные и обложные дожди... Сара смотрела на Анжелу и боролась с желанием ущипнуть себя посильнее. Она что, внезапно прозрела? Ей было видение? Почему она себя так ведет? Действительно, прямо Ангел...
– Я... Анжела... Я не предупредила Марка. Никто не знал, когда я прилетаю.
– Вы не говорили с Марком?
– А это так важно? Нет, не говорила.
– Важно, если он уже в аэропорту.
– Что?!
Значит, Бен умер... И Марк тут же позабыл и о своем звонке, и о самой Саре...
– Марк собрался лететь в Англию сегодня вечером, – поспешно объяснила Анжела.
– Да? Но... Зачем?
– Он пытался вам дозвониться, но безуспешно, вот и решил лично привезти вас... Сара.
– Он летит за мной?
– Ну а за кем же, Господи! Простите, я волнуюсь. Сестра, где сейчас мистер Рэндалл, вы знаете?
– Вы имеете в виду мистера Марка Рэндалла, миссис Хардвик?
– Насколько я помню, сестра, мой отец пока не может передвигаться самостоятельно, поэтому о его местонахождении не так трудно догадаться, благодарю вас. Я имела в виду именно мистера Марка Рэндалла.
Сестра почти умерла под испепелявшим ее взглядом грозной Анжелы, но смогла пролепетать в ответ:
– Я... я... я...
В этот момент до всех присутствующих донесся мягкий смешок.
– Продолжаешь муштровать обслугу, Анжи?
Сара обернулась, словно ее ужалили. По коридору шел Марк Рэндалл, черноволосый красавец с огненными очами, и под легкой рубашкой лениво перекатывались могучие мышцы. Верхняя пуговица была расстегнута, открывая мускулистую шею и завитки жестких черных волос на груди... Сара почувствовала, как все ее кости превращаются в желе.
Марк метнул на нее стремительный и странный взгляд и обратился к сестре:
– Так что тут происходит?
Сара дрожала как в лихорадке. Это великолепное тело она видела нагим, эти руки ласкали ее, эти насмешливые губы нашептывали ей на ухо древние и прекрасные слова обольщения...
Спасибо Анжеле, она смотрела на брата, а также ее голосу – он вырвал Сару из сладкой и опасной истомы.
– Как что происходит? Эта девица все перепутала и не пускала миссис Джонсон. Более того, она хотела ее вывести!
– О Боже, это правда? Сюзи, вы что, с ума сошли? Сара, почему ты мне не перезвонила? Я бы встретил тебя в аэропорту.
– Полагаю, миссис Джонсон ценит независимость, Марк. Кроме того, у нее вряд ли есть твой телефон. Ты ведь его не оставлял?
– Могла бы позвонить в больницу... Анжи, а ты что, снова пытаешься не пустить миссис Джонсон к папе? Или я ошибся?
– Очень смешно! Лучше проводи гостью. Она приехала к папе, между прочим, не к тебе!
– Жаль. Пойдемте, миссис Джонсон. Анжи, позвони Обадии, пусть отменит заказ на самолет. Теперь мне незачем лететь в туманный и дождливый Альбион.
– Не паясничай. Обадия сейчас где?
– Час назад сидел в офисе.
– Хорошо. Всего доброго, миссис Джонсон.
Ошеломленная Сара кивнула и молча поплелась за Марком.
15
В лифте вместе с ними ехала еще одна медсестра, так что разговаривать было нельзя. Сара была этому рада. О чем им разговаривать? Она приехала повидать Бена, как правильно заметила Анжела, а не Марка Рэндалла. Кстати, удивительно, что Анжела была так мила и любезна с ней. Конечно, более взыскательный человек сказал бы, что ей немного не хватало сердечной теплоты, но взыскательный человек не видел Анжелу в ее лучшие моменты.
– Хорошо долетела?
Голос Марка вырвал Сару из задумчивости. Она взглянула на него – и торопливо перевела глаза на вспыхивающие на табло цифры. Невозможно смотреть, как он стоит, небрежно облокотись на стенку лифта, красивый, желанный... Любимый?
– Нормально долетела. Немного потрясло, но потом все было хорошо. Спала всю дорогу.
– Надо было мне все-таки перезвонить. Я мог бы заказать билет и встретить.
– Это необязательно.
– Это тебе так кажется, Сара. Я едва не спустил всех собак на Обадию, решил, что он дал мне неправильный номер.
– Прости. Я не хотела.
– Правда? А почему ты на меня не смотришь, красавица? Тебе стыдно вспоминать, чем мы занимались?
Она в негодовании уставилась на Марка, а потом осторожно заглянула через его широкое плечо. Темнокожая сестра хранила молчание и в лице не изменилась ни капельки.
– Ты... ты не должен так говорить! Мы не одни...
– Сестра не понимает по-английски. Она мексиканка. Здесь их много. Ты не ответила, красавица.
– Ух-х... Я... я не могу дождаться встречи с Беном. Как он?
Марк смерил Сару уничтожающим голосом и отчеканил:
– Ему гораздо лучше, хотя он очень слаб. Мы вовремя переправили его в больницу, так что он везунчик. Если бы он и дальше морочил нам голову, мы бы могли его потерять.
Сара с опаской покосилась на Марка, не очень зная, что здесь можно сказать в ответ.
– Он... мне кажется, он просто не хотел портить свадьбу Саймону.
– А вот не надо делать вид, что только ты одна разбираешься в папиных душевных порывах, а мы так, жалкие, бессердечные, избалованные детишки. Ты... ты его сообщница! Ты была его доверенным лицом, а нам врала, что ты его сожительница!
– Ты ему об этом сказал? Он знает, что ты обо всем догадался?
– Ты за кого меня принимаешь, Сара Джонсон?
– Я тебя вообще не знаю, Марк Рэндалл.
Он опешил, услышав этот тихий, безнадежный голос. Он хотел ответить, хотел что-то сделать, но в этот момент лифт остановился. Они вышли в коридор, и Марк сердито махнул рукой в направлении длинного стерильного коридора.
– Там в конце пост, спросишь. Отец... его палата слева, через большой холл. У него своя охрана, но тебя пропустят.
– А ты?
– Я подожду в комнате для посетителей. Когда соберешься уходить, сестра мне позвонит, и я тебя провожу.
– Хорошо.
Ничего хорошего. Она побудет с Беном, а потом тихонько уйдет из больницы. Поедет к себе в отель... и повесится. Глупая шутка.
Просто она больше не вынесет встреч с Марком Рэндаллом. Это оказалось не просто трудно, это оказалось невозможно.
Бен выглядел гораздо, гораздо лучше, чем она ожидала. Он все еще был бледен, но зато чисто выбрит, темные глаза оживленно блеснули при виде Сары, и он протянул к ней исхудавшие руки.
– Сара! Девочка моя! Как я рад тебя видеть!
Она не сдерживала слез и смеха.
– Я тоже рада, Бен, я так рада... Я беспокоилась о вас. Медсестры давали только общую информацию, я почти ничего не знала.
– Садись ко мне. Сестра, не прогоняйте ее, прошу. Эта девочка лечит меня своим присутствием. Спасибо, сестра. Сара! Почему тебя не было так долго?
– Ну, я...
– Только не пытайся мне соврать, ладно? Это Марк, верно? Он тебя отослал домой, паршивец.
– Нет-нет, что вы! Это все мой отпуск. Он просто закончился, и я должна была вернуться. Я же не знала, сколько вы еще пробудете в госпитале.
В глазах Бена засиял ехидный огонек.
– Н-да? Ну-ну... Я же знаю, ты его защищаешь, а напрасно. Кроме того, Анжела тоже наверняка в этом замешана. Она никогда не скрывала своего отношения к нашему с тобой союзу...
– Вы им сказали?
– Я полагаю, Марк сам обо всем догадался. Кроме того, полезно заставить его поревновать.
– Бен!
– Что? Не веришь? Сара, деточка, я влюблялся в женщин, когда твои родители еще не родились. Я знаю, как выглядит влюбленный мужчина, особенно когда он не хочет, чтобы об этом знали остальные. Сказать? Как полный идиот. Именно так смотрит на тебя Марк. Его к тебе тянет, только он сопротивляется очевидному.
– Бен!
– Что? Ты же не будешь спорить с тем, что мой сын считает тебя красавицей?
– Я... Он... Я не думаю, что это подходящая тема для разговора.
– Почему это? Хочешь обсудить результаты моих утренних анализов? Думаешь, это намного интереснее? Или узнать, сколько мне отпустили доктора?
– Пожалуйста, Бен...
– Дорогая моя, маленькая моя девочка! Послушай, что я тебе скажу. Не надо избегать этого разговора и не надо расстраиваться. Всем нам отпущен свой срок. Я в чем-то счастливее прочих, я почти наверняка знаю, когда умру. Для большинства это случается совершенно неожиданно и всегда некстати.
– Не знаю, что отвечать.
– Ну скажи, что будешь скучать, например. Мы же были друзьями, хорошими друзьями, не так ли?
– Вы же знаете.
– Как друг, я хочу позаботиться о том, чтобы ты была счастлива и без меня.
– Счастлива... Бен, я уже счастлива. Я работаю, я живу в чудесном доме, я свободна благодаря вам, вы это знаете. У меня появились новые друзья и нашлись старые...
– Я не об этом, Сара. У тебя хорошенький домик, а Стенли в тебе души не чает, но я хочу быть уверен, что, если тебе захочется отдохнуть, поменять работу или переехать в другой город, ты сможешь это сделать не напрягаясь...
– Нет, Бен.
Сара подняла голову и серьезно посмотрела на своего старого друга. Синие глаза были печальны, но нежный голос звучал твердо.
– Я ваш друг, но я не приму от вас ни цента. Я не хочу ничего, кроме вашей дружбы. А она у меня уже есть.
– Не создавай мне трудности, Сара.
– Я не создаю трудности, Бен. Пожалуйста, давайте не будем обсуждать это! Мы ведь уже об этом говорили.