— Жили-были, — сам выговорил мой язык, — жили-были…
— Прошу прощения! — произнес позади меня густой бас.
Я вздрогнул, сморгнул и захлопнул рот. Чары разрушились.
— Что это такое? — разгневалась Матушка Гусыня. — Ты что, не видишь, что я творю?
— Извините, — сказал незнакомец. — Я ищу Матушку Гусыню.
— Что ж, ты нашел ее! — дрожащим от гнева голосом заявила волшебница.
— Ах! Очень приятно познакомиться! — воскликнул этот несчастный.
Я с трудом отвел взгляд от лица Матушки Гусыни и оглядел незнакомца. Он оказался совсем не похожим на свой голос. Во-первых, он был весь покрыт густой бурой шерстью. Во-вторых, более напоминал животное, чем человека, хотя и стоял на задних ногах. Никакой одежды на нем не было, кроме зеленой бейсбольной кепки с надписью «Вперед, „Селтикс“!». Честное слово, он казался настоящим зверем. Я мог бы поклясться, что это…
— Меня зовут Волк, — сказал волосатый.
Оно и видно!
— Очень подходящее имя, — заметила Матушка Гусыня. Кажется, она немного остыла. Даже ее удивили манеры этого странного зверя.
— Полное имя — Джеффри Волк, — поспешно добавил вновь прибывший. — И я уверен, что наше знакомство будет взаимно приятным.
— Надеюсь, — ответила Матушка Гусыня. — Во всяком случае, так было бы лучше… для тебя.
— И для меня, и для вас, — примирительно возразил Джеффри. — Кажется, я не ошибся адресом. Ведь вы — та самая Матушка Гусыня, что сочиняет сказки?
Пожилая дама засмеялась:
— Попробовал бы кто другой назваться Матушкой Гусыней!
— Разумеется! — приятно осклабился Джеффри, обнажив два ряда весьма острых зубов. — Приятно встретить женщину, которая твердо знает, кто она такая и чего хочет. Говорящий волк — вот то, чего вам не хватает в ваших сказках! Подумайте! Прекрасный шанс!
— Возможно… — задумчиво протянула Матушка Гусыня. — Во всяком случае, я убью тебя не сразу. Говорящий волк? Конечно, не идет ни в какое сравнение с Вечным Учеником, но может пригодиться.
Вечный Ученик! От этих слов меня обдало ледяным холодом, как будто в июле вдруг налетел зимний ветер. Мне еще многое предстояло вспомнить. Например, встречу со Смертью по дороге в Восточные Королевства. Это она назвала меня Вечным Учеником — неуклюжим, но преданным помощником героев. За Вечным Учеником всегда следует толпа попутчиков. Еще Смерть поведала мне тогда, что Вечный Ученик бессмертен: как только его душа покинет земную оболочку, она тут же найдет себе другую и вселится в новое тело. Разве что Смерть застигнет его, когда он останется один, схватит и своими руками уложит в могилу. Я вспомнил, как едва избежал этой участи.
Что еще мне предстояло узнать о себе? Если вся эта история про Вечного Ученика — правда, то кто поручится, что Смерть не явится и не сцапает меня, пока я пребываю во власти чар Матушки Гусыни? Нельзя позволять этой женщине вертеть мною. Надо бежать и воссоединиться с друзьями. Но как? Вокруг дремучий лес. Я совершенно не представляю себе, где мы. Оставалось ждать: вдруг Матушка Гусыня как-нибудь проговорится, ну хотя бы какой-то намек…
— Я рад, что вы понимаете, как полезны говорящие волки! — сказал Джеффри. — Так когда мне приступить к работе?
— Что? — переспросила Матушка Гусыня. — Когда приступить к работе? Как только я окончательно решу, что пока рано отдавать тебя великанам, для того чтобы они запекли тебя в буханке хлеба!
— Но, сударыня! — Джеффри замахал передними лапами, призывая старую даму прислушаться к голосу разума. — Такая возможность представляется раз в жизни! Только вдумайтесь! Говорящий волк! Как символично! Какая метафора!
— Какая начинка для пирога! — в тон ему воскликнула Матушка Гусыня. — Ричард! — крикнула она. — Эй, Ричард!
Вдали послышался шум. Пока Матушка Гусыня и Волк препирались, я попробовал незаметно скрыться, но Ричард успел перехватить меня. Я знал, что от него не спрячешься: везде достанет.
Шум становился все громче и громче, к тому же стало ясно, что он состоит из двух разных звуков: глухих, повторяющихся ударов, как будто что-то бросали в болото с большой высоты, и треска: Ричард ведь все крушил на своем пути.
Волк как-то сразу загрустил.
— Кто это — Ричард? — нервно спросил он.
— Ох ты! — раздалось сверху.
Великан наконец прибыл.
— Ричард, это ты? — спросила Матушка Гусыня.
— Зачем я только сунулся! — простонал Волк. — Я, пожалуй, пойду…
— Надеюсь, тот домик был вам не нужен, — сказал Ричард. — Дело в том, что он стоял как раз на берегу реки, там было скользко, вот я и…
— Забудь о нем, Ричард! — раздраженно перебила Матушка Гусыня. — Я велю гномам построить новый дом. А пока для тебя есть работа.
— Давайте не будем спешить… — предложил Джеффри. — У меня слишком большой талант, чтобы вот так запросто спалить его в печке!
— И язык у тебя тоже слишком большой, — добавила Матушка Гусыня. — Ричард, пригляди за Волком, пока я работаю. А будет плохо себя вести…
Великан расплылся в улыбке:
— Буханка свежего волчьего хлеба!
— Вот именно! — подтвердила хозяйка. — Имейте в виду: когда я работаю, все должны молчать! А теперь…
Что я мог поделать? А ведь, наверно, есть способ противостоять ее чарам. Что, например, сделал бы мой учитель? Попытался бы переубедить ее? Воззвал бы к ее разуму? Что ж, попробуем. Я раскрыл рот и начал:
— Да уж…
Но вслед за этими с моих губ сорвались слова:
— Жили-были…
Жили-были, жили-были…
ГЛАВА ВТОРАЯ
«У всякого явления есть две стороны» — слова, сказанные (удивительно, что он успел их сказать) волшебником Эбенезумом отборным головорезам-стражникам короля Снердлота Мстительного, после того как король решил выяснить у королевы Вивазии, является ли он отцом одного из ее отпрысков, ведь ей случалось подолгу беседовать наедине с людьми в одеяниях магов. Немногие поняли, впрочем, что эти слова произнесены волшебником, так как вездесущий Эбенезум тогда был переодет торговцем фруктами (хотя при более внимательном рассмотрении в его наряде можно было распознать ночную рубашку — из тех, что носят волшебники). Тогда ему удалось между делом сотворить Заклинание Глибзума и тем самым посеять в душах головорезов повальное чувство вины, которое вынудило их весь остаток дня непрестанно арестовывать друг друга.
Жил-был молодой парень по имени Вунтвор, и отправился он путешествовать, и многое повидал, и случилось с ним множество приключений. И вот однажды он стоял на вершине холма и смотрел на расстилавшуюся внизу зеленую долину. Солнце играло в изумрудных кронах и на золотых колосьях пшеницы. Вунтвор подумал, что никогда за все время странствий не видал ничего более прекрасного, чем эта долина.
И он начал спускаться вниз по холму, но не успел сделать и десяти шагов, как увидел прямо перед собой дощечку, подвешенную на ветке, а на ней — только одно слово: «ОПАСНОСТЬ». Вунтвор стоял, задумчиво глядя на надпись. Кто-то хочет предупредить его? Опасность чего? И откуда бы взяться опасности в такой чудесный летний день?
И Вунтвор пошел дальше, весело насвистывая и любуясь полевыми цветами, что росли по краям тропинки. Наконец он вышел на широкий луг, заросший дикой травой и клевером, и увидел, что по нему лениво и неспешно протекает речка. Тропинка, по которой шел наш путешественник, вела к узенькому мостику, переброшенному через речку в самом широком месте. Что ж, подумал он, туда и направимся. Но не успел он пройти и десяти шагов, как путь ему преградил гигантский валун. На нем красными буквами высотой в три фута было написано лишь одно слово: «БЕРЕГИСЬ!» Вунтвор опять остановился перед надписью и задумался. Это было уже второе предупреждение, которое он получил с того времени, как спустился в долину. Но о чем его пытаются предупредить? И кого надо беречься? И в конце концов Вунтвор решил, что вокруг слишком красиво, чтобы чего-либо всерьез опасаться. Чему быть, того не миновать. Что бы ни послала ему судьба в такой чудный день, все будет во благо.
И юноша убрал с дороги валун и пошел дальше к мостику. Однако не успел он сделать и десяти шагов, как из-за живой изгороди появился человек. Вунтвор посмотрел на незнакомца с некоторым удивлением, ибо это был самый крупный человек, какого нашему пареньку случалось видеть в жизни: он был воистину огромен — как в высоту, так и в ширину. Великана украшали бронзовые доспехи, правда несколько помятые и поцарапанные, и шлем с крылышками. Воин поднял вверх огромную дубинку и произнес одно-единственное слово:
— ПРОКЛЯТИЕ!
Столь неожиданный поворот событий заставил Вунтвора отступить на шаг. Может быть, это и была та самая опасность, о которой его предупреждали? Не этого ли человека ему следовало беречься? Но воин, похоже, вовсе не собирался нападать. Он просто стоял с поднятой над головой дубинкой и молчал.
— Простите, что? — спросил Вунтвор.
— Что? — спросил в свою очередь огромный человек.
Вунтвор выразился определеннее:
— Что вы сказали?
— А-а! Проклятие! — отозвался огромный человек.
— Да-да, я понимаю… Но какое именно проклятие? — спросил Вунтвор.
— А-а! Вон там, на мосту! — ответил огромный человек.
Вунтвор улыбнулся: кажется, они сдвинулись с мертвой точки.
— Так что там на мосту?
— Проклятие, — резонно ответил огромный человек.
Но Вунтвор не собирался так легко сдаваться.
— Так, значит, на мосту?.. — подсказал он.
Огромный человек кивнул и опустил дубинку.
— Значит, опасность — на мосту? И что же мне угрожает?
— Проклятие!
Вунтвор понял, что огромного человека тоже так просто не собьешь с мысли. Он уже почти отчаялся когда-нибудь выбить из него вразумительный ответ. Мостик выглядел таким мирным! О чем так настойчиво пытается предупредить его этот верзила? Вунтвор решил попытать счастья еще раз.
— Да уж, — начал он. Такое начало фразы всегда его успокаивало и вселяло уверенность в успехе. — Итак, вы говорите, что на том мосту — мое проклятие?
Верзила радостно улыбнулся и закивал, довольный, что Вунтвор наконец его понял.
— Но вы не в силах поподробнее объяснить мне, в чем оно состоит?
Огромный человек печально покачал головой.
— Проклятие! — согласился он.
— А почему? — вконец расстроившись, спросил Вунтвор.
Верзила опасливо огляделся. Убедившись, что вокруг никого нет, он сказал шепотом:
— Я здесь, чтобы предупредить тебя!
Вунтвор закусил губу, чтобы не вскрикнуть, — так ему стало жутко. Немного успокоившись, он спросил:
— Но неужели вы не можете хотя бы намекнуть мне, о чем именно меня предупреждаете?
— Проклятие, — грустно ответил огромный человек.
— Но почему? — изумился Вунтвор.
— Потому что в сказках так не принято! — ответил огромный человек.
В сказках? При чем здесь сказки? У Вунтвора появились какие-то смутные воспоминания. Почему-то у него в сознании всплыло слово «матушка».
Что «матушка»? Почему «матушка»? Ах да, теперь он вспомнил…
— Жили-были, — прошептал Вунтвор, хотя вовсе не собирался произносить этих слов. — Жили-были, жили-были…
Он тряхнул головой, чтобы сбросить наваждение, и вновь обратился к великану:
— Так вы мне ничего не скажете насчет моста?
— Проклятие! — вздохнул огромный человек. — Возможно, я задам тебе пару вопросов. Нет ли у тебя случайно золота?
Ну наконец-то! Хоть что-то!
— Нет, — ответил Вунтвор. — Я всего лишь бедный путешественник, без гроша в кармане. Брожу по свету, ищу счастья.
— Проклятие! — сказал его странный собеседник. — Что ж, еще не все потеряно. Загадки отгадывать умеешь?
О чем это он?
— Загадки? При чем здесь загадки?
— Проклятие! — Великан удовлетворенно кивнул, как бы говоря себе: «Я так и думал!» — Вот что я тебе скажу: поворачивай-ка обратно, если, конечно, тебе не улыбается достаться на обед троллям.
С этими словами верзила скрылся за довольно высокой живой изгородью.
— Да уж! — прошептал Вунтвор, ни к кому не обращаясь. Немного же удалось из него выудить!
Поразмыслив минуту-другую, юноша все же решил идти к мосту. Разве не ради приключений он покинул родину и отправился странствовать? У него было предчувствие, что за этим маленьким мостиком, который выглядит столь скромно и невинно, его ждет столько приключений, что, испытав их, можно будет уже сразу вернуться домой. Не дойдя десяти шагов до моста, Вунтвор услышал голос:
Постой-ка, путник, погоди!
Здесь не пройдешь бесплатно.
Если можешь — заплати,
А нет — ступай обратно!
Из-под моста выскочило страшное создание и приземлилось в каких-нибудь десяти шагах от ошеломленного Вунтвора. Кожа у этой твари была желто-зеленая, но особенно удивляли кричащий костюмчик в красно-зеленую клетку, и какая-то коричневая, вонючая и к тому же дымящаяся штуковина во рту. Незнакомец передвинул ее из одного уголка рта в другой и вновь заговорил:
Раз уж пришел — постой!
Ты не жилец уж боле.
Разве что дашь золотой
Симпатичному троллю.
— Да уж! — только и ответил Вунтвор. Ведь его предупреждали! Тут Вунтвор подумал, что, пожалуй, надо радоваться, что он наконец знает правду. Впрочем, правда оставляла желать лучшего.
Крикливо одетое создание улыбнулось, обнажив гораздо больше зубов, чем полагалось бы иметь подобному существу, и стало подбираться поближе к юноше. Более всего на свете Вунтвор сожалел теперь о том, что огромный человек, предупреждая его, не указал точнее природу опасности, не описал ее подробнее, чтобы путешественник, не тратя времени даром, отправился искать приключений в какое-нибудь другое место.
Странное существо выразительно указало своей когтистой лапой на Вунтвора, вернее, на его поясной ремень и вновь разразилось стишком:
Нет, золото мне ни к чему.
И не об этом речь!
Я вместо золота возьму
Подержанный твой меч.
Вунтвор внимательно оглядел себя. Разве у него есть меч? Вот так сюрприз! Должен же человек помнить, есть у него меч или нет. Ну что ж, рассудил он, раз у него есть меч, значит, можно защищаться.
— Что вы делаете? — закричал меч, когда Вунтвор вынул его из ножен.
Меч говорил человеческим голосом! От неожиданности юноша едва не выронил оружие. Обычно, если носишь на поясе говорящий меч, то, по крайней мере, знаешь об этом! Вунтвор нахмурился: что-то тут не то.
— Я жду ответа! — настаивал меч. — Уж на это-то я имею право, будучи вашим личным оружием!
— Да уж, — ответил Вунтвор, вовсе не желая ущемлять права заколдованного меча. — Что я делаю? Я всего лишь хотел зарубить это неприятное создание!
— Всего лишь? — ужаснулся меч.
Он говорил еще что-то, но все заглушил очередной стишок «клетчатого»:
Эй, путник, ты, я вижу, смел.
Ну что ж, вперед, играй!
А у меня так много дел…
Пожалуй, мне пора.
С этими словами нахальное создание нырнуло обратно под мост.
— Всего лишь зарубить! — продолжал возмущаться заколдованный меч.
Вунтвор метнул на него недовольный взгляд:
— Да кто ты такой?
— Вы что, шутите? — спросил подозрительно меч.
— Да нет… — ответил Вунтвор, хотя очень сомневался, что сумел бы сейчас отличить, что сказано в шутку, а что всерьез. — Просто, боюсь, я во власти заклинания, вызывающего забывчивость. Вот я и надеялся, что заколдованный меч поможет мне вспомнить…
— Что же вы сразу не сказали? — просиял тот. Вунтвору пришлось прикрыть глаза рукой, чтобы не ослепнуть от этого блеска. — Для того и существуют заколдованные мечи, — продолжал он. — Меня зовут Катберт, и я — первоклассный представитель славного племени волшебного оружия. Что еще вы хотели бы узнать? Вас зовут Вунтвор. Это вы помните? Вот и хорошо! А помните, что вы здесь выполняете важную миссию, с которой вас послал учитель… — Эй! Полегче! — закричал меч, потому что Вунтвор вдруг остолбенел, уронил свое оружие на землю и тут же позабыл о нем. Лишь два слова вертелись у него в голове и на языке: «Жили-были, жили-были…»
Из-под моста послышался голос:
Уйми, о юный путник, дрожь:
Загадок проще нет!
Ты просто сразу же умрешь,
Коль не найдешь ответ.
На тропинку выскочило еще одно создание и уселось шагах в десяти от Вунтвора. На этот раз он уже не так испугался, потому что понял, что теперь можно ожидать любых невероятных происшествий. Второе чудище оказалось немного меньше первого, цвет лица у него был более ядовитый, такой серо-зеленый, а наряд не столь крикливый, как у первого, — темное, почти монашеское одеяние, ниспадавшее с его тщедушного тела крупными складками.
— Загадку? — переспросил Вунтвор. И об этом его предупреждал тот верзила! Вунтвору показалось, что существо в монашеском одеянии употребило слово «умереть» в самом прямом смысле. «Зеленый» широко улыбнулся, достал из складок одеяния свиток пергамента и прочитал чистым, но противным голосом:
Медлить бесполезно.
Начнем же понемногу!
Ответь-ка мне, любезный:
Когда цыпленку отдавили ногу?
И зеленый монстр облизнул губы, явно предвкушая скорую и вкусную еду. Нелегко будет отгадать эту загадку! Впрочем, погодите-ка! Вунтвор уставился на зеленое чудовище. Когда цыпленку отдавили ногу? Да это же совсем нетрудно! Старенькая бабушка Вунтвора сто раз говорила ему разгадку.
— Когда переходил через дорогу! — победоносно выкрикнул Вунтвор.
— Когда переходил через дорогу? — задумчиво произнес «зеленый». — Возможно, возможно… Минутку! — Он порылся в складках своего плаща и вытащил еще один свиток. — Нет! Боюсь, что ответ — неверный. Вот правильный ответ. — Он прочистил горло и торжественно провозгласил: — Газета!
Что? Какая газета? При чем тут газета?
— Неправда! — сердито возразил юноша. — Всякий знает: «Цыпленку отдавили ногу, когда он переходил через дорогу»!
Зеленое создание печально покачало головой и снова запустило руку в складки своего плаща, должно быть нашаривая вилку и нож.
— Может, это и так в тех краях, откуда ты пришел, — сказало оно, деловито просматривая новые свитки. — Я помню, помню: был такой ответ! Я его где-то видел. Да вот он: «Когда переходил через дорогу». Но боюсь, что это отгадка совсем другой загадки. Э-э… Вот этой: «Черным по белому — читаем смело мы».
— «Черным по белому — читаем смело мы»?
Странное существо победоносно кивнуло:
— Ха! Когда переходил через дорогу! Теперь ты понял? — Оно подождало ответа и, не дождавшись, стало терпеливо объяснять: — Когда черным по белому, то… смело… переходят дорогу… — «Зеленый» запутался и еще несколько секунд просматривал свои свитки. — В общем, пожалуй, это так сразу и не объяснишь. Но можешь мне поверить: это правильный ответ. Уверяю тебя, Матушка Гусыня пользуется самым современным оборудованием. Так что ошибок у нее не бывает… — Нелепое создание часто-часто моргало. Оно и само не очень-то верило в то, что говорило. — Нет, почти не бывает.
Матушка Гусыня? Юноша нахмурился. Где он слышал это имя? И почему опять почувствовал острую необходимость произнести: «Жил-был, жил-был…»?
— Когда переходил через дорогу? — задумчиво произнес «зеленый» себе под нос. — Что за глупые… — Но он тут же взял себя в руки и благоразумно откашлялся. — Что ж, поскольку ничтожная вероятность ошибки все же существует, следует дать тебе еще один шанс. В конце концов, речь идет о твоей жизни! — Из складок плаща появился новый свиток. — О! Только не эта белиберда про ноги: четыре ноги, три ноги, две ноги… За кого она меня держит? Хотелось бы что-нибудь не такое занудное… Ага! Вот!
Монстр опять прочистил горло и провозгласил еще более противным, чем в первый раз, голосом:
— Сколько слонов можно посадить в «Фольксваген»?
Он застыл, удивленно уставившись в пергамент:
— Где она такие вопросы берет, хотел бы я знать! — Он развернул другой свиток и пробежал глазами написанное. — Так, посмотрим… Полагаю, ты понятия не имеешь, что такое «электрическая лампочка»? Я так и думал. — И он раздраженно скомкал свиток в своих зеленых лапах. — Извини, я знаю, что все это глупо. Не понимаю, что я вообще делаю в этой глупой сказке…
В сказке? Вунтвор вспомнил о Домовом. Но кто это «она», которую несколько раз упомянуло это странное создание. Как там ее зовут? Матушка… а дальше? На языке вертится! Матушка… Вспомнил!
— Жили-были! — радостно выкрикнул Вунтвор.
Постойте-ка! Но это вовсе не то, что он хотел сказать! Или… то?
Чтобы проверить, то или не то, он еще несколько раз повторил: «Жили-были, жили-были…»
Из-под моста послышался третий голос, гораздо грубее, чем первые два:
Ты жив еще, несчастный?
Похоже, не совсем!
Готовься же! Сейчас я
Тебя без соли съе…
Но, не успев договорить, третье существо чихнуло.
— Что же, вы меня так и оставите здесь валяться? — подал голос заколдованный меч.
Меч? Меч! Вунтвор посмотрел вниз. Опять он забыл о своем волшебном оружии.
— Вот именно! — закричало зеленое создание в монашеском одеянии. — Валяем дурака в этой глупой сказке, а ведь у нас — миссия!
Около левой ноги Вунтвора прямо из-под земли вырос маленький коричневый человечек и тут же подал голос:
— В самом деле… Не могу не согласиться… Сказки! Только подумайте, насколько интереснее была бы хорошая Домовая сказка!
«Зеленый» весь передернулся при виде «коричневого» и закричал:
— Нечего со мной соглашаться! — и, повернувшись к Вунтвору, продолжил: — С некоторыми вещами просто невозможно мириться!
— Значит, мне так и лежать тут в пыли, вечно, — ныл заколдованный меч. — И ржаветь, ибо мой хозяин позабыл обо мне…
Внезапно появилось существо в клетчатом костюмчике:
— Ты устал от такой жизни, заколдованный меч? Так пойдем со мной, и я покажу тебе новые земли, и при этом обещаю приключения…
— Все испортили! — донесся раздраженный старушечий голос с холма.
Вунтвор призадумался. Что-то очень знакомое было во всем этом хаосе. Он пригляделся и вспомнил, что «зеленый» в монашеском одеянии — это Снаркс, демон, который вынужден говорить только правду, и ничего, кроме правды, какой бы неприятной или невыгодной для говорящего она ни была. А вон тот, в клетчатом костюме, — Бракс, демон — торговец подержанным волшебным оружием. А меч — Катберт. Он, к сожалению, немного трусоват. А Домового Вунтвор еще в прошлой сказке узнал! В прошлой сказке? Да, да, правильно! Он пленник Матушки Гусыни, которая сейчас на всех парах мчится к ним с холма, сопровождаемая прямоходящим волком в зеленой бейсбольной кепке. Где-то он его уже видел! Вунтвор тряхнул головой.
Интересно, что кое-чего я еще не вспомнил. Прочихавшись, из-под моста вылезло огромное сине-красное существо устрашающего вида, подползло к Браксу, звучно высморкалось в полу его пиджака и прогнусавило:
Гакс Унфуфаду, благородный демон,
больше не хочет дурацких сказок!
Он эту Матушку Гусыню
разорвет на сотню гусят противных!
— Вот как? — сухо осведомилась старая дама. — А позвольте узнать, что это так расстроило моего маленького демона?
Гакс надвигался на Матушку Гусыню, выпустив острые когти, готовый выполнить свою угрозу. Изготовившись схватить ее, он внушительно изложил свое главное требование:
— Больше никаких стихов!
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Мудрый волшебник должен по возможности избегать строить планы во время кризиса. Совет прекрасный, но вот незадача: часто обнаруживается, что кризис уже все спланировал за волшебника.
Из «Наставлений Эбенезума», том VII
Гакс надвигался на Матушку Гусыню. Но пожилая дама и не думала отступать.
— Неужели ты полагаешь, что можешь победить меня? А ну-ка: жили-были, жили-были… — завела она.
— Здесь кто-то говорил о стихах? — послышался гулкий голос из-за моста.
Я повернул голову и увидел дракона Хьюберта, мягко садящегося на речную гладь. На его синей чешуйчатой спине удобно устроилась прекрасная Эли. Что-то в ней появилось новое… Может, все дело в этом небесно-голубом платье? Или белокурые волосы уж очень отросли? Они совершенно скрывали мощную шею дракона. Правда, вся эта сказочная канитель совсем заморочила мне голову, так что я уже ни за что не поручился бы.
— У нас есть для вас кое-что получше стихов! — похвастался дракон. — Давай, Барышня!
И прелестная Эли пропела своим чистым голоском:
Забудьте о бедах, богатый и бедный!
Здесь песен и танцев царство.
И от любой болезни зловредной
Мы — лучшее в мире лекарство!
Барышня пританцовывала на спине дракона, а тот хлопал крыльями в такт.
— Если это — лекарство, я предпочту болезнь, — пробормотал Снаркс.
— А что вы вообще тут делаете? — строго спросила Матушка Гусыня Барышню и Дракона, совершенно позабыв о Гаксе. — Вам было велено ждать по ту сторону моста!
— Вот как? — удивился дракон. — Жаль, что нам никто об этом не сказал! Мы бы подчинились режиссеру. Мы ведь народ театральный!
— Я собиралась дать вам роли, которые стали бы вершинами вашей карьеры! — Матушка Гусыня сердилась все больше и больше. — На вас строилась кульминация моей сказки!
— Что вы говорите! — недоверчиво улыбнулся дракон. — То-то я думаю: чего это мы сидим и бубним эту дурацкую присказку — «жили-были, жили-были…»? И вдруг — р-раз! Мы вспомнили, кто мы такие и зачем сюда явились. А потом мы услыхали, что здесь что-то происходит, ну и отправились посмотреть, в чем дело!
— Точно! — подтвердила Эли. — Барышня и Дракон всегда в гуще событий!
— Что ж, на этот раз вы пожалеете, что оказались в гуще событий! — И Матушка Гусыня воздела руки, явно собираясь колдовать.
Гакс с жутким воем кинулся на нее.
Все случилось быстро — я не успел сообразить, что происходит. Секунда — и здоровяк демон взмыл в воздух и полетел на Матушку Гусыню. Когда его смертоносные когти уже нависли над головой старой дамы, демон вдруг сделал сальто в воздухе и упал навзничь прямо в грязь.
— Вот зануда! — сквозь зубы процедила Матушка Гусыня. — Да я таких, как ты, пятерых на завтрак съем! Как ты думаешь, почему Голоадия вынуждена была заключить со мной договор?
Вспомнив, как обстоят дела, я похолодел. Беда даже не в том, что мы пленники Матушки Гусыни, а в том, что эта женщина взяла в союзники орду Голоадских демонов, которые в своих гнусных целях собираются завладеть наземным миром. Учитель и его коллеги-волшебники из Вушты послали меня и моих товарищей в Восточные Королевства, чтобы мы договорились с Матушкой Гусыней. Сам великий Эбенезум страдал от ужасной болезни: он начинал неудержимо чихать, как только поблизости появлялось что-нибудь волшебное. Этот недуг сделал его легкой добычей для демонов Голоадии, так что, если мы не сумеем заручиться поддержкой таинственной правительницы Восточных Королевств, конец наземному миру! И вот, когда мы нашли ее, оказалось, что она уже вступила в сговор с темными силами.
Неужели не осталось никакой надежды спасти Вушту и весь остальной наземный мир от вечного владычества Голоадии? Я едва подавил вопль отчаяния. Сейчас нельзя быть малодушным! Да уж, подумал я, пытаясь успокоиться и подойти ко всему здраво. Как бы поступил на моем месте мудрейший Эбенезум? Очень просто! Я точно знал: он бы не струсил и до конца шел бы к своей благородной цели. Значит, выбора нет. Я должен найти способ заставить Матушку Гусыню изменить свое решение.
— Да уж! — воскликнул я, обращаясь к пожилой даме, все еще гневно взирающей на поверженного Гакса. — Я хотел бы поговорить с вами об этом самом договоре.
— А? — Матушка Гусыня поглядела на меня как на насекомое, жужжащее над ухом. — А-а! Это ты, Вечный Ученик! Ну-ну, не утруждай свои слабенькие мозги всеми этими премудростями. Матушка Гусыня сама знает, что для тебя лучше.
— Вот как? — Признаться, я был шокирован. Слабенькие мозги? Пожалуй, с этой старухой нелегко будет договориться!
Гакс, при помощи Бракса восставший из грязи, ткнул в своего помощника когтистой лапой и скомандовал:
— Давай!
Бракс вытащил из заплечного мешка барабан и принялся отбивать такт. Гакс продекламировал:
Гакс Унфуфаду, испачканный демон,
Без помощи Вунтвора не оставит!
Ученика не захочешь слушать —
На себе почувствуешь ярость Гакса!
Для устрашения демон похрустел суставами узловатых пальцев.
Матушка Гусыня зевнула:
— Как же ты меня утомил! При чем здесь твоя ярость? Мы здесь для того, чтобы разыгрывать сказки!
Волосатый верзила в зеленой кепке потрусил к своей хозяйке.
— Кстати, о сказках! — залопотал он. — Я знаю, как усилить впечатление от вашего действа.
Матушка Гусыня хмуро уставилась на волосатого. Взгляд не предвещал ничего хорошего.
— Гм-м, — заерзал волосатый, бросив косой взгляд на меня и приподняв свою кепчонку, — простите, мы, кажется, незнакомы. Волк. Джеффри Волк.
Я уже собирался назвать свое имя, когда Хьюберт с шумным плеском взлетел, взбаламутив реку.
— Но вы еще не видели, как мы играем! — воскликнул Дракон. — Сейчас самое время посмотреть! — И Дракон танцевальным шагом направился к нам. Земля под ним дрожала.
Скорбно глядя вдаль, Матушка Гусыня произнесла:
— За что мне все это?
— Вот и я задаю себе тот же вопрос! — подхватил Снаркс.
— Покажем им наш последний танцевальный хит? — воскликнула Эли.
— Они просто попадают! — согласился Дракон. — Три-четыре!
Эли вскочила на спину дракону, аккуратно перевесив свои длинные косы на одно плечо, чтобы они ей не мешали, и артисты запели дуэтом:
А ну просыпайтесь, сони!
А ну давайте: хоп-хоп!
Земля под ногами стонет —
Это Драконий Галоп!
Матушка Гусыня страдальчески смотрела на танцующих. В лице у нее не осталось ни кровинки.
— Все, что я хочу, — творить! — простонала она. — И вот, пожалуйста!
Барышня и Дракон безжалостно продолжали:
А ну-ка левой, правой!
Кусты трещат — не беда.
А если кому не по нраву,
Пускай не ходит сюда!
В доказательство своих слов Дракон с Барышней потоптали вокруг немало кустов, после чего решили повторить первый куплет:
А ну просыпайтесь, сони!
А ну давайте: хоп-хоп!
— Двадцать три года, — горестно причитала Матушка Гусыня, — двадцать три года я занимаюсь этим, и никогда прежде, никогда, никогда… — Она осеклась. Дело в том, что как раз в этот момент Эли начала танцевать между пальцев ног дракона, а тот принялся подражать пению птиц.
Матушка Гусыня печально покачала головой:
— Говорила мне мама: «Лучше займись чем-нибудь другим!» Например, Общим Колдовством. Это же верный кусок хлеба на всю жизнь. Одни приворотные средства чего стоят! На них же разбогатеть можно. Так нет же! Из-за своего призвания я вынуждена иметь дело с подобными персонажами.
А Барышня и Дракон уже перешли к следующему куплету:
Хвостом лишь взмахнуть дракону —
Все сравняет с песком.
Вековые деревья стонут,
Когда танцует дракон!
Гакс Унфуфаду громко чихнул.
Матушка Гусыня потерянно озиралась, как будто надеясь найти поблизости что-то такое, что поможет придать происходящему хоть какой-то смысл. Какое забавное превращение! Сильная женщина, хозяйка в своих владениях, теперь она выглядела как турист, потерявший путеводитель. Минуту назад она расправилась с могучим Гаксом, как с жалкой мошкой. И вот теперь почти повержена Барышней и Драконом!
Конечно, я и раньше знал артистов в деле. Как говаривал демон Снаркс: «Когда смотришь на выступление Барышни и Дракона, слово „развлечение“ приобретает для тебя какой-то новый, неведомый доселе смысл». У Матушки Гусыни почти не было шанса устоять против Барышни и Дракона. И все-таки забавно: как легко они ее скрутили! Самое время побеседовать с ней.
— Да уж, — осторожно начал я, когда актеры перешли к следующему куплету, — я только хотел спросить…