Межпланетные корабли мерсейян были оснащены ионными термоядерными двигателями. Когда им приходилось совершать посадки, например, для разгрузки или каких-либо особых, как например, сейчас целей, они приземлялись, а затем взлетали, пользуясь глубокими шахтами так, чтобы электромагнитное поле планеты могло поглотить и нейтрализовать губительное для всего живого излучение. По той же причине, а также на случай солнечных бурь, на каждом корабле оборудовался радиационный отсек.
Полет длился несколько дней при ускорении в одно мерсейянское G — они явно направлялись на одну из соседних планет. Но на какую именно — вот в чем вопрос. В системе Кориха межпланетное движение было весьма оживленно. Чи припомнила виденные ранее на экране радара мощные грузовые корабли и изящные крейсеры…
Наконец, вернулся тюремщик. Он принес то, что она заказывала, и предупредил, что надо пристегнуть ремни. На этот раз он представился: командир корабля — Ириад Странник.
— На кого ты работаешь? — спросила Чи. И он, пожав плечами, ответил:
— Гетфенну.
Стена снова встала на место и она опять осталась в одиночестве. Тянулись долгие дни полета, в течение которых ей осталось только заниматься самообразованием. Офицеры приносили ей еду, но в разговоры вступать избегали. Сначала Чи размышляла над тем, как бы из находившихся под рукой агрегатов системы жизнеобеспечения изготовить некоторое подобие оружия, но потом, ввиду отсутствия необходимых инструментов, от этой идеи пришлось отказаться. От безделья она начала строить планы возмездия, прикидывая, что она сделает с Ириадом, когда придет ее время.
Узнав об этих планах, даже видавшие виды Фалькайн и Адсель содрогнулись бы.
В один прекрасный день обед сильно запоздал. Когда, наконец, окошко открылось, Чи так яростно бросилась вперед, что Ириад отшатнулся и выхватил пистолет.
— Что случилось? — спросила Чи. — Где мой обед? Вы что, ждете пока он покроется плесенью?
Ириад выглядел потрясенным.
— Нас досматривали.
— Как это? Ведь перегрузки не было.
Ваши друзья без труда настигли нас… и пришвартовавшись, произвели обыск… не имея сведений о вашем вооружении, я был вынужден подчиниться… на борт поднимался какой-то дракон.
Чи в сердцах заколотила кулачками по спине. Идиот! Пустоголовый болван! Оказывается, Адсель проходил по кораблю всего лишь в нескольких метрах от нее и даже не подумал…
Тут Ириад гордо приосанился.
— Но Хагуан предупреждал меня, что к этому следует быть готовым. Мы все-таки кое что смыслим в контрабанде, да и вы, галактические пришельцы, как оказалось, не боги…
— И куда они улетели?
— Проверять другие корабли. Удачи им в этом.
— Вы что, рассчитываете прятать меня вечно?
— На Ронруаде у Хагуана много надежных тайников. — Передав ей обед и забрав оставшиеся от завтрака пустые пакеты, Ириад гордо удалился.
Спустя некоторое время он пришел вновь и отконвоировал ее в грузовой отсек. Там ей пришлось залезть в какой-то контейнер, который немедленно закрыли. Стало темно. Потянулись томительные часы маневрирования, снижения, посадки, затем долгое ожидание… и вот контейнер выгрузили и повезли в неизвестном направлении.
Наконец, люк открылся, и Чи медленно выбралась наружу. Сила тяготения оказалась раза в два меньше нормальной, но мышцы прямо-таки ныли от долгого бездействия. Несколько рабочих уволокли контейнер, и она увидела стоящих вокруг охранников. Оказавшийся рядом врач тщательно обследовал ее. Настолько тщательно, что его следовало бы разорвать на куски. Закончив осмотр, он сказал, что ей следует хорошенько отдохнуть, и все вышли.
Комната оказалась тесноватой, но роскошно обставленной, а пища, которую доставили позже, была просто бесподобной. Чи свернулась на кровати и постаралась заснуть.
И вот ее повели по длинному коридору, по огромной винтовой лестнице на встречу с тем, кто приказал доставить ее сюда.
Огромной тушей он склонился над до блеска отполированным столом из темного дерева. Над полом клубился плотный белый дым. Где-то звучала музыка. По стенам были развешены картины. Сквозь огромные стекла открывалась панорама планеты. Чи разглядела бурые песчаные холмы, над которыми бушевала пурга и усыпанные ледяными иглами, бурные заросли какого-то кустарника.
Над самым горизонтом сквозь разреженную атмосферу полыхал Корих. В пурпурном небе виднелось несколько звезд. Чи машинально выделила среди них Валендерай и невольно содрогнулась. Звезда эта, сияя казалось бы вполне невинным немигающим светом, неотвратимо излучала смерть.
— Приветствую Галактического Гостя, — произношение этого типа мало отличалось от акцента Олгора. — Мое имя Хагуан Элуац. Насколько мне известно, вас зовут Чи Лан.
Чи выгнула спину, презрительно изогнула хвост и плюнула в сторону Хагуана, но даже несмотря на это, она по-прежнему чувствовала себя крайне беспомощно. Мерсейянин поражал своими размерами. Под затейливо разукрашенной мантией проступало огромное брюхо. Он явно не принадлежал к народам, населявшим берега Вилвуда. В пользу этого красноречиво свидетельствовали большие миндалевидные глаза, крючковатый нос и крупная, иссиня-черная чешуя, покрывавшая его тело.
Взмах унизанной перстнями руки, и охрана, щелкнув хвостами, покинула помещение. Дверь захлопнулась, и они остались одни. На столе Хагуана рядом с интеркомом лежал внушительного вида пистолет.
Внутри левого двигателя что-то лязгнуло, затем он стал гудеть все громче и громче, набирая обороты.
Он улыбнулся.
— Не бойтесь, мы не причиним вам зла и мы крайне сожалеем о тех неудобствах, которые пришлось вам причинить. Мы были вынуждены поступить так в силу крайней необходимости.
— Необходимости самоубийства? — прорычала Чи.
– О-о-а да-а! – радостно воскликнул мичман, победно вскидывая руки. – Работает, сука!
— Необходимости самоспасения. Присаживайтесь, пожалуйста. Нам с вами предстоит о многом переговорить. Не желаете ли чего-нибудь освежающего?
Чи отрицательно помотала головой и запрыгнула в кресло.
Двигатель тут же завибрировал и зачихал.
— Потрудитесь-ка теперь объяснить ваше столь вызывающее поведение.
— Охотно сделаю это, — и Хагуан, откинувшись на хвосте, начал свой рассказ: — Думаю, что вы слабо представляете, что такое Гетфенну. Наша колония образовалась после отлета первых галактических гостей. Но сейчас… — Он не на шутку разошелся, и в течение долгих минут Чи должна была выслушивать истории о том, как со временем колония разрослась, и что в настоящий момент ее население насчитывает миллионы граждан, и что она обладает несметными богатствами, и что теперь им по силам строительство огромных городов на самых разных планетах, и что Гетфенну вполне способна постоять за себя перед лицом множества коварных врагов.
– Что?! Нет, нет, нет! Не сука, не сука! Я же любя!..
…Судя по тому, что уже успела повидать Чи, этот Хагуан не преувеличивал.
— И сейчас мы находимся в одном их таких городов? — спросила она.
Двигатель заглох…
— Нет, мы сейчас в одном из небольших поселений на Ронруаде. Преклоняясь перед вашей ловкостью и умом, не буду уточнять, где именно.
— А я о ваших умственных способностях крайне невысокого мнения!
– Я же любя, мать твою, сука ты драная, падла, чтоб ты сдохла, скотина вонючая!!! – Он с размаху ударил по двигателю гаечным ключом.
— Храих! Удивительно. На мой взгляд, мы сработали безупречно, причем, что немаловажно, крайне быстро. Но это и не мудрено. Организация, подобная нашей, всегда должна быть настороже. Мы навострили уши с самого момента вашего появления. Но знаем мы пока что весьма и весьма мало… — тут Хагуан направил свой взор в сторону маячившей в проеме окна Валендерай и моргнул: — Эта звезда должна в скором времени взорваться, не так ли?
— Именно так. При этом ваша цивилизация погибнет… Если, конечно…
– Да ты не психуй, Палыч! – крикнул один из мотористов. – Четвертая форсунка, по-моему…
— Знаю, знаю. Поверьте, мы хорошо платим своим ученым, — с этими словами Хагуан наклонился вперед. — Воинственные правители Мерсейи видят в этом событии прекраснейшую возможность избавиться от Гетфенну. Для этого им стоит лишь отказать нам а помощи по спасению колонии. И тогда на нас можно смело ставить крест. Думаю, что вы — посланцы Галактики, учитывая, что укрыть все и вся защитными экранами не удастся, с этим спорить не будете? Вы ведь тоже, наверняка, являетесь сторонниками законности и правопорядка. Не так ли?
Чи кивнула. Хагуан был близок к истине. Лигу меньше всего интересовало с кем иметь дело: им, по сути дела, было важнее просто набрать достаточное количество налогоплательщиков, чтобы финансировать предстоящие работы.
– Ну, так откручивай ее, что ты вылупился на меня, идиот?! – крикнув это, Самсонов повернулся и взглянул на остальных членов экипажа тральщика. – А вы чего все встали тут и ресницами хлопаете, как коровы?!
— Итак, вы силой захватили меня, чтобы завоевать наше дружеское расположение.
— А что нам терять? Можно было, конечно, вступить в переговоры с вами и попытаться объяснить в чем дело. Но был бы от этого толк?
– Да ты сам согнал нас всех в машинное, Палыч!
— А что, если мои друзья вообще решат плюнуть на вашу дурацкую цивилизацию?
— Тогда случится непоправимое, — с убийственным спокойствием изрек Хагуан. — Но и в этом случае Гетфенну имеет больше шансов выжить. Но я сомневаюсь, что ваши друзья пойдут на это. Боюсь, это не очень понравится вашему начальству.
– Ну, так работайте, черт вас дери!
Чи едко улыбнулась.
— Боюсь, заложник из меня неважный.
– А что делать-то?!
— Что поделаешь, — невозмутимо согласился Хагуан. — Но в любом случае, вы послужите источником информации.
Шерсть синтиянки встала дыбом.
— Если вы полагаете, что я смогу объяснить вам как организовать защиту колонии, вы сильно ошибаетесь: я не инженер.
– Работать!!!
— Понимаю. Очень жаль. Но вы же должны хоть немного ориентироваться в технических достижениях своей цивилизации. Вы вполне можете, например, подсказать, что инженеры могут усовершенствовать, а что нет. Кроме того, вы повидали много планет, много разных народов, знакомы с их законами, обычаями, потребностями и всегда сможете подсказать чего и от кого можно ожидать. С вашей помощью мы угоним межпланетные корабли и научимся ими управлять. Вы сможете подсказать как найти тех, кто, конечно же, за щедрую плату, будет готов прийти нам на помощь…
— Если вы думаете, что Лига потерпит…
Самсонов с яростью накинулся на двигатель и принялся что-то там откручивать.
— Возможно нет, а возможно и да. Во вселенной очень много планет и народов, так что строить какие-либо догадки нет смысла. Но Гетфенну привыкла расталкивать соперников локтями. А в данном случае вы нам подскажете каким образом себя вести.
Член экипажа вздохнул и повернулся к Жарову:
— А как Вы узнаете, можно ли мне доверять?
В голосе Хагуана отчетливо зазвучали металлические нотки.
– Андрей, если мы переживем цунами, можно я его убью?
— Мы привыкли судить о земле по тем всходам, которые она дает. Если нас постигнет неудача, и Гетфенну будет обречена, у нас есть масса способов рассчитаться с предателями. Если хотите, я продемонстрирую вам мои камеры пыток. В этом деле мы чрезвычайно искусны. Даже учитывая ваши несколько нестандартные размеры, гарантирую, вы промучаетесь достаточно долго В зале воцарилось молчание. Корих медленно исчез за горизонтом. Небо мгновенно потемнело и на нем зловеще величественно засияли огромные звездные скопления.
Хагуан, чтобы хоть как-то скрасить эту чудовищную картину, включил свет.
– Да я сам его убью. Сил уже нет его вопли слушать, – проворчал Жаров. – Скорей бы уже цунами, что ли…
— Однако, если вы спасете нас, — промолвил он, — мы даруем вам свободу и щедро вознаградим.
— Но… — Чи мысленно представила себе мрачную перспективу: предательство — всеобщее презрение по возвращении, пожизненное изгнание…
– Суки! Ключ мне разводной, живо! – продолжал бесноваться старый мичман.
— Вы собираетесь держать меня до самого конца?
— Ну конечно.
– Андрей, а можно сейчас его убить?
Поиски оказались безуспешными. Чи Лан казалось, канула в пустоту, гораздо более мрачную, чем окружающий космос.
Фалькайн и Адсель поработали на совесть. Они буквально перерыли весь Луридор — переполненный мерзостью город-столицу Ронруада. В то время, как звездолет с адским грохотом рассекал небо над городом, периодически демонстрируя мощь своих энергетических пушек, они, действуя силой, угрозами, уговорами и даже подкупом, перевернули город вверх дном. Им пришлось столкнуться с самой различной реакцией обитателей Ронруада: от прямо-таки животного ужаса простых жителей до безмозглого чванства правителей. Но ничто ни малейшим образом не натолкнуло их на след похитителей Чи Лан.
– Пока нет. Пусть двигатель починит сначала.
Фалькайн в отчаянии запустил руку в свои взлохмаченные волосы. Он сдерживался из последних сил.
— Все таки, стоило, наверное, прихватить с собой того владельца казино и хорошенько его тут обработать.
– Кто за горизонтом следит, вашу мать!!! Кирилл, ты криворукая обезьяна, крути быстрее!!! Васька, глаза разуй, патрубок погнешь, потрох сучий, зашибу!!! Я спрашиваю, кто за горизонтом следит, а?!
— Нет, — сказал Адсель. — Я имею ввиду не моральную сторону вопроса. Просто я уверен в том, что все, кто что-либо знает о похищении, давно находятся в надежном месте. Это элементарная предосторожность. Мы ведь даже не знаем: действительно ли это дело рук мятежников.
— Ты прав. Это могли быть и Морручан, и Дагла, и Олгор или действующие по собственной инициативе их союзники, или просто какие-нибудь фанатики.
Фалькайн посмотрел на экран заднего обзора. Ронруад выглядевший уже маленьким красновато-бурым полумесяцем с каждой секундой все более отдалялся. «Настойчивый» шел назад, к Мерсейе. Что и говорить, омерзительная планетка. Невелика беда, если, в конце концов, сверхновая испепелит ее вместе со всеми обитателями. Даже самая захудалая планетка — это целый мир: горы, равнины, долины рек, озера, пещеры, миллионы квадратных километров поверхности, — все им не охватить. Мерсейя еще крупнее, а ведь в этой системе есть и другие планеты со множеством своих спутников. Чего стоит одно только пространство с миллионами астероидов…
– Мне одному кажется, что он сейчас спустит штаны и начнет насиловать двигатель? – вздохнул Жаров.
Все, что требовалось от похитителей Чи — это только периодически менять место ее содержания. В этом случае, будь хоть весь флот Лиги брошен на поиски, вероятность успеха равнялась нулю.
— Мерсейяне хоть знают, где искать, — в сотый раз пробормотал Фалькайн. — Мы же не знаем, ни входов, ни выходов. Но мы обязаны заставить их шевелиться.
– Не тебе одному, – Вишневский покачал головой. – Если он это сделает, стреляй. Я пойду, осмотрю горизонт.
— У них и так будет много работы, — сказал Адсель.
— А как насчет тех энтузиастов, перед которыми ты выступал?
— Да, уверовавшие дружелюбны нам, — ответил Адсель. — Но в большинстве своем они бедны и, как бы это сказать, живут в царстве иллюзий. Вряд ли они смогут нам помочь. Я даже опасаюсь, что своими стычками с дьяволистами они только усложнят нашу ситуацию.
Вернувшись на палубу, Никита обнаружил, что берег настолько далеко, что его уже не видно, а на линии горизонта просматривались только вершины крупных сопок и уже нереально далекий вулканический комплекс, в который входил и вулкан Авача. Однако смотреть следовало в другую сторону.
— Ты говоришь об антигалактистах? — Фалькайн в задумчивости почесал подбородок — А, может, это их рук дело?
— Сомневаюсь. Их, конечно, нельзя недооценивать, но насколько я успел заметить, они крайне слабо организованы.
Сам океан вокруг стал фантастически тих. Никакого колыхания волн. Тихий океан как будто превратился в гигантское мутное зеркало, на котором неподвижно застыл тральщик. Трудно было поверить, что эта сюрреалистичная тишина и безмятежность, в которой прекратилось даже течение времени, предвещает нечто ужасное. Вишневский поднял бинокль и обратил взор на восток. И он увидел то, что мгновенно заставило его поверить.
— Проклятье! Если нам не удастся ее вернуть, придется поджарить всю их цивилизацию!
Не выйдет. Несправедливо обрекать на гибель миллионы за преступление, совершенное единицами.
— Но миллионы могли бы заняться поиском этой кучки преступников. Это им вполне по силам. Наверняка можно найти какие-то концы…
Чернеющий на горизонте водяной вал катился в их сторону ровной и медленно поднимающейся стеной. Не было никаких пенистых гребней и брызг воды. Океан не являл собой огромный хаотичный водоем, на поверхности которого каждая капля жила своей жизнью и норовила двигаться туда, куда ей вздумается. Сейчас вся эта чудовищная водная масса стала единым целым, одержимым единственной целью – обрушиться на земную твердь Камчатского полуострова всесокрушающей мощью. Как будто все эти дикие, предоставленные самим себе капельки в одночасье были мобилизованы в самый страшный и сильный легион в мире, с железной дисциплиной и целью тотального уничтожения.
На пульте управления замигали огни и компьютер объявил:
«Наблюдаю корабль. Судя по всему — грузовой… с одной из планет… Дистанция…»
— Засохни! — рявкнул Фалькайн. — И испарись к чертовой матери!
– Волна на горизонте! Мы к ней левым бортом! – заорал Вишневский в люк, ведущий в машинное отделение.
«К сожалению, я для этого не приспособлен».
– Черт-черт-ЧОООРТ!!! – заголосил Самсонов. – Кирилл, баран тупой, вот ту хреновину вон к этой хреновине подключи! Нет, другую хреновину! Да, к этой хреновине! Ах ты, олень косорукий, быстрее! А чего вы все тут столпились, животные?! Все в ходовую рубку и жилеты спасательные надеть! Со мной четыре человека остаются!
Фалькайн вырубил звук. Некоторое время сидел молча, уставившись на звезды. Из пальцев выскользнула и упала на пол давно потухшая трубка, но он этого даже не заметил. Адсель вздохнул, вытянул шею и положил голову на пол.
— Бедная маленькая Чи, — проговорил наконец Фалькайн. — Как же далеко от дома нашла она свою смерть.
— Скорее всего она жива, — сказал Адсель.
– Все наверх, кроме мотористов! – скомандовал Жаров.
— Будем надеяться. Но на Синтии она привыкла порхать по деревьям в бескрайних лесах. Жизнь в клетке убьет ее.
— А если и не убьет, так изведет, точно. Она же так легко раздражается. Когда ей будет не на кого злиться, она станет терзать себя.
– Семен, запускай! – крикнул Самсонов.
— А ты, ты все время ругался с ней.
— Это ничего не значит. Потом мы мирились и после ссоры она готовила мне роскошный ужин. А однажды, когда я похвалил ее очередную картину, она сунула ее мне со словами: «Если эта мазня тебе понравилась, возьми ее на память».
– Васька, вон, гайку еще не закрутил!
— Помнишь?
— Угу.
– В жопу Ваську! Запускай падла!
Компьютер снова автоматически включился.
«Требуется корректировка курса, — заявил он, — чтобы избежать столкновения с очередным грузовым кораблем».
— Ну так сделай это, — проворчал Фалькайн. — У них тут, черт возьми, довольно оживленное движение.
Двигатель загудел.
— Мы ведь движемся по эклиптике и вдобавок еще не далеко отошли от Ронрауда, — сказал Адсель.
Фалькайн с силой хрустнул пальцами.
– Давай, родимая, давай… Не подведи, ну… Работает!
— А что, если мы их слегка припугнем? — проговорил он вдруг удивительно безразличным тоном. — Убивать никого не будем, а просто сожжем парочку роскошных дворцов и пообещаем еще, если они не возьмутся за ум и не займутся, наконец, серьезным поиском.
— Нет. Этого делать нельзя. Мы обладаем большими полномочиями, но не до такой же степени.
Мотористы радостно закричали, и Самсонова снова перекосило от демонического гнева.
— Потом что-нибудь придумаем, чтобы оправдаться перед следственной группой.
— Такой поступок может нарушить взаимоотношения, породить недовольство, а это неминуемо помешает успешному проведению спасательных мероприятий. Мы же видели, что вся культура мерсейян основывается на примитивных понятиях гордости. Подобная попытка отхлестать их по щекам, не давая возможности хоть как-то постоять за себя, может привести к тому, что они попросту откажутся от галактической помощи. А за это отвечать придется лично нам, причем, в уголовном порядке. Нет, Дэвид, я на это не пойду.
– Хватит визжать, бездари! Ко второму двигателю! Живо!
— Итак, мы бессильны что-либо предпринять. — Фалькайн замолчал. Потом, с силой обрушив кулаки на подлокотники своего кресла, резко вскочил. Адсель тоже поднялся. Он слишком хорошо знал своего товарища.
Сверкая водами океанов, местами прикрытая покрывалом облаков, в сапфировом свете окруженного сияющими звездами Кориха, показалась Мерсейя. Четыре ее маленьких луны расположились так, что образовали нечто вроде диковинной диадемы.
По трапу спустился Андрей.
Космический крейсер объединенного флота Вахов «Ионуар», двигаясь по полярной орбите, медленно выплыл из-за кромки планеты. Официально он находился в режиме патрулирования: на случай если гражданским кораблям вдруг понадобиться какая-либо помощь. На самом деле, его задачей было наблюдение за боевыми кораблями Лафдигу, Уолдера или Нерсанского Союза. На всякий случай, если они вдруг вздумают нарушить мирный договор. И, конечно, при появлении пришельцев следовало присматривать и за ними. Одному только Богу известно, что они могут выкинуть. Обстановка такова, что постоянно надо быть начеку и держать оружие наготове.
Стоя на командирском мостике, капитан корабля Тринтаф Фангриф Укротитель мрачно взирал в бездонное пространство космоса и безуспешно пытался представить, какие миры таятся за мириадами сверкающих звезд. Он был воспитан в знании того что некоторым представителям других цивилизаций доступны огромные межзвездные расстояния, в то время, как его народ все еще не был способен вырваться за пределы собственной солнечной системы. Тринтаф по-своему ненавидел галактических путешественников… а теперь они появились в этих краях опять. Зачем? По этому поводу ходило множество слухов. В основном, речь шла о возможности вспышки Валендерай.
– Жар, передай на мостик! Полный вперед и носом перпендикулярно волне!
Помощь. Сотрудничество. Неужели Вах Истиру суждено стать жалким вассалом этих пришельцев?
Зазвучал сигнал вызова, и интерком изрек: «Докладывает центральный радарный пост: прямо по курсу посторонний объект».
– Я уже сказал, – кивнул Жаров. – Вам пора подниматься наверх.
Последовавшие вслед за сообщением параметры поражали. Даже несмотря на отсутствие излучения от реактивной тяги, это явно не метеорит. Галактические гости!
Узкий, черный мундир чуть не лопнул по швам, когда Тринтаф начал выкрикивать команды. Орудия к бою! Он не жаждал битвы, — элементарная осторожность. Но если сражению суждено произойти, он с удовольствием понаблюдает, как чужаки сумеют выдержать залп лазерных орудий и ядерных ракет.
Мичман отрицательно мотнул головой.
Тем временем, звездолет на экране вырастал с каждой секундой… изящные каплевидные обводы… он казался удивительно крохотным по сравнению с огромной, звериной тушей «Ионуара». Галактический корабль перемещался настолько быстро, что Тринтаф еле успевал за ним следить. Проклятье! На такой скорости корабль давно должно было расплющить, а экипаж превратился бы в мокрое место.
– Мы остаемся.
Почему же?.. Возможно, какое-то контрполе… И когда, наконец, звездолет завис в нескольких километрах от «Ионуара», Тринтаф постарался сосредоточиться. Несомненно, с минуты на минуту они выйдут на связь. При этом ему понадобится максимальная выдержка и предельная собранность.
– С ума сошел?! А если…
В инструкциях, врученных ему перед полетом, говорилось, что пришельцы покинули Мерсейю в ярости от того, что вся планета не занялась поисками пропавшего члена экипажа. Вожди, конечно, пытались их успокоить, понятно, что они готовы были сделать все возможное лишь бы ублажить звездных гостей, но ведь у них и своих собственных дел предостаточно. Но пришельцы оказались неспособны понять, что нужды целого мира гораздо важнее их личных желаний. В свою очередь Вожди, дабы не уронить своего авторитета в глазах населения, также отнеслись к их требованиям довольно прохладно.
Именно поэтому, едва завидев на экране изображение галактического звездолета, Тринтаф положил палец на кнопку пуска ракет. Один только вид пришельца уже вызывал отвращение: хрупкая фигурка, волосатая голова, бесхвостое тело, светло-коричневая, покрытая легким пушком кожа, — все это выглядело жалкой пародией на мерсейянина. С гораздо большим удовольствием Тринтаф имел бы дело с тем, который стоял позади. Этот внушал доверие одним своим видом.
Тем не менее, Тринтаф произнес положенные в таких случаях приветствия и спокойным голосом осведомился о том, что нужно пришельцам.
– Жар! Нам нужны оба двигателя! Нам нужна максимальная мощность, или нас размажет по всей Камчатке! Мы остаемся и продолжаем работать! Предупреди нас, когда волна будет в полумиле от корабля, чтоб мы тут ухватились за что-нибудь и кости себе не переломали.
Фалькайн уже вполне освоился с языком.
— Капитан! — промолвил он. — Я тоже рад встрече, однако, как мне не жаль, вам придется вернуться на базу.
– Хорошо, Палыч.
Сердце Тринтафа бешено заколотилось. Мысленно он грозно выругался, но виду не подал и спокойным тоном спросил:
— А в чем, собственно, дело?
– И это… Жар… Не поминайте лихом, ежели что.
— Мы уже проинформировали ряд ваших вождей, однако, они, по-видимому, еще не сообразили что к чему, поэтому я еще раз объясню суть дела лично для вас.
– Ладно, – кивнул Андрей, – удачи вам.
— Кто-то, имени его, мы не знаем, похитил одного из членов нашего экипажа. Думаю, что вы, капитан, понимаете, что для нас возвращение товарища является делом чести.
— Понимаю, — ответил Тринтаф. — Долг и законы чести требуют, чтобы мы оказали вам максимальную помощь, но какое это имеет отношение к моему кораблю?
— Если изволите, я продолжу. Так вот, мы никому не хотим причинить вреда. У нас слишком мало времени, чтобы подготовиться к грядущей катастрофе, и специалистов не так уж много. Вклад каждого из них в дело спасения вашей цивилизации крайне важен. В частности, без специальных знаний, которыми обладает наш исчезнувший товарищ, не обойтись. Именно поэтому ее возвращение имеет ключевое значение для всех мерсейян.
– Да у нас теперь одна удача на всех, это же очевидно, ядрена вошь!..
Тринтаф ухмыльнулся. Он — то знал, что этот аргумент есть ничто иное, как одна из уловок, имеющая своей целью заставить его народ плясать под дудку пришельцев.
— Поиски представляются нам абсолютно безнадежными до тех пор, пока похитители будут иметь возможность перемещать ее в космосе с места на место, — продолжал Фалькайн. — Поэтому, до тех пор, пока она не будет обнаружена, межпланетное сообщение должно быть прекращено.
* * *
— Это невозможно, — взревел Тринтаф.
— Отнюдь, — ответил Фалькайн.
– Оливия, ты не должна задерживаться из-за меня, – ворчал Антонио. – Уходи на вершину, я доберусь сам.
Тринтаф со стыдом поймал себя на том, что дрожа от ярости, он только и смог выдавить:
— Но у меня нет такого приказа.
— Сожалею, — сказал Фалькайн. — Не сомневаюсь, что ваше начальство отдаст соответствующие распоряжения, но на это нужно время, а дело не ждет. Поэтому, будьте благоразумны, капитан, возвращайтесь на базу.
– Нет! – категорично ответила Собески. Она закинула его левую руку себе на плечи и помогала идти.
Палец Тринтафа напрягся на кнопке пуска.
— А если я откажусь?
– Ну почему ты такая упрямая…
— Капитан, мы не хотели бы наносить какие-либо повреждения вашему прекрасному кораблю…
Тринтаф нажал кнопку.
Стрелки давно уже навели оружие на цель; ракеты рванулись вперед.
За спинами болтались тяжелые рюкзаки с пищей, водой, теплой одеждой на ночь и другой необходимой утварью. Благо, после землетрясения было решено всегда держать подобный запас наготове. Михаил называл это почему-то «тревожными чемоданчиками».
Безрезультатно. Противник неуловимым движением ускользнул в сторону — и ракеты пронеслись мимо, а мощнейший лучевой залп сверкающими брызгами разбился о какую-то невидимую преграду…
Маленький звездолет заложил крутой вираж и выпустил в направлении «Ионуара» всего лишь один короткий лучик. На крейсере взвыли сирены, и аварийная служба немедленно доложила, что часть броневых плит обшивки срезана с такой легкостью, как если бы кто-то острым ножом снял стружку с куска мягкой древесины… Особых повреждений нет, однако, будь луч направлен на реакторы…
– Оливия, послушай, мы уже достаточно высоко. Не было в истории таких волн, которые могли бы достать на подобной высоте. Это только в ваших глупых и безобразно дорогих голливудских фильмах такое бывает.
— Досадно, не правда ли, капитан? — сказал Фалькайн. — Вот что порой случается, когда управление огнем чрезмерно автоматизированно. Ради вашего экипажа, ради страны, боевым кораблем которой вы имеете честь управлять, прошу вас: передумайте пока не поздно.
— Прекратите огонь, — подавленно пробормотал Тринтаф.
– Бывало… Тони… – тяжело дыша, произнесла Оливия. – Нет больше никакого Голливуда… Очень давно нет… А кто… А кто-нибудь мог в это поверить? Что весь мир сотрет с лица земли…
— И тогда Вы вернетесь на планету? — спросил Фалькайн.
– Дорогая, ты совсем выдохлась. Давай хотя бы отдохнем. – Квалья остановился.
— Да, я обещаю вам, — вырвалось из перекошенного рта Тринтафа.
— Ну и отлично. Вы мудрый воин, капитан. Приветствую ваше мужество и искренне надеюсь, что при встрече со своими коллегами вы предупредите их должным образом, и они впредь будут стараться вести себя так, чтобы поводов для подобного события больше не возникало.
Чувствовалось, что она упрямо желала идти дальше, но эту остановку восприняла с огромным облегчением. Она обхватила руками ближайшее дерево и прислонилась к нему. Ужасно хотелось сесть на землю, но с таким рюкзаком будет очень трудно встать.
Взревели двигатели и «Ионуар» — гордость Вахов, двинулся в сторону Мерсейи.
А на борту «Настойчивого» Фалькайн, обтерев вспотевший лоб, устало улыбнулся Адселю.
– Почему так долго нет Миши…
— Знаешь, в какой-то момент мне показалось, что этот болван собирается драться.
— Ну, тогда мы бы с ними быстро расправились, — невозмутимо сказал Адсель. — И я уверен, что у них есть спасательный катер. Так что ничего страшного не произошло бы.
– Оливия, не волнуйся. Он придет.
— Это все так, но подумать только, какой скандал разгорелся бы, — Фалькайн встряхнулся. — Ну, ладно, за дело. Нам предстоит еще много возни с другими.
— Сможем ли мы в одиночку блокировать целую солнечную систему? — спросил Адсель. — Что-то я такого не припоминаю.
– А если… Что, если они стреляли в него?
— Да, такого в истории еще не было. И потому, что противник тоже обладал звездолетами на гипертяге. А у этих Мерсейян — допотопные корабли, да вдобавок, нам надо следить всего лишь за одной планетой. Ведь через нее осуществляются все перевозки, — Фалькайн начал набивать трубку. — Слушай, Адсель, займись — ка ты составлением обращения к мерсейянам. У тебя это получится гораздо лучше, чем у меня… тактичнее, что ли…
— А что им сказать? — спросил вуденит.
– Мы бы услышали выстрелы. Поселок рядом. Никто в него не стрелял. Успокойся.
– А если с ножом…
– Господи, да прекрати ты уже! Почему ты так плохо думаешь о местных?
— Да то же самое, что говорил я, только надо все это аккуратно упаковать и обвязать розовой ленточкой.
— Ты серьезно полагаешь, что это сработает, Дэвид?
– Я не думаю плохо о местных, Тони. Я думаю, что нет зверя опаснее человека…
— Почти уверен. Посуди сам. Мы потребуем только, чтобы Чи доставили в какое-нибудь безопасное место и сообщили нам, куда именно. Мы не будем требовать для преступников никакого наказания. А если похитители ее не вернут, тогда: во-первых, за ними день и ночь будет охотиться все население, а во-вторых, вся цивилизация будет нести от подобной блокады огромные убытки. Ведь перевозки играют в их экономике крайне важную роль.
Адсель беспокойно заворочался.
Квалья усмехнулся и взглянул на горящий факел, который все еще сжимал в правой руке. Как же он, наверное, глупо выглядит с этим факелом в ясный солнечный день. Хотя кто его увидит, кроме Оливии? Это ночью его было бы видно очень далеко. Точнее, горящий огонь…
— Мы не должны принести им страдания.
— А мы и не будем. Пищу, за исключением, конечно, всяких там деликатесов, они с планеты на планету не возят — это слишком дорого. Единственное, чего мы таким образом добьемся, это что они начнут терпеть убытки. Причем, со скоростью миллион кредитов в секунду. И очень важные персоны начнут направо и налево отдавать приказы. Заводы замрут, космопорты опустеют… сместится политическое и военное равновесие… Остальное можешь додумать сам.
Квалья вдруг резко обернулся и уставился на противоположный берег внезапно обмелевшей Авачинской бухты.
Фалькайн закурил и выпустил голубоватое облачко дыма.
— Но не думаю, что дело зайдет так далеко, — продолжал он. — Мерсейяне не хуже нас с тобой представляют возможные последствия такой блокады. И это не гипотетическая катастрофа, которая может произойти спустя три года — это конкретное исчезновение денег и власти прямо сейчас, немедленно. Поэтому они решат в первую очередь отыскать преступников и расправиться с ними. Похитители будут это знать и, кроме того, я уверен, их собственный карман тоже сильно пострадает. Могу поспорить, что через пару дней они сами предложат вернуть Чи целой и невредимой в обмен на снятие блокады.
– Факелы… – произнес он, глядя на далекие руины Петропавловска-Камчатского.
— И насколько я понимаю, это предложение мы с достоинством примем?
— Адсель, я же тебе говорил. У нас нет другого выхода. Жаль, конечно, но ничего не поделаешь, придется нам получить ее обратно.
Собески подняла взгляд на Антонио.
— Дэвид, я прошу тебя, не будь таким циником. Мне грустно видеть, как ты теряешь человеческий облик.
— Зато я получаю прибыль. — подмигнул ему Фалькайн. — Ну-ка, тупица, подсуетись немного, найди нам еще какой-нибудь корабль, — обратился он к компьютеру.
– Что?
– Оливия, те странные огни, что мы наблюдали ночью, помнишь? Это были факелы. В Петропавловске-Камчатском кто-то есть.
Огромный зал для телеконференций, расположенный в замке Афон, позволял одновременно обеспечить связь со всеми уголками планеты. Фалькайн восседал на принесенном с корабля кресле за огромным столом, испещренным портретами древних воинов, и молча взирал на телеэкраны, занимавшие всю противоположную стену. С этих экранов на него смотрели больше сотни повелителей Мерсейи. При таком масштабе они мало отличались друг от друга. И только одно изображение массивной черной туши было со всех сторон окружено пустыми экранами. Ни один из вождей не мог допустить того, чтобы его облик соседствовал с Хагуаном Элуацем.
Встав позади землянина, Морручан — повелитель Вах Датира — с холодной торжественностью произнес:
– Приморский квартет давно уже отправлял туда экспедицию, Тони. Много лет назад. Это было, наверное, первое, что они сделали, дорвавшись до власти. Это абсолютно мертвый город. И они говорили, что там радиация.
— Именем Господа нашего и крови его, мы собрались здесь. Так пусть же эта встреча пойдет на благо всем нам и нашим народам. И да будет наше решение мудрым и справедливым.
Фалькайн слушал вполслуха, мысленно еще и еще раз повторяя свою речь. То, что он собирался сказать, могло вызвать последствия, подобные взрыву кобальтовой бомбы.
– Похоже, теперь уже нет. И не забывай, что в Хиросиме тоже была какое-то время радиация. А потом город заново отстроили. Ваши пилоты сбросили на Хиросиму урановую бомбу. А в последней войне были бомбы термоядерные. От водородных бомб остается меньше радиации, хотя они в десятки и сотни раз мощнее. Там давно уже радиационный фон пришел в норму.
Бояться, конечно, нечего. «Настойчивый» в данный момент грозно висел прямо над Ардайгом, и телевидение транслировало вид звездолета на всю Мерсейю. Адсель и Чи Лан сидели за пультом управления огнем. Фалькайн был в полной безопасности.
Но слова, которые он скоро произнесет, могут вызвать массовые волнения, что это, в свою очередь, может помешать выполнению их миссии. Поэтому надо внимательно следить за собой и… надеяться на лучшее.
– Боже, Тони, я не могу сейчас забивать себе голову этим. Я хочу, чтобы Миша поскорее…
— …Долг гостеприимства обязывает нас выслушать гостя, — закончил, наконец, Морручан.
Фалькайн встал. Он знал, что в глазах аборигенов выглядит чудовищем, поступки которого непредсказуемы, да к тому же, как оказалось, весьма опасны. Именно поэтому он одел сегодня самый скромный серый скафандр и не взял с собой никакого оружия.
— Уважаемые господа, — начал он. — Прошу простить меня за то, что я не использую при обращении ваши титулы: поскольку поистине неисчислимы ваши звания, заслуги и страны, которыми вы правите. Вы вершите судьбы народов Мерсейи. Надеюсь, вы будете откровенны, ведь эта секретная встреча призвана решить, что лучше всего для Мерсейи. Прежде всего, позвольте сердечно поблагодарить вас за самоотверженные усилия, направленные на возвращение одного из членов нашего экипажа. А также за то, что вы вняли моей просьбе допустить на наше совещание его величество Хагуана Элуаца, хотя это и противоречит вашим законам. Также позвольте мне выразить сожаление по поводу того, что вам на некоторое время пришлось прекратить космические перевозки, это было вызвано лишь известной вам необходимостью, и я хочу поблагодарить всех тех, кто оказал нам в этом содействие. Надеюсь, вы понимаете сколь ничтожны нанесенные нам убытки в сравнении с тем, что мой народ готов прийти на помощь ради спасения вашей цивилизации. Теперь давайте забудем о том, что было в прошлом, и устремим свои взоры в будущее. Наш долг — организовать спасение. Основная проблема заключается в том, как это сделать. Галактические советники не собираются брать власть в свои руки. Дело в том, что, даже если бы захотели, это почти невозможно. Их слишком мало, им предстоит большая работа и они слишком чужды вашим народам. Для успешного выполнения своих задач им придется опираться на существующую власть. Им понадобится огромное количество самых разных материалов и приспособлений. Думаю, что столь опытные правители, какими являетесь вы, с легкостью смогут обеспечить все необходимое.
Оливия вдруг замолчала.
Он прокашлялся и продолжал:
— Основной вопрос заключается в том, с кем нашим людям предстоит работать в наиболее тесном контакте? Они не хотели бы никого выделять особо. В нужный момент всем вам будут даны подробные разъяснения. Помощь, конечно, будет оказана всем без исключения. Хотя, как нетрудно видеть, ваш мир велик и чрезвычайно разнообразен. Для того, чтобы меры по спасению были действительно всеобъемлющими и эффективными, нам понадобится небольшой, дружный совет мерсейян, которые и будут решать возникающие по ходу дела вопросы. Далее, ресурсы вашего мира следует использовать скоординировано. Например, ни одна страна не должна препятствовать поставкам сырья в какую-либо другую. Перевозки должны осуществляться свободно в любые пункты вашей системы. Для этого должен быть задействован весь имеющийся в наличии транспорт. Поставить вам необходимое количество кораблей мы не сможем, но мы в силах обеспечить вас защитными экранами… И в то же время ни на минуту нельзя забывать о нуждах народов. Я имею в виду обычные потребности людей… Например, в пище. Поэтому нам придется разумно распорядиться сырьем и установить новую систему жестких приоритетов.
Квалья взглянул на нее. Собески продолжала стоять лицом к вершине сопки, но теперь она стояла раскрыв рот, и в глазах ее читался сильнейший испуг.
Полагаю, что теперь вам понятна необходимость создания международной организации, которая предназначена обеспечивать нас информацией и должным образом координировать наши действия; еще лучше, если в распоряжении подобного органа будут находиться конкретные силы и средства.
– Оля?
Было бы здорово, если бы подобная организация уже существовала. Если позволите, я попытаюсь коротко дать оценку ситуации: Мерсейя кишит самыми разными проявлениями ненависти, вражды, зависти. Вы слишком разобщены для того, чтобы проявить единство братстве даже для спасения собственной цивилизации. Если даже удастся учредить некий орган верховного руководства, нам придется зорко следить за ним: дабы избежать попыток узурпации власти. Нам в Галактике для этих целей потребовалась бы всего лишь одна сплоченная группа. Вам же не хватит и сотни.
— Итак, — Фалькайн взял в руки трубку. — Мой экипаж не должен давать какие-либо рекомендации. Но ситуация такова, что начинать действовать придется с нашей подачи. Мы нашли одну группировку, которая резко отличается от остальных. Они готовы пренебречь разногласиями. Этот народ достаточно многочисленен, могуч, богат. Признаюсь честно, это не те люди с которыми нам бы хотелось иметь дело. Вместо того, чтобы им помогать, мы с большим удовольствием оставили бы их наедине с грядущей катастрофой. Но у нас принято считать, что для достижения цели все средства хороши.
– Тише, Тони, не делай резких движений… Он здесь… – прошептала Собески.
Фалькайн почувствовал охватившее аудиторию напряжение и до того, как грянул гром, быстро проговорил:
— Я имею в виду Гетфенну.
Затем произошло нечто неописуемое.
– Кто? – Квалья обернулся и тут же замер, почувствовав, как похолодела его спина и резко выступил пот на лысой голове.
До сих пор Фалькайн, по сути, лишь подводил их к главной цели доклада. Теперь он добавил, что сам несет огромную ответственность за успех мероприятия, с удовольствием прошелся по поводу недостатков Хагуана и, в конце концов, после многочасовой дискуссии собрание все же решило обсудить это предложение. В принципе, чем закончится собрание, было ясно заранее. У Мерсейи не было выхода.
Экраны погасли.
Шагах в тридцати выше по склону, из-за дерева на них смотрел огромный бурый медведь. Его размеры пугали не меньше, чем приближение неминуемой стихии. Медведь сжимал мощными челюстями крупную рыбу и внимательно смотрел на людей.
Весь мокрый, еще дрожащий от возбуждения Фалькайн повернулся к Морручану. Вождь, судорожно схватившись за пистолет, яростно отчеканивая каждое слово, прокричал:
— Да ты хоть понимаешь, что ты пытаешься сделать? Ты не просто превозносишь эту банду, ты пытаешься их узаконить. Теперь они будут считать себя частью нашего общества!
— Но разве они не будут выполнять законы этого общества? — изрядно севшим голосом спросил Фалькайн.
– Только не шевелись, Тони… – продолжала шептать Оливия. Она медленно потянула руку к большому рюкзаку за его спиной, на котором висел заряженный арбалет.
— Как бы не так!.. — Морручан чуть не лопался от злобы. — Но отмщение придет. Вахи отомстят им. А потом… Кстати, ты научишь нас строить межзвездные корабли?
— Нет, я передумал, — ответил Фалькайн.
Квалья осторожно качнул перед собой факелом.
— Ну и не надо. Это не важно. Мы сами многому научимся, а потом… Короче, пришелец, наши потомки еще посмотрят…
– Эй, медведь, знаешь, что это? – тихо спросил он. – Это то, чего ты должен бояться. Это огонь. Первоначало всего существующего – огонь. Помни об этом.
— Неужели вам недоступно элементарное чувство признательности?