— Похоже, река сегодня торопится. Старик решил причалить к берегу: река вздувается, течение отгоняет нас назад; как бы не влететь кормой в какой-нибудь баобаб. Держитесь внутри, кузен и кузины, а то вот-вот начнет трясти. — С этими словами он подобрал с пола желтый дождевик, надвинул шляпу на уши и распахнул дверь. Внутрь хлестнул дождь, в проеме двери под облаками сверкнула молния, и дверь захлопнулась.
— Я не отправлюсь с вами, — сказал он, — но передаю планету в ваше распоряжение, и вы можете заняться ее застройкой. Как только будут соблюдены формальности, вы можете отправляться туда.
Клем распрямился и принялся вслушиваться в голоса крыс; они перекликались под шум бури; суденышко уже раскачивалось, и тут гул машин внизу смолк, уступив место шуму дождя и посвисту ветра. Через мгновение дверь распахнулась, и внутри появился Молодой Эфрам, по дождевику которого стекали ручьи воды.
Арказхик пребывал в плохом расположении духа и, когда он проходил мимо, подчиненные старались казаться невидимыми. Начатые и все еще продолжающиеся бестолковые и дорогостоящие операции на Гарвише и Шанге-5 нарушали график захвата Тукатана. То, что флот Патруля улетел, не вступая в бой, стоило улуганцам прибыть на Шанг-5, явилось слабым утешением; враг сохранил свои ударные силы и мог напасть в любой момент с любой стороны. Эта неопределенность стала причиной оперативного развертывания вокруг Туму защитной системы, в которой были задействованы сотни тысяч хорошо обученных космонавтов. Кроме того система предусматривала введение режима гражданской обороны: силовые экраны над всеми городами, ограничение передвижений по планете, учебные космические тревоги, шпиономанию, и — как следствие — всеобщую нервозность, грозящую разрядиться массовой истерией. Неопределенность означала также, что и в секторе планеты Шанг-5 — на случай возвращения Патруля — необходимо оставить гарнизон. Отсюда — отсрочки, расходы и яростные дебаты в кабинете министров, и от Хурулты теперь требовалась вся его мощь авторитета, чтобы сдержать недовольство государственных мужей.
— Ф-фу! Вот это настоящая буря!
Бальтеус поблагодарил его.
— В самом деле? — голос Геркины мог показаться самым сухим предметом в комнате. — Никогда бы не подумала!
Судьба Драгуана была решена.
Молодой Эфрам только ухмыльнулся:
Хурулта спустился на гравитационном лифте, промчавшись мимо множества этажей к подземному туннелю, вырубленному в скале под Резиденцией. Он направился к одной из дверей, а следом по коридору гулко грохотали сапоги телохранителей. Хурулта вошел в комнату и увидел полковника разведки, сидевшего за пультом. Тот вскочил и низко поклонился. Незнакомое крохотное существо съежилось в кресле.
— Груз привязан надежно. Вода не поднимется больше, чем на несколько футов, поэтому оставайтесь здесь, и мы все пересидим. — Он затолкал мокрую шляпу в карман. — Я буду наверху в лоцманской рубке, если вам что-то понадобится… Клем, ты, наверное, знаешь наши порядки не хуже меня самого… но если что будет не так, кричите.
И он полез вверх по лесенке.
— С какой планеты? — проворчал Хурулта. — Мне никто не сообщал о нем.
В последующие дни Козимо пытался свести воедино новые данные о подготовке Измаля к секретному путешествию.
— Жуть, — буркнула кошка, поворачиваясь к Элизабет. — Ну и как, теперь тебе весело?
Его убийство было непостижимой загадкой. Для этого не было никакого явного повода. Козимо старался вспомнить, кто испытывал неприязнь к дяде, но таких людей было мало. Правда, была эта поездка на Восток, где Измаль попал в плен к мусульманам. Его освободили христиане, оказавшиеся в той местности. Правда, он увез с собой предметы культа, принадлежавшие тем, кто взял его в плен. Он долгое время утверждал, что они их ищут. Однако с тех пор прошло много лет, к тому же он уже давно перестал быть приверженцем культа царя Соломона, не желая больше поддерживать связи с его почитателями. В то время Измаль уничтожил все документы, имеющие отношение к этому верованию, но оставил несколько украшений.
Баржу уже раскачивало по-настоящему, и кожа человеческого создания приобрела зеленоватый оттенок.
«Сейф!» — вдруг вспомнил Козимо.
— Терпеть не могу никаких лодок. Mой папа каждое лето заставляет нас ездить на озеро, и я всякий раз под конец чувствую себя настолько мерзко…
Ои вышел из дома в намерении добраться до сделанного дядей и находившегося в его кабинете тайника для хранения реликвий. Он также вспомнил, что» кроме него, никому в Гильдии не известно о существовании тайника.
Закрыв глаза, она откинулась на спинку кресла.
Маленькое, костлявое, четырехрукое, зеленоватое создание с пучеглазой головой, казавшейся слишком большой для такого тела, заговорило звонким, но полным ужаса голосом:
— Не стоит думать об этом, — посоветовал Клем. — Вспоминай свой дом. Представь, что ты вернулась, и это тебя ободрит.
Кабинет Магистра Табора находился в глубине горы. Но когда Козимо захотел проникнуть внутрь, стража не пустила его. Все вещи Измаля, имевшие отношение к Гильдии, были упакованы и, как и шкафы в доме Магистра, опечатаны до прибытия Андре де Монбара. Никто не сомневался в том, что следователь приедет до дня выборов, чтобы, наконец, прояснить обстоятельства убийства на Драгуане.
— С вашего позволения, господин, я из…
Геркина вновь буркнула:
Козимо пришлось оставить эту идею. Он направился к кабинету почтенного Рюиздаэля.
— Я тебя не спрашиваю, — пролаял Хурулта и дал ему пощечину. Голова дернулась на тонкой шее и пленник заплакал.
— Уж меня-то точно это ободрит!
Старик был один.
— Ну?
Какое-то время они сидели, прислушиваясь к голосам реки, дождя и ветра, дружно старавшихся проникнуть внутрь каюты. А потом Клем услышал уже другой шум — дальний гул и грохот, которые доносились с верховьев. И сразу же он вспомнил о другой опасности…
— Селевой поток, — произнес Клем.
— Рад тебя снова видеть, — сказал он. — Ты решил, что будешь делать дальше?
Тут грохот и треск окружили их, иллюминаторы по левому борту словно взорвались. Стенка каюты прогнулась и лопнула, грязь, камни и ветви хлынули внутрь, накренилась вся баржа. Клем попытался вскочить, однако стул его приник к столу, вместе с которым скользнул вниз, в дыру в стене, а потом и в реку.
— С Альдебарана-8, господин, — доложил полковник. — С планеты Лиги. Его зовут Голн, он торговец, промышляющий в секторе уже много лет. В соответствии с вашими указаниями, господин, его взяли вместе с другими чужеземцами два дня назад. Физического воздействия не понадобилось — от страха он заговорил на обычной дознавательной процедуре. Выяснилось, что он агент Патруля.
— Членам Совета настолько не терпится это узнать?
Течение сразу подхватило Клема, попыталось подмять его и унести вглубь, однако он вцепился когтями в крышку стола и удержался на нем. Река заметалась, как загарпуненный аллигатор, перевернула стол вниз столешницей, и вода охватила Клема. Однако он только покрепче вцепился в стол, медленно, с усилием перебирая лапами, дотянулся до края столешницы и взобрался на нее. Тут его схватила мокрая и теплая рука, и он услышал голос Элизабет:
— Мне уже докладывали, — фыркнул Хурулта. — Каким образом его поимка касается меня? Он выведал о нас какую-нибудь секретную информацию?
— Нет. Но члены Совета хотели бы, чтобы их поставили в известность.
— Нет, господин. О нас — нет. Он действительно торговец. Но время от времени докладывает Винг Алаку, о том, что узнал. На допросе он рассказал нам, что Алак заинтересовался Умунгом.
— Клем! Клем! Что с тобой?!
— Умунг… м-м-м… Насекомовидные, правильно? Около тридцати световых лет отсюда, на самой границе нашего скопления.
Задохнувшись, он попытался ответить. Клема повело в сторону, a потом оказалось, что дождь хлещет уже не так сильно. Отдышавшись, он принялся протирать глаза лапами.
— На данный момент мне нужно просто попасть в кабинет моего дяди.
— Да, господин. Он торговал с ними много лет. Раса со слабо развитыми индивидуальными качествами, но с высоким уровнем коллективного разума. Возможно, они наиболее искусные работники в Галактике.
Молния прорезала облака, и Клем увидел бурлившую под ним реку. Вода скользила под столом, его торчавшие вверх ножки зацепились за ветви баньяна. Рядом с ним на толстом суку устроилась Элизабет; с длинной шерсти на голове ручьем стекала вода. Баржи поблизости не было, дождь занавешивал все вокруг серым грохочущим пологом. Обхватив его голыми человеческими лапами, она закричала:
— Да. Тут есть над чем подумать. Неужели Алак собирается использовать их против нас?
— Что случилось?! Где Геркина?! И где наш корабль?!
Казалось, это пожелание озадачило Рюиздаэля. Козимо не отступал.
— Нет, господин, насколько знает Голн, они совершенно небоеспособны и безынициативны, чтобы стать хорошими солдатами. По мнению Голна, Патруль собирается задействовать их, тайно продавая им труднодоступное в их мире сырье, необходимое для получения военных материалов. По всей вероятности, сделка поможет нашему врагу упростить проблему снабжения.
— Селевой поток! — завопил в ответ Клем. — Он катит в реку с горы, и в нем не столько вода, сколько камни и грязь! Я… — он умолк, потому что на них надавило нечто большое и прямоугольное; ветвь наклонилась и дрогнула, стол оторвался и направился вниз по течению реки, высвобожденный ящиком, ударившим в него. Элизабет сумела крепко ухватиться за ветвь, и Клем обнаружил, что слишком глубоко запустил когти в ткань, прикрывавшую ее ногу. Впрочем, отцепившись, он не заметил крови и отодвинулся со словом «Прости!».
— Так… это… упростит… — Хурулта остановился, на мгновение задумавшись, затем, вихрем налетев на Голна, взревел: — Насколько хорошо ты знаешь Умунг, мерзавец?
— В этом кабинете остались мои личные вещи. Так как я уеду отсюда в любом случае, я хотел бы иметь возможность их забрать.
Она ничего не почувствовала.
— Нужно подождать приезда де Монбара…
Альдебаранец завизжал, впав в состояние панического страха. Вновь обретя способность говорить, он вздохнул:
— А ты не видел Геркину?
Козимо продолжал настаивать.
— Я ничего не видел. Нам нужно продержаться, пока не кончится дождь, а потом попытаемся подняться вверх по берегу и посмотрим, что случилось с баржей!
— Расследование этого дела не касается лично меня. Нет никакой причины меня подозревать, как и у меня нет никакого повода чинить препятствия расследованию. Я последний из оставшихся в живых родственников Измаля. Я думаю, у меня есть определенные права.
— Хорошо, могущественный господин, я знаю его х-х-хорошо…
Дождь начал слабеть прямо на этих словах; вой ветра в ветвях над головой превратился в ровный стук капель, только что царившая вокруг тьма начала рассеиваться, а внизу реки появились прорехи в облаках. Клем посмотрел на ветви. Ему еще не приходилось видеть, чтобы гроза уходила так быстро.
Рюиздаэль все еще колебался. Он не мог и отказать, и согласиться выполнить эту просьбу.
— Смотри-ка! — Элизабет поднялась на ноги, встряхнув ветвь. Она указывала на клок серой шерсти, появившийся посреди потока. — Геркина! Мы здесь!
— Если я попрошу об этом Верховного Советника, — сказал он, он откажет, к тому же это его насторожит. Он может даже запретить тебе уехать.
— За твое повиновение мы вознаградим тебя, но в противном случае разорвем на части клетку за клеткой. Что ты выбираешь?
Течение, подносившее лохматый комок поближе, заставляло его шевелиться, однако осмысленных движений со стороны подозрительного предмета не наблюдалось. Клем припал к ветке, чтобы Элизабет смогла наклониться. Обхватив ветку одной рукой, она нагнулась к поверхности реки, выудила из нее ком мокрой шерсти, а потом села, положив его на колени.
— Думаю, будет лучше, если он ничего об этом не узнает. Это не займет много времени.
— Я… повинуюсь, мой господин. Психоанализаторы покажут мою п-преданность…
Старик в конце концов сдался на уговоры, Так как он пользовался доверием Измаля, у него были ключи от кабинета архитектора, тем не менее часового пришлось обмануть.
Это и впрямь была кошка — насквозь промокшая и неподвижная. Элизабет прикоснулась дрожащим пальцем к ее шейке.
— Хорошо. Я хочу, чтобы ты составил досье на Умунг. Используй аппаратуру, которая поможет тебе все вспомнить. Сопоставь с информацией, которую найдешь в картотеке Разведки. В течение восьмидневки подготовь для меня полный доклад.
— Сегодня поступили срочные запросы от следователя, — пояснил тому Рияздаэль. — Козимо должен проверить некоторые предположения, а для этого ему необходимо попасть в кабинет Измаля. Только никому не сообщай об этом. Договорились?
Легкое прикосновение заставило голову откинуться без всякого сопротивления. Элизабет вздрогнула так, как если бы ее что-то ужалило, и уставилась на лежавшее на ее коленях тельце.
— Я… повинуюсь, я попытаюсь, г-господин..
Часовой был назначен с согласия Рюиэдаэля. Ок уступил.
— Нет, — прошептала она, и Клем различил за шумом воды: — O, нет, Геркина, нет…
Хурулта повернулся к двери. Он был погружен в свои мысли, никто не осмелился обратиться к нему, когда он шел по коридору. Из всего услышанного следовало, что Умунг — настоящее сокровище. Задача Хурулты — не дать Алаку воспользоваться Умунгом. Несомненно…
Козимо вошел в кабинет.
Клем подобрался поближе.
Но Патруль. Пока Патруль находится поблизости, он не может объяснить Лиге войну. Хурулта готов сразиться, столкнись он с ними. Но пока разумнее подождать и закрепиться на достигнутых рубежах.
Старик остался у входа вместе с охранником, чтобы их никто не застал врасплох.
Кабинет находился под куполом, сооруженным из белого камня. На его сводах были вырезаны отличительные знаки мастеров коллегии. Сказав, что Измаль навел порядок в своих делах и уничтожил некоторые вещи, Рюиздаэль не солгал: юноша не обнаружил в помещении того художественного беспорядка, к которому привык, играя здесь в детстве. Все было аккуратно сложено, не осталось ничего лишнего. Везде были видны восковые печати, как и в доме.
Козимо быстро прошел к тому месту, где, как он помнил, находился тайник Измаля. Он был скрыт под картиной, висевшей над камином. На картине была изображена сцена одной из легенд о царе Соломоне — осуждение Джинна. В легенде говорилось, что этот прислужник дьявола захватил царский трон, похитив у царя священное кольцо. Но незадолго до того как Соломон покарал его, Джинну удалось записать в четырех книгах секреты и магические тайны, открывшиеся царю благодаря священному кольцу, и спрятать их под основанием царского трона. Говорили, что все знания мира были записаны в этих четырех книгах, которые никто не смог найти. Джинн был проклят и заточен в огромный бронзовый сосуд. Козимо подошел, чтобы лучше рассмотреть картину. Переплеты манускриптов, находившихся на троне, были прошиты золотой нитью. Молодой человек знал, как открывается дверца, он провел по картине кончиками пальцев и нащупал выступ. Он нажал на него, и картина раскрылась посередине.
В углублении он заметил шарф и отличительный знак алого цвета — культовые предметы секты, поклоняющейся Соломону. Он также нашел небольшой камень в медной оправе. Это был осколок очень древней скалы, который Измаль привез из своего путешествия в Святую землю. Он считал этот кусок скалы особо ценным, так как это был фрагмент мифической Башни Соломона. Рядом Козимо обнаружил стопку писем. Он взял их и присел на край стола, чтобы просмотреть. Он был уверен, что никому не известно об их существовании.
Все письма были подписаны одним и тем же человеком — Хьюго де Пайеном. Козимо слышал это имя от дяди, но никогда не встречал этого человека.
Он решил спрятать письма под одеждой, взял камень-фетиш своего дяди, закрыл картину, на которой Соломон приговаривал Джинна к вечному заточению, и вышел из кабинета, сообщив Рюиздаэлю и часовому, что ничего не нашел.
Он закрылся в доме, чтобы не торопясь прочесть письма.
Молодому человеку понадобилось определенное время, чтобы понять, о чем говорится в письмах де Пайена. Наконец кое-что прояснилось из того, что обсуждалась с Рюиздаэлем и членами Совета. Измаль Ги все-таки предвидел, что будет совершено паломничество на Землю предков, священную планету, освобожденную двадцать лет назад великими крестоносцами. Но он не был простым паломником. Он примкнул к тем рыцарям, миссией которых была защита паломников. Миссия дорожной охраны. Однако то, что писал Хыбго, было весьма любопытным:
«Час настал, Измаль, пусть и двадцать лет спустя! Мы знаем теперь то, что было известно Хинкмару Ибн Жобаиру, мы можем сегодня осуществить то, что не смог одевать он. Нельзя терять ни минуты. Столп совсем рядом. Ты только представь — встретиться в Иерусалиме после стольких лет подготовки!»
Столп? Что скрывалось за этим словом? Какое это имеет отношение к паломничеству? А Хинкмар? Козимо подумал о рукописях, найденных людьми Рюиздаэля и подписанных тем же именем.
Хьюго де Пайен не распространялся в своих письмах на этот счет. В них содержались факты, касающиеся паломничества, и постоянно делался намек на предателя, из-за которого могли провалиться все проекты создаваемого братства.
«На аббатство, в котором работает библиотекарь Флодоар, прошлой ночью напали. Украдено много необходимых нам рукописей. Кто знал об их существовании?
…Мы затеяли это предприятие вместе, поэтому мы должны сделать все возможное, чтобы оно не провалилось по вине одного человека. Нас девять рыцарей. Виновный мог узнать о наших действиях только от вышестоящих. Это или кто-то из нас, или кто-то из наших близких. Необходимо провести расследование в каждом отдельном случае. Это нужно решить до отъезда».
Хьюго и Измаль, судя по всему, решили объединить силы. Де Пайен утверждал, что можно подозревать всех. Чем более поздними были письма, тем яснее становилось Козимо, что двое компаньонов приближались к истине.
«Известные нам факты слишком настораживающие, чтобы не тревожить тебя так же, как и меня. Подождем других подтверждений, прежде чем наметить сдан действий.
… В Труа уже появились первые паломники».
В последнем письме, написанном за два дня до убийства на Драгуане, говорилось о неизбежности разоблачения. Хьюго де Пайен поручал Ik вплотную заняться расследованием.
Козимо размышлял. Предатель. Заговор. И какими бы непонятными ни казались ему в этот момент мотивы преступления, что-то все же начало прорисовываться. Несомненно, Измаль подошел слишком близко к разгадке, возможно, поэтому и поплатился своей жизнью.
«Предатель внутри союза, — думал он. — Иерусалим? Необходимые рукописи? Тревожащие факты? Столп?»
И это еще не все. Хьюго де Пайен беспокоился из-за сведений о магометанах, рыщущих до сих пор по — Земле предков. Эти орды, разделенные на кланы, два столетия тому назад не выдержали натиска крестоносцев, а теперь начали объединяться вокруг одного человека, ставшего своего рода лидером. Он был известен под загадочным именем: Человек без рук и лица.
«Эго имя часто повторяется. Есть ли у тебя какие-нибудь сведения о нем? Или это не более чем миф? Могут ли твои шпионы указать, где он находится? Представляет ли он угрозу для нашего ордена? Знает ли он о существовании Столпа? Нужно ли будет его обезвредить?
…Я уезжаю из Труа и постараюсь получить поддержку Бернара де Клерво. Царь Бодуэн ждет нас в Святой земле. Он на нашей стороне и обо всем предупрежден. Он предоставляет в наше распоряжение дом Слепого и конюшни Храма. Карл и де Сент-Аман уже на месте. Все готово. Станешь пи ты во главе паломников с де Сент-Аманом, как было решено?»
Это было последнее письмо.
Через два дня Измаля убили.
Козимо закончил читать. Новая информация его озадачила. Ответы его дяди не позволяли полностью все понять; юноша так и не нашел имени предателя, разоблаченного двумя компаньонами. Тем не менее он запомнил имя врага: Человек без рук и лица. Он подумал об изгнанном Альпе Малекорне — ученике, так когда-то ценимом Измалем. Помимо этого все время, как навязчивый мотив, возникала в его голове фраза де Пайена: «Можно подозревать всех». Если эта загадки имеют отношение к убийству на Драгуане, распутать весь клубок будет очень нелегко. Что Хьюго и ИзмалЬ собирались вместе отыскать в Иерусалиме? О чем Царь Иерусалима был предупрежден? Какая опасность в том, что Человек без рук и лица узнает о существовании Столпа?
— Я сделал выбор еще до того» как вернулся в Гильдию, — сказал он. — И я не буду менять своего решения, несмотря на то что произошло. Я отправляюсь на Эерл. Это луна Пустынь в последней спирали галактики.
— Я знаю Эерл, — произнес Верховный Советник. — Луна Мыслителей. Это очень суровый мир.
— Вот поэтому он мне и подходит. Я хочу продолжить учебу и дальше заниматься космологическими исследованиями в области гравитации. В спокойной обстановке. Я не желаю ни сгноить себя в монастыре, ни пытаться изменить мир, чтобы оставить в нем свой след. Я предпочитаю найти прибежище среди книг. На Эерле я буду вести жизнь, далекую от конфликтов, то и дело происходящих в галактике, и буду работать. Что касается кончины Измаля… Он сам когда-то наказал мне не тратить жизнь понапрасну, пытаясь разобраться в том, что случилось с моими родителями в Святой земле. Он был прав. Я не сомневаюсь, что расследование закончится успешно. Поэтому возможность решить эту загадку я предоставляю тем, кто уполномочен это делать. Вы будете держать меня в курсе событий. Я отправляюсь на Эерл.
— Подожди приезда Андре де Монбара. Он хотел расспросить тебя кое о чем.
— Пусть будет так.
Для оккупации Умунга много сил не потребуется. Конечно, если его население так послушно, как сообщают донесения. И тогда он докажет денежным баронам какова реальная польза от его действий. Война должна приносить прибыль; получив ее, бароны поддержат и другие его проекты, укрепят его собственную власть и влияние; и так будет продолжаться до тех пор, пока он, в конце концов, не раздавит их.
Выйдя из кабинета, он встретил Рюиздаэля и вкратце сообщил ему, о чем шел разговор. Старик казался разочарованным.
— Должно быть… она застряла под столом. — Он опустил лапу на колено Элизабет. — Мне очень жаль, кузина.
— Я думал, что ты хотел как можно больше узнать об убийстве твоего дяди и этом паломничестве. Только тот, кто хорошо знал Измаля, сможет разгадать его тайные намерения. Кто лучше тебя смог бы справиться с такой задачей?
Умунг, да. Да, черт возьми!
— На это рассчитывал Совет? — спросил. Козимо.
— На это рассчитывая я… Скоро у нас будет новый Магистр, внимание всех переключится на другое. Об Из-мале забудут.
Представьте себе создание, в общем виде напоминающее муравья. Конечно, когда оно состоит из двух ороговевших конечностей и достигает метрового роста. Голосовые связки ему заменяют трущиеся друг о друга специальные щеточки, пара щупалец оканчивается гибкими бескостными пальцами, которые сливаются в пару рук, а на запястье каждой расположен короткий стебелек, оканчивающийся глазом, способным к микроскопическому зрению. Голова состоит из крупных челюстей и больших стеблеглаз обычного зрения. Терпеливый, неутомимый, искусный труженик, не считая потребности в пище и склонности к размножению, он занят только работой. Поведение существа полностью подчинено массовому сознанию общины, устройством напоминающей пчелиную семью. Если королева, держащая в своих руках нити массового сознания, внушит приказ умереть за нее, то сотни тысяч маленьких коричневых исполнителей с готовностью пойдут на смерть.
— Я знаю. Но чем в этом деле может помочь такой человек, как я…
— Нет, — проговорила снова Элизабет, не отводя глаз от бездыханного тельца Геркины. — Нет, этого не должно было случиться! Она, то есть все это… это же сон… — Она осторожно прикоснулась к боку кошки, но та не пошевелилась. Солнечные лучи брызнули сквозь листву, разбрасывая вокруг мелкие тени, и Элизабет прижала к глазам свои лишенные шерсти лапы. Прячет глаза от солнца? Клем поглядел вверх. Тучи уже разделились на ватные горы, башнями уходившие в хрустальную синеву. Ветер стих, баньян окутало безмолвие. И Клем понял, что слышит теперь одни лишь рыдания Элизабет: даже река под ними притихла.
— Возможно, ты прав.
Умунг — небольшая планета. Атмосфера разреженная и сухая, пейзаж — большей частью однообразные равнины. Улуганские солдаты, размещенные на Умунге, неизменно жаловались на скуку. Но именно то, что они жаловались на скуку, являлось свидетельством их прекрасного самочувствия.
Перед тем как расстаться, Козимо спросил:
Чтобы научить умунгцев пользоваться машинами, потребовалось большое количество специалистов. Общинники обучались быстро, альдебаранец Голн оказался весьма полезным, досконально зная местные обычаи. Вскоре почти вся планета была готова начать производство для Улугана.
— Вы слышали когда-либо такое название — Столп?
Но как это может быть? Клем посмотрел на реку и… встретил чей-то ответный взгляд. Нечто поднялось над поверхностью воды, точнее, выросло из нее — Нечто, шерсть и лапы которого образовывала вода, а в столь же жидкой голове камешками темнели глаза. Текучим движением оно поднялось из реки прямо перед ветвью и замерло, надежно упершись водяными ногами в текучую поверхность.
— Послушайте, полковник, не стойте, как чурбан! Давайте сюда свой рапорт.
— Столп? Нет. Никогда. Не знаю, что это.
— С вашего позволения, господин, эскадра моих разведчиков обследовала Систему Джуннузхик, по приказу..
— Это же сон, — проговорило оно голосом, который можно было уподобить туману. — Всего лишь сон, а ты все-таки горюешь.
* * *
— Знаю! Теперь мы должны следить за каждой планетой в нашем скоплении; никто не знает, где Патруль объявится вновь. Ну, что там? Только не говорите, что они собираются построить еще одну базу!
Элизабет вздернула голову, глаза ее покраснели:
Через два дня, как и было объявлено, в Гильдию прибыл Андре де Монбар. Великий следователь пожелал опросить Козимо. Молодой человек ожидал увидеть тщедушного человечка, скептически настроенного, со зрением, ослабленным составлением протоколов допросов, но перед ним предстал великан с благородным челом сеньора, сильными кулаками борца и выправкой рыцаря. У де Монбара была седая борода и волосы до плеч. Ему было лет пятьдесят, и вид он имел очень внушительный.
— Нет, господин. Наши разведчики взяли для допроса несколько важных ильварцев…
— Измаль Ги был великим творцом, — начален. — Я мало его знал, но его дела говорили за него.
— Заткнись!
— Ильвар? Кто это!? Я не могу держать в памяти названия всех вонючих племен, занимающих никчемные клочки на тысяче обитаемых планет.
— Джуннузхик, господин, является единственной обитаемой планетой в системе. Аборигены относятся к кентавроидам — внушительные ребята и все в чешуе, а на головах клюв и гребень. О да, я вижу, мой господин припоминает. Итак, ильварцы являются доминирующей расой на планете. Они добились успеха в развитии нефтеперегонных технологий, неплохие металлурги и так далее. Они признались, что Патруль вступил с ними в контакт, надеясь завербовать несколько миллионов наемников, предположительно для вторжения на нашу планету.
Встреча состоялась в Дидаскалионе, одном из амфитеатров школы архитектуры. Трибуны были пустыми, кроме Козимо и де Монбара здесь находился только секретарь суда, который записывал, сидя за столом, происходящий разговор. У его ног стоял ящик с папками, а на нем было написано имя главного архитектора. Секретарь протянул одну из папок де Мокбару, и тот стал просматривать ее содержимое, подходя к Козимо.
Тут она увидела загадочное создание и утратила дар речи. Первым сумел заговорить Клем.
— И каков результат?
— Оказывается, вы родились в Святой земле, — сказал он.
— Значительный, мой господин, аборигены настроены вполне антиулугански, считают, что если нас не остановить, мы поработим их.
— Речной Человек, — выдохнул он.
— Правильно.
— Звучит вполне правдоподобно. Но… О, черт возьми! Теперь нам придется оккупировать еще и эту планету.
— Ваш отец Абель сопровождал Измаля в его путешествии в Иерусалим. Там он и познакомился с вашей матерью, христианкой из Дамаска. Вы появились на свет год спустя. Ваши родители были убиты при столкновении с повстанцами по дороге в Хеврон. Верно?
— Они отличные воины, господин.
Создание повернулось к нему, сверкнув каменными глазами:
— Да.
— Знаю! Захват целой планеты — серьезная операция. Но мы не можем сидеть сложа руки; в любом случае планета нужна нам на перспективу. Лучше захватить ее сейчас, полковник. Мы расставим гарнизоны в тысяче стратегических точек, иначе корабли Патруля прокрадутся на планету и проведут рекрутский набор. Немедленно, сейчас же! На Джуннузхик!
Де Монбар перевернул страницу.
— Господин…
— Гриот. Мне приятны твои рассказы. — После чего оно вновь повернулось к Элизабет: — Но ты! Ты приводишь меня в недоумение. Разве можно так плакать?
— Измаль взял вас к себе, — продолжил он. — Вскоре он построил Табор, где вы и росли. В возрасте тринадцати лет вы уехали на учебу в Кори Оккло. Что вы там изучали?
— Заткнись! Составь полный рапорт. Вон отсюда. Алло, алло, соедините с Генеральным Штабом… Командующий Туак? Подготовь стратегические части, парень. Мы намереваемся захватить еще одну планету.
— Историю наук. На последнем цикле моей специализацией были силовые поля, гравитация, в частности.
— Да, господин.
Элизабет утерла глаза:
— Гравитация?
— Вам знакома планета Ярнах-4?
— Этот раздел науки не изучали веками. Здесь предстоит сделать еще немало открытий.
— М-м-м… разрешите подумать, господин…
— Она была моей подругой.
— Нет! Вы не способны к мыслительным процессам, вы и ваш отдел планирования!
— Несомненно. Я не разбираюсь в этих вопросах.
— Господин, откуда нам было знать, что ильварцы имеют врожденную склонность к партизанским действиям? Несмотря на огромные трудности мы все равно завоюем планету, хотя времени потребуется больше, чем мы предполагаем. Если нам пришлют подкрепление и улучшат снабжение..
Де Монбар взял другой листок.
— Воображаемой?
— В течение шести лет вы не приезжали на Табор, — прочитал он. — У вас не было прямых контактов с Измалем?
— Заткнись, я сказал! Мы еще не покончили с Тукатаном, на котором оказались благодаря Патрулю. Все резервы мы отправим на Джуннузхик. А теперь слушай и запоминай, иначе не сносить тебе головы. Ярназ — красное карликовое солнце, находящееся на расстоянии около пятнадцати световых лет от Туму. Четвертая планета системы — сплошная непроходимая пустыня, с удушающей атмосферой и ядовитыми тварями. Тем не менее, наши разведчики сообщили, что Патруль побывал там. Нет, не база. Они проводили вблизи экватора горные работы. Зачем?
— Мы разошлись во мнении насчет моего образования. Я занимался также изучением военного дела, что его не устраивало.
Лицо человеческой особи исказила вспышка гнева:
— Не могу знать, господин. Возможно, они ищут компоненты ядерного топлива…
— Я узнал, что вы особенно отличились на этом поприще.
— Я уже проверил, идиот. Ярнах-4 так же богат полезными ископаемыми, как космический вакуум…
— Заткнись! Она была мне другом больше, чем все знакомые люди!
— Может быть, они роются для отвода глаз, господин? Трюк, чтобы отвлечь наше внимание от реальных приготовлений?
Он оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на Козимо.
— Вполне возможно. Но мы НЕ ЗНАЕМ! Кажется, Патруль успел изучить примитивные планеты нашего скопления лучше нас самих! Более того, в состав Лиги входит миллион обитаемых планет, они могут подобрать экипажи из разумных существ, для которых Ярнах-4 окажется родным домом. Но мы не можем выяснить смысла их реальных приготовлений.
— В самом деле?
— Да, господин… видимо, нам придется отправить войска и на эту планету.
— Ученый и солдат… Это довольно редкое сочетание. Вы молоды, и могли бы стать полезным многим коллегиям или армии. Знания, физическая подготовка… И все это для того, чтобы заточить себя… на луне Эерл, как сообщил мне сегодня утром Совет? Мне кажется, что это значит зарыть талант в землю.
— Я рад, что вы столь проницательны. Как скоро мы сможем начать операцию?
— Да! — Элизабет поникла головой. — В самом деле. А теперь… уходи…
— Планирование… Господин, мы окончательно увязли. Столько неотложных дел! Каждая новая планета — комплекс проблем, требующий выбора стратегии, расчета тылов…
— Я не стремлюсь быть полезным, разве что самому себе, — сказал Козимо.
— Я приказываю, Ярнах-4 должен быть оккупирован не позднее, чем через месяц. Или ты хочешь, чтобы твоя голова, насаженная на шест, красовалась на рыночной площади?
Клем посмотрел на нее и попытался объяснить, мол, она взволнована и сама не понимает, что говорит. Однако Речной Человек взмахнул водяной конечностью, и Клем вдруг обнаружил, что не в состоянии произнести ни слова. Ему оставалось только сидеть и смотреть на поникшую Элизабет.
Дрожь пробежала по спине Хурулты, когда он присмотрелся к существу в клетке.
Он произнес это довольно жестко.
— Значит, мне уйти? — спросил Речной Человек, скрестив на груди руки. — Но ведь ты явилась сюда, чтобы отыскать меня. Ты хочешь попасть домой, не так ли?
Оно казалось совершенно безобидным — небольшое кенгуроподобное млекопитающее, с длинными ушами на круглой тупомордой голове. Тонкие четырехпалые руки свидетельствовали о смышлености и способности изготовлять инструменты. Короткие коричневые глаза не светились угрозой, но… Хурулту наполнил страх. Он сконцентрировал всю свою волю, чтобы смотреть на существо, сохраняя бесстрастное выражение лица.
— Понятно, — отозвался де Монбар. — Молод и уже со сложившимися взглядами на жизнь. Вы красивый парень, Козимо. Вы должны нравиться женщинам. Но на луне Мыслителей вы не сможете встретить особу противоположного пола.
— Его поймали на окраине Денговеш-Сити, господин, сразу после происшедших там волнений — сказал офицер полиции. — Очевидно, причина волнений в том, что это существо распространяет вокруг себя ауру ужаса…
— Это не является моим приоритетом.
Она подняла голову:
— Откуда оно? — с трудом выговорил Хурулта.
— В вашем возрасте?
— Мы проверили, господин, оно с Гирейона, планеты, идентичной Улугану и расположенной на краю нашего звездного скопления. Аборигены Гирейона мало изучены, но, судя по всему, являются неагрессивной первобытной расой. Хотя и наделены телепатическими способностями.
— Всему свое время.
— А ты способен отправить меня туда? То есть на самом деле?
Де Монбар нахмурил брови, ему совсем не нравился тон юноши. Он бросил листки на стол перед секретарем.
— Понимаю… Когда они напуганы, а этого легко можно добиться, они выбрасывают в окружающее пространство импульсы страха, воспринимаемые нашим мозгом.
— Не вижу причин, которые могли бы помешать мне.
— Ладно, — сказал он, будто возвращаясь к сути разговора. — Знаете ли вы Альпа Малекорна?
— Да, господин. Мы думаем, что разведывательный корабль Патруля забросил к нам на Улуган несколько таких существ. Мы уже приступили к поимке остальных.
— Да. Он приехал на Табор за год до моего отъезда. Это был очень одаренный ученик. Я удивился, узнав о его изгнании.
— М-м-м, — грозное грубое лицо Хурулты напряглось. Мысли путались — мозг судорожно боролся с отчаянно вопящим в глубине души страхом. — Да, неплохая идея. Но Патруль не сможет забросить их к нам в количестве, достаточном для возникновения серьезных беспорядков.
— Но… — глаза ее опустились к застывшему на коленях тельцу. — А что будет с ней?
— Ваш дядя застал его на месте преступления — он передавал секретную информацию мусульманским шпионам, планировавшим напасть на христианские поселения в Святой земле.
— Конечно, господин. Их появление — мелкая неприятность. Как и все остальное, предпринимаемое Патрулем, не так ли… если вы позволите мне высказаться.
— Вы думаете, что он замешан в убийстве Измаля? — спросил Козимо.
— Ну, ты не сможешь взять ее с собой. — Речной Человек потер свою водяную физиономию. — Если тебе будет угодно, я могу поглотить ее тело.
Хурулта повернулся и вышел из комнаты. Гирейон — хм-м-м. Крепкий орешек, но и его стоит раскусить. Если забросить большое количество таких существ на вражескую территорию, их присутствие может стать решающим аргументом в психологической войне.
— Более того — я убежден в этом. Он хотел отомстить. За этим человеком трудно уследить. Он много путешествует. Мы не знаем точно, где он находится в данный момент. Кроме того, он изменил свою внешность — вернее, изменилось его лицо. Из донесений стало известно, что у него появился шрам на лице, и это сделало его неузнаваемым.
— Нет! — Элизабет вздрогнула и едва не свалилась с ветви. — Нет, я хотела спросить, можешь ли ты… можешь ли…
Планеты Лиги — сборище хлюпиков. Им не устоять против чувства страха, они согласятся сдаться первому встречному военному кораблю.
— Шрам?
Де Монбар кивнул.
— Вернуть ее назад? — Он развел руки. — Прости, но правило есть правило: одному клиенту положено одно желание.
Так или иначе, необходимо перекрыть доступ кораблей Патруля на Гирейон. Больших усилий оккупация не потребует, аборигены — не проблема. Как только их психика придет в норму, они станут совершенно безобидными для улуганцев. На этот раз, мой дорогой друг, — свирепо ликовал Хурулта, — ты перехитрил самого себя.
— Кроме, предположительно, мести этого бывшего ученика, мы не видим другого явного мотива преступления.
Винг Алаку становилось скучно. Работы почти не было, он сидел в рубке флагманского корабля и изучал донесения разведчиков: читал документы или смотрел отснятые материалы. Он приветствовал прибывшего на курьерском корабле посланника, хотя его появление означало неминуемый серьезный разговор.
А вы?
Элизабет посмотрела на тело, перевела взгляд на Клема:
Джорел Мейнц вышел из шлюза и направился вслед за Алаком по длинному коридору. Он сморщил нос от обилия запахов, наполняющих корабль. Команда солдатского отсека целиком состояла из представителей террестроидных планет, каждое существо имело свой собственный запах, и вентиляционная система не справлялась с полной очисткой воздуха. Мейнц вздохнул и напомнил себе, что их носы, возможно, морщатся точно так же при появлении землянина.
— Послушай! А ты не попросишь его?
Каюта Алака была просторна и со вкусом обставлена. Большой иллюминатор наполнял ее величественностью космического пространства, но комфортная мягкая мебель скрашивала леденящий душу вид космоса.
— Я тоже, — ответил Козимо, решив не упоминать о письмах Хьюго де Пайеиа и о его намеках на предательство.
Алак дождался, когда они останутся наедине, и наполнил стаканы.
— Не беспокойтесь, мы найдем Малекорна, рано или поздно. Расследование почти закончено. Оно не было долгим и сложным.
— Это не его желание. — Улыбка тронула усы Речного Человека, с которых капала вода. — Желание гриота мне известно, однако его очередь еще не пришла. — Он указал на Элизабет острым, как сосулька, когтем. — Нет, человек, сейчас твое время просить, твое время решать.
— Шотландское виски, — сказал он. — Для вас это может ничего не значить, но для меня сей напиток — роскошь.
— Патруль неплохо обеспечен, — заметил Мейнц.
Козимо взглянул на стопку папок в ящике, стоявшем у ног секретаря. Для небольшого расследования были собраны довольно внушительные доказательства.
Вновь скрестив руки на груди, он замер над речной гладью, словно гигантский столб, не отводя каменных глаз от Элизабет.
— Вполне, — кивнул Алак. — Когда вы на долгие месяцы или годы попадаете в лапы совершенно враждебной среды, любая мелочь, способствующая комфорту, значит многое. Существует дичайшее заблуждение, что существа с низким уровнем жизни выносливее, — он поднял стакан и оценивающе отхлебнул.
— Вы уверены, что нас здесь не найдут? — спросил Мейнц. — Представляю, сколько дыр в пространстве понаделали улуганцы, охотясь за вами.
— А паломничество, совершенное Измалем? — спросив юноша. — Вас оно не интересует?
Та стойко выдержала этот взгляд. Еще раз посмотрев на уже начавшее коченеть тельце Геркины, на вытекавшую из ее рта струйку воды, Элизабет перевела взгляд на небо. Наконец, закрыв глаза, она прошептала:
Алак усмехнулся. Оскалившись, он стал еще сильнее походить на лиса.
— Без сомнения, очень много, — ответил он. — Чем усерднее они ищут, тем большее удовольствие мне доставляют, потому что их поиск — бесполезная трата времени, людей и ресурсов. Пространство объемом в несколько тысяч кубических световых лет — надежное укрытие. Хотя, если они случайно наткнутся на нас, придется уносить ноги.
Де Монбар пожал плечами.
— Не могу. Хотелось бы, но не могу. — Она неторопливо открыла обращенные к Речному Человеку глаза: — Верни ее назад. Пожалуйста, верни ее.
Мейнц нахмурился.
— Пока он совершал паломничество, не возникало повода для преступления. Альп — наш единственный подозреваемый, но зато какой!
— Вот по этой причине я здесь, — сказал он резко.
Речной Человек развел жидкими руками и начал растекаться по поверхности воды. Клем ощутил, как ослабли путы, сковывавшие его тело, и уже готов был обратиться к исчезающей фигуре, когда Геркина закашлялась и дернулась на коленях Элизабет. Та негромко вскрикнула, и сразу же над головами их сомкнулись облака, ударила молния, прогремел гром, а внизу под баньяном взревела вода. Клема разом охватил холод, и дождь загремел по листьям, едва ли не заглушая доносившийся со стороны далеких верховьев рев водопадов.
— Дома не удовлетворены моим методом проведения операции?
Тем не менее вскоре он снова заговорил о паломничестве.
— Если честно — не удовлетворены. Я на вашей стороне, Алак, и в одиночку протаскивал принятие проекта операции через Парламент. Но с того дня прошел год, а вы не доложили ни об одном конкретном результате. Ваши донесения выглядели бессмысленными и многословными. В конце концов, определенные политические группировки Лиги наняли собственные разведывательные силы и послали своих наблюдателей…
— Ты жива! — вскричала Элизабет и, схватив кошку, прижала ее к груди. — Ты жива!
— Известно ли вам что-либо о роли Измаля в организации похода паломников из Труа?
— Удивительно, что их не схватили. Разведка и Секретная Полиция Хурулты работает просто здорово.
Геркина кашляла и отплевывалась, стараясь выбраться из объятий:
— Он никогда мне об этом не говорил.
— Им удалось ускользнуть. Они вернулись с квадратными от увиденного глазами и принялись звонить на всю Землю…
— Была жива, пока ты меня не придушила! Полегче, обезьяноподобная!
— А-ах, вот оно что, тогда понятно. Хурулта, надо полагать предвидел их реакцию, поэтому позволил наблюдателям сделать свое дело и вернуться. Он большой ловкач, наш голубомордый приятель.
— Никогда?
— Я знаю не больше других.
— Хорошо, но вы должны признать, что для недовольства достаточно причин, — заметил Мейнц с оттенком горечи в голосе. — Во-первых, акция изначально имела сомнительную законность. Во-вторых — для ее утверждения в Совет следовало представить результаты конкретных действий. Вместо этого, вы, можно сказать, бездельничаете, прячась за чужими спинами. Ни единого столкновения с противником, даже небольшой перестрелки… Вы позволили улуганцам захватить семь планет, не считая Тукатана…
Элизабет выпустила кошку из рук, и та спрыгнула на колени девушки.