– Неужели есть такая комиссия? Как он тебя нашёл?
– Через сотрудницу Валентину, её муж-полицейский и этот Каменев – приятели. В общем, я встретился. – Нестор рассказал о своей встрече с Каменевым в ресторане «Плакучая ива». – А когда приехал домой и поставил машину, меня остановили.
По словам Нестора всё произошло, как в плохом боевике.
Он прыгнул было в здоровенного блондина, лицо которого заросло соломенной щетиной, но не успел ни определить его имя, ни данных биографии, ни принадлежность к определённой службе, потому что неожиданно получил оглушительный апперкот: смуглолицый спутник блондина вдруг без размаха, неожиданно, нанёс напарнику мощный удар в подбородок!
И новый квартирант головы блондина – волновой пакет личности Нестора – вынесло «на улицу».
К счастью, частые тренировки слипера по вселению в предметы быта и производственные объекты не пропали даром. Сознание-воля Нестора не рассыпалась на отдельные струйки и хотя не вернулась в родное тело, нашла объект для передислокации. Это был бетонный козырёк над дверью подъезда. Ошеломлённый ударом Нестор с трудом освободился от вибраций, сотрясших его волновое ядро, после чего напрягся, переходя на ментальное зрение.
Сам он стоял перед крыльцом, глядя на дверь подъезда пустыми глазами.
Блондин сидел на ступеньках крыльца, держась рукой за вспухший подбородок с видом получившего нокаут боксёра. Впрочем, так оно и было: удар его напарник нанёс со знанием дела.
Смуглолицый парень в этот момент шагнул к Нестору и отвёл назад руку, чтобы нанести ещё один удар, теперь уже слиперу, но Нестор опередил бандита, прыгнув из бетонного козырька ему в голову.
Однако расположиться в сознании парня и ознакомиться с его биографическими данными ему не удалось. Повторилась та же ситуация, что и с ударом по голове блондина.
Сидевший на ступеньках крылечка здоровяк ударил напарника по ногам, сбивая на землю, и ногой же врезал ему по голове, вышибая «квартиранта»-Нестора.
На сей раз слипер отреагировал мгновенно, не опираясь на сознание. Мысль-воля, упакованная в полевой сгусток личности, просто вернулась в голову Нестора, благо он стоял рядом, всего в метре от брюнета.
Сознанию стали доступны ощущения ситуации.
Брюнет улетел к двери подъезда, стукнулся головой о трубу, поддерживающую козырёк, и сполз на плиты тротуара.
Блондин привстал, не сводя глаз с Нестора.
Проходившие мимо жители дома начали останавливаться, разглядывая сцену.
Нестор уловил взгляд блондина и вдруг понял, что тот осведомлён о слиперских способностях нотариуса и драка затеяна с учётом этих знаний.
Решение созрело само собой: он шагнул вперёд и ударил противника ногой в ухо, так что качок кувыркнулся через ступеньки, отлетая к бордюру и освобождая проход. Нестор коснулся решёточки домофона чип-ключом и скрылся за дверью…
– Они тебя не преследовали? – спросила Жанна, когда он закончил рассказ.
– Нет.
– Надо было стереть им память. Успел выяснить, что за люди?
– Не успел. – В голосе слипера прозвучала виноватая нотка. – Буду тренироваться, оттачивать реакцию, чтобы успевать прокачивать ситуацию за доли секунды.
– Кто это может быть?
– Ни малейшего понятия. Но у меня сложилось впечатление, что они не ради прикола пристали, они точно знали, что я слипер.
Жанна помолчала.
– Пожалуй, это объясняет визит Каменева.
– В каком смысле?
– Ты отказался сотрудничать, а упускать такого оператора реальности ему не хочется, вот он и поручил своим шестёркам устроить провокацию, чтобы ты испугался и попросил дать тебе крышу.
– Но ведь я могу попросить помощи и у своих прежних работодателей? Зачем привлекать тех, кого я не знаю?
– Придётся разбираться. Жди, я приеду утром.
– Правда?! – просиял Нестор.
Она засмеялась, послала ему воздушный поцелуй и выключила связь.
Покопавшись в Интернете на предмет выяснения материала на Комиссию контроля и не найдя никаких сведений, Жанна позвонила Хвощёву.
Руководитель службы собственной безопасности «Призрака» расцвёл в улыбке, увидев в своих очках лицо агента А-3, с которой был в хороших деловых отношениях. Выслушав сообщение Жанны об инциденте с Нестором, задумался.
– Мне никто об этом не докладывал.
– А должны были?
– Мы негласно прикрываем товарища Безоружного, на всякий случай. Такие операторы не должны оставаться без контроля.
– Вы имеете в виду – без охраны?
– Я имею в виду именно контроль. Вдруг нашему нотариусу вздумается самому что-то подкорректировать? Мы должны просчитывать последствия.
– Он не анархист.
– Помог же он Безоружному-старшему избавиться от судебного преследования? Не известив нас об этом.
– Это частный случай. – О том, что она знала о визите Нестора в ярославский суд, Жанна решила не говорить. – Нестор не из тех людей, кто замахивается на кардинальное изменение властных структур.
– И тем не менее.
– Поняла. Может быть, съездить к нему? Не нравится мне, что какая-то левая Комиссия вдруг пристаёт к сверхзасекреченному агенту и предлагает работу. Откуда она знает о существовании слипера Безоружного? Что это, случайная утечка информации или предательство?
– Не слишком ли много случайных утечек мы обнаруживаем сегодня? Такое впечатление, будто какая-то имманентная сила ограничивает наши возможности в корректировке социума. Мистика какая-то. Надо подкинуть стратегам задачу проанализировать нашу работу от начала и до конца.
– Это ваши заботы, товарищ майор, а я поеду в Южу.
– Полковник.
– Извините, товарищ полковник.
– У тебя на носу визит к министру экономразвития.
– Визит можно отложить на пару дней, не горит.
– Хорошо, поезжай, я доложу главному о поездке. Вдруг Нестор согласится вернуться? Попробуй уговорить.
Жанна улыбнулась.
– Пробовала не один раз, но товарищ Безоружный упрям как бык и решений не меняет. Тем не менее поговорю.
– Возьми с собой пару оперов.
– Они мне не нужны. Всех благ. – Она выключила вижн, сняла очки и полюбовалась своим отражением в экране компьютера. Проговорила вслух: – Не расстраивай меня, товарищ Безоружный, не меняй решения.
Засмеялась, махнув рукой. Пришла мысль: зачем ждать утра, если ничто в Москве не держит? Зато будет хороший сюрприз моему мальчику…
Ещё через минуту она торопливо собиралась.
Глава 3
Глубокий космос
Он спал, когда в дверь позвонили.
Спросонья Нестор автоматически пошарил рукой по тумбочке, ища вижн, отметил время – второй час ночи, потом сообразил, что звонят в дверь, и в одних трусах прошлёпал в прихожую босиком. Заглянул в дверной глазок, никого не увидел.
– Кто?
– Дед Пыхто! – ответили из-за двери.
Он открыл, не веря ушам.
– Ты?!
– А ты кого ожидал увидеть? – Жанна со смехом шагнула к нему, держа в руке спортивную сумку, и он судорожно прижал женщину к груди.
Случился взрыв! Желание близости руководило обоими так яростно, что они забыли обо всём на свете, даже об оставшейся полуоткрытой двери, и очнулись только после общего стона в постели, осознав, что космос существует…
После душа засели на кухне: она в халатике, почти не скрывавшем прелести фигуры, он в шортах и футболке. Соорудили яичницу из семи яиц – среди ночи! – и закончили трапезу кофе с молоком.
– Расскажи о Каменеве, – попросила раскрасневшаяся гостья.
– Да и рассказывать-то особо нечего, – ответил Нестор. – Дядя лет пятидесяти, плотный, морда каменная, под стать фамилии, глаза как два дула.
– Надо нанести ему визит. Либо пригласить на встречу. Типа ты испугался и находишься в сомнениях. А я посмотрю, что это за человек, откуда знает о существовании «Призрака» и каковы его планы.
– Он сказал, что Сивков был его приятелем.
– Очень интересно. Сивков погиб, но при мне эту фамилию – Каменев – никогда не произносил. Неужели полковник рассказал ему о нас?
– Все мы в одной лодке…
– Но не все в ней гребцы, – закончила женщина. – Ланин молодец, что вовремя начал чистку подразделения и перевёл «Призрак» на партизанское положение. Тем интереснее появление господина Каменева. Возможно, кто-то до сих пор не успокоился и лелеет надежду переформатировать власть в стране. Вот почему тебе не мешало бы вернуться.
Нестор нахмурился.
– Давай не будем толочь воду в ступе. Для борьбы с западной агентурой существует контрразведка ФСБ и ГРУ, вот пусть и занимаются.
– Мы тоже из ГРУ.
– Жанна, умоляю!
– Хорошо, не злись. – Она дотронулась до его локтя горячей ладошкой. – Я бы не начинала этот разговор, если бы не визитёр. Как бы не пришлось подключать телохранов Виктора для твоей защиты.
– Сам справлюсь.
– Твою уверенность неплохо бы подкрепить кое-какими умениями. Хочешь выжить – научись драться всерьёз.
– Я начал ходить на тренировки.
– Имеется в виду психофизическая подготовка. Во-первых, хорошо, что ты начал тренироваться. Надо научиться определять намерения врага походя, мгновенно: увидел – вселился – выяснил степень угрозы – вернулся, и всё это – за доли секунды. Во-вторых, ты упорно отказываешься мочить негодяев. С одной стороны, это характеризует тебя как благородного человека, оставляющего противника в живых, но с другой, эта мразь не оставит своих намерений убить тебя. Так вот захочешь жить – вспомни мои слова, если только не будет поздно.
– Я думал…
– Думать мало, надо уметь и делать.
– Ты уже… убивала?
Глаза Жанны потемнели.
– Иначе мы сейчас не разговаривали бы.
– Расскажи.
– Не хочу, радости такие воспоминания не приносят.
– И что ты делала?
Жанна запустила кофе-автомат, вернулась за стол с чашкой в руке.
– Остановка сердца. Существует простой приём. Могу научить.
– Ты так говоришь… – Он споткнулся, прочитав в глазах женщины сожалеюще-ироническую нотку. – Хорошо, согласен. А ещё как можно… остановить… убийцу?
– Всё это называется технологией БНЛП – боевого нейролингвистического программирования. Такими вещами, кстати, занимается Курчинский. А разработана технология ещё в конце прошлого века. С её помощью можно устраивать горловой спазм, ведущий к летальному исходу, ту же остановку сердца, разрыв аорты или сосудов головного мозга, что ведёт к инсульту, а также разрыв лёгкого, паралич мышц, образование тромба и так далее.
Нестор ошеломлённо покрутил головой.
– Ни черта себе! И ты всё это умеешь?
– Не всё. Такова се ля ви. – Жанна погрустнела. – Хотя могу признаться, что более счастливой я от этого не стала. Просто в нашем деле это железная необходимость.
– Наверно…
Она прищурилась, и Нестор торопливо добавил:
– Мы потренируемся… обязательно.
– Можем прямо сейчас.
– Нет! – вырвалось у него.
Он виновато поёрзал на стуле.
– Давай не сегодня, мне надо подготовиться.
Жанна вздохнула, разглядывая его смущённое лицо.
– Интересно, ты когда-нибудь повзрослеешь?
– Можно подумать, – фыркнул он, обидевшись, – что убивать способны только взрослые.
– Это разные категории психики – убивать ради развлечения и удовольствия, пусть даже это будет охота, и убивать мерзавца, чтобы выжить самому или спасти близких.
– Да согласен я, согласен. – Нестор покатал пальцем изюминку по столу, жалея, что затеял этот разговор. Появилась идея: – А давай слетаем к Мыследару?
– К кому? – не сразу пришла в себя гостья.
– К плазмику, на его планету.
– Зачем?
– Тебе не интересно узнать, как он живёт? Это же другая цивилизация, и мы первые, кто контактирует с ними!
Жанна улыбнулась.
– Контактер ты мой. Хорошо, прочему бы не слетать, если это не требует специальной подготовки. Где предлагаешь? В гостиной?
– Лучше в спальне. Ляжем рядом и полетим.
Смех был ему ответом.
– Звучит интригующе – ляжем и полетим. Скажи кому, что мы делаем это реально, – вызовут «скорую».
– А мы никому не скажем.
– Виктор просил поделиться нашим опытом.
– Виктору можно.
Легли на кровать поверх одеяла. Пару минут медитировали, окунаясь в тишину собственного сознания, потом Нестор закрыл глаза, подождал появления в голове мысль-воли Жанны, и «психокосмический корабль» пары взлетел над Землёй, устремляясь мимо солнца к звёздам.
Мыследар бодрствовал.
Впрочем, несмотря на суточные колебания светового потока, зависящие как от вращения коричневого карлика, так и от его пылевого кольца (сутки на Космороде длились около сорока земных часов), раса плазмиков не погружалась по ночам в сон, а почти поголовно путешествовала в космосе! Эстетика звёздных скоплений и галактических объектов, а также красивейших инопланетных ландшафтов была им не просто не чужда, а требовалась как что-то совершенно необходимое – как человеку питание и дыхание. И хотя плазмики радикально отличались от людей всеми параметрами бытия, у них существовали и культура, и искусство.
Конечно, описать даже основные направления и категории искусства плазмиков земными языками едва ли было возможно. В основном из-за отсутствия терминов перевода, тем более что эти существа общались не с помощью звуков и речи, а мысленно, сопровождая свою «речь» мерцанием света и виртуальных видеоконструкций. У них и головы как таковой – вместилища разума – не было, и хранило сознание всё тело.
Все местные «музеи», «театры» и «выставочные центры» плазмиков строились по единому принципу, различаясь рисунком фрактальных композиций, и понять, что в них прячется и происходит, было трудно.
Зато ландшафты, облюбованные плазмиками, свободно могли видеть и земные гости, перед внутренним взором которых распахивались изумительные картины иных планет и звёздных систем. Мыследар показал им два десятка панорам, заслуживающих не минутного, а многочасового созерцания. Среди них был взрыв сверхновой звезды, записанный в ускоренном режиме, а также процесс столкновения разных по размерам звёзд и чудеса природы на поверхности других коричневых и чёрных карликов – застывших солнц, недоступных до сих пор земным астрономам. Этими ландшафтами действительно можно было любоваться часами, поэтому беглое путешествие по окрестностям Косморода не могло полностью удовлетворить зрителей. Однако Нестор всё-таки смог оторваться от космических красот, понимая, что нельзя заставлять хозяина терпеть долгое присутствие гостей, и пообещал спутнице, что они ещё погуляют по галактическим просторам.
С другой стороны, и на родине Мыследара было полно красивых пейзажей, порождённых фрактальной природой этого уголка Вселенной. Что такое фракталы, Нестор уже знал, проштудировав несколько дней назад лекции специалистов в интернете о видах фракталов, начиная с множества Мандельброта, снежинки Коха и губки Серпинского. Создавало же геометрическое разнообразие фракталов главное их свойство – свойство самоподобия. А если ещё учесть, что фрактальные объекты могут иметь размерность, выраженную нецелым числом, то становилось понятным бесконечное многообразие этих фигур. Именно в соответствии с законами фрактальных переходов и росли на Космороде необычайно красивые плазменные леса, и только благодаря этим законам раса плазмиков представляла собой чудо света, понятное всем эмоциональным существам, в том числе и человеку. Эти существа чувствовали, хотя и были порождены не биохимией, а тонкими физическими процессами и полями.
Нестор как-то спросил Мыследара, может ли он чувствовать боль? Ведь его тело не обладает разветвлённой нервной сетью. Потеряв палец или получив рану, человек испытывает боль. А вы?
На что плазмик ответил:
«Мы тоже испытываем боль, теряя фрагменты своих тел, хотя физика этого процесса у нас другая. Но какая разница, чем порождены наши переживания? Главное, что мы переживаем».
Конечно, и природа Земли также подчинялась фрактальным формулам, порождая фигуры самоподобия – траву, листья и стволы деревьев, фигуры живых организмов (тело человека тоже являлось сростком фракталов), но на Космороде математика и геометрия диктовали жизни формы в увеличенном масштабе, что невольно вызывало в памяти созерцателей фразу: красота спасёт мир.
На погасшей и застывшей звезде, где зародилась плазменная форма жизни, эта фраза соответствовала истине.
«Дружище, – сказал Нестор, насытившись эйфорией пейзажей, – а на чём вы передвигаетесь по космосу? Ты показал нам записи ваших косморазведчиков, но как они сделаны? Я не видел у вас ни звездолётов, ни космодромов».
«Звездолёты нам не нужны, – ответил Мыследар. – Существуют технологии просачивания сквозь потенциальный барьер, чем и является вакуум. Мы давно пользуемся ими».
«А к нам, в наш район Млечного Пути, не залетали?»
«У вас скучно», – простодушно заметил Мыследар.
«Почему?» – удивилась Жанна.
«Вблизи вашего солнца мало интересных объектов, которыми можно было бы увлечься».
«Вот уж не сказал бы», – возразил Нестор с обидой.
«А другие разумные? – продолжила расспросы Жанна. – Вы с ними контактируете?»
«Не с кем, в вашем галактическом витке нет цивилизаций».
«Не поняла! Совсем нет? У десятков миллионов звёзд?»
«Все цивилизации вашего звёздного кластера погибли. В радиусе пяти тысяч световых лет человеческая цивилизация – единственная уцелевшая. Да и то вы уже практически перешли аттрактор самоликвидации».
«Объясни! – потребовал Нестор. – Почему цивилизации погибли. И что это ещё за аттрактор».
«В Рукаве Ориона, где располагается ваша планетная система, было около сотни цивилизаций. Но они не смогли преодолеть внутренних противоречий и уничтожили сами себя в результате планетарных конфликтов и экологических катастроф. Это и есть аттрактор самоликвидации – фактор ограничения цивилизационных регрессов, который грозит всем цивилизациям социального типа. Земная как раз проходит этот барьер, являясь на сегодняшний момент самой агрессивной из существующих. – Мыследар помолчал. – Если не считать голдхоулцев».
«Кого?»
«Раса Голдхоула – термин соответствует вашим понятиям, которые вы используете, – наши соседи. К сожалению, очень воинственные соседи. У нас напряжённые отношения с ними, так как они стараются во всём ограничить нас, объявляя всевозможные санкции».
«Оба-на! – фыркнула Жанна. – И у вас то же самое?! Санкционная война?!»
«Ни хрена себе – пиндосы в космосе! – пробормотал Нестор. – Значит, звёздные войны – не выдумка наших писак?»
«Подожди, – остановила его Жанна. – Почему вы считаете нас самой агрессивной цивилизацией? Мы даже не вышли в космос как следует».
«По данным галактического информария на Земле существовал ряд негуманоидных цивилизаций, и все они были очень агрессивными, начав экспансию в космосе. Но и они не смогли преодолеть барьер самоуничтожения. И при этом оставили в ваших генах не самые лучшие аллели. Наши эксперты ещё изучают вашу цивилизацию, я сообщу, когда они закончат».
«Почему же вы не отказали нам в контакте, зная, что мы такие агрессоры? Да ещё и помогли избавиться от врагов?»
«Вы не такие, как голдхоулцы, – с прежней прямолинейностью и простодушием ответил Мыследар. – Поначалу мне запретили контактировать с вами, потому что такое общение токсично. Люди – раса носителей колоссального эгоизма и насилия. Но я изучил вашу память, лично вашу, друг-землянин, и твоей половинки, и пришёл к выводу, что вам можно верить. Ваши мысли, эмоции и поступки близки нам. Я вышел в Комиссию по контактам, предложил продолжить общение, и мне было позволено. Мы не могли отказать вам в помощи».
«Ну, спасибо!» – пробормотал Нестор.
«Однако и мы хотели бы попросить вас об одной услуге».
«Слушаем», – в один мыслеголос отозвались путешественники.
Мыследар послал мысль, читаемую как виноватая улыбка.
«Нас ждут непростые переговоры с представителями Голдхоула, и я хотел провести их вместе с вами. Нам брошен вызов, а как ответить на него, мы ещё не решили».
Нестор и Жанна «переглянулись».
«Неожиданная просьба, – хмыкнула она. – Чего они от вас требуют?»
«Могу сбросить вам все материалы переговоров».
«Давайте попробуем, если мы сможем воспринять».
«А ты здесь с какого боку? – осведомился Нестор. – Ты же астроном и спасатель, а не чиновник».
«Моя семья – член Совета сохранения ареала цивилизации, – сказал Мыследар. – Очень ответственная обязанность».
«Ещё бы, представляю. Наш Совбез осуществляет примерно такие же функции. Но чтобы разговаривать с делегацией золотодырников на равных, нам надо знать ваши возможности по защите Отечества».
«Как ты сказал? Золото…»
«Голдхоул переводится с английского как золотая дыра. Кстати, откуда ты выкопал этот термин – голдхоул?»
«У тебя из памяти, по ассоциации с расположением расы. Система Голдхоула окружает экзотический объект недалеко от Косморода. Это дыра, только не чёрная, а бозонная. Её масса велика, однако она светится в отличие от чёрных дыр и видна как золотая сфера».
«Откуда вы знаете, как светится золото? – недоверчиво спросила Жанна. – И что такое золото вообще?»
«Ты пропустила его объяснение, – сказал Нестор. – Все эти термины – золото, чёрная дыра, бозоны, он взял из моей памяти. Дружище, нам понадобятся все сведения о возможностях защиты вашей системы и о мощи золотодырников».
«Получите всё, что мы имеем».
«Тогда разреши нам отбыть на короткое время. Мы подготовимся».
«Буду очень обязан!»
Нестор сосредоточился на возвращении, и спустя непродолжительную паузу с провалом сознания они с Жанной вернулись в свои тела.
Полежали, остужая горячую пульсацию мыслей и разогревая кровь в застывших членах.
– Ну, как тебе прогулочка? – поинтересовался Нестор, не ожидая ответа.
– Никак! – вдруг сердито, с изрядной долей сожаления, ответила Жанна. – Не хватало нам только чужую цивилизацию спасать. Кто тебя за язык дёргал предлагать помощь?
Нестор сел, обеспокоенно глянув на подругу.
– Ты… не хочешь?
– Не хочу.
Кровь бросилась ему в лицо, дыхание перехватило.
– Ты же не возражала… я подумал… и что я теперь ему скажу?
– Успокойся, рыцарь – Она тоже села, свесив ноги с кровати. – Не можешь ты жить спокойно, не ответив на несправедливость. Обещали – посмотрим, что там можно будет сделать.
У него вырвался выдох облегчения.
– Так и инфаркт получить можно!
– Ох, взяться бы за твоё воспитание!
– Вот и возьмись. – Он обнял Жанну, но она отстранилась.
– Поздно уже, давай-ка баиньки.
Тогда и он понял, что устал.
Через четверть часа оба уснули, обнявшись.
А в семь часов их разбудила тихая трель мобильника Нестора. В отличие от подруги он отказался от импланта связи и носил вижн.
Проснулись, сонно повернув головы к тумбочке.
– Дай мне, – сказала женщина.
– Звонят мне.
– Дай!
Он свалился с кровати, заставив её охнуть, сделал вид, что ушибся, подал телефон.
– Кажется, ребро сломал…
– Вызывай «скорую», – посоветовала Жанна, догадавшись, что он шутит, нацепила очки. – Пётр Данилович? Доброе утро… да, это я.
С минуту она оставалась неподвижной, выслушивая речь Хвощёва, потом сказала: – Хорошо, поняла, приеду, – и сняла очки.
– А твой визави, оказывается, непростая шишка.
– Какой визави?
– Полковник Каменев. Комиссия по контролю за выполнением указов президента создана при Генпрокуратуре, а Каменев – заместитель военного прокурора, занимался раньше связями с прокуратурой Прибалтики.
– Зачем я ему понадобился?
– Это вопрос второстепенный. Понятно, что он знает о нашем существовании и хочет заиметь в своей команде слипера. Но вот откуда он узнал о тебе – вопрос поважней.
– Он сказал – от Сивкова.
– Может быть, и так, уже не проверишь. А если нет, в наши ряды затесался ещё один «крот» европейского «Комитета 300». Мощно работают паразиты, легко находя предателей среди либерастов.
Нестор промолчал, вспоминая недавние сражения с российскими «борцами за права человека», завербованными западными спецслужбами. Возиться с их перевоспитанием не имело смысла, эти люди давно потеряли совесть и продали душу дьяволу за иудины гроши.
– Что собираешься делать?
– Хвощёв требует моего присутствия. Поеду в Москву. Епархия Каменева находится там. Хорошо бы и тебе поехать со мной.
– Ты же знаешь, что я не поеду.
– Там было бы легче охранять тебя.
– Нет!
– Ладно, паранорм несчастный, оставайся здесь, пока гром не грянет. Заметишь слежку или снова напросится на рандеву Каменев – дай мне знать.
– Надо решить, как помочь Мыследару.
– Корень квадратный! – всплеснула руками Жанна. – Забыла! Без меня к нему не суйся, одному тяжелее прыгать по мозгам инопланетян.
– Разве нам придётся прыгать?
– А как ты собираешься помогать плазмикам? Других вариантов нет, кроме как вселиться в голову парламентера голдхоулцев и выяснить их цели.
Жанна слезла с кровати и пошлёпала босыми ногами к ванной. Нестор последовал за ней.
– Может, сделаем это до твоего отъезда?
– Не спеши в Лепеши, в Сандырях ночуешь, как говаривала моя бабуля. В таких делах торопиться нельзя. Мы должны просчитать все варианты контакта, чтобы не наломать дров. Свяжемся с Мыследаром через два-три дня.
– Ты приедешь?
– Либо я, либо ты. – Жанна скрылась за дверью ванной комнаты.
Улыбаясь, Нестор поспешил на кухню готовить завтрак.
Глава 4
Федералы
Президент не согласился отправить в отставку советника по экономической безопасности, работающего, по данным Козодоева, на либеральное крыло оппозиции, и взбешённый Иван Егорович долго не мог прийти в себя, вернувшись из Кремля в головной офис на Лубянке. Ему нередко хотелось крикнуть главе государства: что вы делаете, гарант соблюдения Конституции?! Что вы творите, Анатолий Павлович, чёрт побери! Почему пригреваете истинных врагов России, опираясь на их лживые доклады и советы?! Но это был бы глас вопиющего в пустыне. Президент делал то, что, по его мнению, шло на пользу государству, без резких движений, был осторожен и терпелив, только терпение это, опиравшееся на либеральный путь «прогресса» и поощрение Запада, далеко не всегда шло на пользу народу страны. Политики по ту сторону границы и океана признавали только силу, поднимая вой по любому поводу и при любой попытке России жить по своим правилам, но не решались применить армию НАТО: страна встала с колен и начала возвращать былую мощь. Однако главе государства следовало бы действовать намного жёстче, тогда и уважения со стороны лидеров Запада было бы больше. Однако президент «буксовал», редко отвечая на хамские выпады идейных врагов, хотя мог бы ответить убедительнее.
В пятницу двадцать первого ноября Козодоев после встречи с президентом, в очередной раз отказавшимся уволить советников и зарвавшихся министров, и даже не пожелавшего обсудить идею национализации Сбербанка, позвонил Добрынину:
– Севастьяныч, нужно поговорить, подъедешь?
– Куда?
– Можно ко мне домой, можно в офис.
– На Лубянку не поеду. Я сейчас в области, но хотел вечером поужинать в столице с полковником.
– С кем?
– С главным «призраком».
– Редкая птица в наших краях. Что это вы вдруг решили рискнуть?
– Чем это мы рискуем? – усмехнулся Добрынин. – Мы у себя дома, а не в оккупированной радикалами-исламистами Европе.
– Пожалуй, я к вам присоединюсь. Где встречаетесь?
– В ресторанчике «Les Ole Петровка».
– Ни разу не был.
– Но сразу предупреждаю – Леонидович может отказаться, он не любит шума.
– Ты о чём?
– Ты ведь всегда ездишь в сопровождении телохранов, а это лишняя суета, привлекающая взгляды посторонних.
– Во-первых, не всегда, не перегибай. Приду один, тихо. Не настаивал бы, да больно тема важная. Президент мне тут наговорил всякого. А решать проблему, скорее всего, будут наши слиперы. Так что Ланин поймёт.
– Хорошо, встречаемся в восемь.
Козодоев выключил вижн, повертел в пальцах очки, разглядывая красивого дизайна дужки. Гаджет – пришло на ум название аппарата связи. Припомнилось шутливое замечание бывшего коллеги по КЗО Брусникина о смысле термина: по-русски словечко «гаджет» звучало близко к фразе «гад же ты», что действительно в немалой степени отражало влияние электронных устройств на здоровье пользователей. И это обстоятельство являлось самым адекватным подтверждением богатства великого русского языка.
Улыбнувшись, Иван Егорович бросил очки с дополненной реальностью на стол. Система вижн-связи всё больше завоёвывала мир.
К ресторану он подошёл в восемь с минутами, профессионально отметив появление двух крутых авто, высаживающих не менее крутых пассажиров – двух джентльменов в дорогих полупальто и женщину в шубе «под норку». «Les Ole Петровка» не считался самым пафосным рестораном Москвы, но располагался он в центре города в окружении старых московских переулков, что добавляло ему значимости, и посещали его нередко люди из правительственной и партийной «элитной» тусовки.
Козодоев дал знак сопровождавшему его в отдалении телохранителю, и молодой лейтенант прошагал мимо как обычный прохожий, чтобы занять позицию для наблюдения за рестораном. Тогда и сам генерал открыл прозрачную дверь заведения под зелёным парусиновым навесом.
Время было далеко не позднее, и ресторан работал на полную катушку. Козодоев не посещал его ни разу, поэтому, сняв куртку, сначала осмотрелся.
Добрынин и Ланин, похожие на чиновников не меньше, чем их соседи, сидели напротив друг друга у окна за круглым белым столом, занимая два кресла – жёлтого и зелёного цвета. Ещё два таких же кресла пустовали.
Козодоев подошёл, пожал руки «чиновникам», занял зелёное креслице. Заметив, что на столе уже стоят бокалы и столовые приборы, поднял брови.
– Вы уже заказали?
Добрынин подвинул ему цветастый альбом меню.
– Выбирай.
– Давно сидите?
– Полчаса.
– Справа за кадкой ваши ребята?
Ланин усмехнулся, продолжая изучать винную карту.
Добрынин покосился на столик за кадкой с пальмой. На улицах маски от ковида всё ещё носили самые законопослушные граждане, но в ресторанах давно от них отказались, поэтому лица посетителей были видны хорошо.
– Нас никто не знает, слава богу, не медийные морды. А китайская система фейс-контроля в Москве ещё не запущена.
Официант принёс бутылку итальянского вина «Софри».
– Будешь? – спросил Добрынин. – Или заказать чего покрепче?
– Не до покрепче, давайте поговорим. – Козодоев сделал заказ: фрикандо, салат миэль, кислая капуста, маринованные грибочки.
– Налейте по глоточку.
Официант ловко разлил вино по бокалам, ускакал к другим столикам.
Иван Егорович поднял бокал.
– Вы уверены, что здесь нет прослушки?
– Это мы тебя должны спросить, – проворчал Добрынин.