Пол Андерсон
Тормоз
Пол Андерсон
Коридоры времени
ГЛАВА 1
В замке лязгнул ключ.
— Встречай гостей, — сказал охранник.
— Что? Кого? — Малькольм Локридж приподнялся на своей койке. Сколько уже часов пролежал он на ней, тщетно пытаясь сосредоточиться на учебнике, — нельзя терять форму, — но мысли разбегались, а глаза упорно возвращались к трещине в потолке. А мысли его были самые горькие. Ко всему прочему, очень раздражали звуки и смрад из соседних камер.
— Почем я знаю? Но девчонка, скажу… — Охранник прищелкнул языком, в его голосе звучало восхищение.
Недоумевая, Локридж направился к двери. Охранник отступил на пару шагов. Нетрудно было угадать, что он думает: «Осторожно! Этот парень — убийца!»
Сменившись с вахты, капитан Питер Баннинг не пошел прямо в свою каюту. Ему хотелось как-то расслабиться, испытать то, что его суровый век уже не может дать (не считая, возможно, лишь сборищ Венеры, но Венера — это уж чересчур). И он вспомнил, что у Люка Девона есть Шекспир, а Баннинг так давно в последний раз читал «Укрощение строптивой»… Он решил зайти к Люку, взять книгу, может быть, слегка выпить и поболтать. Планетные инженеры обычно стоили того, чтобы иметь с ними дело.
Не то чтобы Локридж походил на злодея: среднего роста, ежик волос песочного цвета, голубые глаза, грубоватые черты лица, курносый нос; выглядел он как раз на свои двадцать шесть лет. Разве что грудь и плечи у него были шире, а руки и ноги более мускулистые, чем у обычного, неспортивного мужчины; двигался он по-кошачьи и мягко.
— Не дрейфь, сынок, — презрительно бросил он.
Баннинг спустился в коридор палубы «А» и вдруг увидел, что Девон отступает к стене под направленным на него дулом пистолета.
— Ну ты, потише! — вспыхнул охранник.
«О Господи, — подумал Локридж, — и чего на нем срывать дурное настроение? Он-то мне ничего плохого не сделал… А на ком еще его срывать?»
Капитан не прожил бы так долго, — намного дольше, чем рассчитывал, — если бы проявление героизма входило в его привычку. Он скользнул назад, прижался к алюминиевым перилам лестницы и весь превратился в слух. Он осторожно вынул изо рта старую трубку и спрятал ее в карман: запах дыма мог привлечь внимание человека с чувствительным носом, а Баннинг был безоружен.
Раздражение утихло, пока он шел по коридору. Любое нарушение мучительного однообразия последних двух недель было почти праздничным. Даже беседа с адвокатом стала событием, хотя за нее потом приходилось расплачиваться ночью, проведенной без сна из-за злости, вызванной вежливым, но упорным нежеланием того вести защиту как надо.
Но кто может быть сегодняшним «гостем»? Женщина? Его мать улетела обратно к себе, в Кентукки. Симпатичная девушка? К нему приходила одна знакомая, и довольно симпатичная, но она только и твердила: «Как же ты мог?!», и Локридж не думал, что она придет еще. Может, какая-нибудь женщина-репортер? Едва ли: все местные газеты полны его интервью.
Девон говорил тихо, едва сдерживая гнев:
Он вошел в комнату для свиданий.
— Черт бы побрал тебя, психа краснорожего!
За окном был город, шум движения, через дорогу парк, деревья со свежей листвой и до боли голубое небо с быстрыми белыми облаками; дыхание весны заставило его еще острее почувствовать, какую вонь он только что оставил в камере.
Несколько охранников наблюдало за заключенными и их посетителями, сидевшими, шепотом разговаривая, за длинными столами.
— Не торопись, — посоветовал нападавший. Это был представитель Комитета по минералам, Серж Андреев, крупный волосатый человек, слишком ярко одевавшийся и слишком громко говоривший. — Я совсем не хочу тебя убивать. Это всего лишь нидлер. Но у меня есть и пистолет для вышибания мозгов — на всякий случай.
— Вон она, — показал конвоир.
Он по-прежнему говорил по-английски с акцентом, но тон его изменился совершенно. Никакой раздражающе-нарочитой веселости, никакой мелодрамы, он говорил холодно и спокойно.
Локридж повернулся. У свободного стула стояла девушка, при взгляде на которую его сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Боже милостивый! Вот это да!
— Мне очень не повезло, что ты узнал меня, несмотря на пластическую операцию, — продолжал он. — Тебе не повезло еще больше, так как я оказался вооружен. Давай теперь заключим разумную сделку.
Она была с него ростом, платье — простое, но изысканное и дорогое — подчеркивало фигуру, которой могла бы позавидовать чемпионка по плаванию или богиня охоты Диана. Голова гордо поднята, черные волосы, сверкающие в луче солнца, падают на плечи. Лицо… Он не мог бы сказать, в какой части света сформировались его черты: дуги бровей над продолговатыми зелеными глазами, широкие скулы, прямой нос, властные рот и подбородок, смуглая кожа. На мгновение — хотя чисто физическое сходство было незначительным — Локриджу вспомнились образы древнего Крита, лик Лабрийской Богородицы; дальше он мог думать лишь о том чуде, что было перед ним.
— Возможно, — Девон явно успокоился.
С некоторой опаской он подошел к ней.
— Мистер Локридж. — Это был не вопрос, а утверждение. Ее акцент он тоже не мог определить — возможно, просто слишком тщательный выговор. Голос был низкий и звучный.
Баннинг мог представить, как он стоит у стены, держа руки вверх; высокий человек, по-кошачьи гибкий с коротко подстриженными светлыми волосами, с крупным носом, выступающим на худом лице.
— Д-да, — пробормотал он. — А…
«Не хотел бы я, чтобы этот подонок сел мне на хвост», — подумал Баннинг.
— Я — Сторм Дарроуэй. Присядем? — Она села с таким видом, будто взошла на трон, и открыла сумочку. — Сигарету?
— Возможно, — повторил Девон. — Но не приходило ли тебе в голову, что стюард, какой-нибудь помощник… кто угодно… может оказаться здесь в эту самую минуту?
— Благодарю, — произнес он автоматически. Она щелкнула зажигалкой «Тиффани», дала ему прикурить, но сама сигарету не взяла. Теперь, когда было чем занять руки, Локридж немного успокоился, сел на стул и встретился с ней глазами. В каком-то дальнем уголке его смятенного сознания возник вопрос: как у женщины с такой внешностью может быть англосаксонское имя? Может, ее родители были иммигрантами с труднопроизносимым именем и изменили его? Однако в ней вовсе не было той… робости, что ли, подобострастия, как бывает в таких случаях.
— Тогда в моей каюте. Там поговорим подробнее.
— Боюсь, я не имел… э-э… удовольствия встречать вас раньше, — промямлил он, взглянул на ее левую руку и добавил, — мисс Дарроуэй.
— Разумеется, нет. — Она замолчала, глядя на него с абсолютно бесстрастным лицом.
— Но для тебя все это будет дьявольски сложно, — сказал Девон. — Разве этот мир подходит для сокрытия тайн? Или пленников, если ты об этом думаешь? Мы здесь, за Марсом, и еще через две недели, не меньше, сможем достичь Юпитера. На борту не меньше пятнадцати человек: пассажиры, команда — не так уж много для такого большого корабля, как «Повелитель Грома», но достаточно, чтобы тщательно обыскать все, если кто-нибудь исчезнет. И вышвырнуть меня за какой-нибудь из воздушных замков тебе тоже не удастся, ты же знаешь. Тебе пришлось бы для этого просить ключи у офицера. И запереть просто так ты меня не можешь: обязательно начнутся расспросы, почему я не прошу еду… Уверяю тебя, если ты сам не успел этого заметить, мой аппетит дает о себе знать. Так что, дорогой приятель…
Нервничая, Локридж заерзал на стуле. «Прекратить!» — мысленно приказал он себе, сел прямо, выдержал ее взгляд и молча стал ждать, что будет дальше.
Она улыбнулась, не разжимая губ.
— Обсудим это позже, — отрезал Андреев. — А теперь быстро иди в мою каюту. Я пойду за тобой. Если это будет необходимо, я выстрелю и сам затащу тебя туда.
— Прекрасно, — тихо сказала она и добавила уже решительным тоном: — Я видела заметку о вас в чикагской газете; она меня заинтересовала. Поэтому я пришла, чтобы узнать больше. Вы, как мне кажется, жертва обстоятельств.
Локридж пожал плечами:
«Девон выигрывал время, — подумал Баннинг. — Если бы этот диалог продолжался подольше, кто-нибудь мог бы появиться в коридоре. Собственно, сынок, он уже и появился».
— Я не собираюсь плакаться, но это так. Вы репортер?
Капитан сунул руку в карман, где лежал набор монет. Не то чтобы они могли пригодиться на Ганимеде, но ему не хотелось появляться на территории Союза, не имея даже на пиво. Он выбрал несколько монет подходящих размеров и зажал их в кулаке, так что края выступали наружу. Это был очень старый прием. Потом с быстрой осторожностью охотника — эту роль ему время от времени приходилось играть среди прочего — он соскользнул с лестницы. Андреев как раз повернулся к ней спиной, конвоируя Девона к каюте номер пять. Утяжеленный кулак Питера Баннинга опустился на основание его черепа.
— Нет, я просто стремлюсь к торжеству справедливости. Вы удивлены? — добавила она насмешливо.
Девон круто повернулся, как тигр, готовый к прыжку. Одной рукой Баннинг придавил Андреева к полу, другой извлек станнер-пистолет, и не то чтобы нацелил его на инженера, но все же следил за каждым его движением.
На мгновение он задумался.
— Полегче, дружок, — пробормотал он.
— Пожалуй, да. Есть, конечно, люди вроде Эрла Стэнли Гарднера, но такая женщина, как вы…
— Вы… о! — Девон расслабился. Улыбка медленно появлялась на его лице. — Огромное спасибо.
— Может найти лучшее занятие, чем кампания в защиту справедливости. — Мисс Дарроуэй усмехнулась. — Это правда. Мне самой тоже нужна помощь. Возможно, именно вы и сможете помочь.
— Что здесь происходит? — спросил капитан.
Мир закружился вокруг Локриджа.
Несколько мгновений царила полная тишина. Говорил только корабль — шепотом своих вентиляторов. Но звук этот вполне мог принадлежать той ночи холодных звезд, сквозь которую они прокладывали себе путь.
— Разве вы не можете нанять кого-нибудь, мэм… простите, мисс?
— Есть качества, которые нельзя купить, они должны быть врожденными, а возможности для тщательного поиска у меня нет. — Глаза ее потеплели. — Расскажите мне о вашем положении.
— Итак? — настаивал Баннинг.
— Вы же видели газеты.
— Собственными словами. Пожалуйста.
Девон помолчал еще. Он как будто оценивал силу капитана. Тот был плотным человеком среднего роста с чуть отмеченными сединой черными, коротко подстриженными волосами на удлиненной голове. Лицо его было широким с высокими скулами, а светлая кожа ничего не говорила о возрасте: две глубокие морщины тянулись от широкого носа к углам большого рта, сеть мелких морщинок окружала острые серые глаза, а в целом лицо было гладким, как у ребенка. Он не носил яркий синий жакет и белые брюки Линии Огненного Шара, предпочитая им берет в венецианском стиле и кильт, расшитые арабские туфли и сомнительную старую зеленую тунику, возможно, марсианского происхождения.
— Что ж… Черт возьми! Тут и рассказывать-то особо нечего. Недели две назад вечером я шел из библиотеки к себе домой. В паршивом таком районе. Напала на меня компания молодых ребят. Думаю, хотели просто избить меня — для забавы да ради мелочи, что у меня была… Я, естественно, стал защищаться… Ну и один из придурков грохнулся на тротуар и разбил голову, остальные, конечно, сразу смылись. Я вызвал полицию, и меня тут же обвинили в убийстве второй степени.
— Не знаю, — ответил наконец планетный инженер. — Просто он наставил на меня этот пистолет.
— А как насчет самообороны?
— Прошу прощения, но я слышал часть вашего разговора. Давайте-ка начистоту. Я отвечаю за этот корабль и хочу знать, что на нем происходит.
— Само собой. Я так и делаю: пытаюсь доказать всем, что действовал в пределах самообороны. Только толку мало. Свидетелей нет. Сволочей этих я опознать не могу: темно было. К тому же в последнее время много было столкновений между этим сбродом и колледжем. Я и сам раз попал в такую переделку — школьники хотели испортить нам пикник. А теперь говорят, что я сводил с этим парнем счеты, — я, с моей боевой подготовкой, свожу счеты с ребенком! — Он сжал кулаки в бессильной ярости. — Ребенок! Черт возьми! Больше меня ростом, борода растет! Ребенок!.. Да и было их больше десятка… Но у нас, знаете ли, очень честолюбивый прокурор.
Сторм Дарроуэй изучающе смотрела на него. Это чем-то напомнило ему, как его отец много лет назад на ферме в Кентукки разглядывал и ощупывал купленного бычка.
— И я — тоже, — угрюмо буркнул Девон. — Я не хочу вас обманывать, капитан, — во всяком случае, серьезно. — Он шагнул к Андрееву и склонился над распростертым телом. — Ага, есть еще один пистолет, о котором он говорил, тот, смертоносный.
— Вы раскаиваетесь? — спросила она.
— Дайте его мне! — велел Баннинг.
— Нет, — ответил Локридж. — И это тоже не в мою пользу. Актер из меня плохой. О, я, конечно же, не собирался никого убивать! Я просто защищался, как мог. Чистая случайность, что этот хулиган так неудачно упал. Да, я сожалею, что это произошло. Но моя совесть чиста. Я делал то, что было необходимо, защищался; а если бы не знал как, не умел? Был бы или в больнице, или на кладбище. И все бы говорили: «Ах, какой ужас! Надо построить еще один рекреационный центр».
Металл был холодным и тяжелым. Внезапно в голову капитану пришла пугающая мысль о том, что ни у него самого, ни у экипажа нет иного оружия, чем ножи да гаечные ключи. Космический корабль — не испанская каравелла, и членам его команды не нужно вооружаться против пиратов, дикарей или…
Плечи Локриджа грустно опустились. Он раздавил сигарету и взглянул на свои руки.
Или нужно?
— У меня хватило глупости, — продолжал он глухо, — сказать все это газетчикам. И не только это… Здесь сейчас не слишком жалуют южан. Мой адвокат говорил, что местные либералы хотят сделать из меня еще и расиста! Матерь Божья, да я и цветных-то почти не видел там, откуда приехал! И как может человек быть антропологом и сохранять расовые предрассудки? Уж не говоря о том, что эти мерзавцы были белыми. Но все это, по-моему, ничуть не меняет отношения ко мне…
— Идите за стюардом, — отрезал Баннинг. — Возвращайтесь вместе с ним. Мистер Андреев до конца путешествия будет находиться под присмотром, в железе.
— В железе? — брови Девона взлетели от удивления.
Его злость обратилась на него самого.
— Цепи… что-нибудь сдерживающее… черт, мы запрем его куда-нибудь. У меня дурная привычка пользоваться анахронизмами. Ну, давайте.
— Простите, мисс, — сказал он тихо, — я не собирался плакаться.
Она было потянулась к нему, но остановилась. Взглянув на нее, Локридж увидел, что на ее красивом, необычном лице появилось выражение гордости, даже надменности. Однако голос ее звучал тихо, почти ласково:
Инженер быстро пошел по коридору. Баннинг смотрел ему вслед, держа палец на спуске.
— Ваше сердце свободно. Я на это надеялась.
Внезапно она вновь стала безлично деловой:
Где он видел этого парня?
— Каковы перспективы судебного процесса?
— Не слишком хорошие. Мне назначили адвоката, а тот говорит, что мне нужно признать себя виновным в убийстве по неосторожности, тогда получу меньший срок. Я этого не понимаю. Это несправедливо.
Он напряг свою память, ища в ней высокого блондина, который был бы атлетом, техником, любителем Шекспира и рисования красками. Возможно, он просто читал о ком-то подобном; так много всяких историй… Подождите-ка. Братство Ростомили. Конечно. Но это же было три столетия назад!
— Полагаю, у вас не имеется средств для продолжительной борьбы?
Возможно, кто-то где-то хранил несколько клеток в специальном укрытии — после того, как эти отряды экзогенных близнецов открыли в конце концов свою тайну и влили свои высшие гены в обычный поток человеческой жизни. А потом, возможно лет тридцать назад, Инженеры потихоньку вырастили такого ребенка в резервуаре. Может быть, много таких детей. Почти все, что угодно, может произойти в том тайном замке на кромке кратера Архимеда, а Солнечная система так ни о чем и не узнает, пока план не будет приведен в исполнение.
«Ну и ну, — подумал Локридж. — Такая женщина, а говорит как профессор!»
Братство было козырной картой ранних У-людей в те дни, когда мировое правительство было слабым и неспособным к решительным действиям. Возрожденное братство должно было быть достаточно важным для Порядка. Но зачем все это? Каста Инженеров, почти военная, почти религиозная, считалась стоящей выше политики; предполагалось, что она служит людям, независимым силам и ведет войну только с неодушевленным космосом.
— Нет, — согласился он. — Я ведь жил на аспирантскую стипендию. Мать, правда, обещает заложить свой дом, чтобы собрать нужную сумму; она вдова, богатых братьев у меня нет. Но мне этого очень не хочется. Конечно, я отдам долг, если выиграю процесс. А если нет?..
— Думаю, у вас есть шансы выиграть, — сказала она. — Насколько мне известно, Уильям Эллсворт из Чикаго — один из лучших адвокатов в стране по уголовным делам. Вы слышали о нем?
Баннинг похолодел. При том разрушающем цивилизацию напряжении, что существовало на Земле и с каждым днем все нарастало, он мог представить себе скрытую борьбу отдельных фракций. Не все подчинялось психодинамическим, журналистским или парламентским маневрам; эпизод с Гуманистами оставил след в душе Земли, и теперь в ночи иногда сверкали ножи. Каким-то образом эта битва коснулась и его корабля.
— Что? Эллсворт?! — ошеломленный, Локридж уставился на нее. — Да говорят, что он чуть ли ни разу не проиграл дела!
Он вытащил трубку, выбил ее и снова набил. Андреев пошевелился, и из его горла вырвался хриплый стон.
Сторм Дарроуэй задумчиво погладила подбородок.
В коридоре послышался звук легких шагов. Баннинг оглянулся, чуть было не выругавшись, но это оказалась Клеони Роджерс, и он полузабытым жестом приподнял берет.
— Хороший штат частных сыщиков сможет найти членов этой малолетней шайки, — проговорила она. — Их местонахождение в тот вечер может быть установлено в суде, а умелый перекрестный допрос выведет их на чистую воду. Можно также найти свидетелей, которые подтвердят вашу безупречную репутацию… Вы ведь ничего предосудительного прежде не совершали?
— Ну… — Локридж стиснул зубы, но смог выдавить улыбку. — Нет, ничего — в разумных пределах. Но послушайте, это же будет стоить целое состояние!
— О! — она закрыла рот рукой.
— Состояние у меня есть, — отмахнулась она от вопроса. Наклонившись вперед, Сторм Дарроуэй пристально смотрела на него сверкающими глазами. — Расскажите о себе. Мне потребуется информация. Где вы получили боевую подготовку, о которой упоминали?
Мгновение она выглядела испуганной, потом шагнула вперед, что очень понравилось Баннингу.
— Он ушибся? Я могу помочь?
— На флоте. База была в Окинаве, я заинтересовался каратэ, стал заниматься в школе…
— Держитесь лучше в стороне, миледи, — посоветовал Баннинг.
Она увидела, что в руке он держит станнер, а на его поясе висит автомат. От изумления она открыла рот. Белокурая, с мягко падавшими на обнаженные плечи волосами, в удивительно женственном, сильно декольтированном и сверкающем вечернем платье, с легкой косметикой на лице, она казалась маленьким ходячим анахронизмом.
Разговор принял совершенно неожиданный оборот. В голове у Локриджа был какой-то туман, и он даже не заметил, как выложил все подробности о своей жизни: детство, заполненное работой, лесами, охотой, рыбной ловлей; то вечное стремление к чему-то новому, неизведанному, которое привело его к поступлению на военную службу в семнадцать лет; ошеломляющее потрясение, испытанное им при встрече с другими странами, иными народами, с миром, огромность которого он не мог и представить; возникшее у него желание учиться…
— Что случилось? — несмотря на потрясение, в ней чувствовалась смелость.
— Я много читал во время службы, — продолжал Локридж. — Потом, вернувшись в Штаты, поступил на свои сбережения в колледж, решил заняться антропологией. Здесь в университете хорошее отделение, и я готовлюсь… готовился к защите магистерской диссертации. Все могло быть отлично… Мне вообще нравятся примитивные люди. В них нет ничего романтического, у них свои заботы, как и у нас, но в них есть что-то такое, что мы потеряли…
«Молодец, — подумал мужчина, — ведь она дитя богатства, она и дня в своей жизни не работала, связанная с Джовианской республикой, как может быть с чем-то связан свободный турист».
— Вы, значит, путешествовали?
— Именно это я и сам бы хотел узнать, — ответил Баннинг. — Вот этот тип наставил пистолет на инженера Девона. Тогда я вмешался и обезвредил его.
— Так, полевые поездки в места вроде Юкатана. Мы собирались туда опять этим летом, но теперь, полагаю, это для меня закрыто. Даже если я выберусь отсюда, даже если вовремя выберусь, вряд ли мне будут рады. Что ж, найду другое место.
Он увидел, как она напряглась. Даже на борту «Повелителя Грома», который был вовсе не роскошным межпланетным лайнером, а обычным грузовым судном, чьи несколько пассажиров, кроме нее, направлялись на Ганимед по делам, даже здесь имелись тускло освещенные уголки, и музыка, и величие звезд. Баннинг замечал, как много времени она и Девон проводили вместе. Поэтому он мягко сказал:
— Да, верно.
— О, с Люком все в порядке. Я послал его за помощью. Должен сказать, что это, конечно, пощекотало ему нервы.
Сторм Дарроуэй осторожно оглядела комнату своими рысьими глазами. Охранники, скучавшие сегодня меньше обычного благодаря необычайной посетительнице, не стесняясь разглядывали ее, но не могли слышать ее слов — беседа шла вполголоса.
Она неуверенно улыбнулась:
— Слушайте, Малькольм Локридж, — сказала она. — Посмотрите на меня.
— В чем же дело, как вы думаете? Мистер Андреев, э…
«С удовольствием», — подумал он. Его по-прежнему трясло от возбуждения.
— Допустил промашку? — Баннинг нахмурился. Он совсем забыл, что психическое нездоровье на Земле стало главной темой разговоров. — Сомневаюсь. Он явился на борт с этими игрушками, вспомните. Но подумать стоит. Раз уж разговор зашел об этом, у нас действительно много странных пассажиров.
— Я собираюсь нанять Эллсворта для вашей защиты, — сообщила мисс Дарроуэй. — Он получит инструкции не считаться с расходами. Если вы все же будете осуждены, он подаст апелляцию. Но думаю, что этого не потребуется.
Девон — талантливый Инженер, сопровождающий великолепное оборудование, главный груз «Повелителя Грома», огромные машины, которые Порядок хотел бы использовать, чтобы сделать Европу пригодной для жилья.
— Но почему? — только и смог прошептать Локридж.
А Клеони была подлинной туристкой. (Поскольку он смотрел на нее как на женщину, не принадлежащую к современному отряду существ женского рода Западных Территорий, — с коротко подстриженными волосами, плотно сжатыми губами, бедно одетых — который стал преобладающим, он мысленно всегда называл ее по имени.) С другой стороны…
Она откинула голову. Длинные черные волосы упали назад, и в ее левом ухе он увидел какое-то маленькое прозрачное устройство. Слуховой аппарат? От мысли, что и у нее есть свои проблемы, что и она не абсолютное совершенство, у него как-то потеплело на душе. Как будто рухнули стены, отделявшие его от окружающего мира, и все вокруг залил весенний солнечный свет.
Андреев не был простым бюрократом Союза, посланным, чтобы урегулировать торговое соглашение; а если и был, то одновременно он занимался чем-то еще. А тот высокий парень, Роберт Фалькен, официально техник-атомщик, которому предложили работу на Каллисто? За столом он говорил очень мало, держался особняком, но Баннинг легко распознавал твердых людей, когда встречал их. А Морган Джентри, астронавт, который сказал, что Республика наняла его пилотировать межзвездные корабли-челноки? Он явно был знающим космонавтом, но не был ли он еще кем-то? А профессор символики, маленький Гамез с куполообразной головой, действительно ли он направлялся занять предложенный ему в Университете Х-а пост?
— Скажем так, — ответила она на его вопрос, — не нужно льва сажать в клетку. — В ее словах не было кокетства, они звучали искренне.
Его размышления прервала девушка:
Мускулы ее лица расслабились. Сторм Дарроуэй сидела совершенно непринужденно и продолжала ровным, спокойным голосом:
— Кроме того, мне нужна помощь. Дело опасное. Думаю, вы подходите куда лучше, чем какой-нибудь слогг с улицы. Плата будет отнюдь не нищенская.
— Капитан Баннинг… а что может быть с пассажирами? Они все западные, не так ли?
— Мисс, — заикаясь, пробормотал Локридж, — мисс, мне не надо никакой платы за… за что бы то ни было.
Его все еще можно было привести в замешательство, нечасто и ненадолго. Он колебался секунду, прежде чем сообразил, что она говорит не по злому умыслу, а по полнейшей наивности.
— Во всяком случае, вам потребуются деньги на путевые расходы, — возразила она. — Сразу же после суда Эллсворт передаст вам конверт с чеком и указаниями. А пока вы не должны говорить обо мне ни слова. Если спросят, кто финансирует вашу защиту, отвечайте, что богатый дальний родственник. Все понятно?
— А при чем здесь это, мисс? — спросил он. — Не думаете же вы на самом деле, что конфликт на Земле — просто воинственность Восточного Калифа, помноженная на пуританскую технологию? — он помолчал, переводя дыхание, потом продолжил: — Но ведь люди Калифа представляют только одну ветвь Рамаркашианских Эклектиков, и есть множество азиатов, выступающих за контроль над населением и техническую цивилизацию, да и в моей команде есть пара таких; есть и американцы, приветствующие Разрушение так же страстно, как любой фермер с берегов Ганга. А мусульмане-хусейниты стоят ближе к вам, мисс Роджерс, чем вы — к новым христианам.
Лишь позднее, пытаясь как-то осмыслить свою фантастическую встречу с мисс Дарроуэй, он задал себе вопрос, не преступница ли она, но тут же отогнал эту мысль. А сейчас он просто воспринял ее слова как приказание и молча кивнул.
Она встала. Локридж кое-как тоже поднялся.
Он замолчал, покачивая головой. Раскол, угрожающий расщепить Землю, был гораздо сложнее, и его невозможно так просто объяснить. Баннинг мог бы сказать, что раскол этот начался с того, что технологии не удалось решить проблемы, которые она должна была решить; но он не стал этого делать.
— Меня здесь больше не будет, — сказала она и быстрым, сильным движением пожала ему руку. — Когда вы будете на свободе, встретимся в Дании. А теперь — до свиданья и не падайте духом.
Спасибо всем добрым богам за то, что теперь люди жили и на других планетах! Урожай, собранный всеми терпеливыми столетиями со времен Галилея, не может пропасть без пользы, что бы ни случилось с Землей.
Он смотрел ей вслед, пока она шла к выходу, потом перевел взгляд вниз, на руку, которую она только что пожала.
Андреев зашевелился и приподнялся, упираясь в пол ладонями. Он помотал головой и застонал.
ГЛАВА II
14 сентября, говорилось в ее письме, в 9 часов утра.
— Интересно, насколько это серьезно, — пробормотал Баннинг. — Мой удар был достаточно сильным. Но большого сотрясения быть не должно. — Он покосился на Клеони. — Может, лучше перенести его в каюту? Не стоит тревожить других пассажиров, ведь правда? А где они все, между прочим?
Локридж проснулся рано, больше уснуть не смог и, в конце концов, решил пойти прогуляться. Так или иначе, ему хотелось попрощаться с Копенгагеном. В чем бы ни заключалась работа, которую поручит ему Сторм Дарроуэй, наверняка это будет не здесь — раз уж он получил указание купить туристское снаряжение для двоих, винтовку, пистолет, — а он успел полюбить этот город.
— Не знаю. Я только что вышла из своей каюты… — она замолчала.
Кто-то бежал к ним с кормы. Коридор изгибался так, что расстояние, большее сорока метров, не просматривалось. Баннинг быстро поднял пистолет.
Улицы были полны велосипедов, ловко шныряющих в потоке автомашин, — утренний час пик. У велосипедистов вовсе не было затравленного вида спешащих на работу американцев; спокойные, степенные люди, молодые ребята в деловых костюмах или в студенческих фуражках, девушки со свежими лицами и развевающимися белокурыми волосами — все открыто радовались жизни. Веселый блеск Тиволи — словно шампанское в крови, но нет нужды ехать туда, чтобы почувствовать дух старой Вены. Достаточно пройти по Лангелинье, ощутить запах морских ветров и увидеть суда, направляющиеся в самые далекие уголки мира, поклониться Русалочке и Гефионскому Волу, дальше мимо величественного дворца Амалиенборг, налево по каналу через Нюхавн, где существующие с незапамятных времен морские таверны сонно припоминают вчерашнее веселье, потом по Конгенс Нюторв, остановившись на минутку выпить пива в уличном кафе, и, наконец, еще дальше мимо церквей и дворцов эпохи Возрождения, вонзающих в небо свои прекрасные стройные шпили.
Из-за поворота выбежал Фалькен, крупный мужчина с квадратным лицом.
«Я чертовски многим обязан этой женщине, — думал Локридж, — и не в последнюю очередь за то, что, по ее указанию, приехал сюда на три недели раньше намеченной встречи».
— Капитан! — закричал он. Металлическая обшивка приглушала его голос и делала его каким-то нечеловеческим. — Капитан, что случилось?
«Почему?» — удивлялся он. Согласно инструкциям, он должен был достать артиллерийские карты и ознакомиться с датской топографией, много часов пришлось провести в Древнескандинавском отделе Национального музея, прочитать кое-какие книги, подробно рассказывающие о его экспонатах… Локридж безропотно подчинился, недоумевая, но искренне считая, что ему повезло. Времени и возможностей для развлечений вполне хватало, от одиночества страдать не приходилось: все датчане очень дружелюбны, и это было особенно приятно, когда он познакомился с двумя девушками… Может быть, Сторм Дарроуэй того и хотела: чтобы он пришел в себя после трудного испытания, потратил побольше энергии — в том числе и на девушек — и потом не приставал к ней, куда бы они ни направлялись.
— Как вы узнали об этом, сынок?
Мысли о Сторм Дарроуэй, о предстоящей работе заставили его встряхнуться. Сегодня! Локридж прибавил шагу. Показался отель, где он остановился согласно полученному указанию. Чтобы снять напряжение, он поднялся к себе не на лифте, а по лестнице, пешком.
— А… э… инженер Девон… — Фалькен остановился в метре от них. — Он мне сказал…
Нервничая, он шагал по комнате и курил одну сигарету за другой. Впрочем, долго ждать ему не пришлось. Зазвонил телефон, и Локридж снял трубку.
— Сказал вам? Сейчас? — серые глаза Баннинга сузились. Внезапно нидлер оказался в его руке. — Оставьте при себе свои истории, дружок. Оставьте их при себе и держите покрепче.
— Мистер Локридж? — услышал он голос клерка. — Вас просят встретить мисс Дарроуэй на улице перед отелем через пятнадцать минут. — Английский язык клерка был безупречен. — Вместе с багажом.
Фалькен вспыхнул:
— Понятно. — На мгновение он разозлился: какая наглость! Она приказывает, будто он ее слуга! «Впрочем, нет, — решил Локридж, успокаиваясь, — я не прав. Я так долго прожил в северных штатах, что забыл, как ведут себя настоящие леди».
— Какого черта! Что вы имеете в виду?
Звать коридорного он не стал. Надел на плечи рюкзак, второй рюкзак, чемодан взял в руки и отправился вниз оформлять отъезд.
— Я имею в виду то, что если мне хотя бы покажется, что вы охотитесь за пистолетом, я вас усыплю, — ответил Баннинг. — А если потом выяснится, что вы всего лишь хотели предложить сэндвич с арахисовым маслом, я буду нижайше просить вас о прощении. Но чем-то здесь явно попахивает.
К тротуару подкатил блестящий новый «дофин». За рулем сидела Сторм Дарроуэй. Локридж не забыл, как она выглядит, — забыть это было невозможно, — но, когда в окне машины показалось ее лицо в обрамлении темных волос, у него перехватило дыхание, а девушки-датчанки вылетели из головы, будто их и не было никогда.
Фалькен отскочил:
— Добрый день, — произнес он, запинаясь.
— Ладно, ладно, я уйду, — фыркнул он. — Я просто помочь хотел.
Мисс Дарроуэй улыбнулась.
— Рада видеть вас на свободе, Малькольм Локридж, — приветствовала она его своим хрипловатым голосом. — Ну что, поехали?
Клеони вскрикнула.
Он положил купленное снаряжение в багажник и сел в машину рядом с ней. На Сторм Дарроуэй на этот раз были брюки и кроссовки, но выглядела она не менее величественно, чем в прошлую их встречу. Она ввела машину в автомобильный поток с такой ловкостью, что он даже присвистнул:
Чувствуя, что лодыжки его стиснуты руками Андреева и падая, Баннинг на мгновение разозлился на самого себя. Он слишком цивилизован… и это сделало его чересчур беззаботным. Проклятие!
— Вы, я вижу, не хотите терять времени, а?
Он ударился о палубу, а Андреев навалился на него. Красное лицо горело жаждой убийства. Одна рука Сержа метнулась к пистолету, прикрепленному к кильту Баннинга, другая — к руке со станнер-пистолетом.
— Слишком его мало, чтобы терять, — отозвалась она. — Нужно выехать из страны засветло.
Баннинг ударил своим твердым лбом прямо по губам противника. Тот закричал и выпустил станнер. В это мгновение в драку ввязался Фалькен и схватил усыпляющий пистолет раньше, чем Баннинг успел воспользоваться им.
Локридж с трудом отвел глаза от ее лица.
Капитан пустил в ход свои сильные пальцы. Он едва не выдавил глаз Андрееву, и тот замычал от боли и попытался вырваться. Баннинг откатился в сторону, и в этот миг Фалькен выстрелил в него. Анестезирующий дротик пролетел перед самым носом Баннинга, и он ощутил запах наркотических паров.
— Я… Я готов ко всему, что бы вы ни задумали.
На мгновение, пока Вселенная вальсировала перед ним, Баннинг оказался почти беззащитным и смог лишь с трудом подняться на ноги. Фалькен обогнул плачущего Андреева, прижал капитана к стене и выхватил автомат у него из-за пояса.
— Да, — кивнула она. — Я в вас не ошиблась.
Клеони подбежала сзади и вцепилась в шею Фалькена.
— Но если вы расскажете мне…
Он закричал, прижал голову к плечу и отшвырнул девушку. Но секунд, которые он на это потратил, оказалось достаточно. Баннинг нанес ему сильный удар в солнечное сплетение. Пистолет и автомат вылетели из рук Фалькена.
— Подождите немного. Как я понимаю, вас оправдали.
Фалькен пришел в себя достаточно быстро, чтобы прыгнуть к ближайшему оружию, но Баннинг поставил на пистолет большую ногу.
— Полностью. Не знаю, как я смогу вас когда-нибудь отблагодарить.
— О нет, не получишь, — прорычал он.
— Помогая мне, разумеется, — сказала она с ноткой раздражения в голосе. — Но давайте сперва обсудим ваше положение. Я хочу знать, какие у вас планы на будущее?
— Да как сказать… В сущности, никаких. Я ведь не знал, сколько времени займет эта работа, и не искал нового места. Пока не найду, могу пожить с матерью.
Фалькен прыгнул на него. Баннинг не в первый раз попадал в такую переделку и знал, что не надо зря расходовать силы. Вытянув руки, он нацелил ребро ладони прямо в гортань Фалькена. Послышался хлюпающий звук, и Фалькен повалился навзничь, прямо на Андреева, который все еще скулил, держась за поврежденный глаз.
— Она ожидает, что вы скоро вернетесь?
Пуля пролетела по коридору, рикошетом отскочила от стены и просвистела возле его уха.
— Нет. Я съездил в Кентукки повидать своих. В вашем письме было сказано не болтать, так что я только сказал им, что мою защиту обеспечил один богач, которому казалось, что со мной обошлись несправедливо, а теперь, мол, ему нужен консультант в Европе для исследовательской программы, а занять она может неизвестно сколько времени. Годится?
— Ого, — сказал Баннинг. — Игра окончена. — Он схватил Клеони и потащил ее к лестнице.
— Отлично. — Она одарила его ослепительным взглядом. — В вашей изобретательности я тоже не ошиблась.
Наверх! Вес его увеличивался с каждым прыжком, так как он приближался к оси вращения корабля.
— Но все же куда мы едем? Зачем?
Пробегая по палубе «Ц», он столкнулся с Чарльзом Вейном, вторым помощником, которого явно разбудил шум. Он направлялся к лестнице, натягивая на ходу форменный голубой с золотом китель.
— Много рассказать вам я не могу, но… Короче, мы должны вернуть и переправить по назначению — законному владельцу — украденное сокровище.
— Следуй за мной! — бросил Баннинг.
— Ничего себе. — Локридж полез за сигаретой.
У подножья лестницы появился Джентри с автоматом в руках. Дуло автомата было нацелено на живот капитана.
— По-вашему, это что-то невероятное? Мелодрама? Сцена из плохого романа? — Сторм Дарроуэй усмехнулась. — Почему люди в этом веке считают, что их жалкое существование — норма для всей вселенной? Сами подумайте. Составляющие вас атомы — это просто сгустки энергии. Солнце, которое светит над вами, может поглотить эту планету, и есть другие солнца, которые могут поглотить ваше солнце. Ваши предки охотились на мамонтов, бороздили океан веслами, гибли на бесчисленных полях сражений. Ваша цивилизация подходит к грани угасания. В вашем собственном теле в настоящий момент идет беспощадная война с захватчиками, которые стремятся вас поглотить, борьба против энтропии и даже самого времени. И это вы считаете нормой!
Она махнула рукой в сторону улицы: множество людей, каждый занят своим собственным, привычным делом.
— Тысячу лет назад они были мудрее, — продолжала она, — знали, что и мир, и боги исчезнут, и ничего тут нельзя сделать, кроме как мужественно встретить этот день.
— Стоять на месте! — рявкнул он. — Руки вверх!
— Что ж, — Локридж помедлил. — Ладно. Может, я просто человек иного типа.
Баннинг прыгнул в коридор палубы «Ц» и втащил за собой Клеони. Пуля резко просвистела мимо головы Вейна.
Сторм Дарроуэй рассмеялась.
— Идем, говорю тебе! — крикнул Баннинг. — Потащим ее к мостику!
Вейн, казалось, ничего не понимал, но, как и всякий космонавт, обладал быстрой реакцией. Он поднял девушку к себе на плечо и устремился по коридору к следующей лестнице. Баннинг последовал за ним. Он слышал, как лязгают по металлу башмаки Джентри, спешащего за ним по лестнице, и на бегу он выхватил из кармана зажигалку и нажал на колесико большим пальцем.
Гудел мотор, машина мчалась вперед. Позади остался старый город, вокруг высились многоквартирные дома.
Вдоль стены шли перила и стойки, чтобы за них можно было держаться в состоянии невесомости. Баннинг, как обезьяна, вскарабкался по ближайшей и поднес пламя к маленькому кружку в потолке. Потом снова вниз, к лестнице! Джентри ворвался в коридор и выстрелил. Сила Кориолиса отклонила пулю, и та царапнула щеку капитана. Следующая будет послана более метко.
— Я буду краткой, — прервала она наконец молчание. — Помните, как несколько лет назад на Украине вспыхнуло восстание против Советского правительства? Мятеж был жестоко подавлен, но подпольная борьба велась еще долго. А штаб освободительного движения был здесь, в Копенгагене.
Термочаша потолка отреагировала на жару, сработала сигнализация, и включилась система пожаротушения палубы «Ц», выбрасывающая струи пластипены. Вторая пуля Джентри никуда не полетела. Он все еще боролся с составом, когда Баннинг достиг лестницы.
— Да, — Локридж нахмурился. — Я изучал зарубежную политику.
— Так вот, — продолжала она. — Был там у них так называемый военный фонд, который спрятали, когда стало ясно, что игра проиграна. А сейчас, не так давно, мы нашли человека, который знает, где этот тайник.
Мостик представлял собой пузырь со сверкающими подпорками и огромным видеоэкраном на носу корабля, установленный точно на оси вращения. В сущности, веса здесь не было.
— Мы? — Он весь напрягся.
Клеони повисла на креплении, измученная и потрясенная случившимся, не привыкшая к состоянию невесомости. Тетсуо Токугава, первый помощник, наблюдавший за всем этим, подплыл к ней и предложил таблетку от головокружения. Вейн припал к двери, глядя на капитана дикими глазами.
— Движение освобождения. Но уже не только Украины, а всех порабощенных народов. Нам нужны эти средства.
— Что случилось, сэр? — спросил он надтреснутым голосом.
— Постойте! На кой черт?
— Я бы сам хотел это знать, — выдохнул Баннинг. — Но ничего понять не могу.
— О, мы не рассчитываем освободить треть планеты за одну ночь. Но пропаганда, подрывная деятельность, налаживание путей переброски людей на Запад — все это требует денег. А от правительств, только болтающих о «разрядке», ждать нечего.
Токугава бросил на него полный отчаяния взгляд.
Локриджу понадобилось время, чтобы собраться с мыслями.
— Вы не могли бы протолкнуть эту штуковину в ее горло, капитан? — жалобно попросил он. — Мне приходилось видеть, как люди вталкивали в себя при невесомости целые обеды.
— Верно, — сказал он после паузы. — Я всегда утверждал — в разговорах с коллегами, да и не только с ними, — что сегодняшняя Америка страдает какой-то суицидоманией. То, как мы сидим и ждем любого доброго слова — неважно, от кого, пусть даже от тех, кто клялся нас уничтожить. То, как мы отдаем целые континенты идиотам, демагогам, каннибалам. То, как даже у себя мы извращаем совершенно недвусмысленные слова Конституции, чтобы только откупиться от шайки каких-нибудь… ну да неважно. Во всяком случае, мои аргументы не способствовали хорошему ко мне отношению.
— А, да, это необходимо.
Странное выражение торжества промелькнуло на ее лице, но голос был деловит и решителен:
Баннинг прикрепил себя к стойке, взял одной рукой голову девушки и принялся потчевать ее лекарством, одновременно рассказывая, что произошло.
Токугава присвистнул:
— Золото находится в конце туннеля в Западной Ютландии. Его прорыли немцы во время оккупации Дании для нужд сверхсекретного исследовательского проекта. Антифашистское подполье совершило налет на эту базу незадолго до конца войны. Очевидно, все, кто знал о туннеле, были убиты, поскольку широкой публике о его существовании так и не стало известно. Украинцы узнали о нем от человека, находившегося при смерти, и использовали туннель в качестве тайника. После того как их мятеж был подавлен, и они рассеялись, сокровище осталось там. Те же немногие, кто знал о нем, были людьми бескорыстными, и никто не старался присвоить золото в личных целях, а каких-то других целей у них уже не было. Большинство посвященных в тайну умерло — кто от старости, кто от несчастного случая, кто от руки советского агента. Последние из оставшихся в живых решили в конце концов передать золото нашей организации, и мне было поручено забрать его. А вы теперь — мой помощник.
— Но… но почему я? Неужели у вас нет своих людей?
— Что же это такое? Мятеж?
— А вы когда-нибудь слышали об использовании агента со стороны? За восточноевропейцем наверняка будут следить, могут произвести обыск. А американские туристы свободно ездят повсюду. Их багаж на границе редко открывают, особенно если они путешествуют дешево… В листовой форме золото можно вшить в одежду, подкладку спальных мешков и так далее. Мы поедем на мотоцикле в Женеву и там передадим его кому надо. — Она взглянула на него с вызовом. — Вы готовы?
— Если пассажиры поднимают мятеж… Интересно, что говорит об этом закон, — склонив голову, Баннинг прислушивался. Приоткрыл дверь. Из проходов не донеслось ни звука. Он закрыл ее и запер.
Локридж закусил губу. Все это было слишком неожиданно, чтобы переварить сразу.
Вейн выглядел больным. «Он неплохой парнишка, — подумал капитан, — но воспитан в пуританских традициях сегодняшнего западного народа». Он боялся опасности меньше, чем нарушения законности в его понимании. Токугава, воспитанник Лунного города, был более гибким, ибо впитал в себя космополитизм колонистов Луны.
— А вы не думаете, что нас накроют с тем арсеналом, который я закупил?
— Оружие — просто предосторожность на то время, пока мы будем готовить золото к перевозке. Мы его оставим там. — Сторм Дарроуэй помолчала, потом продолжала мягко: — Думаю, что вы неглупый человек и понимаете, что выполнение нашей задачи чревато определенными нарушениями закона, которые могут оказаться — в случае столкновения — весьма серьезными. Мне нужен человек, готовый пойти на риск и встретиться с опасностью, умеющий переносить трудности, но в то же время не какой-нибудь уголовник, соблазнившийся только возможностью хорошо заработать. Вы мне показались подходящими. Если я ошиблась, лучше, прошу вас, скажите сразу.
— Что же нам делать? — прошептал второй помощник.
— Ну что ж… — Локридж более или менее пришел в себя. — Если вы искали Джеймса Бонда, то безусловно ошиблись.
— Кого? — Она бросила на него непонимающий взгляд.
— Узнать, в чем дело, — проворчал Баннинг.
— Это не имеет значения, — произнес он, стараясь скрыть удивление. — Хорошо. Буду откровенен. Почем я знаю, что вы та, за кого себя выдаете? Может быть, тут замешан синдикат контрабандистов, или это какой-то обман, или… да что угодно — даже происки русских. Откуда я знаю?
Город кончался; движения на дороге почти не было.
Он пробрался к отделению интеркома, вошел в него и включил рубильники. Первое, что ему нужно, это информация о корабле. Если он их подведет, то возвращение домой будет долгим.
— Больше я рассказать не могу. — Она внимательно посмотрела на него. — Доверие ко мне входит в ваше задание.
Он взглянул в ее глаза и с радостью согласился:
«Повелитель Грома» имел форму сфероида из стали, расположенного вдоль оси ускорительных трубок, чья скелетная система выступала из кормы, подобно древнему подъемному крану. Это был большой корабль: в самом широком месте диаметр его равнялся более чем тремстам метрам; это был мощный корабль: хотя он и не был рассчитан на плавание вдоль эллипса Хофмана, но мог двигаться со скоростью, которая вывела его на гиперболическую орбиту — от первой Земной станции до Джовианской системы — менее чем за месяц! Но и у него были свои ограничения.
— О\'кей! Контрабандист к вашим услугам.
Он не должен был входить в атмосферу, он оставался на орбите, а челночные лодки забирали груз или заменяли его на другой. И не столько из-за огромной массы двойной оболочки, — это не так уж важно, когда на тебя работает автоматика, — сколько из-за самой конструкции. Для того чтобы развивать свою фантастическую скорость, он должен был выбрасывать ионы почти со скоростью света; это же требовало ускорительных трубок огромной длины, открытых вакууму пространства. И если бы воздух окружил зарядные кольца, эти трубки образовали бы дугу и сгорели. На борту не было спасательных шлюпок. Маленькое судно не может иметь двигатель, способный погасить гиперболическую скорость материнского корабля. Здесь, в большой холодной тьме за Марсом, убежать с корабля было невозможно.