— Все нормально, — сказал он. — Пусть идет.
* * *
Пройдя через выход, они миновали рычащего пса и вошли в викторианскую библиотеку.
— Как хорошо дома, а? — пошутила Фернандес.
Конли шел рядом с ними, ничему не удивляясь; впрочем, он уже видел «Коридор» раньше. Сандерс пошел быстрее. Ангел снова парил над ними.
— Но вы понимаете, — заговорила Фернандес, — что в этом нет никакого смысла, потому что Николс выступает против покупки компании. А Конли, напротив, за.
— Все верно, — объяснил Сандерс. — Все абсолютно верно. Николс спутался с Мередит и закулисно пропихнул ее в новые начальники отдела. А как лучше всего это скрыть? Очень просто — стонать на каждом углу, что он против слияния наших фирм.
— Вы хотите сказать, что это просто маскировка?
— Конечно. Вот почему Мередит даже не удосуживается отвечать на его жалобы на совещаниях. Она знает, что реальной угрозы он не представляет.
— А Конли? — спросила она, покосившись на шедшего рядом с ними Джона Конли.
— А вот Конли и в самом деле хочет слияния. Только он хочет, чтобы из этого вышел толк. Он не дурак и понимает, что Мередит недостаточно компетентна для такой работы. Но он также понимает, что Мередит — это цена, которую надлежит заплатить за поддержку со стороны Николса. Так что он тоже вынужден поддерживать Мередит — по крайней мере сейчас.
— А что мы будем теперь делать?
— Поищем последний недостающий фрагмент.
— То есть?
Сандерс заглянул в тоннель, над входом в который было написано: «Управление». Это была та часть базы данных, в которую он входил редко, да и то по каким-то второстепенным делам. Вся картотека была размечена по алфавиту. Сандерс шел вдоль стены, пока не обнаружил надпись: «ДиджиКом / Малайзия СА».
Он открыл ящик и нашел секцию, помеченную «Начало». Там хранились его собственные докладные, расчеты, рапорты, протоколы переговоров с правительством, спецификации, отчеты сингапурских поставщиков, еще протоколы переговоров и прочие бумаги за два последних года.
— Что вы ищете?
— Генеральный план.
Он ожидал найти толстые пачки синек и инспекционных отчетов, но обнаружил всего одну, довольно тонкую, папку. Правда, когда он открыл ее, прямо в воздухе перед ним повисло трехмерное изображение здания завода. Сначала это был просто контур, но в течение нескольких секунд он заполнился всеми подробностями и стал похож на очень большой кукольный домик со всеми деталями. Сандерс, Фернандес и Конли стояли вокруг него, заглядывая через крошечное окно.
Сандерс нажал кнопку. Модель стала прозрачной, затем превратилась в разрез. Стали видны сборочная линия и остальные внутренности завода. Зеленая линия — лента конвейера — пришла в движение, задвигались узлы машин и засуетились фигурки рабочих, собирая дисководы из крошечных деталей.
— Что вы еще ищете?
— Ревизионные отчеты. — Он кивнул головой в сторону модели. — Это первый вариант завода.
Второй лист был помечен «Ревизия 1 / Первый вариант». Тут же была проставлена дата. Сандерс перевернул страницу: модель завода слегка задрожала, но не изменилась.
— Ничего не случилось…
На следующем листке было написано: «Ревизия 2 / Только детали». И снова модель задрожала, но осталась прежней.
— Согласно этим записям, в проект завода не вносили никаких изменений, — сказал Сандерс. — Но мы-то знаем, что это не так!..
— Что он делает? — спросила Фернандес, глядя на Конли.
Сандерс увидел, как тот медленно шевелит губами, преувеличенно старательно выговаривая неслышные слова.
— Он пытается нам что-то сказать, — пояснила женщина. — Вы можете что-нибудь разобрать?
— Нет. — Сандерс присмотрелся еще, но по мультипликационным движениям нарисованных губ Конли ни чего прочитать было нельзя. Сандерс отрицательно покачал головой.
Конли кивнул и вынул пульт из руки Сандерса. Найдя кнопку, отмеченную надписью «Приложения», он нажал ее, и Сандерс увидел список подпунктов, повисший в воздухе. Список был весьма обширен и включал в себя разрешительные документы от малайзийского правительства, замечания архитекторов, контракт с подрядчиком, заключения комиссий по охране окружающей среды и охране труда и многое другое — не менее восьмидесяти пунктов. Сандерс наверняка пропустил бы пункт в середине списка, если бы Конли не обратил на него его, Сандерса, внимание:
РЕВИЗИОННАЯ КОМИССИЯ УПРАВЛЕНИЯ
— А что это? — поинтересовалась Фернандес.
Сандерс нажал кнопку, и в воздухе повис новый лист.
Тогда он ткнул кнопку с надписью «Резюме» и прочитал; вслух:
— «Ревизионная Комиссия Управления создана четыре года назад в Купертино по инициативе Филипа Блэкберна для рассмотрения проблем, не входящих в компетенцию Главного Управления. Цель ее создания — повышение эффективности менеджмента в „ДиджиКом“. За это время Ревизионная Комиссия Управления с успехом решила многие управленческие проблемы».
— Угу… — сказала Фернандес.
— «…Девять месяцев назад Ревизионная Комиссий Управления, возглавляемая Мередит Джонсон, произвела пересмотр производственных мощностей в Куала-Лумпуре, Малайзия. Поводом для пересмотра послужил конфликт с малайзийским правительством из-за числа и этнического состава работников предприятия».
— Ого! — заинтересовалась Фернандес.
— «…Возглавляемая мисс Джонсон при юридической поддержке мистера Блэкберна Ревизионная Комиссия Управления достигла выдающегося успеха в разрешении многих проблем, связанных с местным филиалом „ДиджиКом“».
— Это что, пресс-релиз? — спросила Фернандес.
— Вроде того, — подтвердил Сандерс и продолжил чтение: — «…Специфические вопросы, связанные с количеством и этническим составом штата предприятия. Первоначально предусматривался наем семидесяти рабочих, но, идя навстречу просьбе правительства, Комиссия увеличила число рабочих мест до восьмидесяти пяти за счет снижения уровня автоматизации на заводе, чем немало споспешествовала экономике развивающейся страны». — Сандерс поднял глаза на Фернандес и добавил: — И посадили нас в галошу.
— Почему?
Не отвечая, Сандерс продолжал читать:
— «Кроме того, Комиссия выявила возможность крупной экономии денежных средств без сколько-нибудь заметного ухудшения качества производимой продукции. Очистка воздуха была приведена к более приемлемому уровню, контракты с поставщиками были пересмотрены со значительной выгодой для фирмы…» Вот и все, — помотал головой Сандерс. — Теперь все встало на свои места.
— Ничего не понимаю! — воскликнула Фернандес. — А вы?
— Зато я все отлично понимаю… Сандерс нажал кнопку «Подробности».
— Сожалею, — подал голос ангел, — но больше подробностей нет.
— Ангел, покажи мне список файлов.
— Пожалуйста.
В воздухе повис розоватый листок:
ФАЙЛЫ С ПОДРОБНОСТЯМИ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
РЕВИЗИОННОЙ КОМИССИИ УПРАВЛЕНИЯ
МАЛАЙЗИЯ СТЕРТЫ
14/6 ВОСКРЕСЕНЬЕ. ПОЛНОМОЧИЯ DC/C/5905
— Вот черт! — выругался Сандерс.
— Что это значит?
— Кто-то замел следы, — пояснил Сандерс, — всего несколько дней назад. Но кто мог заранее знать, что заварится такая каша? Ангел, покажи мне список разговоров между Малайзией и «ДиджиКом» за последние две недели.
— Телефонную или видеосвязь?
— Видео.
— Нажмите кнопку «V».
Сандерс нажал кнопку, и в воздухе развернулся очередной лист.
Дата
Кто вызывал
Кого вызывали
Продолжительность
Полномочие
1/6
А. Кан
М. Джонсон
08.12-08.14
ACSS
1/6
А. Кан
М. Джонсон
13.43-13.46
ADSS
2/6
А. Кан
М. Джонсон
18.01-18.04
DCSC
2/6
А. Кан
Т. Сандерс
18.22-18.26
DCSE
3/6
А. Кан
М. Джонсон
09.22-09.24
ADSC
4/6
А. Кан
М. Джонсон
09.02-09.12
ADSC
5/6
А. Кан
М. Джонсон
08.32-08.32
ADSC
7/6
А. Кан
М. Джонсон
09.04-09.05
ACSS
11/6
А. Кан
М. Джонсон
20.02-20.04
ADSC
13/6
А. Кан
М. Джонсон
09.02-09.32
ADSC
14/6
А. Кан
М. Джонсон
11.24-11.25
ACSS
15/6
А. Кан
Т. Сандерс
11.32-11.34
DCSE
— Небось спутниковая сеть раскалилась, — буркнул Сандерс, глядя на список. — Артур Кан общался с Мередит Джонсон практически каждый день вплоть до четырнадцатого июня. Ангел, прокрути-ка мне эти видеосеансы.
— Эти сеансы видеосвязи не подлежат просмотру, исключая сеанс от пятнадцатого июня.
Это был двухдневной давности разговор самого Сандерса с Каном.
— А где остальные? Вспыхнула надпись:
ФАЙЛЫ ВИДЕОСВЯЗИ РЕВИЗИОННОЙ
КОМИССИИ УПРАВЛЕНИЯ
МАЛАЙЗИИ БЫЛИ СТЕРТЫ
14/6 ВОСКРЕСЕНЬЕ. ПОЛНОМОЧИЯ DC/C/5905.
Опять подчищено… Сандерс был почти уверен, что знает, кто об этом позаботился, но решил на всякий случай проверить.
— Ангел, как я могу проверить полномочия лица, стершего файлы?
— Наберите дату, которая вас интересует, — ответил ангел.
Сандерс выполнил рекомендацию и прочитал на появившемся листке:
ПОЛНОМОЧИЯ DC/C/5905 ПРИНАДЛЕЖАТ
АДМИНИСТРАТОРУ УПРАВЛЕНИЯ «ДИДЖИКОМ»/КУПЕРТИНО.
ВЫДАН СПЕЦИАЛЬНЫЙ ДОПУСК
(ИДЕНТИФИКАЦИЯ ОПЕРАТОРА НЕОБЯЗАТЕЛЬНА)
— Это сделал кто-то, занимающий высокий пост в Управлении, в Купертино, несколько дней назад.
— Мередит?
— Возможно. И это значит, что со мной покончено.
— Почему?
— Потому что теперь я знаю, что произошло на заводе в Малайзии: Мередит взяла и изменила весь проект, но потом стерла все данные, вплоть до разговоров с Каном. Я ничего не смогу доказать. Сандерс ткнул пальцем в лист. Тот съежился и исчез. Затем он закрыл папку, сунул в ящик, наблюдая, как растворяется в воздухе модель завода. Затем он взглянул на Конли: тот слегка пожал плечами, по-видимому, вполне понимая ситуацию. Сандерс обменялся с ним рукопожатием, стиснув воздух, и прощально махнул рукой. Конли кивнул и пошел прочь.
— Что теперь? — спросила Фернандес.
— Пора идти, — сказал Сандерс.
— «Пора идти, пока, до следующего шоу…» — запел ангел.
— Ангел, затихни. — Ангел перестал петь. Сандерс тряхнул головой. — Ну точно как Дон Черри…
— А кто это — Дон Черри? — поинтересовалась Фернандес.
— Дон Черри — это живой бог, — пояснил ангел. Они пошли по коридору назад, ко входу, и вышли из голубого экрана.
* * *
Очутившись снова в лаборатории Черри, Сандерс снял шлем и после секундной потери координации спустился с роликовой дорожки. Затем он помог Фернандес снять ее шлем.
— О! — воскликнула она, озираясь. — Мы опять в реальном мире!
— Если вам угодно его таковым называть, — мрачно ответил Сандерс. — Я не уверен, что он намного реальней того.
Он взял шлем Луизы и подал руку, чтобы ей удобней было спуститься с роликов. Затем отключил питание системы.
Фернандес зевнула и посмотрела на свои часы.
— Уже одиннадцать. Что будем делать теперь?
Сандерс сделал то немногое, что еще мог: поднял трубку одного из модемов Черри и набрал номер Гэри Босака. Сандерс не мог сам получить нужные ему данные, а Босак мог — надо только его уговорить. Большой надежды на это не было, но ничего больше не оставалось.
Автоответчик ответил:
— Привет, это «НЗ Профессиональные Услуги». Несколько дней меня не будет в городе, так что оставьте сообщение. — И сигнал.
Сандерс вздохнул.
— Гэри, сейчас одиннадцать часов вечера, среда. Жаль, что я вас не застал. Я буду дома. — И он повесил трубку.
Его последняя надежда…
Теперь — все.
Несколько дней Босака не будет в городе.
— Сволочь, — выругался Сандерс.
— Что теперь? — зевая, спросила Фернандес.
— Не знаю, — сказал он. — У меня осталось только полчаса, чтобы успеть на последний паром. Поеду-ка я домой спать.
— А завтрашнее совещание? — спросила она. — Вы говорили, что вам нужны какие-то документы…
— Луиза, я сделал все, что мог, — признался Сандерс. — Я знаю, с чем мне предстоит столкнуться, и как-нибудь справлюсь…
— Значит, увидимся завтра?
— Ага, — подтвердил он. — Завтра.
* * *
На пароме, глядя на отражение огней удаляющегося города в черной воде пролива, Сандерс почувствовал, что уверенность покидает его. Фернандес была права: он должен был подобрать документацию. Узнай об этом Макс, вот бы ему, Сандерсу, досталось. Сандерс почти наяву услышал голос, старика: «Ах, так ты устал? Да, это хорошая причина, Томас».
Интересно, будет ли Макс присутствовать на завтрашнем совещании? Хотя сейчас Сандерсу мало что было по-настоящему интересно. Он слишком устал, чтобы сконцентрироваться на совещании. По громкоговорителям объявили, что до прибытия в Уинслоу осталось пять минут, и он потащился на нижнюю палубу к своему автомобилю. Отперев дверцу, он опустился на сиденье и тут же заметил в зеркале заднего вида темный силуэт на заднем сиденье.
— Привет, — сказал Гэри Босак. Сандерс повернулся было к нему, но Босак предупредил.
— Продолжайте смотреть вперед, я только на одну минутку. Слушайте внимательно. Завтра они вас растопчут, взвалив ответственность за фиаско в Малайзии на вас.
— Я знаю…
— А если это не сработает, они вломят вам за то, что вы прибегали к моим услугам. Сами знаете — нарушением неприкосновенности личности, уголовно наказуемые деяния и прочее дерьмо. Они связались с моим инспектором по надзору. Может быть, вы его видели — такой толстяк с усами?
Сандерс смутно припомнил мужчину, которого она видел днем раньше в Посредническом центре.
— Да, кажется, я знаю, о ком вы говорите. Послушайте, Гэри, мне нужны кое-какие документы…
— Не надо разговаривать: времени совсем мало. Все документы, относящиеся к изменениям, происшедшим на вашем заводе, уничтожены. Здесь я ничем не могу вам помочь. — Они услышали вой сирены парома. Все водители соседних машин начали заводить двигатели. — Но обвинения в нарушениях закона я пришить не позволию ни вам, ни мне. Держите. — Он наклонился вперед и передал Сандерсу пакет.
— Что это?
— Отчет о работе, которую я проделал по заказу еще одного чиновника из вашей компании. Вы знаете, кто такой Гарвин? Передайте ему завтра с утра по факсу.
— А почему вы сами не передадите?
— Еще сегодня ночью я перейду границу: у меня двоюродный брат в Британской Колумбии, поживу у него пока. Если все обойдется, оставьте мне сообщение на автоответчике.
— Ладно…
— И держись, парень. Найдет завтра ихняя коса на наш камень. Идут большие перемены.
Впереди с металлическим лязгом опустился пандус. Регулировщики стали выпускать автомобили с парома.
— Гэри, вы отслеживали мои телефонные звонки?
— Ага… Мне очень жаль — они меня заставили.
— А кто такой «Эфренд»?
Хохотнув, Босак открыл дверцу и выскочил из машины.
— Вы меня удивляете, Том. Вы что, не знаете, кто ваши друзья?
Автомобили потянулись к пандусу. Сандерс увидел, что стоп-сигналы машины, стоявшей впереди, вспыхнули рубиновым огнем, и автомобиль двинулся вперед.
— Гэри… — заговорил Сандерс, поворачиваясь, но Босака и след простыл.
Сандерс включил скорость и тронул машину.
* * *
У въезда во двор Сандерс притормозил, чтобы забрать почту, которой за два дня накопилось преизрядно. Подъехав затем к дому, он оставил машину на улице, не загоняя в гараж, и, отперев входную дверь, вошел в дом. Дом казался пустым и холодным; в воздухе висел запах лимонного освежителя. Сандерс вспомнил о том, что Консуэла вроде бы собиралась произвести уборку.
Заглянув на кухню, он установил таймер кофеварки на утро. На кухне было чисто, все детские игрушки были собраны. Определенно, Консуэла здесь побывала. Сандерс посмотрел на автоответчик.
В окошке мигало красное число «14».
Сандерс начал прослушивать сообщения. Первое было от Джона Левина: он требовал немедленно позвонить, уверяя, что это очень важно. Затем Салли поинтересовалась, выйдут ли дети гулять. Все остальные звонки были без сообщений. Прослушивая их, Сандерс заметил, что все они были очень похожи друг на друга: тонкое шипение белого шума, сопровождающее обычно заокеанские звонки, а затем разъединяющий щелчок. Снова и снова.
Кто-то пытался к нему пробиться…
Один из последних звонков был, очевидно, произведен через коммутатор, потому что в трубке послышался певучий женский голос: «Извините, никто не отвечает. Не хотите ли оставить сообщение?» — а затем мужской голос, ответивший: «Нет». И щелчок.
Сандерс прокрутил запись снова, прислушиваясь к этому «Нет».
Что-то это ему напоминало. Говорил явно иностранец, но Сандерсу определенно был знаком голос говорившего.
Сандерс прослушал запись несколько раз подряд, но так и не смог определить, кто говорил.
На минуту ему показалось, что мужчина колебался, ответить или нет. Или просто торопился? Разобрать было невозможно.
«Не хотите ли оставить сообщение?» — «Нет».
Наконец Сандерс сдался, перемотал пленку и поднялся наверх, в свой кабинет. Факсов не поступало, а экран компьютера оставался слепым: сообщений от «Эфренда» не поступало.
Он прочитал бумаги, переданные ему Босаком: это был один листок — записка, адресованная Гарвину и содержащая сведения о некоторых сотрудниках, работавший в Купертино, чьи имена были вымараны. Здесь же была ксерокопия чека, выписанного на «НЗ Профессиональные Услуги» и подписанного лично Гарвином.
Вскоре после часа ночи Сандерс пошел в ванную и принял душ. Воду он пустил погорячее и, держа лицо вплотную к сетке, чувствовал, как сильные струи секут кожу. За шумом воды он чуть не прослушал телефонный звонок. Наспех схватив полотенце, он понесся в спальню.
— Алло?
В трубке послышалось знакомое шипение, и мужской голос произнес:
— Мистера Сандерса, пожалуйста.
— Сандерс слушает.
— Мистер Сандерс, сэр, — сказал голос. — Не знаю, помните ли вы меня… Мое имя Мохаммед Джафар.
Часть четвертая
ЧЕТВЕРГ
Утро было ясным. Сандерс успел на ранний паром и был у себя на работе уже в восемь. Проходя мимо дежурного на первом этаже, он увидел объявление: «Главный конференц-зал занят». В какой-то момент его вдруг прошиб ледяной пот при мысли, что он опять почему-то перепутал время начала совещания, и он заторопился к конференц-залу. Но, к счастью, это Гарвин собрал представителей «Конли-Уайт» и что-то неторопливо им говорил. Слушая его, гости согласно кивали головами. Затем Гарвин закончил говорить и предоставил слово Стефани Каплан, которая немедленно пустилась в рассуждения о финансах, иллюстрируя свое выступление показом слайдов. Гарвин же вышел из конференц-зала и со свирепым выражением лица заторопился в экспресс-бар, находящийся в другом конце коридора, даже не обратив внимания на Сандерса.
Сандерс пошел было к лестнице, но остановился, услышав голос Фила Блэкберна:
— А мне кажется, что я имею право опротестовать подобное решение.
— Черта с два, — зло отвечал ему Гарвин. — У тебя вообще больше нет никаких прав.
Сандерс сделал несколько шагов к экспресс-бару. Отсюда, с противоположной стороны холла, он мог заглянуть вовнутрь бара. Блэкберн и Гарвин разговаривали, стоя около автоматической кофеварки.
— Но это же нечестно! — возопил Блэкберн.
— Поговори еще! — огрызнулся Гарвин. — Она назвала им источник своей информации, ты, козел!
— Но, Боб, вы же сами мне сказали…
— Что я тебе сказал? — перебил его Гарвин, сузив глаза.
— Вы велели мне что-нибудь сделать, надавить на Сандерса!
— Это верно, Фил. И ты сказал мне, что обо всем позаботишься сам.
— Но вы же знали, что я имею в виду…
— Я знал, что ты собираешься что-то предпринять, — заявил Гарвин. — Но я не знал, что именно. А теперь она назвала твое имя…
Блэкберн опустил голову.
— И все же я считаю, что это очень нечестно…
— Да ну? А чего ты от меня ждал? Ты же один из этих чертовых законников, Фил. Ты же один из тех, кто должен в лепешку разбиться, чтобы все выглядело пристойно! Ну, скажи мне: что я теперь должен делать?
Блэкберн некоторое время молчал, затем выдавил:
— Я попрошу Джона Робинсона представлять мои интересы. Он представит проект взаимного соглашения о компенсации.
— Вот и ладно, — согласился Гарвин. — Это твое право.
— Но на личном уровне, так сказать, я говорю вам, Боб, что считаю, что в этом деле со мной обошлись непорядочно.
— Ой, Фил, только не надо мне здесь рассказывать о своих чувствах. Ты их всегда выставлял на продажу. А теперь слушай внимательно: не ходи наверх; не прибирай свой стол; двигай прямо в аэропорт. Я хочу, чтобы ты вылетел в ближайшие полчаса. Чтобы ноги твоей больше здесь не было. Ясно?
— Я полагаю, вы должны ценить тот вклад, который я внес в развитие вашей компании…
— Оценю, идиот ты чертов! — рявкнул Гарвин. — А теперь вали отсюда, пока у меня терпение не лопнуло!
Сандерс развернулся и бросился вверх по лестнице, с трудом сдерживая ликование. Блэкберна выперли! Интересно, подумал Сандерс, стоит ли об этом кому-нибудь сказать — Синди, например?
Но пока он добирался до четвертого этажа, коридоры наполнились приглушенным жужжанием: все сотрудники; выскочили из своих кабинетов и теперь обменивались мнениями, стоя у дверей, — надо полагать, слухи об увольнении уже просочились и сюда. Сандерса не удивило, что сотрудники были встревожены. Хотя Блэкберна и недолюбливали, его увольнение взволновало всех. Такие резкие действия, да еще в отношении лица, близкого к самому Гарвину, родили чувство неуверенности в собственном положении сотрудников.
У дверей в кабинет Сандерса встретила встревоженная Синди:
— Том, вы в это не поверите! Гарвин увольняет Фила.
— Ты шутишь! — сказал Сандерс. Синди кивнула.
— Никто толком не знает, за что, но, очевидно, это как-то связано с приездом телевизионщиков прошлым вечером. Гарвин сейчас внизу объясняется с представителями «Конли-Уайт».
За спиной Сандерса кто-то завопил: «По электронной почте передают сообщение!» — и коридор мгновенно опустел — все разбежались по своим кабинетам. Сандерс присел за свой стол и нажал на клавишу компьютера. Изображение на экране шло непривычно медленно — по-видимому, оттого, что все в здании включили свои компьютеры одновременно.
В кабинет вошла Фернандес и с порога спросила:
— Это правда — насчет Блэкберна?
— Думаю, что да, — ответил Сандерс. — Сейчас как раз проходит сообщение по электронной почте.
ОТ: РОБЕРТА ГАРВИНА. ПРЕЗИДЕНТА И ГЕНЕРАЛЬНОГО ДИРЕКТОРА
КОМУ: ВСЕЙ СЕМЬЕ «ДИДЖИКОМ»
С ГЛУБОКИМ СОЖАЛЕНИЕМ И ЧУВСТВОМ ЛИЧНОЙ ПОТЕРИ Я ОБЪЯВЛЯЮ О ТОМ, ЧТО СЕГОДНЯ ПРИНЯЛ ОТСТАВКУ ПОЛЬЗОВАВШЕГОСЯ НАШЕЙ ВСЕОБЩЕЙ ЛЮБОВЬЮ И УВАЖЕНИЕМ ГЛАВНОГО ЮРИДИЧЕСКОГО КОНСУЛЬТАНТА ФИЛИПА А. БЛЭКБЕРНА. ОКОЛО ПЯТНАДЦАТИ ЛЕТ ФИЛ БЫЛ ВЫДАЮЩИМСЯ СОТРУДНИКОМ НАШЕЙ ФИРМЫ, ПРЕКРАСНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ И МОИМ БЛИЗКИМ ДРУГОМ И СОВЕТНИКОМ. Я ЗНАЮ, ЧТО МНОГИМ, КАК И МНЕ, БУДЕТ НЕДОСТАВАТЬ ЕГО МУДРОГО СОВЕТА И ТОНКОГО ЮМОРА. Я УВЕРЕН, ЧТО ВСЕ СОТРУДНИКИ ПРИСОЕДИНЯТСЯ КО МНЕ В ПОЖЕЛАНИЯХ ФИЛУ УДАЧИ В ЕГО НОВЫХ НАЧИНАНИЯХ. СПАСИБО ТЕБЕ ОТ ВСЕГО СЕРДЦА, ФИЛ. СЧАСТЬЯ ТЕБЕ. ОТСТАВКА ВСТУПАЕТ В СИЛУ НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНО, ДО НАЗНАЧЕНИЯ ПОСТОЯННОГО ЮРИСКОНСУЛЬТА ЕГО ОБЯЗАННОСТИ ВРЕМЕННО ВОЗЛАГАЮТСЯ НА ГОВАРДА ЭБЕРХАРДТА.
РОБЕРТ ГАРВИН.
— Как это понимать? — спросила Фернандес.
— Это следует понимать так: «Я выгнал эту ханжескую задницу».
— Так и должно было случиться, — сказала Фернандес. — Особенно после того, как он рассказал вашу историю Конни Уэлш.
— А как вы об этом узнали? — спросил Сандерс.
— Элеонора Врайз…
— Она сама вам сказала?
— Нет. Но Я знаю, что Элеонора Врайз — очень осторожный адвокат, как и вообще юристы, связанные со средствами массовой информации. Самый надежный способ уцелеть там — не допускать к печати сомнительных материалов. Чувствуешь сомнение — запрети. Вот я и спросила себя: почему попала в печать такая явно провокационная, лживая заметка о «мистере Свинтусе»? Только лишь потому, что Врайз знала — у Уэлш очень надежный информатор в самой фирме, причем информатор, хорошо осознающий возможные юридические последствия. Информатор, который, передавая сведения, смог убедить также Врайз, что фирма не подаст на газету в суд за напечатание этой статьи. Ну а поскольку ни один крупный руководитель никогда ничего не понимал в законах, единственным возможным источником сведений мог быть только юрист высокого ранга.
— То есть Фил…
— Да.
— Господи…
— Влияет ли это на ваши планы? — спросила Фернандес.
Сандерс задумался.
— Нет, не думаю, — сказал он. — Скорее всего, Гарвин все равно бы выгнал его сегодня.
— Откуда такая уверенность?
— Прошлой ночью мне подкинули патрончиков, и сегодня у меня появилась надежда.
В кабинет вошла Синди и спросила:
— Вы не ждете чего-нибудь из Куала-Лумпура?
— Жду.
— Вот оно — пришло в семь часов утра. — Она положила на его стол ДАТ-кассету, выглядевшую точь-в-точь как та, на которой был записан разговор Сандерса с Артуром Каном.
Фернандес посмотрела на Сандерса. Тот пожал плечами.
В половине девятого он переслал бумагу, переданную; ему Босаком, на личный факс Гарвина. Затем попросил: Синди снять копии со всех факсов, присланных ему Мохаммедом Джафаром накануне ночью. Сандерс провел большую часть ночи, изучая бумаги, присланные ему Джафаром. Это было очень интересное чтение.
Джафар, конечно, не был болен; он вообще никогда не болел. Эту сказочку придумали Кан на пару с Мередит.
Засунув ДАТ-кассету в гнездо видеомагнитофона, Сандерс повернулся к Фернандес.
— Может, все-таки объясните? — спросила та.
— Надеюсь, что объяснений здесь не понадобится, — сказал Сандерс.
На экране монитора возникла надпись:
5 СЕКУНД ДО ПРЯМОЙ ВИДЕОСВЯЗИ:
DC/M-DC/S
ОТ: А. КАН
КОМУ: М. ДЖОНСОН