У Кейт перехватило дыхание.

Еще никогда ей не приходилось находиться в такой темноте. Здесь не было ни единой мельчайшей искорки света. Она слышала, как капает вода, ощущала чуть заметный холодный ветерок, чувствовала необъятность окружавшего ее пространства. Лодка все еще продолжала двигаться; борта задевали о сталактиты, которые висели здесь почему-то особенно часто. Потом она услышала невнятное сердитое бормотание, лодку сильно качнуло, и за кормой раздался громкий всплеск.

– Крис?

Она почувствовала, как к ней подступает паника.

– Крис? – повторила она. – Крис, что же нам делать?

Лишь эхо отозвалось ее голосу.



01:33:00

Началась ночь. Небо из синего стало черным, и на нем вспыхнули бесчисленные звезды. Лорд Оливер, непрерывно сыпавший угрозами, перемежавшимися время от времени похвальбой, ушел с де Кером в большой зал пообедать. Оттуда доносились смех и пьяные крики: рыцари пили перед сражением.

Марек и Джонстон пошли обратно в арсенал. Марек посмотрел на браслет. Табло показывало



01:32:14

Профессор не спрашивал, сколько времени у них оставалось, и Марек не сказал, что увидел. И в этот момент они услышали громкий свистящий звук. Люди на стенах завопили, а над ними по крутой дуге, кувыркаясь в воздухе, пролетела огромная огненная масса и рухнула во внутреннем дворе.

– Началось, – спокойно сказал Профессор.

В двадцати ярдах от них на земле вспыхнуло яркое пламя. Марек увидел, что это горит мертвая лошадь, из огня торчали окоченевшие ноги. Он обонял смрад горящего волоса и плоти, слышал треск горящего жира.

– Иисусе! – воскликнул Марек.

– Сдохла уже давно, – заметил Профессор, указывая на негнущиеся ноги. – Это известный прием – перебрасывать дохлятину через стены. До утра мы успеем увидеть кое-что похуже.

Набежали солдаты с водой и принялись заливать огонь. Джонстон вернулся в пороховой склад. Все пятьдесят человек так же сидели там, растирая порошки. Один из них смешивал в большом чане смолу с негашеной известью. Получалась неприятного вида бурая жижа.

Марек наблюдал за их работой, и вдруг на крышу рухнуло что-то тяжелое. Огонь свечей за окнами затрепетал. Он услышал крики людей и топот ног на крыше.

Профессор вздохнул.

– Попали со второй попытки, – сказал он. – Только этого я и опасался.

– Чего?

– Арно знает, что здесь есть оружейный склад, и имеет приблизительное представление о том, где он находится – его можно разглядеть с вершины холма. Арно знает, что это здание полно пороха, и отлично понимает, что если ему удастся влепить сюда зажигательный снаряд, то замок получит значительные повреждения.

– Он взорвется, – уточнил Марек, глядя на штабеля мешочков с порохом. Хотя этот средневековый порох и не обладает сильными взрывчатыми свойствами; они сами недавно продемонстрировали это, выстрелив на глазах Оливера из орудия.

– Да, он взорвется, – подтвердил Джонстон. – Погибнет много народу в замке, возникнет беспорядок, а во внутреннем дворе вспыхнет огромный пожар. Это означает, что люди должны будут покинуть стены, чтобы бороться с огнем. А если вы снимаете людей со стен во время осады…

– Арно пойдет на приступ.

– Немедленно.

– Но разве Арно сможет закинуть что-нибудь горящее в эту комнату? – усомнился Марек. – Ведь стены здесь каменные, толщиной, наверно, не меньше двух футов…

– Ему не нужно пробивать стены. Крыша.

– Но как же…

– У него есть пушка, – сказал Профессор. – И железные ядра. Он раскалит пушечные ядра докрасна и будет стрелять ими, стараясь поразить этот арсенал. Пятидесятифунтовое ядро вполне может пробить крышу и попасть внутрь. Не хотелось бы мне находиться здесь, когда это произойдет. – Профессор криво усмехнулся. – Черт возьми, где же Кейт?



01:22:12

Кейт ощущала себя затерянной в беспросветной мгле. «Это кошмар», – думала она, скрючившись в лодке и чувствуя, как лодку несет течением, то и дело ударяя бортами о сталактиты. Хотя в пещере было прохладно, даже холодно, девушка начала потеть. Ее сердце часто колотилось. Дышала она с трудом, казалось. что она не в состоянии сделать глубокий вдох.

Ей было страшно. Стоило ей чуть-чуть передвинуться, как лодка начала опасно переваливаться. Кейт уперлась в борта руками, чтобы успокоить качку.

– Крис! – снова позвала она.

Она услышала плеск где-то далеко в темноте. Словно кто-то там плыл.

– Крис!

– Я здесь! – донеслось издалека.

– Где ты?

– Упал за борт.

Его голос звучал так далеко… Но где бы Крис ни находился, она с каждой минутой уплывала от него все дальше и дальше. Она была одна. Ей необходимо было добыть свет. Во что бы то ни стало добыть свет. Она осторожно поползла на четвереньках к корме, шаря по дну руками, надеясь что ее пальцы вот-вот ухватятся за круглую палку – древко одного из оставшихся факелов. Лодка снова закачалась.

Вот дерьмо.

Она замерла, выжидая, пока качка прекратится.

Где же эти проклятые факелы? Ей казалось, что они были в середине лодки. Но они никак не попадались ей. Она нащупала весла. Чувствовала под руками доски обшивки. Но факелов не было.

Может быть, они упали в воду вместе с Крисом?

Добыть свет. Непременно добыть свет.

Она нащупала на поясе мешочек, развязала его и принялась на ощупь рыться внутри. У нее было впечатление, что она не понимает толком, что же там находится. Вот пилюли… баллончик… Наконец в ее пальцах оказался кубик, похожий на кусочек сахара. Да, это один из красных кубиков! Кейт вынула его и зажала в зубах.

Затем она достала кинжал и отрезала от своей туники кусок рукава примерно в фут длиной, обернула этой тряпкой красный кубик и потянула за нитку.

Выждала.

Ничего.

Возможно, кубик промок во время рейда на мельницу. Предполагалось, что кубики водонепроницаемые, но ведь она долго пробыла в воде. А может быть, он просто негодный. Нужно попробовать другой. У нее оставался еще один. Кейт сунула было руку в мешочек, и в этот момент тряпка, которую она держала в другой руке, ярко вспыхнула.

– Ура! – закричала она. Ее руке было очень горячо, и она не ожидала от этого ничего хорошего, но все же не выпустила горящую тряпку. Напротив, девушка подняла ее над головой и сразу же увидела факелы справа от себя, возле самого борта. Схватив один факел, она поднесла его к горящей тряпке, и факел сразу же загорелся. Только тогда она кинула тряпку за борт и сунула обожженную руку в воду.

Да, руке действительно пришлось неважно. Кейт разглядела ее поближе: кожа покраснела, но волдырей не было. Она решила не обращать внимания на боль. Об этом можно будет подумать и попозже.

Кейт помахала факелом. Она находилась в окружении бледно-кремовых, почти белых сталактитов, свисавших до самой воды. Впечатление было такое, словно она очутилась в полуоткрытой пасти какой-то гигантской рыбы и пробирается между ее зубами. Лодка то и дело задевала то за один, то за другой зуб.

– Крис!

– Эгей! – донеслось издалека.

– Ты видишь мой свет?

– Да.

Она ухватилась за сталактит рукой, ощущая скользкую, напоминавшую на ощупь мокрый мел поверхность. Ей удалось остановить лодку. Но грести назад, к Крису, она не могла, так как должна была держать факел.

– Ты сможешь добраться до меня?

– Да.

Кейт слышала, как он шумно плыл где-то в темноте позади.

* * *

Как только он забрался в лодку, мокрый до нитки, но улыбающийся, Кейт отпустила сталактит, и лодку вновь понесло течением. Еще несколько минут они плыли по лесу сталактитов, а затем оказались на открытом месте. Течение стало быстрее. Откуда-то спереди донесся шум, похожий на звук водопада.

И в этот момент Кейт увидела нечто такое, отчего сердце у нее в груди, казалось, подпрыгнуло. Это был большой отесанный камень возле берега подземной реки. Край камня был истерт веревками, которые на протяжение многих лет к нему привязывали. Он, вне всякого сомнения, был поставлен здесь для того, чтобы зачаливать к нему лодки.

– Крис…

– Я вижу.

Кейт увидела рядом с камнем нечто похожее на протоптанную дорожку, но, конечно, не могла быть уверена, что это именно она Крис подгреб к берегу, они привязали лодку и вышли. Да, тут действительно была дорожка, которая вела к туннелю с гладкими отесанными стенами. Они пошли по туннелю. Кейт держала факел в вытянутой руке.

И вдруг затаила дыхание, – Крис! Здесь ступенька.

– Какая еще ступенька?

– Вырубленная в камне. Футах в пятидесяти впереди. – Она пошла быстрее. Оба прибавили шаг. – Вообще-то, – сказала она, подняв факел повыше, – здесь не ступенька, а целая лестница.

В неровном свете факела они увидели лестницу более чем в дюжину ступеней, без перил. Она круто уходила вверх, упираясь в крышку прорубленного в каменном потолке люка. На крышке была железная ручка.

Кейт вручила факел Крису и вскарабкалась по лестнице. Потянула за кольцо, но ничего не случилось Тогда она уперлась в каменную плиту плечом.

Ей удалось приподнять ее не больше чем на дюйм.

Она увидела желтый свет, настолько яркий, что ей пришлось зажмуриться. Услышала совсем рядом рев пламени, в который вплеталось множество мужских голосов. Громкий смех. Но она не могла больше держать тяжеленный камень и опустила его.

Крис уже поднялся по лестнице к ней.

– Надо включить наушники, – сказал он, нажав ладонью на ухо.

– Ты думаешь?

– Придется рискнуть.

Она надавила на ухо и услышала потрескивание разрядов. Крис стоял рядом с нею на узком выступе, и она слышала его дыхание, усиленное передатчиком.

– Я пойду первая, – сказала Кейт. Она сунула руку в карман, извлекла керамический маркер и протянула его Крису. Тот нахмурился. – На всякий случай. Мы же не знаем, что там, снаружи.

– Ладно. – Крис положил факел наземь и уперся плечом в крышку. Камень скрипнул и подался вверх. Кейт проскользнула в щель, вцепилась в камень и помогла Крису бесшумно сдвинуть крышку в сторону и опустить на пол.

У них получилось.

Они находились в крепости Ла-Рок.



01:13:52

Роберт Дониджер повернулся. В руке он держал микрофон.

– Спросите себя, – сказал он, обращаясь к пустой затемненной аудитории, – каков преобладающий способ восприятия в конце двадцатого столетия? Какими люди видят вещи и какими они ожидают их увидеть? Ответ прост. В любой сфере деятельности, от бизнеса до политики, от маркетинга до образования, преобладает восприятие через развлечение.

Напротив узкой сцены у стены стояли в ряд три обитых звуконепроницаемым покрытием кабины. В каждой из них – стол, стул, блокнот и стакан с водой. Каждая кабина была открыта только спереди, так чтобы находившийся в ней человек мог видеть лишь Дониджера, а не людей в соседних кабинах.

Дониджер всегда проводил свои презентации именно таким образом. Об этом методе он узнал из старых материалов психологов, занимавшихся изучением проблемы давления на индивидуума со стороны членов его окружения. Каждый из присутствовавших знал, что в соседних кабинах тоже находятся люди, но не мог ни видеть, ни слышать их. И в этой обстановке слушатели подвергались колоссальному психологическому давлению. Им приходилось волноваться по поводу того, как на услышанное реагируют их соседи. В первую очередь, намерены ли они вложить капитал в программу, о которой идет речь.

А Дониджер вновь прошелся по сцене.

– Сегодня каждый ожидает, что его будут развлекать, причем будут развлекать постоянно. Деловые встречи должны проходить молниеносно, иметь очень краткую программу и сопровождаться анимационной графикой, чтобы участники не скучали Торговые центры и магазины должны быть привлекательными, чтобы развлекать нас в той же мере, в какой и предлагать товары Политические деятели должны обладать телегеничными лицами и сообщать нам только то, что мы хотим услышать. Школы должны проявлять крайнюю осторожность, чтобы не скучали молодые умы, ожидающие от обучения динамичности и разнообразия, присущих телевизионным программам. Студентов нужно удивлять – всех нужно удивлять, или же они отвернутся; отвернутся от марки товара, от канала телевидения, от партии, откажутся от лояльности. Такова реальность интеллектуального бытия западного общества в конце столетия.

В предыдущих столетиях люди желали, чтобы их спасали от гибели, улучшали их жизнь, освобождали их, обучали… Ну а в нашем веке они хотят, чтобы их развлекали. Больше всего боятся не болезни или смерти, а скуки. Ощущения того, что нечем занять время, нечего делать. Ощущения того, что нечему удивляться.

Но чем же закончится эта маниакальная страсть к развлечениям? Что люди будут делать, когда они устанут от телевидения? Когда им надоест кино? Мы уже знаем ответ – они включатся в совместные действия: спортивные состязания, тематические парки, развлекательные поездки, «русские горки». Структурированные забавы, запланированные острые ощущения. А что они будут делать потом, когда им прискучат тематические парки и запланированные острые ощущения? Рано или поздно все тайное становится явным. Они начнут понимать, что луна-парк – это на самом деле своего рода тюрьма и они платят за то, чтобы им позволили присоединиться к числу заключенных.

Когда они поймут это, то кинутся на поиски подлинности. Подлинность станет ключевым словом двадцать первого столетия. А что есть подлинность? Нечто такое, что не было изобретено и создано для того, чтобы приносить прибыль. Нечто такое, чем не управляют корпорации. Нечто такое, что существует ради своей собственной пользы, обладает своей собственной формой. Но, конечно, в современном мире ничто не имеет возможности обрести свою собственную форму. Современный мир – это эквивалент регулярного парка, где все рассажено по линейке и предназначено для того, чтобы приносить выгоду. Где ничего не остается нетронутым, где нет ничего естественного.

И куда же тогда обратятся люди в поисках столь редкого и желанного ощущения подлинности? Они обратятся к прошлому.

Прошлое, бесспорно, подлинно. Прошлое – это мир, который существовал до Диснея, Мердока, «Ниссан», «Сони», «Ай-Би-Эм» и прочих властителей нашего времени. Прошлое существовало до их появления. Прошлое развивалось и сходило на нет без их вмешательства, без их шаблонов, без их торговли. Прошлое реально. Оно подлинно. И это сделает прошлое невероятно привлекательным. Именно поэтому я говорю, что будущее есть прошлое. Прошлое – это единственная реальная альтернатива… Что? Диана, что это значит? – Он вдруг прервал свою речь, так как в зал вошла Крамер.

– У нас проблема в зале перехода. Похоже, что взрыв все же повредил уцелевшие водяные щиты. Гордон провел компьютерное моделирование, которое предсказало разрушение трех щитов после их заполнения водой.

– Диана, это же ясно даже горелому пню, – проворчал Дониджер, зажав в кулаке галстук. – Вы хотите мне сказать, что они могут вернуться на незащищенную площадку?

– Да.

– Так вот, мы не можем пойти на такой риск.

– Это не так просто…

– Нет, именно так, – прервал ее Дониджер. – Мы не можем так рисковать. Я предпочел бы, чтобы они не вернулись вообще, чем вернулись с серьезными повреждениями.

– Но…

– Но что? Почему Гордон, зная результаты имитации, все равно продолжает возиться с этим делом?

– Он не доверяет результатам моделирования. Он говорит, что оно сделано очень поспешно и недостоверно, и считает, что переход пройдет прекрасно.

– Мы не можем так рисковать, – повторил Дониджер, резко мотнув головой. – Они не могут вернуться без щитов. Точка.

Крамер закусила губу.

– Боб, я думаю…

– Вот что, – перебил он ее, – у вас что, амнезия? Именно вы не позволили отправить туда Стерна, опасаясь ошибок транскрипции. А теперь вы хотите позволить целой группе, будь она проклята, совершить переход без защиты? Нет, Диана.

– Ладно, – с видимой неохотой сказала она. – Я сейчас пойду туда и поговорю…

– Нет. Никаких разговоров. Пресеките это. Отключите питание, если понадобится. Но не допустите возвращения этих людей. В этом я прав, и вы сами это знаете.

* * *

В диспетчерской Гордон, казалось, лишился дара речи.

– Что он сказал? – спросил Гордон, совладав наконец с собой.

– Им нельзя возвращаться. Боб заявил это категорически.

– Но они должны вернуться! – воскликнул Дэвид Стерн. – Вы должны позволить им.

– Нет, я не позволю, – ответила Крамер.

– Но… – Джон, – сказала Крамер, повернувшись к Гордону, – он видел Уэлси? Вы показали ему Уэлси?

– Кто такой Уэлси?

– Уэлси – это кот, – пояснил Гордон.

– Уэлси раскололо, – сказала Крамер Стерну. – Он был одним из первых подопытных животных, которых мы переправляли. Тогда мы еще не знали, что при переходе нужно использовать водяные щиты. И его раскололо.

– Что значит «раскололо»?

Крамер вновь повернулась к Гордону:

– Вы что, не говорили ему об этом?

– Конечно, говорил, – ответил тот. Он обратился к Стерну:

– У кота были очень серьезные ошибки транскрипции. – Но, Диана, это случилось уже несколько лет назад, а тогда у нас были еще и серьезные проблемы с компьютерами…

– Покажите ему, – повелительно проронила Крамер. – И тогда посмотрим, будет ли он так же стремиться вернуть назад своих друзей. Но суть в том, что Боб принял решение по этому поводу, и его решение: ни в коем случае. Если у нас нет предохранительных щитов, то никто не может вернуться. Ни при каких обстоятельствах.

Один из операторов, сидевших за пультами, сказал:

– Мы получили всплеск поля.

* * *

Все столпились вокруг монитора, глядя на похожую на холм диаграмму и крошечные рябинки на ее поверхности.

– Сколько времени осталось до их возвращения? – спросил Стерн.

– Судя по этому сигналу, около часа.

– Вы можете сказать, сколько их? – вмешался в разговор Гордон.

– Еще нет, но… больше, чем один. Возможно, четыре или пять.

– Это они все, – сказал Гордон. – Вероятно, они нашли Профессора и вместе возвращаются домой. Они сделали то, о чем мы их просили, и теперь возвращаются.

Он повернулся к Крамер.

– Сожалею, – сказала она, – но, поскольку у нас нет щитов, никто не вернется. Это окончательное решение.



01:01:52

Кейт медленно выпрямилась. Она стояла в узком проходе, не более четырех футов шириной, огражденном высокими каменными стенами. Слева сюда врывался яркий свет горящих дров. В этом желтом полыханье она увидела прямо перед собою дверь. А за спиной у нее круто уходила лестница вверх, примерно футов на тридцать.

Но где они очутились?

Крис выглянул из люка и прошептал, указав на огонь:

– Я думаю, понятно, почему они так и не нашли этого хода.

– Почему же?

– Он находится за камином.

– За камином? – переспросила Кейт. И сразу же поняла, что Крис прав. Они стояли в одном из тайных ходов Ла-Рока: позади камина большого зала.

Кейт осторожно прокралась влево и выглянула из-за задней стены камина в зал. Камин был высотой в девять футов. Сквозь мятущийся огонь она увидела почетный стол Оливера, за которым спиной к ней сидели и ели его рыцари. Ее отделяло от них не более пятнадцати футов.

– Ты прав, мы за камином, – прошептала она.

Она оглянулась на Криса и сделала ему знак вылезать. И только сама собралась шагнуть к двери, как сэр Ги обернулся, чтобы бросить в огонь крылышко цыпленка, окинув мимолетным взглядом камин, и сразу же повернулся обратно к столу.

«Скорее уходить», – подумала Кейт.

Но было уже слишком поздно. Плечи Ги напряглись, он резким движением оборачивался вновь.

Он совершенно ясно разглядел ее сквозь огонь, вскочил из-за стола и выхватил меч.

– Мой лорд! – крикнул он.

Кейт устремилась к двери, дернула ее, но дверь была заперта или очень плотно закрыта. Она не смогла открыть ее и рванулась к узкой лестнице. Она видела сэра Ги: он стоял с другой стороны камина, не решаясь сразу броситься в огонь. Но, еще раз взглянув на нее, он нырнул в мощное пламя и кинулся к ней. Она увидела, что Крис собирается вылезать из люка, и бросила ему:

– Вниз!

Тот скользнул в провал, а Кейт пустилась бежать вверх по лестнице.

Сэр Ги размахнулся, чтобы ударить ее по ногам, не попал, и его меч звонко саданул о камень. Он выругался, затем взглянул на отверстие в полу прохода. Вероятно, он не увидел Криса, потому что почти сразу же Кейт услышала, как рыцарь громко топает вслед за ней по лестнице.

Она была безоружна; у нее вообще ничего не было.

Она бросилась бежать.

* * *

Лестница вывела на узкую площадку, расположенную на высоте тридцати футов над землей Выскочив на нее, Кейт почувствовала, как к ее лицу липнет густая паутина. Она раздраженно отбросила липкие нити. Площадка была не больше двух квадратных футов и казалась не слишком надежной, но Кейт, опытную альпинистку, это не волновало.

Зато это волновало сэра Ги. Теперь он поднимался к ней очень медленно, прижимался плечом к стене, держась как можно дальше от края лестницы и судорожно цепляясь руками за мельчайшие неровности камня. Глаза у него вылезли из орбит, он тяжело дышал. Значит, отважный рыцарь боится высоты. «Но недостаточно боится, чтобы отказаться от преследования», – поняла Кейт. Похоже, что собственный страх еще больше распалял его ярость. Он, не отрываясь, смотрел на нее, и в его взгляде ясно читалось стремление убить.

С противоположной стороны площадки находилась прямоугольная деревянная дверь с прорезанным в ней круглым отверстием диаметром дюймов в пятнадцать. Было ясно, что лестницу построили специально для того, чтобы можно было добраться до этого отверстия и осматривать оттуда большой зал и все, что в нем происходит Кейт всем телом навалилась на дверь, но, против ее ожидания, дверь не открылась, а выпала и рухнула с высоты на пол. Сама девушка по инерции чуть не улетела вслед за ней, но все же смогла в последний момент удержаться.

Она находилась под потолком большого зала, на одном уровне с массивными деревянными стропилами, поддерживавшими тяжелую каменную крышу. В тридцати футах ниже ее стояли столы. А прямо из-под ног уходила мощная центральная балка, протянувшаяся во всю длину зала. Через каждые пять футов ее пересекали поперечные балки, опиравшиеся концами на боковые стены. Все балки и стропила были покрыты искусной резьбой и соединены дополнительными упорами-откосами.

Кейт без малейшего колебания шагнула на центральную балку. Все, находившиеся в зале, глядели вверх, но, когда она появилась там, у всех, казалось, захватило дух. Наступившую тишину прорезал громкий крик Оливера:

– Святой Георгий и проклятие! Это помощник! Нас предали! Магистр!

Он грохнул кулаком по столу и вскочил на ноги, вперившись взглядом в фигуру, спокойно шедшую по брусу.

– Крис, найди Профессора, – сказала Кейт.

– …шо, – услышала она сквозь треск разрядов.

– Ты слышал меня? Крис?

Одни разряды.

Кейт быстро и уверенно шла по центральной балке. Несмотря на высоту, она чувствовала себя совершенно спокойно. Брус у нее под ногами был шириной в шесть дюймов. Ничего лучшего нельзя было и желать. Снизу донесся общий взволнованный вздох. Кейт оглянулась и увидела, что сэр Ги в погоне за нею выбрался на бревно. Он держался неуверенно, но наличие множества зрителей, видимо, ободряло его. А может быть, он просто заставил себя забыть о страхе, не желая опозориться в столь ответственный момент. Ги покачнулся, взмахнув руками, поймал равновесие и быстрыми шагами пошел следом за ней. В опущенной правой руке он держал меч. Добравшись до вертикальной центральной опоры, он ухватился за нее, с облегчением вздохнул, держась за стойку, перебрался на следующий пролет и пошел дальше.

Кейт продолжала отступление. Она понимала, что центральная балка слишком широка и рыцарю нетрудно идти по ней. Она шагнула вбок, на поперечную балку, идущую к стене. Эта балка была намного уже – на нее можно было только-только поставить ногу, и Ги, с его боязнью высоты, вряд ли мог пройти по ней так же свободно. Кейт перелезла через опорный узел, состоявший из стойки и откоса, пошла дальше.

И только тут она поняла свою ошибку.

Как правило, средневековые открытые потолки имели одну общую конструктивную деталь: вплотную к стенам, ниже поперечных балок, шел еще один продольный брус, выполнявший в основном декоративную функцию. По нему-то Кейт рассчитывала ускользнуть от Малегана Но именно этот потолок был построен во французском стиле: балка уходила прямо в специальное гнездо, примерно на четыре фута ниже потолка. И никаких карнизов здесь не было вовсе. Теперь она вспомнила, что совсем недавно, стоя среди руин Ла-Рока, она видела эти ниши. Чем она думала?!

Вступив на балку, она оказалась в ловушке.

Идти дальше было некуда: брус упирался в стену. Вернуться на центральную балку она не могла: там ее поджидал Ги. И перебраться на следующую балку она тоже не могла: до нее было пять футов – слишком далеко, чтобы перескочить.

Вообще-то возможно, но все же далеко. Особенно без всякой страховки.

Оглянувшись, она увидела, что сэр Ги направился к ней. Он шел медленно, осторожно, расставив руки, чтобы удерживать равновесие. В правой руке он все так же легко, без напряжения, держал меч. Рыцарь мрачно улыбался. Он знал, что деваться ей некуда.

У нее не оставалось выбора. Она взглянула на следующую балку. Да, пять футов. Она должна решиться. Главное заключалось в том, чтобы прыгнуть достаточно высоко. Только так можно было преодолеть этот пролет.

Ги осторожно переползал вокруг стойки посреди балки. Теперь ему требовалось лишь несколько секунд, чтобы приблизиться к девушке на расстояние удара мечом. Кейт присела, набрала в грудь воздуха, напряглась и, с силой оттолкнувшись ногами, взвилась в воздух.

* * *

Крис вылез через люк. Взглянув сквозь пламя очага, он увидел, что все, находившиеся в зале, не отрываясь, смотрят вверх. Он знал, что там, наверху, Кейт, но сейчас он ничем не мог ей помочь. Он шагнул к боковой двери и попробовал открыть ее. Дверь не поддалась, он налег на нее всем телом. Она приоткрылась на дюйм. Он отошел на шаг и с размаху ударил в нее плечом. Дверь со скрипом распахнулась.

Он вышел во внутренний двор замка Ла-Рок. Здесь во все стороны бегали солдаты. Из-под крыши одной из деревянных галерей, протянувшихся наверху вдоль стены, выбивалось пламя. Еще что-то горело, как костер, в самой середине двора. Среди царившего хаоса никто не обращал на него ни малейшего внимания.

– Андре, где ты? – громко спросил он.

Привычный треск статических разрядов. Ответа нет.

И вдруг у него в ухе послышался знакомый голос:

– Да?

– Андре? Где ты?

– С Профессором.

– Где? – Крису захотелось закричать в голос.

– В арсенале.

– А где это?



00:59:20

В клетках – их в небольшом виварии было дюжины две – сидели главным образом кошки, а также несколько морских свинок и мышей. В комнате пахло нечистой шерстью и пометом. Гордон провел Стерна в глубь помещения, объяснив на ходу:

– Всех «расколотых» животных мы держим отдельно от других. Это необходимо.

Возле дальней стены Стерн увидел три клетки из очень толстых решеток. Гордон подвел его к одной из них; там Стерн увидел маленький комочек меха. Это был спящий кот, обычный персидский кот, серебристого цвета.

– Вот это Уэлси, – Гордон кивнул на клетку. Кот казался совершенно нормальным. Он медленно и беззвучно дышал во сне. Было видно половину его мордочки. Лапы были темные. Стерн наклонился, чтобы рассмотреть животное поближе, но Гордон отодвинул его.

– Не подходите слишком близко, – предупредил он.

Гордон извлек откуда-то палку и провел ею по прутьям клетки.

Кот открыл глаз. Не медленно и лениво, как это свойственно просыпающимся кошкам, нет – глаз раскрылся широко; видно было, что зверек сразу же пришел полностью в бодрствующее состояние. Но сам кот не шевелился, лишь находившийся на виду его глаз провернулся в орбите.

Гордон еще раз провел палкой по клетке.

С яростным шипением, широко раскрыв рот, готовый вцепиться зубами, кот кинулся на решетку. Ударился о прутья, отскочил и напал снова, а потом еще и еще раз – неустанно, без пауз, шипения, рычания.

Стерн в ужасе смотрел на этого кота, столь непохожего на обычного домашнего любимца.

– Вот так он спятил, – пояснил Гордон, – но этим ошибки транскрипции не исчерпываются.

Морда животного было ужасающим образом изуродована. Одна сторона казалась нормальной, но другая заметно отличалась от нее, глаз и ноздря на этой половине морды были заметно ниже, чем на другой. \"Так вот что значит «раскололо», – подумал Стерн.

Но потом он разглядел, что уродство было еще кошмарнее. В первый момент, когда кот, шипя и плюясь, выпустив когти, кинулся на решетку, он этого не заметил, но сейчас увидел: сбоку головы, позади изуродованного уха, находился третий глаз. Он был меньше двух «основных» и лишь частично сформирован. А ниже этого глаза виднелась заплатка части носа, под которой, словно опухоль, выдавался фрагмент челюсти. Из шерсти торчали несколько белых зубов, хотя никакого рта видно не было.

Ошибки транскрипции. Теперь он понял, что означал этот термин.

Кот продолжал непрерывно кидаться на прутья решетки и уже успел разбить нос и губы в кровь.

– Он так и будет нападать, пока мы не уйдем, – сказал Гордон.

– Тогда лучше уйти поскорее, – ответил Стерн.

Они пошли назад и некоторое время шли молча.

Затем Гордон заговорил:

– Вы, наверно, обратили внимание, что изменения произошли не только внешние, но и психические. Именно психические изменения мы в первую очередь и заметили в человеке, который оказался «расколотым».

– Это тот человек, о котором вы что-то говорили? Который остался там?

– Да, – сказал Гордон. – Декард. Роб Декард. Он был одним из наших морских пехотинцев. Намного раньше, чем мы выявили в его организме физические изменения, произошли изменения в его психике. Но лишь значительно позже мы поняли, что причиной этого послужили ошибки транскрипции.

– Какого же рода были эти психические изменения?

– Поначалу Роб был веселым парнем, очень хорошим атлетом, чрезвычайно способным к языкам. Он мог сидеть за кружкой пива с каким-нибудь иностранцем, и не успевал он допить пиво, как начинал употреблять в разговоре слова незнакомого ему языка. Ну, знаете, несколько слов здесь, целая фраза там… Он буквально сразу начинал разговаривать. Всегда очень точно воспринимал акцент. Пробыв где угодно несколько недель, он заговорил бы так, что его невозможно было бы отличить от аборигена. Морские пехотинцы первыми заметили это и направили его в один из своих центров по изучению иностранных языков. Но у нас спустя некоторое время Роб накопил значительное количество ошибок транскрипции и уже не был таким веселым. Он стал подлым, дурным человеком. По-настоящему дурным.

– Неужели?

– Он до полусмерти избил охранника у ворот нашего центра только за то, что тот слишком пристально рассматривал его пропуск. И лишь чудом не убил совершенно постороннего парня в одном из баров Альбукерке. Только после этого до нас начало доходить, что у него серьезное функциональное расстройство деятельности мозга и что, пожалуй, не стоит надеяться на улучшение – скорее всего его состояние будет только ухудшаться.

* * *

Вернувшись в диспетчерскую, они застали там Крамер. Она, ссутулившись, смотрела на экран, который показывал колебания уровня поля. А эти колебания стали гораздо сильнее. Операторы уверенно говорили, что возвращается по меньшей мере три аппарата, но возможно, что четыре или пять. Судя по выражению лица Крамер, было ясно, что ее первоначальная решимость сломлена: она хотела; чтобы все путешественники в прошлое вернулись назад.

– Я все так же уверен, что вывод компьютера ошибочен и панели выдержат, – сказал Гордон. – Мы, конечно, можем заполнить их сейчас и проверить, как эти посудины держат.

Крамер кивнула:

– Да, мы можем это сделать. Но, даже если они выдержат заполнение, мы не можем быть уверены в том, что они не лопнут позже, в момент перехода. А это будет трагедия.

Стерн заерзал в кресле. Он внезапно почувствовал какое-то новое волнение. Какая-то не оформленная до конца мысль билась в его сознании. Когда Крамер сказала «лопнут», перед его мысленным взором вновь возникли автомобили – та же самая череда образов. Автомобильные гонки. Огромные шины грузовика. Человечек «Мишлен». Большой гвоздь, торчащий из асфальта, и наезжающая на него шина.

Лопнула.

Водные резервуары лопаются. Шины лопаются после проколов. Что там было насчет защиты шин от проколов?

– Чтобы избежать этого, – продолжала Крамер, – мы должны каким-то образом усилить стенки панелей.

– Да, но мы отказались от этой мысли, – ответил Гордон. – Мы не можем ничего для этого сделать.

Стерн вздохнул.

– Сколько еще времени осталось?

– Пятьдесят одна минута с секундами, – тут же откликнулся оператор.



00:54:00

К великому удивлению Кейт, снизу раздались аплодисменты. Ей удалось зацепиться за балку, и сейчас она раскачивалась, держась за нее руками. А люди внизу – ее враги – аплодировали ей, словно смотрели выступление ловкого акробата.

Она еще сильнее раскачалась, вскинула ногу на балку и через мгновение уже лежала всем телом на брусе.

Ги Малеган торопливо повернулся на балке, которую она только что покинула, и побрел назад, к центральному брусу. Было ясно, что он хотел помешать ей вернуться с поперечной балки на центральную.

Она пробежала по узкому брусу к центральной балке. Она двигалась гораздо проворнее, чем Ги, и оказалась на широком бревне – да ведь это целый мост! – гораздо раньше рыцаря. У нее еще оставалось время сосредоточиться и решить, что же делать дальше.

Что делать?

Она стояла посреди длинного пролета, держась за толстую – наверно, вдвое толще телефонного столба – стойку. В стойку на середине ее высоты упирались две толстые укосины, расходившиеся под углом в 45°. Наверху они служили дополнительной подпоркой для стропил. Эти укосины располагались низко, так что сэр Ги, если он намеревался добраться до нее, должен был присесть и обходить стойку на корточках.

Кейт сама присела на корточки: она хотела убедиться, действительно ли пролезть мимо стойки будет трудно. Да, положение было очень неудобное, и двигаться он будет медленно. Она снова выпрямилась, наткнувшись при этом рукой на свой кинжал. Она совершенно забыла о нем, но теперь извлекла оружие и держала его перед собой.

При виде этого ножика Ги расхохотался. Смех подхватила толпа зрителей внизу. Ги что-то крикнул им, и рыцари расхохотались с новой силой.

Кейт следила за его приближением и, шаг за шагом, отступала. Она предоставила ему возможность свободно начать обходить стойку. Кейт старалась выглядеть испуганной – это оказалось совсем нетрудно: съежилась, нож стиснут в дрожащей руке…

«Необходимо все точно рассчитать», – подумала она.

Сэр Ги на мгновение остановился перед стойкой, глядя на Кейт. Затем он присел, прижался к стойке, обхватил ее левой рукой. Правая рука с мечом уперлась в укосину у него над головой.

Кейт метнулась вперед и вонзила кинжал в его левую руку, приколов ее к стойке. Затем она развернулась вокруг бревна и сбила ноги рыцаря с балки. Ги сорвался, повиснув на проколотой руке. Он стиснул зубы, но не издал ни звука. Господи, до чего же крепкие эти парни!

Все еще сжимая меч в правой руке, он попытался забраться обратно на балку. Но к этому моменту Кейт уже вернулась на прежнюю позицию и, конечно, не позволила бы ему сделать это. Их глаза встретились.

Ги де Малеган знал, что она собиралась сделать.

– Гори в аду! – прорычал он.

– После вас, – ответила Кейт.

Она выдернула кинжал. Ги молча полетел вниз, становясь все меньше и меньше. На полпути он налетел на флагшток со знаменем сэра Оливера; его тело зацепилось за окованный железом наконечник, какое-то мгновение он висел там, но затем шест сломался, и рыцарь рухнул на стол. Во все стороны полетела посуда. Гости отскочили. Ги лежал среди разбросанных яств. Он не шевелился.

Оливер указал на Кейт пальцем и закричал:

– Убейте его! Убейте его!

Крик подхватили все, находившиеся в зале. Лучники побежали за оружием.

Оливер не стал ждать их возвращения. Громко топая, он в гневе выбежал из зала, захватив с собой нескольких ратников.

Кейт слышала, как девушки-служанки, все до одной поют хором: «Убейте его!» И она бросилась бежать по балке к дальней стене большого зала. Мимо нее свистели стрелы, впиваясь в дерево. Но было уже слишком поздно: она увидела перед собой еще одну дверь, симметричную той, которую вышибла, спасаясь от Малегана, и с силой толкнула ее. Дверь открылась, и девушка оказалась в каком-то темном помещении.

Здесь было очень тесно. Кейт ударилась головой о потолок и поняла, что находится в северном конце большого зала, а это значило… Это значило, что этот конец не соединяется со стеной замка. Поэтому…

Она уперлась обеими руками в крышу. Каменная плита неожиданно легко поддалась. Кейт вылезла на крышу, а оттуда легко перебралась на внутреннюю стену, ограждавшую замок.

Оттуда она увидела, что вокруг кипит бой. Множество горящих стрел, шипя, описывали плавные дуги в воздухе и падали во внутренний двор. Прятавшиеся за зубцами лучники стреляли в ответ. Установленные на стенах пушки заряжались металлическими стрелами, де Кер, расхаживавший взад и вперед, отрывисто выкрикивал команды. Де Кер не видел ее.

Кейт отвернулась, нажала на ухо и позвала:

– Крис?

Де Кер резко обернулся и хлопнул рукой по уху. Потом он принялся внимательно рассматривать зубчатые стены и внутренний двор.

Это был де Кер!

В следующий момент де Кер увидел ее. И сразу же узнал.

Кейт бросилась бежать.