Глава 19
– Ни в коем случае! Болтовня Грязного Свина, – хм-м! – я имею в виду мистера Свейна, еще не дает нам права палить по встречным кораблям! – веско сказала О\'Хирн. – Пока они просто летят в нашу сторону, в этом нет ничего предосудительного. А вот если откроют огонь, тогда дело иное. Согласитесь, что от ругани до драки дистанция огромного размера. Не так ли?
– Так. Но, судя по показаниям «Вазака», эти одноместные корабли – вакуумные истребители типа «Вакк». У них превосходная маневренность, а сейчас они в кучке и представляют собой превосходную мишень! – кровожадно заявил Мэй. – Потом такой прекрасной возможности обидеть их всем скопом может не представиться.
Яркое полуденное солнце уже коснулось громадных серых валунов. Бонни прислонилась к одному из них, и его неровности воткнулись ей в спину, но она не обратила на это никакого внимания, потому что у нее на бедрах уютно устроилась голова Поля. Он лежал с закрытыми глазами. Когда Бонни, нежно, едва касаясь, обвела указательным пальцем вокруг его правого глаза, он лишь блаженно улыбнулся.
– «Хергест Ридж» переживет их атаку. Это вам не «Ангельская Удача», и мы можем позволить себе роскошь соблюдать приличия. Точнее говоря, мы обязаны их соблюдать, иначе найдутся мерзавцы, которые будут утверждать, будто именно мы спровоцировали эту заваруху. И никакие пленки с речами Грязного Свина не заставят их заткнуться.
– Как вам будет угодно. Я беспокоился о «Ридже». Ни одному капитану не нравится, когда кто-то стреляет по его кораблю. Даже если стреляют из рогаток.
– Из всех возможных мест, дорогой мой, ты почему-то выбрал именно это, – прошептала она.
– Это политика флота ОИЗ, – со вздохом сказала О\'Хирн. – И «Ридж» приписан к флоту ОИЗ.
– М-м-м...
– Двадцать пять процентов крейсерской скорости, – доложила Джунелл. – Тристан Свейн вызывает лайнер.
– Включите связь, – разрешила О\'Хирн, – послушаем, что он имеет нам сказать.
– Самое неудачное из всех возможных. Учитывая память о том дне. Не забыл?
Прозвучал требовательный сигнал вызова, и голос Свейна спросил:
– С кем имею удовольствие говорить?
– М-м-м... Ты слишком много говоришь. Конечно же самое неудачное из всех возможных. Конечно же не забыл. Именно поэтому его и выбрал. – Он приоткрыл один глаз и, слегка его прищурив, посмотрел на нее. – Какие прекрасные цвета: голубое небо, золотистые волосы, серые глаза... Просто великолепно!
– Капитан лайнера «Хергест Ридж» флота ОИЗ Маргарет О\'Хирн слушает.
– Вы, без сомнения, обратили внимание на наши предупредительные выстрелы? – любезно осведомился Свейн. – Я еще раз призываю вас к сотрудничеству. Отдайте нам арколианцев и летите с миром. Остальные пассажиры лайнера будут возвращены вам в целости и сохранности.
– Кажется, как-то раз я тебе уже говорила, мой повелитель, что иногда ты заставляешь меня чувствовать себя маленькой девочкой.
– Знаете ли вы, что стрельба по терпящему бедствие кораблю – худшее из того, что вы можете предпринять? Неужели вы думаете, что это сойдет вам с рук? Мистер Свейн, сделав хоть один выстрел по пассажирскому лайнеру, вы подпишете приговор как себе, так и своим людям. И, смею вас уверить, окажете тем самым очень плохую услугу антиарколианской фракции.
– Доставив ксеносов на Консул, вы окажете очень плохую услугу всему человечеству! – воскликнул Свейн. – Вы предаете память тех, кто сражался и погиб, защищая землян от этих богопротивных тварей! Вы предаете свою расу, свой народ и идеалы человечества! Вы предаете своих братьев и сестер…
– Это называется «техникой молодежи», дорогая. Заставлять вас чувствовать себя маленькими... Наклонись, пожалуйста, еще чуть-чуть ниже. Люблю смотреть, как твои волосы свисают, будто густые, обласканные солнцем роскошные лианы...
– Чушь! – прервала боевика О\'Хирн. – Мы хотим мира. Арколианцы тоже хотят мира. Война с ними была страшным недоразумением, связанным с чудовищным непониманием. Сейчас, к счастью, многое изменилось. Мы наконец нашли общий язык и начинаем более правильно судить друг о друге.
– Отдайте нам этих монстров, и ваше имя войдет в историю. Вспомните свое детство. Неужели все, что вы слышали об арколианцах, было враньем? Трусы и предатели готовы носить этих тварей на руках. Они с радостью будут петь им дифирамбы и прославлять их гуманизм! Ради своих сиюминутных интересов они согласны боготворить бездушных убийц! Неужто вы хотите, чтобы ваши дети играли в арколианцев, спали на простынях с их изображениями, пили из кружек, на которых намалеваны их хари?
Бонни послушно наклонилась вперед и, слегка тряхнув головой, с загадочной улыбкой опустила копну медно-рыжих волос прямо ему на глаза и верхнюю губу...
– Не вижу в этом ничего ужасного. Лучше уж моим детям играть в арколианцев, чем стать пушечным мясом и погибнуть в войне с ними, – тихо промолвила О\'Хирн. – Вы сказали достаточно красивых слов, а теперь признайтесь, сколько денег вложено вами в акции военных заводов? Кто больше всего заинтересован в сегодняшних событиях?
– Мы не позволим арколианцам высадиться на Консуле, – твердо сказал Свейн.
Поль, поймав ее правую руку, поцеловал на ней все пальцы. По очереди, один за другим.
– Вы не посмеете обстреливать терпящий крушение звездолет, – возразила О\'Хирн. – Никакие ссылки на арколианцев не спасут вас, если вы решитесь на это, и никакой суд не оправдает.
– Так вы сдадите нам арколианцев?
– Случайно, не хочешь услышать мое признание?
– Их нет на борту лайнера.
– Капитан, трезубец разворачивается, – сообщил Мэй. – Они готовятся к атаке.
– Если оно на самом деле интересное, а может, даже захватывающее, тогда, конечно, хочу.
– Тогда позвольте нам подняться на борт и убедиться в этом собственными глазами, – сказал Свейн.
– Осмотрите спасательные модули, которые вы все равно обязаны доставить на Консул. Это лучшее, что вы можете сделать в сложившейся ситуации. Попытка проникнуть на борт лайнера будет расценена нами, как пиратское нападение со всеми вытекающими последствиями.
– Естественно, интересное и, может, даже захватывающее. У нас, Дармондов, других просто не бывает. Знаешь, твой Поль на редкость расчетливый парень. Специально выбрал то самое время и то самое место. Причем трезво, расчетливо... Вроде бы как решив провести лабораторный эксперимент, сам себе сказал: «Если все получится как надо, я на ней, уж так и быть, женюсь».
– Если мы обнаружим на лайнере арколианцев, то вздернем весь экипаж «Хергест Риджа». Вы все, до единого человека, несете ответственность за попытку навязать нам позорный мир с этими бездушными тварями! Вы пожалеете…
Услышав эти слова, Бонни застыла. На целую долгую-предолгую секунду. Затем, придя в себя, проговорила:
– Довольно, выключите связь, – распорядилась О\'Хирн.
– Поль, Поль... То есть все это, конечно, очень благородно и мило, и я, само собой разумеется, чувствую себя на редкость польщенной, но... нормальные покупатели обычно не хотят брать товар прямо с прилавка. Так сказать, в голом виде. Нет, он им нужен в упаковке, и желательно в оригинальной. Да и зачем тебе это? Ты же можешь иметь меня, как сейчас, столько, сколько захочешь, и прекратить все это в любой момент, как только пожелаешь. Неужели тебе этого недостаточно?
– С удовольствием, – улыбнулась Джунелл.
– Это настоящий Грязный Свин! И к тому же красноречивый…
– Ты что, забыла условия моего эксперимента? «Если все получится как надо, я на ней женюсь». Так вот, похоже, все получается как надо... Кстати, я отчетливо помню каждое дерево в этой рощице. Когда-то они вроде бы одновременно все гнулись, а вот сейчас каким-то чудодейственным образом снова выпрямились. Все как одно. – Он поднял на нее вдруг посерьезневшие глаза: – Все получилось как надо, Бонни.
– Трезубец разворачивается для атаки, – доложил Мэй.
– Знаешь, дорогой, у меня просто нет достаточно интеллигентных слов. Позволь мне высказаться чуть-чуть попроще и погрубее. Все, что случилось между нами, так сказать, ниже пояса, было результатом простого совпадения времени, места и... обстоятельств. Но для меня важнее то, что ты разбил мое сердце на мириады крошечных частиц и через мою бедную голову отправил их в стремительный полет. В бесконечность. Не знаю, смогут ли они когда-нибудь вернуться в меня назад...
– Какова наша скорость, миссис Джунелл?
– Да, тебе на самом деле это очень важно. И ты сама прекрасно знаешь почему.
– Двадцать восемь процентов крейсерской.
– Мало. От истребителей нам не уйти, но я бы не хотела иметь дела с танкером. Врубите форсаж.
– Конечно же знаю! И мне действительно это важно. И хочешь верь, хочешь не верь, Поль, но это помогло! Все получилось, как ты любишь говорить.
– Нас потрясет, мэм. К тому же это может вызвать необратимую реакцию в уцелевших двигателях…
– Ничего удивительного, Бонни. Только так и должно было быть.
– Догадываюсь, – усмехнулась О\'Хирн. – Если танкер и истребители ударят по нам одновременно, дела наши будут и вовсе плохи. Двигатели можно заменить, тогда как людей…
– Спасибо тебе, любовь моя.
– Я поняла, мэм. Застегните ремни, начинается езда по ухабам.
– Значит, свадьба. Прочная любящая семья.
– Давно пора, – проворчал Мэй, не отрывая взгляд от тактического экрана.
– Поль, сначала лучше хорошенько все взвесить и продумать. Чем дольше, тем лучше...
– Хорошо, считай, что уговорила. Тогда давай засекай время. Шестьдесят секунд тебе хватит?
14
Дав Роз обезболивающего, Герцог промыл и перевязал ей царапины и рану на ноге. Удостоверился, что молодая женщина заснула, и застегнул откидной клапан медицинской койки. Он сделал для нее все, что мог и, уменьшив освещение, вышел из комнаты. Постоял в задумчивости минуту-другую и двинулся к шкафу с медикаментами.
– Нет, по меньшей мере шестьдесят дней.
Он помнил «Ангельскую Удачу», и медицинский отсек, и Роз, но как-то смутно и отрывочно. Крепче всего сидела в памяти мысль о том, что ему почему-то надо охранять этот шкаф, в котором не могло быть, на первый взгляд, ничего ценного.
Поколебавшись, он подошел к шкафу и растворил дверцы. Теперь он вспомнил, что здесь должна стоять коробка с ампулами, наполненными янтарной жидкостью.
Он сложил губы в трубочку, нахмурился, затем спросил:
Шкаф оказался пуст, и это открытие почему-то потрясло Герцога до глубины души. Ноги его задрожали, к горлу подкатила тошнота, как это часто, слишком часто, случалось с ним в последнее время.
– Это что, даст тебе возможность почувствовать себя лучше?
– Нет, – прошептал он со слезами в голосе. – Только не это! Ну почему, почему мне так плохо?..
На него навалилась усталость и апатия. Он хотел спать. Спать долго-долго и желательно без сновидений.
– Да, даст.
– Не раскисай! – одернул его невесть откуда взявшийся внутренний голос. – Пошли отсюда! У нас есть дела поважнее, чем рыться в дырявой памяти и вспоминать полузабытые сны!
– Ну а если я и через шестьдесят дней не откажусь от моего намерения? Что будет тогда?
– Отстань, – вяло отмахнулся от него Герцог, направляясь к комнате, где спала Роз. Он займет вторую койку и будет спать долго-долго. – Я не хочу тебя слышать. И не говори о моей дырявой памяти. То, что я помню, не было сном. Напрасно ты стараешься меня в этом уверить.
– Тогда, Поль, мы все сделаем точно так, как ты хочешь. И если на самом деле сделаем это, то клянусь всем святым, что я буду тебе самой любящей, самой верной женой на всем белом свете. Ну а если ты по тем или иным причинам изменишь твое решение, то я и в этом случае останусь для тебя всем, чем ты захочешь.
– Разве я первым заговорил о снах? Это твои слова, а не мои.
– Врешь. Ты все время врешь и втягиваешь меня в неприятности. И все это случилось из-за этих ампул. – Герцог указал пальцем себе за спину, туда, где стоял опустевший шкаф.
Он нежно поцеловал обе ее ладони.
– Что ж, да будет так, как ты желаешь.
– Ты сам видел, что там ничего нет. Это все сны, на воспоминания о которых у нас нет времени. Подумай лучше о Диксе, о Нарофельде. Ну, пошли!
– Где-то далеко-далеко, в мрачном-мрачном мире, есть старый-престарый магазин, в котором полным-полно дурных людей, но где мне вроде бы сейчас надлежит быть. Правда, теперь меня это почему-то совсем не волнует. Во всяком случае, так, как должно бы... Я люблю тебя, Поль. Люблю так, как, наверное, никто никого еще не любил.
– Значит, все-таки да? Тогда знай, Бонни: я тоже очень и очень тебя люблю!
– Нет. Убирайся, – устало проговорил Герцог, распахивая дверь в комнату, где спала Роз.
Он резко встал, затем, протянув ей руку, поднял ее на ноги, и они, обнявшись, слились в долгом страстном поцелуе. Настолько страстном, что, потеряв равновесие, чуть не упали.
– Погоди! Послушай меня! Ты должен выслушать меня!
– Да, твое любовное зелье не слабо, – с улыбкой счастья, едва слышно пробормотала Бонни.
Герцог хлопнул себя по щеке и нетвердым шагом двинулся к свободной койке.
– Не столько сильно, сколько быстро, – в тон ей ответил Поль. – Ладно, давай-ка выбираться отсюда, пока тебя не выгнали с работы. За опоздание, а может, даже и за прогул...
– Нет! – взревел внутренний голос. – Ты не можешь так просто от меня отмахнуться! Одумайся, Герцог! Ты не смеешь!
По дороге в город она рассказала ему, как рано утром, после отъезда Гаса на фермерский рынок, Верн тайком прокрался к Яне в спальню. А Поль в свою очередь передал ей свой разговор с Верном, сообщил о его неожиданной готовности уехать и о его более чем прозрачных намеках на то, что он отнюдь не один, кого Яна одаривает своей благосклонностью...
– Смею. Еще как смею. – Герцог повалился в койку и замер в позе зародыша. – Если ты сейчас же не оставишь меня в покое, я позову Лей Бренд. Ты понял меня, ублюдок? Лей Бренд!
– Нет, Поль, в это я не могу поверить. Никак не могу. Ну кто это может быть? Только Уолтер или Рик. Только ни один из них на эту роль не подходит. Уолтер прекрасно знает: Доррис почувствовала бы это сразу и устроила бы ему такую жизнь, что мало не показалось бы. А Рик Стассен просто не мужчина. Он вообще какой-то... бесполый. Да ни одна женщина не захочет иметь с ним дело!
Внутренний голос смолк. Несколько минут Герцог лежал, бессмысленно пялясь в темноту и зябко обнимая себя руками за плечи, потом глаза его закрылись, и он погрузился в глубокий сон.
– Бонни, ты, случайно, не знаешь, не собирается ли Гас на этой неделе еще куда-нибудь уезжать?
– Собирается. В субботу, рано утром. Снова на фермерский рынок.
15
– Вон как? Ну а что, если наш местный донжуан решит еще раз навестить свою пассию? Так сказать, на прощание. А старина Гас, как будто назло, вдруг что-нибудь забудет и вернется назад? И что тогда будет?
– Нет, ни в коем случае!
– Ну что, дружище? Мы свое дело сделали, и теперь можем почивать на лаврах, – Вонн самодовольно ухмыльнулся и подмигнул Винтерсу. – Ты пристегнут к креслу, я пристегнут к креслу и арколианцы тоже засунуты в свои подобия кресел. Так или иначе, мы летим на Консул Пять.
– Что ж, давай надеяться, что ничего такого не произойдет, что наш герой-любовник все-таки решит не искушать судьбу и воздержится от опрометчивых поступков. Тем более, что в воскресенье он все равно уедет. Во всяком случае, так мне пообещал.
Поль Дармонд остановил машину на обочине рядом с домом и молча, с восхищением пронаблюдал, как элегантно его Бонни вышагивала длинными ногами по тротуару... И вдруг ему в голову пришла неожиданная мысль: здесь ей просто не место. Его любимой женщине тут совершенно нечего делать! Ее надо как можно скорее убрать отсюда.
Он протянул руку и пожал Винтеру большой палец, как это было принято у наемников. Великан ответил ему таким же пожатием.
* * *
В пятницу, в десять часов вечера, сидя на краешке своей постели, Верн Локтер снова и снова перебирал в уме все шаги, которые он уже сделал, и те, которые ему еще предстояло сделать. Самым трудным было точно рассчитать время. Будет порядок со временем – все получится.
– Мы заслужили небольшой отдых. В особенности ты, – лицо Винтерса озарила добродушная улыбка.
Накануне вечером он, незаметно для всех пройдя в подвал, переложил содержимое заветных жестяных банок из-под фруктового сока в небольшой картонный ящичек, спрятал на их место коробочку со шприцем и прочими причиндалами, засыпал ее землей и плотно все вокруг утрамбовал. Затем обернул картонный ящичек плотной коричневой бумагой, надежно перевязал крепкой бечевой, отнес ее на железнодорожный вокзал и положил в камеру хранения... На нем был коричневый кожаный ремень со встроенной в него для большей гибкости пружинкой и несколькими маленькими потайными отделениями, в одно из которых он и спрятал ключ от камеры с заветным ящичком.
– Не скромничай, брат. Что бы я делал без тебя? – проворчал Вонн, смежая веки.
Неожиданное обвинение Дармонда здорово его потрясло. А ведь он был абсолютно уверен, что проделал все это с Яной чисто, без следов. Теперь надо было как можно скорее узнать, откуда у этого чертова Дармонда такая информация. Кто его ею снабдил? Впрочем, это оказалось совсем не трудно. Час тому назад он поймал Яну на лестнице, когда в гостиной громко орал телевизор...
16
Вначале она категорически отказывалась говорить с ним и даже попыталась уйти, но он одной рукой зажал ей рот, а другой сделал болевой прием, которому научился в колонии, но до сих пор никогда еще не применял. Прием оказался на редкость эффективным: когда он освободил ее, лицо Яны стало вдруг грязно-серым, а тело безвольно-ватным, и, если бы он ее не поддержал, она бы тут же рухнула, покатилась вниз по лестнице... А когда ее щеки начали медленно приобретать нормальный цвет, то угроза повторить прием вызвала у нее огромное желание тут же обсудить этот, в общем-то довольно пустячный, вопрос. В результате оказалось, что не кто иной, как эта сучонка Бонни, неизвестно почему заподозрив вдруг что-то неладное, сама подошла к Яне и буквально вынудила ее про них рассказать. А раз так, значит, это Бонни поделилась новостью со своим приятелем Дармондом. Отсюда и этот совершенно неожиданный и неприятный для него разговор с ним в машине.
Заключенный в регенерационный кокон Питер Чиба спал самым лучшим сном – без сновидений.
Постав из кармана свежий носовой платок, Локтер нервно вытер капли холодного пота, выступившие на его ладонях. Встреча с Дармондом дала ему по меньшей мере одно весомое преимущество – законный повод (который Дармонд, без сомнения, подтвердит) собрать вещи к предстоящему отъезду. Его старый и новый чемоданы стояли рядышком в стенном шкафу, и, глядя на них, Верн часто представлял себе, как он будет въезжать с ними в один из тех отелей, которые ему так часто приходилось видеть в кино: кабинки для переодевания вокруг бассейна с манящей голубой водой, сидящие на его кромке и весело болтающие ногами загорелые женщины... Само собой разумеется, он остановится только там, где официально разрешены азартные игры. Сначала потолкается в паре-тройке таких мест, поиграет, а потом, недели через две, явится в ближайшее отделение налоговой инспекции и, изображая из себя честного, но мало что понимающего обывателя, смущенно скажет: «Послушайте, я законопослушный гражданин, и мне совсем не хотелось навлекать на себя какие-либо проблемы. Я приехал сюда в поисках работы и, пока ждал, коротал время за игрой в ваших знаменитых клубах и казино, ну и мне вроде как повезло. Я выиграл все эти деньги, и что мне теперь делать? Подскажите, пожалуйста». Они, конечно, отберут их по полной программе, но зато остальные... остальные станут абсолютно чистыми и легальными, и на них можно будет спокойно, совсем неплохо жить. Ну а затем... Если у молодого человека приятная внешность и есть кое-какая наличность, если он прилично одевается и, главное, не делает глупых ошибок, ему практически не представляет особого труда заарканить какую-нибудь денежную матрешку. Ведь не зря же так называемые «игральные городки» называют «фабриками разводов», где всегда можно найти свободных женщин, которые не только доверху набиты деньгами, но и страстно желают попасться на очередной крючок семейной жизни. А что, это звучит: мистер Вернон Карл Локтер и, допустим, восхитительная миссис Гелт соединились узами законного брака... И тогда пусть эта чертова Организация с ее чертовым Судьей только попробует снова его прижать! Ничего у них не выйдет. Даже с тем проклятым клочком бумаги! Когда за тобой кто-то стоит, особенно с положением и деньгами, всегда можно либо договориться, либо в крайнем случае откупиться... Ну а что касается того, чтобы попытаться унаследовать ее деньги, то, собственно, зачем потеть и мучиться? Куда проще взять их у нее, и все тут...
Со вздохом искреннего сожаления расставшись со своими сладкими грезами, Верн спустился вниз. Десятичасовая вечерняя телепрограмма подходила к концу. Все уже разошлись по своим комнатам, в гостиной остался только один Гас, тупо уставившийся ничего не видящим взором в яркий экран. Когда закончилась реклама, он медленно встал, выключил телевизор и повернулся, чтобы отправиться на покой. Но тут раздался негромкий голос Верна:
17
– Могу я с вами поговорить, Гас?
– Тридцать процентов крейсерской скорости, капитан.
Старик на секунду застыл на месте, затем, наконец-то осознав, что он в гостиной не один, глухо проворчал:
– Поговорить? Ну, говори.
– Только не здесь.
– А где?
– Давайте выйдем наружу. Чуть пройдемся до угла и обратно.
Гас долго, не совсем понимающе смотрел на него, затем, безучастно пожав плечами, последовал за ним. Отойдя метров на пятьдесят от дома, Верн остановился и подождал, пока подойдет старик. Потом, уже вместе с ним медленно зашагав вперед, как можно более прочувствованным тоном заговорил:
– Гас, я вам так признателен, вы столько сделали для меня! Я никогда, слышите, никогда этого не забуду! И знаете, я хочу вам кое-что сказать, но только потому, что вы были мне почти как отец... И мне очень, поверьте, очень неприятно все то, что здесь происходит. Причем без вашего ведома. Без ведома хозяина и... мужа!
– Этого недостаточно.
Гас резко остановился, пристально посмотрел ему в глаза.
– Они приближаются, – сказал Мэй. – Трезубец готов атаковать. Если мы не ударим по нему сейчас, потом будет поздно…
– Прекратите истерику! Мы не откроем огонь, пока Свейн не вынудит нас к этому. Он нарочно провоцирует нас, чтобы отыскать для своих последующих действий хоть какое-то оправдание.
– Говори прямо, Верн, не юли!
– Я предупреждаю, промедление может дорого нам стоить. Имейте в виду, лайнер поврежден, и энергии накопителей надолго не хватит.
– Хватит, Мэй! Это вопрос не тактики и стратегии, а политики. Мы не должны, не можем и не будем стрелять первыми. Мы выступаем на стороне закона и действуем законными методами. Этот Грязный Свин специально подставляет своих людей под удар, он готов пожертвовать их жизнями, чтобы дать демагогам шанс обвинить нас в агрессивности и еще Бог весть в чем. Совершенно очевидно…
– Хорошо, скажу прямо. Так вот, два-три раза в неделю вы рано утром, еще до рассвета, уезжаете на фермерский рынок за покупками, так?
– Они стреляют по нам! – закричал Тесла прерывающимся от волнения голосом. – Трезубец рассыпался, поздно спорить!
– Ну, так. Да, езжу. И что?
Мэй склонился над пультом и нажал нужные клавиши. Низкое хум пронеслось по кораблю, освещение на мгновенье погасло, и на тактическом экране возникла бегущая от «Хергест Риджа» цепь алых огоньков.
– Проклятье, Джеймс! – гневно воскликнула О\'Хирн. – Я не разрешала открывать огонь!
– А то, что не успеваете вы отъехать от дома, как кто-то тут же прокрадывается в вашу комнату и укладывается под теплый бочок вашей молодой жены... Вот только кто этот мерзавец, поверьте, мне, к сожалению, пока точно неизвестно.
– Хватит валять дурака! Ты ждала первых выстрелов – они прозвучали. Чего тебе еще надо?
Гас даже не пошевелился. Не произнес ни слова. Просто тупо стоял и молчал. Верну даже пришла в голову мысль, что старик чего-то недопонял. Поэтому, внимательно вглядываясь в его лицо, он спросил:
Из динамиков, подключенных к внешним микрофонам, донесся низкий металлический вой и треск.
– Гас, вы меня слышите? Скажите, вы поняли, что я вам только что сказал?
– Они бьют по корме лайнера, считая ее нашим самым уязвимым местом, – сообщил Тесла, хотя это и без того было видно всем, находящимся в рубке.
У старика в горле что-то громко заклокотало, он повернулся и пошел назад к дому. Верн схватил его за руку:
– Залп кормовыми орудиями! – скомандовала О\'Хирн. – Не давай им заходить нам в хвост!
– Минутку, минутку. Гас, подождите. Задержитесь еще на секунду, пожалуйста.
– Не учи ученого! – прошипел Мэй.
Гас резко выдернул руку. Причем не по-старчески слабо, а с удивительной силой. Верн засеменил рядом с ним, обогнал его и, резко повернувшись, преградил ему путь.
На экране возникла фиолетовая вспышка, и Тесла восторженно ударил кулаками по подлокотникам кресла:
– Есть один! Довыпендривался!
– Подождите! Ну подождите же!
– Мы видим это, лейтенант, – с укоризной в голосе заметила Джунелл.
Ему пришлось какое-то время пятиться назад, пока старик наконец-то не остановился.
Чирп. Чирп. Чирп.
Доносящийся из динамиков звук показался Мэю на редкость пакостным и зловещим. Он взглянул на экран, показывавший состояние обшивки лайнера, и горестно поджал губы.
– Ждать чего? Говоришь, она сделала это? Значит, вот этими руками я ее и...
– Мы позволили им подойти слишком близко. Теперь под ударом носовая часть лайнера. Они бьют по нам в упор, и я…
– Третий! Так их наглецов! Так! – не мог удержаться от одобрительных возгласов Тесла.
– Нет, нет. Гас, ни в коем случае! Неужели вы не понимаете? Сначала ведь надо узнать, кто этот развратный негодяй!
– Можете вы прибавить скорость, миссис Джунелл? – раздраженно поинтересовалась О\'Хирн. – Кажется, вы обещали половину крейсерской? Так где же она?
– А я узнаю. Выбью из нее всю правду...
Чирп. Чирп.
– Нет, так не годится. Поймите, Гас, у меня ведь нет никаких конкретных доказательств.
– Тогда откуда тебе это известно?
– Еще один! Глядите, они уходят! – заорал Тесла и тут же тоном ниже добавил: – Точнее, разворачиваются для нового захода….
– В этот вторник я, сам не знаю почему, встал необычно рано, еще до рассвета. И когда спускался вниз по лестнице, то, совершенно случайно бросив взгляд в коридор второго этажа, увидел, как кто-то, крадучись, выходит из вашей с Яной спальни. Мужчина. Он тоже меня заметил и тут же нырнул обратно. Но вот кто это был, мне, к сожалению, рассмотреть не удалось, потому что было еще совсем темно. Поэтому я и говорю: а вдруг она от всего откажется? И что тогда? Нет, Гас, его надо поймать с поличным. Только так можно все выяснить точно и до конца.
– Тридцать три процента крейсерской скорости, – доложила Джунелл. – Прибавка скорости требует постоянной коррекции курса. Если мы откажемся от маневра, то превратимся в слишком удобную цель.
– Ну, допустим, ты прав. Но как? Как его поймать с поличным?
– Они опишут круг и еще раз зайдут нам в хвост, – проворчал Мэй. – Танкер впереди, истребители сзади – они явно хотят сделать нам коробочку!
– Значит, сделаем так. Идите к себе, но ничего Яне не говорите. Просто ложитесь спать, как будто ничего не произошло. А завтра встанете, как всегда, в четыре часа утра. Я же прямо сейчас пойду разбужу Джимми и предупрежу его, чтобы утром он не ждал вас, как обычно, внизу, а сразу же ехал на бензозаправку, залил бак доверху и после этого вернулся за вами. А когда Джим отъедет, вы подниметесь на лестничную площадку третьего этажа, а оттуда мы с вами и увидим, придет ли кто тайком к вашей жене. Понимаете? Вот тогда вы и получите, как любят говорить господа следователи, неопровержимые доказательства. Ну а уж что вам делать потом, Гас, решите сами...
– Джунелл, рассчитайте курс в обход танкера! – потребовала О\'Хирн.
– Моя Яна? Не могу поверить, что она... Господи, что же это за напасть такая? За что, ну за что мне все это, за какие такие грехи? Сначала Генри, потом Тина, теперь моя Яна...
– Расчеты готовы, но из этого ничего не выйдет. Взгляните на модель, – предложила первый офицер, выводя прогнозируемую схему сражения на тактический экран, – стоит нам уклониться в сторону, и у остальных истребителей появится возможность атаковать нас. Они превосходят нас в скорости и…
– Сделайте, как я сказал, Гас.
– Черт побери! Почему молчит Консул? Не может же этот Свин ослепить и оглушить все станции слежения? – гневно вопросила О\'Хирн. – Не верю я, что у антиарколианской фракции столь длинные руки!
Тяжело покачав головой, старик механически произнес:
Ответа на риторический вопрос не последовало.
– Что ж, по-твоему так по-твоему...
– Проклятый танкер портит нам всю игру! Он оказался значительно прытче, чем мы предполагали. В ремонт этой развалины кто-то тоже вбухал немалые денежки, – пробормотал Тесла, чтобы как-то нарушить напряженную тишину, наступившую в рубке после слов О\'Хирн. Затем из внешних динамиков донесся громкий треск, стук и скрежет.
После того как они вошли в дом и там расстались, Верн долго еще стоял на лестничной площадке третьего этажа, нервно ожидая звуков скандала внизу, в комнате Гаса. Но в доме, как обычно, все было тихо. Убедившись, что старик на самом деле намерен сделать все по его плану, Верн с облегчением вздохнул. Самая трудная и опасная его часть прошла без сучка и задоринки. Остальное теперь дело техники.
– Мы вошли в зону обломков, оставшихся от истребителей, – сказал, ни к кому не обращаясь, Мэй. – Миновав ее, хорошо было бы сделать рывок.
Стараясь ступать как можно тише, он спустился вниз, добрался до комнаты Рика Стассена, не постучавшись вошел и молча включил свет. Рик мгновенно сел на постели, от удивления широко раскрыв почему-то вдруг перекосившийся рот.
– Миссис Джунелл?
– В чем дело, Локтер? Что случилось?
– Капитан, это рискованная затея, – с сомнением в голосе ответила Джунелл.
Верн присел на краешек кровати и спокойным тоном, не повышая голоса, сказал:
– Они уходят, у нас есть шанс проскочить! – радостно воскликнул Тесла, глядя на результаты проделанных расчетов.
– Танкер на подходе, – предупредил Мэй. – Перед нами осталось семь истребителей. Если мы готовы сделать рывок, то сейчас самое время.
– Да успокойся ты, Рик. Ничего не случилось. Все в порядке, ничего особенного. – Он закурил сигарету и, слегка прищурившись, загадочно усмехнулся. – Послушай, Рик, а чего это ты вдруг так всполошился? Совесть проснулась или что-либо в этом роде?
– Мэм, работа двигателей не до конца сбалансирована. Это рискованно…
– Знаю, Джунелл! И все же прошу вас – полный вперед!
– Чего тебе надо, Верн? Зачем ты пришел? Ты знаешь, сколько сейчас времени? Мне же рано вставать.
– По вашему приказанию…
Перегрузка вдавила людей в кресла, внешние динамики захлебнулись ревом и свистом. На обзорных экранах замелькали хищные силуэты проносящихся мимо вакуумных истребителей.
– Даже раньше, чем тебе кажется. У тебя есть будильник?
– Мы прорвались! – возбужденно крикнул Тесла.
– Задай им, Джеймс! – азартно потребовала О\'Хирн. – Покажи зубы! Пусть знают, как тявкать и кусать «Ридж» за пятки!
– С удовольствием! – Мэй задействовал кормовые орудия, поймал в перекрестье прицела четыре зеленых огня, упорно следующих за лайнером, и вдавил клавишу в панель. Индикатор готовности к стрельбе мигнул желтым глазом и тут же полыхнул тревожным алым светом.
Рик показал пальцем:
– Что за чертовщина? – буркнул Мэй, щелкая клавишами пульта в надежде, что сбой в работе системы имел место из-за неточного наведения на цель.
– Конечно, вон он. На тумбочке. А что?
Вслед за первым алым огоньком вспыхнуло еще несколько. Лазерные пушки бездействовали, требуя подзарядки, в то время как с накопителей шел сигнал о постоянной подкачке энергии. Мэй попробовал другую комбинацию команд, обеспечивавшую аварийную подзарядку орудий. Тот же результат.
– В чем дело, Мэй? Ты вспомнил воскресные проповеди или содержание пацифистских брошюрок? – нетерпеливо обратилась к нему О\'Хирн.
– Значит, так, Рик, слушай меня внимательно и запоминай. Гас хочет, чтобы завтра на рынок с ним поехал не новенький паренек, а ты. Предстоит купить какой-то там жутко крупный мясной заказ. Кроме того, он хочет, чтобы ты его разбудил. Ровно в четыре. Понял?.. Очень хорошо. А теперь давай ставь будильник... Да, и вот еще что. Чтобы не будить его жену, в дверь не стучи и свет не включай. Просто тихо, как мышь, войди внутрь и слегка его потряси; только и всего.
– Что-то не так, – мрачно сообщил он. – Перебои с подачей энергии. Я…
– Хорошо.
Дальнейшие слова его были заглушены воем сирены. Несколько экранов отключилось, на панелях управления замерцали янтарные и рубиновые огни.
– Я обещал ему, что предупрежу тебя и что все будет в порядке.
– Включить вспомогательные контуры! – бледнея, приказала О\'Хирн.
Верн встал, подошел к двери, но, уже положив ладонь на руку, вдруг повернулся. Будто что-то забыл.
Мэй перекрыл доступ энергии к орудиям правого борта, надеясь таким образом запитать батареи кормовых лазеров, но это не дало желаемых результатов. Резкое увеличение скорости привело к тому, что двигатели сожрали все, что могли дать накопители. Сирена выла и мешала ему сосредоточиться.
– Если услышишь, как отъезжает ваш фургон, не обращай внимания. Я сам слышал, как старик просил Джимми съездить на заправку и вернуться. А вы его будете ждать.
– Джунелл! – крикнула О\'Хирн. – Каков выигрыш в скорости?
Он выключил свет и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Затем, стараясь не шуметь, прошел через кухню в торговый зал магазина, прямо к мясному отделу. Там с усилием выдернул из разделочной колоды острый секач. Покачал его в правой руке, как бы проверяя на вес, затем засунул за пояс. На всякий случай под рубашку, чтобы не слишком бросался в глаза.
– Скорость падает. Двигатели в следствие разбалансировки работают в противофазе. Нам нужно время, чтобы наладить…
– Уцелевшие двигатели правого борта вышли из строя, – доложил Тесла. – Тридцать процентов дублирующих энергокабелей перебиты. Взрыв распределителя плазмы повредил ряд коммуникаций, и нам не удается компенсировать разрушения за счет резервного оборудования.
Именно в этот момент Верна почему-то вдруг охватило пока еще не совсем понятное сомнение в успехе его, как ему казалось, тщательно спланированного дела. Он понял, что совершил одну, всего одну, но на редкость глупую и очевидную ошибку – не было абсолютно никакой необходимости втягивать в него Яну! Ведь все можно было сделать точно так же, не прикасаясь к жене Гаса. Тем самым вообще избежав каких-либо элементов риска. А теперь? Предположим, старик не убьет ее сразу, тогда она заговорит, затем заговорит и сам Гас, а этому чертову Ровелю не составит особого труда сложить два и два... Вот если бы Верн ее вообще не трогал, тогда совсем другое дело, тогда ей не осталось бы ничего иного, кроме как отрицать факт ее связи с Риком Стассеном. А сделать это было бы на редкость трудно, учитывая, что Гас поймал его в своей спальне... Как же он мог допустить такую ошибку? Почему ему вдруг изменил здравый смысл? Так Верн стоял до тех пор, пока неожиданное сомнение не стало постепенно ослабевать, а потом и вообще исчезло. В конце концов, старик ведь наверняка будет настолько вне себя, что вряд ли оставит в живых и этого подлеца Стассена, и эту неверную змею Яну...
– Всю энергию накопителей – на двигатели. Сбалансируйте их работу, миссис Джунелл. Мы проиграли гонку, но не сражение. Капитан Мэй, отдохните. Пока…– О\'Хирн вытерла тыльной стороной ладони выступившую на лбу испарину.
Он вернулся к себе, спрятал секач в своей комнате, затем разбудил Джимми Довера, сунул ему в руку пять долларов и передал указание Гаса утром сначала съездить заправить фургон, а уже потом вернуться за стариком, чтобы, как всегда, вместе отправиться на рынок. Когда Верн опять оказался у себя в комнате, часы показывали уже четверть первого. Он выключил настольную лампу, присел на краешек кровати. Нет, спать ему сегодня не стоит. Слишком мало осталось времени для решающих дел.
Джунелл сгорбилась над панелью управления, а Мэй откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Динамики изрыгали свист и скрежет.
– Они нагнали нас и лупят по корме, – сказал Тесла. – Хотят вывести из строя оставшиеся двигатели.
Глава 20
– Наращиваю скорость, – сообщила Джунелл. – Все не так уж плохо.
Поль Дармонд лежал в полной темноте, сцепив пальцы рук на затылке, и вспоминал, как великолепно выглядела Бонни, когда, выйдя из машины, грациозно вышагивала длинными стройными ногами... Люминесцентные стрелки часов на тумбочке у постели показывали начало четвертого. Поль не очень-то верил в предчувствия, но сегодня ночью он уже несколько раз засыпал и столько же раз просыпался с навязчивой мыслью, что больше никогда ее не увидит, что она так и останется для него всего лишь воспоминанием...
– Мегги, – тихо сказал Мэй, уловив странное похрустывание и поскрипывание, которое издавали, казалось, стены рубки. – У нас серьезная проблема. Частотный резонанс погубит корабль вернее всяких истребителей.
– Это невозможно! При такой скорости…
Наконец, откинув покрывало в сторону, он сел в постели. Затем широко зевнул, встал, не зажигая света, оделся. Когда он вышел на улицу, его наручные часы показывали уже три тридцать. Поль решительно зашагал... в сторону противоположную от старого дома Гаса и его бакалейного магазина. Прошел несколько кварталов, остановился, постоял на углу, повернулся и не менее решительно зашагал назад. Проходя мимо своего дома, он невольно замедлил шаги. Детство, конечно, но Поль почему-то точно знал, что ему станет намного легче, если он хотя бы пройдет мимо дома, где она спит. Эх, знать бы, где ее окно...
– Все будет в порядке, когда двигатели заработают в унисон, – успокоила их Джунелл. – Мы медленно наращиваем скорость, и если бы нам удалось каким-то образом уменьшить массу «Риджа»… – похрустывание и поскрипывание сделались громче, и теперь их слышал уже не только Мэй, но и все остальные. Первому офицеру пришлось повысить голос, чтобы быть услышанной.
За пару кварталов до дома Гаса он, сам не зная почему, ускорил шаги, поскольку вдруг почувствовал странное беспокойство и необычное покалывание в затылке.
– Мы вновь набрали двадцать пять процентов крейсерской, – громко сказала Джунелл. Дрожь, сотрясавшая стены, сделалась сильнее, перегрузка нарастала и О\'Хирн, переводя взгляд с одного экрана на другой, проговорила:
Но, подойдя, увидел, что дом стоит как ни в чем не бывало. Огромный, темный, молчаливый. Поль тоже постоял в теплой ночи на узеньком тротуаре, глядя на окна третьего этажа. Совсем как томящийся от неразделенной любви подросток...
– После катапультирования спасательных модулей лайнер облегчен до предела. «Ридж» не ящерица и не может сбросить хвост. Тесла, предупредите арколианцев, чтобы ни под каким предлогом не покидали амортизационных кресел.
Загоревшееся вдруг окно на втором этаже сначала привело его в замешательство, но потом он подумал, что это, наверное, Гас собирается на рынок.
Ответ Теслы затерялся в шуме.
Но еще более неожиданный пронзительный вопль вонзился в него, словно раскаленный нож в обнаженное тело! Подобного Полю еще никогда в жизни не доводилось слышать... Он бросился к парадному входу в дом, но, когда взбежал по ступенькам крыльца, вопли вдруг прекратились. Так же внезапно, как и начались... Поль с силой рванул на себя дверь и побежал по лестнице вверх...
Изучая экран, на котором высвечивались данные о боевом обеспечении корабля, Мэй мог лишь кусать от бессилия губы. Батареи орудий были пусты, и пока Джунелл не сбалансирует работу двигателей, он ничего не сможет сделать. Проклятые истребители продолжали жалить безответный лайнер, подобно огромным комарам, и ему нечем было их отпугнуть. Но это было еще полбеды, настоящей бедой была громада имперского танкера, приближавшегося с каждым мгновением. Теперь уже было очевидно, что встречи с ним «Риджу» избежать не удастся, а о том, чем она может кончиться, Мэю даже думать не хотелось. Если бы только они сумели изыскать дополнительный источник энергии или в полтора раза увеличить скорость…
* * *
Движимый каким-то непонятным предчувствием неминуемой беды, лейтенант Ровель не отправился к себе в участок даже после того, как закрылось последнее из ночных увеселительных заведений на его территории, а продолжал медленно кружить по пустым улицам. Будто ожидал: вот-вот что-то случится. И его ожидание оказалось не напрасным – в машине раздался металлический голос рации... Ровель выслушал сообщение, затем резко развернулся на сто восемьдесят градусов и на полной скорости помчался к дому Гаса Варака. Резко остановив машину у крыльца дома, он выскочил из нее, выхватил на ходу из набедренной кобуры тупорылый револьвер и неуклюже побежал к входной двери...
Он пробежался по функциональным схемам корабля в поисках незадействованных резервов энергии, и взгляд его привлекла пометка над доком: ЦЕННЫЙ ГРУЗ. Челюсть Мэя отвисла. Сначала он, естественно, подумал о фиалах сущности, лишь минутой позже сообразил, что под грузом подразумевалась «Ангельская Удача».
* * *
Рик Стассен проснулся от громкого звонка заведенного ровно на четыре часа будильника. За окном, к его глубочайшему удивлению, было еще совсем темно. Ему потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы вспомнить, почему он должен вставать в такую несусветную рань. Такого с ним еще не случалось. Но дело есть дело. Рик включил верхний свет и быстро оделся, чувствуя себя незаслуженно оскорбленным. Суббота и без того всегда тяжелый день, а тут еще его неизвестно зачем заставляют подниматься ни свет ни заря. Даже раньше птиц!
– Ну, разумеется, – пробормотал он, – в настоящий момент мой корабль как раз и является грузом.
Он тихо прошел через дом, на цыпочках поднялся по лестнице на второй этаж. В холле ему вдруг показалось, будто где-то сзади раздался какой-то шум. Он остановился, внимательно прислушался, но ничего не услышал. Темнота всегда вызывает у него чувство страха... Рик облизнул пересохшие губы, подошел к двери Гаса, остановился. Хотел было тихонько постучать в дверь, но вовремя вспомнил, что делать этого не следует... Там, за дверью, в одной большой постели вместе спали мужчина и женщина. Но в данный момент ему не хотелось даже думать об этом. Мысленно перекрестившись, он вытер неожиданно вдруг вспотевшую ладонь о штаны, мягко повернул ручку двери и осторожно вошел внутрь. Сначала ему хотелось просто тихонько кашлянуть, но потом он все-таки решил на цыпочках подойти к кровати, на которой едва виднелась фигура спящего человека. Слегка наклонившись над ней, он снова вытер мокрую ладонь о штаны, потом протянул руку, чтобы тихонько потрясти Гаса за плечо. Но его пальцы почему-то коснулись чего-то мягкого, очень округлого, совсем не мужского. И тут до него донеслось громкое топанье тяжелых шагов, как будто кто-то бежал по холлу. В комнате вдруг зажегся яркий верхний свет, и Рик увидел, что в постели под легким покрывалом лежит... одна Яна. Он быстро обернулся к двери – оттуда прямо на него бежал человек с таким странно перекошенным лицом, что Рик не сразу признал Гаса. Однако затем почувствовал, что его губы инстинктивно растянулись в застенчивую улыбку, которая нередко служила ему защитой от неприятностей.
– Мэм, – словно вторя его мыслям, обратилась Джунелл к Маргарет. – Ситуация ухудшается. Нам не избежать встречи с танкером, даже набрав максимально возможную в нашем положении скорость. Мы окажемся между молотом и наковальней, поскольку истребители не отстают от нас ни на миг.
– Я только... – начал было он и, увидев, что в дверном проеме за старым Гасом стоит Верн Локтер, почувствовал облегчение – теперь, слава богу, все разъяснится!
– Что вы хотите услышать от меня, Джунелл? – раздраженно поинтересовалась О\'Хирн. – Если вас интересует, не припрятано ли у меня где-нибудь пара-другая накопителей или распределителей плазмы, то говорю вам откровенно: нет, не припрятана!
Мэй между тем щелкнул по клавишам, и на экране возникла надпись: СВЕДЕНИЯ О ЦЕННОМ ГРУЗЕ. НАХОЖДЕНИЕ – КОРАБЕЛЬНЫЙ ДОК. МАССА 129,418 ЕДИНИЦ ПЛЮС-МИНУС 5,72%…
Увы, разъяснилось, но совсем не так, как ожидал Рик. Перед его глазами вдруг мелькнула яркая вспышка, в свете которой он в течение одной тысячной грохочущей секунды увидел, что делает старый Гас, с до неузнаваемости перекошенным лицом, а затем эта вспышка превратилась в испепеляющий огненный шар, который сначала раздавил его, как клопа, а потом чья-то огромная, волосатая рука со страшным грохотом вырубила для него все огни мира...
– Капитан Мэй, зарядите батареи носовых орудий. Нам потребуется, чтобы вы сделали хотя бы один полноценный залп.
Мэй вздрогнул.
* * *
– Хорошо. Миссис Джунелл, вам удалось сбалансировать работу двигателей?
– Частично, но излишков энергии не предвидится, если вы задействуете еще и кормовые орудия.
Сидя на корточках рядом с Верном Локтером, Гас услышал скрип лестничных ступеней, как будто вверх осторожно, крадучись, поднималось какое-то животное, почему-то передвигающееся на двух ногах. \"Осквернитель моего дома, моей человеческой гордости и чести! Тот, кто терпеливо выждал, пока мой фургон с громким тарахтеньем старенького мотора не отъедет от дома, а теперь почему-то абсолютно уверен, что его не настигнет карающая десница нашего всемогущего Господа Бога!
– Джунелл, вызовите на связь мистера Свейна, – попросила О\'Хирн.
– Есть, мэм.
Стиснув зубы, Мэй смотрел на экран, где высвечивались попадания истребителей в кормовую часть «Хергест Риджа». Видя свою безнаказанность, они совершенно обнаглели, и один залп мог бы сильно проредить эту стаю стервятников, которая рано или поздно продырявит-таки сверхпрочную шкуру лайнера.
Вот этот зверь на двух ногах подкрадывается по моему коридору все ближе и ближе к моей жене, его переполняет нетерпеливое сладострастие, он полон животной похоти, и, видя это, я больше не могу оставаться спокойным, не могу больше ждать. Но не успеваю я издать тихий возмущенный звук, как чья-то рука плотно закрывает мне рот. Тот, кто крадется в мою комнату к моей жене, на секунду останавливается, пытается внимательно, совсем как хищное животное, которое вышло на охоту в темном густом лесу, прислушаться, не повторится ли мой звук. Но я уже снова затаился, и он все так же тайно продолжает свой подлый мерзкий путь. А тот, кто рядом со мной, сует мне что-то в руку, и мои пальцы стискивают хорошо знакомую мне рукоятку секача нашего мясника Рика Стассена... Мерзопакостное животное уже, наверное, у постели моей жены, теперь пора за дело приниматься и мне. Я спокойно спускаюсь вниз по ступенькам, но уже на площадке второго этажа спокойствие мне изменяет, и я с громким топотом подбегаю к комнате, с воплем врываюсь внутрь, одним щелчком включаю яркий верхний свет, вижу его мерзкие глаза и узнаю... Рик Стассен!.. В два прыжка настигаю это животное, размахиваюсь и изо всех сил, с переполняющей меня ненавистью обрушиваю секач на его дьявольскую голову! Иуда, которого я приютил в моем доме. Когда я выдернул окровавленное лезвие из его головы, он медленно осел на пол, почему-то с поднятыми вверх руками... Она же сидела на постели с широко открытым ртом, издававшим отчаянные звуки, и яростно отбивалась от меня руками и ногами. И изо всех сил старалась отодвинуться от меня как можно дальше. Но дальше была только спинка кровати. Нашей с ней кровати! Я сделал к ней шаг, самый последний шаг, как вдруг мне самому чем-то острым пронзило грудь. В глазах потемнело. Потом я увидел, что стою на коленях, а дом почему-то весь перекосился, пол превратился в покатый склон, ведущий прямо к закрытому окну, и меня что-то тащит к нему по пыльному ковру, хотя боли я почему-то не чувствую и только с любопытством наблюдаю за собой, как бы со стороны, и вдруг скатываюсь по скользкому склону, который становится все круче и круче, сначала к темному провалу окна, а затем лечу, нелепо кувыркаясь, в бесконечную неизвестность и при этом про себя удивляюсь невероятной странности всего происходящего...\"
– Капитан, если бы мы чуть потеряли в скорости, то смогли бы кое-чему научить этих наглецов, – промолвил он лязгающим от сдерживаемой ярости голосом.
– Не беспокойтесь о них. Они свое получат, – загадочно ответила О\'Хирн. – Скоро на их пути возникнет много-много всякого хлама. Некое подобие минного поля, которое избавит нас от преследователей.
Верн Локтер присел на корточки рядом с Гасом, и они вместе стали прислушиваться к тишине спящего дома. Наконец услышали шаги Рика Стассена, осторожно крадущегося вверх по лестнице. Положив руку на плечо старика и физически ощутив движение его напряженных мышц, Верн в темноте нащупал его ладонь и вложил в нее мясницкий секач. Но как только пальцы Гаса сомкнулись на его скользкой рукояти, тут же отдернул руку. После этого слегка подтолкнул старика в его широкую спину. Тот начал тихо спускаться по ступенькам в холл второго этажа, но затем, громко топая, побежал к своей комнате. Верн, стараясь не отставать, держался прямо за ним. Он видел, как в комнате вдруг зажегся яркий верхний свет, как острый словно бритва секач взметнулся вверх и со страшной силой опустился на голову почему-то глупо улыбающегося Рика, расколов пополам и его мозг, и челюсть, и глупую улыбку... В первый раз Яна пронзительно завопила, когда Рик Стассен рухнул на пол, но потом резко отпрянула назад, прижалась спиной к спинке кровати, подняла руки, словно могла ими закрыться от окровавленного смертоносного секача.
Много-много всякого хлама? Мэй не стал повторять этого вслух и переспрашивать О\'Хирн, зная, что когда его бывшая жена говорила таким голосом, выпытать у нее что-либо было совершенно невозможно. Ну что же, он попытается догадаться сам…
– Тридцать пять процентов крейсерской, – доложила Джунелл. – Частотный резонанс усиливается.
Потом она завопила снова, а Гас, вдруг споткнувшись, тяжело упал на колени, так что создалось полное впечатление, будто этот жуткий крик и свалил его с ног. Верн моментально к нему подскочил, схватил упавший на пол секач. Он знал: делать задуманное надо быстро. То есть немедленно! Яна продолжала истерически вскрикивать. Верн торопливо, почти без замаха опустил на нее секач, но чуть-чуть промахнулся: острое лезвие вонзилось в спинку кровати, всего в дюйме от ее правого виска. Он с трудом выдернул его и, когда Яна начала очередной вопль, снова ударил ее, зная, что теперь делает это только для того, чтобы больше не слышать ее жуткого, леденящего кровь голоса...
– Не волнуйтесь, это не продлится долго, – ответила О\'Хирн.
* * *
«Это и не может продлиться долго!» – мрачно подумал Мэй. В нормальных условиях «Хергест Ридж» мог нести на борту дюжину таких кораблей, как «Ангельская Удача». Но в нынешнем состоянии даже она одна была для него слишком тяжела и непозволительно снижала скорость лайнера.
Бонни разбудил громкий треск мотора выезжающего из заднего дворика грузовичка. Лежа в темноте, она вдруг подумала, что, может, есть смысл открыть дверь ее комнаты, на случай если Верн вдруг решит все-таки навестить Яну. Бонни накинула на себя халат и, подойдя к двери, прижала к ней левое ухо. Долгое время не слышалось вообще никаких звуков, но затем ей показалось, что кто-то осторожно крадется по лестнице. Она чуть приоткрыла дверь, и буквально через секунду этажом ниже раздался громкий топот бегущих ног...
– Капитан, мистер Свейн готов говорить с вами.
Затем последовал пронзительный крик безграничного ужаса. И глухой звук от падения чего-то тяжелого на пол. Когда почти сразу за этим раздался еще более леденящий кровь вопль, у Бонни чуть не зашевелились волосы на голове. Потом она не могла даже толком вспомнить, как оказалась на лестничной площадке третьего этажа, когда эти страшные вопли неожиданно прекратились. Она не успела спуститься и до середины лестничного пролета, как наступила еще более жуткая тишина... Вслед за ней у распахнутой настежь двери спальни Гаса и Яны появился Уолтер. В полосатой пижаме, с глупой улыбкой на растерянном лице...
– Оставьте всякие попытки избежать встречи с танкером, миссис Джунелл. Раз уж нам суждено с ним встретиться, попробуем извлечь из этого максимум пользы. Вы меня поняли?
– Да, мэм, – ответила Джунелл с поразившим Мэя спокойствием. Откуда оно взялось, он решительно не мог понять. Ситуация, по его мнению, катастрофически ухудшалась с каждым мгновением, и вера первого офицера в своего капитана выглядела сейчас, по меньшей мере, странно.
Заглянув в комнату, Бонни увидела разрубленную голову их мясника Рика Стассена, старого Гаса, лежавшего на полу лицом вниз, и какого-то человека, стоявшего на коленях прямо на постели и обеими руками сжимающего окровавленный секач, которым он методично и сосредоточенно продолжал наносить удары. Будто маленький мальчик, тупо забивающий молотком гвозди... На какие-то мгновения ее мозг просто отказался воспринимать то, что предстало перед глазами, – Бонни ничего не воспринимала. Комната вдруг заполнилась белесым туманом и, казалось, куда-то поплыла...