Рут и Пиэри продолжали разговор, но я их не слушал. Затем до меня дошло, что Рут обращается ко мне.
— Мне пора идти.
— Подожди минутку, пожалуйста, — попросил я. — Кажется, я знаю, что Джордж мог сделать со своими деньгами... Вы знаете, что Роза Фултон никогда не верила, что ее муж сбежал. Когда Элоиза уехала с ним, Джорджа Уордена в городе не было. Сосед видел, как Элоиза вынесла из дома чемодан. А если она не собиралась уезжать навсегда? Допустим, она хотела провести с Фултоном всего ночь. Дома оставаться нельзя, в гостиницу она не хотела ее слишком хорошо знали в Хиллстоне. Потому Элоиза решила отправиться на озеро и захватила с собой вещей только на ночь. Предположим, Джордж Уорден возвращается домой и не находит жену. Он начинает ее искать и в конце концов едет на озеро. Там и застает любовников. Что бы он, по-твоему, сделал?
— Я понимаю, к чему ты клонишь, — медленно проговорила Рут. — Джордж мог и убить.
— Итак, он убил их. Теперь необходимо избавиться от трупов. Он мог сбросить их в озеро, но, я думаю, просто закопал на своем участке. Долгое время Джордж чувствовал себя в безопасности — ведь все думали, что Элоиза сбежала. Затем кто-то нашел трупы...
— И начал его шантажировать, — подхватил адвокат Пиэри. — Уордену пришлось распродавать имущество, а когда он всего лишился, то застрелился. Он бы не перенес суда. Значит, нужно искать человека, который внезапно разбогател... Чем больше я об этом думаю, тем логичнее мне кажется ваша версия, мистер Ховард. Теперь остается найти тела... Допустим, я шантажист. Я случайно нашел трупы, а может, я сообразительный парень и нашел их далеко не случайно. О\'кей, что я делаю? Надо перепрятать тела так, чтобы их никто не обнаружил. С другой стороны, они должны оставаться поблизости — в виде угрозы.
— Мы с Талом видели Грассмана на озере, — сообщила Рут. — Сейчас он исчез. Он вполне мог найти там трупы.
— И шантажиста, — добавил Пиэри.
Я вспомнил странную беседу с Джорджем, когда он сказал, что не может дать мне работу, и предложил ружье. Он знал, что я приехал от Фица. Наверное, Уорден подумал, что я потребую свою долю. Шантажист — Фиц.
— Что будем делать? — поинтересовалась Рут Стамм. — Наверное, нужно все рассказать капитану Мариону.
* * *
В полпятого мы все стояли на берегу озера. Из домика вышел капитан Марион с молодым крепким парнем в плавках и с аквалангом. Зайдя по пояс в воду, аквалангист посмотрел на нас, сделал шаг вперед и исчез.
— В этот момент вы стояли на пляже?
Потянулись долгие минуты. Мы тихо разговаривали. На далеких холмах чернели сосны.
Несколько секунд она молчала, потом ответила:
Неожиданно футах в сорока от берега из воды показалась голова в маске. Парень подплыл к берегу.
— Скажем так: я сидела… когда на горизонте неожиданно возникло свечение и столб света стал быстро подниматься с поверхности океана в небо… Я сказала что-то по этому поводу Баду; он сразу же повернулся и тоже стал смотреть. Мы оба видели этот красно-оранжевый столб… Потом, через несколько секунд, в небе появился огромный огненный шар… а еще через несколько секунд шар начал распадаться на части… Минутой позже мы услышали звук взрыва…
— Ну? — нетерпеливо кинулся к нему Марион.
Это уж вообще никак не вязалось с тем дерьмом, которое пытался скормить мне мистер Сказочник из ЦРУ. Но если честно, я вовсе не был этим удивлен.
— Вот, сэр, — аквалангист протянул что-то капитану. На ладони Мариона темнела ржавая автомобильная зажигалка. — Машина стоит футах в пятидесяти от берега. Серый «студебекер» с иллинойскими номерами, пустой. По-моему, его нетрудно будет вытащить.
— Знаете, Джилл, в рапорте, который я прочитал, говорилось, что вы занимались на пляже любовью — как раз в тот момент, когда взорвался самолет, — и ваше внимание к происходящему привлек именно звук взрыва. То есть вы подняли голову к небу через сорок секунд после того, как все это случилось.
— Номер сходится, — неохотно признал Прайн. — Черт, как вы догадались? — он повернулся ко мне.
Джилл покачала головой:
— Мы уже закончили заниматься любовью… — Она покраснела. — Я сидела на нем и смотрела на океан.
— Стив, похоже, мы сваляли дурака, — заметил капитан. — Судя по всему, Роза Фултон была права.
— Спасибо. Простите, что заставил вас об этом говорить. Поверьте, я не стал бы спрашивать, если бы не крайняя необходимость.
Склонив голову, она сказала:
Я не стал рассказывать им о своей догадке, которая уже перестала быть догадкой: шантажист — Фицмартин.
— Пять лет назад отвечать на все эти вопросы было сущее мучение, но теперь они меня уже не шокируют. — Помолчав, она добавила: — Такое ощущение, что всего этого не было, а если и было, то не со мной.
Из Хиллстона прибыл тягач, от которого в воду протянули трос. И, наконец, словно какое-то морское чудовище, из воды показалась серая машина. Пахло сыростью и водорослями.
— Понятно. Что вы сделали после того, как самолет взорвался и его обломки рухнули в океан?
— Мы с Бадом побежали к дюнам, туда, где оставили свои вещи.
Коренастый полицейский в форме открыл багажник. Там были лишь полусгнившие чемоданы с одеждой.
— Почему?
— Потому что мы знали, что взрыв привлечет на пляж людей… а мы были совершенно голыми. Поэтому мы первым делом оделись, потом схватили треножник и видеокамеру и помчались к машине.
— Здесь их и быть не может — слишком мало места для двоих, — сказал Марион.
— К «форду-эксплореру» Бада?
— Да. — Секунду подумав, она добавила: — Сейчас, возвращаясь мыслями к произошедшему, я думаю, что, если бы мы потратили еще несколько минут и захватили с собой гостиничное покрывало, портативный холодильник, бокалы и все остальное, нас гораздо труднее было бы найти. Но тогда нами владела только одна мысль: поскорее уехать с пляжа. Мы даже забыли захватить крышку от объектива видеокамеры.
— Капитан, ребятам продолжать поиски? — спросил лейтенант Прайн. — Уже темно и ничего не видно.
— Полагаю, Бад не раз с сожалением вспоминал об этом впоследствии, — сказал я.
Она улыбнулась и кивнула.
— Ладно, подождем до утра.
По-видимому, мои замечания в адрес Бада доставляли Джилл немалое удовольствие, поэтому я сказал:
— Он мог с равным успехом оставить на пляже свою визитную карточку.
К нам приблизился жилистый пожилой мужчина.
Джилл рассмеялась.
Мне повезло — здесь не надо было применять принцип «разделяй и властвуй». Бад и Джилл давно уже расстались и никаких чувств друг к другу не испытывали. Это явно упрощало дело.
— Я — Берт Финистер, живу по ту сторону дороги, а здесь работаю на дачах. Меня здесь все знают, а я знаю эти места.
— О чем вы подумали, когда просмотрели сделанную на пляже запись на дисплее видеокамеры?
Помолчав, она ответила:
— Итак, вы хорошо знаете озеро, — заметил капитан. — Если бы вы искали тела убитых, Финистер, что бы вы стали делать?
— Естественно, я была поражена увиденным… Мне даже захотелось вернуться, чтобы как-то помочь…
— Я к тому и иду, Я знал Джорджа и Тимми Уорденов, их отца. Знал и Элоизу... В прошлом году здесь появился этот тип, Фицмартин. Так вот, Фицмартин вскопал весь участок — не знаю, зачем он это сделал. Потом привез цемент и зачем-то зацементировал пол в гараже. Это было в прошлом мае. Если бы я искал трупы, я бы посмотрел под полом, потому что этот Фицмартин противный мужик. Я пришел тогда ему помочь, но он прогнал меня, да еще заявил, что я нарушил чужие владения!
— Вы были абсолютно уверены, что видели взрыв самолета?
Капитан Марион посмотрел на Прайна:
— Да… то есть не совсем… но я все равно хотела вернуться. А Бад сказал «нет». Когда я просматривала сделанную запись по дороге в отель, я сказала ему, что это улика и кто-то — я имею в виду власти — обязательно должен увидеть эту пленку. Но Бад опять сказал «нет». Он не хотел, чтобы кто-то смотрел, как мы занимались сексом. Бад велел мне сразу же стереть запись, но я настояла на том, чтобы мы еще раз просмотрели ее в номере по телевизору и уж потом решали, как поступить дальше.
— Кто такой Фицмартин?
— Итак, вы вернулись в свой номер и…
— Работает у Джорджа на лесном складе. Задержать?
— И просмотрели запись на экране телевизора…
— Сначала посмотрим в гараже. Я видел в сарае кирку.
— Подсоединив к нему видеокамеру?
Перед гаражом поставили машины, и в нем стало светло как днем. Прайн и Финистер колотили кирками. Работали молча. Когда я вышел покурить, из гаража донеслись слова:
— Да. Мы захватили с собой адаптер и провод… чтобы потом, вернувшись с пляжа, просмотреть сделанную запись. Так что мы видели все очень хорошо — и даже со звуком.
— Ну-ка подожди!
— И заметили восходящий столб света?
На улицу выскочил один из полицейских — его начало рвать. Наконец он выпрямился и откашлялся.
— Да. Мы даже видели на пляже себя — в тот момент, когда наблюдали за этим восходящим световым потоком. А потом последовал взрыв. Мы вскочили на ноги и стоя смотрели, как огромный огненный шар поднимался в небе все выше, а потом начал распадаться на части. И только услышав звук взрыва, мы повернулись и побежали к дюнам. На экране телевизора мы увидели то, чего не заметили, пока бежали, — языки пламени на поверхности воды. — Она прикрыла глаза и некоторое время сидела молча, без движения. Через минуту, так и не открыв глаз, она сказала: — Потом Бад схватил камеру, и изображение на пленке сразу заметалось. — Она открыла глаза, улыбнулась и добавила: — Видели бы вы, как он запаниковал! Забыл закрыть объектив камеры и, не выключив ее, швырнул на заднее сиденье автомобиля вместе с треножником. На пленке были слышны наши голоса — очень испуганные.
— Ну что, нашли? — спросил я.
— Значит, пока вы ехали в отель, лежавшая на заднем сиденье видеокамера продолжала работать?
— Нашли. Прайн сказал, что это она — он помнит цвет ее волос.
— Да. Именно так все и было.
— И вы записали происходивший между вами разговор?
* * *
— Да. Я как раз пыталась убедить его вернуться на пляж и оказать помощь пострадавшим, если возникнет такая необходимость. — Помолчав, она добавила: — Иногда я жалею, что мы тогда стерли пленку.
В город я возвращался с капитаном Марионом: лейтенант Прайн выехал раньше, чтобы найти Эрла Фицмартина.
— Я, представьте, тоже.
Когда мы уже были примерно в миле от города, в машине раздался звонок радиотелефона. Марион снял трубку. До меня донесся голос Прайна.
Я повертел в руках упаковку от пластыря, потом взглянул на Джилл.
— Значит, вы просмотрели пленку на экране телевизора, а потом стерли ее?
— Фицмартин исчез. С вещами. Может, перекрыть дороги?
Она кивнула:
— Черт, у нас не хватит ни машин, ни людей!
— Бад убедил меня… и в принципе он был прав: все это видели десятки людей — и ракету, и последовавший за ней взрыв… так что от нашей пленки не было никакой пользы. Зачем в таком случае передавать ее властям? — Она добавила: — Это очень интимная запись. Даже если бы мы были женаты, с какой стати другим людям все это видеть? — Она посмотрела мне в глаза и спросила: — Вот вы, к примеру, как поступили бы в аналогичной ситуации?
— Что вы предлагаете, сэр? — робко спросил лейтенант.
Я ждал этого вопроса:
— Подождем, может, кто-нибудь его заметит, — Марион положил трубку, — О\'кей, Ховард. Вы, кажется, неплохо знаете Фицмартина. Откуда он родом?
— Прежде всего я бы не спешил стирать запись. Для начала я бы обсудил этот вопрос со своим партнером. Потом начал бы размышлять о своем браке и спросил себя, почему оказался в столь щекотливой ситуации. Кроме того, я следил бы за ходом расследования, чтобы понять, не является ли записанная мною пленка важнейшим звеном в цепи свидетельств ужасного преступления. И только потом принял бы решение.
Джилл Уинслоу устремила взгляд в окно, потом, достав из кармана бумажный платочек, аккуратно промокнула глаза.
— По-моему, из Техаса. Вроде бы работал раньше на нефтяных вышках.
— Я так и хотела поступить. Правда хотела — ведь погибли сотни людей. И я следила за расследованием по газетам и телевизионным новостям. И слышала, как сотни свидетелей заявляли, что видели восходящий поток света, и говорили, что это была ракета. А потом… потом все как-то вдруг изменилось.
— Он что-нибудь рассказывал о родственниках?
— Когда было объявлено, что причиной катастрофы стала техническая неисправность, вы пожалели, что не можете представить ту запись в качестве доказательства?
Джилл опустила глаза и стала нервно теребить бумажный платочек, который держала в руках. Наконец она сказала:
— Фицмартин никогда не отличался разговорчивостью.
— Не знаю. Может быть.
— Да, так мы ничего не узнаем... Хочу поблагодарить вас, Ховард, за отличную догадку. Только не уверен, догадка ли это. Я бы предпочел, чтобы вы раскрыли карты.
— А вот я так просто уверен, что да.
Она промолчала.
Я думал, что Марион — всего лишь мягкий пожилой полицейский, но с каждым часом мое мнение менялось. Капитан Марион был куда опаснее Прайна...
Я подождал несколько секунд, потом спросил:
Я нашел какую-то забегаловку. Когда заканчивал ужин, в кафе зашел сержант Брубейкер. Он сел рядом со мной и угрюмо открыл меню.
— Чья это была видеокамера?
— Моя, — ответила она. — А что?
— Слава Богу, хоть дали время перекусить, — проворчал сержант. — Потом опять на работу, и никто не знает, когда конец.
— Вы тогда хорошо разбирались в технике видеозаписи?
— Ну, основы, конечно, знала.
— Мне показалось, капитан Марион решил ждать, пока о Фицмартине кто-нибудь что-нибудь не сообщит.
— А Бад что-нибудь в этом понимал?
— Я научила его пользоваться видеокамерой. А почему вы спрашиваете?
— Нет, я говорю о девушке.
— Видите ли, в рапорте, который я читал, сказано, что Бад уничтожил кассету, так сказать, физически. Это правда?
— Что вы хотите этим сказать?
— О какой девушке? — Я почувствовал, как по спине у меня побежали мурашки.
— Когда вы уезжали из отеля, Бад якобы притормозил у обочины, швырнул кассету на асфальт и переехал ее. А все, что от нее осталось — то есть обломки пластмассы и куски видеопленки, — сжег.
Она отрицательно покачала головой:
— Ничего подобного. Он стер запись в номере отеля. — Она добавила: — Я сказала об этом федералам и знаю, что Бад дал им точно такой же ответ. Никто из нас и словом не обмолвился о «физическом», как вы выразились, уничтожении кассеты и пленки.
— О Стамм. Пиэри привез Рут в город и высадил около ее машины. Машину нашли на Делавэр-стрит, а сама она пропала.
Однако кто-то же ее уничтожил — полностью. Скорее всего мистер Тед Нэш.
— Федералы спрашивали вас, куда вы дели кассету?
Больше я не мог проглотить ни куска. Рут, конечно, обо всем догадалась, а поскольку она из тех, кто сам проводит расследования, то наверняка отправилась к Фицу. Он, казалось бы, все предусмотрел: уничтожил Грассмана, подложил мне в машину его тело; поняв, что из Джорджа Уордена уже ничего выдоить нельзя, инсценировал его самоубийство. И вот теперь, когда он уверен, что все позади, появляется Рут Стамм. Если он скроется, она поднимет шум. А ему необходимо убраться из Хиллстона тихо. Следовательно, он может просто где-то спрятать девушку, может взять с собой, что очень рискованно. А может и убить, в конце концов, какая ему разница — убийством больше!
— Да. Они спросили меня об этом, и я им ее отдала. — Она посмотрела на меня и добавила: — Потом я узнала, что даже стертая видеопленка может быть восстановлена… с помощью каких-то современных технологий. Не имею представления, удалось ли федералам это сделать… Скорее всего нет, поскольку в противном случае они увидели бы все то, что видели мы с Бадом… и, возможно, пришли бы к другому заключению. — Она посмотрела на меня и спросила: — Как вы думаете, им удалось восстановить пленку?
— Я не знаю. — На самом деле я отлично все знал. У меня не было никаких сомнений в том, что специалисты, работавшие в лаборатории ФБР, в состоянии восстановить стертую запись по остаткам магнитных изображений — при условии, что на пленку после этого ничего не записывалось. — После того как вы стерли запись, пленка оставалась чистой?
11
Она кивнула.
Я отправился в полицию и заявил капитану Мариону, что исчезновение Рут Стамм как-то связано с Фицем. Усталый и как-то сразу постаревший капитан кивнул, словно знал об этом раньше.
— Спасибо, Ховард. С полчаса назад и я пришел к такому выводу, и он мне не понравился.
— Кассета все еще находилась в видеокамере. Явившись сюда, федералы первым делом спросили меня о пленке. Я зашла в гостиную и принесла им видеокамеру. Они в это время сидели вот за тем столом.
— Значит, сидели и задавали вам вопросы. И что же вы им отвечали?
— Я сообщила им правду о том, что мы видели. Они уже разговаривали с Бадом, но я не знала, что он им сказал, поскольку они запретили ему со мной контактировать. — Изогнув губы в презрительной улыбке, она добавила: — И этот трус даже ни разу мне не позвонил. Федералы появились у меня в понедельник — на следующей неделе после катастрофы, и заявили, что им нужно меня допросить. А еще они сказали, что было бы хорошо, если бы мой рассказ как можно меньше отличался от рассказа Бада, что это в моих же интересах. Как выяснилось, он кое в чем им солгал — отрицал, в частности, что мы занимались на пляже сексом. Сказал, что мы просто гуляли. Но я рассказала им всю правду — от начала и до конца.
— Я могу чем-нибудь помочь?
— И они, конечно же, пообещали, что если вы сообщите им всю правду, то ваш муж никогда не узнает о ваших отношениях с Бадом, верно?
— Верно.
— Вряд ли.
— А после того случая они к вам заезжали?
— Да, и задали куда больше вопросов, чем в первый раз, словно им удалось восстановить и просмотреть пленку. Я даже спросила у них, полностью ли стерлось изображение, и они ответили, что полностью. Более того, они пригрозили нам уголовным преследованием за то, что мы уничтожили улику. Я была в панике и не знала, с кем посоветоваться. Бад на мои звонки не отвечал, к мужу, как вы понимаете, я обратиться не могла… Я хотела связаться со своим адвокатом, но они сказали, чтобы я и думать об этом не смела. Короче говоря, я находилась в их полной власти…
Я вернулся в мотель. Предстоящая встреча с Антуанеттой потеряла для меня всякий интерес: я приехал в Хиллстон за одним сокровищем, но отыскал совершенное другое. У моего сокровища темно-рыжие волосы, серые глаза, гордое лицо. Самое обидное, что я не сразу понял это и вел себя как последний дурак. Деньги — ерунда, лишь Рут имеет значение.
Я процитировал девиз ЦРУ:
— Правда делает тебя свободным.
Войдя в номер, я потянулся к выключателю. И в тот же миг кто-то нанес мне страшный удар в челюсть. Я рухнул в бездну.
Она всхлипнула и рассмеялась одновременно.
— Правда избавила бы меня от брачных уз. Но при этом при разводе мне пришлось бы подписать самый чудовищный контракт в Нью-Йорке. — Она посмотрела на меня и добавила: — А у меня, между прочим, два сына, которым тогда было восемь и десять. Вы женаты?
Очнулся я от яркого света. Руки у меня были связаны за спиной, во рту торчал кляп.
Я показал ей свое обручальное кольцо.
— А дети у вас есть?
Я лежал в маленькой ванной своего номера. А на краю ванны сидел Эрл Фицмартин и смотрел на меня подернутыми дымкой глазами. Я сразу почувствовал, что он уже переступил черту, отделяющую нормальных людей от безумцев.
— Если и есть, то мне об этом ничего не известно.
Джилл улыбнулась, достала из кармана бумажный платочек и опять промокнула им глаза.
— Мы будем говорить шепотом, Тал. Если начнешь кричать, я сломаю тебе шею голыми руками. Раз плюнуть! Кивни, если обещаешь вести себя тихо.
— С детьми всегда гораздо сложнее, — произнесла она.
Я кивнул. Он вытащил кляп.
— Я понимаю. Они предлагали вам пройти проверку на детекторе лжи?
— Где Рут?
— Поначалу предлагали, но я сказала, что ничего от них не скрыла. Они пообещали привезти полиграф в следующий раз, но когда они нанесли мне очередной визит, никакого полиграфа у них с собой не было. Я спросила об этом, но они ответили, что в такой проверке нет необходимости.
— Говори тише. Рут в надежном месте. С ней все в порядке.
Я кивнул. Действительно, никакой необходимости в ней не было, поскольку к тому времени они восстановили видеопленку и с ее помощью узнали все или почти все, что им было нужно. А вот подписывать соглашение с Джилл Уинслоу и ее приятелем Бадом в их планы не входило; такого рода документ мог сыграть свою роль потом — если бы Джилл Уинслоу или, что менее вероятно, ее приятель Бад решили бы вдруг пуститься в откровения с прессой.
— Слава Богу!
— Не Богу, а мне. Это у меня появилась идея сохранить ей жизнь, а не у Бога. Я взял левой рукой ее чудесные волосы, приставил нож к горлу. Я уже собирался перерезать ей глотку, когда спросил себя: а может, она еще пригодится? Поэтому я решил не трогать девчонку.
Если разобраться, Нэшу, Гриффиту и их компании требовалось скрыть тот факт, что причиной взрыва лайнера стала ракетная атака, и они прилагали максимум усилий, чтобы уничтожить все улики, имевшие отношение к этому событию. И хотя они обвиняли Джилл Уинслоу в уничтожении материальных свидетельств преступления, это им было только на руку.
— Где она?
— Скажите, миссис Уинслоу, эти господа из ФБР взяли с вас клятву молчать обо всем этом?
— Недалеко. Рути приехала ко мне на — склад, так, поболтать. Кстати, полиция нашла трупы?
Она кивнула.
— А после того как было опубликовано официальное заключение об инциденте, у вас не возникало вопросов, почему ваши с Бадом свидетельские показания никак не использовались?
— Да, они сняли пол в гараже.
— Меня это удивило… но потом позвонил тот человек по имени Нэш, мы снова с ним встретились, и он объяснил, что без видеопленки наши с Бадом показания будут иметь для общества точно такую же ценность, как и показания сотен других свидетелей. — Она глубоко вздохнула: — Нэш постоянно повторял, что мне очень повезло, что я должна забыть обо всем и жить так, словно ничего не случилось.
— Теперь бы им допросить Джорджа, только Джордж уже не скажет ни слова.
— Но ведь вы ничего не забыли?
— Не забыла. И постоянно думала о том, что произошло. И я еще вижу эту ракету.
— Ты убил его!
— Кстати, вы смотрели фильм об этом инциденте, сделанный в ЦРУ?
— Да. И он показался мне абсолютно не соответствующим действительности.
— Ты мне, конечно, не поверишь, но это не так, — улыбнулся Фицмартин. — Он начал приходить в себя, когда я его раздевал, и мне пришлось влить в него еще виски. Я читал где-то, что люди топятся, вешаются или перерезают вены голыми. Я посадил его на край кровати, обмотал дуло полотенцем и сунул ему в рот. Я хотел, чтобы ружье находилось под правильным углом, и ждал момента, когда у соседей будет особенно шумно. Я действительно хотел застрелить его. Но Джордж открыл глаза и посмотрел прямо на меня. Ты бы его видел — с ружьем во рту. Он посмотрел на меня и, прежде чем я успел его остановить, нажал большим пальцем ноги на курок. Даже не знаю, случайно это произошло или нет. Как ты думаешь?
— Было бы хорошо сейчас получить эту пленку.
Джилл ничего не ответила.
— По-моему, он сделал это специально.
Молчание стало затягиваться. Она отвернулась к окну, достала из упаковки бумажный платок и высморкалась. Потом встала, открыла холодильник и спросила:
— Я тоже так думаю. Мне кажется, он застрелился, чтобы подшутить надо мной. Шутка удалась. Ему ведь никогда ничего не удавалось. Он плохо женился и плохо закопал жену. Мне казалось, что я найду на берегу озера шестьдесят тысяч долларов, но это оказались трупы. Я сначала расстроился, но потом понял, что нашел почти то же самое.
— Не хотите воды?
— Нет, спасибо, я не люблю воду из бутылок.
— Тебя ищет полиция.
Она налила себе стакан воды. Настоящая леди.
Пока она пила, я думал о том, что мне удалось узнать. Оказывается, Бад не уничтожил пленку и люди из ЦРУ и ФБР ее восстановили. И увидели то же, что и две сотни свидетелей, — поднимающийся к небу огненный столб.
— Думаешь, меня это беспокоит? Скорее это ты должен волноваться. Где Грассман? Не думал, что тебе удастся выкрутиться. Что ты с ним сделал?
Ну и как все это понимать? Лично у меня на этот счет имелось два объяснения — заговор или операция прикрытия.
— Спрятал в заброшенном амбаре.
Но почему? Тому могло быть миллион причин. Но я вовсе не хотел думать о том, чем руководствовались люди в Вашингтоне, каковы были их тайные цели и намерения и какую выгоду от всего этого они получили. Я был уверен, что у этих парней имелись серьезные причины замять дело, если самолет взорвался в результате попадания в него американской ракеты, испытания нового оружия или атаки террористов. Но я был почти так же уверен, что причина заключалась в другом.
Джилл Уинслоу выглядела усталой, печальной и какой-то потерянной, словно ее что-то угнетало. Мне казалось, я знал, в чем дело, и хотел помочь ей.
— Готов побиться об заклад, ты славно попотел, Грассман оказался сообразительным мужиком: он все скумекал и явился за своей долей. Он знал, что деньги, которые я выудил у Джорджа, должны находиться у меня, потому что я слишком умен, чтобы тратить их. Я поймал его, когда он рылся в моих вещах. Сначала мы беседовали вполне мирно, но потом он начал грубить. Я рассердился и слишком сильно его ударил. Да, немного не повезло. Сначала я хотел выбросить труп где-нибудь на улице, чтобы подумали, что это ограбление, но потом наткнулся на твою машину и сэкономил кучу времени. После этого и Джорджа необходимо было убрать: он единственный, через кого полиция могла выйти на мой контакт с Грассманом. Я неплохо все спланировал, и мне повезло. Но времени на Синди совсем не остается. Ты ее отыскал?
Продолжая стоять, она спросила:
— Вы сегодня увидитесь с Бадом?
В этот миг меня осенило: благодаря жадности Фица я могу купить время, а может, и жизнь.
— Сегодня или завтра…
— Нашел.
Она улыбнулась и сказала:
— Сегодня он играет с моим мужем в гольф.
— Сто семь тысяч мне нравятся больше, чем сорок семь, которые я получил с Джорджа, — объявил он.
— Они что — друзья?
— Тебя поймают.
— Нет. — Она снова села за стол, положила ногу на ногу и сказала: — Обманывать мужа, конечно, нехорошо, но если он узнает, что моим любовником был Бад, то будет чувствовать себя последним идиотом.
— Почему?
— Сомневаюсь. Если бы я перерезал горло Рут, они бы озверели. А сейчас у меня есть, чем торговаться. Эта девица — мой козырь.
— Потому что Марк искренне считает Бада дураком. И что самое интересное, он прав. Как-то раз он сказал мне: «Джилл, если ты когда-нибудь мне изменишь, то по крайней мере сделай это с человеком, которого тебе не придется стыдиться, когда об этом узнают». Мне нужно было прислушаться к его совету.
Я обдумал слова Марка и решил, что он не так уж и не прав. Я имею в виду, что мало найдется охотников быть замеченными в связи с человеком, которого все считают неудачником, глупцом или негодяем. Обидно также, если люди узнают, что твой любовник уродлив или, к примеру, не следит за своим весом.
И тут я выложил ему все — почти все — об Антуанетте и о том, что она может привести нас к деньгам. Мне надо было выиграть время — ведь Фицу тогда придется ждать до утра.
— Скажите, Бад интересный мужчина?
— Да, но это его единственное достоинство. Все ограничивалось физическим влечением. — Она улыбнулась. — Такая уж я примитивная женщина.
Он не поверил. Но я сказал, чтобы он глянул в шкаф, на ее чемоданы... Фиц осмотрел вещи, сунул в карман деньги из черного футляра и вновь уселся против меня.
Она солгала. Причины этой измены была куда сложнее. Я сделал такой вывод, увидев унылую физиономию Марка Уинслоу. Но я не стал ничего говорить. Сказал же кто-то: «Трудно испытывать сочувствие к богатой девушке, которая пьет шампанское на борту собственной яхты». Однако некоторое сочувствие к Джилл Уинслоу я все-таки испытывал.
— Фиц, послушай. Мне плевать на деньги! Можешь забирать их все — в обмен на Рут Стамм. Полиция считает, что Джордж совершил самоубийство. Труп Грассмана они вряд ли найдут, а если ты отпустишь Рут, полиция будет не очень усердствовать.
Фицмартин пристально меня разглядывал.
Что же касается Бада, то он, насколько можно было судить, являлся членом того же загородного клуба, что и мистер Уинслоу, и мне, чтобы доехать до этого клуба и встретиться с Бадом, понадобилось бы не более десяти минут. Но в этом, во всяком случае сейчас, не было необходимости. Все, что нужно, я уже узнал.
Словно в ответ на мои невысказанные мысли, Джилл спросила:
— Вы хотели бы узнать что-нибудь еще, мистер Кори?
Следующие полчаса я до сих пор не могу вспоминать без содрогания. Он вновь затолкал мне в рот кляп. У Фица были сильные руки, и он знал, где находятся болевые точки. Время от времени он останавливался, ждал, когда я приду в себя, вытаскивал кляп и задавал вопросы. От боли и унижения я плакал, как ребенок. Один раз даже потерял сознание. Наконец Фиц поверил, что Рут для меня дороже денег и что я действительно не знаю, куда повезет меня Антуанетта.
— Я уже почти закончил, и мне нужно прояснить лишь некоторые детали, касающиеся того, что вы делали в отеле, вернувшись с пляжа. Итак, вы просматривали пленку на экране телевизора. Расскажите поподробней, как это было.
После этого он разрезал веревку.
— Первую часть, где мы лежали на покрывале между дюнами, мы перемотали и начали с того фрагмента, где бежали к пляжу… Мы очень внимательно просмотрели пленку с момента, когда начали заниматься на пляже сексом, и вплоть до того, как увидели поднимавшийся с поверхности моря огненный столб. Этот фрагмент мы специально просмотрели еще раз на замедленной скорости… Сначала было видно, как озарился ярким светом горизонт, потом огненный столб стал подниматься к небу… Было хорошо видно, как мигал сигнальными огнями самолет, который потом…
— Заберешь деньги и принесешь их сюда, — велел он.
— Сколько времени занял у вас просмотр записи?
— Нет. Я должен знать, что с Рут все в порядке, иначе тебе не видать денег. Я сделаю так, чтобы мы отправились в час дня. Не знаю, далеко ли нам придется плыть и сколько на все уйдет времени. Привези Рут к дому Рази в два часа.
— Та часть, где мы находились на пляже, длилась в общей сложности пятнадцать минут, начиная с того момента, как мы побежали к морю, и заканчивая тем, как Бад схватил камеру. Затем пять минут не было изображения — это когда мы бросили включенную видеокамеру на заднее сиденье машины. Было слышно лишь, о чем мы тогда разговаривали.
— Хорошо. А сколько времени продолжалась первая часть? Та, где вы лежали на покрывале?
— Это очень рискованно, — упорствовал Фиц.
Она пожала плечами.
— Не помню точно. Тоже, наверное, примерно четверть часа. Я не захотела просматривать этот фрагмент. Для этого не было причин.
— Не бойся. Дом стоит в уединенном месте, и у них нет телефона. Я вернусь туда и отдам тебе деньги. Но если Рут у Рази не будет — просто выброшу их в реку.
— Ясно. Значит, вы перемотали пленку, просмотрели запись, потом нажали на «паузу», отмотали назад и снова просмотрели ее, но уже в замедленном воспроизведении — так?
— Ты обещаешь сидеть у Рази столько, сколько мне надо, чтобы смыться?
— Да, именно так все и происходило. Это было… невероятное зрелище.
— Обещаю.
— Гипнотизирующее? Завораживающее?
— Да.
Он выключил свет и исчез.
— Что вы сделали после того, как просмотрели запись?
— Я уже вам говорила: Бад ее стер.
— Вот так просто? Вы ведь сказали, что не хотели стирать эту запись.
12
— Да, не хотела… Мы из-за этого даже поругались… Но Бад настоял на своем. Кроме того, ему не терпелось убраться из номера — вдруг кто-нибудь видел, как мы возвращались с пляжа. Я лично так не думала, но он хотел поскорее покинуть отель и вернуться домой. В это время начали звонить наши мобильные телефоны: знакомые, смотревшие новости по телевизору и узнавшие о катастрофе, пытались связаться с нами, так как знали, что мы находимся неподалеку от места взрыва. Но мы не отвечали на звонки. А потом Бад пошел в ванную, чтобы позвонить жене — ведь он должен был в это время рыбачить в океане.
— Возможно, он плеснул водой в стену ванной и крикнул: «Давай к берегу, ребята! Тут такие дела…»
Проснулся я на рассвете. Дождь лил как из ведра. Я проехал через весь Хиллстон к бензоколонке, потом зашел в закусочную. На стойке стоял радиоприемник, передавали утренние новости: «...исчезновение Рут Стамм, единственной дочери ветеринара Бакстона Стамма. Полиция полагает, что молодую женщину похитил человек по имени Эрл Фицмартин, бывший морской пехотинец. Сообщаем его приметы...»
Джилл рассмеялась:
— Бад не настолько умен. Он вел себя как параноик.
В Реддинг я добрался к девяти. Остановился около аптеки и позвонил Антуанетте Рази.
— Он просто прикрывал свою задницу — это не паранойя.
Она пожала плечами:
— Алло? — раздался хрипловатый голос Тони.
— Я уже тогда подумала, что рано или поздно нас найдут. Нам не повезло, что в тот день мы оказались в Уэстгемптоне. Марк тоже звонил мне, но я не ответила. Когда я села в машину и поехала домой, я прослушала оставленное им сообщение: «Джилл, ты слышала, что там, куда ты поехала, разбился самолет? Перезвони мне». Я позвонила своей подруге в Истгемптон, у которой я, как думали дома, должна была остановиться, и узнала, что Марк ей не звонил. Тогда я перезвонила Марку и сказала, что очень подавлена произошедшим и немедленно возвращаюсь домой. — Она улыбнулась и добавила: — А в Истгемптон я даже не заехала.
— Будь я психологом-любителем, решил бы, что вам хотелось, чтобы вас разоблачили. Или по крайней мере было наплевать на последствия.
— Это Тал.
— Ничего подобного. На последствия мне было очень даже не наплевать.
— Да?
— Из своего опыта детектива я знаю, что преступнику гораздо легче быть пойманным, чем явиться в полицию самому. Результат один и тот же, однако для явки с повинной требуется немалое мужество.
— Я буду на месте в десять, как договаривались.
После моих слов Джилл Уинслоу снова заговорила в холодной сдержанной манере дамы из общества.
— Не понимаю, зачем вы мне это говорите и какое это имеет отношение к проводимому вами расследованию.
— В эту субботу? Нет, извините, ради Бога, но я буду занята, — я понял, что она не одна.
— Вы отлично все понимаете.
Джилл посмотрела на висевшие на стене часы и сказала:
— Я в аптеке. Номер 46040. Жду вашего звонка.
— Мне пора собираться в церковь.
— У вас еще есть время. Поэтому позвольте задать вам последний вопрос. Вы принимали душ после того, как просмотрели запись в номере? — Помолчав, я добавил: — Ведь у вас на теле оставались песок и морская соль. — «Не говоря уже о другом», — подумал я, но вслух этого не сказал.
— Нет, мне очень жаль. Может, как-нибудь в другой раз?
— Да. Мы с Бадом действительно принимали душ.
— Позвоните, как только освободитесь.
— Бад принимал душ первым?
— По-моему, да.
— Спасибо. До свидания, — попрощалась Антуанетта Рази.
— И пока его не было, вы еще раз просмотрели пленку?
Я сел рядом с телефонной будкой. Наконец без пяти десять раздался звонок.