– И я тебя люблю, Климена.

– Но теперь я устала, – добавила она. – Так… устала.

Климена закрыла глаза, и муж принялся гладить ее по голове.

– Отдохни, моя дорогая. Мы вместе, и наш ребенок в безопасности.

Вскоре после этого мать, отец и младенец спокойно заснули.

Они проснулись от крика: «Встать!» Люди заморгали, когда яркий свет ударил им в глаза, но потом увидели большевика, размахивавшего винтовкой. Они подчинились приказу; все, кроме Климены, которая была смертельно бледной.

– Дорогая? – произнес Япет. Климена тихо застонала.

– Я приказываю: встать, именем Революции!

Новорожденный младенец расплакался.

– Прошу вас, моей жене совсем плохо, – сказал Япет. – Она родила прошлой ночью. Если у вас есть хотя бы капля сочувствия, позовите врача.

Охранник медленно подошел к нему.

– Сочувствие? Где было царское сочувствие, когда люди умирали с голоду на полях? – прошипел он сквозь зубы. – Она. Должна.

Встать.

– Я… хорошо, – выдохнула Климена. – Япет, возьми ребенка.

Муж принял новорожденного на руки, а Рея Эсзу помогла ей встать.

– У меня есть список имен, – сообщил охранник. – Нижеследующие лица должны пойти со мной: Вера Орлова, Галина Николаева, Климена Танит.

– Что вы собираетесь делать с камер-фрейлинами? – спросил Крон. – Они воссоединятся с царицей?

Охранник расплылся в медленной улыбке.

– Ну, можно сказать и так.

Вера и Галина обнялись и заплакали. По телу Япета как будто пробежал электрический разряд.

– Товарищ, я объяснил, что моя жена родила ребенка только вчера ночью. Новорожденному нужна мать.

Охранник посмотрел на Климену и кивнул.

– Ребенок может отправиться вместе с матерью.

– Нет! – выкрикнула Климена. – Нет!

Япет опустился на колени.

– Пожалуйста, разрешите ей остаться. Какой вред мы можем причинить, сидя в железнодорожном вагоне? Умоляю вас, позвольте нам сохранить семью.

– Ваш драгоценный Николай не беспокоился о судьбах простых семей, и я тоже не буду. Она пойдет с остальными.

– Возьмите меня вместо нее.

Охранник хрипло загоготал.

– Нет, так не пойдет. Мужики будут очень недовольны.

Мышца на щеке Япета непроизвольно задергалась.

– Пожалуйста. Она больна.

– Вы видите мое лицо? – тихо спросил охранник. – Посмотрите хорошенько; это лицо человека, которому наплевать на вас. – Он направился к выходу. – У вас есть простой выбор. Либо вы пойдете со мной, либо вас расстреляют.

Япет поднялся на ноги и обнял Климену. Слезы нескончаемым потоком текли из его глаз.

– Климена…

– Все хорошо, Япет, – прошептала она. – Все будет хорошо.

– Нет, не будет, – прорыдал он. – Мы с тобой столько прошли вместе, любимая… Так много… – Он крепко прижал ее к себе.

– Мы оба понимаем, что в этом мире мне осталось недолго. Кровотечение не остановить.

– Если бы мы могли показать тебя доктору…

– На это столько же шансов, как и на то, что наш ребенок сегодня встанет и начнет ходить. Для этих людей мы являемся воплощением всего, что они ненавидят. – Собрав остатки сил, она обхватила руками голову мужа и поцеловала его. – Теперь мне пора идти, Япет. Будь храбрым, ради нашего ребенка.

– Хорошо, – прошептал Япет.

– Защищай его.

– Обязательно. Я люблю тебя, Климена.

– И я люблю тебя, Япет. Ну, мой маленький… – Климена обратилась к своему ребенку. – Мы совсем недолго знали друг друга, и мне очень жаль нас обоих. Твоя мама любит тебя больше всего на свете. – Единственная слезинка упала на щеку ее сына. – У меня есть время только для одного урока. Будь добрым, малыш; это секрет счастья.

Климена Танит нежно поцеловала головку ребенка. Потом глубоко вздохнула и побрела к выходу. Ее и двух других женщин вывели на обочину и усадили в конный экипаж. Япет смотрел на это, держа своего сына на руках, и безутешно плакал. Кучер хлестнул жеребца, и коляска покатилась прочь, унося Климену и двух других девушек в неведомую даль.

Япет посмотрел на сына, агукавшего у него на руках.

– Прости, сынок. Прости! – Тут малыш открыл глаза, похожие на два колодца темно-карего цвета. – Ты будешь держать на плечах бремя всего мира, мой мальчик. Я назову тебя Атласом.

Я: Завтра, то есть в понедельник?

56

В тот день супруги Эсзу делали все возможное, чтобы успокоить безутешного Япета, который погружался в бездну отчаяния.

Она: В понедельник. Ты чем-нибудь занят завтра?

– Как я буду кормить Атласа? Боже мой, я не могу потерять и его!

Я: Нет.

– Вчера я видела коз с козлятами, – сказала Рея. – Они паслись в одной-двух милях от нас. Крон приведет сюда козу; ее молока будет достаточно.

Она: Я думаю, мы могли бы посидеть в «Кувшине эля».

– Куда они все ушли, папа? – спросил Криг.

Я: Отличная мысль.

– Решили немного прогуляться, вот и все. Мы с тобой скоро тоже пойдем гулять и подружимся с козой.

Она: Ну вот и хорошо. Давай встретимся около восьми? Я постучу тебе в дверь, сядем на автобус и поедем в Мосли.

Япет взял друга за руку.

Я: Отлично. Тогда до завтра.

– Крон, это опасно. Я не знаю, куда направились охранники, но если они заметят тебя…

Она: У тебя все в порядке?

– Тогда они заметят, – мягко ответил Крон. – Но твоему ребенку нужно питание, Япет, как и всем нам. Мы понятия не имеем, как долго нас продержат здесь. Есть то, что необходимо делать.

Я: Что? Прости… да. Все нормально. До завтра.

– По крайней мере, давай я пойду с тобой, – попросил Япет.

— Свидание в понедельник вечером, — говорит Ник. — Ты, часом, не рехнулся?

– Ты сам сказал: если меня заметят, то, скорее всего, застрелят. Маленький Атлас не может потерять обоих родителей за один день. – Он утешительно похлопал Япета по плечу. – Со мной все будет в порядке. А теперь помоги мне разодрать одеяло. Мне понадобится привязь для козы.

— Ты прочитал мои мысли.

Верный своему слову, Крон вернулся через два часа не только с козой-кормилицей, но еще с козлом и козлятами.

— Вечер понедельника издавна и неспроста считается самым худшим временем для того, чтобы пойти на свидание с новой подружкой.

– Эта семья не захотела жить в разлуке, – с добродушным смешком пояснил он.

— Я знаю.

Рея подоила козу и показала Япету кропотливый процесс кормления Атласа, нужно было окунать палец в молоко и помещать его в рот сына.

— Везде пусто, и контраст между этой пустотой и шумным многолюдьем субботнего вечера, когда произошла ваша первая решающая встреча, будет очень разительным и труднопереносимым.

К концу дня бедная коза была выдоена досуха, а пятеро обитателей вагона смогли временно утолить свой голод. Когда солнце склонилось к горизонту, снаружи донесся стук копыт.

— Я знаю.

– Они возвращаются, – сказала Рея и крепко прижала к себе Крига.

— Во вторник — нормально, в среду — еще лучше, в четверг — вообще идеально, пятница и суббота — нормально для первой попытки, но это все-таки уже уикенд, да и если смотреть правде в глаза, то не многим под силу дожидаться свидания целую неделю. Свидания в воскресенья хороши тогда, когда ты намерен провести время в тихой домашней обстановке. Но в понедельник… Никогда.

Вскоре дверь вагона распахнулась, и появился солдат, которого они раньше не видели.

– Вы можете уходить, – объявил он.

— Да я все это знаю, — говорю я Нику. — А что мне делать? Я хочу, чтобы у нас с Элисон все получилось. Если наше первое свидание в понедельник пройдет плохо, я точно знаю, что больше у меня не будет случая назначить еще одно свидание, но уже на другой день недели.

Наступила ошеломленная тишина.

— Так почему же ты ей это не объяснил?

– Прошу прощения? – произнес Крон.

— Она бы не поняла.

– Вы нас не интересуете. Можете идти.

— У вас точно все будет вверх дном, — говорит Ник. — Ты когда-нибудь назначал свидания на понедельник?

– Можно спросить, что изменилось? – озадаченно поинтересовался Крон.

— Дважды. Первый раз в 1987 году с девушкой, которую звали Кейти Джонс. Тогда мы просидели в пустом кинозале, где смотрели фильм «Волчонок»[33], который не понравился ни мне, ни ей, на следующее утро нам обоим предстояло сдавать экзамен по географии. Второй раз это было в 1988 году с Джиной Марш, с которой познакомился на дискотеке для шестиклассников, и тогда я настоял на свидании в понедельник, поскольку все остальные дни недели были заняты. Мы зашли в ресторанчик, где подавались блюда под соусом карри. Там не было ни души, и официанты, томившиеся от безделья, не нашли ничего лучшего, как всем составом в открытую, без всякого стеснения, весь вечер пялиться на наше убогое и скучное свидание, прямо как на мыльную оперу с ходульными, случайно подобранными актерами.

Солдат вздохнул.

— Да у тебя, я смотрю, богатый опыт, — со смехом произнес Ник. — И теперь тебе не избежать еще одного такого свидания.

– Белогвардейцы выслали подкрепления, они хотят выбить нас из этого района. Вы – наименьшая из наших проблем.



– Куда вы предлагаете нам идти? – спросила Рея. – Вы забрали наши документы.

18.45

– Это ваше дело. – Он пожал плечами и повернулся, собираясь уходить.

– Минутку, – окликнул Япет. – Возобновится ли движение поездов по этой линии? Имеет ли нам смысл идти на вокзал?

Мы с соседями по дому сидим в гостиной, слушаем музыкальные записи и играем с Диско. Она уже стала членом семьи, и нам всем очень нравится покупать для нее в магазине, что на углу, еду, игрушки и всякие разности, необходимые в кошачьей жизни. В благодарность за нашу заботу и любовь Диско веселит и развлекает нас, переворачиваясь на полу через спинку, принимая воинственные позы при виде незнакомых предметов, карабкаясь по занавескам в гостиной на такую высоту, что мы бросаемся снимать ее, и, конечно же, как и все кошки, она обожает играть с клубком шерсти. Когда я приготовилась встать и вынуть ее игрушки из мешочка, лежащего на кухонном столе, в дверь неожиданно постучали.

– Транссибирская железная дорога была реквизирована белогвардейцами. Как вы думаете, откуда они посылают подкрепления? Они едут сюда, пока мы тут болтаем.

— Мы кого-нибудь ждем? — обращаюсь я к девушкам. — Если кто-то должен прийти, то я одета не для гостей.

– Пожалуйста, скажите, где моя жена? – умоляюще произнес Япет.

Все отрицательно качают головами. Очень часто бойфренд одной из девушек заявляется к нам без предупреждений и предварительных звонков, что, в общем-то, не обязательно, если я хотя бы наполовину одета подобающим образом, в противном случае это уже неприятный инцидент. Сейчас я одета как раз неподобающим образом. На мне практически все то же, что и в тот пятничный вечер, когда я пошла в «Блокбастер», в том числе и резинка, которой я стянула волосы в хвост. Единственное, что отличает сегодняшний наряд от того пятничного, так это огромное пятно томатного соуса, пролившегося из банки с консервированными бобами на грудь моей блузы с капюшоном.

Солдат молча посмотрел на него, потом повернулся и ушел.

— Пожалуй, лучше пойти посмотреть, кто это, — говорю я. — Но кто бы ни стоял там за дверью, я его не впущу, ладно?

– Поверить не могу, – прошептал Крон. – Кажется, они сами не знают, кто здесь командует.

Подойдя к двери, я смотрю в глазок и, к своему удивлению, вижу стоящего на крыльце Джима. Когда я открываю дверь, то удивляюсь вновь, чувствуя пряный запах индийских кушаний, исходящий от коричневого бумажного пакета, который он держит в руках.

– Что нам делать? – спросила Рея.

— Привет, — встречаю я его широченной улыбкой, пытаясь тем самым отвлечь его внимание от моего затрапезного вида.

– Думаю, у нас нет выбора, – ответил Крон. – Без официальных документов нам грозит беда. Белые будут думать, что мы красные, и наоборот.

— Привет, — отвечает Джим. — На твоем лице я без труда могу прочесть то, о чем ты хочешь меня спросить, а именно: что мне нужно? Просто дело в том, что я хочу пораньше провести наше свидание, назначенное на вечер понедельника.

– Думаю, они хотят, чтобы мы оставались здесь, – рассудил Япет. – В этом есть смысл; они знают, что нам некуда податься.

— Свидание на вечер понедельника?

– Боюсь, что ты прав, Япет, – сказал Крон. – Нужно поблагодарить небо за коз, и… – он подошел к буфету и достал бутылку, – …и за водку.

— Ты же в курсе, что сейчас все можно получить в предварительно упакованном виде, — продолжает он, — что они сейчас даже свидания упаковывают в коробки. — Джим смотрит на сверток, который держит в руках. — Хотя это скорее пакет, чем коробка. Пакет с ужином для двоих и видеофильмом.

Следующий месяц был очень тяжелым, но появился заведенный распорядок. Козу доили по утрам, потом Крон выходил на охоту. Хотя ему редко выпадала удача, иногда в его ловушки попадал кролик или какой-нибудь грызун, обитатели вагона поглощали любое мясо. Япет даже смог добыть топливо из брошенной дрезины, поэтому обогрев не представлял трудностей.

— Все равно я никак не пойму, в чем дело.

Примерно через четыре недели красногвардеец постучался в дверь вагона и протянул Крону какие-то документы.

— Послушай, — говорит он. — Мне вообще-то следовало все объяснить тебе по телефону. Я не могу в понедельник прийти на свидание. — И начинает подробнейшим образом излагать мне свою длиннющую и запутанную теорию о свиданиях, которые происходят по понедельникам. — Вот почему, — говорит он в заключение, — я стою здесь, на твоем пороге, явившись на свидание на двадцать четыре часа раньше назначенного срока. Мы не подумали и выбрали неподходящий момент для начала новых отношений, но мы же не хотим, чтобы они плохо закончились, верно ведь?

– Что это? – спросил тот.

— Конечно нет, — отвечаю я со смехом. — Конечно не хотим.

– Документы.

Изумленный Крон перелистал бумаги.

Итак, после многословных и красноречивых извинений перед моими соседками, мы с Джимом усаживаемся в гостиной на зеленую, обитую велюром софу, на которой и происходит наше первое свидание. Мы едим цыпленка с йогуртом, помидорами и специями, овощной плов и мягкий пшеничный хлеб, который откусываем от одного ломтя. Тарелки стоят у нас на коленях. Во время еды мы играем с Диско, и ужин наш затягивается до той поры, пока все не ложатся спать.

– Здесь только один набор документов. Разве они не нужны для каждого из нас?



– Один комплект на пятерых. – Солдат пожал плечами. – Вам лучше держаться вместе.

23.55

Он ушел так же поспешно, как и появился. Вечером все стали обсуждать, что делать дальше.

— Ну а теперь что будем делать? — спрашиваю я Джима.

– Это специально так сделано, – сказал Япет. – Они хотят, чтобы мы оставались вместе, чтобы за нами было легче следить.

В доме стоит мертвая тишина, а мы все еще сидим в неудобных позах на софе.

Крон кивнул.

— Не знаю, — мнется Джим.

– Куда мы отправимся?

— Можем поговорить, — предлагаю я.

– В Тобольск, – вздохнул Япет. – Это ближайший городок.

— О чем же ты хочешь поговорить?

– И что будет, когда мы доберемся туда? – спросила Рея. – Это может показаться странным, но здесь у нас есть хотя бы простая еда и кров над головой.

— Я очень рада, что ты пришел сегодня вечером. Я понимаю, что вела себя не совсем правильно, когда это произошло между нами.

– В Тобольске у нас появятся лучшие возможности. У нас появится шанс на заработок. Что касается жилья, мы согласимся на любые условия.

— В этом нет ничего необычного. Нам потребуется… — он сделал паузу, соображая что-то, — долгое время, чтобы привыкнуть друг к другу.

Как и можно было ожидать, путешествие в Тобольск оказалось ужасающим. Пятеро обитателей вагона закутались в одеяла, и Япет умудрился изготовить нечто вроде самодельной перевязи для Атласа, которого носил под меховой шубой. Крон взял с собой козу-кормилицу, которую доили несколько раз в день ради пропитания ребенка. Увы, козла и козлят пришлось принести в жертву, чтобы обеспечить остальных едой для путешествия. Через неделю продвижения через сугробы усталые путники на закате оказались в пригороде Тобольска.

Я смеюсь:

– Ищите дома, где в окнах нет света, – посоветовал Япет.

— Понятно, но я-то хотела сказать, что несмотря на все мои старания отшить тебя…

После многочасовых поисков они обнаружили ветхую постройку, явно необитаемую. Назвать этот дом нуждающимся в ремонте было бы явным преувеличением: разбитые окна, выкрошенные кирпичи и взломанная дверь.

— …а их было ох как много…

Но все-таки это было какое-то убежище.

— …я рада, что они не увенчались успехом.

В следующие несколько недель мужчины постепенно навели порядок, заколотили окна и вставили дверь. Потом их внимание переключилось на заработки. После того, как Япет с Кроном больше часа препирались насчет того, к кому можно обратиться в городе, Рея предложила иное решение.

— Ну а почему ты все-таки пыталась меня отшить? Ты всегда так поступаешь в подобных ситуациях? И Деймону тоже пришлось здорово потрудиться или ты только для меня придумала этот особый тест?

– Вы знаете, что я одаренная резчица по кости. Мы попробуем продавать мои работы на рынке, – предложила она. – Хотя я сомневаюсь, что моржовые клыки будет легко добыть.

— Если не считать того случая на дискотеке первокурсников, когда я решила, что ты просто псих, то отношения, которые существовали между нами, можно охарактеризовать примерно так: чем больше и чем дольше тебе кто-то нравится, тем меньше остается надежды на то, что отношения когда-либо станут другими. И ведь так оно и есть, нам потребовалось довольно много времени, чтобы сделать их такими, какие они сейчас.

– Это правда, – признал Япет. – Ты можешь работать с крупными оленьими костями? В лесу их полно.

— На это ушло много времени, — говорит Джим, — но дело того стоит.

– И с енотовидными собаками, – добавил Крон. – Черепа подойдут?



Рея кивнула, и все трое невольно задумались о том, какой путь они прошли от тронного зала в Александровском дворце до поиска костей животных ради выживания.

Понедельник, 1 марта 1993 года

Крон и Япет принялись охотиться на животных, с костями которых работала Рея, что обеспечивало не только материал, но и пропитание. Когда очередная порция резных фигурок бывала готова, импровизированная семья отправлялась на тобольский воскресный рынок для продажи своих товаров. Как-то в выходной день на площади играл скрипач. Япет около часа наблюдал, остро тоскуя о своей прежней жизни. Скрипач был талантливым, но неправильно держал инструмент, и это раздражало бывшего учителя. Набравшись смелости, Япет подошел к одинокому артисту.



7.33

– Прошу прощения, – сказал он. – Вы весьма одаренный исполнитель, но, если приподнять локоть, вам будет гораздо проще играть. Можно?

Утром я просыпаюсь рядом с Джимом. Делаю ему несколько тостов, он идет через дорогу к себе, чтобы принять душ и переодеться. Через десять минут он возвращается, и мы вместе идем к автобусу, чтобы ехать в город.

Музыкант недоверчиво позволил Япету поправить его стойку, потом заиграл снова.



– Правда, так гораздо лучше. Спасибо.

13.22

– Не за что. – Япет улыбнулся в ответ и повернулся к своему лотку.

Магазин звукозаписи «Революшн», в котором работаю я, и книжный магазин, где работает Элисон, расположены в разных концах центра города. Но, несмотря на это, во время обеденного перерыва я топаю в Кенуэй, чтобы пообщаться с ней хотя бы четверть часа. В конце концов мне нужно галопом бежать обратно, так что прощай обед. Чтобы не умереть с голоду, мне приходится вторую половину рабочего дня довольствоваться тремя чашками кофе и пакетом чипсов.

– Вы даете уроки? – спросил скрипач. – Я не настолько самонадеян, чтобы считать себя виртуозом.



– Когда-то давал, – вздохнул Япет. – Я был учителем музыки, но это осталось в прошлом.

18.20

– Очень жаль. – Скрипач пожал плечами. – Мне бы не помешало поучиться у вас. Я не могу много платить, но предлагаю треть от своего заработка в выходные дни.

Джим встречает меня после работы, и мы заходим в погребок что-нибудь выпить. Джим так голоден, что возвращается от стойки с двумя кружками светлого пива и пятью пакетами поджаренного арахиса. Потом я веду его к себе и кормлю: он съедает пять тостов и две банки консервированных бобов.

Япет широко улыбнулся, впервые за несколько месяцев.



Через две-три недели слухи о мастерстве Япета распространились по Тобольску. Он стал давать уроки музыки всем, кто мог платить за это. Таким образом, пятеро оставшихся членов царской свиты стали получать скудный заработок, и это продолжалось не менее пяти лет.

Вторник, 2 марта 1993 года

За это время Таниты и Эсзу постарались незаметно вписаться в местное общество. Неопределенность насчет верховной власти в стране, – а значит, и в их собственной безопасности, – преобладала над всем остальным. Они много раз обсуждали планы бегства из России и репатриации в родные страны: Швейцария – для Танитов, Пруссия – для Эсзу. Но любые варианты, которые они изобретали, были слишком опасными, особенно для двух маленьких детей.



Когда настало время, отец маленького Атласа стал учить его игре на старенькой скрипке, полученной от клиента. Мальчик проявлял зачатки огромного таланта, и Япет часто бывал растроган игрой своего сына.

7.30

– Честное слово, Рея, – сказал Япет после завершения урока, – за все годы моего учительства у меня не было ребенка, настолько одаренного от природы. Он может стать виртуозом! Климена очень гордилась бы им.

Я предлагаю Элисон позвонить на работу и сказать, что ей нездоровится. Элисон решает, что прикинется простуженной с сильным насморком и ознобом, что, по ее мнению, может перейти в пневмонию. Я также звоню к себе на службу и плету историю о том, что отравился, съев что-то нехорошее, а чтобы окончательно убедить своего босса в истинности своего бедственного положения, не жалея красок, описываю, как меня буквально фонтанами несет с обоих концов. Отзвонившись, мы снова ложимся в постель и спим так долго, что пропускаем дневной показ телесериала «Соседи».

Рея хмыкнула.



– Ему бы лучше выходить с Кроном и Кригом да учиться на охотника. Вот этот навык для нас полезнее всего остального.

14.02

Япет постарался не принимать ее замечание близко к сердцу.

Мы неторопливо завтракаем/обедаем кукурузными хлопьями, тостами и джемом, затем перебираемся на софу, выборочно смотрим дневные телепередачи, запуская при этом руки то в пакет с чипсами, то в большущий кулек сладкого попкорна. Вернувшись с работы, соседки Элисон обнаруживают нас спящими перед телевизором, показывающим «Обратный отсчет», среди пакетов от чипсов и зерен воздушной кукурузы.

– Знаешь, я буду только рад обучать и Крига. В конце концов, Атлас ведь учит иностранные языки под руководством Крона. Наверное, нам нужно лишь подобрать нужный инструмент для Крига…



Рея закатила глаза. Действительно, несмотря на усилия Япета, Криг не выказывал интереса к музыке или к языкам. Япет полагал, что это весьма печально. Он заметил оживленный блеск в глазах Крона, когда тот сидел с Атласом и учил его основам французского, английского и немецкого языков. Но, как и сказала Рея, единственным занятием, которое Криг увлеченно разделял со своим отцом, была охота.

Среда, 3 марта 1993 года



Почти сразу же после того как Атлас научился говорить связно, он начал задавать вопросы о своей матери. Япет страшился этого момента, но успел подготовиться к нему. Он взял сына на руки и отнес его на улицу, под усыпанное звездами ночное небо.

23.09

– Сейчас она среди звезд, Атлас.

– Почему?

— Я не хочу, чтобы ты поняла это неправильно, — говорю я Элисон в конце следующего вечера, — но я думаю, что эту ночь нам следует провести врозь. Я очень устал, да и ты тоже, верно? Каждый вечер, который мы проводим вместе, мы засиживаемся допоздна. Сегодня заснул, прямо сидя за кассой. Буквально на долю секунды, но дело в том, что разбудил-то меня мой босс Патрик. Он поставил на вертушку пластинку с новым альбомом группы «Напалмовая смерть» и врубил громкость на полную катушку. Проснувшись, я вскрикнул так сильно, что все, кто был в магазине, уставились на меня, как на лунатика, случайно забредшего в торговый зал. Нам необходимо спать и высыпаться. Поэтому давай проведем сегодняшнюю ночь врозь, ладно?

– Потому что люди уходят туда, когда покидают свои тела. Они становятся… звездной пылью.

Элисон разочарованно смотрит на меня:

Его сын изумленно обозревал небосвод широко распахнутыми глазами.

— Это действительно необходимо?

– Я могу увидеть маму?

— Да… нет… да… По крайней мере, я так считаю.

– Может быть, если присмотришься повнимательнее. – Япет указал вверх. – Думаю, ты сможешь увидеть ее среди Семи Сестер, звездного скопления Плеяд.

В дверях она прощается со мной долгим поцелуем.

– Семи Сестер? – повторил Атлас.

— Можно я провожу тебя до дому, — спрашивает она.

– Да. Видишь эти звезды, которые немного ярче остальных? – Атлас кивнул, и его отец улыбнулся. – Давай я расскажу тебе их историю…

— Ведь ты ни перед чем не остановишься, чтобы соблазнить меня? — спрашиваю я. — Я ведь и живу-то через дорогу. Думаю, что как-нибудь сам доберусь.

С этого момента Атлас Танит был зачарован небосводом и его обитателями. Его отец поделился своими обширными знаниями в области греческих мифов и легенд, посвященных этой теме, а также научил его основам астрономии.



– Ты никогда не заблудишься, пока сможешь видеть звезды, Атлас.

23.37

– Правда?

Через пять минут одинокого лежания в постели я понимаю, что тоскую по Джиму так сильно, что не смогу уснуть. Было бы гораздо легче, если бы он жил за много миль от меня, а так — я не могу не думать о нем, не могу не спрашивать себя мысленно, что он сейчас делает, какое у него сейчас выражение лица, заснул он уже или еще нет. Когда до полуночи остается не больше четверти часа, я вновь надеваю туфли, кладу в сумку нижнее белье, дезодорант и чистую рабочую одежду. Когда я говорю Джейн, что иду к Джиму, потому что тоскую без него, она заливается раскатистым хохотом и сочувственно качает головой.

– Да. Полярная звезда движется по небольшой окружности вокруг небесного полюса. Но, поскольку она кажется неподвижной в ночном небе, ты всегда сможешь определить направление пути.



Япет познакомил своего сына со схемами созвездий и географическими картами, приобретенными у знакомых на рынке по бросовой цене. Атлас был особенно зачарован глобусом. Замечая необычно ранний интерес сына к подобным вещам, Япет старался посвящать каждую свободную минуту развитию его способностей.

Четверг, 4 марта 1993 года



Они стали заниматься еще больше в 1922 году, когда начался большой голод. Рынки опустели, и ни у кого больше не оставалось лишних денег на покупку резьбы по кости или на оплату музыкальных уроков. Домашняя обстановка становилась все более тяжелой. Крон начал слабеть, так как часто пропускал трапезы, чтобы другие могли есть побольше. Теперь основная задача по установке силков и ловушек была возложена на Крига.

00.02

Япет Танит часто думал об алмазе, зашитом его женой под подкладку юбки. Насколько иной была бы их жизнь, если бы алмаз остался у них… Единственный шанс убежать от ужасов, творившихся в России, был утрачен вместе с его женой, и теперь камень почти наверняка находился в руках большевиков.

Я иду через палисадник к калитке, а затем перехожу улицу, поглощенная собственными мыслями настолько, что практически перестаю ощущать себя частью внешнего мира. Вдруг чей-то голос возвращает меня в реальность.

Зимой 1923 года положение стало отчаянным. Пятилетний Атлас и девятилетний Криг быстро росли, и их организм требовал все больше еды.

— Великие умы мыслят одинаково, — говорит Джим.

Я поднимаю глаза и вижу его, стоящего передо мной.

– Это нестерпимо, Япет, – сказал Крон своему другу, рухнув на стул. – Мы все умрем здесь.

— Ты куда?

– Я этого не допущу, Крон. Мы слишком много вытерпели вместе.

— К тебе, — отвечает он. — Не могу заснуть. Я так тоскую по тебе. А вот куда направляешься ты, могу только догадываться.

– Нам нужен план для мальчиков. Скоро наступить день, когда мы все слишком ослабеем, чтобы кормить их. Нужно действовать сейчас.

— Все это в действительности не так весело. Посмотри, что мы делаем. Мы ведем себя как подростки, томящиеся от любви. А ведь нам по двадцать два. Мы не можем себя так вести, верно?

– Что ты предлагаешь, Крон?

Джим смотрит на меня и пожимает плечами. Затем, взявшись за руки, мы идем ко мне.

– Ты рассказывал мне о своей богатой семье.



– Это правда, мои родители – состоятельные люди. Но они живут в Швейцарии. Я несколько раз писал им и сообщал, что жив и что у них появился внук. Но кто знает, дошли ли эти письма до адресата?

18.33

Крон кивнул и с необычной серьезностью посмотрел на своего друга.

После работы мы едем на автобусе в Кингс-Хит, но внезапно мне в голову приходит мысль приготовить для Элисон ужин дома из продуктов, которые можно купить в супермаркете. Мы приезжаем в Мосли и идем в «Куик Сейв».

– Думаю, Япет… В общем, тебе нужно идти.

— Мне нравится гулять по магазину, — говорит Элисон, когда мы с ней проходим мимо стеллажей, уставленных крупами, печеньем, фруктовыми соками и прочим напитками. — Это меня даже возбуждает.

– Куда?

— Если даже «Куик Сейв» тебя возбуждает, — отвечаю я, — завтра поведу тебя в «Пауидленд».

– Ты должен добраться до Швейцарии и получить помощь. Для нас это единственный способ выжить.

— Меня возбуждает не сам «Куик Сейв» — хотя кто угодно почувствует возбуждение от посещения магазина, где ты должен купить себе еще и сумку для продуктов, — меня возбуждает то, что я делаю покупки вместе с тобой. Обычно я хожу в магазин с девушками. И чувствую себя при этом отлично. Но вот только сейчас я впервые подумала о том, что до этого никогда не ходила в супермаркет ни с одним из тех, с кем встречалась.

Япет был ошарашен таким предложением.

— Ты и с Деймоном никогда не ходила по магазинам?

– Друг мой, я готов сделать что угодно, лишь бы улучшить наше положение. Но разве ты не понимаешь, что я, скорее всего, умру по пути туда?

Крон приложил руку ко лбу.

— Никогда. В том, что ходишь за покупками вместе, есть что-то очень хорошее и приятное, тебе так не кажется? Это потому, что в этом есть что-то домашнее, верно? Мне нравится наблюдать за супружескими парами, когда они вместе делают покупки, а тебе? — Она указывает на пару, которым, наверное, под тридцать: мужчина в костюме и женщина в джинсах и кроссовках. — Людям нравится это. Они проводят весь день врозь, а теперь они здесь и выбирают все, что им нужно: парочку бананов, рулон туалетной бумаги, стиральный порошок, крупу.

– Я признаю, что вероятность успеха… ограничена. Но мне ясно, что все мы погибнем, если ничего не будем предпринимать. Твой мальчик, Криг, Рея… мы должны сделать все возможное ради их спасения.

— Ты имеешь в виду все то, что мы будем покупать еженедельно?

Крон посмотрел на огонь, пылавший на железной решетке.

— Да, но это совсем не то, когда ты делаешь эти закупки в одиночку. Покупка в супермаркете — это величайший символ совместной жизни двух людей. Это действительно очень хорошо и приятно. Это успокаивает… Это создает уют.

– Разумеется, – тихо сказал Япет.

— Пожалуйста, вот тебе символ совместной жизни, — весело говорю я, опуская пакет хлопьев с сухофруктами в нашу тележку.

– Если бы я мог сопровождать тебя… Но мне не хватит сил.



– Знаю, я единственный, кто может предпринять такую попытку, – отозвался Япет, и его глаза наполнились слезами. – Пожалуйста, позаботься об Атласе. Он совершенно особенный ребенок.

Воскресенье, 7 марта 1993 года

– Мы позаботимся о нем, Япет. Мы будем оберегать его. – Крон с трудом поднялся на ноги и положил руку на плечо старого друга. – Поверь, ты еще увидишь его.