6 августа 1945 года небо над Хиросимой было ясным и безоблачным. Над городом, славившимся своей красотой, светило солнце, и жители даже не догадывались об уготованной им участи. Понедельник начинался так же, как и другие дни войны. Первый сигнал тревоги прозвучал еще в полночь — с 5 на 6 августа. Тогда появилась большая эскадрилья американских самолетов, но город они не бомбили. Около восьми часов утра в небе были замечены три самолета, но японские наблюдатели решили, что это разведчики, и тревогу не объявили.

Люди продолжали заниматься своими обыденными делами, а в это время самолет «Энола Гэй» с бомбой, носившей ласковое имя «Малыш», уже отправился в полет, навсегда изменивший историю человечества. В 8 часов 16 минут по японскому времени взорвался атомный заряд, а потом появился невиданный до тех пор гриб. Беззвучная вспышка расколола небо и превратила Хиросиму в пылающее нутро доменной печи. На расстоянии до 300 метров от эпицентра люди буквально испарились, превратившись в тень на мосту, на стене, на асфальте… Они сгорали и испарялись, даже не успев упасть. Возникшая после взрыва огненная буря сожгла все на площади в 10 квадратных километров, и Хиросима превратилась в город мук и страданий, где днем и ночью ни на минуту не прекращались крики и стоны беспомощно копошащихся людей.

А через три дня, около 10 часов утра 10 августа, атомная бомба была сброшена на город Нагасаки, в котором люди тоже погибали в страшных мучениях. Радиация проникала в костный мозг, и у людей, на вид совершенно здоровых, даже через несколько лет после этой страшной катастрофы неожиданно выпадали волосы, начинали кровоточить десны, кожа покрывалась темными пятнами… И потом они умирали.

После войны жители Хиросимы заново отстроили свой город, лишь в эпицентре атомного взрыва оставили невосстановленным остов разрушенного здания с опаленным куполом и пустыми глазницами окон. Это было здание Торгово-промышленной палаты Хиросимы, теперь оно называется Атомным домом. Он был свидетелем того, как 6 августа 1945 года над Хиросимой вспыхнуло атомное солнце, превратившее город в горячий пепел.

Теперь от первых лучей солнца яркими бликами загорается стеклянный фасад Мемориального музея, замыкающий площадь перед входом в парк Мира. Сейчас здесь суетятся и весело переговариваются торговцы, подкатившие свой товар, ведь скоро придут туристы, которые охотно купят и сувениры, и наборы открыток с изображением этого памятного места. А в августе 1945 года это место было обугленным кладбищем, где среди бесконечных руин стоял лишь этот почерневший Атомный дом и ползали обожженные атомным солнцем люди, моля о глотке воды рядом с полноводной Отой.

Автором Мемориального музея является выдающийся японский архитектор Кэндзо Тангэ, который сначала задумывал его как своеобразный памятник жертвам атомной бомбардировки. Но парк Мира в Хиросиме во многом изменил традиционное представление о памятных местах. Теперь сюда ежегодно, в начале августа, со всех концов страны сходятся колонны участников общенационального марша мира. Вместе с ним идут борцы за мир из других стран, которым тоже дорог призыв: «Хиросима не должна повториться!»

Ласковы солнечные лучи над нынешней Хиросимой, но у колонны Мемориального музея и сегодня можно увидеть расположившихся на соломенных циновках пожилых, скромно одетых японцев. На их головах — белые повязки с иероглифами «хибакуся», написанными красными чернилами. Так в Японии называют тех, кто пережил ужас американских атомных бомбардировок, от которых пострадало более 300 000 человек. Бесстрастные лица «хибакуся» туго обтянуты желтой, словно древний пергамент, кожей. Они собираются здесь, чтобы обратить внимание властей на свое положение, ведь им долгое время пришлось лечиться от радиации, а потом трудно было устроиться на работу. А если их где-то и брали, то платили меньше, чем здоровым людям.

В парке Мира установлены многочисленные стенды с фотографиями лиц обгоревших женщин и детей и макетами, воспроизводящими картину того страшного августовского утра. Оплавленные куски железа и черепицы, искореженные часы — наручные, будильники, настенные… И на всех стрелки прикипели к циферблату на 8 часах 15 минутах, когда город был превращен в геенну огненную, по которой брели оставшиеся в живых люди. Так мог выглядеть только конец света, когда человечество как будто уничтожило само себя, а выжившие казались самоубийцами-неудачниками. На многих фотографиях снова и снова вздымается ввысь страшный смертоносный гриб…

Памятник в центре парка задуман так, чтобы человек, стоящий перед ним, как бы заглядывал в прошлое. Под сводом виден лишь вечный огонь, полыхающий позади памятника, а дальше — в струях горячего воздуха — зыбко колышется, словно изгибаясь от жары, оголенный Атомный дом. На его мраморных ступенях осталась тень человека, испарившегося под лучами сверхъяркого солнца почти 60 лет назад. Более 200 000 жизней (половину населения Хиросимы) унесла тогда атомная бомба, но она продолжала убивать и после. Поэтому каждый год 6 августа в Памятник жертвам хиросимской трагедии закладывают список с именами новых жертв. И вскоре после создания памятника возник вопрос о создании нового монумента, так как внутренняя камера прежнего уже не вмещала списки погибших.

Бой городских часов Хиросимы напоминает тревожный набат колокола. И раздается он над парком Мира не в полдень, а в 8 часов 15 минут — в память о страданиях и смерти и как предупреждение будущим поколениям об ответственности за мир на земле.

Вокруг памятника детям, погибшим от атомной бомбы, лежат тысячи бумажных журавликов. Их приносят сюда дети-паломники в память о маленькой девочке по имени Садако, которая надеялась, что если она смастерит 1000 таких журавликов, то поправится и будет жить. Но она умерла от радиации: когда пришла смерть, у Садако было 964 журавлика, и теперь дети всего мира приносят сюда свои скромные дары в память о девочке, которой так хотелось жить…

ГРАНИТНЫЕ ОБЕЛИСКИ НОРВЕГИИ

Грини — знаменитое место в окрестностях Осло. Здесь за колючей проволокой во время Второй мировой войны были построены бараки, где несколько лет томились более 6000 норвежцев: политические деятели, ученые, спортсмены, священники, рядовые участники движения Сопротивления. Многих из них, наиболее «опасных», переправляли потом в концлагеря Германии.

После освобождения страны от немецкой оккупации в Норвегии был создан «Грини-клуб», председателем которого в 1970-е годы стал Ф. Легвамб — бывший узник лагеря. Фашисты подозревали, что он ведет нелегальную работу в бараках, где содержались заключённые женщины, и немцы подослали к нему провокатора, который попросил передать в женский барак письмо. Ф. Легвамб согласился, его схватили и сильно избили, перебив переносицу.

В Грини была и русская девушка Галина Петрова, угнанная немцами в Германию на работу. Из трудового лагеря она попала в лагерь для военнопленных, которых гитлеровцы переправляли в Норвегию, и бежала оттуда в Швецию. Ее поймали почти у самой границы и отправили уже не к военнопленным, а в концлагерь «политических преступников» в Грини. Освободили Галину Петрову только после капитуляции Германии.

Были в лагере и простые норвежские крестьяне, попавшие за помощь русским при побегах. Например, к старому Таросену из Брумендаля однажды пришли трое русских: он накормил их, пустил переночевать, а наутро указал кратчайший путь в горы и дал на дорогу кусок сыру, краюху хлеба и удочки, чтобы при случае они могли наловить рыбы. Через несколько часов в поисках беглецов к Таросену пришли немцы, сильно били его, а он только повторял: «Если бы и вы пришли ко мне за милосердием, я оказал бы его вам». Об этом же старый норвежец постоянно твердил и в лагере, откуда ему выйти не довелось.

Бараки теперь в Грини снесены, и ничто как будто не напоминает в этой мирной цветущей долине о том, сколько мук приняли здесь люди. Если бы не серый гранитный памятник над братской могилой, где погребены узники Грини, расстрелянные 21 июня 1944 года. Чуть поодаль — гранитный обелиск, воздвигнутый на том месте, где стояло дерево, у которого фашисты расстреливали норвежских патриотов. На одной из граней обелиска начертаны имена расстрелянных, и среди норвежских фамилий встречается имя Якоба Палкина, давно жившего в Норвегии. Еще в 1910 году он сбежал из архангельской ссылки на рыбацком боте, в годы войны был связан с подпольной печатью. Немцы нашли у него радиопередатчик, и в Грини он попал вместе с двумя своими сыновьями. Перед расстрелом Якоба Палкина зверски пытали, но он никого не выдал. Эти гранитные обелиски сооружены на средства, которые собирал доктор — сам бывший узник.[84]

На карте Норвегии отмечены и захоронения советских военнопленных, погибших в фашистских концлагерях, а на узкой полоске земли у Норвежского моря просто не найти «живого» места. В годы Второй мировой войны более чем в 200 немецких концлагерях Норвегии содержалось 100 000 советских военнопленных, из которых 15 000 погибли и были похоронены в чужой земле. К 1945 году в стране насчитывалось 204 братские могилы. Простые норвежцы запоминали места, где фашисты буквально сваливали в ямы расстрелянных и умерших красноармейцев. В середине 1950-х годов по решению норвежского правительства было произведено захоронение останков бывших узников. Сейчас в Норвегии существуют 62 братские могилы, а самое большое захоронение советских военнопленных находится в городе Тьетта. На всех кладбищах воздвигнуты величественные монументы, и ухаживают норвежцы за братскими могилами, как за могилами своих близких родственников. Для них сохранить захоронения советских солдат — долг чести, и потому норвежцы никогда не обращались за финансовой помощью ни к советским, ни к российским властям.

Красноречива надпись на памятнике советским воинам, установленном на братской могиле Вестре-Гравлунн в Осло: «Норвегия благодарит вас», хотя здесь похоронены только военнопленные (349 человек), а не павшие в боях за освобождение страны. И тем не менее им выражены слова благодарности; подобной надписи нет ни на одной мемориальной доске над братскими могилами военнопленных из других стран. Обелиск из серого гранита изображает красноармейца в каске, с автоматом в руках. У подножия обелиска всегда живые цветы…

В годы войны в Норвегии погибли 12 000 немецких солдат. Немцы хоронили своих погибших в живописных местах, ставили им памятники, и немецких могил в Норвегии после войны были сотни. Одно из кладбищ немцы устроили в Экеберге — уникальном по красоте пригороде Осло — на горе, с которой открывается восхитительный вид на норвежскую столицу. После войны все немецкие кладбища в стране были ликвидированы, и сейчас останки немецких солдат покоятся только в пяти могилах.

Норвежцы задались целью установить и увековечить имена всех 30 000 иностранных граждан, погибших и похороненных на территории их страны. Всех до единого — будь то узник концлагеря или солдат союзнической армии, павший на поле боя. За несколько лет работы, пользуясь данными архивов многих государств, Э.И. Турхейм (представитель министерства просвещения, которое занимается этим делом) собрал имена всех погибших и похороненных в Норвегии граждан ФРГ, Польши, Голландии, Швеции и Югославии, и отдельными книгами издал поименно.[85] Нет только книги со списком имен наших граждан, так как к 1995 году удалось установить имена только 3000 советских солдат. А остальные имена известны лишь по их лагерным номерам, да и те в одной из норвежских картотек сохранились по чистой случайности.

На стенах рабочего кабинета Э.Й. Турхейма висят в рамочках официальные послания, полученные им из разных стран. В них — признание его деятельности, благодарность за поиск имен погибших и сохранение их захоронений. Из Англии, например, послание пришло из Букингемского дворца, из Германии подобное письмо получили за подписью президента ФРГ…

МАВЗОЛЕЙ МАО ЦЗЭ-ДУНА

Всего три месяца не дожил до своего 83-летия Мао Цзэ-дун, скончавшийся в ночь на 9 сентября 1976 года. Прощались с «великим кормчим» в большом зале Дома народных собраний: из руководителей Поднебесной тогда только Дэн Сяо-пин и Вань Ли не почтили память умершего, но по уважительной причине — оба находились под домашним арестом.

Мавзолей Мао Цзэ-дуна построен в небывало короткие сроки. Первый его камень был заложен 24 ноября 1976 года, работа шла днем и ночью, и к 25 маю следующего года «Дом памяти председателя Мао» (так официально называется мавзолей) был уже сооружен. Всего за 6 месяцев китайцы возвели величественное здание высотой более 30 метров и площадью свыше 28 000 квадратных метров, проделав колоссальные железобетонные работы и использовав небывалое в истории Китая количество мрамора и гранита. Со всей страны были доставлены лучшие мастера и самые ценные строительные материалы, военные выделили 11 инженерных и строительных полков, а на основных объектах трудились 1600 бойцов и командиров китайской армии. Всего же к работам по сооружению мавзолея «великому кормчему» было привлечено 700 000 человек.

Официальное открытие «Дома памяти председателя Мао» состоялось 9 сентября 1977 года — в первую годовщину его смерти. В этот день 10 000 посетителей были допущены лицезреть усопшего вождя, а потом была организована семидневная церемония прощания с телом усопшего.

«Дом памяти» органично вписался в архитектурный ансамбль, сложившийся на площади Тяньаньмэнь. Монумент сооружен в форме куба высотой 33,6 метра; это всего на 10 сантиметров ниже Башни Ворот небесного спокойствия, ведущей в Гугун — Запретный город китайских императоров.[86]

Основанием мавзолея Мао Цзэдуна служит двухъярусный постамент из темно-красного гранита, возвышающийся на 4 метра над поверхностью земли. Оба яруса окружены балюстрадой, сложенной из плит белого мрамора, а весь мавзолей окружен 44 восьмигранными колоннами белого гранита высотой 17,5 метра. Карнизы двухъярусной крыши украшены желтой глазурованной черепицей, а стены — художественным орнаментом.

Весь мавзолейный комплекс занимает площадь почти в 6 гектаров и озеленен кипарисами, ивами, боярышником и другими растениями и цветами. Перед фронтоном здания посажено 13 сосен, символизирующих число лет, проведенных Мао Цзэдуном на революционной базе в Яньани. Эти сосны отбирали из множества деревьев в провинции Шаньси 30 поисковых групп общей численностью 200 человек.

По бокам от входа в мавзолей сооружены две мемориальные скульптурные композиции длиной 15 и высотой 3,5 метра: они славят революционную борьбу и строительство в стране социализма под руководством Мао Цзэдуна и коммунистической партии Китая. У выхода из мавзолея находятся еще две скульптурные группы, символизирующие продолжение дела павших борцов, четыре модернизации и непоколебимую волю народа сделать Китай великой державой.

Посетителей мавзолея, среди которых очень много приезжих, предварительно выстраивают в колонну по четыре и лишь после этого ведут к главному входу. Охрана, рассредоточенная вдоль очереди и стоящая у нескольких контрольных кордонов, внимательно следит за мерами безопасности.

Всего в «Доме памяти» 10 залов, но публику пускают не во все. Сначала посетители поднимаются по лестнице в большой северный зал, освещаемый с потолка 110 яркими лампочками, сделанными в форме соцветий подсолнечника. Здесь их взору открывается изваяние из белого мрамора высотой 3,45 метра, изображающее Мао Цзэдуна, с отеческой улыбкой сидящего в кресле. Вокруг скульптуры расположены горшки с цветами, одну из стен украшает ковер небывалых размеров (23,74x6,6 м), общей площадью 157 квадратных метров. На ковре, который был соткан всего за три месяца мастерицами из города Яньтая, изображены горы и реки, олицетворяющие просторы Китая.

Из первого зала общая очередь, разделившись на 2 потока, направляется через две двери в центральный зал. Посреди его на высоком постаменте из черного гранита стоит хрустальный саркофаг. Гранит для постамента был привезен со священной горы Тайшань, находящейся неподалеку от родины китайского философа Конфуция, на которую восходили многие великие китайцы, в том числе и Мао Цзэдун.

Спереди постамента изображен партийный герб — серп и молот, с левой стороны — герб Китайской Народной Республики, с правой — эмблема армии, а на задней стенке указаны годы жизни «великого кормчего» — 1893–1976. Тело Мао Цзэдуна, одетого в серый штатский френч, покрыто алым флагом с желтыми серпом и молотом. В фарфоровых чашках, поставленных на полу вокруг саркофага, — оранжевые орхидеи сорта «благородный человек».

У изголовья стоит караул из двух-четырех человек с пистолетными кобурами на боку. На белой мраморной стене смонтирована надпись из 17 иероглифов: «Вечная память великому вождю и учителю председателю Мао Цзэдуну». От посетителей усопший вождь отгорожен высокой стенкой из толстого зеленоватого стекла, само же тело, помещенное в прозрачный гроб, находится в газообразной и жидкостной среде. Так как рецепты сохранения останков В.И. Ленина и Хо Ши Мина держались в большом секрете, то китайцам пришлось идти своим путем, и для сохранения останков «председателя Мао» они использовали не только достижения современной науки, но и опыт бальзамирования эпохи Западная Хань. По словам китайских профессоров, методы сохранения тела Мао Цзэдуна уникальны и не имеют аналогов в мире.

Ошеломленные всем увиденным, посетители быстро проходят к выходу через большой южный зал, на стене которого в каллиграфии Мао Цзэдуна написан стих, посвященный Го Можо — крупнейшему деятелю науки и культуры Китая, удостоенному в 1951 году Сталинской премии.

Создатели мавзолея продумали все до мелочей, чтобы каждый элемент мемориального комплекса демонстрировал величие председателя Мао и связь его судьбы с историей и будущим Китая. По замыслу китайских руководителей, стоявших у власти в те годы, это сооружение должно было «воспитывать и воодушевлять рабочих, крестьян и солдат, всех трудящихся КНР на выполнение заветов товарища Мао Цзэдуна, отстаивание идей марксизма-ленинизма и идей Мао, доведение до конца дела пролетарской революции».

Помимо основной очереди с левой стороны от входа в мавзолей, есть очередь справа. Здесь проходят спецгруппы с рекомендательными письмами и иностранцы. Их могут провести по мавзолею как коротким путем, так и по полной схеме (причем в сопровождении гида и переводчика), включающей посещение мемориальных комнат, где демонстрируются различные реликвии главных революционных деятелей Китая. На втором этаже есть кинозал, где для избранной публики крутят 15-минутный фильм о жизни и деятельности «революционной четверки» — Мао, Чжой, Лю и Чжу. А в одном из залов «Дома памяти» хранится необычное творение — 100 каменных плиток, на которых один народный художник из провинции Фуцзянь в течение года и трех месяцев вырезал текст первого тома «Избранных произведений» Мао Цзэдуна — более 1 млн иероглифов…

МЕМОРИАЛ НА ПИСКАРЕВСКОМ КЛАДБИЩЕ

Ноябрь 1941 — январь 1944 годов — это 900 блокадных дней Ленинграда, каждый из которых был наполнен страданиями… Люди жили почти без еды, без воды, без света и без тепла, но голодные и измученные, едва передвигавшие от слабости ноги, они находили в себе силы делать оружие, варить сталь, ремонтировать танки, тушить пожары, бороться… И даже умирали победителями, так и не пропустив рвавшихся в город гитлеровцев. Решение о возведении мемориального ансамбля, посвященного героическим жителям блокадного Ленинграда, погибавшим от вражеских бомб и снарядов, от голода и холода, но остававшимся на своем посту, возникло уже в первые послевоенные годы.

Конкурсы на возведение мемориала проводились уже с 1945 года, но наиболее значительным по замыслу был проект архитектора А.В. Васильева. По окончании конкурса именно ему и Е.А. Левинсону, члену-корреспонденту Академии архитектуры СССР, поручили дальнейшую работу над проектом мемориального ансамбля. Творцы его сознавали всю сложность возведения такого памятника в Ленинграде — городе с архитектурными традициями, складывавшимися на протяжении столетий… В городе, прославленном своими прекрасными ансамблями, созданными великими К. Росси, Д. Кваренги, В. Растрелли и другими зодчими.

Место для мемориала было отведено на Пискаревском кладбище, которое во время войны стало основным местом погребения погибших ленинградцев. Почти на всех ленинградских кладбищах есть блокадные могилы, но на Пискаревском их больше всего: здесь похоронено 470 000 человек. В своем дневнике руководитель работ Е. Левинсон записывал: «Первый взгляд на место захоронения не мог с достаточной убедительностью наметить средства выражения темы. Перед нами была печальная картина. Братские могилы были неравномерно разбросаны по территории, на месте бывшего песчаного карьера образовался пруд, небольшие кустарники были разбросаны по большому пространству кладбища». По мнению зодчего, открытое всем ветрам пространство не давало возможности сосредоточиться и предаться скорбным воспоминаниям, а на первых порах именно такую задачу ставили перед собой создатели ансамбля. И тогда возникла идея возвести мемориал в виде замкнутого дворика (подобного римскому атриуму), изолированного от окружающего его пространства приземистой массивной стеной.

За первыми эскизами последовали другие, А. Васильев и Е. Левинсон испробовали множество вариантов, на которых глухая замкнутая стена постепенно размыкалась, отходила в глубину территории, и в ее разрыве поднялся стройный обелиск с выбитой на его постаменте медалью «За оборону Ленинграда». Обелиск предполагалось сделать из хрустального стекла, чтобы он был легким, прозрачным и в любую погоду воспринимал цвет неба. Однако в первые послевоенные годы не было возможности технически претворить этот замысел в действительность, поэтому смысловым и композиционным центром всего мемориала стала статуя Родины-Матери, установленная на фоне памятной стены, замыкающей перспективу ансамбля.

Вход на Пискаревское кладбище открывается строгими пропилеями (воротами), стены которых выложены из светлого доломита, привезенного с эстонского острова Сааремаа. Фасад каждого павильона пропилеи оформлен четырьмя пилонами — массивными прямоугольными столбами, за которыми расположились неглубокие лоджии. Фризы пропилеи выполнены из белого мрамора, и на коричневатом фоне они ярко выделяются своими светлыми лентами с памятными текстами, написанными поэтом М. Дудиным.

Внутри павильонов, облицованных цветным мрамором, расположены 2 мемориальных зала, в которых размещена экспозиция о героической обороне Ленинграда: аэростаты над городом, горящие дома, колонны ополченцев, работа под обстрелом в заводских цехах… В залах сделаны лаконичные надписи (соответственно): «Погибло от артиллерийских обстрелов и воздушных налетов 16 747 мирных жителей» и «Умерло от голода 632 253 мирных жителя».

На потолке первого зала — лепной венок с круговой надписью: «Слава отдавшим жизнь свою за город-герой Ленинград». Композиция второго павильона посвящена второму периоду блокады города — вплоть до ее прорыва.

Между павильонами открывается обширная терраса, выложенная плитами. По сторонам ее посажены деревья, а в центре колышется пламя Вечного огня в траурном обрамлении из черного гранита. Слева за деревьями устроен небольшой бассейн, сквозь воду которого проглядывают мозаичные изображения горящего факела, выложенные на мраморных плитах дна. Факел оплетен дубовой ветвью и красными лентами. С террасы видна центральная часть всего некрополя, а дальше начинается спуск к ней.

Главная аллея длиной 300 метров, газонами разделенная на ленты гранитных плит, тянется вдоль братских могил. На стенах могил, обращенных к аллее, выбиты серп и молот, если под ними покоятся мирные жители; на могилах воинов выбиты пятиконечные звезды.

Аллея ведет к центральной статуе Родины-Матери, которая сначала задумывалась как образ величественной женщины, стоящей на месте. При работе над эскизами скульптор В.В. Исаева сумела придать фигуре легкий наклон вперед, благодаря чему статуя, отлитая из тяжелого металла, как бы теряла свой вес. Но М.М. Исаевой не довелось самой до конца довести эту работу, и фигуру Родины-Матери в натуральную величину (6 м) изваял ее постоянный помощник Р.К. Таурит.

Скульптура Родины-Матери поставлена на террасу, которая приподнята над землей на полтора метра и к которой ведут гранитные лестницы. Статуя очень выразительна и на расстоянии, а по мере приближения к ней эта выразительность еще больше усиливается. Родина-Мать в длинной одежде, скрывающей ноги, и с гирляндой из дубовых и лавровых листьев в вытянутых руках будто бы увенчивает тех, кто отдал жизнь за родной город. И как будто бы плавно движется навстречу всем, кто пришел почтить память павших героев. Она словно парит над захоронениями и видна от самого входа — мудрая и полная просветленной печали.

Фоном скульптуре служит мощная гранитная стена: на гладкой плоскости ее центральной части начертан текст, написанной поэтессой О. Берггольц:



Здесь лежат ленинградцы,
Здесь горожане — мужчины,
женщины, дети.
Рядом с ними солдаты —
красноармейцы.
Всею жизнью своею
Они защищали тебя, Ленинград,
Колыбель революции…
Их имен благородных мы здесь перечислить
не можем,
Так их много под вечной охраной гранита.
Но знай, внимающий этим камням,
Никто не забыт и ничто не забыто.



По краям стены — шесть барельефных композиций, в обобщенных формах выражающих суровые и величественные дни блокады: ленинградцы отдают последний долг погибшему товарищу, стоят под обстрелом, поддерживают сраженного вражеским осколком солдата. На торцах стены — склоненные знамена, большие венки, внутри которых высечены обращенные пламенем вниз факелы, а справа и слева от каждого венка — фигуры людей: рабочего и работницы, солдата и матроса, в скорби преклонивших колена. Силуэты людей поэтически обобщены: движения их собранны и решительны, лица мужественны. Скульпторы намеренно пытались избежать подробной детализации, чтобы сосредоточить внимание на главном, поэтому даже шероховатая фактура камня подчеркивает суровость образов.

Работа над созданием мемориального ансамбля длилась около четырех лет, и его торжественное открытие состоялось 9 мая 1960 года — в 15-ю годовщину Победы советского народа в Великой Отечественной войне. В день открытия впервые вспыхнуло пламя Вечного огня, доставленного на Пискаревский мемориал с Марсова поля. Под звуки траурной мелодии нескончаемый людской поток двинулся вдоль братских могил, тысячи цветов легли на весеннюю землю, и с тех пор в любое время года на Пискаревском мемориальном кладбище лежат живые цветы.

В ДОЛИНЕ ЛАМБАЕКЕ

Многие крестьяне, живущие в долине Ламбаеке на севере Перу, испокон веков занимались своего рода любительской археологией. Уборка урожая сахарного тростника — работа сезонная, и местные жители неустанно перекапывают располагающиеся по соседству террасы, сложенные из древних кирпичей. Руины пирамид на севере современного Перу — наследие некогда населявших эти края индейцев, создавших культуру Мочика с центром Моче. Они обитали на территории между Андами и Тихим океаном в начале нашей эры, и к VII веку их культура достигла своего наивысшего расцвета. Из обожженных на солнце кирпичей они воздвигали прекрасные храмы и гигантские мавзолеи, а своих покойников буквально осыпали золотом. Вот крестьяне и надеются найти в земле что-нибудь ценное — найти и продать. Полиция же, пытаясь вернуть государству расхищаемые ценности, часто прибегает к оружию…

Так было и осенью 1987 года, когда очередные искатели кладов при раскопке одной из старых террас обнаружили золотые предметы. Жители деревни успели продать золото американцам, прежде чем властям стало известно об этой сделке. Узнав о находке, полиция потребовала очистить место захоронения, которое сразу же было оцеплено. Деревню окружили, все дома обыскали… В музей в Ламбаеке были переданы две изумительные маски из золота и много других драгоценных украшений. А потом попросили прислать специалиста. Однако ночью крестьяне из поселка Сипан попытались проникнуть за оцепление, полицейские начали стрелять, и один из жителей был смертельно ранен.

Известие о том, что в захоронении обнаружены золотые предметы, 37-летний доктор археологии Вальтер Альва, директор музея Брюнинга, воспринял довольно скептически. Ему уже не раз приходилось приезжать по подобным вызовам, и всегда он заставал лишь развороченную землю да отвратительную мешанину из обломков человеческих костей и мусора. Но на этот раз мечта ученого обернулась явью, как будто судьба сжалилась над наукой и щедрой рукой восполнила многие потери и разочарования. В. Альва первым из ученых убедился в том, что внутри перуанских пирамид (а их в долине Ламбаеке было 26) помещены склепы.

Сдерживая нетерпение, археологи работали очень осторожно и более года раскапывали могилу «повелителя Сипана». Чтобы проникнуть в глубь террасы, высота которой равнялась 30 метрам, им пришлось извлечь тонны песка, глины и мусора. Боясь повредить возможные находки, они действовали совками, небольшими лопатками и кисточками. Работы велись под круглосуточной охраной полиции, так как обнаруженное в гробнице золото вызвало в округе «золотую лихорадку».

В. Альва, его коллеги и помощники говорили, что работают как хирурги, ведь от точности и ловкости их рук зависело — будет жить замечательная находка или исчезнет навсегда. Одну за другой вносили они в свой каталог драгоценные находки, и уже через год была составлена наиболее полная коллекция предметов доколумбовой поры — древней и таинственной культуры Мочика. Причем это были подлинные произведения искусства, ни в чем не уступавшие тем, что были найдены в Старом Свете.

Ученые предположили, что найденная гробница принадлежит правителю страны, который одновременно объединял и функции главного жреца и военачальника. Здесь же были обнаружены еще несколько захоронений, по-видимому, свиты покойного правителя — «телохранителя» в воинских доспехах. По левую и правую руку от царственного покойника были захоронены еще два мужчины, причем один из них (может быть, посыльный или егерь) был погребен вместе с собакой. Возможно, это была одна из тех пятнистых охотничьих собак, которые встречаются на рисунках той поры, изображающих царскую охоту на оленей. «Телохранитель» лежал на четырехметровой глубине у входа в погребальную камеру — как бы продолжал нести свою вахту, охраняя загробный покой повелителя.

Продолжив раскопки, археологи заметили следы каких-то деревянных балок — по всей вероятности, опор, некогда подпиравших потолок погребальной камеры. А еще глубже появились массивные медные шарниры и отпечатки толстых досок — гроб правителя, которому, как потом определили ученые, было не более 30 лет. По его останкам было установлено, что умер он своей смертью, так как специалисты обнаружили у него артрит в начальной стадии и кариес одного из зубов. Но этих данных, конечно же, недостаточно, чтобы строить какие-то гипотезы… Загадкой остается и то обстоятельство, что в скелете «телохранителя» отсутствуют обе ступни, а у другого мужчины недостает одной ступни.

В изголовье и у ног правителя покоились останки двух молодых женщин (примерно 20-летних), возможно, это были его жены или наложницы. У обеих женщин тоже недостает по одной ступне, и ученые предположили, что, возможно, это входило в ритуал похорон: умертвив близких повелителя, им отрубали ступни, чтобы в загробном мире они не смогли его покинуть.

Раскопки гробницы правителя Сипана помогли ученым более полно взглянуть на культуру Мочика. По всей вероятности, эти люди не создали своей империи, однако владычество их распространялось на довольно большую территорию. Подобно древним шумерам Месопотамии, они использовали орошаемое земледелие и создали хитроумную систему оросительных каналов, благодаря чему превратили свои неплодородные земли в маленький оазис изобилия. Плодами его кормились свыше 50 000 человек — гораздо больше, чем в настоящее время. По уровню ткачества индейцы моче не уступали знаменитым инкам, которые появились на исторической арене спустя 1200 лет. Моче строили пирамиды и достигли потрясающего искусства в обработке металлов. Но особенно интересной оказалась обнаруженная в гробнице керамика. Свыше 1000 горшков, мисок, кувшинов и кувшинчиков внесли археологи в свой каталог, и каждый из них был произведением искусства. Некоторые сосуды были причудливо разрисованы, причем красная и оливковая краски на них хорошо сохранились. На первый взгляд, рисунок росписи показался ученым каким-то непривычным орнаментом, но, присмотревшись, исследователи увидели определенные, часто повторяющиеся и вполне реалистичные мотивы. Вот, например, сцена похорон: двое мужчин с видимым усилием спускают на веревках в яму длинный, похожий на гроб предмет. Часто изображаются воины, горбуны, связанные пленники с искаженными от боли лицами, рожающие детей женщины, эротические сцены, охота…

Много встретилось ученым горшочков, вылепленных из красной глины, но не расписанных и выглядевших проще. Однако и они были сделаны наподобие маленьких скульптур — целая армия глиняных горшочков-гномов! Многие из этих скульптурных сосудов явно воспроизводят одни и те же образы — сидящих, стоящих и коленопреклоненных пленников с веревочными ошейниками, обнимающихся влюбленных и лиц, посылающих им воздушные поцелуи.

Известный путешественник Тур Хейердал, приглашенный В. Альвой посетить Сипан, отмечал огромное мастерство и тонкий вкус мастеров, выполнивших фигурки людей с большими круглыми дисками в длинных мочках ушей. Почти все они были заняты рыболовством или другой деятельностью, но все равно связанной с морем. Больше всего Т. Хейердала поразил материал, с которым работали древние мастера: инкрустированные глаза масок были сделаны из драгоценного лазурита. Это обстоятельство удивило путешественника, ведь поблизости находились богатые золотые россыпи, да и месторождение в Андах отсюда не так далеко. А лазурит можно было добыть только в Чили — примерно в 2000 километрах отсюда. Зубы тех же масок были сделаны из розовых раковин моллюска «спондилюс», который тоже водился в сотнях километрах отсюда — в водах Панамы и Эквадора.

В ювелирных украшениях щедро использовалась бирюза, которую доставляли, очевидно, из далекой Аргентины или южных областей Северной Америки. Красочные перья великолепных плащей, лежавших в захоронениях правителей Сипана, принадлежали птицам лесов по ту сторону Анд или из Эквадора. И Тур Хейердал делает вывод, что, судя по всему, вся Южная Америка было доступна и хорошо известна народу, который обосновался в долине Ламбаеке и соорудил здесь пирамиды.

Но к X веку культура Мочика уже устарела, по мнению некоторых ученых, она была уничтожена в результате вторжения с запада воинственных горных племен. Другие исследователи полагают, что происходило совершенно мирное, но длительное проникновение чуждых народов с юга, которые постепенно ассимилировались с индейцами моче. Раскопанная в Сипане гробница пока еще не дала окончательного ответа на вопрос, что стало причиной заката культуры Мочика, но ценность ее открытия неизмерима — как для археологической науки, так и для расширения наших знаний о прошлом человечества. По мнению специалистов, за всю историю перуанской археологии подобных находок еще не было, и такое событие можно сравнить разве что с открытием американскими историками горной цитадели Мачу Пикчу.

НА МОГИЛЕ ВАНГИ

О болгарской пророчице, целительнице и ясновидящей Ванге знает, наверное, весь мир, но феномен ее не разгадан до сих пор ни наукой, ни религией. Вангелия Гущерова жила в Петриче — самом южном болгарском городе, расположенном у подножия Белясицы. Она родилась в январе 1911 года, в 12 лет попала в страшный смерч: ураган сначала поднял девочку на воздух, а потом проволок по полю. Выжила она чудом, но потеряла зрение, и с этого же времени у нее появился дар ясновидения.

Более 50 лет слепая Ванга оставалась надеждой для сотен людей, которые ежедневно толпились у порога ее дома, с благоговением ожидая встречи с неведомым чудом. Когда слава о ней перешагнула границы Болгарии, в Петрич стали приезжать со всего света, и никто не уходил разочарованным. Каждого Ванга врачевала либо от телесной, либо от душевной боли и давала советы для благоприятного разрешения сложившейся ситуации. Было время, когда за год она принимала по 100–120 тысяч человек, и с кем только она не встречалась! С одними вела долгие беседы, другим говорила всего лишь два-три слова… Она проникала в прошлое людей, заглядывая в затаенные уголки их душ, угадывала самые сокровенные желания и потаенные мысли, знала о существующих болезнях и подстерегающих человечество в будущем. Зародился в ней этот дар в детстве, когда она увидела во сне и известные, и не знакомые ей лекарственные растения, которые потом рекомендовала всем страждущим для лечения от различных болезней. Снились ей и события, связанные с жизнью семьи, которые потом сбывались с поразительной точностью.

Сновидения и пророчества Ванги с особой силой проявились во Вторую мировую войну, точную дату начала которой она в свое время назвала односельчанам. А когда смерть и жестокость, разрушения и болезни, страх и ужас сеяли среди людей отчаяние и почти полную безнадежность, своими прорицаниями она давала отчаявшимся людям надежду, растерявшимся — уверенность в себе, больным — исцеление. Задолго до переживаемых ныне напастей Ванга предупредила человечество об экологической катастрофе и о страшном вирусе.

Зная обо всех все (о себе, конечно, тоже), она позволяла лечить себя, только когда поднимались температура и давление, особенно досаждавшие ей в последние годы жизни. Свою же серьезную болезнь, как рассказывает целительница Людмила Ким, она не позволяла лечить никому, так как считала, что любая болезнь для человека — лишь способ исполнить предначертанное.

Дотошные специалисты подсчитали, что из пяти пророчеств Ванги сбывались четыре, но, может быть, они просто не умели растолковать смысла ее слов. Порой она и сама затруднялась истолковать их суть — Истина приходила к Ванге неведомыми даже ей путями… По ее мнению, секрет будущего земной цивилизации хранят египетские пирамиды, именно в них оставлен нам ключ к Абсолютному Знанию. Недаром арабы, покорившие Египет в середине первого тысячелетия нашей эры, говорили: «Все на свете боится времени, но само время боится пирамид». По расчетам ученых, пирамиды могут без видимого ущерба пережить и ядерный удар.