Американский актер. Снимался в фильмах «Беспечный ездок» (1969), «Пять легких пьес» (1970), «Постижение плоти» (1971), «Китайский квартал» (1974), «Полет над гнездом кукушки» (1975, премия «Оскар»), «Сияние» (1980), «Слова нежности» (1983, премия «Оскар»), «Иствикские ведьмы» (1987), «Бэтмен» (1989), «Волк» (1994), «Лучше не бывает» (1997, премия «Оскар») и др. Поставил несколько фильмов.



О Джеке Николсоне, обладателе трех «Оскаров», голливудском кумире, судачат больше, чем о ком-либо на «фабрике грез». Однажды он отдыхал у себя дома в Беверли-Хиллз, откуда открывалась невероятно красивая панорама Лос-Анджелеса, и вдруг решил, что ему необходимо пообщаться с блондинкой на высоких каблуках. Джек по прозвищу Доктор Дьявол (он сам себе присвоил это звание) в три часа ночи позвонил проститутке Кэтрин Шиэн и пригласил ее в гости.

Доктор Дьявол – последнее перевоплощение в ряду постоянных перемен в имидже Николсона. В 20 лет он уже слыл в Голливуде Великим обольстителем. Затем в тридцать, а потом и сорок был и Джонни-Громом и Веселым Джеком. Нынешняя трансформация – признание безоговорочного лидерства по части порочности.

Джек знал Кэтрин (Кэтти), она уже не раз посещала его шикарное жилище, где статуэтки «Оскара», полдюжины призов «Золотого глобуса», награды Американского института кино, изрядное количество разных иностранных «трофеев» подтверждали, что хозяин заслужил поистине всемирное признание за свою работу в кино. Но на сей раз, под утро 12 октября 1996 года, Кэтрин спросила у Николсона разрешения прихватить с собой подружку. Он согласился и попросил обеих «быть в коротеньких черных платьицах и без чулок». Когда Кэтрин с приятельницей прибыли в дом Николсона, тот встретил их в дверях и после обмена приветствиями предложил выпить, а затем пригласил наверх, на второй этаж. Кэтрин поставила Николсону условие – за секс он заплатит ей и подруге по 1000 долларов. «Об этом после», – ответил хозяин.

В 7 утра Кэтрин заметила, что Николсон «несколько устал» после сексуальных упражнений, и напомнила о деньгах. В ответ тот стал громко ругаться, заявив: «Я никогда не оплачиваю сексуальные услуги, поскольку спать со мной готова любая женщина». Кэтрин же ответила, что точно знает – он платил другим женщинам за любовь, и попыталась позвонить их общему знакомому, попросив его помочь. Тогда Николсон грубо оттолкнул ее от телефона. Но Кэтрин все же ухитрилась набрать номер, и общий друг дал ей мудрый совет – сматывайся, да поживее.

Известно, что наркотики и дамы, и часто сразу две, давно уже являют собой излюбленную форму отдыха и развлечений Джека Николсона. К тому же он никогда не испытывал недостатка в приятелях по Голливуду, готовых поучаствовать в его «разминках» и даже сорганизовать для него подобный «коктейль». Самые разные личности составляют компанию Джека, к ней принадлежат и известнейший актер Уоррен Битти, и продюсер Роберт Эванс, и все они становились непременными участниками его пирушек.

Подцепить пару-тройку девиц никогда не составляло для Джека проблемы, ведь он – звезда Голливуда, вокруг него всегда крутились десятки, сотни ярких, сексуально аппетитных женщин. Британская фотомодель Карин Мэйо-Чандлер, у которой была любовная интрижка с Николсоном, в своих откровениях по поводу секса дала ему блестящую рекомендацию: «Джек, видимо, самый фантастический любовник на свете. Он совсем не эгоист. И не думает о том, чтобы только себе доставить кайф, как это свойственно большинству мужчин. Черт возьми, ему следует написать об этому книжку с названием \"Как осчастливить женщину в постели\". Вот был бы бестселлер!»

Даже теперь, когда Николсону за шестьдесят, похоже, не будет конца шествию женщин, только и мечтающих забраться в постель к этому ловеласу из ловеласов, в чьей экранной карьере такие разные, но неизменно кассовые фильмы, как «Беспечный ездок», «Сияние», «Иствикские ведьмы», «Марс атакует».

На вечеринке в Торонто в честь Уоррена Битти к Николсону подошла некая блондинка. Слегка наклонилась вперед, обнаруживая соблазнительные прелести роскошного бюста, и не без вызова обратилась к нему: «Хай, Джек, не желаешь ли потанцевать со мной?» Немного помедлив с ответом, артист буквально вобрал своим взором ее аппетитную фигурку и раздвинул губы в плотоядной ухмылке. «Ты употребила не тот глагол, дорогая, – сказал он. – Совсем, совсем не тот».

Одна из самых любимых им женщин – лос-анджелесская фотомодель Дженис Дикинсон. По ее признанию, с Джеком они занимались любовью на террасе, на газоне, в бассейне, на заднем сиденье его автомобиля. «Джек блестяще показал себя однажды, будучи со мной и еще с двумя куколками одновременно».

В Голливуде о Джеке Николсоне говорят, что он один из тех редчайших мужчин, которые обладают волшебным даром создавать пленительную ауру в интимных отношениях. Для него любить так же естественно, как и дышать. Но при этом ни одна из его экранных любовниц не может быть полностью уверена, что утром, после упоительной ночи, издевательски смеясь, он не вытолкнет ее в окно. И ведь, что удивительно, такая цена не кажется им слишком высокой.

Джека воспитывали три женщины с сильными характерами – бабушка Мад, мать Джун и тетка Лоррейн. Жесткое воспитание очень помогло Николсону в его карьере.

В Голливуд он приехал из города Нептуна, штат Нью-Джерси, с одной-единственной целью – стать не просто кинозвездой, а великой, ярко сияющей среди многих. К этой цели Николсон шел долгие годы, снимаясь вначале в малобюджетных картинах, которые показывали в дешевых кинотеатрах. Успех пришел к нему после выхода на экраны фильма «Беспечный ездок». Николсон получил первое признание, его игру отметили критики. Началось стремительное восхождение актера на голливудский Олимп.

В ранней молодости Джек Николсон был женат на актрисе Сандре Найт. Брак продлился шесть лет и распался в 1968 году, еще до его всемирной славы. От этого брака Голливуд впоследствии получил прелестную актрису Дженнифер Николсон.

После своего первого и единственного развода Джек решил больше никогда не повторять роковую ошибку. Он уже не вступал в официальный брак. Его вполне устраивали короткие и долгие связи с женщинами и условия только гражданского брака. Даже самая долгая связь – с актрисой Анжеликой Хьюстон, дочерью патриарха американского кино Джона Хьюстона, длившаяся семнадцать лет, – не поколебала его решения.

В самом начале семидесятых Анжелика приехала в Голливуд из Лондона и сразу же влюбилась в Джека. Стоило ему только раз посмотреть заинтересованным взглядом в ее сторону, и она обо всем на свете забыла. Анжелика признавалась, что ее покорил вовсе не «дьявольский» взгляд Николсона, а, напротив, – нежный, добрый, ласкающий, от которого она стала совершенно беспомощной…

По меркам Николсона, их связь длилась слишком, «до безобразия» долго. Любящий независимость и флирты, он ушел от Анжелики к более молодой женщине. Ею стала блондинка Ребекка Бруссар. Анжелика получила жестокий удар.

У Николсона тогда и в мыслях не было, что через шесть лет окажется почти в аналогичной ситуации. Джек начал встречаться с Ребеккой, не порывая отношений с Анжеликой. Возможно, так продолжалось бы и дальше, если бы он не узнал, что Ребекка беременна. Лоррейн, его тетка, позже вспоминала, как он появился на ступеньках ее дома с Ребеккой на руках: «Они только что приехали из Европы. Я никогда не видела Джека более счастливым. Ребекка не могла отвести от него глаз, а он казался молодым, беззаботным и любящим. Тогда он сказал, что Ребекка беременна…»

Вместе они прожили шесть лет. В сентябре 1992 года красивая молодая женщина ушла от 55-летнего актера к своему ровеснику, забрав с собой детей: 4-летнюю Лоррэйн и 2-летнего Рэймонда, от которого Джек был без ума. Появляясь дома, он всегда брал сына на руки и ласково говорил: «Мой мужчина Рэй…»

Голливудский любовник долго не мог поверить, что его бросила женщина, мать его детей. Он надолго был выведен из душевного равновесия. Тем более вокруг посмеивались: «Ребекка решила поменять старое мужское достоинство, на новое, более молодое».

В своей бурной личной жизни он никогда не скрывал, что является «противником верности», но считал, что только мужчина может расстаться с женщиной и найти себе новый предмет поклонения. Джек после ухода был подавлен: «Я слишком верил ей… И я бы так же верил ей и завтра, ночью, потому что она нравится мне… Она великолепная… Для меня это тяжелейший урок. Тебя оставили… Тебя покинули…»

Нужно отметить, что их брак был особым. Они жили одной семьей, но в разных домах. Когда родилась дочь, он подарил Ребекке дом, который был расположен в десяти минут ходьбы от его особняка. Дети путешествовали от одного родительского дома в другой. Для них эта свобода осталась и по сей день.

Однажды Николсон в компании с режиссером Романом Полански, снявшим знаменитый фильм «Ребенок Розмари», решили расслабиться и позабавиться с девочками. Бурно проведенная ночь закончилась для Полански плачевно: юная дива, принимавшая участие в оргии, оказалась несовершеннолетней и обвинила режиссера в изнасиловании, что карается по американским законом очень строго. Джек Николсон вышел из воды сухим. Что ему помогло – огромные деньги или «сексуально-дьявольский взгляд», которому женщины многое прощают, осталось в тайне.

Сам Николсон говорил: «Меня мало беспокоят россказни, что я опять с кем-то переспал. Это все досужие бредни, но пусть треплются, для бизнеса и рекламы это полезно». И добавил: «Всю жизнь я прожил, ни разу не покривив душой перед собой, и жил так, как хотел. Сознаю, что кое-кто из женщин, которых любил, страдали, но я отнюдь не собираюсь себя защищать, ибо никогда, никогда не притворялся, что на самом деле я совсем другой».

Сознательно ли культивирует он свой имидж женолюба и обольстителя? Видимо, да. В 1970-х годах это было особенно важно для него в профессиональном смысле, ибо, обретя в мгновение ока славу после выхода на экраны фильма «Беспечный ездок», впоследствии он иногда тревожился, не быстротечна ли эта слава. Кроме того, успех у женщин доставляет ему радость и подтверждает его способность завоевывать их внимание не только своим внешним видом, но и иными средствами. В отличие от Уоррена Битти, который от природы был живым воплощением голливудского героя-любовника – с темными, загадочными глазами, классическими чертами лица, роскошной копной волос, – Николсон совсем не похож на романтического героя. Стало быть, слава его не зависит от внешнего вида. Как-то в актерской компании прозвучало, что Джек, наверное, один из самых знаменитых мужчин в мире. И тут одна из дам поправила: «Постойте, правильнее сказать так – это самый знаменитый мужчина!» «Это самый одержимый человек из всех, кого я знаю», – сказал Марк Кентон, уговоривший Николсона сыграть в «Бэтмене» (по утверждению кинокомпании «Уорнер», данная роль принесла актеру до 56 миллионов фунтов стерлингов в виде отчислений от кассовых сборов, не считая его первоначального гонорара в 3 миллиона 700 тысяч фунтов). «Я не знаю другого человека, которому так нравится быть самим собой. В Джеке как будто сидит большой ребенок и бог знает кто еще», – считает Кентон.

По части финансового успеха мало кто может сравниться с Николсоном. Его имение в Лос-Анджелесе, включающее два особняка, – центр его личного мира. Гараж забит автомашинами, в его доме – баснословная дорогая коллекция произведений искусства, ее считают шестой по величине и ценности частной коллекцией в Соединенных Штатах. Николсон – владелец как минимум трех земельных угодий в Аспене, штат Колорадо, и этот лыжный курорт по его милости стал знаменитым. Кроме того, у него ранчо в Малибу, штат Калифорния, и особняк в Саутгемптоне (Массачусетс).

Много знающий, начитанный, Джек способен выдать истину на любой случай жизни. Говоря о женщинах, процитирует Шопенгауэра: «Грешно мужчине просить женщину сохранять верность». В иных обстоятельствах он произносит всего лишь пару слов: «Послушай-ка, приятель!..» При этом в голосе звучат угрожающие нотки, а слово «приятель» звучит вовсе не ласково. В остальных случаях всех называет «деточками». При этом высоко поднимает брови, морщит лоб, глаз прищуривает, взгляд, как у кобры перед броском. В гневе этот человек способен если не на все, то на многое – как и в те моменты на экране, когда до смерти может напугать зрителей. Ярость покидает его столь же быстро, как и овладевает им.

Чуть ли не четверть века назад Николсон заявил: «Кокаин недолго будет в моде». Ныне его пристрастие к наркотикам – по-прежнему одна из главных тем в Голливуде. «Джек всегда несерьезно относился к жизни, такой уж у него характер, оттуда же – и его юмор, – считает Сьюзен Анспач, мать его 26-летнего сына Калеба. – Но тот, кто мог и умел рассмешить весь мир, ведет сейчас себя так, что это вовсе не смешно, а попросту низко. Каждому хочется смириться с небольшим недостатком, даже пороком, но у Джека – уже сверх всякой меры! Озорство превратилось во зло».

Большой Джек одержал огромное количество побед над дамскими сердцами. В списке Николсона, помимо тьмы никому не известных красоток и уже перечисленных звезд, значатся и Джессика Лэнг, и Мерил Стрип, и Мадонна. Николсон утверждал, что всех женщин любить нельзя, но стремиться к этому надо. С гречанкой Хелен Каллианиотас, великолепной танцовщицей, Николсон свел знакомство в одном из ночных баров Голливуда. После того как от него ушла Сандра, гречанка прожила в его доме в качестве компаньонки три года. Мерил Стрип считала Джека одним из лучших актеров Голливуда. Сам Николсон признавался, что с Мерил Стрип можно не встречаться годами, но, когда снова ее увидишь, достаточно посмотреть ей в глаза, чтобы море, которое в них плещется, смыло все следы разлуки.

В 1996 году Ребекка Буссар вернулась к Джеку, и они снова живут дружной семьей, не сковывая себя брачными узами.

АХМЕД СУКАРНО

(1901—1970)

Президент Индонезии (1945—1967). Один из основателей национальной партии Индонезии (1927) и затем ее председатель. В 1929—1931 и 1933—1942 годы находился в тюрьме и ссылке за участие в борьбе против голландского колониального господства в Индонезии. Один из инициаторов созыва Бандунгской конференции 1955 года, на которой страны Азии и Африки осудили расизм и колониализм и приняли пять принципов мирного сосуществования. Лауреат международной Ленинской премии (1960).



Его глаза излучали магический блеск. О нем ходили легенды как о любимце богов. Красивый бархатистый баритон Сукарно притягивал к себе как магнит.

Он был великолепным оратором и властителем дум целых поколений. Женщины по нему сходили с ума, называли его индонезийским донжуаном. Свое влечение к женскому полу Сукарно объяснял любовью к красоте. Он был талантливым художником, великолепно пел и танцевал. За долгую жизнь собрал прекрасную коллекцию картин и скульптур со всего мира, в основном эротического характера.

Зная слабость Сукарно к женщинам, ЦРУ попыталось использовать это в своих интересах. Так, во время съемок фильма «Автобусная остановка» в 1956 году обворожительная Мэрилин Монро встречалась с президентом Индонезии. Сначала она и знать не знала, кто он такой, – она называла его просто принцем Сукарно. Но бывала она и на дипломатических приемах в отеле «Беверли-Хиллз».

Мэрилин и индонезиец прониклись друг к другу симпатией. «Вечер близился к завершению, и они все время куда-то исчезали, – вспоминал режиссер «Автобусной остановки» Джошуа Логан. – Атмосфера создалась, прямо скажем, сексуальная. Я думаю, они договорились встретиться позже».

Много лет спустя Сукарно своему биографу рассказывал, что Мэрилин, тоже жившая в «Беверли-Хиллз», позвонила ему в номер по телефону и попросила о приватной встрече. Любивший прихвастнуть своими любовными победами, Сукарно, однако, – что на него не похоже – о Мэрилин не распространялся.

Реакция со стороны Мэрилин, как всегда, была излишне эмоциональной. Через год после голливудской встречи, услышав, что на жизнь Сукарно покушались, она удивила своего мужа писателя Артура Миллера заявлением о своем желании «спасти» индонезийца, предложив ему дом в Соединенных Штатах. Своему другу Роберту Слэтцеру она рассказывала, что с Сукарно «провела вместе один вечер».

Все, что произошло на первом вечере, не ускользнуло от внимания ЦРУ. В те годы Индонезия наряду с Вьетнамом входила в число приоритетов Вашингтона в Азии. В 1957 и 1958 годах, как свидетельствуют документы, ЦРУ не гнушалось ничем, лишь бы сместить Сукарно, способного, по их мнению, проводить прокоммунистическую политику.

В замыслы ЦРУ входила подготовка фальшивки – порнографического фильма, где Сукарно был бы в постели с блондинкой, советским агентом. Таким образом хотели дискредитировать президента Индонезии, но план этот был все-таки отклонен. Однако позже, когда США стало выгодно заигрывать с Сукарно, ЦРУ предложило пустить в ход секс – в виде Мэрилин Монро – и тем польстить индонезийцу…

В молодости Сукарно не был плейбоем и все время посвящал учебе и политическому самообразованию. Он рано включился в политическую борьбу за независимость Индонезии, которая в то время была колонией Голландии. Первой женой Сукарно стала Утари – дочь его учителя Чокроаминото, видного деятеля национально-освободительного движения, в доме которого Сукарно снимал комнату. Сукарно женился на пятнадцатилетней Утари, когда ему самому едва исполнилось двадцать лет. Но молодому человеку было не до жены – он ушел с головой в политику. По всей видимости, Утари так и осталась девственницей, а вскоре они и вовсе расстались: Сукарно переехал в Бандунг, где поступил в Технологический институт. Он снял квартиру в доме преподавателя института по имени Сануси и сразу влюбился в жену Сануси Инггид Гарнасих, которая была на 12 лет старше Сукарно. Через два года Инггид развелась с Сануси и вышла замуж за Сукарно. Детей у Инггид не было, хотя они прожили с Сукарно душа в душу более двадцати лет. Умерла Инггид в возрасте 96 лет, пережив Сукарно на 14 лет. В связи со смертью Инггид газета «Мердека» писала: «Инггид пожертвовала всем, что имела, помогая Сукарно бороться за независимость страны. Она продала все свои драгоценности и принадлежащее ей имущество. Она стойко переносила все невзгоды. В этой кроткой маленькой женщине билось большое сердце».

В 1938 году все еще отбывающий ссылку Сукарно был переведен на юг острова Суматра, где стал преподавать в местной школе. И снова Сукарно влюбился, на этот раз в одну из своих учениц, которую звали Фатмавати. Сукарно поначалу хотел жениться на Фатмавати, не разводясь с 50-летней Инггид. Но та решительно отвергла этот вариант и подала на развод. Отбыв ссылку, Сукарно переехал в столицу – Батавию, теперь Джакарту. В июне 1943 года через своего представителя (так позволяет ислам) Сукарно заочно женился на Фатмавати, которая еще оставалась на Суматре. Через год к неописуемой радости Сукарно Фатмавати родила ему сына, которого назвали Гунтуром, что означает «гром». И всем последующим детям Сукарно были даны имена, имеющие отношение к природным явлениям: Мегавати (облако), Сукмавати (душа), Баю (ураган), Картика (звезда). Индонезийцы верят, что судьба человека зависит от данного ему имени. За десять лет супружеской жизни Фатмавати, ставшая «первой леди» Индонезии, родила Сукарно пятерых детей.

В 1953 году на одном из великосветских приемов Сукарно встретил Хартини, которой было суждено стать его четвертой женой. От первого брака у Хартини было пятеро детей, но она была необычайно красива. Утверждают, что Хартини была даже привлекательнее всемирно известной красотки-японки Ратна Сари Дэви – пятой жены Сукарно.

Фатмавати не согласилась на новый брак Сукарно и ушла от него. В ее защиту выступили многие женские организации, протестующие против полигамии. В конце концов был достигнут компромисс: Фатмавати формально осталась «первой леди» государства, а Хартини – женою Сукарно, но не как президента, а как частного лица. Поселилась она в загородной резиденции Сукарно, в Богоре. И родила Сукарно двух сыновей.

Как говорят, седина в бороду – бес в ребро. Сукарно в 1962 году женился в пятый раз – на юной очаровательной японке Наоко Немото. Но наряду с ней у престарелого Сукарно были еще две новые жены. В 1964 году Сукарно женился на не менее очаровательной светлокожей Юрике Сангер с острова Сулавеси, студентке университета, входившей в «парад красавиц», сопровождающих президента во время официальных церемоний. Да, устоять перед такими девушками было нелегко. Глубокие вырезы на платьях почти не скрывали их высокие груди.

Но и такой жены для Сукарно оказалось мало. Через год он женился в последний, седьмой, раз – на 23-летней служащей государственного секретариата Харьяти. Они развелись через три года. После смерти Сукарно в 1970 году все его жены опубликовали воспоминания о своей жизни с ним. Все без исключения утверждали, что выходили за Сукарно по любви, а отнюдь не потому, что он был президентом.

Японка Немото до сих пор входит в мировую элиту красавиц. Сукарно дал ей громкое индонезийское имя – Ратна Сари Дэви, что примерно означает «красавица, цветок богини». Дэви была самой любимой женой Сукарно, что, в частности, подтверждается завещанием Сукарно. «Когда я умру, – гласило завещание, – похороните меня под развесистым деревом. Я оставлю жену, которую люблю всей душой. Ее зовут Ратна Сари Дэви. Когда и она умрет, похороните ее рядом со мной в одной могиле». Итак, завещал не богатство, а свою могилу! Захочет ли Дэви быть похороненной в маленьком провинциальном городке Блитаре на восточной Яве?

Собственно, Наоко Немото явилась привлекательной игрушкой в борьбе японских бизнесменов за право возводить в Индонезии первоклассные отели и промышленные объекты. Понимая, что от Сукарно зависит многое, японские предприниматели стали усиленно его обхаживать, в первую очередь учитывая слабость президента к прекрасному полу. Босс одной крупной японской компании Масао Кубо устроил встречу Сукарно с Наоко Немото. Президента поразила европейская красота японки. Через три месяца Кубо привез Немото в Джакарту в качестве секретаря своей фирмы, купив ей предварительно в качестве компенсации шикарный дом в Токио и положив солидное пособие семье Немото. Связь Сукарно с «японской гейшей» скрывалась довольно долго. Они поженились 3 марта 1962 года по мусульманскому обычаю. Японка приняла ислам и получила от Сукарно новое имя – Ратна Сари Дэви. На площади в пять гектаров в центре Джакарты Сукарно построил для Дэви роскошный дворец.

Сукарно переживал вторую молодость и не обращал внимания на то, что положение в стране становилось все хуже и хуже. 30 сентября 1965 года руководство компартии Индонезии совершило попытку переворота. Попытка была сорвана военными во главе с Сухарто, вскоре ставшим президентом Индонезии. Ночь накануне событий Сукарно провел в доме Дэви. Положение его было тяжелым: его обвинили в причастности к путчу. Умная, энергичная Дэви много сделала для того, чтобы уладить дело в пользу мужа. Обстановка в стране становилась все сложнее, и беременную Дэви Сукарно отправил в Японию, где в марте следующего года она родила ему дочь, которую назвали Кариной, по-индонезийски Картикой – «звезда». В Джакарту Дэви вернулась 19 июня 1970 года, за день до кончины Сукарно. Умирающий экс-президент впервые увидел свою дочь.

После смерти мужа Дэви с головой ушла в светскую жизнь. Ее друзьями и поклонниками были Джина Лоллобриджида, Омар Шариф, Пьер Карден, испанский миллиардер Франциско Паэза, который сватался к Дэви, бывший румынский король Михай, король Иордании Хусейн, бывшая иранская шахиня Сорайя.

А как же русские женщины? Нравились ли они Сукарно? Конечно, нравились. А Сукарно им? Нравился буквально всем, за исключением Татьяны Самойловой. Ведь в 1961 году фильм с ее участием победно шествовал по миру. И вот Самойлову, Надежду Румянцеву, Тамару Семину и нескольких других кинозвезд бывший министр культуры, в то время посол СССР в Индонезии, Николай Михайлов пригласил на банкет в московский ресторан «Арагви» по случаю 60-летия Сукарно. Наши кинодивы были очарованы галантностью Сукарно, молчала лишь Татьяна Самойлова. «Спроси у Татьяны, – сказал переводчику Сукарно, – сколько бы лет она мне дала». Татьяна в ответ буркнула: «Меня это совершенно не интересует». И Сукарно сразу все понял.

Торжества продолжались в Кремлевском дворце, где Хрущев среди прочих подарков преподнес имениннику четырехтонную бронзовую статую «Девушка с веслом» работы скульптора Матвея Манизера. Будущий вице-президент Индонезии, в то время посол, Адам Малик обратился через переводчика к сидевшему рядом Анастасу Микояну, заметив, что в такой памятный для президента день ему лучше бы подарить живую, а не бронзовую девушку, да еще с веслом. Микоян промолчал. Но когда Сукарно улетал из Крыма, направляясь в Европу, он, глядя через головы провожавших его Микояна и других высокопоставленных лиц, посылал воздушные поцелуи стоявшей сзади молодой особе, приговаривая: «Гуд бай, дарлинг!»

АЛЬФРЕД ДЕ МЮССЕ

(1810—1857)

Французский поэт-романтик. Один из крупнейших французских лириков XIX века. Дебютировал со сборником «Испанские и итальянские повести» (1829). Автор поэм «Уста и чаша» (1831), «Намуна» (1931), «Ночи» (1835—1837), исторической драмы «Лоренцаччо» (1934), комедий «Любовью не шутят» (1834), «Не надо биться об заклад» (1836), «Каприз» (1837) и др. Глубиной психологического анализа выделяется роман «Исповедь сына века» (1836) – обобщенный портрет молодого поколения эпохи Реставрации. Автор коротких пьес «Комедии и притчи» (1840).



Мюссе часто называют французским Байроном. Как и автор «Паломничества Чайльд Гарольда», он находился в разладе с окружающей его действительностью. Первый сборник стихотворений Альфред выпустил в двадцать лет. Вскоре были поставлены его первые драматические произведения, а небольшие по объему романы сделали Мюссе любимым писателем Франции.

Альфред Луи Шарль де Мюссе родился в Париже 11 декабря 1810 года. Отец поэта был чиновником военного министерства и занимался литературной деятельностью. В 1821 году он издал полное собрание сочинений Руссо и написал одну из лучших его биографий. В 1817 году Мюссе поступил в коллеж. Там он изучал латынь, историю, философию, французскую литературу, увлекался жизнерадостной римской поэзией.

В дальнейшем Мюссе изучал право, медицину, пытался стать живописцем (в духе художника романтической школы Делакруа), но все это не раскрывало подлинных дарований будущего поэта. И только сблизившись в 1828—1829 годах с романтическим кружком Виктора Гюго, Мюссе навсегда связал свою жизнь с литературным творчеством.

Мюссе, несомненно, не мог считаться поэтом, писавшим ради заработка. Родители гордились успехами сына и не отказывали ему в деньгах. В высшем обществе им очень дорожили и даже при дворе короля Луи-Филиппа он пользовался уважением. Герцог Орлеанский был его другом, герцогиня Елена знакомила его с германской литературой, лучшие женщины Парижа оспаривали друг у друга честь быть удостоенными его внимания. Мюссе, в свою очередь, наслаждался их обществом, завязывал любовные интрижки с представительницами прекрасного пола.

Жизнь его была очень напряженной. Возвращаясь домой за полночь, он нередко садился за письменный стол и до утра нервно, лихорадочно-возбужденно работал. На следующий день его одолевала усталость. Он изнемогал и, чтобы вернуть утраченную бодрость и силу, пристрастился к возбуждающим средствам – сначала к вину, а затем и водке.

Один из современников так описывал внешность поэта: «Он был строен, среднего роста. Костюм его носил следы величайшей заботливости, даже слишком уж чрезмерной заботливости. На нем был фрак бронзового цвета с золотыми пуговицами: на шелковом темного цвета жилете болталась тяжелая золотая цепь; две камеи перехватывали складки его батистовой рубашки; узкий галстук из черного атласа еще более оттенял бледный цвет его кожи. Красота его рук не скрывалась тонкими батистовыми перчатками. Особенное внимание обращали на себя белокурые густые волосы. Как и у лорда Байрона, они были подстрижены в виде короны над поэтическим лбом и виноградообразными локонами спускались с висков и затылка. У блондинов обыкновенно бороды рыжие; но у него борода была темнее волос на голове, а брови почти черные. Нос греческий, рот – очень милый. На всей его фигуре лежал отпечаток аристократичности».

Разумеется, еще до встречи с Жорж Санд Альфреду де Мюссе пришлось изведать все прелести «науки страсти нежной». В восемнадцать лет поэт увлекся испанкой Делакарт. В результате появился цикл стихотворений, вышедших отдельной книгой под названием «Испанские любовные песни».

По свидетельству современников Делакарт, урожденная баронесса Бозио, была одной из красивейших женщин Франции. Ее отец, известный скульптор, отдал дочь на воспитание в монастырь, не приняв во внимание ее характер и темперамент. Девушка еще больше стала стремиться к радостям жизни тех самых нимф и богинь, которых высекал из мрамора барон Бозио и которые ей нравились больше, чем статуэтки строгих святых, что надменно стояли в комнатах благочестивых сестер. Без любви, только для того, чтобы обрести свободу, она вышла замуж за старика, после чего окунулась в веселую жизнь Парижа. Она блистала и очаровывала тех, кто возносил женщину на пьедестал, и, постоянно общаясь с талантливыми людьми, быстро приобрела знания, необходимые для салонной дамы.

Однажды маркиза Делакарт приехала на бал в костюме бога Гименея – в розовом с высокой талией газовом платье, закрепленном на левом плече драгоценной камеей. «Подобна апельсину на стебле», – пел о ней молодой Мюссе, которого она представила в качестве пажа при своем дворе. Поэт точно изобразил эту подвижную, порхающую женщину в своей поэме «Дон Паэс».

Но счастье Мюссе было недолгим. Легкомысленная женщина быстро променяла его на Жюля Жанена, критика и фельетониста, предоставившего ей свою постоянную ложу во Французском театре. Чтобы вознаградить его за эту любезность, Делакарт, которую Мюссе называл «львицей Барселоны», отправилась на квартиру писателя и там осталась.

Писатели, художники, артисты окружили благоговейной толпой новую Еву жаненовского рая. Поэту оставалось сказать ей последнее «прости» в патетическом стихотворении «Октябрьская ночь».

В это время на литературном небосклоне Франции взошла звезда Авроры Дюдеван, писавшей под псевдонимом Жорж Санд. Естественно, он знал о романтическом прошлом этой женщины, о ее разводе с бароном Дюдеваном, о пламенной страсти к Жюлю Сандо и о неудачном любовном приключении с Проспером Мериме. Мюссе познакомился с молодой писательницей в тот момент, когда весь литературный Париж зачитывался ее романами. Вокруг ее «Лелии» возникли споры, шум, читатели видели в этом скандальную автобиографию.

Прочитав «Лелию», Мюссе заявил, что многое узнал об авторе. По существу, он не узнал о писательнице почти ничего. «Я использую такие утонченные хитрости, – писала Жорж Санд, – что ни один человеческий глаз не может проникнуть в сокровенное».

Они познакомились летом 1833 года на торжественном приеме, устроенном владельцем журнала «Revue des Deux Mondes» Бюло. За столом они оказались рядом, и это случайное соседство впоследствии сыграло немалую роль в судьбе двоих, а также в литературе.

Жорж Санд была похожа на креолку, смуглая, с большими черными глазами и густыми волосами. Крупные зубы и слегка выдающийся подбородок принадлежали к тем несовершенствам красоты, которые делали ее более привлекательной. Она часто облачалась в мужской костюм, в котором чувствовала себя свободнее и который шел ей, подчеркивая стройность фигуры. Литература приносила ей не только удовольствие, но и три тысячи ливров ренты. Она была практичной, расчетливой и деловой женщиной.

Несомненно, Жорж Санд обладала магнетической силой, если сумела поразить Мюссе, этого баловня женщин. Альфред уверял, что поэт только тогда может любить искренне, когда сердце его тронуто огнем гениальной женщины, когда ум ее глубок и в состоянии воспламенить его собственный ум. Поэзия расцвела в его душе, как чудесный цветок, жажда творчества охватила с небывалой силой. Он думал, что обрел, наконец, любовь и счастье.

Мюссе, как настоящий денди, одевался в согласии с модой весьма эксцентрично. Его сюртук украшал необычайно широкий бархатный воротник, брюки он носил в обтяжку, либо голубого, либо розового цвета. Огромный галстук и высокий цилиндр, надвинутый на ухо, дополняли картину. Мюссе слыл донжуаном, легкомысленным эгоистом, не лишенным все же сентиментальности, эпикурейцем, любящим жизнь. Аристократ де Мюссе имел репутацию единственного светского человека среди французских романтиков.

Долгое время разговоров о любви между ними не было. «С этой точки зрения нас разделяет Балтийское море, – считал граф. – Госпожа может предложить только моральную любовь, а я никому не умею ответить такой взаимностью».

Дружба с Мюссе льстила самолюбию Жорж Санд. Известный поэт имел обширные связи среди элиты интеллектуального Парижа, вращался в самых изысканных сферах, о нем говорили, что он необыкновенно талантлив. Она же только начинала литературную карьеру и могла похвастаться разве что своей небывалой работоспособностью: за пятнадцать месяцев она написала три романа.

Дружба продолжалась не слишком долго. Письмо, которое ей вручили 29 июля 1833 года, содержало признание в любви. Оно поражало откровенностью, удивительной для этого насмешника и вольнодумца, который говаривал, что любит всех женщин и всеми пренебрегает. «Жорж, Жорж, два месяца с тобой сделали меня королем мира».

Она не поверила. Однако было в письме что-то такое, что все же ее взволновало. Мюссе написал, что «любит, как ребенок». Ни о чем она так глубоко не тосковала, как о таком чувстве любовного материнства. Жорж Санд была старше Альфреда на шесть лет… Да и слезы, которыми он залился при их встрече, тронули ее сердце.

Он переехал к ней. И Жорж Санд радовалась, что есть теперь перед кем развернуть свои хозяйские таланты. Он же изображал несносного проказника, рисовал на них обоих карикатуры и писал забавные стишки в ее альбом. Они любили устраивать розыгрыши. Однажды они дали обед, на котором Мюссе был в костюме маркиза XVIII века, а Жорж Санд в панье, в фижмах и мушках. В другой раз Мюссе переоделся в одежду нормандской крестьянки и прислуживал у стола. Как бы случайно он вылил содержимое графина на голову философа Лермине. Его никто не узнал. Жорж Санд пришла в восхищение.

Мюссе искал в любви драматические переживания, поэтому сознательно причинял себе и возлюбленной страдания. Но хотя поэт и чувствовал себя счастливым, где-то на самом дне сердца появились первые симптомы скуки. Прошло безумие чувств, он стал сравнивать ее с другими женщинами… и не увидел разницы. В романе «Исповеди сына века», написанного под влиянием глубокого чувства к Жорж Санд, Мюссе признавал, что иной раз какой-то ее жест, слово, манера раздеваться напоминала ему девицу легкого поведения. Она разочаровала его как любовница. Жорж Санд не могла допустить, чтобы люди думали, что она брошена этим любовником всех женщин и, призвав на помощь все богатство своего воображения, старалась дать ему полноту наслаждений.

Уже после их разрыва Альфред де Мюссе писал: «Я думаю, что ей никогда не удалось испытать высшего наслаждения, однако она была интересна в замыслах, что часто производило впечатление бесстыдства, рожденного самой холодностью».

Вскоре любовники уехали в Италию. Номер, который они снимали в дорогом отеле, стал местом драматических сцен. Мюссе все время раздражался из-за педантичности Жорж Санд, с которой она неизменно, даже во время путешествия, садилась за работу, вскакивая ночью с постели и запирая дверь, соединяющую их комнаты. Злость поэта проявлялась в бурных сценах. Он не выбирал слов, чувствуя себя оскорбленным и непонятым. Видимо, тогда прозвучали слова, которые трудно простить: «Жорж, я ошибся. Извини, но я не люблю тебя». Но немедленно уехать Жорж Санд не могла, ее не отпускала лихорадка, подхваченная еще во время путешествия. Первые две недели в Венеции Мюссе искал развлечений в городе. Когда она почувствовала себя лучше, вдруг заболел Мюссе. Болезнь выглядела очень страшной, повторялись приступы галлюцинаций.

Двадцать дней Жорж Санд и молодой врач Паджелло находились у постели поэта. Между тем обостренная интуиция выздоравливающего Мюссе нашептывала ему, что он мешает двоим. Мы любим только то, чем целиком не обладаем. Он любил ее снова. Мюссе настойчиво требовал объяснений, но Жорж Санд напомнила ему, что они расстались еще перед ее болезнью…

Из Италии Мюссе вернулся разбитым душевно и физически. Он был близок к отчаянию. Свет его не прельщал. Даже костюмированные балы Александра Дюма-отца и художника Девериа, на которых блистала знаменитая красавица Кидалоза, не могли развеять грусть Мюссе, о котором Гейне остроумно сказал: «У этого впереди великое прошлое».

В Париже Мюссе искал отсутствующую Жорж, ходил ее дорогами, умилялся оставленными ею на блюдечке папиросами и прятал в карман ее сломанный гребень; с той поры он стал носить его при себе как амулет.

И вдруг Мюссе встретил женщину, которая заставила его снова поверить в жизнь. Княгиня Христина Бельджойзо в середине тридцатых годов прошлого века произвела настоящий фурор на балу короля Луи-Филиппа, после чего стала принимать в своем салоне высшую аристократию Парижа, а также интеллектуальный и художественный цвет Франции. Альфред Мюссе встречался с этой удивительной женщиной в самых модных салонах. Муж княгини очень любезно отнесся к поэту, позволив ему быть ближе к своему божеству. Мюссе был поражен, ослеплен, подавлен. Ничего подобного он никогда не испытывал. «Есть ли у нее сердце?» – вопрошал он, когда его не менее восторженные друзья уже давно поняли, что брюнетка с голубыми глазами – верная жена, хотя и не лишена кокетства. Мюссе воспел ее под именем Нинон.

Неприступность знатной миланки вскоре была восполнена любовным жаром очень миленькой гризетки Луизы. Одновременно поэт находил утешение и в благосклонном отношении писательницы Луизы Коллэ, которая, правда, называла свою дружбу с Мюссе чисто платонической (в своем романе «Lui», посвященном жизни поэта).

Гениальные люди удивительным образом могут сочетать в себе вертеровские страдания и легкомыслие ловеласа. Поэт дарил свое расположение и госпоже Жубер, очень милой и талантливой особе, написавшей ценные «Воспоминания». Она также помогла развеять тоску поэта после разлуки с Жорж Санд, вдохновив его на создание комедии «Un caprice», ставшей классикой французской сцены.

Весной 1838 года в салоне мадам Жубер Мюссе увидел выступление юной певицы, Полины Гарсии, сестры Малибран, чью смерть он оплакивал в великолепных стансах. Голос Полины был до того нежен и чист, а исполнение столь проникновенно и страстно, что поэт сразу влюбился в некрасивую, но тем не менее очаровательную девушку. Однако у маленькой испанки было не такое легко воспламеняющееся сердце, как у чувствительной парижанки. Она сумела удержать «принца Фосфора», как называла мадам Жубер своего любовника, на почтительном расстоянии.

Через год Мюссе встретился со знаменитой артисткой Рашелью. Во время их знакомства Рашель только дебютировала во время «мертвого» сезона на сцене театра «Французской комедии».

Мюссе, недолюбливавший артистическую богему, все-таки посетил Рашель. Ее окружение и весь театральный мир он превосходно описал в «Ужине у Рашели». Когда молодой артистке удалось освободиться от опеки родителей, она сняла дачу в Монморанси, там часто бывал Мюссе. Он писал своему брату: «Как восхитительна была Рашель недавно вечером, когда бегала в моих туфлях по своему саду». Он собирался написать для своей новой подруги две трагедии в стихах, но серьезно об осуществлении этого намерения не думал.

Тем временем Рашель стала настоящей звездой театра «Французской комедии» и любимицей парижского общества. Однажды она дала ужин, на который был приглашен и Мюссе. Гости восхищались драгоценным кольцом на тонком, почти прозрачном пальце артистки.

«Знаете что, господа? – сказала она вдруг. – Так как кольцо вам всем нравится, я объявляю аукцион. Тот, кто больше предложит, тот его и получит».

Гости охотно приняли предложение и начали торговаться.

«А вы, мой поэт, – обратилась Рашель к Мюссе, – что вы предложите?» – «Свое сердце», – ответил Мюссе, и Рашель радостно воскликнула: «Кольцо ваше, Альфред!»

После этого она сама надела кольцо на его палец. Конечно, Мюссе считал это шуткой, и, прощаясь с Рашелью, хотел возвратить ей драгоценное украшение, но она просила оставить кольцо у себя. Когда же Мюссе заупрямился, она с неподражаемой грацией стала перед ним на колени.

«Подумайте только, дорогой поэт, – сказала артистка, – какой ничтожной благодарностью будет это кольцо за долгожданную роль, которую вы для меня напишете! Смотрите на кольцо как на талисман, который нам принесет счастье».

Но талисман не помог: Рашель вскоре переехала в Лондон, а Мюссе больше не думал о своих трагедиях. Восторг перед Рашелью уступил место увлечению артисткой Розой Шери. И в один грустный осенний день он вернул кольцо несравненной Рашель.

Мюссе суждено было еще не раз встречаться с Жорж Санд. В Париже после разрыва с великой писательницей встретили его с восторгом. На него смотрели как на Тангейзера, который был в гроте Венеры и вернулся оттуда пресыщенным, больным и разочарованным. Это, впрочем, не помешало ей по возвращении в Париж сделать попытку к примирению. Жорж Санд в то время окончила свой роман «Консуэло». Слава ее гремела далеко за пределами Франции. Но и Мюссе находился на гребне славы.

Мюссе метался между неуверенностью и попыткой все забыть до тех пор, пока ему не пришлось вызвать на поединок Густава Планше, литературного критика, отрицательно высказавшегося о Жорж Санд. Друг поэта попытался объяснить Мюссе, что Жорж Санд не заслуживает того, чтобы подставляться из-за нее под пули. Мюссе отказался от дуэли, удовлетворившись извинениями Планше. Он устал и наконец-то понял, что не нужен ей. И ушел.

Сердце женщины говорило, что она, может быть, больше виновата в разрыве, чем ее друг. Мюссе сначала упорствовал. Он не хотел вступать даже в переписку со своей бывшей подругой и все ее письма отсылал обратно нераспечатанными. Тогда Жорж Санд прибегла к хитрости. В один прекрасный день Мюссе получил мягкий душистый пакет. Загадочный вид пакета заставил поэта призадуматься, и он решил его вскрыть: там оказались великолепные мягкие черные волосы, которые он некогда с такой страстью целовал. Жорж Санд отрезала себе волосы в знак покаяния. И поэт уступил: они вернулись друг к другу. Но теперь уже Жорж Санд писала ему: «Мы должны от этого вылечиться».

Их бурный роман нашел свое отражение в произведении Жорж Санд «Она и он», романе Альфреда де Мюссе «Исповедь сына века» и поэме «Ночи». 12 мая 1834 года Жорж Санд писала своему возлюбленному: «…Будь счастлив, будь любим. Да и как тебе не быть счастливым и любимым? Храни мой образ в потайном уголке твоего сердца и заглядывай туда в дни печали, чтобы находить утешение и ободрение… Ты говоришь, что аромат весны и сирени доносится ветром в твою комнату, заставляя сердце твое биться любовью и юностью. Это признак здоровья и силы – самый нежный из даров природы. Люби же, мой Альфред, люби по-настоящему. Полюби молодую, прекрасную женщину, еще не любившую и не страдавшую. Заботься о ней и не давай ей страдать. Сердце женщины ведь так нежно, если только это не камень и не ледышка. Я думаю, что середины не существует, так же как нет ее в твоей манере любить. Напрасно ты стараешься огородиться своим недоверием или укрыться за беспечностью ребенка. Твоя душа создана для того, чтобы любить пламенно или совершенно очерстветь…»

ЖАН-ПОЛЬ БЕЛЬМОНДО

(род. в 1933)

Французский актер. С 1950 года играл в театре, в 1956 году дебютировал в кино. Снимался в фильмах: «На последнем дыхании» (1960), «Картуш» (1962), «Человек из Рио» (1964), «Безумный Пьеро» (1965), «Великолепный» (1973), «Частный детектив» (1976), «Чудовище» (1977), «Кто есть кто» (1979), «Игра в четыре руки» (1980), «Профессионал» (1981), «Ас из асов» (1982), «Баловень судьбы» (1988), «Один шанс на двоих» (1998) и др. Трижды награжден высшей премией французских кинематографистов «Сезар». Владелец кинофирмы «Серито фильм», является продюсером ряда фильмов со своим участием. Награжден орденом Почетного легиона.



Французы ласково зовут его «Бебель». Жан-Поль Бельмондо вот уже четыре десятка лет остается одним из любимейших французских актеров. Правда, обожающих пикантные истории французов привлекают не только удачные роли известного актера, но и его бурная личная жизнь. Его жена Элоди, с которой он прожил много лет, развелась с Жан-Полем, устав от его многочисленных любовных похождений.

В шестьдесят пять Бельмондо еще раз подтвердил свою репутацию нестареющего сердцееда, когда во время прогулки со своим йоркширским терьером покорил сердце роскошной блондинки Натали Традивил, солистки балета Монако. Балерина выгуливала своего любимца той же породы, собачки заинтересовались друг другом и познакомили хозяев…

Этого неотразимого любимца женщин нельзя назвать даже привлекательным – сломанный «боксерский» нос, глубокие морщины. Но, оказывается, в детстве Бельмондо был таким симпатичным мальчуганом, что его отец – известный парижский скульптор – использовал сына в качестве модели для многочисленных фигурок амурчиков, которые и по сей день украшают фонтаны столицы Франции. Жан-Полю было всего семнадцать, когда он сбежал из дома со странствующим театром. Потом пытался стать скульптором, но бросил искусство ради бокса. Наконец решил пойти в актеры и поступил на драматическое отделение Парижской консерватории.

На выпускном экзамене руководитель курса вынес вердикт: «Невозможно представить себе, что ты со своей рожей будешь обнимать на сцене женщину. Зритель этого не переживет, весь зал будет покатываться со смеху…» Возможно, таким образом он хотел отомстить самому недисциплинированному студенту, прогульщику и организатору хулиганских выходок, в которых, кстати, участвовала и его сокурсница – будущая кинозвезда Анни Жирардо.

Педагог ошибся. Ученик оказался очень влюбчивым и страстным мужчиной. Девиз своей жизни Бельмондо определил в четырех словах и восклицательным знаком: «Без женщин – я ничто!» Жан-Поля Бельмондо и сегодня продолжают окружать красивые женщины – и на экране, и в жизни. Он снимался с Брижит Бардо, Роми Шнайдер, Жанной Моро, Софи Лорен, Джиной Лоллобриджидой, Рэкел Уэлч, Анной Кариной, Милен Демонжо… «Они приводили меня в трепет. По-настоящему…» – признался Бельмондо.

Начало семейной жизни было более-менее спокойным. Элоди Констан – балерина, красавица. Не было мужчины, который не заглядывался бы на ее ноги, мечтательно вздыхая при этом. С ней Бельмондо прожил тринадцать лет. Коварное число. Ведь они поженились, когда Элоди было тринадцать лет, и долго скрывали свой «грешный» поступок.

Но жизнь преподносит неожиданные сюрпризы. Через тринадцать лет Бельмондо крепко заключила в свои объятия «далеко не скромный полевой цветок, а роскошная царственная роза» – в жизнь Жан-Поля вошла «современная Венера», «амазонка экрана», символ нового, свободного секса, легендарная Урсула Андерс. Звезды мужского пола были повально увлечены этой «царственной львицей». Но она многих заставила критически посмотреть на свои возможности. Сама же долго, очень долго «охотилась» за Жан-Полем Бельмондо, пока не увезла его в Голливуд. Там она познакомила его с американскими звездами, Фрэнком Синатрой, Элвисом Пресли…

«Мы были молоды, хотели испробовать всего и \"бесились\", как молодые львята. Это время осталось навсегда в памяти, жаль, что его нельзя возвратить…» – с грустью вспоминает Бельмондо.

Первое время Элоди не верила в случившееся. Но наступило время, когда она решила все расставить по своим местам. Села в самолет, улетающий в Гонконг, где шли съемки, и встретилась со своим мужем в гостинице. Бельмондо вел себя как мужчины во всем мире: держал себя скромно, рассеянно отвечал на вопросы, утром был в обществе жены, улыбался, но оживал при появлении любовницы… Элоди вынуждена была со своей матерью, детьми – Патрицией, Флоренс и Полем, а также с четырьмя собаками отправиться «на отдых в Великобританию».

По гороскопу Урсула Андерс – Лев, Жан-Поль Бельмондо – Овен. Он сентиментальный, она не способна на это чувство… Он – романтик, она – кассовый регистратор, особенно когда речь идет о деньгах… Он – ребенок, она – тигрица… Он – застенчивый, она – бесстыдный ложный вулкан… Она любит отели, он – домашнюю обстановку. Она – цыганка, он – барон, и очень ревнивый. Бельмондо не скрывает, что и сейчас эта черта осталась в его характере.

Урсула Андерс, так же как и Бельмондо, мечтала взять от жизни все, так как «жизнь очень коротка, нет времени для грусти…» Она любит быть окруженной друзьями. Истину видит в любви – ежедневной, бесшабашной, наполненной страстью… В своих мыслях предельно открыта и живет инстинктами…

Урсулу и Жан-Поля связывала бурная, съедающая страсть. Они были не в состоянии ее унять. Жан-Поль Бельмондо был щедр на любовь, ласки, нежные слова, любимой женщине «отдавался со всей пылкостью, искренне веря, что это и есть единственная любовь на свете…»

Урсула могла простить все, кроме измены: «Я от мужчины ничего не требую: вижу, принимаю, оставляю…»

Она не стала горевать, унижаться и с достоинством уступила Жан-Поля Бельмондо итальянке Лауре Антонелли, наделенной от природы божественной внешностью. Сама же, гордо развернувшись, совершила аналогичный поступок. Журналисты были начеку, они следили за каждым ее шагом. С кем начнет любовные игры Урсула? Она встречалась со своим старым другом Марчелло Мастроянни и новым – известным английским актером Питером О\'Тулом… «Из всех мужчин самым нежным остается Бельмондо, этот «чурбан» с грубо отесанной деревенской внешностью…» – признала она спустя годы.

Любовный роман с Лаурой Антонелли тоже не закончился браком. Жан-Поля Бельмондо охватила новая страсть – к бразильской манекенщице Карлос Сотомайер. Ему уже было пятьдесят восемь лет… Предпринималось много усилий, чтобы «успокоить» Бельмондо, которому Карлос годилась в дочери. Но все старания друзей, родных, детей были напрасны. Он всем искренне признавался: «Это мой мотор, муза, наконец, сила, которая влечет меня к жизни каждый день».

Известно, что, снимаясь в гангстерских и приключенческих фильмах, Жан-Поль сам выполнял опасные трюки. До своего 60-летия он не соглашался пользоваться услугами каскадеров, считая, что это унижает его мужское достоинство. «Риск, которому я подвергался в течение сорока лет, помогал мне утверждать в себе мужчину. Давал возможность с гордостью смотреть в прекрасные глаза женщин, которые мне нравились…»

О детях Бельмондо говорил: «Я обожаю своих детей… Из-за постоянных разъездов мне трудно было быть образцовым отцом… Сейчас самую большую радость я испытываю от общения с внуками…»

Улыбаясь, Жан-Поль признался: «Я много, очень много раз в своей жизни совершал ошибки, часто жил эмоциями, а не разумом. И об этом нисколько не жалею. Я никому не делал зла… Спросите у женщин, которые меня любили… Они могут подтвердить…»

Нет ничего удивительного в том, что женщины боготворят своего кумира: роли суперменов, жестких, крепких, решительных парней сделали свое дело. Да, Бельмондо постарел: появилась седина, более резкими стали морщины на лбу. Но он по-прежнему обаятелен и раскован и, разумеется, любим женщинами.

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН

(1895—1925)

Русский поэт. Тонкий лирик, певец крестьянской Руси. Входил в кружок имажинистов (1919—1923). Автор циклов «Кобыльи корабли» (1920), «Москва кабацкая» (1924), «Черный человек» (1925), «Анна Снегина» (1925), драматической поэмы «Пугачев» (1921). Покончил жизнь самоубийством.



Сергей Есенин родился в крестьянской семье в 1895 году. С 1904 по 1912 год учился в Константиновском земском училище и в Спас-Клепиковской школе. За это время им было написано более 30 стихотворений, составлен рукописный сборник «Больные думы» (1912), который он пытался опубликовать в Рязани. С 1912 года Есенин с отцом жили в Москве и работали в магазине Крылова. В марте 1913 года Сергей устроился в типографию Товарищества И. Сытина подчитчиком, то есть помощником корректора.

Корректор Анна Изряднова вскоре стала его женой. Она вспоминала о нем так: «Только что приехал из деревни, но на деревенского парня не был похож – на нем был коричневый костюм, высокий крахмальный воротник и зеленый галстук. С золотыми кудрями он был кукольно красив… Настроение было у него упадочное – он поэт, никто не хочет его понять, редакции не принимают в печать, отец журит… Все жалованье тратил на книги, журналы, нисколько не думал, как жить…»

Брак с Анной с первых дней семейной жизни показался Есенину ошибкой. Больше всего его заботил успех поэтический. В 1914 году, наконец, его стихи напечатали в газете «Новь», в журналах «Заря», «Парус» и др., но это были не лучшие его стихи. В 1915 году, несмотря на рождение сына, Есенин оставил Анну с маленьким ребенком, решив попытать счастья в журналах северной столицы.

Он приехал в Петроград за славой и сразу же отправился искать Блока. Александр Блок назвал его «талантливым крестьянским поэтом-самородком», а его стихи – «свежими, чистыми, голосистыми», чем во многом определил успех Есенина в северной столице. Сергей предстал перед петербургской творческой интеллигенцией в образе наивного и простодушного деревенского паренька. Хотя с самого начала ни наивности, ни простодушия в нем не было, как считал его близкий друг Анатолий Мариенгоф. Он вспоминал, как Есенин объяснял ему свой успех в Петрограде: «с бухты-барахты не след идти в русскую литературу. Искусную надо вести игру и тончайшую политику… Не вредно прикинуться дурачком. Шибко у нас дурачка любят… Каждому надо доставить удовольствие… Пусть, думаю, каждый считает: я его в русскую литературу ввел. Им приятно, а мне наплевать».

Верная тактика сработала: в несколько недель Есенин завоевал славу в самых влиятельных и изысканных петроградских литературных кругах, он стал модным поэтом, любимцем журналов и гостиных. М. Горький вспоминал: «Я видел Есенина в самом начале его знакомства с городом: маленького роста, изящно сложенный, со светлыми кудрями, одетый как Ваня из \"Жизни за царя\", голубоглазый и чистенький, как Лоэнгрин, – вот он какой был. Город встретил его с тем восхищением, как обжора встречает землянику в январе. Его стихи начали хвалить чрезмерно и неискренне, как умеют хвалить лицемеры и завистники».

Очевидно, во время завоевания Есениным модных литературных салонов и появилась в его жизни Зинаида Райх.

Эта живая бойкая девушка работала в левоэсеровской редакции. Вместе с вологодским поэтом Алексеем Ганиным они отправились в путешествие на Север – на Соловки и дальше в Мурманск. Под Вологдой Есенин и Зинаида Райх обвенчались в церкви Кирика и Иулиты. Сергей не жил с ней постоянно, хотя она и родила от него двоих детей – Татьяну (1918) и Константина (1920).

В 1918 году Есенин опять вернулся в Москву и после непродолжительной дружбы с поэтами Пролеткульта примкнул к имажинистам. Вместе с Мариенгофом они приобрели книжную лавочку на Большой Никитской, а затем «Стойло Пегаса» на Тверской. Мариенгоф в «Романе без вранья» упомянул Зинаиду Райх:

«Из Орла приехала жена Есенина – Зинаида Николаевна Райх. Привезла она с собой дочку: надо же было показать ее отцу. Танюшке тогда года еще не минуло.

А из Пензы заявился наш закадычный друг Михаил Молабух… А вдобавок – Танюшка, как в старых писали книжках, \"живая была живулечка, не сходила с живого стулечка\"; с няниных колен – к Зинаиде Николаевне, от нее – к Молабуху, от того – ко мне. Только отцовского \"живого стулечка\" ни в какую она не признавала. И на хитрость пускались, и на лесть, и на подкуп, и на строгость – все попусту».

А потом, как рассказывал Мариенгоф, Есенин попросил друга помочь ему отправить Зинаиду обратно в Орел. «…Не могу я с Зинаидой жить… Говорил ей – понимать не хочет… Не уйдет, и все… ни за что не уйдет… Вбила себе в голову: \"Любишь ты меня, Сергун, это знаю и другого знать не хочу… Скажи ты ей, Толя, что есть у меня другая женщина\". Толя сказал, как велел Есенин, и Зинаида Райх с дочерью уехала в Орел».

И еще рассказывал Мариенгоф о том, как «познакомился» Есенин с сыном, которого родила ему Зинаида Райх.

«Забыл рассказать.

Случайно на платформе ростовского вокзала я столкнулся с Зинаидой Николаевной Райх. Она ехала в Кисловодск.

Зимой Зинаида Николаевна родила мальчика. У Есенина спросила по телефону: \"Как назвать?\"

Есенин думал-думал, выбирая не литературное имя, и сказал: \"Константином\".

После крещения спохватился: \"Черт побери, а ведь Бальмонта Константином зовут\".

Смотреть сына не поехал.

Заметив на ростовской платформе меня, разговаривающим с Райх, Есенин описал полукруг на каблуках и, вскочив на рельсу, пошел в обратную сторону…

Зинаида Николаевна попросила: \"Скажите Сереже, что я еду с Костей. Он его не видал. Пусть зайдет взглянет. Если не хочет со мной встречаться, могу выйти из купе\".

Есенин все-таки зашел в купе глянуть на сына. Посмотрев на мальчика, сказал, что тот черненький, а Есенины черные не бывают».

Позднее кто-то вспоминал еще, что З. Райх, уже живя с Мейерхольдом, требовала у Есенина деньги на обучение их дочери. О детях Есенина и Райх, стоявших у его гроба, вспомнила Галина Серебрякова:

«Нехорошо было придумано, что его дети, сын и дочь, поочередно читали над гробом стихи отца. Очевидно, из доброго чувства Мейерхольд, их отчим, придумал этот спектакль, но вышло наигранно, тягостно.

И еще как-то Мариенгоф обмолвился, что больше всех своих женщин Есенин ненавидел Зинаиду Райх. А значит, считал он, Сергей больше всех остальных ее —единственную – любил по-настоящему. А ненависть из любви возникла потому, что перед тем, как выйти за Есенина, она сказала ему, что он у нее – первый мужчина, а это оказалось неправдой. И вот этого Есенин – мужик по крови – никогда ей не простил. Всякий раз, когда он вспоминал Зинаиду, судорога сводила лицо, глаза багровели, руки сжимались в кулаки: \"Зачем соврала, гадина!\" И у нее другой любви не было. Возможно, это и правда. После окончательного разрыва с Зинаидой Райх Есенин с легкостью относился к случайным встречам, с удовольствием пил и скандалил в кабаках… Он был бездомен и бесприютен, когда в его жизнь ворвалась Айседора Дункан, известная американская танцовщица, приехавшая в красную Россию, чтобы открыть студию танца для русских девочек.

Есть несколько версий их первой встречи. Но все сходятся в одном: Айседора и Сергей сразу понравились друг другу. Мариенгоф утверждал, что Дункан увидела Есенина на пирушке в студии Якулова. На ней был красный хитон, льющийся мягкими складками. Волосы были красные с отблеском меди, и, несмотря на большое тело, она ступала легко и мягко.

Не гляди на ее запястьяИ с плечей ее льющийся шелк.Я искал в этой женщине счастья,А нечаянно гибель нашел».

Она увидела Есенина и улыбнулась ему. Потом Дункан прилегла на диван, а Сергей Есенин пристроился у ее ног. Айседора окунула руку в его кудри и поцеловала в губы.

«Мальчишкой, целуя коров в морду, я просто дрожал от нежности… И сейчас, когда женщина мне нравится, мне кажется, что у нее коровьи глаза. Такие большие, бездумные, печальные. Вот как у Айседоры», – говорил Есенин. Она была талантлива, щедра и непосредственна как ребенок, внутренне раскрепощена. Ее покорили трепетная нежность, детскость, незащищенность души поэта. Есенин напоминал ей давно погибшего сына, и она давала ему не только женскую, но и материнскую любовь. Она была на 18 лет старше его. Он говорил только по-русски, а она – по-английски, французски и немецки. Но они понимали друг друга.

Через некоторое время советское правительство перестало субсидировать школу Дункан, и она решила поехать в Европу, чтобы найти деньги. Желая ускорить оформление визы для Есенина, они решили официально зарегистрировать свой брак. Есенин и Европа друг другу не понравились. Поэт писал Мариенгофу: «В Берлине я наделал, конечно, много скандала и переполоха. Мой цилиндр и сшитое берлинским портным манто привели всех в бешенство. Все думают, что я приехал на деньги большевиков, как чекист или как агитатор… Во-первых, Боже мой, такая гадость, однообразие, такая духовная нищета, что блевать хочется. Сердце бьется, бьется самой отчаяннейшей ненавистью…»

О Есенине и Дункан сохранилось много свидетельств современников. Эта пара поражала, вызывала любопытство, интерес, породила много сплетен и толков. Наталья Крандиевская-Толстая вспоминала, как увидела их в Берлине: «На Есенине был смокинг, на затылке – цилиндр, в петлице – хризантема… Большая и великолепная Айседора Дункан, с театральным гримом на лице, шла рядом, волоча по асфальту парчовый подол…» Потом Крандиевская-Толстая пригласила Дункан и Есенина на завтрак с Горьким. «Есенин читал хорошо… Горькому стихи понравились, я это видела. Они разговорились… Айседора пожелала танцевать. Она сбросила добрую половину шарфов своих, оставила два на груди, один на животе… Есенин опустил голову, словно был в чем-то виноват…»

Эту же встречу описал Максим Горький: «От кудрявого, игрушечного мальчика остались только очень ясные глаза, да и они как будто выгорели на каком-то слишком ярком солнце. Беспокойный взгляд их скользил по лицам людей изменчиво, то вызывающе и пренебрежительно, то вдруг неуверенно, смущенно и недоверчиво… Пожилая, отяжелевшая, с красным, некрасивым лицом, окутанная платьем кирпичного цвета, она кружилась, извивалась в тесной комнате, прижимая к груди букет измятых, увядших цветов… Эта знаменитая женщина, прославленная тысячами эстетов Европы, тонких ценителей пластики, рядом с маленьким, как подросток, изумительным рязанским поэтом, являлась изумительнейшим олицетворением всего, что ему было не нужно».

Потом они уехали в Америку, где оказались в центре внимания прессы. У Айседоры был контракт – танцевать в ряде восточных и центральных штатов. После выступления она выводила на сцену Есенина, представляя его публике как «второго Пушкина». На вечере у поэта Мани-Лейба Есенин читал главы из книги «Страна негодяев». Вечер закончился скандалом. Выступления Айседоры Дункан в США стали невозможны. «В страшной моде здесь господин доллар. Пусть мы нищие, пусть у нас голод, холод (…) зато у нас есть душа, которую здесь сдали за ненадобностью в аренду под смердяковщину», – делился своими впечатлениями о загранице Есенин.

Сергей и Айседора возвратились в Россию в августе 1923 года. Приехав в Москву, они нашли школу в жалком состоянии. К счастью, у Айседоры были чеки «Америкен экспресс» примерно на 70000 франков. Подруга танцовщицы Мэри Дести писала в своей книге «Нерассказанная история»:

«Айседора потратила все, что у нее было, на школу. Это привело Сергея в ярость – он хотел владеть всем и раздавать все друзьям. Десятки своих костюмов он щедро раздаривал направо и налево, так же как обувь, рубашки и т п., не говоря уж о туалетах Айседоры, о которых она постоянно спохватывалась в Париже и считала, что их крали горничные.

Они с Сергеем пробыли в Москве лишь несколько дней, когда он исчез на несколько недель. Айседора была встревожена и думала, что с ним что-то случилось. Без конца до слуха ее доходили сплетни, будто по ночам его видели в ресторанах, обычно с женщиной. Так продолжалось несколько месяцев. Он возвращался только для того, чтобы выманить у него деньги, с которыми можно было устраивать дебоши.

Какое это грустное, неблагодарное дело для женщины с тонкой душой стараться спасти разнузданного пьяницу! Но Айседора никогда не чувствовала по отношению к нему ни малейшего гнева. Когда он возвращался, ему достаточно было броситься к ее ногам, как перед Мадонной, и она прижимала его златокудрую голову к груди и успокаивала его».

Наконец Сергей и Айседора расстались.

После Айседоры Дункан еще две женщины беззаветно пытались спасти погибающего поэта. Одна его любила, другая была его женой. Вернувшись из-за границы, Есенин со своими сестрами поселился у Галины Бениславской, которая стала для Есенина близким человеком, другом и помощником. «С невиданной самоотверженностью, с редким самопожертвованием посвятила она себя ему… Без устали, без ропота, забыв о себе, словно выполняя долг, несла она тяжкую ношу забот о Есенине». В 1924—1925 годах Бениславская во время отъездов Есенина из Москвы вела все его литературные дела. «Всегда Ваша и всегда люблю Вас», – заканчивала она все письма к Есенину. Но он, обременяя ее бесконечными поручениями, заверял лишь в нежной дружбе, которая была «гораздо больше и лучше, чем чувствую к женщинам. Вы мне в жизни без этого настолько близки, что и выразить нельзя».

В то время женой Есенина была Софья Толстая, внучка Льва Толстого, чем он очень гордился. Любовь ее к Есенину была нелегкой. Софья Толстая была истинной внучкой своего деда. Даже обликом напоминала его: вся в деда грубоватым мужицким лицом, эта женщина редкого ума и широкого сердца внесла в тревожную кочевую жизнь Сергея Есенина свет и успокоение.

Но, видимо, было уже поздно. В конце декабря Есенин сбежал из Москвы в Ленинград, не сказав ни слова ни жене, ни друзьям. О том, что пережила Софья Толстая, живя в Есениным в его черные страшные последние годы, писала своей приятельнице мать Софьи Толстой, Ольга Константиновна Толстая:

«…Нет слов, чтоб описать тебе, что я пережила за эти дни за несчастную Соню. Вся эта осень, со времени возвращения их из Баку, это был сплошной кошмар. И как Соня могла это выносить, как она могла продолжать его любить – это просто непонятно и, вероятно, объясняется лишь тайной любви. А любила она его, по-видимому, безмерно… Его поступки… безумную, оскорбительную ревность – она все объясняла болезнью и переносила безропотно, молчаливо, никогда никому не жалуясь… В конце ноября или начале декабря он сам решил начать лечиться и поместился в клинику, но скоро заскучал… Явился домой 21-го декабря уже совершенно пьяный с бутылкой в руках… 23-го вечером мне звонит Соня и говорит: \"Он уехал…\" И в первый раз в голосе Сони я почувствовала усталость, досаду, оскорбление. Тогда я решилась сказать: \"Надеюсь, что он больше не вернется\"».

Дня через два Ольга Константиновна Толстая, мать Сони, пришла к ней. «Соню я застала страшно мрачной, совершенно безжизненной: она днями лежала на диване, не говоря ни слова, не ела, не пила…»

Кто я? Что я? Только лишь мечтатель,Синь очей утративший во мгле,И тебя любил я только кстати,Заодно с другими на земле,

– написал в эти дни Есенин, прощаясь с Соней и прося у нее прощения.

И в последний день жизни, 27 декабря 1925 года, Сергей передал другу, поэту В. Эрлиху, стихи и попросил прочесть их дома, оставшись наедине. Но Эрлих забыл о стихах Есенина. Утром узнал о самоубийстве поэта, достал листок и прочитал:

До свиданья, друг мой, до свиданья.Милый мой, ты у меня в груди.Предназначенное расставаньеОбещает встречу впереди.До свиданья, друг мой, без руки, без слова,Не грусти и не печаль бровей, —В этой жизни умирать не ново,Но и жить, конечно, не новей.

Когда Софье Толстой сообщили о смерти Есенина, она страшно закричала, не хотела верить, была как безумная.

На Ваганьковском кладбище у могилы Сергея Есенина собрались его жены и возлюбленные: Анна Изряднова, Зинаида Райх, Галина Бениславская, Софья Толстая… Айседора Дункан прислала телеграмму. «…Его дерзкий дух стремился к недостижимому… Я оплакиваю его смерть с болью и отчаянием».

Через год Галина Бениславская застрелилась на могиле Сергея Есенина. В 1927 году в Ницце погибла Айседора Дункан.

Софья Толстая сохранила ему верность и старательно берегла все, что было связано с жизнью поэта, разбирала его архив, готовила к изданию его сочинения. Рядом с обручальным кольцом она всю жизнь носила медное кольцо, которое поэт шутя ей подарил. Оно было очень широкое, и она его сдавила, чтобы можно было носить.

УИЛЬЯМ КЛАРК ГЕЙБЛ

(1901—1960)

Американский актер. Носил прозвище «Король Голливуда». Снимался в главных ролях в 90 фильмах: «Это случилось однажды ночью» (1934, премия «Оскар»), «Унесенные ветром» (1939), «Неприкаянные» (1960) и др.



Кларк родился в семье рабочего. Его отец был нефтяником и редко бывал дома. Воспитанием мальчика занималась его мачеха, женщина строгих правил. Гейбл никогда не блистал успехами в школе и не получил даже среднего образования. Забросив учебу и поработав сначала на фабрике, а затем на нефтяной вышке, Кларк решил стать актером. Он устроился подсобным рабочим в небольшом театре, с которым объехал всю страну. Наконец он оказался в Портленде, где его приняли в труппу местного театра. Именно здесь он постиг азы актерского мастерства.

Затем Гейбл отправился на поиски счастья в Голливуд, где снимался в массовках. Кинорежиссеры не сразу разглядели скрытые возможности Гейбла, чего нельзя сказать о женщинах, сходивших с ума от этого красавчика. Наконец на молодого актера обратило внимание руководство студии «Эм-джи-эм», и Кларк стремительно взошел на голливудский Олимп. Разве можно, например, забыть красавца Ретта Батлера из нашумевшего фильма «Унесенные ветром»? В свое время в него были влюблены миллионы. И Кларк Гейбл не разочаровал своих поклонниц. Даже среди мало-мальски известных звездочек Голливуда с трудом можно было найти ту, которая не могла бы похвастаться тем, что знаменитый сердцеед осчастливил ее своим вниманием. Может быть, именно поэтому многие интимные секреты актера очень скоро стали достоянием гласности.

Гейбл оставался скромным человеком даже тогда, когда превратился в звезду мирового экрана. На церемонии вручения «Оскара» Гейбл сказал: «Но ведь размер шляпы-то у меня все равно от этого не изменился». Он терпеливо раздавал сотни автографов, утверждая, что только благодаря зрителям он не пополнил ряды безработных. В свободное время Кларк ездил на рыбалку или на охоту, причем в компании никому не известных актеров из массовки и технических работников киностудии.

При довольно высоком росте (185 сантиметров) Гейбл двигался очень грациозно, великолепно одевался и был просто помешан на личной гигиене, например, принимал душ несколько раз в день, удалял волосы на теле, что послужило поводом для подозрений в нетрадиционной сексуальной ориентации. Но эти подозрения были явно беспочвенны – слишком много прекрасных женщин побывало в постели рокового брюнета.

На первом этапе своей карьеры Кларк явно отдавал предпочтение зрелым женщинам. Злые языки поговаривали, что стареющие влиятельные любовницы очень помогли молодому актеру добиться успеха. И первые его браки можно назвать браками по расчету, а не по любви.

Первая его жена Джозефин Диллон была старше своего супруга на семнадцать лет и позже утверждала, что между ними никогда не было близости. А их брак был формальным. Затем Гейбл женился на богатой 46-летней Риа Лангхэм, успевшей до этого развестись со своим очередным мужем. Гейбл и сам признавал, что ему больше нравились зрелые женщины, а однажды даже заметил: «Зрелая женщина больше видела, больше слышала и больше знает, чем юная девушка… Я всегда готов отдать предпочтение зрелой женщине». Правда, после «Унесенных ветром», когда к актеру пришла слава, место в его постели прочно заняли молодые и красивые девушки.

В 1933 году у него начался роман с 25-летней Джоан Кроуфорд. «Я не верю, что найдется женщина, которая устоит перед сексуальностью Гейбла», – заявляла Джоан. Кроуфорд и Гейбл долго оставались близкими друзьями, хотя им пришлось уступить требованию киностудий, в которых они тогда снимались, и прервать любовные отношения, поскольку актеры в то время имели собственные семьи.

Гейбл вскоре познакомился с голливудской красавицей Кэрол Ломбард, самой большой любовью в его жизни. Вместе они снимались только в одном фильме «Не ее мужчина» (1932). Сумасбродство Кэрол и ее своеобразный, на грани пристойности, юмор привлекли к ней спокойного и сдержанного Гейбла. Вскоре они уже появлялись везде вместе. Называли они друг друга «мамочкой» и «папочкой». Ломбард нравилось подшучивать над всегда серьезным Гейблом. Она часто принимала участие в его охотничьих и рыболовных вылазках. Позже она вспоминала, как они с Гейблом занимались любовью во время охоты на уток.

Кэрол стала женой Гейбла после его развода с Риа Лангхэм. После свадьбы Кэрол очень изменилась, стала более спокойной и сдержанной. Их семейная жизнь была счастливой. Супругов огорчало лишь отсутствие детей. Один из их друзей позже говорил: «Чтобы иметь детей, они занимались сексом во всех позициях, известных человечеству. Они бы делали это, высунувшись из окна, если бы кто-нибудь только сказал, что после этого Кэрол забеременеет».

Гейбл очень любил жену, однако просто не мог быть «мужчиной для одной женщины», и Кэрол время от времени взрывалась и устраивала мужу сцены, особенно когда до нее доходили слухи об очередной интрижке Кларка с партнершей по фильму.

Через три года после их свадьбы Кэрол погибла в авиакатастрофе. Среди обломков нашли ее обручальное кольцо, подарок мужа. Для Гейбла это был тяжелейший удар Он не мог понять, почему все как при ней, но без нее…

Продолжать кинокарьеру не было сил. Жизнь казалась бессмысленной. Гейбл поступил в офицерскую летную школу. В Европе он сражался с фашистскими асами, чудом остался жив. Получил многочисленные награды за полеты над Берлином. 43-летний Гейбл возвратился в Голливуд.

Он всю жизнь искал женщину, похожую на Кэрол. После бессчетного числа любовных связей с самыми различными женщинами Гейбл женился на Сильвии Эшли. Брак очень скоро распался, и Гейбл заявил, что был пьян, когда предложил Сильвии выйти за него замуж.

В возрасте 54 лет он женился в пятый и последний раз, найдя, наконец, в образе маленькой светловолосой Кей Спреклз копию своей давней любви. Кей была на шестнадцать лет моложе мужа и во всем старалась походить на Кэрол. Гейбл со своей новой женой стал вести спокойную и размеренную жизнь у себя на ранчо.

16 ноября 1960 года после съемок очередного фильма Кларк Гейбл скончался на ранчо от сердечного приступа. Через четыре месяца у Кей родился сын…

Гейбл часто бывал весьма неразборчив в выборе своих сексуальных партнерш. Он, например, пользовался услугами дорогих проституток по вызову. Когда у него однажды спросили, зачем он бросает на ветер деньги, ведь ему стоит лишь пальцем поманить, как за ним пойдет любая женщина, Гейбл ответил: «Я это делаю потому, что я плачу ей, мы делаем свое дело, и она, довольная, уходит. Другие женщины пытаются продолжить отношения, мечтают о большом романе, хотят, чтобы все было как в кино. Я не желаю быть самым великим любовником в мире».

Для Гейбла не существовало некрасивых женщин. Однажды его друг спросил у него, почему он поддерживает связь с «уродиной». Гейбл ответил: «Да ладно тебе, женщина как женщина». Более десяти лет Кларк поддерживал близкие отношения с голливудской писательницей, далеко не красавицей. Она как-то поведала своей близкой подруге: «Когда мы с Кларком занимались любовью, я не испытывала особого удовольствия до тех пор, пока не открывала глаза и не осознавала, что мужчина, который лежит на мне – сам Кларк Гейбл! Вот тут-то я и начинала чувствовать страшное возбуждение».

Гейбл в разное время поддерживал любовную связь практически со всеми ведущими актрисами Голливуда, от Грейс Келли до Авы Гарднер и «платиновой блондинки» Джин Харлоу. Как-то раз, рассматривая рекламный снимок кинокорпорации «Эм-джи-эм», где были изображены самые известные актрисы Голливуда, Гейбл воскликнул: «Какие прекрасные женщины! Подумать только, ведь я был близок с каждой из них!»

Кларк был на двадцать восемь лет старше Грейс Келли. Когда они познакомились, Грейс, будущая принцесса Монако только начинала свою кинокарьеру. Она согласилась сниматься почти бесплатно, узнав, что ее партнерами будут звезды Гейбл и Ава Гарднер. «Сядь и, затаив дыхание, выслушай главную новость, – писала она своему другу Биллу Аллину, подражая стилю книги Сэллинджера «Над пропастью во ржи». – Я буду сниматься в Африке вместе со стариной Кларком Гейблом!»

Когда Дональд Синден, молодой британский актер, игравший в «Могамбо» мужа героини Грейс, прибыл в конце ноября в Найроби, он увидел, что Гейбл и Келли стали неразлучными друзьями. Ава Гарднер в это время ждала ребенка от мужа Фрэнка Синатры, поэтому Гейбл выбрал себе новый объект внимания.

«Что касается их романа, – писала она позднее в своих мемуарах, – то с первого взгляда было ясно, что Кларк пожирал глазами Грейси, а она – его. В ту пору ни он, ни она на были обременены семьей, да и вообще, по-моему, любая нормальная женщина просто не могла не влюбиться в Кларка».

Как писала Ава Гарднер в своих мемуарах, ему явно не хватало красноречия, и если обращались к нему с вопросом: «Эй, Кларк, дружище, как дела?» – он терялся и не знал, что ответить. Однако Гейбл был по-прежнему большой мастер хитровато улыбаться в усы – в свое время эта улыбка вскружила голову Скарлетт О\'Хара – и поэтому без труда покорил сердце Грейс. Та приехала в Африку, чтобы играть вместе с «королем Голливуда», ей это удалось. Грейси любила прошмыгнуть к нему в комнату и позвать: «Ба!» – что на суахили означает «отец».

Парочка даже не думала притворяться. Синден в своей автобиографии «Немного мемуаров» вспоминал, как однажды ночью по ошибке забрел темную комнату Кларка. Там он застал «короля» в постели с девушкой, оба были совершенно обнаженные.

В те дни, когда Грейс не была занята на съемках, они рано утром уезжали на старом джипе покататься по саванне. Сбросив с себя всю одежду, купались в озере Виктория. Кларк и Грейс прекрасно чувствовали себя в обществе друг друга. И только в одном девушка не могла тягаться с голливудскими звездами – в употреблении спиртных напитков.

Однако после Нового года их безмятежной жизни пришел конец: съемочная группа вернулась в цивилизацию. Слухи о романе Грейс и Кларка опередили их самих. Когда участники прибыли на студию «МГМ» в Борхэмвуд для завершения съемок, репортеры уже были тут как тут в ожидании дальнейшего развития событий. Грейс и Кларк расположились в роскошных номерах-люкс отеля «Савой», выходящих окнами на Темзу.

Четырежды женатый человек, за спиной которого было тридцать лет переездов с места на место и бессчетное количество романов, Гейбл, умудренный опытом, знал, когда следует поставить точку. Однако Грейс подобный поворот событий был в новинку, и ее письма к подруге в Нью-Йорк наполнены неподдельным горем. «Когда мы приехали в Лондон, его словно выставили на всеобщее обозрение. Он был Кларк Гейбл. Я же – никто».

Кларк Гейбл, разумеется, был гораздо выше, нежели заурядный донжуан, и Грейс ему нравилась совершенно искренне. Его публичные заявления о том, что он-де испытывает к ней исключительно отцовские чувства, были не так уж далеки от истины. Гейбл проводил молодую актрису в аэропорт, чтобы с дружеской улыбкой пожелать ей доброго пути. Это было сделано намеренно, чтобы положить конец всяким слухам. Однако Грейс было чуждо притворство. На глазах у нескольких десятков репортеров и кинооператоров, она, не сдержавшись, разрыдалась. И лишь со временем она научилась видеть в нем только старшего товарища, и он сопровождал ее на голливудских торжествах…

Мэрилин Монро долгое время считала Кларка Гейблом… своим отцом. По крайней мере, он очень напоминал ей человека на фотографии, того самого, про которого ей когда-то мать сказала, что это ее отец.

В июле 1960 года в отеле «Мейпс» в Рино, штат Невада, собрался уникальный ансамбль талантов. В фильме «Неприкаянные» режиссера Джона Хьюстона должны были сниматься такие звезды, как Гейбл, Монро, Клифт и Уоллч. Мэрилин предстояло сыграть роль Розлин, одинокой беспокойной женщины с Запада, которая приезжает в Рино, чтобы развестись с мужем. Она влюбляется в Гая, закоренелого индивидуалиста, мужчину много старше ее. Он промышляет тем, что вместе с двумя парнями отлавливает диких лошадей. Его играл Кларк Гейбл.

«Все эти годы я думала о нем, – говорила она журналисту, – и вот теперь Ретт Батлер! Разве он не чудный? Мы репетировали одну очень длинную сцену, как вдруг он начал подрагивать, так, чуть-чуть. Я даже не могу передать, как много это для меня значило. Узнать, что некто – мой кумир – просто человек».

Кларк Гейбл, профессионал в высшем смысле этого слова, понимал ценность Мэрилин как актрисы. Он сказал своему агенту Джорджу Чейзину, что работа с Мэрилин в «Неприкаянных» сделала этот фильм одним из самых лучших среди его картин. Но работать с Мэрилин ему было сложно. «Проклятье, она мне нравится, хотя дьявольски непрофессиональна. Я, черт побери, едва не сошел с ума в этом Рино, ожидая, когда она появится».

Монро же часто пропускала съемки, стала тонуть в алкоголе и злоупотреблять таблетками. С большим трудом удалось доснять «Неприкаянных»…

Узнав, что от сердечного приступа скончался Кларк Гейбл, Мэрилин сказала сквозь слезы: «О Господи, какая трагедия! Знать его и работать с ним было для меня большой радостью. Передайте мою любовь и глубочайшее соболезнование его жене, Кей».

Кей Гейбл в ту пору была беременна, и отцу не пришлось увидеть новорожденного. К Мэрилин она испытывала двойственное чувство. В глубине души она подозревала, что та вскружила голову ее мужу. Своей подруге Кендис Рочлен миссис Гейбл сказала, что, по ее мнению, «напряжение, вызванное работой с Мэрилин, сыграло определенную роль в кончине Кларка». Однако на следующий год Мэрилин все же пригласили на крестины новорожденного сына Гейбла, и она так долго и так страстно прижимала его к груди, что гости почувствовали себя неловко.

Мэрилин на самом деле считала себя виноватой в смерти Гейбла, признавшись, что во время съемок «Неприкаянных» она скверно обращалась с ним. Мэрилин спросила Сиднея Скольски: «Наверное, я наказывала своего отца? Отыгрывалась на нем за все те годы, которые он заставил меня ждать?»

Актриса Джоан Блонделл подвела своеобразную черту под всеми высказываниями о Кларке Гейбле, заявив: «Он волновал всех женщин. Он не волновал только мертвецов».

ДЖИМИ ХЕНДРИКС

(1942—1970)

Собственное имя – Джеймс Маршалл. Американский рок-гитарист, автор песен и певец. Его виртуозный стиль игры на гитаре стал легендой. В 1966 году организовал собственную группу. Его техника игры на гитаре оказала влияние на развитие рока и джаза. «Есть ли у вас опыт?» (1967) стал его дебютным альбомом. На фестивале в Вудстоке (1969) исполнил необычную версию американского гимна, прозвучавшего также в фильме «Вудсток».



В жилах его текла кровь индейского племени чероки. Он стал первым небелым секс-символом. Олицетворением вызова и чувственности. Автор таких классических композиций, как «Пурпурная мгла» и «Дитя вуду», он оставил свой собственный почерк в интерпретациях мелодий «Битлз», Дилана, Чака Берри. Четырех его альбомов было достаточно поколению шестидесятых, чтобы объявить его богом.

Джими Хендрикс скончался в 1970 году в Лондоне. Рок-мир потерял одного из немногих своих гениев. Потерял и гитару – его самую большую любовь. «Смерть наступила в результате передозировки наркотических веществ», говорилось в медицинском заключении. «Король поп-музыки стал жертвой наркотиков», – писали газеты. «Нью-Йорк таймс» назвала его чернокожим Элвисом.

Еще ребенком он начал рисовать и писать стихи. Когда ему исполнилось семнадцать, его выгнали из школы, потому что «во время урока он держал за руку белую девочку». Через год он начал заниматься парашютным спортом. Шестнадцатый прыжок оказался роковым для него – сломал лодыжку. Его освободили от военной службы, и Джими не участвовал во вьетнамской кампании.

В конце 1959 года начинался шестилетний период «выучки» в оркестрах таких известных исполнителей, как Би Би Кинг, Сэм Кук, Оттис Реддинг, Джо Текс, Айк и Тина Тернер, Джеймс Браун и Литтл Ричард. Триста вечеров наблюдал он за искусством завоевывать публику. Он никогда не забывал этих уроков.

В 1966 году Хендрикс поселился в Гринвич-Виллидж и там создал группу) «Блу флеймз». С африканской прической, в вышитой рубашке и пестром шейном платке Джими играл за 10 долларов каждый вечер в местном заведении «Уа». Там Хендрикса заметил экс-гитарист группы «Энималз» Чес Чандлер и убеждал талантливого парня поехать вместе с ним в Лондон.

При помощи газетных объявлений они нашли двоих белых музыкантов – Реддинга и Мичела. Чес взял на себя обязанности менеджера группы «Джими Хендрикс икспириенс». Они стали настоящей музыкальной сенсацией и в Англии, и в Америке, хотя часть публики и была сначала шокирована их внешним видом и поведением на сцене. Знаменитый Эрик Клэптон воскликнул: «Никогда не слышал ничего подобного!» Первое же турне Джими и его группы по США, где они сопровождали популярную в то время группу «Манкиз», закончилось скандалом и запретом продолжать турне. Это событие, впрочем, не повлияло на стремительный рост популярности Джими Хендрикса.

Вначале Джими неплохо справлялся с ролью рок-звезды, в которой оказался достаточно неожиданно для всех и для самого себя. Три года, в течение которых Джими был в зените славы, совершенно опустошили его. Он стал злоупотреблять алкоголем и наркотиками, в том числе и такими, как ЛСД и героин.

Джими был уникальным гитаристом и композитором. Кроме этого, он был виртуозным исполнителем, который необычно выглядел, непривычно одевался и мог играть на гитаре локтями, зубами и языком. Хендрикс был одним из самых сексуальных музыкантов в истории рока, иногда даже казалось, что он всерьез пытается изнасиловать свою гитару на сцене, не переставая при этом извлекать из нее фантастические звуки.

После вошедшего в историю рок-музыки великолепного выступления на поп-фестивале в Монтеррее в 1967 году, Хендрикс вылил на свою гитару спирт из зажигалки и поджег ее, чем тоже вызвал бурю восторга. Ритуал разбивания и сожжения гитары, ставший неизменным номером на концертах Хендрикса, привлекал все большее число зрителей. Впрочем, сам гитарист вскоре устал от шокирующих публику выходок. Теперь он хотел, чтобы в нем видели прежде всего композитора и исполнителя, а не клоуна.

После распада первой группы появилась новая – «Бэнд оф джипсиз». Хендрикс играл в нью-йоркских джаз-клубах, участвовал в «джем сейшнз» с известными исполнителями. Он готовил к выпуску новые альбомы, открыл ультрасовременную студию звукозаписи в Нью-Йорке. В августе 1970 года он отправился на фестиваль в Уайт. 18 сентября подруга Джими нашла безжизненное тело любовника, а на ночном столике записку: «Жизнь – только любовь – «привет» и \"С богом!\"»

На сцене Джими вел себя в зависимости от настроения: то спокойно и вежливо, как джентльмен, то вдруг взрывался и крушил все вокруг. Иногда он был застенчивым и тихим, любил то одиночество, то шумные веселые компании, друзей и поклонников.

Вероятно, Джими так же плохо знал и понимал самого себя, как и все окружающие его люди. С ним часто случались приступы меланхолии, сменявшиеся вспышками ярости – и тогда он избивал любовниц, крушил мебель, в чем позже, придя в себя, страшно раскаивался.

Большую часть своей жизни Джими не задумывался о том, что он «черный» (он был наполовину индейцем и наполовину негром, а его мачеха была японка). Друзья и любовницы Хендрикса представляли все расы и самые разные национальности. Сегодня о его сексуальности слагают легенды.

Он был молод, знаменит, обладал экзотической красотой и как магнит притягивал к себе женщин. Джими же, чтобы умерить свой любовный пыл, приходилось иметь дело одновременно с тремя своими подругами. По словам одной из них, его любовный инструмент был «почти таких же размеров, как гитара». В конце 1960-х годов Хендрикс был настоящим черным секс-символом для женщин во всем мире.

Разумеется, в жизни Джими было очень много случайных связей, но не обошла стороной его и большая любовь.

Кейти Этчингэм, красивая англичанка, естественно, знала, что Хендрикс пользуется огромной популярностью у женщин. Она даже фантазировала, что у Джими есть дети в Швеции, Америке и Германии, утверждая, что для Джими «переспать с женщиной – все равно, что для обычного человека выкурить сигарету». Джими, когда приезжал в Лондон, появлялся в обществе Кейти на вечеринках. Девушка старалась спокойно относиться к неверности Джими. Правда, когда кто-то из них переживал приступ ревности, дело заканчивалось дракой. Во время одной из таких драк Джими ударом ноги сломал Кейти нос. Чуть позже она коварно отомстила ему, ударив спящего любовника сковородкой по голове. Их роман продолжался три года. Когда же Кейти вступила в брак, ее муж великодушно разрешил супруге поддерживать с гитаристом дружеские отношения.

В течение нескольких лет любовницей Джими была Девон Уилсон, одновременно выполняющая обязанности его секретарши, поставщика наркотиков и сводницы. Он часто занимался с ней любовью, платил ей зарплату и даже посвятил ей одну из своих песен.

Джими не обошел вниманием и певицу Марианн Фейтфул, которая была тогда любовницей Мика Джаггера. Однажды в Лондоне Джими сел в клубе за столик к Марианн и Мику и, повернувшись спиной к Джаггеру, стал шептать Марианн на ухо, как он ее страстно желает, и что она должна пойти с ним прямо сейчас и бросить навсегда этого Мика. Марианн отказалась.

Когда Джими познакомился с Моникой Даннеман из Германии, тренером по фигурному катанию, он посвятил ей целый концерт, на котором присутствовали тысячи зрителей. Она была польщена, но вначале держалась с Джими весьма холодно. Позже она по-настоящему полюбила его и даже рассказывала, что они собирались пожениться. Правда это или нет, ответить на этот вопрос невозможно, но известно, что именно Моника находилась с Джими в ту ночь, когда он умер.

Впрочем, любая из его пассий всегда оставалась на втором месте в жизни Джими после гитары, которую он называл «моя электрическая леди».

ЖАН-ПОЛЬ САРТР

(1905—1980)

Французский писатель и философ, ведущий представитель экзистенциализма. В 1938 году вышел его первый роман «Тошнота», за которым последовали трилогия «Дороги свободы» (1944—1945) и множество пьес, в том числе «Без свидетелей» (1944). Редактировал журнал «Новые времена» («Les Temps modernes»). В «Преступлении чувств» (1948) подверг критике некоторые аспекты коммунизма, продолжая в основном симпатизировать ему. Отказался от Нобелевской премии в области литературы (1964) по «личным мотивам», но впоследствии изменил свое мнение, заявив, что она нужна ему ради денег.



Официальных похорон не было. Жан Поль Сартр, умерший в 1980 году, перед смертью сам просил об этом. Известный французский писатель, активный участник левого движения и крупнейший философ своего времени, который отказался от ордена Почетного легиона и Нобелевской премии по литературе за 1964 год (повесть «Слова»), превыше всего ценил искренность. Однако по мере того как похоронная процессия продвигалась по левобережному Парижу мимо любимых писателем мест, к ней стихийно присоединились 50 тысяч человек.

Возлюбленная Сартра на протяжении полувека автор философских романов и яростная феминистка Симона де Бовуар писала: «Его смерть разлучает нас. Моя не соединит нас снова. Просто великолепно, что нам было дано столько прожить в полном согласии».

Бовуар и Сартр – два наиболее влиятельных писателя нынешнего столетия – в 1940—1950-х годах стали олицетворением свободы мысли и образа жизни. Их философия, экзистенциализм, отрицала космическую идею, высшую власть. По их убеждению, государство, общество, родители не должны нести никакой ответственности, и каждый человек волен сам строить свою жизнь. «Вы свободны, поэтому выбирайте», – писал Сартр.

Бовуар и Сартр жили в соответствии с этой философией, ловко жонглируя ответственностью и свободой. Чтобы избежать острых углов, они строили свои отношения по собственным законам. Не признававшие брак, моногамию и совместное проживание, эти двое, впрочем, почти ежедневно были вместе, а если их разделяло приличное расстояние, то они писали друг другу.

Вызывавшая кривотолки пара была в восхищении от поп-культуры. Сартр любил голливудские фильмы, а Бовуар жадно проглатывала толстые литературные журналы. Они не только снискали широкую известность своими философскими воззрениями, у них была еще возможность распространять свои идеи через увлекательные романы и пьесы. Сартр в черной поло, Бовуар в тюрбане были воплощением богемной жизни послевоенного Парижа.

Оба они выросли на левом берегу Сены в интеллигентной среде, где им было суждено прожить всю жизнь и с миром упокоиться. Сартр родился в 1905 году. Он был единственным и обожаемым ребенком овдовевшей женщины.

Его отец, французский офицер военно-морского флота, умер через год после рождения мальчика. Мать Анна-Мария Швейцер и сын были настолько привязаны друг к другу, что даже спали в одной комнате. «Я поверял ей все», – писал позже Сартр. Бабушка считала Жан-Поля гением, мать – будущим великим писателем. Сам же Сартр просто довольствовался положением вундеркинда. Однако, вступив в юношескую пору, он почувствовал себя «обманщиком», смотрящим на мир только чужими глазами.

Бовуар появилась на свет тремя годами позже Сартра и, в отличие от него, просто ненавидела, когда из нее делали идола. Часто она закатывала истерики, с которыми ее родители ничего не могли поделать. Повзрослев, Бовуар решила для себя, что удел женщины – скука, тогда как ей хотелось испытать на свете все: и секс, и независимость, и профессиональную радость. Отбросив условности, она взяла на себя роль крестной матери современного феминизма.

В девятнадцать лет Сартр познакомился с Камиллой, которая была старше его на три года. Девушку в детстве соблазнил друг ее родителей, а с восемнадцати лет она работала в публичных домах. Четыре дня и ночи Сартр и Камилла занимались любовью в постели, пока их родственники не заставили их разойтись. Они продолжали встречаться в течение пяти лет, пока Камилла не нашла себе богатого любовника.

В 1929 году Сартр познакомился в Сорбонне с умной и красивой девушкой Симоной Бовуар. Она изучала литературу и философию, девушку прозвали Кастор (бобр), потому что «бобр – животное стадное и наделено любовью к созиданию», поясняла позже писательница.

Он был небольшого роста, с брюшком, слепой на один глаз. Она отличалась элегантностью, одевалась либо в яркие шелка, либо во все черное. Впрочем, Бовуар пришла в восторг от щедрости и юмора, с которыми Сартр делился своими знаниями, и высоко оценила его интеллект.

Вскоре выяснилось, что они стремятся к одной и той же цели: развенчать буржуазные ценности и создать новую философию. Бовуар была педантичным философом и заставляла Сартра оперировать неопровержимыми аргументами. Он всю жизнь полагался на ее редакторское чутье и острый ум. Они заключили договор, который для многих современных пар стал образцом для подражания: быть вместе, оставаясь при этом свободными. Брак и соблюдение верности исключались. Сартра это устраивало, поскольку этот сексуальный анархист не мог устоять перед чарами привлекательных и глупеньких молодых девиц. Взамен единобрачия они дали обет рассказывать друг другу «все», быть «откровенными».

Распростившись с Сорбонной, Бовуар и Сартр занялись преподаванием в лицеях. Бовуар главным образом в Руане, Сартр – в Гавре. Именно в этот период они начали переписываться – привычка, оставшаяся на всю жизнь, – и вместе ездить за границу. Однажды в 1933 году в Лондоне Сартр потащил Бовуар на фильм «Синара», после чего мелькнувшая в нем фраза «я был верен тебе по-своему», стала их девизом.

В 1934 году, во время учебы в Берлине, Сартр впервые воспользовался своим правом, влюбившись в Мари, жену одного из студентов. Во время рождественских каникул Сартр вернулся в Париж и рассказал Симоне о своем романе. В феврале Симона, взяв на работе короткий отпуск, отправилась в Берлин. Она встретилась с Мари и Сартром. Опасения Бовуар тут же улетучились, когда они объявили ей, что связь между ними временная и нисколько не угрожает отношениям Симоны с Жан-Полем.

Сартр не хотел терять Бовуар. Она была ему необходима. Однако по прошествии первых двух лет он почувствовал, что между ними установились слишком уж размеренные, контролируемые отношения. Сартр начал принимать вызывающий галлюцинации мескалин (позже он описал свои ощущения в романе «Тошнота»), страстно стремясь вновь окунуться в «беспорядочную жизнь, исполненную бурной, неукротимой, необузданной свободы». Он исполнил свое желание, когда встретил жизнерадостную и капризную Ольгу Казакевич. По словам Сартра, он испытал тогда чувство, которое «постепенно очищало его от тривиальной скверны». Однако Ольга была влюблена в Бовуар, свою бывшую преподавательницу философии в Руане.

«Когда мы впервые увидели Кастора, она показалась нам такой строгой, – рассказала Ольга много лет спустя. – Она была красивой, полной жизни женщиной с умелым макияжем».

Впрочем, Ольга не осталась равнодушной и к обаянию Сартра, к его проницательному взгляду больших серых глаз и интеллекту. Когда любовь втроем стала явью, Бовуар перестала чувствовать себя «одним целым» с Сартром, однако это подхлестнуло ее к сочинению романов. В материале недостатка не было, поскольку Сартр рассказывал своему любимому Кастору «обо всем». Так появился роман «Она пришла, чтобы остаться» об извечном любовном треугольнике. Повествование заканчивается искусно задуманным убийством общей любовницы.

В реальной же жизни Ольга стала первым членом «семьи» Сартра и Бовуар. Эта группа избранных состояла из друзей, остававшихся им верными всю жизнь. Они входили в этот магический круг обычно после того, как побывали в любовниках у кого-то из этой пары.

К 1938 году Бовуар и Сартр, преподававшие в то время в Париже, обосновались на Монпарнасе, который хоть несколько и подрастерял былую популярность 1920-х годов, тем не менее продолжал привлекать художников и писателей со всего света.

Здесь мечты Сартра о славе стали воплощаться в реальность. Первый успех пришел с романом «Тошнота» (1939), который автор посвятил Симоне, а сборник коротких рассказов «Стена», вышедший через год, был презентован Ольге.

Одновременно с двумя этими женщинами в жизнь Сартра вошла еще одна. Ванда – сестра Ольги. Он лишил ее невинности, о чем не преминул рассказать Бовуар: «Должно быть, я очень люблю ее, коль взялся за такую грязную работу». А со временем составилось новое сексуальное и эмоциональное трио, в которое вошла рыжеволосая еврейка Бьянка Бьененфелд. К тому же Бовуар, в свою очередь, закрутила роман с Жак-Лореном Бостом – одним из бывших студентов Сартра, который стал очередным пожизненным членом «семьи»… влюбленным в Ольгу.