В марте 1976 года 54-летнего Пьетро Чеваско нашли в лесу повешенным. В июне 1978 года 69-летний Карло Спаллароза погиб странной смертью: сначала он сломал себе позвоночник, «упав» со скалы, а потом кто-то отрубил ему голову. Это была двадцать первая жертва «Чудовища из Баргальи», к тому времени убившего семнадцать мужчин и четырёх женщин. Все они когда-то были партизанами.

В 1974 году в этой истории неожиданно появился новый персонаж. Звали её баронесса Анита де Магистрис. Старушка поселилась на вилле в окрестностях Баргальи, часто приезжала в деревню и о чём-то подолгу беседовала со стариками. Местные называли её баронессой и, надо сказать, уважали: пожилая синьора аккуратно посещала церковь и даже стала руководить церковным хором. Но главное — баронесса была вдовой Руди де Магистриса, который в феврале 1945 года возглавлял нацистскую золотую колонну. Тогда барон остался жив и, видимо, позже рассказал жене о судьбе пропавшего золота. После смерти мужа Анита де Магистрис переселилась поближе к Баргальи. О дальнейших планах настырной баронессы теперь, увы, никто никогда не узнает: в июле 1983 года она стала жертвой нападения неизвестного преступника, ударившего её дубинкой по голове. Таинственного убийцу из Баргальи так и не нашли. Возможно, это дело рук кого-то из бывших партизан, знавшего тайну нацистского золота. Не исключено, что старик действовал не один, а с кем-то из родственников (сыновьями, внуками или племянниками), с которыми он поделился своей страшной тайной. Но вот что любопытно: Баргальи до войны была беднейшей деревней в округе, а в мирные времена сразу стала самой богатой. Видимо, трудолюбивые люди живут в этой горной итальянской деревушке…

Тайна золота усташей

Шли последние дни войны. Под ударами частей Народно-освободительной армии Югославии и Красной армии остатки разгромленных германских войск и их союзников — хорватских усташей и домобранов — поспешно отступали в Австрию.

В начале мая 1945 года остатки небольшого подразделения домобранов (армии созданного в апреле 1941 года Независимого хорватского государства), которым командовал капитан Августин Гавран, вышли к полотну железной дороги неподалёку от словенского города Целье. На рельсах стоял длинный, в 35 вагонов, эшелон, на открытых платформах которого стояли орудия и пулемёты. Судя по форме солдат, суетившихся вокруг эшелона это была какая-то зенитная воинская часть усташей — хорватских эсэсовцев. Поезд только что подорвался на партизанской мине, и паровоз и два головных вагона, изуродованные взрывом, валялись под откосом.

Усташей было более сотни. Одни из них находились в боевом охранении, другие окапывались на поросшем травой лугу между железнодорожной линией и шоссе, а третья группа на расстоянии четырёх-пяти метров от шоссе копала глубокую яму шириной около метра. Из двух закрытых вагонов усташи выносили и складывали в яму светло-серые алюминиевые ящики, ярко блестевшие на солнце. Ящики имели длину около 80 сантиметров и ширину около 20 сантиметров. Сложив ящики в яму, солдаты закопали её и тщательно замаскировали, ликвидировав все следы…

Что же было в этих ящиках?

«Усташский полковник, командир части, сказал мне, что поезд вёз золотой запас и государственные деньги, которые должны были быть использованы для финансирования усташского движения в эмиграции».

Это сенсационное заявление Августин Гавран, 82-летний житель Загреба, сделал в 1997 году, тем самым нарушив молчание, длившееся более полувека. Бывший домобранский капитан уже не помнит сколько было всего ящиков с драгоценностями, помнит только, что они находились в двух вагонах, были сложены в три ряда и занимали пространство от пола до потолка.

После сообщения Гаврана средства массовой информации Словении и Хорватии охватила «золотая лихорадка». Действительно, во время войны в казну усташского Независимого хорватского государства (НХГ) поступило немалое количество золота и различных драгоценностей, в основном награбленного у евреев и конфискованного во время «акций устрашения». Нередко жертвы усташей пытались откупиться от своих палачей драгоценностями чтобы спасти жизнь, однако случалось, что их всё равно отправляли на тот свет. В 1945 году части руководителей НХГ удалось эмигрировать из страны, а вместе с ними исчезло и «золото усташей»…

Признания Гаврана пролили первый луч света на тайну «золота усташей». Постепенно стали появляться новые подробности. Бывший капитан припомнил, например, такую деталь: неподалёку от ямы с таинственными ящиками тогда же были похоронены погибшие от взрыва партизанской мины машинист паровоза, кочегар, один офицер-усташ и ещё какой-то человек — кто именно, Гавран уже забыл. Зато он хорошо помнит, как полковник, командир усташей, сказал ему тогда, что эшелон должен был идти через Марибор, но вынужден был свернуть на Целье, так как появились слухи о том, что вблизи Марибора видели советские танки.

В поисках свидетельств и подтверждений слов Гаврана кладоискатели и журналисты немедленно кинулись в Целье. Место, указанное Гавраном, было тщательно осмотрено, но определить, где находится клад, не удалось. После опроса местного населения появились новые свидетельства. Рассказ жительницы села Прожинска Васа Антонии Гаешек почти дословно совпал с рассказом домобранского капитана, кроме одного: она не видела ящиков с золотом. Впрочем, даже если они и были, окрестные жители не могли бы их увидеть, так как усташи, которые три дня простояли в их селе, разгружая вагоны, никого не подпускали к подорванному поезду, огородя его заграждением из верёвок. Действительно, взрыв партизанской мины уничтожил паровоз и два вагона, в результате чего, по словам крестьян, погибли машинист и два солдата, которых усташи и похоронили где-то около железнодорожной линии. Некоторые жители Прожинской Васы знали о том, что партизаны заминировали железнодорожный путь, и заблаговременно ушли в лес, чтобы обезопасить себя от возможных неприятностей.

Старожилы припомнили и тот факт, что позднее территория вдоль железной дороги в этом месте была засыпана шлаком. Впрочем, среди местного населения бытовало мнение, что усташи заминировали сокровища, поэтому никто не рисковал искать яму с таинственными ящиками.

Тем не менее поиски продолжаются. Правда, высказываются опасения, что в случае, если рассказ Гаврана окажется истиной и сокровища будут найдены, то это может вызвать трения между Хорватией и Словенией. По мнению хорватской прессы, клад является государственным достоянием Хорватии и принадлежит хорватскому народу. Хотя чего делить шкуру неубитого медведя…

Призрак «японского золота»

Пока в Европе энтузиасты ищут следы «нацистского золота», на другом конце света, в Юго-Восточной Азии, ведутся не менее интенсивные поиски «японского золота», легенды о котором рассказывают на Филиппинах и Тайване, в Индонезии и Вьетнаме…

Имя легендарного японского генерала Томоюки Ямаситы, прозванного «Тигром Малайи», со времён Второй мировой войны прочно связано с загадочным «кладом Ямаситы», вот уже полвека будоражащим воображение искателей приключений.

Его звали «Тигром Малайи» за коварство и агрессивность, проявленные при оккупации британских колоний в Индокитае. Ямасита, чья блестящая операция по захвату Сингапура вошла в военные учебники, в годы войны был фактическим правителем всех захваченных Японией территорий Юго-Восточной Азии. Огромный поток реквизированных японцами сокровищ из буддийских монастырей, подвалов сингапурских торговых контор и гонконгских банков, лавок филиппинских торговцев, сокровищниц бирманских и малайских правителей стекался в подвалы «Форта Сантьяго» в Маниле на Филиппинах, где располагался штаб генерала Ямаситы. Отсюда сокровища должны быть отправлены в Токио.

В конце войны Ямасита был командующим императорскими силами на Филиппинах. Помимо значительного количества золота, поступившего из Японии для нужд филиппинского гарнизона, в распоряжении Ямаситы находились награбленные на оккупированных территориях золото и драгоценности, которые уже ожидали отправки в Японию, когда американцы внезапно высадились на Филиппинах и, поддерживаемые отрядами филиппинских повстанцев, начали стремительно наступать на Манилу.

Эвакуировать сокровища уже не было возможности, и Ямасита приказал спрятать награбленные на захваченных территориях запасы золота и других ценностей — всего на сумму от 20 до 100 млрд. долларов.

Сокровища были укрыты примерно в 170 местах на всей территории Филиппин. Часть золота была размещена в специально сооружённых для этой цели глубоких шахтах в труднодоступных районах Филиппин. Принимавшие участие в захоронении сокровищ военнопленные и местные рабочие были расстреляны.

С той поры «сокровища Ямаситы» стали голубой мечтой тысяч кладоискателей, которые вот уже полвека с завидной целеустремлённостью прочёсывают джунгли Филиппин. И хотя время от времени звучат голоса скептиков, реальность не даёт однозначного ответа на загадку японского генерала.

К тому же нашёлся живой свидетель тех дней — 84-летний бывший майор военной разведки императорской армии Микио Мацунобэ, который, по его словам, сам закапывал ценности в джунглях под огнём наступавших американских войск. Мацунобэ утверждает, что не менее 10 тысяч золотых монет весом 35,3 грамма каждая были доставлены им лично в конце войны из Японии в распоряжение генералы Томоюки Ямаситы. Однако сразу же после этого американцы высадились на острове Лусон, что помешало потратить привезённые деньги. Командование отступавших японских войск приказало частично закопать золото в районе города Багио, а частично распределило по отдельным подразделениям. Во время отчаянных, безнадёжных последних боёв японцы пытались прятать эти монеты в скалах, в наспех отрытых ямах.

По мнению отставного майора, уже после войны многие мелкие «самодельные» клады, зарытые в последние дни боёв, были найдены американцами и местными жителями. Сам Мацунобэ ещё в 1950-х годах пытался отыскать золото, однако потерпел неудачу, поскольку плохо помнил место, где оно было закопано.

По мнению Мацунобэ, золото генерала Ямаситы действительно было спрятано японской армией на Филиппинах, однако его было несравнимо меньше, чем утверждают поклонники этой захватывающей легенды. Всего, полагает бывший майор, японцы могли спрятать на Филиппинах от 2 до 6 тонн золота.

В 1988 году в полузасыпанных подземных ходах под старинной крепостью «Форт Сантьяго» в Маниле, где в годы войны располагался штаб императорских войск, работала группа кладоискателей во главе с отставным офицером американских частей особого назначения («зелёные береты») Чарльзом Макдугаллом. Как утверждал Макдугалл, в подземельях форта Ямасита приказал спрятать часть находившегося под его контролем золота на сумму до 7 миллиардов долларов. Однако поиски закончились неудачно: внезапный обвал заживо похоронил в подземных лабиринтах крепости двух искателей сокровищ.

Некоторый свет на судьбу сокровищ Ямаситы пролили интервью вдовы бывшего президента Филиппин Фердинанда Маркоса и нескольких в прошлом высокопоставленных чиновников администрации Маркоса. Как рассказал в одном из интервью бывший губернатор провинции Кирино Орландо Дулай, на протяжении всего периода правления Маркоса под непосредственным контролем президента велись интенсивные поиски «кладов Ямаситы», и за двадцать лет своего правления Маркосу удалось обнаружить около трети всех запрятанных сокровищ. В обстановке сверхсекретности золото и ценности вывозились за рубеж, где поступали на личные счета Маркоса в иностранных банках. Этим объясняется феноменальное богатство семьи Маркос. Дулай утверждает, что в начале 1970-х годов самолично видел, как извлечённые из тайника драгоценности, среди которых были золотые слитки, драгоценные камни и золотые статуэтки Будды, были извлечены из шахты и погружены на три грузовика. «Извлекались сокровища в основном ночью, под охраной филиппинских военнослужащих и под надзором нескольких японцев — офицеров императорской армии», — отметил бывший губернатор. По его словам, Маркос иногда лично присутствовал при извлечении кладов.

Вдова Маркоса Имельда прямо заявляла, что золото Ямаситы — источник огромного состояния её семьи. По её словам, Фердинанд Маркос наткнулся на захоронения сокровищ ещё в конце войны, когда руководил партизанским отрядом, действовавшим в глухом горном районе Филиппин. Ещё до своего избрания на пост президента Маркос занимался бизнесом с драгоценностями, но держал свои дела в секрете, поскольку размеры найденных им сокровищ были «астрономическими».

Бывшая «первая леди» Филиппин рассказала, что когда она впервые обнаружила в доме золотые слитки, то приняла их за «какие-то кирпичи» (слитки были покрыты слоем свинца) и выбросила их на помойку. Она сообщила также, что Маркос хранил золото в тайниках, устроенных в стенах его дома.

Однако филиппинские власти скептически отнеслись к рассказам Имельды — они посчитали, что вдова Маркоса просто попыталась таким образом с помощью таинственного золота объяснить происхождение семейного состояния и отвести предъявленные ей обвинения в том, что в течение 20 лет она помогала покойному супругу «искать сокровища» в государственной казне. Судебные власти Филиппин давно обвиняют семейство Маркос в расхищении государственных средств на сумму около 5 млрд. долларов. По мнению главного прокурора Филиппин Франсиско Чавеса, миф о «сокровищах Ямаситы» используется только для того, чтобы «скрыть совершенно явный случай коррупции и мошенничества против филиппинского народа».

Между тем следы «золота Ямаситы» всплыли… в Нью-Йорке. Летом 1991 года окружной апелляционный суд Манхэттена принял к производству иск гражданина Филиппин Роджера Роксаса к холдинговым компаниям в Нью-Йорке, принадлежавшим покойному филиппинскому диктатору Фердинанду Маркосу. Истец требовал выплатить ему возмещение за сокровища, отобранные у него при правлении Маркоса.

По словам Роксаса, подручные диктатора отняли найденную им в 1971 году большую статую Будды из чистого золота. Он утверждает, что статуя являлась частью обнаруженного им клада золотых слитков и драгоценных камней, награбленных и спрятанных японскими военными во время оккупации Филиппин в ходе Второй мировой войны. Оказавшись в тюрьме, Роксас под пытками рассказал, где находится клад. На вырученные от его продажи средства супруги Маркос скупили в Нью-Йорке и Европе несколько компаний, владеющих недвижимостью.

Так «клад Ямаситы» найден? Скорее всего — да, но не весь. Напомним, что золото японского генерала было размещено более чем в 170 точках на всей территории Филиппин и вряд ли все тайные хранилища удалось обнаружить. Поиски «клада Ямаситы» продолжаются, и периодически появляются сведения о новых находках — впрочем, не все они подтверждаются…

Последний всплеск интереса к «сокровищам Ямаситы» случился в феврале 1995 года. Как сообщили информационные агентства, на севере Филиппин в 500 километрах от Манилы в море на 20-метровой глубине был обнаружен упакованный в пластик огромный полусферический слиток платины весом около двух тонн.

Сообщение вызвало панику на международном рынке драгоценных металлов. Резко пошли вниз цены на биржах в Нью-Йорке и Гонконге. Однако вскоре выяснилось, что паника была преждевременной: экспертиза показала, что платина составляет всего около 0,0005 процента от общего веса загадочной полусферы и на филиппинском рынке металлолома за неё можно выручить лишь 500 долларов. Как предполагают эксперты, это всего-навсего подводная часть причала.

Странную «железку» обнаружил в море и принял её за платину некий японец, именующий себя «сыном соратника генерала Ямаситы». Он возглавлял одну из многочисленных команд кладоискателей, охотящихся за сокровищами Ямаситы. Однако в группе кладоискателей начались распри из-за находки, и загадочную полусферу забрал себе один филиппинский бизнесмен, не пожелавший делиться с товарищами. Оскорблённый японец донёс на коллегу в Национальное бюро расследований (НБР) Филиппин, которое конфисковало находку и передало её на экспертизу. Именно заявление директора НБР Эпимако Веласко вызвало ажиотаж на биржах.

Несмотря на отрицательный результат экспертизы, на Филиппинах поговаривали, что это всего-навсего ловкий ход, предпринятый НБР, чтобы сбить интерес к кладу Ямаситы и не будоражить ситуацию на биржах. Как бы то ни было, в истории с золотом «Тигра Малайи» по-прежнему никакой ясности нет.

Но не только Филиппины привлекают искателей «японского золота». Интенсивные поиски сокровищ, награбленных японскими оккупантами в странах Юго-Восточной Азии в годы Второй мировой войны, ведутся и на островах Ару, что в восточной части Индонезийского архипелага. Как полагают, именно там незадолго до капитуляции Японии были спрятаны несметные богатства, в том числе золотые слитки, бриллианты и украшения из драгоценных камней и металлов на миллионы долларов, которые командование японских оккупационных войск рассчитывало использовать в будущем для закупок оружия. Группы охотников за сокровищами ведут поиски ценностей с использованием современной электронной аппаратуры. Однако пока нет никаких свидетельств о том, что сокровища найдены.

Кладоискатели давно и безуспешно ведут поиски золотой статуи японского императора времён Второй мировой войны на острове Серам, расположенном в группе Молуккских островов, на востоке Индонезийского архипелага. Полагают, что статуя использовалась во время религиозных ритуалов для поднятия боевого духа японских оккупационных войск, которые были сосредоточены на острове Серам для вторжения в Австралию. В 1990 году искателям сокровищ удалось обнаружить один из ходов в потайной тоннель, где, по некоторым данным, золотая статуя императора была спрятана незадолго до капитуляции Японии. Однако раскопки были прерваны, так как оползень завалил вход в туннель.

Несомненно, что легенды о «японском золоте» имеют под собой реальную почву и какие-то находки, очевидно, были сделаны. Поэтому поток кладоискателей, обшаривающих леса и горы индонезийских и филиппинских островов, не иссякает. Время от времени мир облетает очередная «сенсация», лопается как мыльный пузырь, и снова вокруг поисков «японского золота» наступает тишина. До следующей сенсации…

Охота за «Восходящим солнцем»

В начале Второй мировой войны гитлеровская Германия поставляла в Японию военную технику и приборы: радарные установки, торпеды, бомбардировочные прицелы. Взамен немцы получали от своего дальневосточного союзника стратегическое сырьё: вольфрам, олово, каучук для военной промышленности, а также опиум для фармацевтической промышленности. Эти грузы шли через СССР по Транссибирской магистрали протяжённостью более 9 тыс. км. Но после того как Германия напала на Советский Союз, для этих перевозок остался лишь длинный морской путь — 22 тыс. км.

Немцы маскировали свои караваны под чужие, якобы принадлежавшие нейтральным государствам. Но такая маскировка не помогала, и к началу 1944 года Германия потеряла половину своих транспортных судов. Гораздо эффективнее оказалось использование для дальних трансокеанских рейсов подводного флота.

В годы Второй мировой войны японские судостроители наладили серийный выпуск транспортных подводных лодок, которые были на 30 м длиннее обычных боевых субмарин. Эти гиганты без дозаправки преодолевали расстояние в 34 тыс. км. Субмарины стали в буквальной смысле связующим звеном между странами «оси», при помощи которого они вели интенсивный обмен стратегическими материалами и технологиями.

В разгар войны Германия всё острее стала ощущать нехватку некоторых видов промышленного сырья. В 1943 году положение было уже почти катастрофическим. Японии же как воздух были нужны последние разработки немецких специалистов. Благодаря транспортным подводным лодкам союзникам удалось наладить взаимовыгодный «бартер»: в обмен на немецкое «ноу-хау» японцы поставляли в Германию сырьё — прежде всего каучук и металлы.

В марте 1944 года военно-морскую базу Куре (остров Хонсю) тайно покинула подводная лодка «I-52». После остановки в Сингапуре, где на борт был принят груз каучука и олова, субмарина пересекла Индийский океан, обогнула мыс Доброй Надежды и продолжила плавание в Атлантике. На борту подлодки находилось почти 300 т груза (в том числе 2,8 т опиума и 54 т каучука), полный боекомплект, 95 человек личного состава и 14 инженеров — специалистов по оптическим технологиям. Во французском порту Лорьян японскую подлодку дожидалась немецкая субмарина со «встречным» грузом на борту. Немцы приготовили для своих союзников радарные установки, вакуумные приборы, шарикоподшипники и, возможно, окись урана для ядерных исследований.

Американская разведка знала об этой операции абсолютно всё. Ни японцы, ни немцы не догадывались, что союзникам уже давно удалось расшифровать секретные коды, при помощи которых велись все передачи в эфире, так или иначе связанные с «бартером». Так что, когда «I-52» отправилась в рейс, ни маршрут следования, ни содержимое грузовых отсеков японской лодки не были тайной для союзного командования. И уже вскоре после отплытия из Куре навстречу «I-52» из Норфолка (штат Вирджиния) вышла оперативно-тактическая группа военных кораблей во главе с авианосцем «Будж». Приказ, полученный командиром перед самым выходом в море, был более чем кратким: перехватить и уничтожить лодку. Поскольку у японцев поход «I-52» проходил под кодовым обозначением «Операция „Восходящее солнце“», союзники окрестили свой контрвыпад «Охотой за „Восходящим солнцем“».

В ночь с 23 на 24 июня лодка «I-52» в полном соответствии с намеченным планом встретилась посреди Атлантики с немецкой субмариной «U-530». С помощью немцев японским подводникам предстояло пополнить изрядно истощившиеся запасы воды и продовольствия. Кроме того, немецкие специалисты должны были установить на борту японской лодки, а затем настроить радары, что позволило бы ей практически беспрепятственно пройти через Бискайский залив — один из самых опасных участков маршрута.

Трое немецких моряков подошли на шлюпке к «I-52», передали радар и вернулись. После этого немецкая подлодка сразу начала погружение. До сих пор неизвестно, почему японцы не последовали её примеру: огромная туша японской субмарины безмятежно возвышалась над мелкой рябью океана. Это была роковая ошибка.

Американские корабли прибыли в этот квадрат на два дня раньше и уже поджидали свою жертву. Над местом встречи подлодок патрулировали четыре самолёта, которые засекли «I-52» и сбросили осветительные ракеты на парашютах и буй с гидролокатором. На лодке пробили тревогу, прозвучала команда «Срочное погружение», но было уже поздно. «Мы засекли лодку, сбросили пару бомб, зафиксировали попадание и то, как она пошла ко дну», — рассказывал позднее командир американской эскадрильи капитан Джесси Тэйлор. На следующий день нефтяное пятно на поверхности океана показывало место гибели субмарины. Американцы выловили из воды 1350 кг каучука…

В 1990 году, когда многие документы военных лет были рассекречены, американский исследователь Пол Тайдуэлл отыскал в Вашингтонском архиве документы, относящиеся к судьбе подводной лодки «I-52»: сообщения разведки, выписки из судовых журналов и расшифрованные тексты радиоперехватов. Из документов следовало, что на борту подлодки имелось, среди прочего груза, около двух тонн золота: 146 слитков, упакованных в металлические ящики. Драгоценный металл предназначался для разрабатывавшихся в то время в Германии оптических технологий (потому-то среди пассажиров лодки была и группа японских специалистов-оптиков, командированных в Германию для обмена опытом с немецкими коллегами).

У Тайдуэлла — профессионального историка и не менее профессионального ныряльщика — уже имелся скромный опыт поиска подводных сокровищ: несколькими годами раньше он нашёл неподалёку от берегов Флориды несколько старинных испанских золотых монет. Заинтересовавшись историей затонувшей субмарины, он на протяжении следующих пяти лет кропотливо работал в архивах разных стран. С помощью американских, японских, немецких данных он сумел в мельчайших подробностях восстановить маршрут подводной лодки «I-52», вплоть до момента её роковой встречи с американским бомбардировщиком. И, тщательно взвесив все «за» и «против», пришёл к выводу: лодку можно найти!

Надо сказать, что до этого немало весьма квалифицированных экспертов, включая людей из военно-морского ведомства, брались за поиски «I-52», но так ничего и не нашли. Однако расчёты Тайдуэлла выглядели более чем убедительно, и это сломило скепсис потенциальных спонсоров. Энтузиасту удалось собрать около миллиона долларов на организацию экспедиции и заручиться поддержкой нескольких крупных компаний. Неоценимую помощь оказали специалисты фирмы «Меридиан сайенс инк.». Внимательно изучив все добытые Тайдуэллом данные, они скорректировали гипотетический курс подлодки «I-52» и уточнили, где именно может находиться затонувшая субмарина. Расхождение с координатами, которые показали в своё время военные эксперты, оказалось весьма значительным: целых 32 километра!

Для поисков подводной лодки Тайдуэлл арендовал российское океанографическое судно треста «Южморгеология». В апреле 1995 года экспедиция вышла в море, держа курс на точку, расположенную примерно в 1600 км от островов Зелёного мыса. Район поисков общей площадью в 500 кв. км был условно разбит на квадраты. Судно прочёсывало их один за другим, прощупывая дно сонаром. Имевшееся на борту оборудование позволяло одновременно «захватывать» по тысяче метров по обе стороны от корабля. Но проходил день за днём, а лодка оставалась недосягаемой — всякий раз многообещающее пятно на экране сонара оказывалось всего лишь ещё одной «неровностью рельефа»…

Подходила к концу пятая неделя экспедиции. Перерасход первоначально запланированной сметы составил к тому моменту 250 000 долларов. Топливо было на исходе. Тайдуэлл уже склонялся к мысли, что с поисками, пожалуй, пора заканчивать. Утром 2 мая он решил, что даст самому себе и всей команде ещё один шанс. И два часа спустя стало очевидно: исследователи достигли своей цели!

На этот раз ошибки быть не могло — на очередной распечатке данных сонара появились вполне узнаваемые очертания «I-52». Всё ещё не веря собственной удаче, исследователи более детально «прощупали» найденный объект, после чего опустили на глубину 5100 м камеру с дистанционным управлением. Да, это была она — затонувшая полвека назад «I-52», с более чем явными следами точного попадания! При этом она стояла совершенно прямо. «Как будто не на дне морском, а на приколе в доке», — скажет потом Тайдуэлл.

Эксперты из «Меридиан сайенс» не подвели: лодку обнаружили менее чем в километре от того места, которое они указали. Такая погрешность, по морским меркам — сущий пустяк. Впрочем, как заметил один из специалистов компании Дэвид Уайатт, дело здесь не только в их филигранной работе, но и в невероятном везении. «Лодка села на более-менее ровном участке дна, неподалёку от откоса. Окажись она где-нибудь в другом месте — не исключено, что мы так ничего и не нашли бы».

Тайдуэлл начал готовиться к подъёму ценного груза. Для выполнения такой сложной операции ему потребовалось заполучить российский корабль «Академик Мстислав Келдыш», который успешно работал на месте гибели «Титаника». 8 ноября судно, оснащённое двумя глубоководными аппаратами «Мир», вышло из Лас-Пальмаса, что на острове Гран-Канария. Оборудование аппаратов не позволяло обследовать лодку изнутри, но Тайдуэлл полагал, что слитки лежат вокруг корпуса, развороченного взрывами.

2 мая 1995 года «Келдыш» достиг точки, расположенной в 2400 км от побережья Африки, и с его борта спустили на глубину 5100 м оба «Мира». Через четыре часа от начала погружения Тайдуэлл и его помощники разглядели на дне причудливо громоздившиеся металлические обломки и ящики. Носовую часть субмарины разнесло взрывом, позади рубки зияла огромная пробоина, но открытый входной люк не имел видимых повреждений. Корма уцелела и даже не покрылась донными отложениями.

С помощью роботов-манипуляторов ящики удалось поднять на поверхность. Тайдуэлл вскрывал их в своей каюте, без посторонних глаз, и позже заявил, что во всех ящиках находится опиум. Большинство членов экспедиции не поверили боссу. Люди Тайдуэлла открыто роптали, но работу не бросили и добросовестно обшарили большой участок дна вокруг лодки. Однако вместо золота всякий раз поднимали олово.

Каждое погружение «Мира» обходилось инвесторам в 25 тыс. долларов, и они начали терять терпение. Наконец команда Тайдуэлла добралась до металлических слитков под днищем лодки. Они высыпались из грузового отсека, устроенного с внешней стороны корпуса ради экономии места внутри лодки. Под водой эти аккуратные брусочки выглядели многообещающе. Но на поверку оказалось, что и это олово…

Проникнуть внутрь корпуса оказалось невозможным. В итоге экспедиция закончилась провалом и принесла её участникам одни долги. Но Тайдуэлл уверен, что две тонны золота по-прежнему ждут искателей приключений в одном из грузовых отсеков «I-52»…

…И КЛАДЫ СОВСЕМ ФАНТАСТИЧЕСКИЕ

Легенда о стране Эльдорадо

Туземцы сотнями сходились на берега глубокого чёрного озера, лежавшего на высоте 2700 метров над уровнем моря, в жерле потухшего вулкана. Вскоре началась торжественная церемония, и индейцы притихли, наблюдая, как жрецы снимают с правителя одежды, обмазывают его обнажённое тело глиной и осыпают золотым песком. Спустя несколько минут правитель превратился в Эльдорадо — Золотого человека, и его подвели к бальсовому плоту, на котором уже ждали четыре вождя. Нагруженный подношениями в виде золотых изделий и изумрудов, плот медленно скользнул к середине озера. Громкая музыка и пение стихли. Вожди опустили подношения в воды озера, и следом с плота спрыгнул правитель. Когда он снова показался на поверхности, золотого кокона на его теле уже не было. Со склонов гор опять грянула музыка…

Хуан Родригес — испанец, столь ярко описавший эту сцену, не был её очевидцем. В 1636 году, когда он создавал свою хронику, обряд Золотого человека уже отошёл в прошлое, да и неизвестно, отправляли ли его вообще когда-нибудь. За сто лет до описываемых событий испанские конкистадоры в поисках легендарных индейских сокровищ вторглись на взгорья современной Колумбии…

Относительная лёгкость, с которой Эрнан Кортес покорил в 1521 году империю ацтеков в Мексике, а Франсиско Писарро 12 лет спустя поставил на колени инков, возбудила аппетиты других искателей приключений. В 1536 году около девяти сотен конкистадоров в сопровождении туземных носильщиков выступили из поседения Санта-Марта, расположенного на северо-восточном побережье Колумбии. Экспедиция должна была пройти вверх по течению реки Магдалена, добраться до её истоков, попытаться отыскать новый путь через Анды в Перу и, если повезёт, открыть ещё одну туземную империю, которую можно было бы подвергнуть грабежу. Предводителем этого похода стал суровый и набожный помощник губернатора провинции, тридцатишестилетний стряпчий из Гранады Гонсало Хименес де Кесада.

Одиннадцать месяцев он и его люди терпели неимоверные лишения, прорубая себе путь сквозь непроходимые заросли, преодолевая топи, бредя по пояс в воде по местности, кишевшей ядовитыми змеями, аллигаторами и ягуарами. Туземцы, прячась в зарослях, осыпали их дождём отравленных стрел. Испанцы голодали, страдали от лихорадки, умирали один за другим… Наконец, Хименес де Кесада принял решение повернуть назад.

Неожиданно его отряд — в нём оставалось менее двух сотен человек — оказался на плато Кундинамарка. Перед ошеломлёнными испанцами лежали ухоженные кукурузные и картофельные поля и аккуратные хижины богатых, судя по всему, деревень. Доносился мелодичный перезвон колеблемых ветром тонких золотых пластин, висевших над дверьми. Конкистадорам, по их собственному признанию, ещё никогда не доводилось слышать столь сладостной музыки. После долгих мытарств они, наконец, достигли заветной цели!

Это была земля индейцев чибча. Испугавшись чужаков, и в особенности их лошадей, которые в Новом Свете были неизвестны, многие туземцы предпочли уклониться от знакомства с пришельцами и покинули свои селения. Но оставшиеся приветствовали европейцев как сошедших с неба богов. Они предложили им пищу, женщин, а главное — столь желанное конкистадорами золото. Этот металл не считался у чибча какой-то особой ценностью. Они выменивали его у соседних племён на изумруды и соль, которых в здешних местах было вдоволь. О стоимости золота туземцы не имели ни малейшего понятия, но ценили его за блеск и плавкость, позволявшую индейским мастерам делать тонкие украшения, утварь и культовые предметы.

Дружеские дары не удовлетворили алчность конкистадоров. Дубинки и копья чибча не могли сдержать захватчиков, вооружённых изрыгающими пламень орудиями, и спустя несколько месяцев Хименес де Кесада подчинил себе весь здешний край, потеряв при этом всего одного солдата. Но испанцам не сразу удалось узнать, откуда чибча получают золото. Прошло немало времени, прежде чем один старый индеец поведал им тайну Эльдорадо, Золотого человека. Чтобы добыть несметные сокровища, говорил он, надо идти на восток, к горным твердыням, за которыми притаилось озеро Гуатавита. Именно там один из вождей ежегодно передаёт богам подношения индейцев, опуская в воды озера золото и изумруды, а потом, покрыв своё тело золотым песком, ныряет в озеро сам, чтобы присовокупить свой дар к пожертвованиям соплеменников…

Правда? Легенда? Уловка, призванная отвлечь захватчиков от разграбления родной страны? Как бы то ни было, эта история произвела на европейцев огромное впечатление. Эльдорадо вошёл в историю конкисты и вскоре превратился из Золотого человека в страну Эльдорадо — предмет вожделения сонма золотоискателей, страну сказочных сокровищ.

Прежде чем повести своих людей на поиски Эльдорадо, Хименес де Кесада решил вернуться в Санта-Марту и утвердиться на посту губернатора покорённой им страны, которую он назвал Новой Гранадой. Но в феврале 1539 года в горы пришла весть о новой экспедиции, приближавшейся с северо-востока к только что основанной Хименесом столице Новой Гранады — городу Санта-Фе-де-Богота. Её возглавлял немец по имени Николас Федерманн, который действовал по поручению торгового дома «Вельзер» из Аугсбурга. В знак признательности за денежную помощь при выборах императора Священной Римской империи король Испании Карл отдал дому «Вельзер» свою заморскую провинцию Венесуэла. В поисках ещё «свободного» туземного царства Федерманн выступил из прибрежного поселения Коро спустя несколько месяцев после того, как экспедиция Хименеса де Кесада покинула Санта-Марту. Немцу не повезло: два с лишним года он искал проход через горный хребет на плато Кундинамарка, и когда его отряд встретился с Кесадой, он насчитывал лишь 160 измождённых, полумёртвых от голода и почти голых людей.

Кесада встретил нежданных конкурентов насторожённо, но предложил им еду и одежду, потому что надеялся на их помощь во время вторжения в Эльдорадо. Пока он ломал голову, как лучше использовать немцев, пришла весть о приближении с юго-запада ещё одного отряда, возглавляемого Себастьяном де Бельалькасаром, ближайшим помощником Франсиско Писарро.

Бельалькасар шёл по пятам остатков армии инков, отступавших на север. По пути он основал город Кито (ныне столица Эквадора). Ему тоже рассказали о баснословных богатствах, спрятанных во внутренних районах страны. Бельалькасар прибыл в Санта-Фе-де-Богота с отрядом хорошо экипированных и вооружённых всадников и примкнул к экспедиции Кесады. По невероятному совпадению, в каждом из трёх отрядов было по 166 человек. Между их предводителями начался спор о преимущественном праве на предстоящие завоевания. Не достигнув соглашения, все трое отправились в Испанию, чтобы изложить свои претензии королю. Экспедиция в Эльдорадо была отложена на неопределённый срок…

Первым, кто предпринял попытку достать со дна озера Гуатавита лежащие там сокровища, был Эрнан Перес де Кесада, брат завоевателя Новой Гранады. В сухой сезон 1540 года он велел своим людям сделать из тыкв ковши и вычерпать из озера всю воду. За три месяца трудов ему и впрямь удалось понизить уровень воды приблизительно на три с половиной метра и извлечь на свет более трёх тысяч мелких золотых изделий, но добраться до середины озера, где предположительно лежала львиная доля сокровищ, испанцы не сумели.

Сорок лет спустя была предпринята ещё более дерзкая попытка осушить озеро. Некий купец из Боготы нанял несколько тысяч туземцев, чтобы прорыть отводной канал в толще одного из холмов. Когда работа была сделана, уровень воды понизился на 20 метров. На обнажившемся участке дна был найден изумруд размером с яйцо и множество золотых безделушек, но этой добычи не хватило даже на оплату издержек. Позже один искатель сокровищ тоже попытался прорыть туннель, но был вынужден отказаться от этой затеи, когда свод обвалился и почти все его рабочие погибли.

Однако легенда об Эльдорадо оказалась живучей и даже привлекла внимание немецкого естествоиспытателя Александра фон Гумбольдта, посетившего Колумбию в составе научной экспедиции в начале XIX века. Хотя его интерес к сокровищам был чисто теоретическим, Гумбольдт подсчитал, что воды озера Гуатавита, возможно, скрывают золото На сумму 300 миллионов долларов. Учёный исходил из предположения, что за сто лет в обряде приношения даров приняли участие 100 тысяч человек, и каждый из них бросил в озеро хотя бы пять золотых предметов.

Последняя попытка осушить озеро была предпринята в 1912 году, когда британские кладоискатели привезли на его берег громадные насосы. Им удалось откачать почти всю воду, но мягкий ил на дне озера тотчас засасывал всякого, кто отваживался спуститься в котловину. На другой день ил высох и сделался твёрдым, как бетон. Затратив на предприятие 160 тысяч долларов, британцы извлекли из озера золотые украшения на сумму лишь 10 тысяч. А в 1965 году колумбийское правительство объявило озеро Гуатавита национальным историческим заповедником и положило конец всем попыткам добраться до его дна…

В 1541 году, спустя пять лет после начала похода Бельалькасара, Гонсало Писарро, брат покорителя Перу, покинул Кито и тоже пустился на поиски Эльдорадо. Вскоре к Писарро присоединился другой конкистадор, Франсиско де Орельяна. Когда экспедиция преодолела Анды, спутники расстались. Писарро вернулся в Кито, а Орельяна пошёл на восток, спускаясь по широкой реке, которая привела его в конце концов на побережье Атлантики. По пути он набрёл на туземное племя, женщины которого владели луком и стрелами лучше, чем мужчины. Вспоминая древнегреческую легенду о воительницах-амазонках, Орельяна назвал эту реку Амазонкой.

По следам Писарро и Орельяны позже не раз отправлялись другие авантюристы, которые расширили зону поиска Эльдорадо до устьев Амазонки и Ориноко. Одним из самых упорных искателей был Антонио де Беррио. Подобно своим предшественникам, он был убеждён, что предмет поисков лежит на дне одного из высокогорных озёр, но гораздо восточнее — в горах Гвианы, куда якобы отступили побеждённые инки и где они основали легендарный город Маноа, улицы которого, по слухам, была вымощены золотыми плитами.

За 11 лет, с 1584 по 1595 год, Беррио трижды возглавлял экспедиции в Гвиану. Во время третьего похода он добрался до острова Тринидад, где повстречал знаменитого английского авантюриста сэра Уолтера Рэли. Англичанин подпоил Беррио, выведал у него тайну Эльдорадо и, вернувшись на родину, написал восторженный отчёт о царстве Золотого человека. Рэли пылко утверждал, что Эльдорадо куда богаче Перу. Однако его книга не возбудила особого интереса, а собственная попытка Рэли отыскать Эльдорадо завершилась неудачей.

Более четырёхсот лет легенда о стране Эльдорадо будоражила воображение золотоискателей. Никто из них, разумеется, не отыскал ни озера с золотым дном, ни города с золотыми мостовыми. Максимум, что они находили, — это причудливые золотые украшения индейцев, не отвечавшие европейским понятиям о тонкости вкуса. Поэтому большую часть этих изделий попросту переплавляли, а слитки отправляли в Европу. То немногое, что сохранилось в первозданном виде, сейчас хранится в музеях.

Сколько ни рыскали европейцы по горам, сельве и прериям Южной Америки, они так и не смогли отыскать таинственную страну Золотого человека. Правда, в результате этих поисков удалось составить подробные карты почти всего континента. Жажда золота помогала искателям сокровищ выносить чудовищные тяготы и лишения, приспосабливаться к суровым погодным условиям, выживать среди недружелюбно настроенных туземцев. Индейцы никак не могли взять в толк — почему белые пришельцы так жаждут заполучить эти блестящие безделушки, предназначенные для украшения домов и святилищ? От холода они не спасают, голод не утоляют, удовольствия не доставляют… Это повергало индейцев в полную растерянность. Зато европейцы слишком хорошо знали цену золоту и оттого с такой лёгкостью поверили в чудесную страну Золотого человека, который если и существовал когда-либо вообще, то сгинул задолго до того, как они принялись разыскивать его…

Кудеяровы Клады

…В один из погожих апрельских дней 1881 года в Петербурге, на Литейном проспекте, над дверью ювелирной лавки брякнул колокольчик. Полноватый хозяин лавки, с седой бородкой клинышком, вышел навстречу посетителю. В дверях стоял черноусый плотный человек, явно провинциал, с небольшим свёртком в руках.

— Что вам угодно? — поинтересовался ювелир.

— Я слышал, вы покупаете старинные драгоценности, — неуверенно проговорил вошедший.

— Вы хотите мне что-то предложить?

— Да… Вот, извольте взглянуть.

Посетитель положил свёрток на прилавок и развернул его. Ювелир ахнул. На прилавке лежали массивный чеканный золотой ковш старинной работы, украшенный самоцветными камнями, и несколько золотых и серебряных перстней с эмалью, рубинами и бирюзой.

— Это же очень древние вещи, — полувопросительно-полуутвердительно произнёс ювелир, взглянув на посетителя поверх стёкол пенсне.

— Да. Это вещи из клада, который нашли на моей земле. Я помещик, из Курской губернии, у меня там небольшая земляная дача, двести десятин с лишком. Говорят, это золото Кудеяра…

Золото Кудеяра… Воистину, из всех легенд о «зачарованных кладах» это самая большая загадка, неразрешённая до сих пор. Здесь неясно всё. Кто такой Кудеяр? Когда и где он жил? Сколько у него было сокровищ и где они? Где и как окончил он свою разбойную жизнь? Нет ни одного достоверного свидетельства, ни одного достоверного документа, ничего нет. Только легенды и многочисленные, рассеянные от Днепра до Волги, Кудеяровы «городки», овраги, курганы, камни, леса, урочища… И — клады. Клады, полные несметных сокровищ, которые до сих пор таятся где-то на всём пространстве бывшего Дикого поля…



Жили двенадцать разбойников,
Жил Кудеяр-атаман.
Много разбойники пролили
Крови честных христиан.



Разбойник Кудеяр принадлежит к одним из самых популярных персонажей фольклора. Легенды о нём записаны во всех южных и центральных губерниях России, от Смоленской до Саратовской:

«А то ещё был Кудеяр — этот где-где не разбойничал! И в Калуге, и в Туле, и к Рязани, и к Ельцу, и к Воронежу, и к Смоленску — везде побывал, везде свои станы расставлял и много кладов позарыл в землю, да все с проклятиями: страшный колдун был. И какою поганой силой владел: раскинет на берегу речки, озера, так какого ручья, раскинет полушубок или свиту и ляжет спать; одним глазом спит, другим сторожит: нет ли погони где; правый глаз заснул — левый сторожит, а там левый спит, правый сторожит — так вперемену; а как завидит где сыщиков, вскочит на ноги, бросит на воду полушубок, на чём спал, и станет тот полушубок не полушубок, а лодка с вёслами; сядет Кудеяр в ту лодку — поминай как звали… Так и издох своей смертью — никак изловить его не могли, как там ни старались».

Это только одно из кратких жизнеописаний Кудеяра, бытовавших в народной среде. Какой же реальный исторический персонаж скрывается за этим именем? На этот счёт уже высказано множество гипотез, но, увы, ни одна из них не проливает свет на тайну Кудеяра.

Когда жил Кудеяр? Здесь мнения в основном совпадают: в середине XVI века. Он был современником Ивана Грозного. Это отчасти подтверждается документами. Так, в 1640 году, в ответ на запрос из Москвы, тульский воевода писал, что ему про Кудеяра «сказывали давно старые люди, лет с 40 назад».

Большинство историков согласны и с тем, что имя Кудеяр (Худояр) — татарского происхождения. У Карамзина упоминается крымский мурза Кудояр, который в 1509 году очень грубо обошёлся с русским послом Морозовым, назвав его «холопом». С тем же именем известны послы крымский и астраханский. Но, как нередко бывало в древности, от татар это имя могло быть усвоено и русскими.

Многие легенды прямо называют Кудеяра татарином. По преданиям, записанным в Саратовской и Воронежской губерниях, Кудеяр был татарином, знавшим русский язык, человеком огромного роста. Он был баскаком — ханским сборщиком податей. Разграбив подмосковные селения и с большим богатством возвращаясь в Орду, в Саратовские степи, Кудеяр по дороге решил скрыть от хана взятую дань и поселился в Воронежских землях, где стал промышлять разбоем. Здесь он женился на русской девушке — редкой красавице, которую увёз силой.

В Рязанской и некоторых местностях Воронежской губернии рассказывали, что Кудеяр — опальный опричник, который отбивал скот у местных жителей, грабил и убивал московских купцов. А в Севском уезде Орловской губернии Кудеяра вообще считали не человеком, а нечистым духом-«кладовиком», который стережёт заговорённые клады.

В исторических документах, относящихся к временам Ивана Грозного, упоминается сын боярский белевец Кудеяр Тишенков, изменник, перебежавший к крымскому хану и помогавший ему овладеть в 1571 году Москвой. Затем Кудеяр Тишенков ушёл с татарами в Крым. Беседуя с крымским послом два года спустя, Иван Грозный сетовал на то, что хану удалось взять Москву с помощью бояр-изменников и «разбойника Кудеяра Тишенкова», который навёл татар на Москву. Однако ничто не свидетельствует о том, что Кудеяр Тишенков и является тем самым легендарным разбойником Кудеяром.

Весьма популярна увлекательная гипотеза о том, что Кудеяр — не кто иной, как старший брат Ивана Грозного, претендент на русский престол. Основанием для подобных утверждений послужили следующие исторические события.

Первая жена великого князя Василия Ивановича, отца Ивана Грозного, Соломония Сабурова была бездетна. После долгих ухищрений стало ясно, что наследников у князя не будет. Тогда Соломония Сабурова, в нарушение всех церковных канонов, была насильно пострижена в монастырь, а князь вторично женился — на Елене Глинской, которая родила ему двух сыновей — Ивана и Георгия (Юрий). Меж тем у монахини Соломонии Сабуровой, заточённой в монастыре… тоже родился сын! Новорождённый вскоре же умер и был погребён в Суздальском Покровском монастыре. Однако раскопки его могилы в 1934 году показали, что похоронена была кукла в одежде мальчика. Существует предположение, что ребёнка скрыли, опасаясь убийц, подсылаемых второй женой — Еленой Глинской, и тайно переправили к крымскому хану. Там он вырос и под татарским именем Кудеяр явился на Русь как претендент на престол. Не добившись успеха, Кудеяр занялся разбоем.

Как можно заметить, почти все перечисленные гипотезы связывают Кудеяра с Крымским ханством. А места, где, по преданиям, разбойничал Кудеяр, несмотря на свою географическую разбросанность, объединены одним общим свойством: здесь проходили древние торговые и посольские пути из Крыма в Московскую Русь. На этих дорогах разбойники выслеживали богатую добычу, а затем прятали её в потайных местах, около своих станов и городищ.

Кудеяровых городков, где, по преданию, зарыты разбойничьи клады, известно в Южной России около сотни. Особенно много таких «городков» находилось в пределах Воронежской губернии — уездах Воронежском, Задонском, Землянском, Бобровском, Коротоякском и Павловском. Так, в Шиповом лесу у села Ливенки в Павловском уезде находились остатки «логова» Кудеяра, включавшего дом, кладовые и конюшни. С этим местом связано множество легенд о разбойных дедах страшного атамана. Укромное место под названием Кудеяров лог указывали в Задонском уезде, в 6 верстах от села Белоколодского, по дороге на Липецк. Этот глубокий овраг окружён крутыми, почти отвесными стенами, что делало его надёжным убежищем. Рядом находится лощина, называемая «Мертвушкой», — по преданию, здесь Кудеяр казнил взятых в плен купцов.

Явно сделанное человеческими руками насыпное городище под названием «Кудеяров притон» было известно в Бобровском уезде. Городище в виде большого четырёхугольника, окопанного валами и рвом, со всех сторон окружено болотами и кустарником. По преданию, здесь находилась первая ставка Кудеяра.

В Липецкой области, на Дону, напротив села Долгого, возвышается гора, именуемая Чёрным Яром или Городком. На ней лежит очень большой камень синеватого цвета. По преданию, здесь находилась Кудеярова крепость. Лежащий на горе камень считали заколдованной, окаменевшей лошадью Кудеяра, получившей синеватый цвет оттого, что она была опалена огнём. Рассказывают, что Кудеяр вместе со своими соратниками Волдырём и разбойницей Анной, укрываясь в донских лесах, грабил караваны купцов, шедших по вниз по Дону. Донские казаки, заинтересованные в безопасности торгового пути, ополчились против Кудеяра. Сначала они разгромили ставки Волдыря и Анны, затем добрались до пристанища Кудеяра. Долго осаждали они крепость Кудеяра, затем догадались обложить её хворостом и зажечь со всех сторон. Тогда Кудеяр зарыл все свои сокровища в землю, поставил над ними свою любимую лошадь, обратив её в камень, чтобы она не сгорела, а сам бежал в лес. Но казаки погнались за ним, хитростью взяли в плен, сковали и бросили с Чёрного Яра в Дон.

Неподалёку, в бывшем Пронском уезде, близ сёл Чулково и Абакумово, находится урочище Каменные Крестцы. По преданию, здесь находилась одна из главных ставок Кудеяра. Рассказывают, что в XVIII веке здесь нашли камень с именем Кудеяра.

На реке Неруч, в Орловской губернии, в трёх верстах от села Затишье, есть две «ямы Кудеяра» — по три сажени глубиной, соединённые подземным ходом с рекой Неруч. Здесь, по преданию, скрывался Кудеяр. Множество кладов Кудеяра связано с Брянскими лесами и вообще со всей лесной частью бывшей Орловской губернии.

В Тульской и Калужской губерниях рассказывали о кладах Кудеяра, зарытых в различных «колодцах», «верхах», «ярах», а кое-где сохранялись и «кладовые записи» на Кудеяровы клады. Одной из таких записей в конце XIX века владел монах Оптиной пустыни, после смерти которого рукопись попала в монастырскую библиотеку. В ней содержались обширные сведения о кладах, зарытых Кудеяром в окрестностях Козельска и Лихвина (ныне Чекалин).

В качестве одного из мест, где положены клады Кудеяра, рукопись называла Чёртово городище или Шутову гору — таинственное лесное урочище в 18 верстах от монастыря Оптина пустынь, неподалёку от старинной дороги из Козельска в Лихвин, на которой так удобно было грабить проезжающих купцов…

…На заросшем лесом высоком бугре, господствующем над окружающей местностью, почти на самой его вершине тремя отвесными стенами поднимается из земли громадная глыба сероватого песчаника, изборождённая многочисленными трещинами и поросшая мхом. Из-за этих чётких граней городище иногда называли ещё «Гранный Холм». Четвёртая сторона городища, полуразрушенная временем и заросшая травой, почти сровнялась с площадкой на вершине бугра, образуя «двор» Чёртова городища. По преданию, здесь находился «замок» Кудеяра, построенный для него нечистой силой. Будто бы за одну ночь бесы соорудили на площадке городища двухэтажный каменный дом, ворота, выкопали пруд… Однако постройку закончить до рассвета не успели — прокричал петух, и нечистая сила разбежалась, бросив постройку неоконченной. И, по рассказам свидетелей, ещё долгое время спустя, вплоть до начала 1800-х годов, на городище можно было видеть недостроенное здание — «памятник бесовской архитектуры», которое затем начало быстро разрушаться.

Следы выкопанного «бесами» пруда указывали ещё в 1880-х годах, а многочисленные каменные обломки, разбросанные вокруг городища, свидетельствуют как будто о каких-то постройках, некогда бывших здесь. А на одном из камней, лежавших у подножия городища, ещё сто лет назад явственно был виден след «лапы» нечистого.

В толще песчаника, из которого сложено городище, скрывается несколько пещер. В главной пещере, называемой «входом в нижний этаж», могло свободно разместиться несколько человек. Из неё два узких лаза уходят в глубь горы…

Рассказывают, что строившая замок нечистая сила сберегает теперь зарытые на городище и в окрестных оврагах и лесных урочищах клады Кудеяра. А по ночам на городище появляется привидение дочери Кудеяра Любуши, проклятой отцом и навеки заточённой в недрах Чёртова городища. Будто выходит она на гору, садится на камни и плачет, просит: «Тяжко мне! Дайте мне крест!» В прежнее времена монахи Оптиной пустыни дважды устанавливали на городище крест. Неподалёку от городища находится Кудеяров колодезь, в котором укрыты, по преданию, «12 бочек золота».

Очень интересны свидетельства о Кудеяровом городке на горе Богатырке (Крутце), что в Саратовской губернии. Здесь, в развалинах землянки, в которой, по преданию, жил Кудеяр, были найдены человеческие кости, кинжалы, наконечники пик, бердыши, фрагменты кольчуг, татарские монеты, кольца, перстни и т. д. Подобные находки неизменно будили интерес к легендарным кладам Кудеяра, и охотников найти их было великое множество…

Особенный интерес вызывало у кладоискателей Кудеярово городище, расположенное в дебрях Усманского леса. Оно окружено высоким валом со следами ворот и окопано широким рвом. Когда-то, в 1840-х годах, одной из крестьянок села Студёнки посчастливилось найти здесь массивный золотой старинный перстень. С той поры каждую весну в Усманский лес регулярно устремлялись полчища кладоискателей со всех окрестных мест, изрывших лес ямами и траншеями. Говорили, что сокровища укрыты на дне находящегося поблизости Чистого озера. Один помещик даже пытался спустить озеро через специально прорытый канал, но дело не пошло. Много было разговоров о будто бы найденном в лесу сундуке, который «ушёл в землю», находили и всякую мелочь — но вот главные сокровища Кудеяра так до сих пор не обнаружены.

А вот в других местах кладоискателям везло больше. Нельзя сказать, чтобы находки кладов были массовыми, но известны, по крайней мере, четыре случая, когда клады серебряных монет и немногочисленных золотых предметов были найдены именно в «Кудеяровых» урочищах. Принадлежали ли эти клады легендарному разбойнику? Неизвестно. Да и вообще, трудно поверить, что один человек мог «населить собой» огромные пространства степи. Давно уже высказывается мнение, что под именем Кудеяра могло скрываться несколько разных людей — как под именем царевича Дмитрия или Петра III. А может быть, из личного имени какого-нибудь выдающегося русского или татарского разбойника имя «Кудеяр» превратилось в нарицательное имя для всякого предводителя разбойничьей шайки, стало синонимом слова «разбойник». Поэтому так разнятся версии о происхождении, жизни и смерти Кудеяра. Поэтому так много у нас кудеяров — уж в чём, в чём, а в разбойниках на Руси испокон веку недостатка не было. И уже в конце XVIII столетия начали слагаться легенды о том, как «в старые-старые годы в Спасских местах проживали семь братьев-кудеяров»…

Призрак разинских сокровищ

«Он много кладов закопал — казну свою хоронил. О тех кладах и посейчас слух идёт, да все те клады заговорены. Немало было охотников взять их, но никто не может похвастаться удачей — не даются разинские клады. То незадачливого кладоискателя отбросит ветром за несколько вёрст, а то покажется клад, да уйдёт глубже в землю, и сколько ни копай — не докопаешься. Сторожат разинские клады черти, а заговорены те клады на головы: на место, где клад зарыт, надо принести двенадцать голов, шесть женских и шесть мужских».

Так или приблизительно так рассказывали в народе о легендарных кладах Степана Разина. Правду в этих рассказах настолько невозможно отделить от вымысла, что многие исследователи отказывались вообще принимать их всерьёз. Это во многом справедливо, особенно если понимать «клады Разина» как «настоящие» золото и серебро. Но легенды о кладах Разина прежде всего подчёркивают, что Разин был «колдун», «еретик», могучий чародей. А, как мы помним, в фольклоре клад — это не просто деньги или ценности, но и магическая «сила». Вот и верили в народе, что Стенька прятал свою «силу» в виде зачарованных кладов. Это подтверждает и бытующее в народных преданиях убеждение, что Стенька клал свои клады не с тем, чтобы взять их обратно, а потому, что некому было их передать на сбережение — не было достойного человека. Если такой человек найдётся, то ему и достанутся сокровища Разина. А от недостойных людей разинские клады заговорены крепкими заклятьями.

Есть поверье, что по ночам Разин стережёт свои клады, являясь скачущим на белом коне или плывущим по Волге в ладье с шёлковыми парусами.



Стенька Разин еретик,
Днём в могиле лежит,
Ночью телеса наводятся —
По свету ходит,
Поклажи свои сторожит.



Самый большой клад Разина, по преданию, укрыт близ села Шатрашаны Буинского уезда Симбирской губернии. Этот клад — «всем кладам отец». Говорили, что на эти сокровища можно купить всю Симбирскую губернию. Около села за рекой тянется земляной вал, в этом валу вырыта пещера — «выход», частично обвалившаяся. В глубине пещеры, за железной дверью, хранится сорок пудов золота и множество сундуков с жемчугами. Здесь также стоит икона Божьей Матери, а перед ней горит неугасимая лампада. Кто отыщет список этой иконы, тот отроет и клад, а кто станет рыть клад без этой иконы, тот тотчас же и уснёт. При рытье ударит двенадцать громов, явится всякое войско, и конное, и пешее, и будут всякие привидения, только бояться этого не надо. Этот зачарованный клад неоднократно пытались добыть с помощью знахарей-«ворожцов».

А в четырёх верстах от села Труслейки, говорят, Разин в подземном срубе спрятал клад в 104 миллиона рублей золотом. Там находится жестяная таблица, прибитая к матице из чёрного дуба. В выходе стоит стол, на столе лежит Евангельская книга, тут же стоит и блюдо, а на блюде лежит Камень-самосвет, весом в полтора фунта, и Камень невидимый. В углу выхода поставлены сорок два ружья, вокруг них — медная шпоночка, блестящая, как золото. В выходе же стоит часовня, а в ней находится Крест Животворящий да Арсидима Божья Матерь и Никола Милостивый. Перед их иконами горит большая неугасимая свеча. В кладу положено двойное золото, серебро — все крестовики, жемчуг и медные деньги, все с конями. Около клада стоит пристав-чёрт и никому не даёт денег. Кто возьмёт этот клад, тому построить собор-церковь и поставить в ней Животворящий Крест, находящийся в часовне, а икону Арсидимы Божьей Матери отнести в Соловецкий монастырь. Камень же самосвет и Камень Невидимый отослать к царю. Невидимый камень нужно носить на груди, а в карман не класть. От Невидимого камня много пользы: если царь обойдёт с ним всю Россию, то она сделается невидимой для неприятеля. Есть поверье, что если кто начинает копать этот клад, то из-под земли слышит слабый женский голос: «Не усиляйся, раб Божий, своей силой поднять казну! Найди разрыв-траву и выручи Божью Матерь из неволи, и тогда всему твоему роду и породью будет царствие небесное».

А около села Стемаса под Алатырем, в крутом овраге, зарыл Стенька двенадцать бочек золота. Стерегут его двенадцать чертей с ружьями, а чтобы взять этот клад, надо из рук этих чертей принять и выпить «ведро соплей с харкотиной»…

А в горе близ Сенгилея, под названием Шиловская шишка, устроил Стенька, как рассказывают, подвал, а в нём на цепях четыре бочки золота, сторожит их большой медведь…

И таких рассказов бытовало по всему Поволжью, от Астрахани до Жигулей, десятки, а может быть, и сотни. Рассказывали и про затопленную лодку с серебром; про сундук, что полон драгоценного платья, а сверху, как жар, горит икона, а заклята та поклажа на 300 лет; про 12 нош (ноша — мера веса, которую способен зараз унести на себе бурлак или крючник) серебра в чугуне, зарыт в горе, покрыт железным листом. Рассказывали и про две бочки серебра, зарытых у села Промзино Городище в Алатырском уезде — один мужичок взялся их отыскать, копал-копал, и дошёл уже до каменной плиты, которая те бочки покрывала, да тут вдруг видит — идёт прямо на него войско с ружьями, солдаты в него целятся… Побросал все лопаты-скребки кладоискатель, да бежать! Утром вернулся на то место, смотрит — нет ни скребка, ни лопаты. А вот если бы не струсил, то клад бы ему достался.

Стенькино колдовство пытались преодолевать и с помощью «ворожцов»-знахарей. К примеру, в селе Кувай под Алатырем Разин, по легенде, оставил в одном из курганов большой клад. И вот в 1840-х годах появился в селе некий человек, пришёл он, как сам говорил, из степей, от «Каспинского» моря. У этого человека были старинные письма от «товарищей Стеньки Разина», и в этих письмах говорилось, что в Кувае, в урочище Городок, сокрыт клад: «Под этим курганом зарыто множество золота и серебра; одних наших братских денег положено в кладу до 10 тысяч золотых, а атамановой казны и не перечесть, над этим кладом висит на золотой цепи икона Богородицы в золотой ризе». Немедленно из кувайских мужиков составилось товарищество желающих искать сокровища, а для преодоления разинских чар был вызван ворожец из города Корсуня — большой мастер, «у которого все клады были наперечёт». Знахарь, прибыв в село, принялся гадать: пошептал над водой, посмотрел на дно чашки и сказал: «Весь Кувай стоит на кладах!» Ворожца повели на место предполагаемого клада. «Третьим глазом» он зорко таращился по сторонам и то и дело вскрикивал.

— Смотри-ка, смотри-ка — денег-то, денег тьма какая! Весь Кувай в огнях — как жар горит! Это золото и серебро в кладах горит!

Но мужики, сколько ни пялили глаза — ничего не видели. Пришли на место, стали копать. На глубине трёх сажен наткнулись на крышку медного котла. Ворожец кинулся в яму и котёл тащит, а мужики заспорили — как клад делить. Клад меж тем стал в землю уходить — никакое колдовство не помогает! Так и ушёл. Ворожец из ямы вылез, ругается:

— Что ж вы, — говорит, — не добыв клада, делить его вздумали? А теперь он наружу выйдет лет через пять или через десять.

В преданиях клады Разина имеют три общих черты: они непременно заговорены (ведь Разин, говорят, сильным колдуном был!), укрыты с применением сложных подземных инженерных сооружений (каменные подвалы с железными дверями, многокомнатные подземелья и т. п.) и содержат просто-таки баснословные сокровища. Дыма без огня не бывает, но здесь и то, и другое, и третье вызывает явные сомнения и заставляет критически отнестись к самому факту существования разинских кладов.

Но в основе этих легенд лежит один исторический факт. История разинских кладов начинается от Фрола Разина, Степанова брата.

Во время казни мятежников, когда потащили их на плаху, перепуганный до жалости к себе Фрол крикнул: «Государево слово и дело за мной!» Степан успел рявкнуть: «Молчи, собака!» Но тут палач отсёк ему голову. А Фрола снова поволокли на допрос. Он под пыткой показал, что «были у моего брата воровские письма, присланные откуда ни на есть, и эти всякие бумаги он зарыл в землю… собрал их в денежный кувшин, засмолил и зарыл в землю на острове на Дону, на урочище Прорва под вербою, а эта верба посередине крива, а около ней густые вербы; а около острова будет версты две или три». Кроме того, рассказал Фрол, брат его «награбил зело много добра всякого», а после разгрома восстания увёз с собой на Кагальник «сундук с рухлядью». В числе этой «рухляди» был некий «костяной город, образцом сделан будто Цареград».

Фрола повезли со стрельцами на Дон. Пять лет он искал там клады, водил стрельцов по разным урочищам, утверждая, что не может найти приметный большой камень, пещеру или дерево. Надоело это властям, привезли его обратно в Москву и голову ссекли. Правда, есть свидетельства, что Фрола приговорили к вечному заточению.

С тех пор клады Разина пытаются найти на протяжении трёхсот лет. В центре внимания кладоискателей прежде всего находились многочисленные урочища на Дону и Волге, связанные с именем Разина. Одним из таких мест считалось городище Увек в 12 верстах от Саратова. Некогда здесь располагался золотоордынский город. Один из заросших лесом оврагов вблизи Увека называют «Стенькиным оврагом», в котором находилась «Стенькина пещера». Пещера эта обвалилась ещё в середине XIX столетия. Из неё шёл подземный ход на вершину горы, откуда открывался вид на Волгу и Саратов. Было видно на 12 вёрст вокруг. В 1860-е годы овраг и остатки пещеры осматривал историк В. Крестовский. Он обнаружил остатки кирпичной облицовки стен пещеры, золотоордынские монеты, предметы периода Золотой Орды.

А сколько гуляло по рукам «кладовых записей» на разинские клады! В конце 1893 года масштабные поиски кладов Разина в Лукояновском уезде Нижегородской губернии вёл некто Ящеров. Он основывался на попавшей в его руки фантастической «кладовой записи». Против потуг Ящерова с аргументированной критикой выступили члены Нижегородской учёной архивной комиссии, однако авантюристу удалось получить разрешение на раскопки от Императорской Археологической комиссии. Пока суд да дело, настала зима и поиски были отложены. В ожидании раскопок, как водится, история стала раздуваться прессой — сенсация, однако! Кладоискатель меж тем не спешил приняться за дело и, погревшись немного в лучах славы, исчез в неизвестном направлении…

Старинные клады Словакии

Почти каждый средневековый замок неизменно окутан легендами, немалую долю которые занимают легенды о кладах. Не стали исключением и старинные замки Словакии.

На юго-западе Словакии, у самой её границы с Австрией и Венгрией, лежит лесистый горный массив Малые Карпаты. Здесь на одной из горных вершин находятся живописные развалины замка Острый Камень. Когда-то ой вместе с соседними замками — Смоленице и Корлатка — обеспечивал безопасность торговых путей через Карпаты в Моравию. До наших дней сохранились предания о семи дубовых сундуках, наполненных золотыми дукатами и укрытых в подземельях замка. На протяжении веков многие пытались отыскать эти сокровища, но, согласно той же легенде, на клад было наложено заклятие, и все, кто начинал поиски, заболевали и быстро умирали. А кроме того, та часть подземелья, где находятся сундуки с золотом, ещё в давние времена обрушилась, обломки засыпали клад, и он стал ещё более недоступным. Но наверняка найдутся настойчивые, энергичные и изобретательные люди, которые сумеют пробиться сквозь руины обрушившихся сводов подземелья и против которых окажется бессильным древнее заклятие. Вот они-то и доберутся до сокровищ Острого Камня. Если, конечно, эти сокровища действительно существуют…

Замок Корлатка, согласно древним хроникам, с 1041 года принадлежал знатному роду Абовцев. Потом некоторое время замком владел орден немецких рыцарей, которому венгерский король Матьяш Корвин в 1485 году продал его за 6000 золотых талеров. Ныне от замка остались лишь живописные руины, под которыми, как гласит молва, находится подземный коридор, оканчивающийся глубоким колодцем, заполненным несметными сокровищами. Но добыть их сможет лишь тот, кто в ночь праздника Ивана Купалы отыщет цветок папоротника.

Неподалёку от города Ружомберока на вершине крутой горы массива Малый Хоч когда-то гордо возвышался величественный замок Ликава. По преданию, его построили на рубеже XII–XIII веков тамплиеры (храмовники), члены духовно-рыцарского ордена Храма Соломона. Первое письменное упоминание о Ликаве относится к 1312 году. Сейчас и от этого замка остались одни развалины. Среди местных жителей ходит легенда, согласно которой в тёмные, безлунные ночи здесь появляется призрак в длинном чёрном плаще с надвинутым на лоб капюшоном. В руках он держит кирку и лопату. Многие связывают это явление с преданием о том, что во время очередной междоусобицы владелец замка вместе со своим верным слугой закопал под одной из башен все фамильные драгоценности. После этого он убил слугу, окропив тайник его кровью — в качестве заклятия, охраняющего клад от любых посягательств…

В отличие от предыдущих замок, стоящий на берегу реки Ваг и возвышающийся над городом Тренчин, хорошо сохранился. В конце XIII века он принадлежал одному из самых могущественных венгерских вельмож тех времён, Мате Чаку, ставшему в 1296 году палатином (наместником князя) и постепенно скопившему огромное состояние. С тех далёких времён сохранилась легенда, что в одном из подземелий Тренчинского замка покоится тело Мате Чака вместе с его неисчислимыми сокровищами. Известно, что эту гробницу-сокровищницу вырубали в монолитной скале в течение четырёх лет, а каменные глыбы, извлечённые при этом из недр горы, использовали для постройки новой башни замка. Хоронили своего сеньора верные рыцари-вассалы, и среди них — кастелян (комендант) замка, капитан Ладислав Омодеевский. Спустя годы он, уже перед смертью, рассказал, что проникнуть в подземелье, где погребён владелец замка вместе со своими сокровищами, практически невозможно. Тщательно замаскированный вход ведёт в наклонный тоннель, уходящий в глубь скалы. В конце тоннеля на глухой стене нарисована фреска, изображающая сцену возвращения Святого семейства с младенцем Иисусом из Египта. Если нажать на глаза Иисуса, открывается вход в подземную залу, где стоят большие медные котлы и железные бочки, заполненные золотыми монетами, отчеканенными во времена королей Андрея III и Отокара Пшемысла. Именно такими монетами Мате Чак выплачивал жалование королевским солдатам, составлявшим гарнизоны в его городах и замках.

Немало легенд ходит о замке Пустый Град. Согласно одной из них, в этом замке были укрыты колоссальные сокровища, которые до сих пор стережёт таинственный монах. Чтобы нагонять страх на людей, он может принимать различные обличия. Очередная фантазия? Однако достоверно известно, что 10 августа 1899 года основателя Словацкого общества музеев Андрея Кмета привели к человеку, который за много лет до этого во время вспашки поля поблизости от Пустего Града выкопал из земли глиняную чашу, похожую на литургический церковный сосуд. В момент встречи с Кметом это был уже беспомощный, тяжело больной старик, с трудом отвечавший на вопросы. Из ею отрывочных фраз следовало, что он знал человека, который однажды в руинах замка отыскал проход, ведущий в подвалы, сумел проникнуть в помещение, загороженное решёткой, и увидел там много ценных предметов. Но когда этот человек доставал из сундука серебряную чашу прекрасной работы, перед ним внезапно возник таинственный «красный монах», перепугавший его до смерти.

Другой музейный работник, Петер Петр, в мае 1926 года услышал рассказ о том, как за сто лет до этого некая крестьянка из деревни Репиште пошла за весенними грибами на гору, на вершине которой находились развалины Пустего Града. Там, примерно в 50 метрах от остатков оборонительной стены, она увидела вход, ведущий в подземелья замка. Дело было как раз в Страстную Пятницу, накануне Пасхи, когда, согласно поверьям, все злые силы, стерегущие клады, теряют свою власть над ними. Словом, крестьянка проникла в подвал с сокровищами и набрала их столько, сколько смогла унести. Когда она вышла наружу, то увидела рядом с собой неизвестно откуда взявшуюся собачонку, которая, не отставая, побежала за ней следом. Крестьянка благополучно дошла до своего дома с неожиданно попавшим к ней в руки богатством. Но, едва переступив порог, она замертво рухнула на пол…

Словакия — это преимущественно горная страна с извилистыми дорогами и тропами, тянущимися по краям пропастей и огибающими отвесные скалы, с узкими ущельями и крутыми перевалами, с многочисленными пещерами. В Средние века здесь процветал разбойный промысел. А где разбойники, там и клады. До наших дней дошло огромное количество сведений о подобных кладах, укрытых в разных частях страны.

Одним из самых знаменитых разбойников легенды называют Яноша, или Яносика. Кладов, разумеется, он зарыл больше всех: большой ларец с драгоценностями в пещере на перевале Лаховы Лаз неподалёку от Зволина, сундук, полный золотых и серебряных монет в глубоком колодце на окраине Прешова… В пещере на горе Олтарно, что в 15 километрах от Кленовца, Яношек во главе своей ватаги сразился с жившими там вурдалаками, а после победы завладел их огромными сокровищами, которые лежат там в надёжном тайнике до сих пор. Этот клад можно отыскать только один раз в году — в Страстную Пятницу, но как только нашедший пытается его взять, с вершины горы начинают сыпаться камни, а в самой пещере поднимается настоящая вьюга…

Нечистая сила зорко сторожит заклятые клады. Рассказывают, что в первой половине XIX века в Братиславу из саксонского города Мариенбурга переехал некий Хельвиг, который привёз с собой старинное руководство по поискам кладов и обезвреживанию злых сил, охраняющих эти клады. Вскоре он женился и стал жить вместе с женой у её родителей на улице Шендорфской. Хельвиг работал столяром в расположенной при доме мастерской, а всё свободное время посвящал подготовке к поискам сокровищ, которые, согласно имевшимся у него точным сведениям, были закопаны у перекрёстка дорог за городком Червоный Кжиж. Так прошло почти 15 лет. Когда подготовка была наконец завершена, Хельвиг послал на поиски клада своего помощника Габеняра, но тот вернулся ни с чем. После этого Хельвиг решил, что отправится на поиски вместе со своим сыном, и пригласил в напарники Яна Хамелика, который жил неподалёку, на улице Высокой.

13 марта 1837 года Хельвиг, его 14-летний сын Ондрей и Ян Хамелик двинулись в путь. Своим родным они сказали, что идут работать в одну из соседних деревень. Они легко нашли нужный перекрёсток, к которому с одной стороны выходил сад на участке, принадлежащем местному судье Шаритцеру, а с другой примыкала общая могила людей, умерших в прошлые времена от моровой язвы. По всем признакам, клад находился именно в ней! Трое суток неутомимые кладоискатели раскапывали могилу, и чем дольше они копали, тем меньше оставалось у них надежд на успех. В итоге неудача обернулась трагедией: около полудня 17 марта начальнику братиславской гражданской гвардии, капитану Криштофу Пауэру, передали сообщение судьи Шаритцера о том, что в погребе, находящемся в его саду, были обнаружены три трупа.

Капитан в сопровождении двух офицеров сразу выехал на место происшествия. В погребе стоял сильный запах дыма и гари, а на полу, рядом с остатками костра, лежали обгоревшие тела трёх мужчин, а вокруг валялись странные предметы: книги с текстами заклинаний против злых духов, свечи, пучок сухой травы, несколько кусков мела, измерительная рулетка немецкого производства, медные пластинки с загадочными иероглифами, металлическое распятие. Трупы опознали в морге городской больницы на основе найденных рядом с ними упомянутых предметов. На титульном листе одной из книг было написано имя владельца — Хельвиг… В протоколе, подписанном тремя врачами, указано, что смерть людей наступила вследствие отравления угарным газом. Кроме того, в момент смерти все трое находились в состоянии алкогольного опьянения, что, по-видимому, и послужило главной причиной трагедии.

Наследство Гетмана Полуботка

В конце 1907 года профессор А. И. Рубец разослал по всей России письма однотипного содержания, в которых извещал своих адресатов, что потомки бывшего гетмана Украины Павла Леонтьевича Полуботка приглашаются к 15 января 1908 года в город Стародуб Черниговского уезда на конференцию, которая должна, во-первых, уточнить списочный состав и генеалогическую связь всех ныне живущий потомков гетмана, могущих претендовать на его наследство, и, во-вторых, выработать организационные меры по истребованию этого наследства из Великобритании. Участников съезда просили захватить с собой по 50 рублей для покрытия организационных расходов…

Известный музыковед, композитор, профессор Петербургской консерватории Александр Иванович Рубец, собиратель украинского музыкального фольклора, друг Чайковского, Римского-Корсакова, Стасова, Репина, Поленова и вообще многих знаменитых деятелей русского и украинского искусства конца XIX века, в течение более чем сорока лет был одержим идеей изъять из Английского банка фантастическую сумму наследства гетмана Полуботка. Рубец заразил этим намерением многих видных людей своего времени, потомков гетмана, среди которых были представители знатных дворянских родов: князья Кочубеи, граф Капнист, граф Ф. И. Сологуб, дворянское семейство Немировичей — родня писателя Василия Ивановича и реформатора театра Владимира Ивановича Немировича-Данченко и другие. В 1895 году А. И. Рубец ослеп и уехал из Петербурга в своё родовое имение в Стародубе, где открыл и содержал за свой счёт художественные школы: музыкальную и рисовальную.

Трудно сказать определённо, когда и как возникла эта легенда о сокровищах Полуботка. Первые слухи о них появились в 1827 году, когда газета «Сенатские новости» впервые сделала попытку выявить наследников гетмана Полуботка, поместив об этом объявление на своих страницах. После этого в течение всего XIX века в газетах несколько раз появлялись сообщения и заметки о фантастическом, огромном наследстве гетмана. А. И. Рубец проделал гигантскую работу по выявлению всех имён потомков гетмана и их адресов, а затем проявил и неменьшую энергию по созыву их всех на предстоящую конференцию. В знак уважения к патриарху инициативная группа решила провести её в Стародубе, чтобы избавить старого слепого человека от трудностей поездки в другой город.

Что же узнали на съезде в Стародубе потомки гетмана Полуботка?

Как рассказывает легенда, однажды летом 1720 года в Архангельск прибыли откуда-то издалека четыре путешественника — трое молодых богатырей и пожилой дядька-наставник. Они явились в двух возках, запряжённых двумя четвёрками хороших, сытых лошадей. Возки были аккуратные, сами хозяева их были одеты хотя и скромно, но добротно и производили впечатление состоятельных купцов. Так они и представились любопытному трактирщику, заявив, что намерены произвести закупку солёной рыбы. У всех за кушаками были большие пистолеты, казалось бы, не очень нужные мирным купцам. Потом выяснилось, что один из молодых людей — хозяин, двое других — его слуги, а пожилой дядька — приказчик. У всех были длинные казацкие чубы на бритых головах, и, видимо, они явились из Малороссии, как тогда называлась Украина.

Сразу же по приезде пожилой казак начал какие-то переговоры со шкипером английской шхуны, прибывшей для скупки рыбы и пеньки, которые, видимо, привели к согласию, так как вскоре в одну из ночей английская шхуна ушла в море с казаками на борту. Шкипер видел, что они внесли вместе со своими вещами какой-то небольшой, но, вероятно, тяжёлый бочонок, подвешенный на крепких ремнях: его с трудом несли на этих ремнях двое молодых казаков.

Через десять дней не вполне спокойного плавания, в течение которых наших степных богатырей изрядно помотало, шхуна причалила к берегам Англии. Шкипер направил её по Темзе прямо в Лондон. Путешественники остались на судне и начали вторую серию переговоров со шкипером. Так как, постоянно наезжая в Архангельск, он научился немного говорить по-русски, они предложили ему взять на себя обязанности переводчика. Казаки не скупились, и шкипер охотно согласился; один из слуг ушёл вместе с ним на берег и вскоре явился с двумя каретами.

Молодой хозяин и слуга отправились вместе со шкипером в одной из карет в Ост-Индскую компанию. Это ещё более укрепило уверенность шкипера в том, что его пассажиры — богатые купцы. Приказчик со вторым слугой остались на судне оберегать свой груз.

В Ост-Индской компании молодой казак сообщил, что он, Яков Полуботок, по поручению и от имени своего отца, малороссийского казацкого бунчужного Павла Полуботка (в ту пору он ещё не был гетманом), желал бы сделать вклад в сумме 200 тысяч рублей золотом. Договорённость была достигнута очень быстро.

Ост-Индская компания была в то время крупнейшим банковским учреждением Великобритании. Развитие колониальной экспансии в Индии требовало много денег, и компания охотно приняла вклад из условия четыре процента в год с нарастанием суммы из года в год за счёт дивидендов. Вклад был положен на неопределённый срок, до истребования его или самим Павлом Полуботком, или лицами, им назначенными, или, в крайнем случае, наследниками указанных лиц. В связи с этим было оговорено, что на вклад не распространяется положение о «конфискациях за давностью».

Молодой хозяин вернулся на шхуну, и теперь уже две кареты отправились в банк. В первой ехал Яков Полуботок с телохранителем и драгоценным бочонком, во второй — приказчик, шкипер и второй казак. Гости переоделись в богатое казацкое платье и украсили себя дорогим оружием.

Покончив в один день с деловой процедурой и передав деньги в банк, казаки щедро расплатились со шкипером и предупредили его не распространяться о деле, в котором ему пришлось участвовать, намекнув, что в его интересах лучше молчать: если возникнет ненужная молва, то они будут знать, от кого она исходит, и тогда, уже в Архангельске, со шкипером может приключиться беда. (Вид этих людей был лучшим свидетельством серьёзности их обещания, и поэтому вся история с внесением денег гетмана в Ост-Индский банк дошла до потомков в самом схематическом виде, лишённой ряда весьма важных деталей.)

Казаки отправились со шкипером обратно в Архангельск. И здесь им пришлось применить много ловкости, чтобы избежать внимания местного воеводы и его приставов. Видимо, это удалось, потому что Пётр I так ничего и не узнал о поездке казаков в Лондон.

Кто же был Павел Полуботок и почему возникла эта легенда?

Его отец, полковник Леонтий Артемьевич Полуботок, был человеком большой силы и храбрости — он воевал рядом с прославленным Богданом Хмельницким, командуя Переяславским полком, затем успешно служил при преемнике Хмельницкого — гетмане Самойловиче, был дружен с ним и даже женил своего сына Павла на племяннице Самойловича.

В 1667 году на Украину вернулся 23-летний Иван Мазепа, «шлифовавшийся» при дворе польского короля. Он довольно быстро стал батуринским полковником. Вскоре Мазепа оклеветал гетмана Самойловича, который был сослан в Сибирь. Став гетманом, Мазепа настроил Петра I против Полуботков, и только благодаря знатности и авторитету их рода Пётр I вынужден был утвердить в 1705 году Павла Полуботка черниговским полковником. Было ему тогда 45 лет. После «полтавской виктории» Полуботок, оказавшись в выгодном положении оклеветанного, выдвинул свою кандидатуру на пост гетмана. Но Пётр предпочёл стародубского полковника Ивана Скоропадского, выразившись о Полуботке так: «Этот уж больно хитёр, он может и Мазепе уравняться». Но всё же назначил Павла Полуботка бунчужным.

Полуботок стал во главе украинской оппозиции Петру. Понимая, что положение его шатко и в любой момент может появиться необходимость бежать от царской кары, он и переправил в Англию свой золотой запас — 200 тысяч рублей. Дальнейшая история взаимоотношений Петра I и Павла Полуботка кончилась заточением последнего в Петропавловскую крепость, где он и умер в 1724 году.

По мысли инициаторов Стародубской конференции, за годы с 1720 по 1908-й капитал, отданный в рост из расчёта четыре процента годового дохода, должен был возрасти в… 1062 раза. Таким образом, наследство гетмана Полуботка было исчислено примерно в 213 миллионов рублей! В 1908 году цена на золото равнялась около 90 копеек за грамм. Следовательно, речь шла почти о 240 тоннах золота!

Вот как описывали газеты конференцию, на которую съехались 350 «наследников».

«Г. Стародуб. 15 января состоялся грандиозный съезд наследников гетмана Полуботка. С разных концов Государства Российского: из Петербурга, Москвы, Киева, Харькова, Полтавы, Хабаровска, Читы, Уфы, Одессы, Херсона, Донской области, Саратова, Кронштадта и даже из Галиции. „Какая смесь племён, наречий, состояний!“… Стародуб — мирный захудалый уездный городок — в своих летописях не запомнит такого стечения приезжих.

Проф. А. И. Рубец обратился к собранию с речью, в которой уверял, что вклад гетмана Полуботка в Английском банке действительно есть, что сведения эти получены им от лица, заслуживающего полного доверия. На просьбу назвать это лицо г. Рубец объяснил, что оно служит юрисконсультом в Английском банке, что сначала это лицо было русским подданным, а затем перешло в подданные Английской державы…

Нашлись ораторы. Одни из них поведали собранию давно известные из газет слухи о том, что по донесениям английских консулов никаких капиталов Полуботка в Лондоне нет, что всемогущий Меншиков, а позднее Потёмкин-Таврический обращались в Английский банк за капиталом Полуботка от имени русского правительства на том будто бы основании, что капиталы эти не личная собственность Полуботка, а суть деньги войсковые, — но они оба получили отказ; другие говорили о том, что в 40-х годах XIX столетия в Россию действительно приезжали английские агенты для разыскания наследников Полуботка… Приезжали к помещикам, где их хорошо угощали, и на том подобные визиты кончались…

После этого начались дебаты: одни предлагали обратиться непосредственно к Государю Императору; другие — к английским адвокатам… Г-н Пржевальский рекомендовал заключить русским адвокатам сделку с их лондонскими коллегами и таким путём добиться истины — есть ли миллионы Полуботка в Английском банке… Одна наследница начала делить наследство между присутствующими… Из Москвы наехали шулера в надежде поживиться.

После долгих прений собрание постановило: для обсуждения мер к отысканию наследства, если таковое существует, избрать комиссию из 25 лиц… Можно ожидать, что процесс о фантастическом наследстве, если расследование только приведёт к нему, станет самым значительным событием времени, невиданным по масштабам судебным делом за всю историю гражданского права».

Но вот отшумела стародубская конференция, гости разъехались по всей стране, и комиссия принялась за работу. Прежде всего надо было установить, не миф ли вся история вклада гетмана Полуботка. Делегация, выбранная для поездки в Англию, должна была выведать основные вехи истории вклада. Чем закончилось это намерение, неизвестно. Впрочем, по другим сведениям, один из членов комиссии, И. Кулябко-Корецкий, пробыв в Англии несколько лет, вернулся в Россию накануне Первой мировой войны с довольно положительной информацией, ставшей известной заинтересованным лицам из числа наследников гетмана. Что же касается официальной информации, то известно, что в начале 1908 года российское консульство в Лондоне по поручению II департамента Министерства иностранных дел внимательно изучило вопрос о «золоте Полуботка». Им были получены сведения о всех невостребованных вкладах в Английском банке за последние 200 лет (Ост-Индская компания, куда были вложены средства Полуботка, закончила своё существование в 1857 году, следовательно, вклад, если он существует, должен находиться у её преемников). Выяснилось, что вся общая сумма таких вкладов значительно меньше предполагаемого «вклада Полуботка». Советская Инюрколлегия в 1958 году через своих английских коллег также пыталась разыскать активы Полуботка в Английском банке и в казначействе Великобритании, но все попытки остались безрезультатными.

Слухи о легендарном золоте Полуботка вновь всплыли в начале 1990-х годов. Авторы запроса, прозвучавшего в парламенте независимой Украины, уверенно заявляли, что золотой вклад, хранящийся в Лондонском банке, гетман П. Л. Полуботок завещал Украине, когда она обретёт самостоятельность. Они же сделали перерасчёт вклада за 270 лет и пришли к выводу, что Англия должна вернуть Украине 16 миллиардов фунтов стерлингов или такое же примерно количество триллионов долларов! Восторженная пресса тут же подсчитала, что каждый гражданин Украинской Республики на за что ни про что получит по 300 тысяч долларов, что позволит ему жить припеваючи на одни лишь проценты от этой суммы. Тема «сокровищ Полуботка» несколько месяцев не сходила со страниц прессы, по мотивам легенды был снят художественный фильм, а депутаты Верховной Рады требовали от правительства во что бы то ни стало добиться от Великобритании возвращения «национального богатства» (некоторые из инициаторов этой шумихи, в частности поэт Владимир Цибулько, позже признались, что «золото Полуботка» стало для них удачным агитационным ходом). Специальная комиссия выезжала на поиски сокровищ Полуботка в Лондон, но англичане вежливо ответили, что никакого вклада покойного гетмана у них нет. Впрочем, это успокоило далеко не всех: время от времени в Украине вновь звучат утверждения, что вся британская экономика до сих пор живёт исключительно на «грошi Полуботка» (гм… вообще-то два бочонка золота — это плевок по сравнению с тем, что Британия в своё время выкачала из своих колоний), и вдобавок, из-за происков «коварной Москвы», Украина в принципе не может претендовать на золото гетмана, поскольку Советский Союз ещё в 1986 году отказался от всех финансовых претензий к Великобритании… Ничего не поделаешь: миф, как известно, не умирает никогда, а передаётся из уст в уста из поколения в поколение. Главное: создать этот миф…

Между прочим, народные предания утверждают, что перед тем как отправиться в Санкт-Петербург, гетман Полуботок зарыл своё золото где-то в Украине, в одному ему известных местах. Народная молва указывала несколько таких мест. Говорили, например, что клад Полуботка зарыт в селе Подставках Полтавской губернии, на месте бывшей усадьбы помещика А. А. Савицкого. Может быть, и лежит там этот клад до сих пор, дожидаясь своего часа?

«Сорок миллиардов» на дне бухты Виго?

Шёл 1702 год. Уже два года длилась Война за испанское наследство, начавшаяся после смерти Карла II — последнего короля из династии испанских Габсбургов. Французский король Людовик XIV не преминул воспользоваться этим обстоятельством, выдвинув в качестве кандидата на испанский престол своего внука Филиппа Анжуйского. Однако его притязания осложнили и без того напряжённую международную обстановку. Вокруг испанского трона столкнулись интересы двух мощных группировок: с одной стороны стояли Англия и Голландия, с другой — Франция и Испания. Началась война.

Для содержания армий, сражавшихся по всей Европе, существовал неистощимый источник средств — серебро и золото Нового Света. Главная трудность заключалась лишь в том, что располагался он далеко. Однако каждый год в путь через океан отправлялся «Золотой флот», собиравший ежегодную дань с американских колоний. На море свирепствовали английские пираты, и нагруженным драгоценным металлом галеонам приходилось идти через Атлантику под усиленной охраной военных кораблей.

В декабре 1701 года французское правительство поручило адмиралу Франсуа Луи Русселе де Шато-Рено сопровождать до Испании 19 галеонов адмирала Мануэля де Веласко. Им предстояло доставить в Европу совершенно фантастическое количество золота и серебра: трёхлетний плод работы перуанских и мексиканских рудников, а также менее ценный груз в виде индиго, кошенили, дерева, пряностей, кож, табака и т. п. Шато-Рено принял под своё командование 23 военных корабля. Обе эскадры соединились в порту Гаваны в августе 1702 года и, не теряя ни минуты, снялись с якорей.

Уже в пути стало известно, что испанский порт Кадис блокирован англичанами. Шато-Рено и Веласко пришлось срочно менять курс и идти к северному побережью Испании. 22 сентября они вошли в залив Виго — южную часть Галисийской бухты. Этот залив, протянувшийся на 1500 м в длину и на 500 м в ширину, сужаясь, переходит в пролив Ранде, а затем, снова расширяясь, образует бухту Сан-Симон, расположенную против небольшого городка Редондела. Бухта Сан-Симон, защищённая двумя малыми фортами, сооружёнными высоко на скалистых утёсах, может служить надёжным убежищем, но в случае прямой атаки легко превращается в самую настоящую ловушку для флота. Впрочем, у Шато-Рено и Веласко выбора не было. Начинался период осенних штормов, и им во что бы то ни стало требовалась спокойная гавань.

Здравый смысл подсказывал, что необходимо побыстрее разгрузить корабли и увезти сокровища подальше от побережья. Но этому воспротивились банкиры из Кадиса, которым принадлежала большая часть груза, а кроме того, между французами и испанцами начались трения. Шато-Рено настаивал на том, чтобы соединённая эскадра вышла в море и взяла курс на Брест; но испанцы категорически отказались от этого предложения. Их легко понять: на борту галеонов находилось 3400 тонн золота, и, доверив французам охрану такого несметного количества драгоценного металла, испанцам следовало держать ухо востро. Конечно, Франция — союзница, её лояльность не вызывает сомнений. Но искушение слишком велико, и там, где речь заходит о больших деньгах, слово «честность» часто превращается в пустой звук… Словом, прошло немало дней, прежде чем адмирал Веласко сумел наконец принять твёрдое решение и начать разгрузку галеонов. Между тем вокруг происходили события, о которых в Виго ещё никто ничего не знал.

Адмирал Джордж Рук, командовавший англо-голландскими морскими силами, потерпел сокрушительное поражение близ Кадиса. Тем не менее британское адмиралтейство приказало Руку продолжать борьбу. По чистой случайности адмиралу стало известно, что в бухте Виго стоит франко-испанский флот, прибывший из Америки. Рук взял курс на Виго.

Ранним утром 22 октября 1702 года армада из 150 кораблей подошла к берегам Галисии. Четыре тысячи английских и голландских солдат под командованием герцога Ормонда высадились на сушу. На следующий день начался штурм фортов, защищающих подходы к заливу. Бой длился почти три часа, на исходе которых защитникам фортов пришлось сдаться. Эта операция позволила кораблям Рука подойти вплотную к узкому горлу Ранде, через которую проходила оборонительная линия, удерживаемая французами. С обеих сторон полетели пушечные ядра, поднимая клубы дыма и огня. Однако силы были слишком неравны. Семнадцать французских кораблей пошли ко дну, а остальные шесть взяты на абордаж. Теперь между англо-голландской армадой и гружёнными золотом галеонами не оставалось никаких преград. С попутным западным ветром пройти оставшиеся две мили — какой пустяк!

Увы, радость англичан вскоре сменилась изумлением, а вслед за тем бессильной яростью: испанские корабли один за другим начали… уходить под воду! Это адмирал Веласко, видя поражение французов, распорядился затопить корабли, чтобы золото не досталось врагу. Золото и серебро — около 3000 тонн — осталось лежать на дне бухты Виго…

Уже много позже было установлено, что англичане захватили на испанских судах груз серебра стоимостью 14 000 фунтов стерлингов (в легендах эта сумма выросла до пяти миллионов), а основная часть сокровищ — около 3 миллионов фунтов — была благополучно разгружена и отправлена вглубь Испании ещё накануне сражения. Однако уже в первые дни после гибели испанского флота родилась легенда, что главные сокровища пошли на дно вместе с кораблями адмирала Веласко. Много лет спустя даже появились душераздирающие подробности: якобы галисийские рыбаки, охваченные патриотизмом, забрасывали тонущие корабли с драгоценным грузом огромными камнями, дабы враги не смогли поднять со дна моря сокровища, принадлежащие трудовому народу Испании…

Легенда о сокровищах бухты Виго, несомненно, родилась в первые же часы после сражения, а может быть, даже ещё до него: английские и голландские моряки шли в бой в полной уверенности, что им предстоит взять на абордаж пришедшие из Нового Света галеоны, трюмы которых битком набиты золотом и серебром. Флот адмирала Веласко действительно доставил к берегам Испании груз золота и серебра, да только находился ли этот груз на борту испанских кораблей к 23 сентября 1702 года — вот вопрос…

Первые попытки отыскать сокровища бухты Виго были предприняты в июле 1738 года. Французская экспедиция во главе с Александром Губертом сумела поднять со дна бухты галеон «Тохо» водоизмещением 1200 тонн, но его трюмы оказались пусты. Неудачей окончились все четырнадцать экспедиций, побывавших в бухте Виго в XVIII–XX веках. И хотя легенда о «сорока миллиардах долларов на дне бухты Виго» продолжает время от времени всплывать то тут, то там, авторитетные специалисты уверены, что эти «сорок миллиардов» следует считать одним из самых сомнительных подводных кладов. Легче предположить, что золото со дна бухты Виго поднял легендарный капитан Немо со своими друзьями — как написал о том в своём знаменитом романе Жюль Верн…

Пугачёвское золото

В начале 1840-х годов два молодых человека, братья Александр и Степан Гусевы, поехали из своего хутора Гусевского в Оренбург и по дороге остановились ночевать в деревне Синегорке. Когда они выпрягли лошадей и зашли в хату, то увидели лежащую на печи сморщенную старушку, слепую. Старушка по говору узнала, что Гусевы «мосоли» («мосолями» называли потомков крепостных заводчика Мосолова) и спросила:

— Вы не из Каноникольского?

— Нет, мы из хутора Гусевского.

— Это на Малом Ику, возле устья речушки Ямашлы?

— Верно! Откуда, бабуся, знаешь?

— Я в молодые годы с Пугачёвым ходила, была у него кухаркой. Когда по дороге на Иргизлу за нами гнались сакмарские казаки, Пугачёв приказал закопать на левом берегу Ямашлы, возле устья, золото. Много ведь золота отнял у бар. Оно, чай, и теперь в земле лежит.

Слух о том, что где-то в Синегорке живёт некая Прасковья, столетняя старуха, которая в молодости ходила с Пугачёвым, ходили по округе давно, поэтому братья отнеслись к рассказу старухи с полным доверием. Вернулись братья Гусевы домой. Старший, Александр Петрович (он был уже женат и не жил в отцовском доме), когда все домашние заснули, пошёл ночью к устью речки Ямашлы и после упорных поисков отыскал там корчагу золота. Перепрятав её в укромное местечко, он не сказал об этом никому ни слова.

Через несколько дней младший брат Степан вспомнил в разговоре с отцом про пугачёвский клад. Отец удивился: «Почему ж сразу не сказал?» Пошли на берег речушки, копали, копали, но ничего не выкопали. А Александр Петрович, забрав себе клад, отделился от отца и стал заниматься лесным промыслом. Сплавлял лес. Купил себе много земли. Две мельницы построил — в Шагрызе и в Кузьминовке. А сына его, старика уже, в 1930 году раскулачили. Многие помнят, сколько золота тогда отняли у этого кулака. Первейший ведь в здешних местах богач был! На пугачёвском кладе нажился.

Легенд о кладах Емельяна Пугачёва бытует, пожалуй, не меньше, чем легенд о «разинских кладах». В отличие от последних, клады Пугачёва часто имеют под собой, как кажется, гораздо более реальную почву и, по разным свидетельствам, действительно где-то, когда-то, кем-то были найдены.

Множество «кладовых записей» и легенд было связано с пугачёвским кладом близ бывшей крепости Рассыпной под Оренбургом, в Диковой балке. По рассказам местных жителей, этот клад был выкопан ещё в середине прошлого столетия: «Здесь у нас, возле Рассыпной, есть балка Дикого. Там беглые и дикие люди скрывались. И вот однажды утром пронеслась молва: „Клад, клад вырыли!“ И пошли все смотреть. Здесь была открыта яма. Старики говорили — это, мол, уральцы (т. е. уральские казаки) вырыли. У них каким-то родом осталась запись Пугачёва, и они знали, что где зарыто, они приезжали к нам. Здесь в лесу ещё была берёза. Под ней много зарыто золота. Но найти её, берёзу, они не смогли. А тот клад в Диковой балке — факт, при мне был».

Ещё один пугачёвский клад, по рассказам, закрыт на берегу речки Ящурки, впадающей в Урал. По преданию, деньги зарывались в воловьих шкурах, от Ящурки по течению вправо в сторону на 20–30 метров. Этот берег впоследствии намыло или отмыло, а сама речка лет сто назад пересохла. В окрестностях Татищева, в озеро Банна, разбитые царскими войсками пугачёвцы при отступлении поспешно скатывали бочки с медными и серебряными деньгами. Есть свидетельства, что вскоре, лет через пятнадцать — двадцать, часть этих бочек была обнаружена и извлечена.

А в двадцатых годах XIX столетия, в морозный декабрьский день, к одному из внуков смотрителя Златоустовского завода постучалась вечером старушка-нищая, с посохом и мешком на спине.

— Что тебе, бабушка? — окликнули её из окошка.

— Пустите, милые, переночевать, Бога для…

— Заходи.

Старушка, которой пошёл уже восьмой десяток, переночевала, но на утро оказалась так ослабевшею, что не могла сдвинуться с печи.

— Да куда ж, ты, бабушка, идёшь?

— А вот, милые, так и бреду, пока добрых людей не найду, которые приютят меня.

— Значит, ты безродная?

— Никого, миленькие, нет, ни родной души не осталось.

— И не знаешь, где родилась?

— Я, милые, заводская, с Авзяно-Петровских заводов… Мои-то все померли… Вот я и хожу по чужим людям.

— Коли так, старушка, то оставайся у нас.

— Спасибо вам, болезные, за вашу ласку ко мне!

Старушка пожила с полгода и приготовилась умирать. Уже на смертном одре она позвала хозяйку дома и сказала:

— Слушай, Ивановна! Мне жить недолго, день, два… Грешница я была великая… Едва ли простит меня Господь… Ведь я была полюбовницей пугачёвского атамана… Он захватил меня на заводе да силой и увёз с собой… Когда нас разбили на Урале, мы бежали через Сатку. Ехали в кибитке и везли большой сундук… Ночью приехали к реке Ай… Мой-то и говорит мне: «Акулина! Дело нашего „батюшки“ обернулось плохо… Этот сундук полон серебра да золота. Давай его зароем здесь». Вытащили мы сундук, нашли на берегу два дуба, вырыли под ним яму топором… положили в неё клад и завалили землёй да каменьями… «Кто из нас останется в живых, — сказал мой-то, — тот и попользуется всем добром»… А место приметное: два дуба здесь и три дуба на том берегу… Потом сели мы на лошадей и переправились вброд… Конец, знамо, был плохой… моего-то убили в драке, а я попала в Оренбург… Так с тех пор и не была у клада… Думала уж с тем и в могилу лечь… Да хочу наградить тебя за любовь ко мне, старухе… А лежит сундук вправо от дороги в тридцати шагах…

Старушка скоро умерла, клад же, если только он был зарыт, продолжает лежать на прежнем месте. За добычей его надо было ехать за сто вёрст, расстояние для того времени, когда по дорогам рыскали беглые крепостные, заводские и ссыльные из Сибири, — огромное, сопряжённое с немалыми опасностями. Кроме того, дорога через Ай менялась много раз, и искателям зарытого сокровища пришлось бы исследовать весь берег на протяжении, может быть, сотни-другой сажен.

Предания о кладе Пугачёва рассказывают и в Пензенской области. Где-то здесь, в каком-то из сёл по дороге от Саранска в Пензу, в избе священника местной церкви якобы гостил отступавший от Саранска Емельян Пугачёв. Отсюда, преследуемый царскими войсками, он двинулся дальше, при этом закопав в землю часть своей казны. Были известны и внешние приметы места захоронения клада, но ещё сто лет назад местность в том месте распахали.

Приведённые рассказы — самые достоверные из многочисленных легенд о «пугачёвских кладах». В остальных фигурируют «амбары» и «лодки» с золотом и самоцветными камнями, нечистая сила, светящиеся в темноте лошади и прочие, очень увлекательные, но вряд ли правдоподобные сюжеты.

Пропавшие сокровища Марии-Антуанетты

4 января 1790 года «Телемак» вошёл в устье Сены почти с убранными парусами. На реке было волнение. К вечеру небо заволокло тучами, ветер усилился. Стоя на мостике, капитан Андре Каминю всматривался в огни ночного порта в Кийбёф, желая лишь одного — отдыха. Заскрежетали якорные цепи, и судно остановилось, покачиваясь на волнах. К его борту поспешила пришвартоваться таможенная шлюпка, и чёрные фигуры таможенников в плащах появились на палубе. Каминю встречал их у трапа.

— Я бы попросил вас, господа, побыстрее провести досмотр. Команда устала.

— Я думаю, капитан, что досмотр мы отложим до утра, — отвечали таможенники. — Время позднее, да и зюйд-вест набирает силу…

Но утром им было встретиться не суждено. Через несколько часов штормовой ветер погнал тяжёлые морские волны в Сену. Схлестнувшись с быстрым течением реки, они образовали мощные водовороты. «Телемак» сорвало с якоря, и спустя четверть часа он исчез в пучине. Команде удалось спастись — до берега было недалеко…

В те дни гибель брига привлекла внимание разве что чиновников морского министерства, занёсших это событие в свой реестр. В Париже назревала революция. Спустя два года кучка депутатов парламента, опираясь на парижских люмпенов, насильственным путём свергла монархию. В январе 1793-го был обезглавлен король Людовик XVI, несколько позже — Мария-Антуанетта. После смерти королевы в Париже стали упорно распространяться слухи о сказочных сокровищах, которые королевская семья якобы пыталась тайно вывезти в Англию. Газеты писали, что в конце 1789 года Мария-Антуанетта доверила переправить в Лондон свои драгоценности… капитану брига «Телемак» Андре Каминю!

Этот моряк в прошлом якобы уже не раз выполнял деликатные поручения королевы. На этот раз по её указанию золотая посуда, кубки, наполненные алмазами и рубинами кожаные мешки, а также два с половиной миллиона золотых луидоров под охраной офицеров королевской гвардии будто бы были тайно доставлены в Руан, где стоял «Телемак». Сюда же были привезены и сокровища нескольких аристократических семейств и аббатств. В газетах утверждалось, что в Руане в подвалах замка одного из приближённых короля золото и серебро укладывали в специально изготовленные бочонки. Их заливали дёгтем и грузили на «Телемак»…

Вскоре эти слухи подхватила и английская пресса. В лондонских газетах появились сообщения бывших матросов и офицеров «Телемака», подтвердивших факт погрузки на судне сокровищ французской королевской семьи. Господа, захватившие власть в Париже, очень оживились: они-то считали, что уже разграбили всю королевскую казну, а тут, кажется, представился случай поживиться ещё! «Революционный трибунал» немедленно приступил к расследованию всех обстоятельств дела.

Допросили бывшего исповедника короля, который признался, что однажды стал свидетелем разговора Людовика XVI и Марии-Антуанетты. Речь шла о каком-то судне, на котором следуют отправить сокровища в Англию. Следователям удалось разыскать и некоего бондаря: по его словам, осенью 1789 года он получил от незнакомого господина заказ на изготовление нескольких десятков бочонков. Заказчик пояснил, что они предназначаются для отправки в Англию партии дёгтя. В конце декабря этот господин выкупил заказ, а спустя несколько дней бондарь наблюдал, как в порту его бочонки грузились на бриг «Телемак». Наконец, таможенные чиновники в Кийбёфе вспомнили, что в тот памятный январский вечер почти одновременно с «Телемаком» в порт вошла ещё одна шхуна. А утром, уже после гибели брига, во время досмотра они обнаружили на ней спрятанное среди товаров столовое серебро с гербом королевской семьи. Его конфисковали, но расследования проводить не стали.

Полученные трибуналом данные заставили сильно чесаться ладони «честных граждан», стоявших в ту пору во главе Французской республики. По их приказу в устье Сены из Шербура в Кийбёф были срочно отправлены группа инженеров и более трёхсот рабочих и матросов, чтобы поднять затонувший бриг. Вскоре поисковой партии удалось обнаружить на дне некое судно, но никто не мог сказать точно, «Телемак» это или нет, поскольку этот участок реки в разное время стал кладбищем для многих кораблей. Подъём затонувшего корабля осуществить не удалось. Через три месяца бесплодных работ экспедиция вернулась в Шербур.

Бурные события рубежа XVIII–XIX веков на время заслонили тайну «Телемака». Когда в 1815 году во Франции была восстановлена королевская власть, Людовик XVIII проявил большой интерес к этой теме: он полагал, что вправе рассчитывать на возвращение французской короне законно принадлежавших ей сокровищ. Король распорядился отыскать и поднять «Телемак». Вновь из Шербура в Кийбёф выехала экспедиция. Но через несколько месяцев и она прекратила работы, не добившись результатов.

Упорный интерес властей к этой теме принёс свои плоды: теперь во Франции уже никто не сомневался, что затонувший «Телемак» представляет собой хранилище несметных богатств французских королей. Компании и частные лица наперебой предлагали правительству свои услуги по поднятию судна. В августе 1837 года морское министерство Франции выдало инженерной компании из Гавра «Магри и Дэвид» лицензию на подъём «Телемака». Ей разрешалось в течение трёх лет производить необходимые работы. В случае успеха пятую часть найденных сокровищ получили бы предприниматели, при этом десять процентов они обязаны были пожертвовать в фонд моряков-инвалидов.

Но три года усилий не принесли желаемого результата. К 65 тысячам франков затраченного капитала прибавились многочисленные долги, и после некоторых колебаний глава фирмы Магри отказался от участия в предприятии. Его компаньон Дэвид проявил бо́льшую настойчивость. Набрав в нескольких банках кредитов, он продлил срок действия лицензии ещё на три года и привлёк к работе молодого английского инженера Тейлора. Тот и возглавил операцию по подъёму судна. Тейлор намеревался поднять «Телемак», используя силу прилива. С помощью различных приспособлений корпус затонувшего судна обвивался множеством цепей. При отливе их концы закреплялись на целой флотилии плоскодонных лодок. Предполагалось, что прилив поднимет лодки и вместе с ними вырвет из илистого дна «Телемак». Но первые опыты окончились неудачей. Цепи лопались, словно нити, а бриг оставался на месте. В августе 1841 года Дэвид официально заявил о прекращении работ.

Однако Тейлор не успокоился. Он обивал пороги редакций газет, выступал на собраниях акционеров крупных и мелких компаний и уверял всех, что необходимо продолжить дело. Тейлор ссылался на вырезки из старых газет, выписки из следственного дела трибунала, нотариально заверенные свидетельства очевидцев и описания эффективных технических проектов подъёма судна. Наконец спустя год после краха фирмы «Магри и Дэвид» Тейлору удалось собрать капитал в 200 тысяч франков и приступить к осуществлению замысла. Он увеличил количество плоскодонных лодок, заказал более мощные цепи и сконструировал новые крепёжные устройства. Но все попытки поднять «Телемак» заканчивались одним — вниз по течению Сены плыли останки лодок с оборванными цепями, а вместе с ними уплывали деньги компании. Акционеры требовали прекратить финансирование безнадёжного предприятия и представить отчёт о проделанной работе.

Спустя некоторое время Тейлор сидел за большим столом, за которым разместились озабоченные акционеры различных компаний, финансировавших предприятие инженера. Без лишних слов Тейлор развернул лондонскую газету и с волнением зачитал напечатанную в ней небольшую заметку. В ней сообщалось, что подданные Её Величества английской королевы Виктор Хьюго и его сын требуют своей доли наследства от сокровищ, находившихся на борту «Телемака», поскольку они являются единственными родственниками одного из аббатов, чьи драгоценности были погружены на бриг. На несколько минут в комнате воцарилась тишина. Все молча воззрились на инженера. А тот, не давая никому опомниться, выложил на стол несколько золотых луидоров: «Их нашли рабочие на мелководье!»

Последний довод оказался для акционеров самым убедительным. Работы решено было продолжить. Однако ряд акционеров, в глубине души которых крылись глубокие сомнения в словах Тейлора, постарались привлечь к проверке их достоверности частных детективов. Вскрылись удивительные вещи: так, оказалось, что граждане Великобритании Виктор Хьюго и его сын никаких родственных связей во Франции не имели и не имеют. Но зато они хорошо знакомы с родственниками Тейлора, которые и побеспокоились о помещении необходимой заметки в газете. Детективы также установили, что золотые монеты эпохи Людовика XVI скупались инженером у антикваров на деньги компании…

Назревал крупный скандал. Чувствуя его приближение, в декабре 1843 года Тейлор скрылся, оставив 28 тысяч франков неуплаченных долгов. Эта нашумевшая авантюра надолго охладила пыл любителей лёгкой наживы. В течение следующих 90 лет никаких попыток поднять «Телемак» не предпринималось. Лишь в 1933 году в парижских газетах вновь появились сообщения, что к сокровищам затонувшего брига проявляют интерес многие французские и иностранные фирмы. Спустя два года морское министерство Франции объявило, что фирмы могут представлять официальные прошения на работы по подъёму «Телемака». Изучив материальные и технические возможности предпринимателей, министерство выдаст лицензию самому достойному претенденту.

В мае 1938 года заветную лицензию получило Французское общество морских предприятий. Спустя месяц водолазы уже обшаривали дно Сены. Вскоре они обнаружили глубоко засевшее в ил старинное судно, корпус которого обвивали ржавые цепи. Найденные поблизости корабельный колокол с буквой «Т» и пять медных канделябров XVIII века подтвердили — именно это судно и пытался поднять Тейлор.

В сентябре из Парижа в Кийбёф отправился эшелон с оборудованием и снаряжением. Мощные помпы на плавучих кранах уже к концу года очистили судно от засосавшего его грунта. В начале апреля к нему подвели понтоны, и бриг был поднят. В тот день сотни фотокорреспондентов, журналистов, учёных и просто зевак толпились на набережной Кийбёфа, чтобы своими глазами увидеть столь знаменательное событие. На французской бирже упала цена на золото, ювелиры предвкушали аукционы драгоценностей из сокровищ королевской семьи…

4 апреля эксперты приступили к работе. Вскрывались бочонки, исследовались металлические предметы, взламывались сундуки, но… ни одной золотой монеты, ни одного ювелирного изделия обнаружено не было.

Когда первое чувство растерянности прошло, наступила пора версий и самых различных предположений. Вспомнили вдруг, что в этом районе Сены несколько лет назад неизвестная фирма вела водолазные работы, и, возможно, тогда и «обчистили» судно. Многие засомневались в том, что поднятый корабль является бригом «Телемак». Высказывалось также соображение, что сокровища на самом деле погрузили на другое судно, а слухи о «Телемаке» распространяли умышленно, дабы скрыть истинное положение дел. Как было на самом деле, пожалуй, уже никто не узнает…

Сказки острова кокос

Крошечный — четыре мили в длину, две в ширину — остров Кокос, расположенный в трёхстах милях от Галапагосского архипелага, буквально затерялся среди бескрайних просторов Тихого океана. Трудно сказать, по каким причинам именно его молва назначила на роль главного «острова сокровищ» нашей планеты. Скорее всего, причин тому было несколько. Но, как бы то ни было, молва осталась молвой: никаких ценностей на острове Кокос никогда не было найдено, хотя за последние полтора столетия здесь побывало более пятисот (!) различных экспедиций.

Впервые о Кокосе заговорили в 40-х годах XIX века, когда всю Америку облетел слух, что именно здесь спрятаны так называемые «сокровища Лимы». Их история уникальна даже для того времени, когда людей трудно было удивить самыми фантастическими приключениями.

7 сентября 1820 года в перуанском порту Кальяо на шхуну «Дорогая Мэри» было погружено огромное количество драгоценностей: золотые слитки и усыпанные брильянтами распятия, сабли, эфесы которых переливались драгоценными камнями, жемчужные ожерелья, тяжёлые платиновые браслеты с рубинами и изумрудами, огромные золотые сосуды, золотая и серебряная утварь из многочисленных церквей Лимы. Особенно выделялась отлитая из чистого золота, почти двухметровая статуя Пресвятой Девы Марии с Младенцем на руках.

Все эти сокровища предстояло переправить в Испанию, поскольку к столице вице-королевства подходила повстанческая армия генерала Сан-Мартина. Но капитан шхуны Томпсон сговорился с командой: ночью часовые, охранявшие ценности, были перебиты, а «Дорогая Мэри» ушла из Кальяо. На четвёртый день плавания она достигла острова Кокос. Раньше Томпсон никогда здесь не бывал, лишь слышал, что он необитаем и что встретить на острове можно только ядовитых змей да полчища москитов. Лучшего места, чтобы спрятать сокровища, не придумать!

Однако осуществить задуманное оказалось не так-то просто. С моря Кокос выглядел неприступной тёмно-зелёной скалой. Из белой пены прибоя, словно крепостные стены, вставали отвесные береговые обрывы. Томпсон долго кружил вокруг острова, прежде чем рискнул зайти в одну из двух бухт под названием Чатам. Три дня ушло на то, чтобы переправить со шхуны на берег многие тонны драгоценностей и укрыть их в недрах острова. Когда работа была уже закончена и «Дорогая Мэри» готовилась к выходу в море, в бухту ворвался испанский фрегат. После короткой схватки беглецы сдались. Всю команду «Дорогой Мэри», кроме капитана и штурмана, испанцы вздёрнули на реях, а двоих главарей мятежа оставили в живых с расчётом, что под пытками те выдадут место, где спрятаны сокровища.

Пленников заковали в кандалы и бросили в канатный ящик. Фрегат снялся с якоря и взял курс на Панаму. Вскоре штурман, заболевший на Кокосе жёлтой лихорадкой, умер. А Томпсону по прибытии в порт удалось каким-то чудом бежать. Впоследствии бывший капитан поселился на Ньюфаундленде, где прожил двадцать лет. И все эти годы его не оставляла надежда вернуться на Кокос и забрать клад.

Эта надежда была близка к осуществлению, когда Томпсон познакомился с капитаном английского брига Джоном Киттингом, готовившимся выйти в плавание от берегов Ньюфаундленда в Вест-Индию. В обмен на тайну клада Киттинг согласился отправиться с ним на Кокос. Во время перехода к Веракрусу Томпсон слёг. Перед смертью он передал Киттингу карту острова, на которой крестом было помечено место, где зарыты сокровища, а также сообщил направление и расстояние от последнего ориентира до потайного входа в «золотую» пещеру.

Перед Киттингом встала дилемма: поделиться тайной с командой или же действовать в одиночку. После долгих размышлений он выбрал третий вариант — пригласил в компаньоны своего старого приятеля капитана Боуга: вдвоём они смогут удержать матросов в повиновении! За многомесячное плавание вокруг мыса Горн, когда бриг трепали жестокие штормы или держал в своих цепких объятиях мёртвый штиль, Киттинг не раз подумывал, не отказаться ли от сомнительной затеи, но успевшая завладеть им одержимость — эта неизбежная болезнь всех кладоискателей — неизменно брала верх.

Наконец, судно подошло к острову Кокос. Первыми на берег были отпущены матросы, истосковавшиеся по твёрдой земле. Лишь на следующий день туда под видом охоты сошли капитаны. По карте они быстро отыскали потайной ход и оказались в пещере, среди сказочных богатств Лимы… И тут ими овладел страх: если команда узнает о сокровищах, она наверняка взбунтуется и потребует своей доли! Поэтому из осторожности Киттинг и Боуг ограничились тем, что набили карманы драгоценными камнями и вернулись на судно. На следующее утро они повторили вылазку. Спустя день — опять…

Странное поведение капитанов вызвало у матросов подозрение. На кого можно охотиться на этом Богом забытом крошечном клочке суши, где водятся только ядовитые змеи, ящерицы, пауки, крылатые муравьи, а воздух звенит от москитов?

Матросы решили выяснить истинную цель их вылазок и тайком отправились за капитанами. Но те заметили слежку и изменили маршрут. К сожалению, это не помогло. Когда к вечеру Киттинг и Боуг взошли на палубу брига, их окружила разъярённая толпа матросов. Предъявив своему капитану мешочек с брильянтами, обнаруженный в его каюте, они поставили ультиматум: или клад будет разделён на всех «по справедливости», или… На размышление командиру дали десять часов. Однако ночью пленникам удалось бежать. Они отвязали шлюпку, доплыли до берега и спрятались в зарослях. Поиски беглецов и клада продолжались целую неделю. Потом, никого и ничего не обнаружив, матросы поделили между собой бриллианты из капитанской каюты, подняли паруса и покинули остров.

Через месяц к Кокосу подошло американское китобойное судно, чтобы запастись свежей водой. Когда моряки высадились на берег, их встретил истощённый, обросший бородой человеке безумным блеском в глазах. Это был Киттинг. Он рассказал, что его команда, намереваясь заняться пиратским ремеслом, подняла мятеж, захватила бриг, а его высадила на берег и оставила на острове умирать голодной смертью. О своём компаньоне Боуге капитан ничего не сказал (говорят, что Киттинг убил его в пещере при дележе клада).

Вместе с китобоями Киттинг вернулся на Ньюфаундленд. По слухам, ему удалось тайком провезти с собой горсть драгоценных камней. Тем самым капитан обеспечил себя до конца жизни! Умирая, Киттинг поведал тайну клада своему другу Фицджеральду и передал ему секретную карту, но тот, не имея средств, так и не сумел организовать экспедицию за сокровищами.

В конце концов тайна острова Кокос получила в Америке огласку, и туда потянулись охотники за золотом. Впрочем, все, кто искал «золотую пещеру», так и уезжали с Кокоса ни с чем. «Карта Томпсона» подвела всех без исключения искателей сокровищ! Возможно, перед смертью Киттинг подменил её, чтобы запутать будущих претендентов на «сокровища Лимы». А может быть, это сделал уже после его смерти Фицджеральд. Со временем развелось великое множество «карт Томпсона», ловкие дельцы даже нажили целые капиталы на их продаже. Причём на одних копиях пещера была обозначена у горы в глубине острова; на других — на самом берегу, среди высоких скал; на третьих место клада указывалось не в пещере, а под землёй… С годами история с «золотом Лимы» и «картой Томпсона» стала восприниматься просто как увлекательная легенда. И вот, когда интерес к «Острову сокровищ» почти угас, появились слухи, что на Кокосе есть ещё один клад, зарытый знаменитым пиратом Бенито Бонито, вошедшим в историю под прозвищем Кровавый Меч…

Всё началось с приезда в Сан-Франциско из Австралии некоего Джона Уэлча с женой Мэри, которая рассказывала всем, будто бы когда-то была подругой Кровавого Меча. В интервью репортерам скандальной хроники она заявила, что 33 года назад, когда ей только минуло восемнадцать лет, её похитил в Панаме Бенито Бонито — пират, чьё имя вселяло ужас в сердца всех, кто жил в тех «страшных местах». Причём Бенито Бонито, по её словам, был не испанцем и не португальцем, а англичанином, и настоящее его имя Александр Грэхем — тот самый Грэхем, что в Трафальгарском сражении командовал бригом «Девоншир» и покрыл себя неувядаемой славой, лавры которой в полной мере пожал адмирал Нельсон. Поскольку при раздаче наград Грэхема обошли, он смертельно обиделся и самовольно отправился в Вест-Индию — «охотиться на флибустьеров». Однако, выйдя в открытое море, герой объявил команде, что сам решил стать пиратом. Большая часть матросов предпочла остаться с ним, а тех, кто отказался, высадили на берег при заходе на Азорские острова.

Близ мексиканского порта Акапулько Грэхем, взявший себе новое имя Бенито Бонито, встретил пять испанских судов и, не раздумывая, атаковал их. Три были потоплены огнём пушек «Девоншира», два захвачены в жестоком абордажном бою. Правда, бриг Кровавого Меча тоже получил множество пробоин. Тогда Бенито Бонито со своим экипажем перебрался на галеон «Релампаго», перебив всю его команду.

Добыча пиратов была огромной. «Релампаго» взял курс на остров Кокос. Там, в бухте Уэйфер, сокровища выгрузили на берег. Затем по приказу Бенито Бонито матросы вырыли шахту, со дна которой десятиметровый коридор вёл в подземную пещеру. В ней и было спрятано захваченное у испанцев золото. Кровавый Меч вышел в море на очередную охоту. И опять ему сопутствовала удача. Через полгода он вернулся на Кокос с новой добычей, не меньше первой.

Третий рейд Бонито, в который он взял и Мэри, оказался последним. Два испанских фрегата настигли «Релампаго» у берегов Коста-Рики и загнали его на отмель. Пираты были схвачены. Зная, что его ждёт, Грэхем передал Мэри план местности с указанием, где спрятаны сокровища. В тот же день на глазах юной красавицы королевские эмиссары повесили Бонито вместе с двадцатью тремя его сообщниками. Тех из его шайки, кто раскаялся, включая Мэри, привезли в Лондон. Королевский суд заменил им смертную казнь каторгой. Мэри сослали в Тасманию. Там-то она и вышла замуж за Джона Уэлча. Он сумел хорошо заработать в годы австралийской «золотой лихорадки» и приехал в Сан-Франциско состоятельным человеком…