В 1535 г. под руководством протестантского проповедника Гильома Фареля в Женеве началась Реформация. Католическое богослужение было уничтожено, священники и монахи изгнаны, во всех церквах раздавалась евангелическая проповедь. Однако новая протестантская церковь так и не сложилась. Не было ни порядка в богослужении, ни ясной формулы веры. Народ в большинстве своем не знал евангелия. Как всегда бывает в переходные периоды, произошло резкое падение нравственности, что для Женевы, жители которой и до этого никогда не являлись образцом морали, означало подлинный разгул порока.

Кальвин, как уже говорилось, попал в Женеву проездом и рассчитывал пробыть здесь всего один день. Но случилось иначе. Фарель, узнав о его приезде, стал умолять Кальвина остаться. Он чувствовал всю шаткость своего положения и отчаянно нуждался в деятельных помощниках. Кальвин долго отказывался от этого предложения, в котором не находил для себя ничего заманчивого, но в конце концов должен был уступить. Он начал с того, что стал читать в соборе Св. Петра лекции о некоторых книгах Нового Завета и тем временем осматривался по сторонам.

Беспорядок, царивший в женевской церкви, поразил его. «Когда я впервые увидел эту церковь, — писал он впоследствии, — она представляла собой нечто бесформенное. Проповедовали — и это было все. Разыскивали идолов и сжигали их — и в этом заключалась вся Реформация. Всюду господствовал хаос». В этот хаос Кальвин решил внести порядок. Одной из первых его забот стало составление катехизиса, где в общедоступной форме излагались основные начала нового учений. С той же целью было составлено евангелическое исповедание. Но этих мер, конечно, оказалось недостаточно. Необходимо было позаботиться о том, чтобы народ не только усвоил себе истины нового учения, но и выполнял все его предписания. Кальвин и Фарель стали добиваться введения церковного отлучения как самого действенного средства для поддержания строго порядка и дисциплины в церкви. Городской совет, писали они, должен избрать из среды граждан людей богобоязненных, безупречной нравственности и поручить им надзор за разными частями города. О всех случаях безнравственного поведения они должны докладывать духовенству, которое, в случае тщетности своих увещеваний, имеет право отлучать грешников от общения с верующими. Если и это средство не приведет к исправлению виновного, его надлежит передавать для наказания властям. Городской совет в начале 1537 г. принял эти требования. Азартных игроков стали выставлять к позорному столбу с картами, привязанными к шее. Женщин, явившихся в церковь с завитыми волосами, подвергали на несколько дней тюремному заключению. Запрещалась всякая роскошь в костюмах, шумные публичные увеселения, танцы, употребление непристойных выражений, божба и т. п. Всякий, кто сохранял у себя дома иконы, четки или другие принадлежности католического культа, считался богоотступником и подвергался жестоким наказаниям.

С этого началась постепенная перестройка духовной и политической жизни Женевы.

Многочисленные проповеди, религиозное обучение детей и взрослых, строгий надзор за нравственностью жителей постепенно продвигали дело Реформации. Мало-помалу город терял свой обычный вид, вместо прежней шумной веселости в нем водворялась почти монастырская тишина. Разумеется, это нравилось далеко не всем. Многие женевцы стали опасаться, что с таким трудом обретенная свобода скоро будет подавлена тиранией проповедников. Оппозиция росла с каждым днем. В 1538 г. горожане избрали новый городской совет, не так лояльный к Кальвину и Фарелю, как прежний. Тем не менее те отказывались идти на какие-либо уступки и не пожелали, как того хотел совет, причащать прихожан на Пасху пресным хлебом (такой обычай был в Берне). Тогда возмущенные женевцы выгнали обоих из церкви, а совет предписал им в трехдневный срок покинуть город. Кальвин воспринял этот указ с полным спокойствием. «Если бы мы служили людям, — сказал он, — то были бы плохо вознаграждены, но мы служили Богу, и награда от нас не уйдет».

Из Швейцарии он отправился в Страсбург, где стал лектором при протестантской академии и проповедником во французской церкви Св. Николая. Очень скоро ему удалось сплотить всех французских протестантов, проживавших в этом городе, и провести в их общине те же преобразования, которые были начаты им в Женеве. Для восстановления нравственности Кальвин отлучил от церковного общения всех недостойных и допустил их обратно к причастию не раньше, чем они исправились.

Его лекции в академии привлекли массы слушателей из разных концов Франции. Их приезжали послушать даже англичане. В 1539 г., желая прочно осесть в Страсбурге, он принял местное гражданство, а в 1540 г. женился на небогатой вдове Иделетте Штордер. Брак этот, сложившийся скорее из рассудочных соображений, чем под влиянием чувств, оказался тем не менее очень счастливым.

Между тем положение дел в Женеве постепенно принимало благоприятный для Кальвина оборот. После отъезда сурового проповедника в городе вновь водворились моральная распущенность и беспорядок. Подняли голову тайные католики. К тому же партия, добившаяся победы в 1538 г., скомпрометировала себя позорными уступками Берну. Авторитет ее резко упал. В Женеве началось сильное брожение умов. Опасаясь беспорядков, городской совет в сентябре 1540 г. предложил Кальвину вернуться. Он отказался. В октябре к нему было отправлено официальное приглашение, составленное в самых почтительных выражениях: его просили вернуться к прежней деятельности, «так как народ этого очень желает».

Кальвин отвечал послам в довольно неопределенных выражениях, но при этом дал понять, что полномочия простого проповедника его не устраивают: если он и вернется в Женеву, то в единственной роли — восстановителя разрушенной церкви.

Горожане согласились на это условие. Но Кальвин все медлил с приездом, ссылаясь на разные дела. Он вернулся только в сентябре 1541 г.

Его возвращение напоминало триумфальное шествие навстречу ему был выслан герольд, весь народ высыпал на улицы и приветствовал его восторженными криками, городской совет выказал ему подобострастное внимание. Кальвин вернулся настоящим победителем. На первом же заседании совета, после извинений за долгое промедление, он предложил без отлагательств приступить к наведению порядка в церкви. В тот же день была назначена комиссия из шести членов совета, которая должна была помогать Кальвину в выработке нового церковного устава. В конце ноября этот проект уже был принят советом и утвержден генеральным собранием граждан. Таким образом, были указаны общие черты будущего церковного и гражданского устройства республики. Суть их сводилась к следующему.

Кальвин разделил людей, призванных к заведованию церковными делами, на четыре категории: проповедников (пасторов), учителей, старейшин и диаконов Первенствующая роль среди них принадлежала пасторам «Проповедники, — писал Кальвин, — это слуги божественного слова; они должны учить, увещевать народ, раздавать причастие и вместе со старейшинами налагать церковные наказания».

Всякий кандидат на это звание подвергался испытанию в конгрегации (коллегии) проповедников. Если результат испытания оказывался удовлетворительным, то на него, по апостольскому обычаю, возлагали руки, и он считался избранным. После этого проповедник представлялся совету, который имел право отвергнуть выбор духовенства. Если совет не возражал, то об избрании нового проповедника возвещалось во всех церквах. Любой гражданин, имевший для того серьезные основания, мог также сделать свои возражения. Однако, когда проповедник окончательно утверждался в своей должности, сместить его можно было только за уголовное преступление или ересь. Обязанности его не ограничивались только проповедью, а распространялись на всю религиозно-нравственную жизнь общины.

Увещеваниями, предостережениями и наставлениями он должен был содействовать прославлению Бога и воспитанию богобоязненного поколения. Роль церкви в жизни города была чрезвычайно велика. Конгрегация проповедников, собиравшаяся каждую неделю под руководством самого Кальвина, обсуждала не только богословские, но и политические вопросы. Вскоре ее значение сравнялось со значением совета. Другим важным органом женевской республики стала консистория, или коллегия старейшин.

Ее членами были шесть городских проповедников и 12 мирян, избираемых из числа членов совета. Цель консистории состояла в том, чтобы «надзирать за жизнью каждого члена общины», преследуя богохульство, идолопоклонство, безнравственность и все то, что противоречило учению Реформации. По сути она представляла из себя нечто среднее между инквизиционным трибуналом и судебной инстанцией.

Параллельно с церковным переустройством Кальвин занимался гражданскими реформами. К 1543 г. возглавляемая им комиссия навела строгий порядок в государственном управлении: были определены рамки для деятельности различных государственных органов, в ясных и точных выражениях обозначены обязанности должностных лиц. В данных вопросах Кальвин не допускал никаких мелочей. Так он лично написал подробные инструкции для смотрителей за постройками, для пожарной команды и даже правила для ночных сторожей. На всех его учреждениях лежала печать суровой неумолимой законности и педантичного порядка, которые составляли основу его личного характера.

Через несколько лет управления Кальвина никто бы не узнал в преобразованной Женеве прежнего свободного, оживленного города. Шумная жизнь сменилась мрачной сосредоточенностью. Повсюду утвердились строгая религиозность, порядок и дисциплина. Кальвин считал, что человек по своей природе склонен к злу и возмущению, поэтому над ним должна всегда тяготеть сдерживающая узда. Власть, истинно угодная Богу, должна быть непременно строга — ей чужды сострадание, милосердие и другие человеческие слабости. Этой мыслью были проникнуты и все его преобразования. Кальвин просмотрел женевское законодательство и значительно изменил его в сторону ужесточения. За многие правонарушения, к которым прежде относились достаточно снисходительно, теперь была введена смертная казнь. Так смерть полагалась богохульнику, сыну, ударившему отца, нарушителям супружеской верности и т. п. Сквернословие каралось тюремным заключением. В первые четыре года правления Кальвина было вынесено 58 смертных приговоров, а 76 человек подверглись изгнанию. Судопроизводство отличалось чрезвычайной жестокостью. К примеру, только за несколько месяцев 1545 г. от пыток во время следствия погибли 34 человека. (Не только граждане Женевы, но и приезжие попадали иногда под действие суровых законов. В 1553 г. по дороге в Италию в Женеве остановился известный врач и вольнодумец Михаил Сервет. Кальвин добился его ареста и осуждения. В октябре того же года Сервет был публично сожжен на костре.)

Кальвин был совершенно лишен чувствительности к красотам природы, к поэзии и искусству. На землю он смотрел как на юдоль плача и скорби, а на земную жизнь — как на подготовительную ступень к жизни загробной, и этот дух аскетизма он вскоре привил женевцам. Борясь с неумеренной роскошью, Кальвин разработал подробную регламентацию малейших деталей быта своей паствы. Так, были строго определены цвет и фасон костюмов, качество материи, характер причесок и даже максимальное число блюд на пирах. Малейшее отступление от этих норм каралось штрафами и тюремным заключением. Запрещены были театральные представления, игры, танцы, музыка, светские песни, шумные празднества. Все трактиры были закрыты.

Никто не имел права пребывать в праздности.

Первые десять лет деятельность Кальвина порождала оппозицию (порой даже очень сильную). Однако он с железной непреклонностью продолжал проводить свою политику. Постепенно ему удалось сокрушить всех своих врагов, тайных и явных, и заручиться безусловной поддержкой большинства населения. В 1550-х гг. женевцы окончательно смирились с ролью, назначенной им Кальвином — быть жителями образцового протестантского города, претендующего на то, чтобы стать центром всего европейского реформационного движения, его духовной столицей. Что касается самого Кальвина, то он последние двадцать лет своей жизни являлся подлинным лидером Реформации, с необычайным прилежанием выполняя все связанные с этим высоким званием обязанности. Оценивая всю проделанную им работу, нельзя не задаваться вопросом: откуда в этом тщедушном и очень болезненном человеке бралось столько сил? Несмотря на то, что он часто и подолгу болел, работоспособность его до самой смерти оставалась невероятной. Даже краткий перечень его ежедневных дел не может не вызывать изумления. Он добровольно взял на себя все городские дела, вникая в малейшие детали управления. Совет ничего не предпринимал без его ведома. Частные лица беспрестанно обращались к нему за советами и разрешением недоразумений. Дела церкви также всецело лежали на нем. Несколько раз в неделю Кальвин выступал с проповедями и, помимо них, три раза в неделю читал лекции по богословию, на которые съезжались сотни протестантских проповедников из всех стран Европы. Он председательствовал на еженедельных заседаниях консистории и конгрегации, заведовал делами благотворительности, инспектировал госпиталя, богадельни и т. п.

Вне служебных обязанностей Кальвин также не мог считать себя свободным. Дома его ждала громадная корреспонденция из всех стран Европы: жалобы, донесения, просьбы о богословских консультациях. Он отвечал на все письма без малейшего промедления. Вместе с тем он продолжал плодотворную литературную деятельность.

За свою жизнь он написал целую библиотеку, состоящую из сочинений самого разного содержания: тут и комментарии фактически ко всем книгам Священного Писания, и полемические сочинения, и политические памфлеты и научно-богословские трактаты.

После него осталось около трех тысяч проповедей, записанных его слушателями, удивительно красноречивых и глубоких по содержанию. Все без исключения его сочинения демонстрируют глубокую образованность. Действительно, обладая феноменальной памятью, Кальвин обычно запоминал все когда-либо прочитанное или услышанное и не имел нужды рыться в книгах для того, чтобы найти нужную справку.

Но еще больше, чем природным способностям этого человека, следует дивиться силе его духа. За свою жизнь он не позволил себе ни одного проявления слабости.

Личные несчастья он переносил с поразительной невозмутимостью. Так на него, казалось, не произвела никакого впечатления смерть трех его маленьких детей, умерших в младенчестве, даже кончина его нежно любимой жены Иделетты не заставила Кальвина отступить от обычного рабочего распорядка — на другой день после ее похорон он уже заседал в совете и выступал с лекциями. В связи с этим враги не раз обвиняли Кальвина в бессердечии, что едва ли справедливо (из некоторых личных писем друзьям можно заключить, к примеру, каким тяжелым ударом стала для него смерть жены). Просто весь смысл жизни заключался для Кальвина в всепоглощающем служении Богу, в котором он видел сурового и жесткого господина, не позволяющего человеку ни личных слабостей, ни посторонних чувств. Только смерть в глазах Кальвина могла считаться законным избавлением от этого безусловного и полного служения.

Результаты его деятельности были громадны. Во многом благодаря Кальвину протестантское учение приобретало все новых и новых последователей. Уже при его жизни кальвинизм утвердился в большинстве швейцарских кантонов и в Шотландии.

Большие успехи сделала Реформация во Франции, Нидерландах и Польше. Некоторое время казалось, что Англия, где последователем учения женевского реформатора выступил молодой английский король Эдуард VI, также должна вот-вот присоединиться к кальвинизму.

Сам Кальвин увидел только начало религиозных войн во Франции и не дожил до антииспанского (по существу, антикатолического) восстания в Нидерландах.

Беспримерный изнурительный труд подточил его слабое здоровье. В 40 лет реформатор казался уже дряхлым согбенным стариком. С 1559 г., после того как он перенес на ногах лихорадку, состояние его сильно ухудшилось. Но он продолжал работать и читать лекции до тех пор, пока в феврале 1564 г. во время одного из выступлений кровь не пошла у него горлом. После этого он окончательно слег.

Последние месяцы его прошли в ужасных страданиях. Он сносил их без жалоб и в краткие минуты облегчения вновь возвращался к работе. Умер великий реформатор 27 мая 1564 г.

Джон Нокс



Джон Нокс — основоположник шотландской пресвитерианской церкви и «некоронованный глава шотландских протестантов» — родился около 1505 г. в бедном семействе в селении Джиффорд, близ Гаддингтона. Образование он получил в шотландских университетах Глазго и Сент-Эндрюса, после чего преподавал в Сент-Эндрюсе философию. Еще до канонического возраста Нокс был рукоположен в сан священника, но карьера его в этом качестве продолжалась совсем недолго. В то время церковь представляла в Шотландии значительную политическую и экономическую силу.

Считается, что в руках духовных лиц находилось до половины всех шотландских земель. Прелаты имели перевес в парламенте и занимали важнейшие государственные должности. Однако выгоды исключительного положения были ими весьма дурно использованы. Шотландское духовенство отличалось испорченностью нравов и даже распущенностью. Многие прелаты жили вдали от своих епархий и аббатств, предавались пиршествам, охоте и без всякого стыда наделяли своих незаконных детей богатыми доходными статьями. И мирское и монастырское духовенство пребывало в варварском невежестве. Вследствие этого авторитет церкви пал чрезвычайно низко, и когда идеи Реформации стали проникать в Шотландию, они нашли здесь благоприятную почву. Признаки будущего переворота обнаружились около 1525 г. Тогда парламент под угрозой строго наказания запретил ввоз в страну лютеранских книг. Но эта мера оказалась малодейственной — пришлось прибегнуть к более крутым: арестам и казням. Первым шотландским мучеником за Реформацию стал Патрик Гамильтон, сожженный в Сент-Эндрю в 1528 г. Впрочем, его мужественная кончина только укрепила дух последователей — спустя десять лет к Реформации стало склоняться большинство дворян и горожан.

Обращение Джона Нокса произошло в ту же пору, в 1530-е гг. Убедившись в правильности протестантской доктрины, он оставил преподавательскую деятельность в Сент-Эндрюсе и нашел убежище на юге Шотландии в качестве домашнего учителя в семействе Дуглас. Следующие десять лет его жизни прошли в полной безвестности.

Если он и выступал тогда с проповедями, то лишь перед небольшими группами единоверцев. На большее он себя не считал способным и никому не навязывал своих взглядов. Понадобилось сильное внешнее воздействие, чтобы превратить никому неизвестного учителя в народного трибуна. В 1542 г. умер шотландский король Яков V, одобрявший идею реформирования церкви. После него осталась единственная наследница — малолетняя Мария Стюарт. Детство и юность она провела во Франции — на родине своей матери, урожденной герцогини де Гиз. В ее отсутствии регентом стал граф Арран. Поначалу он благосклонно относился к Реформации и даже разрешил свободную продажу Библии в шотландском переводе. Но эта пора религиозного либерализма продолжалась недолго. Во главе шотландской церкви тогда стоял умный и энергичный кардинал Яков Беатон, человек, обладавший выдающимся государственным умом, но слишком ревностный и жестокий католик. Вскоре ему удалось совершенно овладеть доверием регента и отклонить его от протестантского учения. Гонения на реформаторов возобновились. Выдающимся протестантским проповедником в то время был Джордж Визарт, отвративший от католичества многих шотландцев. Беатону удалось добиться его осуждения, и несчастный был в 1546 г. сожжен на костре под стенами кардинальского замка Сент-Эндрюс.

Эта жестокая расправа побудила протестантов на ответные действия. В следующем году 16 дворян, возглавляемые Норманом Лесли, пробравшись в замок, закололи кардинала кинжалами, а труп его повесили на стену. Сейчас же к смельчакам примкнули соседние дворяне, так что убийство Беатона послужило сигналом к настоящему восстанию. Регент с вспомогательными французскими войсками начал осаду. Среди тех, кто тогда укрепился в Сент-Эндрюсе, был и домохозяин Нокса.

Таким образом, он тоже оказался в этом замке. Здесь и проявился его дар проповедника. Однажды осажденные собрались на общую молитву. После нее проповедник сказал присутствующим, что среди них также, вероятно, найдутся люди, способные проповедовать. В нынешнее страшное время гонений, продолжал он, всякий человек с сердцем и дарованием священника должен проповедовать. «Разве один из нас, а именно Джон Нокс, не имеет такого дарования и такого сердца? — спросил проповедник, обращаясь ко всем. — В чем же заключается в таком случае его долг?»

Присутствующие ответили утвердительно: Джон Нокс настоящий проповедник, если он и дальше будет хранить молчание, то к нему следует относиться, как к трусу, в час испытаний покинувшему свой пост. Этот суровый приговор потряс Нокса. Он встал со своего места и пытался оправдаться, но не смог произнести ни слова, — слезы хлынули у него ручьем, и он бросился вон их капеллы. Несколько дней после этого Нокс испытывал крайне тяжелое состояние он чувствовал, как ничтожны были его способности по сравнению с величием новой обязанности. Но постепенно он совладал со своей слабостью и стал для гарнизона замка истинным духовным отцом.

В конце концов, стесненные превосходящими силами противника, защитники Сент-Эндрюса должны были капитулировать. Вместе с другими пленниками Нокса сослали на французские галеры, перевозившие грузы по реке Луаре. Однажды какой-то офицер или священник поставил перед галерниками образ Богоматери и потребовал, чтобы они поклонились ему. Многие покорно исполнили это требование, но когда очередь дошла до Нокса, он воскликнул: «Матерь Божия, говорите вы? Нет, вовсе не Матерь Божия; это — кусок раскрашенного дерева, приспособленный скорее для того, чтобы плавать, чем для поклонения!» И он бросил икону в реку.

В 1548 г. по ходатайству английского короля Эдуарда VI Нокс был освобожден из плена и пробыл два года в качестве проповедника в Бервике, куда его назначило английское правительство. Он вполне мог добиться высокого положения в англиканской церкви, однако отклонял все выгодные предложения. Английская Реформация казалась ему совершенно недостаточной. Нокса возмущали бесчисленные пережитки католичества как в богослужении, так и в самом устройстве англиканской церкви. После того как престол перешел к сестре Эдуарда, Марии I, яростной католичке, Нокс в 1554 г. отправился в Женеву. Здесь он вступил в тесные сношения с Кальвином и впервые занялся систематическим изучением богословия.

Впрочем, даже кальвинизм представлялся Ноксу недостаточно чистой евангелической религией.

Между тем в Шотландии власть перешла к королеве-матери Марии Гиз. Стараясь добиться хороших отношений с протестантами, она позволила им вернуться из эмиграции. В 1555 г. Нокс возвратился в отечество и стал проповедовать кальвинизм. Бесстрашие, с которым он обличал католическое духовенство и сильных мира, казалось изумительным. В этом отношении он напоминал собой ветхозаветных пророков. Его отличали также нетерпимость и суровая приверженность к истине Господней. На всех, кто не признавал эту истину, он, подобно пророку, обрушивал беспощадный гнев. Введение Реформации Нокс начал с организации местных общин — конгрегации, где богослужение шло по кальвинистскому обряду. Каждый вступавший в общину давал обет не иметь ничего общего с римским идолопоклонством и строго соблюдать Слово Божие, хотя бы это стоило ему жизни.

Наблюдая за деятельностью Нокса, которая грозила ей полной потерей власти, Мария Гиз должна была вскоре отказаться от своей снисходительности. Гонения на протестантов возобновились. Нокс, осужденный как еретик, вынужден был во второй раз уехать из Шотландии. Обратно он вернулся только в 1559 г., когда взаимоотношения между католиками и протестантами обострились до предела. Страна стояла на грани гражданской войны. Для ее начала протестантам не хватало только вождя. С возвращением Нокса он у них появился. Этот человек был словно создан для того, чтобы проповедовать Реформацию. Он обладал железной волей, твердым характером и при всем этом был совершенно бесчувственен ко всему, что находилось вне его целей и стремлений. Отличаясь сухим и прямолинейным умом, чуждый всяким мистическим стремлениям, властный и нетерпимый, он всегда стремился только к одному — безусловному исполнению Слова Божия в том смысле, в каком он его понимал. Едва вступив на землю Шотландии, Нокс произнес в Перте страстную проповедь о грехе идолослужения. Тотчас после этой речи местные жители бросились разбивать статуи и архитектурные украшения в своем кафедральном соборе. Их примеру последовали шотландцы в соседних городах. Реформационное движение приняло характер народной революции.

Повсюду шло разрушение монастырей и аббатств. Через несколько дней мятеж распространился на большую часть государства. Множество церквей было опустошено, около 200 монастырей разрушено, повсюду отменялась католическая месса и вводилась литургия Эдуарда VI. Затем началась война с регентшей и католической партией. Протестанты одерживали одну победу за другой и наконец вынудили сторонников королевы, осажденных в Лейте, капитулировать. В июне 1560 г. Мария Гиз умерла. Собравшийся после этого шотландский парламент, к которому перешла реальная политическая власть, объявил об отмене верховенства Римского Папы над шотландской церковью, запретил отправление католической мессы и принял протестантское «Исповедание».

В том же году состоялся съезд шотландского духовенства. Он принял в дело церковного правления обработанную Ноксом «Дисциплинарную книгу». Церковная реформа в Шотландии прошла по кальвинистскому образцу. Иерархия отменялась. Все пасторы считались равными. Управление в каждой общине переходило к выборной пресвитерии (церковному собранию), состоявшему из пасторов и мирян-старейшин.

Высшую власть в церкви должна была представлять Генеральная ассамблея, образованная на тех же началах. Орган, алтари, распятие, иконы, свечи, четки и другие символы католического богослужения безусловно отменялись. Новая церковь получила название пресвитерианской. Она заняла господствующее положение в южных и центральных графствах Шотландии. На севере страны, где Реформация свершилась скорее руками лордов, чем народа, перемены не были столь радикальными — здесь сохранились епископы, подчинившиеся в дальнейшем королевской власти.

После низвержения католичества, Ноксу было предоставлено первое проповедническое место в новой церкви — в Эдинбурге. Подобно Кальвину в Женеве, он повел упорную войну против легкости нравов в столице и всяких увеселений. Успехи его в этом направлении оказались скромнее, чем у его женевского собрата, но тому были свои причины. В 1561 г. в Шотландию после многолетнего отсутствия вернулась королева Мария Стюарт. Худшего соседства для Нокса трудно было вообразить. Мария была женщиной красивой и умной, но мелочной, чувственной и суетной. Она обожала светские удовольствия и не скрывала своих католических симпатий. Естественно, что Нокс сразу встал в оппозицию к молодой королеве. Вместо приветственной речи он встретил Марию памфлетом «Первый трубный звук против чудовищного управления царства женщин», в котором называл шотландскую королеву «новой Иезавелью».

Стараясь смягчить этого непримиримого старца, Мария пригласила его во дворец к обеденному столу. Однако Нокс отказался. «Приходите лучше в церковь послушать моих проповедей, если желаете обратиться на путь истинный», — отвечал он. Все свои проповеди Нокс отныне заканчивал одной и той же фразой, обращенной к народу: «Боже! Избави нас от тирании и блудницы!» Встречаясь с королевой, Нокс обычно обращался с ней цинично и грубо, читал ей в глаза наставления и часто доводил ее до болезненных припадков. Он был постоянным укором для веселого и далеко не безупречного (даже по понятиям католической морали) королевского двора.

Пишут, что, возвращаясь однажды из кабинета королевы, Нокс встретил множество роскошно одетых придворных дам и сказал им: «Как вы красивы теперь, а ведь будет время, когда тела ваши станут грязью, а нежные души окажутся в когтях чертей!» Эту и ей подобные выходки сурового кальвиниста придворным приходилось безропотно сносить.

В 1567 г., после низложения Марии Стюарт и бегства ее в Англию, власть в Шотландии перешла к ее малолетнему сыну Якову VI. Отношения Нокса с придворной партией не стали после этого лучше. В конце концов враги добились его удаления из Эдинбурга. Обратно на свой пост он вернулся только в 1572 г., незадолго до смерти. Говорят, что в последнюю минуту жизни, когда он уже не мог говорить, его спросили. «Надеетесь ли вы?» (Подразумевалось: на свое избранничество и спасение). В ответ Нокс поднял палец, указал им вверх и так скончался.

КАТОЛИЧЕСКАЯ ЦЕРКОВЬ И КОНТРРЕФОРМАЦИЯ

Св. Игнатий Лойола



Основатель и первый генерал ордена иезуитов, испанский дворянин Игнатий Лойола происходил из некогда знатной семьи баскских графов, потомки которых, обедневшие и утратившие титул, к середине XV в. владели только двумя небольшими замками в Пиренейских горах. В одном из них в 1491 г. и родился Игнасио Лопес, известный потом как св. Игнатий Лойола. Он был тринадцатым ребенком в семье, весьма стесненной в средствах, и потому при первой возможности родители отправили сына на воспитание в дом к его крестному отцу — отставному королевскому казначею Хуану Веласко Детство Игнасио прошло в провинциальном городке Аревало. Тут он выучился читать и писать по-кастильски. Благодаря сохранившимся связям при дворе, Веласко устроил мальчика пажом в свиту арагонского короля Фердинанда II. Праздная жизнь среди спесивых вельмож и чтение рыцарских романов сформировали юного пажа по общей мерке: это был молодой человек высокого роста, стройный, ловкий, находчивый, большой поклонник женщин, вина и воинских подвигов. Избрав для себя карьеру военного, Лопес очень скоро сыскал на полях сражений славу блестящего офицера. Обладая исключительной энергией и отвагой, он несомненно имел все шансы со временем сделаться известным военачальником. Однако судьба распорядилась иначе. В 1520 г. во время обороны важной наваррской крепости Пампелуне, комендантом которой он был, Лопес получил тяжелое ранение в обе ноги. Весь следующий год он провел прикованный к постели в своем родном замке Лойола. Кости срастались плохо и неправильно. Лопес перенес мучительную операцию и долго лежал в растяжке. В конце концов возможность ходить вернулась к нему, но на всю жизнь осталась сильная хромота. Воинские подвиги для него закончились.

Лопес мужественно перенес этот удар. Во время долгой болезни он много читал. Его внимание прежде всего привлекли жития святых, а в особенности история жизни двух основателей нищенствующих орденов: Св. Доминика и Св. Франциска Ассизского.

Тогда, видимо, и пришла молодому дворянину мысль всецело посвятить себя служению Христу. В марте 1522 г. Лопес тайно покинул родительский замок и отправился в Манрес, где находился монастырь бенедиктинцев. Поселившись при монастырской больнице, он проводил дни в молитве и сборе подаяния, терпеливо снося насмешки детей и взрослых. Под рубищем на нем были навешаны камни и вериги. Спал Лопес на голой земле и строго постился.

Вскоре все эти подвиги казались ему уже недостаточными. На скалистом берегу реки он разыскал неприступную пещеру и поселился в ней. Здесь среди постов и молитв он написал первый, еще не совершенный вариант своих «Духовных упражнений».

В начале 1523 г. Лопес объявил монахам о своем намерении отправиться в Иерусалим и проповедовать там Слово Божие мусульманам-сарацинам. С большим трудом, перенеся множество лишений и опасностей, он в сентябре того же года добрался до Палестины и посетил все места, освященные земной жизнью Спасителя. Что касается главной цели паломничества — обращения мусульман, то от нее пришлось отказаться из-за совершенно незнания языков, мусульманского вероучения и еще многих других вещей, необходимых для этого непростого дела. Лопес двинулся в обратный путь и в январе 1524 г. добрался до Венеции. Распущенность нравов этого веселого города повергла его в ужас. Лопес решил обратить на путь истинный хотя бы местных горожан и выступил с несколькими проповедями. Увы, никто не воспринял его слова всерьез. Местные священники к тому же без труда доказали ему, что он круглый невежда в богословии.

Сознавая справедливость их упреков, Лопес решил заняться своим образованием. Он переехал в Барселону и в возрасте 33 лет поступил в тамошнюю школу. Два следующих года он вместе с детьми местных горожан упорно занимался изучением латыни. Достаточно преуспев в этом нелегком деле, он некоторое время обучался на курсах при университете Алкала де Генарес, а в 1528 г. отправился продолжать образование в Париж, в коллегии Монтегю. В число студентов он записался под фамилией Лойолы, образовав ее от названия своего родового замка. Через полтора года он перешел на философские курсы в коллегию Св. Варвары. В 1532 г. он закончил их с ученой степенью магистра искусств и поступил на богословские курсы в доминиканский монастырь на улице Св. Иакова.

Занимаясь богословием у доминиканцев, Лойола приступил к созданию духовного братства, мысль о котором родилась у него, видимо, еще во время паломничества в Палестину. Вскоре к нему присоединились шестеро молодых людей, очень религиозных и фанатично преданных католической религии. Много повидавший и испытавший на своем веку Лойола пользовался среди них непререкаемым авторитетом, и они были готовы следовать за ним туда, куда он укажет. 15 августа 1534 г., в одном из подземелий Монмартра, где, по преданию, был замучен епископ парижский св. Дионисий, все семеро дали торжественный обет целомудрия и вечной бедности. По окончании учения все они обещали ехать в Палестину или отдаться в полное распоряжение Римского Папы. Фактически в этот день родился орден иезуитов.

В январе 1537 г. Лойола вместе со своими учениками, число которых к этому времени выросло до девяти человек, приехал в Венецию, откуда они собирались плыть в Палестину. Время, когда они предприняли путешествие, отличалось особенной напряженностью. Заразительный пример Лютера вызвал появление сотни религиозных реформаторов, благодаря которым престол римского первосвященника заколебался в самом своем основании. От папы отпали Англия, Швейцария, Франкония, Гессен, Бранденбург, Дания, Швеция и Норвегия. Идеи протестантизма нашли отклик в Пьемонте, Савойе, Франции, Шотландии и Польше. Гугеноты обосновались в Наварре. В самой Италии феррарская герцогиня Рене, кузина Маргариты Наваррской, училась богословию у Кальвина. В ожидании отъезда в Палестину члены братства решили получить благословение Рима.

Ближайшие сподвижники Лайолы Лефевр и Ксавье добились аудиенции у папы Павла III. Тот благосклонно принял их, благословил на миссионерский труд и разрешил принять сан у любого епископа. 24 июня 1537 г. в Венеции состоялось торжественное рукоположение в священники самого Лойолы и его единомышленников.

Тринадцать священников, связанных между собою клятвой, были готовы ехать в землю Обетованную, но в это время вспыхнула война с турецким султаном. Поездка откладывалась на неопределенное время, и Лойола предложил членам братства рассеяться по Италии, вербуя сторонников, а потом собраться в Риме и отдаться в распоряжение папы, как они и договаривались в монмартрских катакомбах. В скором времени ученики Лойолы появились в Виченцо, Тревизо, Бассано, Падуе, Вероне и других городах, проповедуя против ересей, распущенности духовенства и вербуя новых членов в свой кружок. Сам Лойола выбрал местом проживания Альбанетту, расположенную под стенами аббатства Монте-Кассино в области Терра ди Лаворо Неаполитанского королевства. С этого времени он начинает из простого члена братства и учителя превращаться в полновластного владыку и поступать как подобает генералу будущего всемирного ордена. Оставаясь по-прежнему в обращении с людьми тихим, мягким и ласковым, при надобности Лойола обнаруживает непреклонную стойкость и пламенное красноречие, называя своих сторонников «боевой дружиной», а религиозный кружок — «Братством Иисуса».

Осенью 1538 г. Лойола отправился в Рим, получил аудиенцию папы и предоставил себя самого и своих сторонников в полное распоряжение папского престола. Павел III был польщен покорностью людей, уже снискавших себе некоторую известность.

Лойола выразил желание создать духовный орден, члены которого имели бы своей задачей обходить весь свет, поражать дурных людей словесным мечом, исправлять возникающее зло, разрушать дьявольские наваждения и всеми силами стараться возвратить католической церкви ее блеск и величие. Хотя папа был противником создания новых орденов, эта идея ему понравилась. В пост 1539 г. в Риме начались заседания будущего Духовного братства. На первом же из них Лойола сказал: «Небо закрыло нам путь в землю Обетованную с той целью, чтобы отдать нам весь мир.

Немного нас теперь для такого дела, но мы умножаемся и начинаем формировать батальон. Однако никогда отдельные члены не окрепнут в достаточной степени, если между ними не будет общей связи; поэтому нам необходимо создать устав для семьи, собранной здесь во имя Бога, и дать не только жизнь новоучреждаемому обществу, но и вечность. Помолимся же вместе, а также и каждый отдельно, чтобы воля Господня исполнилась». Когда возник вопрос о названии ордена, Лойола предложил: «Если вы мне доверяете, то мы назовем наше общество «Товариществом Иисуса».

Зимой 1539 г. Лойола составил проект устава и передал его папе. Помимо трех обычных монашеских обетов, здесь был четвертый: «Посвятить свою жизнь постоянному служению Христу и папе, исполнять военную службу под знаменем креста, служить только Иисусу и римскому первосвященнику как его земному наместнику; только настоящий папа и его преемники будут повелевать орденом…»

Павел III сразу понял, что в лице общества, основанного Лойолой, он приобретает надежного союзника в борьбе с ересями. В качестве испытания он послал некоторых его членов с поручениями в города Италии. 27 сентября 1540 г. он подписал буллу, которой учреждалось «Товарищество Иисуса», или «орден иезуитов». Наступило время избрания генерала. Понятно, что на этот пост рассматривалась только одна кандидатура — Игнатия Лойолы. Он дважды отказывался от предложенной ему чести, но в конце концов, видя в единодушии членов братства неисповедимую волю Божию, дал свое согласие. На страстной неделе, 17 апреля 1541 года, этот выбор был утвержден Павлом III.

Приняв сан генерала, Лойола избрал местом своего постоянного пребывания Рим.

Управляя многосторонней деятельностью своих последователей, он продолжал работать в созданной им небольшой школе, куда даже богатые родители охотно помещали своих детей — так велика была его известность как педагога. Кроме того, Лойола регулярно посещал еврейские кварталы, проповедуя христианство, а также рыночные площади, дома терпимости и притоны, где наставлял падших женщин. В городе были созданы два приюта, для раскаявшихся грешниц и для бедных девушек из благородных семей. Но главным делом Лойолы оставалась разработка организационной структуры ордена. Папа разрешил создание общества, основываясь только на проекте его устава. Со второй половины 1541 г. и до самой своей смерти, которая последовала 31 июля 1556 г., Лойола продолжал работать над этим документом.

Опубликован устав был уже после смерти первого генерала, по одним сведениям, в 1558 г., по другим — в 1584 г.

Анализируя печальное положение католической церкви, поколебленной отпадением нескольких миллионов верующих, Лойола точно определил, где находится корень происшедшего зла. Средство, намеченное им для исправления такого положения, было непростым, но совершенно правильным: перевоспитание современного общества должно начаться с подрастающего поколения, чтобы еще в детстве прививать людям неприятие реформаторских идей. А для этого дело образования во всем католическом мире должно сосредоточиться в одних руках, причем в руках надежных, то есть ордена иезуитов. Иезуиты брали на себя и другие задачи, которые обычно принимали духовные ордена — благотворительность, миссионерство, разъяснение богословских истин и т. п., но все это были цели второстепенные. Главной же задачей ордена Лойола поставил воспитание молодежи.

Внутреннее устройство «Общества Иисуса», как оно сложилось уже после смерти Лойолы, было по-военному четким. Орден разделялся на шесть классов. Первый класс, самый низший, составляли новиции, то есть молодые люди, готовившиеся в специальных заведениях к поступлению в орден. Каждый, изъявивший желание стать иезуитом, должен был, согласно требованиям устава, порвать все личные связи с миром, отречься от своей личной воли, личных убеждений, наклонностей и отдать себя всецело в распоряжение ордена «так, словно он был трупом». Второй класс составляли схоластики. В него вступали те новиции, которые выдерживали испытание. Они давали первые три обета — нищеты, целомудрия, послушания — и служили в качестве помощников учителей и миссионеров. По мере того как схоластики заявляли свои способности к тому или другому роду деятельности, они переходили в разряд духовных коадъюторов — третьего класса ордена, и назначались на должности учителей, профессоров, духовников и т. п.

Четвертый класс составляли профессы, которые давали четвертый обет — безусловного повиновения папе. В этот класс назначались из духовных коадъюторов, только отличавшихся выдающимися способностями, знаниями, верностью и опытностью.

Профессам поручались важнейшие должности по ордену, а также разнообразные миссии и посольства. Во главе ордена стоял генерал, избираемый пожизненно профессами из своей среды. Он пользовался неограниченной властью в управлении орденом, и все члены ордена должны были ему безусловно повиноваться. Сам генерал кроме папы ни от кого не был зависим.

С появлением иезуитов борьба римской церкви с протестантством пошла значительно успешнее. Весь мир был разделен на провинции, которых при Лойоле насчитывалось двенадцать. Во главе каждой находился провинциал. Он курировал все дела ордена на подведомственной ему территории. Под его же управлением находилась сеть местных иезуитских коллегий — учебных заведений, равноправных, в силу папского разрешения, католическим университетам. Благодаря своей крепкой организации, уму и ловкости, а также привилегиям, иезуиты распространились с необыкновенной быстротой почти по всей Европе и проникли даже в другие части света. Везде, где только ни появлялись, они первым делом устраивали больницы, приюты, школы, коллегии, занимались проповедничеством, делались духовниками. Посредством больниц и приютов они приобретали расположение низших классов Учреждением школ и коллегий они забирали в свои руки образование и воспитывали подрастающее поколение в строгом католическом духе. Но особенно важным они считали забрать в свои руки высшие классы.

Одной из первых под влияние иезуитов попала Португалия. Когда тамошний король Жуан III обратился к папе с просьбой прислать иезуитов для исправления веры и нравов, Лойола отправил к нему Родригеса — одного из самых ловких своих помощников. Завоевав доверие слабохарактерного короля, тот вскоре стал заправлять всеми церковными делами и основал в Коимбре первую в Европе иезуитскую коллегию. Вскоре иезуиты проникли в португальскую колонию Бразилию, ставшую их новой «провинцией». По настоянию Родригеса принцесса Мария была выдана замуж за испанского принца Филиппа. С ней вместе в Испанию приехали иезуиты. Пользуясь покровительством испанского короля Карла V, они проникли в подчиненные ему Нидерланды, а оттуда — во Францию. И повсюду, главным образом рядом со старыми университетами, основывались иезуитские коллегии. Последователи Лойолы разворачивали свою деятельность даже в протестантских странах Главным очагом Реформации была тогда Германия. Успехи иезуитов здесь первоначально были минимальными. Их коллегии в Вене, Инсбруке, Праге, Мюнхене и Ингольштадте встречали много трудностей, но со вступлением на престол нового императора Фердинанда I дела ордена получили мощную поддержку. Из Германии иезуиты проникли дальше на восток Европы — в Чехию, Венгрию, Польшу и Литву.

Корнелий Янсений



Корнелий Янсений, один из самых известных и оригинальных католических богословов XVII в., родился в 1585 г. в голландском графстве Лирдамне. Богословское образование он получил в Лёвене. Здесь же Янсений познакомился с молодым французом Жаном дю Верже (прославившимся впоследствии под именем аббата Сен-Сира). Молодых людей сблизили общие взгляды на положение современной им католической церкви, которая, по их мнению, находилась в состоянии глубокого кризиса и нуждалась в незамедлительных реформах. При этом друзья не одобряли ни крайностей Реформации, ни тех методов восстановления авторитета Рима, что практиковал необычайно разросшийся и усилившийся орден иезуитов. Восстановление падшего христианства, по их мнению, должно было произойти путем возвращения к нравам и учениям первых веков его истории, причем реформа должна была проводиться в рамках существующей церкви, а не в результате ее раскола.

Чтобы лучше понять дух этого первоначального христианства, Янсений и дю Верже много занимались самообразованием. Очень скоро они пришли к убеждению, что преподаваемые официальной школой сочинения схоластиков как бы отсечены от своих источников и не восходят более к «подлинной христианской древности». В 1611 г. друзья отправились в Байону и здесь в течение шести лет, пренебрегая сном и здоровьем, изучали Священное Писание, решения Вселенских соборов и труды отцов церкви, прежде всего Блаженного Августина. Этот автор сделался вскоре для Янсения путеводной звездой и прочным фундаментом в хаосе многочисленных нюансов теологических проблем, тем оружием, с помощью которого он надеялся противостоять разлагающим тенденциям, подрывавшим основы первохристианства.

Свою задачу Янсений увидел в том, чтобы, отказавшись от всех позднейших построений схоластического богословия (и прежде всего, его главного корифея Фомы Аквинского), вновь возвести все здание католического учения, основываясь всецело на трудах Блаженного Августина. Таким образом, он надеялся исправить все позднейшие искажения, которым подверглась христианская доктрина. Поставленная им задача оказалась чрезвычайно трудной и заняла последние двадцать лет его жизни.

Между тем Янсений сделался в 1630 г. профессором в Лёвене, а в 1636 г. занял кафедру епископа ипернского. Своего «Августина» он закончил незадолго до кончины, но так и не увидел его напечатанным Смерть его последовала в 1638 г.

Среди многочисленных сочинений Августина Янсения особенно заинтересовали те трактаты, в которых великий богослов выступал против современной ему еретической секты пелагиан. Позже Янсений признавался, что перечитал некоторые из этих трактатов по тридцать раз. Сосредоточенность на пелагианской проблеме как бы выделяет основной нерв его собственного сочинения, острие которого оказалось направленным против многочисленных полупелагиан XVII в. и прежде всего иезуитов.

Именно в пелагианстве увидел Янсений главную болезнь современной ему церкви.

Основное положение британского монаха Пелагия (360–418) сводилось к тому, что человек не наследует первородный грех. Он рождается невинным и свободным (Пелагий говорил, что человек у Бога «не раб, а свободный», ибо ему дан великий дар — свобода воли и свобода выбора). Следовательно, каждый христианин самостоятельным усилием, одною «свободою воли» может сделаться «безгрешным святым» и получить спасение. Для этого не нужна никакая милость Божия, никакая благодать. Господь однажды показал человечеству путь к спасению, послав к нему Сына Своего. Ничего нового к этому прибавить нельзя, так что у каждого есть простой выбор: либо жить по евангелию, подражать Христу и спастись, либо нарушать заповеди Божий, грешить и погибнуть.

Ересь Пелагия, при всем своем внешнем благообразии, оказалась чрезвычайно опасной, ибо подрывала самую суть христианской религии — догмат об Искуплении.

Не даром пелагианство встретило такой суровый отпор со стороны первого богослова своего времени Блаженного Августина, а потом было осуждено несколькими соборами.

Но победа над ним оказалась чисто внешней. В своем труде Янсений постарался показать, как пелагианство, искусно маскируясь под правоверие, вновь прокралось в учение католической церкви и, незаметно примешиваясь к положениям позднейших богословов, исказило подлинную христианскую веру. С особой ясностью эта ересь проявилась в мнении иезуитов о том, что человек может выбирать между своим желанием спастись или погибнуть.

Уклонение иезуитов в пелагианство было вполне закономерным ожесточенно нападая на учения Лютера и Кальвина с их идеей предопределения, они поневоле впали в другую крайность — стали так высоко ставить свободу воли человека, что приписали ему способность творить добро силою собственного личного действия. Подробно этот взгляд был обоснован в классическом трактате иезуитского богослова Молины «Согласование свободной воли с благодатью», вышедшем в свет в 1588 г.

Сам Янсений, развивая идеи Августина, писал, что свободный выбор был у человека только однажды — до грехопадения Адама. Только тогда человек обладал подлинной свободой, ибо свобода должна пониматься христианами как добровольная подчиненность Богу, а не как нейтральная способность выбирать между добром и злом. Адам сделал свой выбор, и он оказался роковым для всех его потомков.

Вошедшее в род человеческий греховное начало с тех пор передается по наследству и довлеет над человеческой природой: страсть узурпировала волю, богоданная человеку свобода стала несвободной; его сознание притупилось и ослабло, так что люди не в состоянии сами защитить себя от греха. Только благодать Бога может освободить человека от его теперешней так называемой «свободы», являющейся на самом деле настоящим 422 рабством. Спасение Янсений понимал как ниспосылаемую Богом любовь, которая, являясь компонентом человеческой воли, врачует ее, очищает от себялюбия, направляет к милосердию и соединяет с волей Бога.

Углубляя это положение, Янсений пришел к тому же, к чему в свое время пришел Августин (а затем, повторяя этот путь, пришли Лютер и Кальвин) — к идее предопределения. Раз Господь одним посылает Свою благодать, а других лишает ее, значит, Он заранее одних определяет к спасению, а других — к гибели. От собственной воли человека ничего не зависит. Судьба его, еще до рождения, до мелочей предначертана Всевышним. «Все человеческие поступки предопределены извечно, — писал Янсений, — а посему невозможно ни искупить своего греха, ни обрести вечное блаженство, если оно не продиктовано свыше; поэтому все попытки что-либо изменить в этом направлении не только лишены смысла, но и вредны».

Впрочем, из этого не следовало никакого фатализма. Янсений утверждал, что непременным условием спасения является внутреннее движение человека навстречу Богу. А для этого необходимы внутреннее сознание своей слабости и греховности, а также вытекающее из него стремление к нравственной чистоте и добродетели. Таким образом, подобно Кальвину, с которым он в данном пункте сходился очень близко, Янсений из закона предопределения делал вывод о необходимости распространения в обществе суровой нравственности и евангелической простоты.

Сочинение Янсения, напечатанное через два года после его смерти, возбудило всеобщее внимание и многими было встречено с сочувствием, особенно во Франции.

Здесь вскоре образовался кружок почитателей голландского богослова и противников иезуитской нравственности. Центром его стал женский монастырь Порт-Рояль вблизи Парижа. Друг Янсения аббат Сен-Сир основал в нем янсенистскую общину. Кружок постепенно расширялся, к нему присоединились многие из духовенства, ученые, представители знатных фамилий. Одним из его выдающихся членов стал знаменитый ученый и мыслитель Блез Паскаль. Члены кружка, называемые янсенистами, без всяких обетов вели аскетически-строгую монастырскую жизнь, всецело посвящая себя молитве и трудам. При монастыре Порт-Рояль было основано даже богословское училище, сделавшееся рассадником янсенизма. Большое внимание уделялось здесь формированию нравственных и религиозных взглядов воспитанников.

Янсенизм, к великому неудовольствию иезуитов, в короткое время распространился по всей Франции и проник даже за ее пределы. В 1653 г. иезуиты добились от папы Иннокентий X осуждения янсенизма как еретического учения. В последующие годы эти осуждения неоднократно повторялись. Однако преследования начались только в 1709 г., когда Людовик XIV распорядился закрыть монастырь Порт-Рояль и училище при нем. Многие янсенисты эмигрировали тогда в Голландию, ставшую с этого времени центром движения. (Архиепископ утрехтский принял янсенистское учение еще в 1702 г.) Все попытки пап восстановить свой контроль над католической общиной Голландии окончились неудачей, и в 1724 г. Утрехтская церковь окончательно отделилась от Рима. Ее главу — архиепископа — выбирают теперь епископы гарлемский и девентерский. Церковь считает себя католической, но упорно отказывается признать буллу «Unigenitus» папы Климента XI, предающего анафеме Янсения, его учение и его последователей.

ОСНОВОПОЛОЖНИКИ ПРОТЕСТАНТСКИХ СЕКТ

Джон Смит



После обособления протестантской церкви от католичества в ней практически сразу развернулась напряженная внутренняя борьба между различными реформаторскими течениями. Один из самых ранних расколов возник из-за споров о том, когда верующим следует принимать крещение. Поскольку в евангелии нигде нет упоминания о крещении младенцев (а сам Христос, как известно, крестился только в 30 лет), то почти сразу во многих местах появились секты, проповедующие крещение в зрелом возрасте, когда человек имеет возможность сознательно выбрать свою веру. При этом ссылались помимо Христа на пример Блаженного Иеронима, Блаженного Августина, Григория Богослова и других отцов церкви, принявших крещение уже взрослыми. Многие не только отказывались крестить своих младенцев, но также объявляли свое собственное крещение в детстве недействительным. С лета 1525 г. стали практиковаться вторичные крещения. Последователей этих учений стали называть анабаптистами (то есть «вновь крещенными»).

Возникнув первоначально в Цюрихе, анабаптизм быстро распространился по Европе.

Первая анабаптистская община в Германии сложилась в Цвиккау. Анабаптисты были активными участниками Крестьянской войны. Позже центр этого движения переместился в Голландию и Фрисландию (к 1546 г. за принадлежность к анабаптизму здесь было казнено около 30 тысяч человек). В 1539 г. голландский богослов Менно Симоне выпустил «Главную книгу истинной христианской веры», где впервые были систематически изложены основные положения анабаптистского вероучения. Симоне учил, что церковь — это не организация, охватывающая всех, кто родился в географических рамках какого-то прихода (как было принято считать раньше), а братство возрожденных верующих, совершивших акт подлинного, действительного крещения. Другими словами, церковь это не какой-то внешний официальный орган, но тесное сообщество единоверцев, близких единомышленников. Отсюда вытекали главные принципы ее организации: служители церкви не могут назначаться «свыше» — они избираются лишь членами общины; никто не может предписывать им, что и как проповедовать; церковь должна быть абсолютно независимой от государства, то есть должна существовать исключительно за счет пожертвований верующих В дальнейшем последователи Симонса стали именовать себя по имени своего основоположника меннонитами. Они стали ранними предтечами баптизма.

Родиной собственно баптизма в современном понимании этого слова стала Англия, где начиная с 1534 г. король Генрих VIII проводил своей властью Реформацию, конечным итогом которой стало возникновение англиканской церкви. Из всех реформаторских церквей она наиболее близка к католической. Англикане, подобно всем протестантам, признают концепцию единоспасающей личной веры, отвергают церковное предание, учение о Чистилище, иконы, культ католических святых, мощи, обет безбрачия духовенства, учение о пресуществлении. Однако они сохранили такие свойственные католичеству черты, как представление о церкви как необходимой посреднице в деле спасения людей, деление на священство (клир) и прихожан (мир), церковную иерархию (только вместо папы она подчинена королю), епископские суды, назначение епископов через епископское рукоположение и некоторые другие.

Многие сторонники Реформации в Англии остались недовольны половинчатыми по сути церковными реформами Генриха VIII. В связи с этим во второй половине XVI в. здесь возникло несколько течений, исповедовавших более радикальные учения.

Прежде всего, это были пресвитериане (английские кальвинисты). Об особенностях их вероучения уже говорилось выше. Еще более радикальную программу отстаивали индепенденты (сепаратисты), считавшие, подобно меннонитам, что истинная церковь может быть создана лишь вне государственной системы. Они высказывались за отделение церкви от государства и считали, что каждая местная община (конгрегация) должна быть совершенно независимой в религиозных вопросах.

Индепенденты проповедовали, что в церкви могут состоять только «возрожденные», способные сознательно засвидетельствовать свою верность Христу люди, но при этом сохраняли у себя крещение младенцев.

Дальнейшее развитие и углубление принципов индепендентов привело к появлению баптистов. Вероучение последних отличали от первых только два существенных момента: баптисты требовали крещения верующих в сознательном возрасте и отстаивали полную независимость церкви от контроля светского государства. Если индепенденты, выступавшие против государственного нажима на церковь, считали, что светская власть не может снимать с себя ответственности за состояние церкви и должна оказывать ей поддержку, то баптисты в принципе отвергали право государства как-либо влиять на религиозные дела. Однако не это очень важное по существу положение, а именно требование сознательного вторичного крещения долгое время служило межевым знаком, обозначившим отличие новой церкви от родственных ей течений. Что отразило и название, постепенно за ней закрепившееся (слово «баптизм» происходит от греческого baptizo, то есть «окунаю», «крещу в воде»).

Основоположником баптизма считается английский проповедник Джон Смит, который первый в своем историческом «Исповедании» разработал принципы крещения верующих и в значительной степени сформулировал другие положения баптистского вероучения.

Родился Смит около 1570 г. в Гейнсборо на Тренте. Около 1586 г. он поступил в колледж Христа в Кембридже, где был учеником Фрэнсиса Джонсона (впоследствии видного индепендентского лидера). В 1593 г. Смит получил степень магистра гуманитарных наук. В сентябре 1600 г. его избрали проповедником города Линкольна. Но уже в октябре 1602 г. он был неожиданно смещен с должности за то, что «… проявил себя в этом городе раскольником своими проповедями против различных добропорядочных людей». Из этого факта можно сделать вывод, что Смит был несдержан в своих критических высказываниях и в утверждении идей, которые все более приобретали сектантскую направленность.

В 1603 и 1605 гг. Смит выпустил два небольших тома речей, произнесенных им в Линкольне. В 1605 г. он жил в родном городе Гейнсборо. Он еще не индепендент, но уже мучим сомнениями относительно позиций официальной англиканской церкви. Скоро Смит вступил в конгрегационалистскую церковь и практически сразу же стал пастором гейнсборской общины индепендентов.

Преследования правительства вынудили эту общину искать убежища в Голландии. В 1607 г., возглавляемая Джоном Смитом и Гомосом Хэлвисом, она покинула Англию и обосновалась в Амстердаме. В общине насчитывалось около 80 человек. Они не присоединились ни к одной из местных протестантских церквей, существуя самостоятельно.

Последователи Смита, в частности, не присоединились к конгрегационалистской церкви Фрэнсиса Джонсона, хотя та и была очень близка ей по духу и вероисповеданию. Причиной разногласий стал вопрос о том, можно ли читать проповедь по рукописи. Смит был категорически против таких проповедей, ибо подобное, как ему представлялось, может воспрепятствовать действию Святого Духа. В подтверждение своих взглядов Смит ссылался на главу четвертую в Евангелии от Луки, где Христос, прежде чем начать проповедовать, закрывает священный свиток.

Впрочем, как показало дальнейшее, разногласия с индепендентами носили более глубокий характер. К началу 1609 г. Смит проповедовал уже анабаптистские взгляды. К этому перевороту привела его убежденность в том, что апостольская преемственность проявляется не через преемственность священства или видимых церквей, а только через истинную веру. Поскольку же, по его мнению, такая преемственность была прервана католицизмом и англиканством, то истинную церковь нужно создавать заново. Поэтому Смит стал отводить первостепенное значение крещению как «внешнему знаку прощения грехов». В подтверждение своих взглядов он ссылался на то, что: 1) в Новом Завете не существует ни указаний, ни примеров крещения младенцев Иоанном Крестителем или учениками Христа; 2) Христос повелел «вначале учить, а потом крестить».

В марте 1609 г. Смит выпустил трактат о крещении младенцев, озаглавленный «Число зверя». Вскоре после этого он крестил окроплением себя самого, а затем также окрестил Хэлвиса и других членов общины, пожелавших этого (всего 40 человек).

Однако на этом сомнения Смита не кончились, ибо он стал все больше и больше попадать под влияние секты меннонитов. Вскоре он объявил своей общине, что поспешил окрестить себя и их, ибо истинным крещением следует считать менонитское. Затем начались переговоры о вступлении общины Смита в церковь меннонитов. Но часть членов общины, во главе с Хэлвисом, не согласилась со Смитом, и в марте 1610 г. рассталась с ним. В 1611 г., отлучив Смита от церкви, маленькая группа Хэлвиса вернулась в Англию. Между тем меннониты не спешили принимать Смита в свою общину и потребовали от него письменного вероисповедания.

Тот засел за работу и составил для меннонитов обширное и обстоятельной «Исповедание», которое считается теперь первым точным изложением вероучения баптистов.

Здесь, в частности, впервые был сформулирован очень важный для баптистов принцип религиозной свободы и веротерпимости. Человек, считал Смит, за свое окончательное предназначение ответственен лишь перед Богом. Каждый может по- своему служить Богу или не верить в Него. В своем «Исповедании» он писал: «Магистрат не может в силу своего положения вмешиваться в религиозные дела или вопросы совести или заставлять людей исповедовать ту или иную форму религии или доктрины: он должен оставить христианскую религию свободной на усмотрение совести каждого человека… ибо Христос является единственным царем и законодателем для церкви и совести».

Сам Смит так и не дождался принятия в меннониты. В конце августа 1612 г. он умер от чахотки и был погребен в Нойевекерке в Амстердаме. Его последователи были приняты в число меннонитов в январе 1615 г.

Дальнейшая история баптизма связана не с ними, а с группой Хэлвиса, возвратившейся в Лондон. Основу вероучения этой секты Хэлвис изложил в нескольких книгах, вышедших в 1611–1612 гг. В основном они повторяли положения, сформулированные Смитом в его «Исповедании», но в чем-то шли дальше. Так Хэлвис активно развивал положение Смита о свободе совести и писал: «Король является смертным человеком, а не Богом. Он не имеет власти над бессмертными душами своих подданных, чтобы издавать для них законы, распоряжения и назначать над ними духовных князей». За это высказывание Хэлвис был в 1612 г. арестован и кончил свои дни в Ньюгейтской тюрьме. Общину после него возглавил торговец мехами Джон Мэртон.

Несмотря на преследования, число баптистов постепенно росло. К 1626 г. существовало уже пять общин в различных городах, объединявших до 150 человек, а в 1644 г. количество общин достигло 46. Особенно быстрое распространение баптизма началось во время Английской революции. В те годы баптисты составляли костяк армии Кромвеля и занимали высокие государственные должности. Именно поэтому после реставрации Стюартов в 1660 г. на секту начались гонения. Сотни баптистов были арестованы и брошены в тюрьмы. Однако преследования не остановили роста их рядов. К 1689 г., когда был принят «Акт о веротерпимости», положивший в Англии конец религиозным гонениям, в стране насчитывалось 30 тысяч баптистов.

Но подлинный расцвет был уготован баптизму не в Англии, а в Америке. (Начало американского баптизма связывают с деятельностью английского проповедника Роджера Уильямса, который эмигрировал в Америку в 1631 г. и поселился в одной из колоний Массачусетса. В 1639 г. он основал первую баптистскую общину на американском континенте.) Демократизм этого вероучения и полное самоуправление общин чрезвычайно импонировала первым американским колонистам. (Баптисты резко выступают против любого разграничения между духовенством и мирянами. Толковать писание и проповедовать может любой, кто испытывает к этому влечение. Проповедники не имеют никаких священнических облачений.) В дальнейшем баптистское мышление очень способствовало развитию демократии в этой стране. К началу XX в. баптистская церковь в США превратилась в мощную организацию, имеющую четкую структуру, многочисленные ведомства, агентства, миссии, институты, сотни учебных заведений и школ, юношеских и женских организаций, журналов и издательств, зарубежных центров, штатных и добровольных миссионеров.

Из США баптизм в начале XIX в. стал быстро распространяться по всему миру. В настоящее время баптизм является наиболее многочисленным протестантским течением. В разных регионах мира насчитывается 75 миллионов его последователей. Но большая часть их — это граждане США.

Джон Уэсли



Создатель методистской церкви английский проповедник Джон Уэсли родился в июне 1703 г. в местечке Эпуорте Линкольнского округа в семье приходского священника.

Первоначальное образование он получил в 1715–1720 гг. в одной из лондонских школ. На 17-м году жизни Джон поступил в Коллегию Христовой церкви в Оксфорде, где поначалу ревностно изучал классиков, а затем обратился к богословию. В 1725 г. его посвятили в диаконы англиканской церкви. Основные черты его характера проявились уже в ранней молодости. Пишут, что в годы учебы Уэсли избегал шумного общества товарищей, был очень серьезен и строг в исполнении своего религиозного долга. Аскетизму он предавался с таким рвением, что едва не расстроил своего здоровья. Уэсли много читал, причем самыми любимыми авторами его в то время были Фома Кемпийский и Таулер, которые придали его религиозному мировоззрению яркий мистический оттенок. В 1726 г., по окончании университета, он был принят в Линкольнскую коллегию в Оксфорде и сделался лектором греческого языка (в обязанности лектора входило следить за классными диспутами студентов и руководить этими диспутами).

В 1727 г. Уэсли возвратился домой. Получив в 1728 г. рукоположение в священники, он хотел посвятить себя уединенной аскетической жизни. Но один из друзей убедил его в том, что такой выбор едва ли угоден Богу. «Библия не знает религиозных пустынников, — сказал он Джону, — ты должен или найти себе сотрудников, или постараться создать их». Уэсли снова принялся за свои труды в Оксфорде. В 1729 г. он вернулся к преподавательской деятельности в университете и оставался там в течение шести следующих лет. В то время в Оксфорде обучался младший брат Джона Чарлз. Вскоре вокруг двух братьев Уэсли сложился небольшой кружок единомышленников, состоявший большей частью из молодых студентов. Эти благочестивые юноши считали своей обязанностью ежедневно вставать в четыре часа утра. Два часа они проводили за пением псалмов и духовных песен, а по вечерам читали классиков и Новый Завет. Жизнь они вели самую строгую и аскетическую, неизменно соблюдая посты. Позже они перешли к благотворительным делам: посещали заключенных в тюрьмах, бедных в больницах, давали уроки приютским детям. На фоне чрезвычайной распущенности тогдашней университетской молодежи кружок братьев Уэсли казался чем-то из ряда вон выходящим. Его члены вскоре получили насмешливое прозвище «методистов» (за свою привычку методично распределять время между разного рода занятиями и благочестивыми упражнениями), которое и осталось за ними навсегда. В этом обществе принято видеть зародыш будущей методистской церкви, хотя официально они оформились в таковую лишь несколько лет спустя.

В 1735 г. генерал-губернатор вновь основанной в Америке колонии Георгии предложил братьям Уэсли взять на себя духовно-нравственное руководство колонистами. Они немедленно ответили согласием. Решено было, что Джон выступит в качестве миссионера среди индейцев, а Чарлз будет проповедовать среди переселенцев. Их деятельность развернулась вблизи городка Саванна. Местные индейцы встретили Джона Уэсли достаточно дружелюбно. Но он так и не смог приступить к своей миссионерской деятельности, поскольку совершенно не знал языка индейцев. К тому же вскоре отношения между аборигенами и колонистами испортились. Уэсли поселился в Саванне и попытался вести проповедь среди ее жителей, но те остались глухи к его увещеваниям. Строгость его религиозных и моральных требований казалась им чрезмерной. А когда Джон для вразумления недостойных попробовал прибегнуть к отлучениям и наказаниям, все общество восстало и возмутилось против него. В 1738 г., потерпев полную неудачу в своих начинаниях, братья Уэсли возвратились в Англию. Понятно, что они были смущены и обескуражены полным провалом своих планов. И тут большое значение для будущего методизма сыграло хотя и непродолжительное, но очень плодотворное сближение их с немецкой сектой гернгутианских братьев.

Гернгутяане только что начали тогда свою деятельность в Лондоне. Джон Уэсли в 1738 г. свел с ними близкое знакомство. Лично для него оно имело огромное значение, ибо позволило впервые соприкоснуться с чистым германским протестантизмом. Руководитель гернгутианской общины Бел ер познакомил Уэсли с тем видом лютеровского учения об оправдании верой, которое Уэсли потом до конца жизни считал основой истинного христианства. Как уже говорилось выше, Лютер, в противовес католическому учению о том, что человек спасается молитвами, исполнением обрядов и добрыми делами, утвердил положение о том, что единственным средством спасения следует считать одну только личную веру. То есть каковы бы ни были нравственность и благочестие данного человека, он все равно продолжает находиться в состоянии отчуждения от Бога до тех пор, пока не уверует в то, что кровь Христа, пролитая во искупление всего человечества, была пролита в том числе и за его грехи. Убеждение это, учил Бёлер, должно прийти к человеку путем внезапного мистического озарения, совершенно непохожего на рациональное мышление. Это сверхъестественное убеждение и есть то, что следует понимать под оправданием верою — оно нераздельно связано с безусловной уверенностью в спасении Души и полным господством над грехом. Уэсли был захвачен этим учением, в котором увидел мощное средство возрождения падшего человека. Он страстно возжаждал новой веры и действительно 24 мая 1738 г. пережил то самое мистическое озарение, о котором говорил Бёлер. В этот день, по его собственным словам, он почувствовал «что в спасении своем полагается на Иисуса Христа и только на Него одного». Тремя днями раньше такое же ощущение пришло к его брату Чарлзу. Чтобы лучше изучить теоретические основы гернгутианства, Уэсли отправился в Германию, в Гернгут — метрополию всего движения. Во время путешествия совершился окончательный переворот в его взглядах на оправдание и освящение человека. С тех пор он всегда ставил духовную жизнь выше всякого догматизма и церковности.

С духовного обращения начался постепенный отход Уэсли от официальной англиканской церкви. Вопреки ортодоксальному англиканству, он отказывался признавать, что человек возрождается к новой жизни одним только крещением (IX член англиканского символа веры провозглашал, что «для верующих и крещеных нет больше осуждения»). Опыт показывает, говорил он, что люди, получившие крещение, часто живут как язычники, то есть остаются по сути дела во власти первородного греха. Следовательно, возрождение происходит не в момент крещения, а только тогда, когда человек начинает жить подлинной духовной жизни. И именно к этому духовному воз рождению падших, а не к исполнению формальных обрядов должен быть направлена вся деятельность церкви.

За этим положением неизбежно шли другие новшества. Раз вере отводилось такое большое значение, следовало объяснить, что это такое. По мысли Уэсли, она представляла из себя нечто мистическое. Вера, писал он, это не просто движение мысли, то есть признание тех или иных положений. Кто только соглашается с истинами веры, но не чувствует горячего расположения к ним, тот не имеет подлинной веры, веры спасающей. Вера чужда рационализма. Она приходит как озарение. Обретая веру, человек перестает быть чадом дьявола и становится чадом Божиим, он получает оправдания и вместе с ним возрождается для новой жизни. В каком-то смысле вера есть дар Божий. Однако Уэсли не доводил это положение до той крайней формы, какое оно получило в кальвинизме. (Выше уже говорилось, что понимание веры как Божьего дара привело Кальвина к идее предопределения. Уэсли, глубоко веровавший в возможность возрождения падших, конечно, не мог принять идею предопределения и много сил потратил на ее опровержение.) Вера, учил Уэсли, не есть что-то раз и навсегда обретенное. Нельзя, уверовав однажды в свое спасение, успокоиться на этом. Обретя веру (фактически благодать Божию), человек точно так же может однажды утратить ее, если вновь отдастся греху. Сохранение веры есть деятельное, а не пассивное состояние. Лишь те, кто заботливо, каждодневно избегают зла и ревностно совершают добрые дела, все более и более умирают для греха, оживая для Бога. Совершенство достигается только теми, кто исполняет важнейшие заповеди Христа — всем сердцем стремится к Богу и любит ближнего своего как самого себя. Человек, имеющий в себе такое стремление и такую любовь, восстанавливает в себе образ Божий — живет и мыслит подобно тому, как жил и мыслил Христос. Из этого вытекало, что одним из важнейших и необходимых условий сохранения веры и спасения служат для человека добрые дела.

Католическое и лютеранское воззрения на спасение как бы слились у методистов в одно целое.

Оглядываясь вокруг себя, Уэсли видел огромное поле для деятельности. Там и здесь проживало бесчисленное множество погибающих людей, до которых официальной церкви не было никакого дела. Указать им путь к спасению, помочь их духовному возрождению отныне стало главной его заботой. Следует сказать, что в начале XVIII в. англиканство переживало определенный кризис. Широкое распространение скептицизма в высших слоях общества привело к падению авторитета религии. Тем же пороком оказалось заражено высшее духовенство. Епископы забыли о христианских добродетелях и старались подражать в своей жизни английской аристократии.

Церковная дисциплина пала Жадность к деньгам стала причиной того, что многие стремились к приобретению нескольких приходов. Следствием этого была беспечность в исполнении пастырских обязанностей. Местное духовенство сплошь отличалось невежеством низшие классы между тем сохраняли сильное религиозное чувство, но они оставались в полном пренебрежении, так как о народе не пеклись ни власти, ни духовенство.

Грубость, невежество, пьянство, упадок нравственности, господство суеверий являлись здесь на каждом шагу.

Именно к этим, падшим, но глубоко верующим людям методисты обратили свои проповеди. С самого начала главными их слушателями стал рабочий люд Уэсли и его последователи шли в самые заброшенные захолустья Лондона и проповедовали слово о благодати Божией во Христе всем живущим в пороке и ужасном неведении божественного. Они говорили о повреждении человеческой природы, Произведенным грехом Адама, об искуплении, совершенном Иисусом Христомом необходимом для этого пробуждении и обращении человека, о его освящении и совершенстве. Все эти вопросы очень волновали народ, долгое время лишенный участия своего духовенства.

Сильной стороной методизма было то, что проповеди его последователей представляли из себя живую речь — они никогда не читали по рукописи, а обращали свое слово непосредственно к слушателям Многие проповедники начальной поры методистского движения вышли из простых мирян, то есть были каменщиками, плотниками, торговцами или солдатами. В отличие от англиканских пасторов, проповеди которых походили на бездушные трактаты, холодно читаемые с кафедры, они обращались к своим слушателям языком обыденной жизни, языком улицы и рынка, а не языком книги. И это оказывало сильное воздействие на народные массы. Уэсли, хорошо понимавший выгоды такого положения, много работал над своей речью, чтобы приблизить ее к народной, сделать живой, образной и ясной.

Проповеди методистов нашли отклик в народе. Вскоре на них стали собираться тысячи и даже десятки тысяч человек. Постепенно деятельность методистов распространилась за пределами столицы. Начиная с 1740 г. методистские проповедники большую часть времени проводили в разъездах по стране. Сам Уэсли многие годы вел жизнь странствующего проповедника. Верхом на лошади он объехал всю Великобританию. Часто ему приходилось спать прямо на голой земле, подложив под голову камень. В 1744–1745 гг. он основал общины в Лидсе, Бирмингеме, Линкольшире и других местах. Значительные успехи сделал методизм в Уэльсе, в Ирландии и горной Шотландии. Проповедники методизма отправились за океан, начали распространять свое учение в Америке, проникли в другие английские колонии.

Этот успех наконец стал беспокоить англиканское духовенство. Вскоре методистам было запрещено проповедовать в храмах. Тогда они перенесли свои проповеди в частные дома, в собрания религиозных обществ, в тюрьмы, а то и просто на улицу.

К последнему средству приходилось прибегать также из-за того, что никакие церкви не могли вместить толпы народа; собиравшиеся на их проповеди. Вместе с тем методисты озаботились постройкой собственных храмов. Один из первых был сооружен Уэсли в Бристоле во второй половине 1739 г. (Позже кафедральным собором методистов стал огромный храм в Сити-Роад, построенный в 1778 г).

Все вступающие в методистские общины должны были вести строгую нравственную жизнь. Безусловно осуждались пьянство, распущенность, азартные игры, мотовство, танцы, слушание музыки и т п.) Каждая община делилась на несколько мелких обществ, или классов, по 5–10 человек. В руководители классов избирались самые достойные и способные из них. В их обязанности входило направлять религиозно-нравственную жизнью своих подопечных и следить за их внешним поведением. Обо всех нарушениях нравственной жизни классный руководитель должен был сообщать проповеднику общины. Раз в неделю происходили классные собрания. Кроме того, все классы методистской общины раз в неделю сходились для общей молитвы и слушания проповеди.

Начиная с 1744 г. стали происходить регулярные конференции методистов. Раз в год их проповедники собирались в каком-нибудь городе (чаще всего в Лондоне) и решали все накопившиеся к этому времени вопросы Конференции, объединявшие в себе законодательную и исполнительную власть, сделались высшим административным учреждением для всего движения. Долгое время методисты считали себя особым течением в англиканской церкви. Разрыв с ней произошел только тогда, когда англиканские пасторы наотрез отказались совершать таинства над членами методистских общин. Тогда Уэсли был вынужден посвящать собственных священников и епископов. Окончательно отделившись от официальной церкви, методисты внесли некоторые изменения в церковную службу Их богослужение (до того, как методисты обзавелись собственными храмами) имело следующий вид. До появления проповедника прихожане пели какой-нибудь духовный гимн из сборника, составленного Джоном Уэсли (они были весьма тщательно отобраны из большого числа духовных стихов, написанных поэтами-методистами; пальма первенства принадлежала здесь Чарлзу Уэсли, обладавшему поэтическим даром; иногда его даже называют «бардом методизма»). Затем проповедник брал в руки Библию и начинал изъяснение какого-нибудь места из Священного Писания. Как правило, акцент проповеди обращался на отношение Бога к человеку. По окончании объяснения Слова Божьего следовало пение гимна. Затем производили сбор пожертвований и читали благодарственную молитву. В дальнейшем Уэсли переработал весь богослужебный чин, во многом упростив и сократив его, по сравнению с англиканским. Благотворительность с самого начала была одной из важнейших сфер деятельности методистов. Обычно после каждой проповеди устраивался сбор средств на какое-либо благотворительное дело, а поскольку слушателей бывало много, то и средства собирались немалые. Они расходовались прежде всего на устройство школ для бедных, на пожертвования больницам, помощь заключенным и неимущим.

Уэсли прожил очень долгую жизнь и мог наблюдать успехи основанного им движения по всему миру До самой кончины он вел очень простой и аскетический образ жизни.

Умер он уже глубоким стариком в 1791 г. К этому времени методизм исповедовало 120 тысяч человек. В последующие годы их количество постоянно увеличивалось, и в настоящее время во всем мире насчитывается 35 миллионов методистов. Главным образом они проживают в США и Великобритании.

Уильям Миллер



Американский проповедник Уильям Миллер, основоположник адвентистской церкви, родился в феврале 1782 г в Питтсфильде, штат Массачусетс, в 432 семье фермера. В 1786 г. Миллеры переселились в Лоу Хэмптон, штат Нью-Йорк, — пустынное место, где было лишь небольшое количество ферм, расположенных на расстоянии нескольких миль друг от друга. Получить здесь хорошее образование было трудно. Уильям впервые переступил порог школы, когда ему исполнилось девять лет и сумел закончить только шесть классов. Этим завершилось его формальное обучение. Все остальные свои знания Миллер приобрел самостоятельным чтением. В июне 1803 г. он женился на молоденькой девушке Люси Смит, с которой прожил потом в счастливом браке до самой своей смерти. Сразу после свадьбы молодые переехали в город Полтни, штат Вермонт, — родной город Люси. Тут имелась хорошая публичная библиотека, позволившая Миллеру значительно расширить свой кругозор. Книги Вольтера, Юма, Томаса Пейна и других скептиков породили в нем религиозные сомнения. В конце концов он стал исповедовать деистское учение. (Деисты, как известно, утверждают, что Бог, сотворив мир, больше не заботится о нем и потому не оказывает влияния на события человеческой жизни; они не верят ни в посмертное воздаяние, ни в бессмертие души.)

С 1809 г. Миллер стал участвовать в общественной жизни — сначала как констебль, а затем как выборный шериф. Вскоре он был назначен лейтенантом милиции штата Вермонт. Когда в 1812 г. началась война с Англией, Миллер был принят лейтенантом в армию США и участвовал в боевых действиях у озера Шамплейн. В январе 1814 г. его произвели в капитаны. После подписания мира, в июне 1815 г., он уволился из армии и вместе с семьей переехал обратно в Лоу Хэмптон, где располагалась перешедшая ему по наследству отцовская ферма. Здесь Миллер построил небольшой двухэтажный домик, превратившийся вскоре в центр общественной жизни всей округи.

Все эти годы он продолжал оставаться деистом, хотя религиозные сомнения никогда не покидали его. Позже он так описывал свое состояние: «Мысль о том, что расплатой за грехи является мое полное исчезновение, вызывала во мне холодный ужас. Небеса словно медь над моей головой, а земля как железо под стопами ног моих. Вечность — что это? И почему смерть… Я пытался пресечь эти мысли, но был не властен над ними. Я был искренне сокрушен, но не понимал причины этого… Я знал, что зло существует, но не видел, как и где найти добро».

Тесть Миллера был баптистским проповедником. Миллер часто присутствовал на проповедях в его церкви, хотя сам не принадлежал к баптисткой общине. Однажды (это случилось, как отмечал позже сам Миллер, 1 сентября 1816 г.) он оказался на проповеди, которая читалась на стих «Иди скорее, скажи этому юноше» из второй главы книги пророка Захарии. Она произвела на Миллера очень сильное впечатление. «Внезапно, — вспоминал он позже, — в моей голове со всей ясностью возник характер Спасителя. Казалось, что Тот, кто настолько благ и сострадателен, что Собой искупил наши прегрешения, а потому спас нас от страдания, от наказания за грех, — должен существовать. Я тотчас же почувствовал, каким любящим Он должен быть, и почувствовал, что могу предать себя в Его руки и довериться милости такого, как Он». Миллер стал размышлять, как можно доказать существование такой личности. Его внимание, естественно, привлекла Библия. Он стал читать ее и был поражен открывшейся перед ним истиной. «Я вынужден был признать, — вспоминал он, — что Писание — это откровения от Бога. Они стали моей радостью, а во Христе я обрел для себя друга… Писания, которые прежде казались мне темными и противоречивыми, теперь стали светильником ноге моей и светом стезе моей. Теперь Библия стала моим главным занятием и, честно скажу, я исследовал ее с великой радостью, я обнаружил, что мне никогда не рассказывали и половины ее. Я спрашивал себя: как это я раньше не видел ее красоты и славы, и удивлялся, что когда-то мог отвергать ее. Передо мной открылось все то, чего только желало мое сердце, и лекарство от всякой болезни души. Я утратил всякий интерес к другим книгам и положил в сердце своем обрести мудрость от Бога». Так состоялось его обращение. Миллер немедленно вступил в баптистскую общину и установил в своем доме семейные богослужения. Он также начал щедро поддерживать церковь своими пожертвованиями.

Следующие два года (1816–1818) Миллер посвятил доскональному изучению Библии. «Я начал с книги Бытия, — вспоминал он, — и читал стих за стихом. В своем исследовании я продвигался дальше только после того, как прочитанное становилось настолько ясным, что не оставляло никаких сомнений». В результате этих упорных штудий он пришел к убеждению, что Библия является системой открытых Богом истин, настолько ясных и простых, что их может понять любой человек. «Я обнаружил, — писал он, — что, сравнивая Писание с историей, можно было увидеть, что все исполнившиеся пророчества исполнились буквально, что все разнообразные цифры в Библии… объяснялись непосредственно при их употреблении или… в иных частях Слова». Что касается тех пророчеств, которые не исполнились, то у Миллера не было в отношении них никаких сомнений — они должны исполниться в будущем.

Вскоре его внимание привлекла восьмая глава Книги пророка Даниила, в которой содержалось пророчество о 2300 днях. (Даниил описывает здесь одно из своих видений, касающееся будущих времен. Прежде всего он увидел могучего овна (символ Персидской державы), овладевшего всей землей. Потом явился огромный козел и сокрушил его (символ Македонской державы). Сначала этот козел имел один рог, потом на его месте выросли четыре (символическое изображение распада империи Александра Македонского на отдельные царства). «От одного из них, — пишет далее Даниил, — вышел небольшой рог, который чрезвычайно разросся., и вознесся до воинства небесного, и низринул на землю часть сего воинства и звезд, и попрал их, и даже вознесся на Вождя воинства сего, и отнята была у Него ежедневная жертва… И услышал я одного святого говорящего, и сказал этот святой кому-то, вопрошавшему, «на сколько времени простирается это видение… об опустошительном нечестии, когда святыни и воинства будут попираемы?» И сказал мне: «на две тысячи триста вечеров и утр: и тогда святилище очистится…» Затем Даниилу явился Гавриил, который сказал пророку: «Знай, сын человеческий, что видение относится к концу времени!») Миллер решил выяснить, к какому году можно отнести это важное событие. Для этого он применил широко известное соотношение, согласно которому символический день, упоминаемый в книге пророков, соответствует физическому году (то есть 2300 дней являются 2300 реальными годами). Тщательно изучив все доступные ему книги по истории, он пришел к выводу, что датой отсчета пророчества Даниила является 457 г. до Р.Х. Из этого подсчета следовало, что конец света и второе пришествие Христа состоятся приблизительно в 1843 г. Мысль о сделанном открытии с тех пор не покидала Миллера ни на минуту, но прошло 7 лет, прежде чем он набрался смелости объявить о нем обществу.

В 1821 г. Миллер был избран мировым судьей Лоу Хэмптона. Исполнение этой должности отнимало много сил и времени. Ферма также требовала его постоянно присутствия. Но какая-то сила не давала ему с головой уйти в повседневные дела.

Внутренний голос, казалось, постоянно твердил ему: «Пойди и расскажи миру о грядущей опасности». Но его ли дело было предрекать миру скорую кончину? Когда Миллер задавал себе этот вопрос, ему неизменно приходили в голову слова Господа, обращенные к пророку Иезекиилю: «Когда… ты не будешь ничего говорить, чтобы предостеречь беззаконника от пути его, то беззаконник тот умрет за грех свой, но кровь его взыщу на руке твоей». Миллер стал рассказывать об открывшейся истине своим родственникам и друзьям. Постепенно его взгляды стали известны всей округе, породив много споров и пересудов.

К своему служению Миллер был призван в 1831 г., как ему казалось, Самим Богом.

Произошло это следующим образом. Однажды, в субботу утром после завтрака, он отправился в свой кабинет читать Библию. Среди занятий он вдруг услышал как бы чей-то голос, обращенный к нему: «Иди и расскажи об этом всему миру». Позже Миллер вспоминал об этом: «Впечатление было таким внезапным и таким сильным, что я в растерянности сел на стул, говоря: «Не могу я пойти, Господи». «Почему не можешь?» — казалось, прозвучало в ответ. И тогда в моем мозгу возникли все прежние отговорки: отсутствие у меня способностей и так далее. Но мое переживание стало настолько великим, что я решил заключить с Богом прочный завет: если Он откроет передо мной путь, я пойду и исполню свой долг перед миром. «Что ты имеешь в виду, что это значит — открыть путь?» — казалось прозвучало у меня в ушах. «Ну как же, — сказал я, — если мне придет приглашение выступить публично, то я «пойду и расскажу в любом месте о том, что я обнаружил в Библии относительно пришествия Господа». В тот же миг как будто тяжелый груз спал с моих плеч, и я обрадовался, что, вероятно, меня никогда не позовут, потому что меня никто никогда не приглашал…»

Однако спустя примерно полчаса с того момента — Миллер еще не успел покинуть комнату — к нему пришел его шестнадцатилетний племянник и сообщил, что у них в Дрездене (так назывался городок, располагавшийся в 16 милях от фермы Миллеров) нет проповедника для завтрашнего богослужения и его просят выступить с проповедью о том, что ему известно о близком пришествии Господа… Это был явный знак воли Божией, и Миллер подчинился ему. На другой день он в первый раз выступил с публичной проповедью о своем открытии. Она произвела сильное впечатление на собравшихся. Миллера попросили остаться еще на некоторое время в Дрездене. На следующую проповедь съехались уже многие семейства из соседних городков. Поскольку желающих послушать ее не смог вместить ни один дом, Миллер читал проповедь в церкви. После этого приглашения посыпались со всех сторон. Вскоре проповеди Миллера собирали уже толпы народа. Конечно, не все принимали его весть о близком конце света, но много было и таких, кто сразу и безоговорочно поверили ему. Этому в немалой степени способствовал и неожиданно обнаружившийся у него дар проповедника. Основной темой его проповедей оставалось Второе пришествие, но часто она отходила на второй план, когда Миллер обращался с призывом к слушателям посвятить свою жизнь Христу. Поскольку каждое его выступление приводило к зримому духовному пробуждению, нравственному преображению людей и возрождению веры, пасторы часто просили Миллера проповедовать в их церквах. В 1833 г. баптистская община Хэмптона выдала Миллеру лицензию на право проповедовать. С 1834 г., оставив все другие дела, он всецело посвятил себя проповедничеству, переезжая из одного города в другой. В следующие пять лет он читал в среднем по четыре лекции каждую неделю.

В 1839 г., когда Миллеру стал помогать пастор Хаймс, он начал предпринимать поездки в отдаленные штаты США. Так он в течение пяти дней с большим успехом выступал в Портсмуте (штат Нью-Гэмпшир). Возбуждение не улеглось и после его отъезда. Один из портсмутских пасторов писал об эффекте, произведенном проповедями Миллера: «На протяжении нескольких недель, под звон колоколов, с ежедневными встречами, наш город превратился в непрерывную Субботу… Сейчас уже трудно установить точное число новообращенных в нашем городе; по разным оценкам, их количество составляет от пятисот до семисот душ». Такой же эффект имели выступления Миллера в других городах.

В марте 1840 г. Хаймсу удалось наладить издание газеты «Знамение времени» — сначала она была ежемесячной, потом — еженедельной, а с 1843 г. — ежедневной. В ноябре 1842 г. в Нью-Йорке стала выходить другая газета — «Полночный крик». Чем ближе становилась дата объявленного пришествия, тем больше народу собирали проповеди Миллера. Сначала это были сотни, а потом тысячи людей. Сам он уже не мог поспеть во все места, куда его приглашали, поэтому пришлось прибегнуть к помощи других лекторов. В 1844 г., в пору наиболее напряженных ожиданий пришествия, Миллеру помогали 200 служителей и 500 добровольных помощников. Но ими круг последователей Миллера не ограничивался. В 1840 г. прошла первая конференция адвентистов (от латинского слова adventus, то есть пришествие), принявших его весть. Затем такие конференции стали регулярно повторяться. Вскоре адвентисты начали оформляться в особое религиозное течение и стали устраивать совместные богослужения, на которых большое значение играло пение гимнов (тексты гимнов подобрал и издал в 1842 г. сам Миллер).

С приближением назначенного времени Второго пришествия Христа адвентисты (которые были выходцами из самых разных христианских общин) все реже и реже общались с традиционными церквами. Постепенно среди них утвердилось убеждение, что все эти церкви не истинные, а падшие. Некоторые адвентисты стали проповедовать, что истинно верующие (под ними понимались все те, кто принял весть о Втором пришествии) должны выйти из Вавилона (то есть из традиционных конфессий). Требования подобного рода исходили не от Миллера и даже против его воли. Он писал: «Осень 1843 г. некоторые из моих братьев стали называть существующие церкви Вавилоном и настаивать на том, что адвентисты обязаны выйти из них. При сем я сильно скорбел, ибо плачевны были не только последствия — сама идея была в моих глазах извращением слова Божьего, истолкованием Писаний в свою пользу… С этого времени церкви, как и следовало ожидать, закрыли перед нами все двери».

В 1842 г. появилось много пророков, которые «по божественному внушению» называли точную дату Второго пришествия (многие были уверены, что оно произойдет 22 октября). Сам Миллер был осторожнее в своих прогнозах и поначалу считал, что пришествия следует ждать между 21 марта 1843 г. и 21 марта 1844 г. (позже, под давлением своих сторонников, он принял окончательную дату — 22 октября 1844 г.).

Однако, к великому разочарованию адвентистов, Иисус так и не пришел. 1 августа 1844 г. Миллер записал в своем дневнике: «Время шло, прошло и 21 марта 1844 г., а мы так и не увидели явления Господа. Разочарование наше было великим, и многие отошли от нас». Но отошли далеко не все, и, обращаясь к своим последователям, Миллер писал: «… Я признаю свою ошибку и признаюсь в своем разочаровании. Тем не менее, я верю, что день Господень близок, у дверей, и умоляю вас, братья мои, быть внимательными и не позволить этому дню застать вас врасплох…» Это положение стало основой для формирования церкви адвентистов. В конце августа того же года главный помощник Миллера Хаймс обнародовал обращение ко всем адвентистам: «Мы согласны, — писал он, — на немедленное и окончательное отделение от тех, кто противится доктрине о скором пришествии и Царстве Божьем.

Мы считаем, что это вопрос жизни и смерти. Смертельно опасно оставаться там, где об этом говорят легкомысленно или вообще не верят в пришествие Господа. Поэтому ныне мы обращаемся ко всем, кто каким-либо образом запутался в ярме рабства. «Выйдите из среды их и отделитесь, говорит Господь». По этому призыву официальную церковь покинули около 50 тысяч человек.

Окончательное оформление адвентистской церкви произошло фактически уже после смерти Миллера, который ненадолго пережил свое разочарование. В январе 1848 г. он тяжело заболел и ослеп. Кончина его последовала в декабре 1849 г. К этому времени более половины из тех, что принял весть Миллера, покинули движение. Но те, кто остались, образовали в 1846 г. адвентиссткую церковь (число ее последователей в настоящее время составляет около 25 тысяч человек) Очень скоро от нее откололась небольшая группа во главе с проповедниками Джеймсом Уайтом и Джозефом Бейтсом. От них ведет свое начало, образованная провидицей и проповедницей Еленой Уайт, Церковь адвентистов седьмого дня. Суть ее учения сводится к тому, что 22 октября 1844 г. Христос (как это и следует из буквального смысла пророчества Даниила) только приступил к «очищению святилища», то есть к подготовке Своего Суда. Второе пришествие должно вскоре наступить, но задерживается до нужного времени. (Свое название последователи Елены Уайт получили из-за того, что ввели у себя празднование Субботы, считавшейся у иудеев седьмым днем недели). Адвентисты седьмого дня отрицают бессмертие души, которая, по их мнению, умирает вместе с телом, но должна воскреснуть после Страшного суда и либо окончательно погибнуть, либо обрести вечное блаженство. Всего в мире сейчас насчитывается около 6 миллионов последователей этой секты, главным образом в США и Канаде.

Джозеф Смит



Основоположник секты мормонов американский проповедник Джозеф Смит, уроженец штата Вермонт, родился в 1805 г. в семье бедного ремесленника. Уже в 14-летнем возрасте он в чудесном видении узнал о предназначенной ему роли пророка и миссионера. Однако свой путь в жизни Джозеф нашел не сразу. Первое время он добывал средства к существованию тем, что выдавал себя за колдуна и открывателя кладов. Но потом новое вмешательство небесных сил кардинально изменило его жизнь. 21 сентября 1823 г. во время ночной молитвы ему было второе видение. «В то время, как я взывал к Богу, — вспоминал позже Смит, — я заметил, что в моей комнате появился свет, который увеличивался, пока в комнате не стало светлее, чем в полдень, и тут внезапно у моей постели появился человек, который стоял в воздухе, так как ноги его не касались земли. Он был обличен в мантию чрезвычайной белизны, подобной которой я никогда не видел на земле… Он назвал меня по имени, сказав, что он вестник, посланный ко мне от лица Бога, и что имя его — Морони, что Бог имеет до меня дело, требующее исполнения». Затем пришелец поведал изумленному Смиту о некой «Золотой книге», содержащей в себе древнюю историю восточной части Северной Америки и неизвестные миру религиозные откровения. Завладеть этой книгой Смит смог лишь четыре года спустя. В 1827 г. тот же Морони во второй раз явился к Джозефу и проводил его на вершину горы Кюмора (в штате Нью-Йорк). Здесь в одной из пещер юный пророк действительно нашел тонкие золотые листы, уложенные в каменный ящик и исписанные неведомыми письменами. При рукописи находились таинственные оптические инструменты. По словам ангела, это были Урим и Туммим — прорицательные снаряды древних еврейских священников, помогавшие видеть далекое прошлое. С помощью этих магических кристаллов, а также благодаря подсказкам ангела Смиту удалось успешно перевести найденную книгу на английский язык. Полный перевод ее был издан в 1830 г. в Пальмире (штат Нью-Йорк).

Это сочинение, известное теперь как «Книга Мормона», представляет чрезвычайно любопытный документ. И по языку и по форме изложения оно напоминает Библию и содержит в себе более 300 цитат из нее. «Книга Мормона» рассказывает о том, как за шесть столетий до Рождества Христова в Америку, после долгих скитаний, переправилась часть «иерусалимских израильтян», возглавляемая Лехи. Здесь переселенцы, назвавшие себя нефитами, создали высокоразвитое цветущее государство. Господь продолжал печься о Своем народе, оказавшемся, волею судьбы, в Новом Свете. После Своего Вознесения Христос вновь явился в Америке и совершил здесь, специально для нефитов, те же чудеса, которые описаны в Евангелии. Но потом пришли тяжелые времена, и государство нефитов погибло в войне с кровожадными ламанитами — предками современных индейцев. В этот период угасания и кризиса их цивилизации, один из нефитов по имени Мормон записал на золотых скрижалях историю своего народа. Вскоре все нефиты погибли. Спасся только сын Мормона Морони, который в 420 г. закопал золотые скрижали в пещере на горе Кюмора, после чего превратился в ангела. На свет Божий писания Мормона оказались извлечены лишь по прошествии пятнадцати веков. Произошло это, конечно, не случайно, а по велению Бога, предназначившего Америке невиданное процветание и огромное влияние на судьбы человечества. Причем важнейшим элементом этого влияния должна стать «возрожденная христианская религия» нефитов, пророком и распространителем которой и стал избранник неба Джозеф Смит.

Уже в первый год проповедей Смита его учение подверглось нападкам с неожиданной для него стороны. Стало известно, что некий Соломон Сполдинг, проповедник одной из протестантских сект, около 1812 г. написал фантастический роман в библейском стиле под названием «Найденная рукопись». В нем будто бы рассказывалась история двух еврейских колоний, основанных в Америке в древнейшие времена и оставивших вырожденное потомство в виде краснокожих племен. Это сочинение не было напечатано. Однако списки его ходили по рукам. Едва «Книга Мормона» вышла в свет, многие лица, знакомые с сочинением Сполдинга, заявили, что она представляет из себя не что иное, как точное воспроизведение его романа.

Впрочем, доказать свое обвинение в плагиате родственники Сполдинга так и не смогли, поскольку не сумели предоставить ни одной рукописи романа — все они таинственным образом исчезли (по их словам, были украдены) Сам Смит находился не в лучшем положении — подлинника «Книги Мормона» у него не оказалось (сразу после перевода тот будто бы был унесен ангелом). Смит, правда, ссылался на свидетелей, которые «своими глазами» видели золотые скрижали, но оказалось, что часть этих свидетелей были родственниками пророка, а часть — люди с темным и даже уголовным прошлым. Так что вопрос о подлинности «Книги Мормона» по сей день остается открытым.

Но, как показали дальнейшие события, многие люди и не нуждались ни в каких доказательствах. Едва «Книга Мормона» вышла в свет, тысячи американцев уверовали в каждое ее слово и безоговорочно признали Смита посланником Божьим, призванным собрать новый американский Израиль и приготовить его к тысячелетнему царству.

Уже в апреле 1830 г. основанная Смитом Церковь Иисуса Христа Святых последнего дня получила официальный статус. Ее сторонников в просторечии стали называть мормонами. К 1831 г. большинство последователей Смита сосредоточилось в местечке Индепенденс, в штате Миссури. Окрестное население вскоре было возмущено высокомерием пришельцев, признававших только себя истинными христианами и взиравших на всех остальных жителей как на закоренелых грешников. Дело дошло до того, что в 1838 г. губернатор штата Миссури призвал своих сограждан обращаться с мормонами как с заклятыми врагами: «Мы должны либо уничтожить их, либо навсегда изгнать из штата», — заявил он. Мормонам пришлось избирать одно из двух зол, и они предпочли переселение. В том же году Смит и его последователи перебрались в захолустное местечко Коммерс, в штате Иллинойс. Местные власти, заинтересованные в притоке колонистов, заключили с мормонами договор, предоставлявший им значительную внутреннюю автономию. Через пять лет Коммерс превратился в цветущий город с 40-тысячным населением. Но потом между мормонами и местными жителями вновь возникли сильные трения. Обстановка накалялась год от года. Все шло к стихийному возмущению. Последней каплей, переполнившей чашу терпения иллинойсцев, стало введение у мормонов полигамии. В 1843 г. Смит объявил своим последователям, что Господь повел им иметь как можно больше жен, чтобы быстрее увеличить свое число. Вскоре многие мормоны уже имели по несколько жен. У самого Смита их было 33. С подобным положением власти, конечно, не могли смириться. Летом 1844 г. Джозеф Смит и его брат были арестованы по обвинению в многоженстве и помещены в тюрьму. Но справедливого суда они не дождались. 27 июня возбужденная против мормонов толпа ворвалась в тюрьму и линчевала обоих.

Преемником Смита стал один из его ближайших сподвижников Брайам Янг(1844–1877).

В 1846 г. мормоны под его предводительством оставили Иллинойс и отправились на запад искать землю, которая могла бы их приютить. Тяжелое путешествие почти через весь континент продолжалось два года. В 1848 г. переселенцы добрались до долины Большого Соленого озера на индейской территории Юта. Это была настоящая пустыня, считавшаяся совершенно непригодной для жизни человека. Но Янг, повинуясь небесному внушению, велел строить здесь город, которому суждено было отныне сделаться столицей мормонов. Официально он носил гордое название Новый Иерусалим, однако прижилось другое, принятое в просторечии — Солт-Лейк-Сити (Город Соляного озера). Мормоны были деятельными и умелыми работниками.

Благодаря их трудам безжизненная пустыня всего через несколько лет превратилась в цветущий оазис. Проведя воду из гор, они вызвали к жизни роскошные нивы, луга и сады. Население колонии быстро росло (выполняя завет Джозефа Смита, мормоны считали плодовитость одной из главных человеческих добродетелей. В среднем, каждая женщина имела здесь 6–8 детей, но часто встречались семьи, в которых было по 12–14 детей). В короткий срок на различном расстоянии от Солт-Лейк-Сити выросли десятки новых мормонских городов и поселений. Территорию Юты охватила сеть сложных ирригационных сооружений, во все стороны протянулись каналы, выросли дамбы Для удобства сообщения прокладывались дороги. За постоянными заботами о хлебе насущном не забывали и о духовной пище. Центром религиозной жизни общины стал огромный храм в центре Солт-Лейк-Сити. Большое внимание уделялось обучению подрастающего поколения. Уже в середине XIX в. здесь была создана всеохватывающая система образования — одна из лучших в тогдашней Америке: было открыто множество школ, колледжей, коллегий и академий. В 1850 г.

Янг основал местный университет. Все учебные учреждения были прекрасно оснащены всем необходимым, имели хороших преподавателей и великолепные библиотеки.

Фактически в долине Большого Соляного озера возникло независимое и своеобразное государство. Общественный строй мормонов определяют как теократию. Во главе общины стоял пользующийся неограниченной властью пророк или провидец, получающий непосредственные откровения от Божества. При обсуждении дел ему помогал Верховный совет Трех, имевший, впрочем, только совещательные функции. Орудием пророка в управлении и распространении секты служили две коллегии: Двенадцати апостолов и Семидесяти учеников. Все остальные должности оставались выборными. Служба проводилась мирянами (профессионального священства у мормонов нет). Каждый член общины должен был выплачивать церкви-государству десятину со всех своих доходов.

Это содействовало образованию богатого фонда, шедшего на покрытие общих издержек и выдачу денежной помощи нуждающимся. При преемнике Янга, Джоне Тейлоре (1877–1887), вновь стали обостряться отношения с федеральными властями. В 1882 г.

Конгресс США издал закон, запрещавший полигамию. Его острие было направлено против мормонов. Те вновь оказались перед выбором: либо принять главенство федеральных законов, либо отправиться на поиск нового убежища. Но последнее в конце XIX в. едва ли было осуществимо. Наследник Тейлора Вильфорд Вудрафф решил пойти на уступки и в 1890 г. объявил о переходе своих единоверцев к единобрачию.

В 1896 г территория расселения мормонов вошла в состав США в качестве штата Юта.

В настоящее время «Мекка мормонов» — Солт-Лейк-Сити — преуспевающий американский город, имеющий более миллиона жителей. Процент состоятельных людей на душу населения здесь один из самых высоких в США.

Учение мормонов, кроме «Книги Мормона», изложено в «Книге учения и заветов» Джозефа Смита, а также в сборнике его откровений (всего их было 112). В Солт-Лейк-Сити это вероучение развернулось в тщательно разработанную систему.

Согласно концепции мормонов, в основе мироустройства лежит закон прогресса, то есть всеобщего развития всех форм от простого к сложному. Огромная и важная роль во Вселенной отводится богам. Их много, они могущественны и бессмертны, но не всемогущи и не извечны, ибо вечна одна только материя. Все, что «нематериально», с точки зрения мормонов не существует, и «чистый дух» есть чистое ничто. Формы матери многообразны, и то, что называется духовным или божественным, есть на самом деле особое состояние утонченной материи. Реальность направляется богами и в то же время находится под контролем законов природы. Мормоны отрицают чудеса и все то, что недоступно человеческому разуму. Их религия отличается строгой верой в его всесилие. «Все можно познать, — утверждают они, — и пути Бога объяснимы разумом». Эта вера идет от самого Джозефа Смита, который считал, что разум и интеллект человека могут быть в известном смысле приравнены к разуму и интеллекту бога.

Одним из итогов сложного развития материи стало появление Верховного Божества нашей Вселенной, пребывающего в центре мира на светиле Колоб. Как и все материальное, Он существует во времени и пространстве и является совершеннейшим из всех существ, но не Сущим как таковым. Это Божество последовательно породило всех прочих богов и богинь, управляющих звездами и планетами. Тот Бог, Которому поклоняются мормоны, не есть Верховное Божество, а только особый Бог планеты Земля. Он также существо материальное — телесный организм, существующий в пространстве и времени и подверженный душевным страстям. Хотя в кратких символах веры мормоны употребляют христианскую формулу Троицы, но в вероучительных книгах разъясняется, что действительно существуют в Боге Земли только два божественных лица — Отец и Сын (Христос), а третье лицо (Дух) есть лишь безразличная энергия, исходящая из обоих. У Бога Земли от сочетания Его с богиней планеты Венеры есть еще другой сын Люцифер, но он потерял свое божественное достоинство и стал злым духом. Когда Бог Отец решил населить Свою планету Землю людьми, Он стал совещаться со Своими двумя сыновьями. Люцифер сказал тогда: «Воздай мне честь, пошли меня, чтобы научать и исправлять людей, чтобы ни одна душа не пропала», а Христос сказал Отцу: «Да будет воля Твоя, и Тебе слава вовеки». Бог поручил дело спасения Христу, что вызвало восстание со стороны завистливого Люцифера, увлекшего за собой третью часть всех богов и богинь. Родоначальником человеческого рода стал бог Михаил, прозванный в своем воплощении Адамом. Дальнейшая священная история Ветхого и Нового Завета принимается мормонами без существенных изменений, а будущие судьбы мира излагаются с дополнениями, вытекающими из особой роли мормонов и Америки.

Важное значение в их доктрине играет теория ангелов и духов, которых не следует смешивать с богами. Духи — это предшествующие люди, собирающиеся воплотиться на земле, а ангелы — это души тех умерших людей, которые, имея правую веру и проводя добродетельную жизнь, не исполнили главного назначения человека: иметь жен и детей, чтобы содействовать воплощению возможно большего числа духов, будущих богов. (Одинокие люди не воскреснут в настоящих материальных телах, а останутся эфемерными ангелами, и хотя войдут в будущее царство Божие, но лишь в качестве домашней прислуги при святых.) Мормоны признают, что человек состоит из души и тела, но не считают их чем-то принципиально отличным. Душа так же материальна, как и тело, но она имеет настолько совершенную организацию, что продолжает свое существование и после распада тела.

Современная мормонская церковь организована строго иерархически. Во главе ее стоит президент, признаваемый пророком, и два помощника, которые входят в президентский совет. В настоящее время Церковь Иисуса Христа Святых последнего дня владеет значительными финансовыми средствами. Ей принадлежат почти все здания в центральной деловой части современного Солт-Лейк-Сити, телестудии, швейные фабрики, торговые центры, издательства, отели, земельные участки. Свои капиталы она помещает в крупные предприятия в Америке и за рубежом. Экономисты неизменно включают ее в число 50 крупнейших корпораций США. Это позволяет успешно распространять вероучение Джозефа Смита. Мормоны имеют свои общины более чем в ста странах. Сегодня их число приближается к 7 миллионам и продолжает быстро увеличиваться. Миссионерская работа организована на самом высоком уровне, и ежегодно 28 тысяч мормонов разносят идеи своей религии по всему миру.

Чарлз Рассел



Чарлз Рассел — человек, которому обязана своим основанием секта Свидетелей Иеговы, родился в 1852 г. в Питсбурге, штат Пенсильвания, в пресвитерианской семье. Родители его были сильно стеснены в средствах, и в детстве Чарлз смог окончить только несколько классов школы. Однако он много читал, упорно занимался самообразованием и приобрел достаточно широкие познания по разным предметам.

Кроме того, юноша оказался способным предпринимателем — унаследовав от отца небольшую платяную лавочку, он, спустя несколько лет, сумел организовать дело на широкую ногу, так что торговля стала приносить ему хорошие доходы.

Впрочем, религия всегда интересовала его больше, чем коммерция. В 16 лет Рассел познакомился с учением адвентистов и попал под сильное их влияние. Переломным в его судьбе стал 1876 г., когда в одном из небольших адвентистских журналов «Глашатай утра» он прочитал пророчество о том, что Христос (пришествия Которого с нетерпением ожидали адвентисты) уже незримо сошел на землю и теперь, никому неизвестный, наблюдает за жизнью людей. Что касается Второго пришествия, то его, согласно этому пророчеству, следовало ожидать в 1878 г. Рассел был так поражен прочитанным, что решил кардинально изменить свою жизнь. Он свернул торговлю и все деньги отдал на поддержку упомянутого журнала. Издатель, довольный его рвением, назначил молодого коммерсанта своим помощником. Это был период самых тесных контактов Рассела с адвентистами. Но когда наступил 1878 г., а ожидаемое пришествие в очередной раз не состоялось, Рассел охладел к их вероучению. В следующем году он основал свой собственный журнал «Сторожевая Башня Сиона». (По сей день это издание остается главным печатным органом иеговистов и выходит два раза в месяц тиражом 13 миллионов экземпляров на 67 языках.)

Решив самостоятельно вычислить дату Второго пришествия, Рассел обратился к той части книги пророка Даниила, где говорится о семи периодах безумия вавилонского царя Навуходоносора. Эти семь периодов Рассел истолковал как семь пророческих лет по 360 дней. Таким образом он получил период в 2520 дней. Их, подобно Миллеру, он перевел в годы и вывел срок, отделяющий пророчество Даниила от Второго пришествия. Считая, что начало пророчества относится к 607 г. до Р.Х., он вычислил дату конца света — 1914 год. «Окончательное завершение царства этого мира и полное установление Царства Божия будет завершено к концу 1914 г., — писал он. — 1914 год увидит Царство воздвигнутым или прочно установленным на Земле, на руинах современных учреждений». Самостоятельные исследования Священного Писания привели Рассела к некоторым другим выводам, весьма сильно разнившимся с традиционным протестантизмом. Так он отказался от веры в Св. Троицу и стал отрицать божественность Иисуса Христа. Итогом его многолетних библейских штудий стали семитомные «Исследования Писаний». (Первый том вышел в 1886 г., а последний, уже после смерти автора, в 1917 г.) Эти книги имели огромный успех, их общий тираж при жизни Рассела составил 13 миллионов экземпляров.

Уже в раннюю пору его деятельности вокруг Рассела сложился кружок восторженных последователей (как человек он был очень обаятелен и умел заражать своей верой).

С 1872 г. он считался «пастором» независимой группы по изучению Библии в городке Аллегейн, штат Пенсильвания. Были у него единомышленники и в других штатах. В 1879 г., после окончательного разрыва с движением адвентистов, Рассел решил создать собственную организацию, прежде всего для реализации издаваемого им журнала. Он обратился за поддержкой к своим последователям, и вскоре несколько сотен добровольцев взяли на себя распространение его изданий по домам. По мере того как росла популярность его книг пророческого и разъяснительного характера, тут и там возникали группы последователей, которые собирались для изучения Библии и пользовались книгами Рассела как учебными пособиями. Формально не являясь единой конфессией, эти маленькие собрания расселистов имели общую цель — поделиться с окружающими истинами, открывшимися им через общего учителя. Вскоре к Расселу стали относить известное пророчество о «бедном и благоразумном рабе» из 24-й главы Евангелия от Матфея, которого перед самым концом света Бог изберет для восстановления утерянных истин первоначального христианства. В 1881 г. Рассел образовал (а в 1884 г. зарегистрировал) «Общество Сионской сторожевой Башни и трактатов», переименованное 1896 г. в «Общество сторожевой башни Библии и трактатов». Оно и стало зародышем Церкви Свидетелей Иеговы. А так как Рассел продолжал накапливать последователей, общество вскоре начало функционировать не просто в качестве издательского агентства, но и как инструмент управления этой растущей общиной единоверцев. В 1909 г. для организации и расширения проповеднической деятельности в различных странах мира главный отдел общества перевели из Пенсильвании в Нью-Йорк, где он и пребывает по сей день (так называемый «Бруклинский центр»).

После смерти Рассела в 1916 г. его поклонники образовали несколько независимых движений, но большая часть членов Общества пошла за официальным преемником основателя секты Руттерфордом. Чтобы отличить своих последователей от других расселистов, тот назвал их в 1931 г. «Свидетелями Иеговы». Это название очень точно отразило самую суть вероучения секты, которое состоит в том, что имя Бога есть Иегова и именно так следует обращаясь к Нему. (Под этим именем (Яхве) Господь, как известно, впервые открылся Моисею). Само название секты взято из 10 стиха 43-й главы книги пророка Исайи: «А Мои свидетели, говорит Господь, вы и раб Мой, которого Я избрал».

Преемникам Рассела пришлось кое в чем подкорректировать его учение. Прежде всего это относилось к его главному пророчеству о Втором пришествии в 1914 г. В 1930 г. руководство секты признало: «Весь народ Господа ожидал 1914 год с радостными надеждами. Когда же этот год наступил и прошел, было много разочарования, огорчения и слез, и народ Господа подвергся большому осуждению… потому что много говорил о 1914 годе и о том, что должно было случиться, а пророчества не сбылись». В конце концов было объявлено, что в 1914 г. произошло только незримое возращение Христа, который с этого времени воцарился в Царстве Небесном и начал подготовку к Страшному суду. Однако в основе своей мироощущение современных Свидетелей Иеговы восходит к Расселу. Истинным они считают только такое учение, которое основано непосредственно на Библии. Вследствие этого они отвергают догмат о Троице, принятый Никейским собором. Св. Дух, по их представлениям, это не личность, а сила, исходящая от Иеговы. Поэтому нет никаких оснований представлять его особой ипостасью или лицом Бога. В учении о Боге-Сыне иеговисты в основном следуют общим христианским представлениям, однако категорически отвергают божественность Иисуса Христа. Впрочем, они не считают его и обычным человеком. Жизнь Христа, говорят они, можно разделить на четыре периода: 1. Его пребывание на небе в качестве духовного существа — единородного Сына Бога, «рожденного прежде всякой твари». 2. Его земная жизнь в качестве человека, продолжавшаяся 33 года; в это время Он не был Богом, но только совершенным человеком (смерть Христа на кресте была подлинной физической смертью, а воскресение — только духовным). 3. Его жизнь после Воскресения из мертвых, когда Он воссел по правую руку от Своего Отца в ожидании времени, когда Иегова даст ему царскую власть на небе. 4. Начиная с 1914 г., когда Иисус воистину воцарился в Царстве Небесном. С тех пор Сатана и его демоны сброшены в пределы земли и становятся виновниками все возрастающего горя людей, а Иисус руководит всемирным делом проповеди благой вести о царстве Бога. И ему надлежит царствовать таким образом до тех пор, пока Он «низложит всех врагов под ноги Свои». Затем Он передаст царство Иегове.

Таким образом, Свидетели Иеговы верят, что мы живем в эпоху, когда на небе уже нет Сатаны и его демонов. Там безраздельно царствуют Христос и Иегова, но на земле с усиленной яростью властвует дьявол. В Апокалипсисе это время характеризуется следующими словами: «Веселитесь небеса и обитающие на них! Горе живущим на земле и на море! Потому что к вам сошел дьявол в сильной ярости, зная, что немного ему остается времени». Современная эпоха — это «последние дни» человеческой истории, в течение которых на земле происходит отделение одних людей от других. Свое назначение Свидетели Иеговы видят в том, чтобы нести об этом весть всем живущим. Ибо те, кто примут весть о царстве Бога, войдут в Божий новый мир и будут жить вечно.

По учению Рассела, полное спасение получат лишь 144 тысячи верных, которые и составят в Царстве Божьем «небесное правительство»; все остальные после своего воскресения и тысячелетней жизни будут подвергнуты Искусителем новому испытанию, и лишь те, кто его выдержит, обретет вечную жизнь; остальные, вместе с Сатаной, будут уничтожены.

Свидетели Иеговы считают ложным принятое подавляющим большинством христиан учение о бессмертной душе и отвергают молитву за усопших. Объясняется это тем, что Бог, по Своей благости, не может подвергнуть людей вечному мучению. Никаких адских мук нет и не будет. Просто есть люди, которые в день Окончательного суда спасутся и обретут вечную жизнь, и есть такие, которые исчезнут и перестанут существовать. Подобно многим другим протестантским церквам, Свидетели Иеговы отвергают поклонение иконам, изображению святых и кресту. Из всех праздников отмечается только один — поминовение смерти Христа. В настоящее время число последователей этого учения превысило 5 миллионов и продолжает быстро расти. Самая многочисленная община иеговистов в США.

Сан-Мён Мун



Основатель всемирной Церкви Унификации Мун Ян Me (таково настоящее имя Сан-Мён Муна) родился в январе 1919 г. (по другим данным, в феврале 1920 г.) в маленькой деревне Пёнан Пукдо на северо-западе Кореи, которая тогда находилась под властью Японии. Его отец и мать были зажиточными крестьянами. Когда мальчику исполнилось десять (или, по другим данным, четырнадцать) лет, родители приняли христианство (пресвитерианство). До 15 лет Мун обучался в традиционной школе, изучая китайские иероглифы и учение Конфуция. Детство его ничем не отличалось от детства тысяч других маленьких корейцев из не очень богатых семей. Однако все изменилось 17 апреля 1935 г. В тот день ему во время молитвы неожиданно явился Иисус Христос. Тогда-то юный кореец, совсем недавно познакомившийся с христианским учением, узнал о возложенной на него важной вселенской миссии. Христос сообщил, что дело, ради которого Он две тысячи лет назад приходил в Иудею, не была выполнено до конца.

Ибо цель Его заключалась совсем не в том, чтобы принять смерть на кресте, а в построении Царства Божьего на земле. Она, как известно, так и не была достигнута, и долгое время для такого построения не существовало возможностей, но теперь они появились. Волею неба Муну предназначено завершить миссию Христа.

Как свидетельствует мунитское предание, Мун долго отказывался от этой чести, хорошо понимая, какая долгая и неблагодарная работа ему предстоит. Однако, Христос настаивал, и в конце концов юноше пришлось уступить. Так началось его мессианское служение.

Внешне жизнь Муна ничуть не изменилась. Овладев началами образования, он отправился в Сеул и поступил в тамошнюю техническую школу, чтобы выучиться на инженера-электротехника, а потом продолжил обучение в университете Васэда в Японии на факультете электромашиностроения. Все эти годы он упорно изучал Библию, стараясь понять законы, с помощью которых Бог восстанавливает мир. Часто бессонными ночами его посещали откровения, и тогда ему вдруг становилась ясной та или иная область Божественного Принципа (так стало позже именоваться учение преподобного Муна). Завеса заблуждений, скрывающая истину, разрывалась постепенно, так что осознание Принципа пришло к Муну только после тяжелой духовной борьбы.

Университет он, видимо, не закончил и по возвращении в Корею работал электриком на разных стройках. В октябре 1944 г. оккупационные власти арестовали Муна за антияпонскую деятельность. Так он в первый раз побывал в тюрьме, но вскоре вышел на свободу (то ли проступок его был ничтожным, то ли арест вообще являлся ошибкой). В августе 1945 г., вскоре после освобождения страны, Мун целиком посвятил себя проповеднической деятельности. Тогда же он в первый раз вступил в брак, женившись на девушке по имени Цой Сун Кил. Его первые выступления на юге страны не возбудили ни в ком любопытства. В 1946 г. Муну было новое откровение — Христос велел ему идти в Пхеньян, находившийся под властью коммунистов, и создать там свою общину. Северокорейская столица переживала в то время период духовного подъема. Интерес к религиозным вопросам был очень велик. Наряду с традиционными христианскими вероисповеданиями процветали новые учения. Мунизм стал одним из них. Мун был весьма красноречивым проповедником, хорошо знавшим Священное Писание. Его проповеди собирали много народа, и вскоре ему удалось создать общину своих последователей в 20 или 30 человек.

В окончательном виде учение Божественного Принципа было сформулировано лишь двадцать лет спустя — в середине 1960-х гг., но основы его Мун заложил уже в своих пхеньянских проповедях. Наряду с христианской догматикой большую роль играют в нем традиционные, заимствованные из китайской философии представления о двух парах противоположных вселенских принципов: ян-сон (положительное, мужское начало) — ым-сон (отрицательное, женское начало) и сон-сан (внутренняя природа, субъект) — хён-сан (внешняя форма, объект). До акта творения Бог существовал только как внутреннее, мужское начало, и потому Ему необходимо было создать Вселенную как Свою внешнюю форму. Она стала Его объектом и женским началом. Целью творения, таким образом, было достижение гармоничного единства всех четырех принципов, вследствие чего Бог обрел благость и счастье.

Венцом всего миротворчества стал человек — суммарное воплощение всего существующего во Вселенной, центр гармонического взаимодействия между материальным и духовным мирами. Предполагалось, что по достижении совершенства Адам будет господином всех субъектов, а Ева — госпожой всех объектов.

Соединившись в одно целое, как муж и жена, они стали бы центром, осуществляющим владычество над миром творения. Бог дал им три благословения: плодиться и размножаться, наполнять Землю и обладать ею. Если бы первые люди выполнили данный им Богом наказ, они бы создали Царство Небесное на земле, гармонически охватывающее все элементы творения. Однако — этого не случилось вследствие грехопадения.

Мун учил, что человек пал, вступив в недозволенные сексуальные отношения с отпавшим от Бога ангелом по имени Сатана, который символически назван в Библии «змием». Когда в Книге Бытия говорится, что Ева вкусила плода от дерева познания добра и зла, то подразумевается, что в своих отношениях с Сатаной она познала его любовь, в результате чего их стали связывать кровные узы. При этом произошло духовное грехопадение, а когда в сексуальные отношения вступили Адам и Ева, произошло физическое грехопадение (здесь грех состоял в том, что соединение произошло слишком рано, когда ни Адам, ни Ева еще не были готовы к рождению совершенного потомства). Из-за грехопадения человек перестал быть божьим храмом, а стал обиталищем Сатаны. Имея в себе злое начало, люди дали жизнь детям зла и создали семьи, общества и мир зла. Наш мир — это ад на земле, в котором до сих пор принуждено жить падшее человечество. (Недаром Иисус говорит иудеям: «Ваш отец дьявол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего».) Подчинив себе человека, созданного для владычества над миром творения, Сатана одновременно подчинил себе и весь этот мир. По этой причине он и назван апостолом Иоанном «князем мира сего», а апостолом Павлом «богом века сего».

Спасти падшего человека — значит вернуть его в изначальное безгрешное состояние.

Грехопадение, считал Мун, стало для Адама и Евы смертью, но не физической (ибо, как свидетельствует Библия, Адам прожил еще 930 лет, рождая сыновей и дочерей), а духовной. (Физически человек и не должен быть бессмертным, так как главное в нем — это его душа, о которой Бог заботится в первую очередь; тело же только временная оболочка — прах.) Духовно мертвыми людьми были все потомки Адама и Евы, попадавшие после физической смерти в ад. Но так не должно быть, ведь из-за греховности человека творение не завершено и Бог не может обрести полной благости и счастья. Поправить последствия падения первых людей — такова была Его всегдашняя цель. Собственно, вся история человечества — это история провидения восстановления, в результате которого должно возникнуть так и не появившееся по вине Адама и Евы Царство Небесное на земле.

Эту цель и провозгласил в начале Своей миссии Иисус Христос — идеальный человек, рожденный при посредстве Бога. (В своих христологических взглядах Мун исходил из того, что Иисус был только совершенным человеком, но ни в коей мере не являлся Богом; Бог соотносился с Ним как ум с телом; Иисус ничем не отличался от людей, но не имел в Себе первородного греха; посмертное Воскресение Его являлось чисто духовным, а не телесным.) Но достиг ли Христос Своей цели? Очевидные реалии нашей жизни, говорил Мун, свидетельствуют, что не достиг. Царство Небесное на земле по сей день не построено. Продолжается власть первородного греха. Значит, спасение через Распятие не было достигнуто, окончательное восстановление изначальной природы не произошло. В самом деле, Иисус должен был принести спасение как человеческому духу, так и человеческому телу. Если бы падшие люди поверили в Него и стали едины с Христом как духом, так и телом, они обрели бы и духовное и физическое спасение. Но Иисус был распят, тело Его подверглось нападению Сатаны. Поэтому верующие в Христа обрели одно только духовное, но не физическое спасение.

Недаром в Послании к римлянам Павел сетует: «Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием, но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего, делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих… Итак, тот же самый я умом (моим) служу закону Божию, а плотию — закону греха». В этих словах Мун видел выражение радости обретения духовного спасения и плач по неосуществленному физическому спасению.

Распятие Христа ни в коей мере не было волей Бога и произошло из-за неверия людей. Согласно предсказаниям пророков, Иисус должен был взойти на трон Давида и создать Царство, которому не будет конца.

О том же свидетельствует Новый Завет. Ангел, явившийся Марии во время Благовестия, говорит: «И вот, зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя Иисус; Он будет велик и наречется Сыном Всевышнего, и даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его; и будет царствовать над домом Иакова вовеки, и царству Его не будет конца».

Царство Небесное, о котором неоднократно говорит в своих проповедях Иисус, по словам Муна, есть некая область духовного мира, где пребывают идеальные, божественные духи. Если бы Иисус полностью осуществил цель Своего прихода как Мессии, то еще при Его жизни должно было возникнуть Царство Небесное на земле. И когда совершенные люди из Царства Небесного на земле пришли бы после смерти в духовный мир божественных духов, должно было возникнуть Царство Небесное на небе. Однако Иисуса распяли, и Царство Небесное на земле не возникло. Мир так и не увидел появления людей, достигших уровня божественного духа. И по сей день никто после смерти не попал в Царство Небесное, оно остается необитаемым, а его создание незавершенным.

Не случайно, уже будучи распятым, Иисус обещает уверовавшему в Него разбойнику не Царство Небесное, а только рай. Раем Мун называл ту область духовного мира, где ныне находятся души уверовавших в Иисуса людей, еще при жизни на земле достигшие уровня духовной жизни. Там они пребывают в ожидании, когда откроются врата, ведущие в Царство Небесное.

Но чего же не успел сделать Иисус? Мун учил, что Тот пришел как второй Адам, истинный отец всего человечества. Значит, должна была появиться и истинная мать человечества — вторая Ева. Миссия Христа состояла в том, чтобы вступить в брак с идеальной женщиной и произвести на свет совершенных, очищенных от греха детей.

Этого не произошло по вине иудеев, и Христос в конце концов смог обрести только духовную невесту — Св. Духа. Воскресший Христос и Св. Дух — духовные родители человечества, составляющие с Богом Отцом духовную Троицу. Через Их взаимную любовь происходит духовное рождение всех истинно верующих. Но этого, к сожалению, недостаточно для полного восстановления человека. Развитие, как и воскрешение духовного Я, возможно только через физическое тело. Поэтому духи тех людей, которые отошли в мир иной, не достигнув совершенства в течение жизни на земле, во время Второго пришествия вновь получат тела, чтобы, вернувшись на землю, исполнить до конца свое предназначение. Что касается ныне живущих, то исправление их физической природы возложено на плечи Муна — божьего избранника (и, возможно, даже нового мессии). В высшем понимании Мун есть как бы отец всего человечества. Он — третий, последний Адам, которому предназначено если и не построить Царство Небесное на Земле, то, по крайней мере, положить ему основание. Таково в кратких словах учение Божественного Принципа.

Для исполнения своего предназначения Мун должен был жениться. Поэтому вскоре по приезде в Пхеньяне он вступил во второй брак с некой мадам Ким, при том что первый его брак остался не расторгнутым. Это обстоятельство послужило одной из причин его преследования. В феврале 1948 г. он был арестован коммунистическими властями, которые обвинили Муна в супружеской неверности и разврате. Другие статьи обвинения гласили, что, овладев умами и душами своих прихожан, он принуждал их к крупным пожертвованиям и к нарушению общественного порядка.

История этого ареста по сей день хранит в себе много неясного. Конечно, позже последователи преподобного Муна писали, что обвинения против него были не более чем удобным предлогом, прикрывающим факт преследования за религиозные убеждения.

Тем не менее, полностью обелить своего учителя им не удалось. «Один из элементов теологии Муна, — свидетельствовал проповедовавший с ним по соседству пастор Джон Ким, — состоял в том, что обращенные им женщины могут окончательно очиститься, лишь побывав в его постели». Нельзя отрицать, что «теология Муна» действительно дает повод для таких обвинений. Правда, Уон-Пил Ким, один из ближайших учеников и последователей Муна, в своих записках объявляет подобные «домыслы» чистым недоразумением. Однако и он не смог уйти в своем рассказе от темы секса. По его словам, многие прихожанки после проповедей преподобного Муна отказывали своим мужьям в любовных отношениях. Это будто бы и стало причиной сильной ненависти последних к Муну, в результате чего возникали различные неприятные эксцессы, действительно нарушавшие общественный порядок. Возможно, так оно и было, но подозрения, что на ранних этапах своей проповеднической деятельности Мун практиковал ритуальный секс, остались по сей день. По крайней мере суд нашел выдвинутые против него обвинения основательными и приговорил Муна к пяти годам тюремного заключения.

Отбывать срок Муну пришлось в концлагере в Хыннаме. Поблизости находились целые горы сульфата аммония, оставшиеся после японцев. Заключенные засыпали удобрения в мешки и грузили их в вагоны. Мешок весил 40 кг, а дневная норма на человека составляла 130 мешков. Работа была тупой и изматывающей. Между тем каждый заключенный получал в день всего три горсточки риса. От недоедания, а также от постоянного контакта с ядовитым удобрением они через год-полтора превращались в живые скелеты. Любое нарушение или невыполнение нормы наказывалось урезанием порции в два раза. Заболеть и не выйти на работу означало остаться без еды и подписать себе тем смертный приговор. Постоянно испытывая жестокие муки голода, большинство заключенных не могло думать ни о чем другом, кроме еды. Фактически люди за несколько месяцев превращались в Хыннаме в скотов, готовых ради пищи на что угодно.

Остаться человеком в этом аду и сохранить достоинство было нелегким делом. В одном из своих выступлений, много позже, Мун рассказывал, как ему это удалось.

Первым делом он постарался побороть в себе страх голода. В течение трех месяцев он съедал только половину своей порции, приучая себя смотреть на другую половину как на дар Бога. Когда установленный им срок прошел, Мун разрешил себе съедать весь рис и таким образом притупил чувство голода. Другая опасность таилась в самом характере работы. Большинство заключенных относилось к ней как к надсадной и непосильной. Они вставали утром с мрачным настроением, исполняли свою норму без всякой радости, вечером с трудом добирались до нар и проваливались в тяжелый сон. Впереди они видели лишь бесконечную вереницу таких же безрадостных трудных дней. Единственной светлой минутой для них было время кормежки, но именно потому, что они так страстно желали ее, она проходила слишком быстро. Эта унылая беспросветность, это постоянное угнетение духа были очень пагубны для здоровья.

Осознав это, Мун поставил перед собой задачу — работать с такой самоотдачей, как будто эта работа поручена ему самим Богом. После того как ему удалось соединить в своем сознании выполнение нормы со служением Богу, работа стала доставлять ему удовольствие. Он трудился с таким воодушевлением, что практически сохранил свои силы, несмотря на большую потерю в весе. Все порученные ему задания Мун исполнял с прилежанием, на совесть, и никогда не нарушал тюремных законов. Он был настолько примерным заключенным, что даже фанатичные коммунисты-тюремщики в конце концов стали его уважать. Так, находясь в неволе, Мун благодаря большой силе духа сумел сохранить внутреннюю свободу и не сломаться.

Из положенного ему срока он отсидел немногим больше полутора лет. Вскоре между Северной и Южной Кореей началась ожесточенная война. Выступавшие на стороне южан американские войска во второй половине 1950 г. овладели Хыннамом и освободили всех заключенных. Мун вернулся в Пхеньян, но через несколько месяцев положение на фронте изменилось. В Корею вошли отряды китайских добровольцев, наступление южнокорейских войск захлебнулось. Вскоре началось их отступление. Вместе с толпами беженцев Мун покинул Пхеньян. Тяжелый путь на юг он проделал в сопровождении двух членов его прежней общины. Чон-Фа Паком и Уон-Пил Кимом. У Пака была сломана нога. Ким и Мун везли его на велосипеде. Стоял уже декабрь месяц, постоянно шли холодные дожди и снег. Если дорога не позволяла ехать, Мун взваливал Пака на спину и подолгу нес на себе. (Ким тащил велосипед.) Часть пути проходила вдоль гор. В одном месте, в Инчоне, надо было переправляться на остров Ён-мэ через пролив шириной 5 км (перейти его вброд можно было только во время отлива). Но когда беглецы добрались до острова, оказалось, что последний паром ушел и свободных лодок не осталось. Муну с Паком на спине пришлось вернуться обратно и пройти со своей тяжелой ношей по пояс в ледяной воде еще 5 км. Позже он говорил, что это испытание было ниспослано ему Богом. «Если бы мне не удалось перенести господина Пака на остров, — объяснил он, — я не справился бы с ответственностью за восстановление Вселенной».

В январе 1951 г. едва живые от усталости беглецы добрались до Пусана. Город был наводнен беженцами. Невозможно было найти ни жилья, ни работы. Муну и Киму удалось снять крошечную комнату, где с трудом, тесно прижавшись друг к другу, могли спать три человека. Преданный Ким стал зарабатывать рисованием портретов и таким образом некоторое время содержал Муна. Весной тот также сумел устроиться докером в порт. Если не считать месяцев, проведенных в Хыннаме, этот был самый трудный период в жизни Муна. Чтобы сэкономить на жилье, учитель и ученик построили на одном из холмов за городом небольшую хижину из коробок от армейского провианта и прожили в ней почти два года. В свободное время Мун продолжал проповедовать свое учение, однако, без особого успеха.

Положение стало поправляться только в 1953 г., когда Мун перебрался в Сеул и завел знакомства с представителями столичной интеллигенции. Здесь его дела пошли намного лучше, и круг последователей стал быстро расти. В мае 1954 г. община была официально зарегистрирована под названием Ассоциация Святого Духа за Объединение Мирового Христианства (в просторечии — «Церковь Унификации», или просто «Церковь Муна»). В начале 1955 г. к Муну примкнули шесть профессоров и 15 студентов сеульского университета Эвха — одного из главных оплотов корейского протестантизма. Этот случай произвел настоящую сенсацию в обществе, о нем писали многие сеульские газеты. Тогда впервые имя Муна стало широко известно. За этим скандалом последовал другой — в июле 1955 г Мун был арестован южнокорейскими властями и оказались в тюрьме. Однако, ни одно обвинение, выдвинутое против него (в их числе называют аморальное поведение, уклонение от военной службы, «незаконное удержание лиц»), не было поддержано судом. В октябре его оправдали и отпустили на свободу.

В 1957 г. произошло новое важное событие — вышел в свет первый вариант вероучения Муна — «Объяснение Божественного Принципа». (Более полная редакция появилась в 1966 г., когда вышло «Изложение Божественного Принципа».) Работа была исполнена Хе Ван Ю на основе заметок и набросков самого Муна. Таким образом, сложилась концепция нового вероучения, действующая поныне. Человеческая история, считают муниты, прошла два периода: «век Ветхого Завета» (от Адама до Христа) и «век Нового Завета» (от Христа до Муна). Третий период — «Завершенного Завета» (то есть «Божественного Принципа»), начался в 1960 г., когда Мун вступил в четвертый брак, женившись на Хан Пак Я — дочери своей прежней домработницы.

Итогом переживаемой сейчас эпохи должно стать построение Царства Небесного на земле, Второе пришествие и конец человеческой истории. Спастись во время Страшного суда смогут лишь те люди, которые преодолели в себе как духовные, так и физические последствия грехопадения. В духовном плане это происходит принятием христианства, в физическом — искоренением в себе «сатанинского начала».

Последнее доступно только тем, кто ведут свое происхождение от «безгрешных родителей» — Муна (третьего Адама) и его жены (третьей Евы).

Через приобщение к их семье должно возродиться остальное человечество. Все муниты считаются детьми Муна и его жены. Их «усыновление» и «удочерение» происходит через специальную церемонию. Во время нее вновь обращенные пьют коктейль, одним из компонентов которого служит кровь Муна и его жены. Так происходит очищение их собственной крови. Поскольку целью и образцом Церкви Унификации служит обращенная к Богу семья, преклоняющаяся перед Муном и его женой, одной из важнейших составляющих деятельности мунитов с 1960-х гг. стали массовые бракосочетания. Первая подобная брачная церемония произошла в Сеуле в 1960 г. (Тогда в первый раз в коктейль новобрачных и были подмешаны капли крови безгрешных Мунов.) С первых лет существования своей церкви Мун столкнулся с острой враждебностью других протестантских церквей (многие из них вообще не считают Церковь Унификации христианской). Но это не помешало успешному распространению его вероучения. В конце 1959 г в Южной Корее действовало уже 30 центров Церкви Унификации. Тогда же началась широкая миссионерская деятельность в США и Японии. По мере роста числа последователей (среди которых многие были состоятельными людьми) материальное положение церкви значительно улучшилось.

Пора бедности для Муна миновала навсегда. Впрочем, одних только пожертвований для достижения грандиозной цели обновления мира под началом его религии оказалось явно недостаточным. Мун хорошо понимал, что его дело потребует особой экономической базы и инфраструктуры. И он приступил в конце 1950-х гг. к их созданию, проявив на этом поприще незаурядные организаторские и предпринимательские таланты. В 1959 г. он основал в Южной Корее свое первое коммерческое предприятие «Яхве Шотган» — небольшую фабрику по производству пневматических ружей. Она стала первенцем корпорации «Тон Иль». Когда началась вьетнамская война, завод Муна наладил успешное производство американских винтовок М-16, а потом и пулеметов «Вулкан». Торговля оружием принесла большие доходы. Однако Мун не стал замыкаться в этой сфере. В 1966 г. появилось предприятие по изготовлению деталей для автомобилей. В следующие годы «Тон Иль» приобрела станкостроительный завод и заводы по производству автомобильных литых и кованных деталей. Масштабы ее деятельности постоянно расширялись. Только в период с 1972 по 1975 г. «Тон Иль» в десять раз увеличила свой годовой оборот, а с 1975 по 1985 г. еще в 100 раз. Теперь это одна из крупнейших в мире транснациональных корпораций. Филиалы фирмы функционируют практически во всех странах Азии, в США, Японии, Канаде, Австралии, Великобритании, Франции, Италии, Египте, Аргентине. В настоящий момент в империю Муна входит порядка 20 крупных, оснащенных по последнему слову техники заводов. Помимо оружия и автомобильных деталей они производят станки с цифровым и электронным управлением, компьютеры и другую продукцию. Мун владеет фармацевтическими предприятиями, большой рыболовной флотилией, судостроительными верфями, рыбозаводами, а также развивает гостиничный бизнес во многих странах мира. «Тон Иль» принадлежит несколько газет, и в их числе такая крупная американская газета, как «Вашингтон Тайме».

Так что Церковь Унификации представляет собой богатейшую финансовую империю. Это позволяет ей вкладывать огромные средства в образование и заниматься благотворительностью, особенно в развивающихся и неблагополучных странах (например, в России), укрепляя тем самым свое влияние.

В 1973 г. пророк перебрался в США. В то время Церковь Унификации, несмотря на более чем десятилетнюю миссионерскую деятельность, имела здесь совсем немного приверженцев. Приступив к завоеванию Америки, Мун разбил страну на десять зон во главе со своими штабами. Со всего мира для ведения миссионерской работы в США съехались около тысячи мунитов. Сам Мун также трудился не покладая рук и в 1973–1974 гг. провел три громогласных турне, побывав со своими проповедями во всех американских штатах. Значительно увеличив здесь число своих последователей, он в конце 1970-х гг. укрепился в Латинской Америке, а с середины 1980-х гг. переместил центр миссионерской деятельности в Европу. Сейчас у Муна здесь также много почитателей.

Хотя утверждение мунизма на Западе проходит все же не без проблем. Уже не раз Церковь Унификации подвергалась в различных странах судебным преследованиям. В 1984 г. за сокрытие доходов и неуплату налогов Мун был арестован и провел 13 месяцев в американской тюрьме.

Ярый антикоммунист, Мун потратил десятки миллионов долларов на борьбу с социалистической системой (в его учении коммунизм прямо связывается с Сатаной) и приложил немало усилий для ее развала. В апреле 1989 г. Мун посетил Москву и был принят на самом высшем уровне — тогдашним президентом СССР М. С. Горбачевым. С тех пор Церковь Унификации прочно обосновалась в России. С начала 1990-х гг. основной упор муниты делают на пропаганде здоровой семейной жизни. Продолжается организация массовых брачных церемоний, принимающих все более грандиозный характер. Так, 25 августа 1995 г. по мунискому ритуалу одновременно во всем мире заключили брачный союз 360 тысяч пар.

Правда, враги Муна выражают сомнение, что назначенная цифра действительно была достигнута. К примеру, в Южной Корее, где влияние Муна наиболее сильно, в брак тогда вступило не более 20 тысяч пар.

В 1997 г. Церковь Унификации даже сменила свое название и стала официально именоваться «Всемирной ассоциацией семей за мир во всем мире и объединение».

Считается, что церковь Муна имеет сейчас 2 миллиона последователей. Однако активных членов гораздо меньше. Большинство мунитов проживает в Японии и Южной Корее.

В последней, по некоторым сведениям, муниты на сегодняшний день вообще составляют самую крупную христианскую общину.

РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ

Патриарх Никон и протопоп Аввакум Петров



Патриарх Никон, один из самых известных и могучих деятелей русской церкви, родился в мае 1605 г. в селе Вельеманове близ Нижнего Новгорода в семье крестьянина Мины и был наречен при крещении Никитою. Мать его вскоре умерла, и отец женился во второй раз. Злонравная мачеха превратила жизнь мальчика в настоящий ад морила его голодом, колотила почем зря и несколько раз даже пыталась извести его. Когда Никита подрос, отец отдал его учиться грамоте. Выучившись читать, тот захотел изведать всю мудрость божественного писания, которое, по тогдашнему строю понятий, было важнейшим предметом, привлекавшим любознательную натуру. Он удалился в монастырь Макария Желтоводского, нашел какого-то ученого старца и прилежно занялся чтением священных книг. Вскоре один за другим умерли его мачеха, отец и бабка. Оставшись единственным хозяином в доме, Никита женился, но его неудержимо влекли к себе церковь и богослужение. Будучи человеком грамотным и начитанным, он начал искать себе места и вскоре был посвящен в приходские священники одного села. Ему тогда было не более 20 лет от роду. От жены он имел троих детей, но все они умерли один за другим еще в малолетстве. Это обстоятельство сильно потрясло впечатлительного Никиту. Он принял смерть детей за небесное указание, повелевающее ему отрешиться от мира, и решил удалиться в монастырь. Жену он уговорил принять постриг в московском Алексеевском монастыре, дал за нею вклад, оставил ей денег на содержание, а сам ушел на Белое море и постригся в Анзерском ските под именем Никона. Произошло это в 1635 г.

Житие в ските было трудное. Братия, которой насчитывалось не более двенадцати человек, жила в отдельных избах, раскинутых по острову, и только по субботам вечером сходилась в церковь. Богослужение продолжалось целую ночь; сидя в церкви, монахи выслушивали весь псалтырь; с наступлением дня совершалась литургия, потом все расходились по своим избам. Над всеми был начальный старец по имени Елеазар.

Некоторое время Никон покорно подчинялся ему, но потом между ними начались ссоры и несогласия. Тогда Никон перебрался в Кожеозерскую пустынь, находившуюся на островах Кожеозера, и по бедности отдал в монастырь, — туда не принимали без вклада, — свои последние богослужебные книги. Никон не любил жить с братиею, а предпочитал свободное уединение. Он поселился на особом острове и занимался там рыбной ловлей. Спустя немного времени тамошние монахи избрали его своим игуменом.

На третий год после своего поставления, именно в 1646 г, Никон отправился по делам в Москву и здесь явился с поклоном к молодому царю Алексею Михайловичу, как вообще в то время являлись с поклонами к царям настоятели всех монастырей.

Алексею до такой степени понравился кожеозерский игумен, что он велел ему остаться в Москве, и, по царскому желанию, патриарх Иосиф посвятил его в сан архимандрита Новоспасского монастыря. Здесь находилась родовая усыпальница Романовых; набожный царь часто приезжал молиться за упокой своих предков и делал в монастырь щедрые вклады. Во время каждой из таких поездок Алексей подолгу беседовал с Никоном и чувствовал к нему все большее расположение. Известно, что Алексей Михайлович принадлежал к разряду таких сердечных людей, которые не могут жить без дружбы, и легко привязывался к людям. Он велел Никону каждую пятницу ездить к нему во дворец. Беседы с архимандритом западали ему в душу. Никон, пользуясь хорошим отношением государя, стал просить его за утесненных и за обиженных. Алексей Михайлович дал ему поручение принимать просьбы от всех тех, которые искали царского милосердия и управы на нечестных судей. Никон отнесся к этому поручению очень серьезно, с большим тщанием исследовал все жалобы и вскоре приобрел славу Доброго защитника и всеобщую любовь в Москве.

В 1648 г. скончался новгородский митрополит Афанасий. Царь, избирая ему преемника, всем другим предпочел своего любимца, и бывший тогда в Москве иерусалимский патриарх Паисий по царскому желанию рукоположил Новоспасского архимандрита в сан новгородского митрополита. Это место было вторым по значению в русской иерархии после патриаршества. Сделавшись новгородским владыкою, Никон впервые показал свой суровый властолюбивый нрав. Тогда же он сделал первые шаги к исправлению богослужения, поскольку в то время оно отправлялось на Руси нелепо: духовные, боясь пропустить что-нибудь из установленного ритуала, для скорости разом читали и пели в два-три голоса (этот порядок получил название «многоголосия»): дьячок читал, дьякон говорил ектению, а священник возгласы, так что слушающим ничего нельзя было понять. Многие, впрочем, к этому и не стремились. Пишут, что молящиеся в те годы зачастую держали себя в церкви как на базаре: стояли в шапках, громко разговаривали и сквернословили. Понимание богослужения как своего рода мистического общения человеческой души с Богом было чуждо не только большинству мирян, но и многим духовным. Новый митрополит велел прекратить эти обычаи и повел упорную борьбу с многоголосием, невзирая на то, что его распоряжения не понравилось ни духовным, ни мирянам. Для придания службе большего благочиния Никон заимствовал киевское пение. Каждую зиму он приезжал в Москву со своими певчими, от которых царь был в восторге. В 1650 г. во время новгородского бунта горожане показали сильную нелюбовь к своему митрополиту: когда он вышел уговаривать мятежников, его принялись бить и кидать в него камнями, так что едва не забили до смерти. Никон, однако, просил царя не гневаться на виновных.

В 1652 г., после смерти патриарха Иосифа, духовный собор в угоду царю избрал Никона на его место. Он упорно отказывался от этой чести до тех пор, пока сам царь в Успенском соборе на виду бояр и народа не поклонился Никону в ноги и не умолил его со слезами принять патриарший сан. Но и тогда он посчитал нужным обговорить свое согласие особым условием. «Будут ли меня почитать как архипастыря и отца верховного и дадут ли мне устроить церковь?» — спросил Никон.

Царь, а за ним власти духовные и бояре поклялись в этом. Только после этого Никон согласился принять сан. Просьба Никона не была пустой формальностью. Он занял патриарший престол, имея в голове сложившуюся систему взглядов на церковь и государство и с твердым намерением придать русскому православию новое, невиданное прежде значение. Вопреки явно обозначившейся с середины XVII в. тенденции к расширению прерогатив государственной власти за счет церковной (что должно было в конце концов привести к поглощению церкви государством), Никон являлся горячим проповедником симфонии властей. В его представлении светская и духовная сферы жизни должны были сохранять полную самостоятельность. Патриарх в религиозных и церковных вопросах, по его мнению, был таким же неограниченным властителем, как царь в мирских. В предисловии к Служебнику 1655 г. Никон писал, что Россия получила от Бога «два великих дара» — царя и патриарха, которыми все строится как в церкви, так и в государстве. Впрочем, и на светскую власть он смотрел через призму духовной, отводя ей только второе место. Архиерейство он сравнивал с солнцем, а царство — с месяцем и пояснял это тем, что церковная власть светит душам, а царская — телу. Царь, по его понятиям, был призван от Бога удержать царство от грядущего антихриста и для этого ему надлежало снискать Божию благодать. Никон, как патриарх, должен был стать учителем и наставником царя, ибо, по его мысли, государство не могло пребывать без высших, регулирующих его деятельность церковных идей.

Вследствие всех этих соображений Никон без малейшего смущения, как должное, принял огромную власть, которую Алексей Михайлович охотно предоставил ему в первые годы его патриаршества. Сила и влияние Никона в это время были огромны.

Отправляясь в 1654 г. на войну в Малороссию, Алексей Михайлович доверил патриарху свою семью, свою столицу и поручил ему наблюдение за правосудием и ходом дел в приказах. Во время двухлетнего отсутствия царя Никон, официально принявший титул великого государя, единолично управлял всеми государственными делами, причем знатнейшие бояре, ведавшие различными приказами, должны были ежедневно являться к нему с докладами. Нередко Никон заставлял бояр долго ждать приема на крыльце, даже если в это время был сильный холод, и затем, допустив к себе, требовал докладывать стоя, сделать ему земной поклон. Все боялись патриарха — ничего важного не предпринималось без его совета и благословения.

В церковных делах Никон явил себя таким же неограниченным властителем, как в государственных. В соответствии со своими представлениями о значении церкви в жизни общества, патриарх принимал строгие меры для укрепления дисциплины духовенства. Он всерьез хотел сделать из Москвы религиозную столицу, подлинный Третий Рим для всех православных народов. Но чтобы русская церковь отвечала своему назначению, она должна была стать просвещенной. Никон заботился о повышении культурного уровня духовенства: завел библиотеку с сочинениями греческих и римских классиков, устраивал типографии, выписывал киевских ученых для перевода книг, учреждал школы иконописи и образовательные и наряду с этим заботился о благолепии богослужения. Вместе с тем он стремился привести русскую церковную службу в полное соответствие с греческой, уничтожив все обрядовые отличия первой от второй. Это была застарелая проблема — о ней уже несколько десятилетий вели разговоры, но никак не могли приступить к ее разрешению. Дело на самом деле было очень сложным. Испокон веков русские православные пребывали в полной уверенности, что сохраняют христианское богослужение в полной и первозданной чистоте точно таким, каким оно было установлено отцами церкви.

Однако восточные иерархи, все чаще наезжавшие в Москву в XVII в., стали укоризненно указывать русским церковным пастырям на многочисленные отклонения русского богослужения от греческого как на недопустимые, могущие расстроить согласие между поместными православными церквами. В русских богослужебных книгах они замечали многочисленные разночтения с греческими. Отсюда возникала мысль о вкравшихся в эти книги ошибках и о необходимости найти и узаконить единообразный правильный текст.

В 1653 г. Никон собрал с этой целью духовный собор русских иерархов, архимандритов, игуменов и протопопов. Царь со своими боярами присутствовал на его заседаниях. Обратившись к собравшимся, Никон прежде всего привел грамоты вселенских патриархов на учреждение московского патриаршества (как известно, это произошло при царе Федоре Ивановиче в самом конце XVI в). Патриархи указывали в этих грамотах на некоторые отклонения в русском богослужении от тех норм, что установились в Греции и других восточных православных странах. После этого Никон сказал: «Надлежит нам исправить как можно лучше все нововведения в церковных чинах, расходящиеся с древними славянскими книгами. Я прошу решения, как поступать: последовать ли новым московским печатным книгам, в которых от неискусных переводчиков и переписчиков находятся разные несходства и несогласия с древними греческими и славянскими списками, а прямее сказать, ошибки, — или же руководствоваться древним, греческим и славянским текстом, так как они оба представляют один и тот же чин и устав?» На этот вопрос собор дал ответ: «Достойно и праведно исправлять, сообразно старым харатейным и греческим спискам».

Никон поручил исправление книг киевскому монаху-книжнику Епифанию Славицкому и греку Арсению. Всем монастырям было дано указание собирать старые харатейные списки и присылать их в Москву. Отправленный патриархом в Грецию Арсений Суханов привез с Афона пятьсот рукописей, в том числе и очень древние. Вскоре собрали новый собор, на котором было постановлено, что отныне следует креститься тремя, а не двумя перстами. А тем, кто будет креститься двумя перстами, пригрозили проклятием. Это решение привело в смущение многих священников. Особое неудовольствие вызвало оно в кружке «ревнителей благочестия», который сложился в Москве еще до патриаршества Никона. Возглавляли его царский постельничий боярин Федор Ртищев, царский духовник Стефан Вонифатьев и протопоп Казанского собора Иван Неронов. Затем все большее значение стал играть в нем протопоп Аввакум Петров.





* * *





Аввакум родился в 1621 г. в селе Григорово Нижегородского уезда в семье попа.

Отец его сильно пил и умер, когда мальчику едва исполнилось 15 лет. Мать Аввакума, Мария, была, как он сам о ней пишет, «молитвенница и постница». Во многом под ее влиянием Аввакум пристрастился к чтению духовных книг и приобрел в этой области глубокие познания. Он вообще был юноша очень способный — имел дар слова и исключительную память. Его церковная карьера (к которой он был предназначен во многом уже своим рождением в семье священника) развивалась успешно. В 21 год Аввакума рукоположили в дьяконы, в 23 года избрали попом, а в 31 год — протопопом (старое название протоиерея). Повсюду, где довелось служить Аввакуму (вначале это было село Лопащи, а потом город Юрьевец-Повольский), молодой священник требовал от паствы безусловного благочестия и боролся с многоголосием.

Он смело уличал в мздоимстве местных «начальников», унимал от «блудни» баб и налагал на провинившихся прихожан строгие наказания. Возмущенные его непомерной строгостью жители Лопащи несколько раз избивала Аввакума батожьем прямо посреди улицы, а юрьевцы изгнали его из своего города.