Наше спокойствие или тревожное расположение духа зависит не столько от того значительного, что с нами случается в жизни, сколько от покойных или неприятных условий нашей обыденной жизни.
75
Как бы ни были злы люди, они никогда не решились бы выказать себя врагами добродетели; и потому, когда они хотят преследовать ее, — они или притворяются, что считают ее притворной, или заподозривают в ней скрытое зло.
76
Люди часто переходят от любви к честолюбию, но никогда не переходят назад — от честолюбия к любви.
77
Люди как будто находят, что у них слишком мало недостатков; и потому умножают их разными странными свойствами, которыми они украшают себя и за которыми ухаживают столь старательно, что достоинства эти под конец обращаются в недостатки, от которых им уже невозможно бывает исправиться.
78
Есть люди, до такой степени занятые самими собою, что, даже влюбляясь, они ухитряются быть озабоченными только собственной страстью, не обращая никакого внимания на того человека, которого они любят.
79
В неудачах наших лучших друзей мы всегда находим нечто такое, что не неприятно нам.
80
Никто не торопит так других, как те лентяи, которые после того, как они вполне удовлетворены своей потребностью лени, хотят казаться деятельными.
81
Похвала, которою нас награждают за хорошее, что мы сделали, имеет хоть ту выгоду, что заставляет нас держаться доброй жизни.
82
Великие души не те, у которых менее страстей и более добродетелей, нежели у обыкновенных душ, но те, у которых наиболее великие цели.
83
Жестоких людей производит не врожденная свирепость, а самолюбие.
84
Подражание всегда неудачно, и то, что подделано, не нравится нам в тех самых вещах, которыми мы восхищаемся в оригиналах.
85
Уверенность в том, что мы нравимся, вернее всего производит обратное действие.
86
Есть произведения искусства, которые более действуют, когда они несовершенны, и теряют свою прелесть, когда они окончены.
87
Телесная работа освобождает от труда ума. Бедные от этого бывают счастливы.
88
Так как сильные мира не могут дать ни здоровья, ни душевного спокойствия, то люди всегда платят слишком дорого за те блага, которые они могут дать.
89
Изучение людей нужнее, чем изучение книг.
90
Мы узнаем и себя и других только в случайностях жизни.
91
Мы раздражаемся на тех, которые хитрят с нами, главное за то, что они считают себя умнее нас.
92
Всегда кажется скучно с теми людьми, которым скучно с тобою.
93
Никогда не бывает так трудно говорить, как тогда, когда молчать становится стыдно.
94
Всегда можно простить человеку те грехи, в которых он имеет смелость сознаться.
95
Можно дать совет, но нельзя дать умение им воспользоваться.
96
Мало людей приятных в разговоре, главное потому, что всякий занят мыслью о том, как бы ему высказать то, что намерен сказать, а не о том, что говорят другие.
97
Главное же будем избегать разговоров о самих себе и о том, как мы поступили в том и другом случае: нет ничего неприятнее человека, который кстати и некстати постоянно упоминает о себе.
98
<Гордость, как будто утомленная от всех своих хитростей и всех своих превращений после того, как она уж одна переиграла всевозможные роли в великой комедии человечества, выступает, наконец, с своим настоящим лицом и является простою спесью, так что спесь есть только явное проявление гордости>.
[БИОГРАФИЧЕСКИЙ ОЧЕРК Л. де КЛАПЬЕ ВОВЕНАРГА]
Luc de Clapiers marquis de Vovenargue родился в 1715 году и умер в 1747. Короткая жизнь этого человека по внешним условиям была самою несчастною. Юношей он поступил в военную службу, делал несколько кампаний, но не имел никакого успеха в военной карьере. И только расстроил в походах свое здоровье, так что должен был рано, в небольшом чине, выйти в отставку, и уехал в свое поместье. Так как государственная служба в то время считалась почти необходимым условием жизни дворян, он ходатайствовал о служебном месте на дипломатическом поприще. Но в то время, как он уже готов был поступить на эту новую службу, его постигла тяжелая болезнь — оспа, не только жестоко изуродовавшая его, но и значительно ослабившая его телесные силы. Он остался в деревне и посвятил свое время работе мысли.
Он был очень мало образован, даже не знал латыни, что по тогдашним временам считалось необходимым условием образования. Однако недостаток модного по тогдашнему времени образования не только не помешал его умственной деятельности, но, напротив, много содействовал ее самобытности.
В деревенском уединении он написал несколько сочинений литературно-критического и философского содержания. Главное же и более других оцененное и ценное сочинение было его собрание мыслей.
Последние три года своей жизни он провел в Париже и здесь дружески общался с Вольтером. Вольтер не только любил, но и уважал молодого человека за его высокие умственные и нравственные качества.
Здоровье Вовенарга после его болезни уже не восстанавливалось. Вовенарг умер в 1747 году.
«Только вследствие избытка добродетели, — говорит Вольтер, — Вовенарг не был счастлив. И высокая добродетель эта не стоила ему никакого усилия».
Л. Толстой.
ИЗБРАННЫЕ АФОРИЗМЫ И МАКСИМЫ ВОВЕНАРГА
ОТДЕЛ ПЕРВЫЙ
[Перевод Г. А. Русанова]
1
Когда мысль слишком слаба, чтобы найти себе простое выражение, это знак, что ее следует бросить.
2
Ясность — краса глубоких мыслей.
3
Неясность — царство заблуждений.
4
Нет заблуждений, которые не падали бы сами собой, когда они выражены ясно.
5
Когда мысль представляется нам глубоким открытием и мы берем на себя труд развить ее, то нередко находим ее давным-давно известной истиной.
6
Великий признак посредственности хвалить всегда умеренно.
7
Рабство принижает людей до любви к нему.
8
Благоденствие дурных властителей гибель для народа.
9
Прежде чем напасть на злоупотребление, нужно выяснить, можно ли разрушить основания его.
10
Мы не имеем права делать несчастными тех, кого не можем сделать добрыми.
11
Нельзя быть справедливым, не быв человечным.
12
Наши заблуждения и несогласия в области морали происходят иногда оттого, что мы смотрим на людей так, как если бы они могли быть совершенно дурными или совершенно хорошими.
13
Может быть, нет такой истины, которая не послужила бы для какого-нибудь извращенного ума поводом к заблуждению.
14
Когда мы чувствуем, что нам нечем внушить уважение к себе со стороны иных людей, мы очень недалеки бываем от ненависти к ним.
15
Несколько сумасшедших, усевшись за столом, объявили: «Только мы составляем хорошее общество», и им верят.
16
Люди обижаются похвалами, если похвалы определяют границы их достоинств. Немногие настолько скромны, чтобы без огорчения переносить оценку их другими.
17
Трудно оценить кого-нибудь так, как он хочет.
18
Великие люди предпринимают великие дела потому, что это великие дела, а глупые — потому, что считают их легкими делами.
19
Чрезмерная недоверчивость не менее вредна, чем чрезмерная доверчивость. Отношения с большинством людей невозможны для того, кто не хочет рисковать быть обманутым.
20
Злые всегда удивляются, находя добрых смышлеными в делах.
21
Мы открываем в себе то, что другие скрывают от нас, и узнаем в других то, что скрываем у себя.
22
Редкое правило истинно во всех отношениях.
23
Мало говорят основательного, когда стараются сказать необыкновенное.
24
Мы глупо обольщаем себя надеждой убедить других в том, чего сами не думаем.
25
Великие мысли исходят из сердца.
26
Чаще всего подвержены ошибкам те люди, которые поступают только по рассуждению.
27
Редко делается что-либо великое по чужому совету.
28
Чтобы совершать великие дела, нужно жить так, как если бы никогда не должен был умереть.
29
Ум — око, а не сила души. Сила ее в сердце, т. е. в страстях. Разум — самый просвещенный — не дает силы действовать и хотеть. Достаточно ли иметь хорошее зрение, чтобы ходить, не необходимо ли кроме того иметь еще и ноги, а также желание и силу двигать ими.
30
Обыкновенный предлог тех, которые делают других несчастными, тот, что они хотят им блага.
31
Милосердие выше справедливости.
32
Мы порицаем несчастных за их ошибки, а сожалеем об их несчастиях.
33
Мы бережем нашу снисходительность для совершенства.
34
Мы браним несчастных, чтобы избавить себя от сожаления о них.
35
Великодушие страдает при виде чужой беды, как если бы оно было ответственно за нее.
36
Неблагодарность самая гнусная, но вместе с тем и самая обыкновенная и самая исконная — это неблагодарность детей к родителям.
37
Мы не особенно довольны бываем своими друзьями, если они, ценя наши хорошие качества, позволяют себе замечать также и наши недостатки.
38
Можно любить от всей души и тех, в ком находишь большие недостатки: нелепо думать, что только совершенство имеет право нравиться. Слабости часто привязывают нас друг к другу столько же, насколько могла бы сделать это добродетель.
39
Кто может всё перенести, тот может на всё отважиться.
40
Слабые хотят иногда, чтобы их считали злыми, а злые хотят слыть за добрых.
41
Когда наслаждения истощили нас, мы думаем, что истощились наслаждения, и говорим, что ничто не может удовлетворить человеческое сердце.
42
Мы многое презираем, чтобы не презирать самих себя.
43
Небольшое преимущество дает живость ума, если не имеешь верного суждения. Достоинство часов не в том, что они бегут, а в том, что идут верно.
44
Глупец с большой памятью полон и мыслей и фактов, но он неспособен к выводам из них, а в выводах-то и всё дело.
45
Человек, дурно переваривающий пищу, но прожорливый, представляет, может быть, довольно верное подобие свойств ума большинства ученых.
46
Лишь только мнение делается общим, не нужно другой причины, чтобы заставить некоторых людей отказаться от него, обратиться к противоположному мнению и держаться последнего, пока и оно в свою очередь не устареет и пока они не почувствуют нужды отличиться чем-нибудь новым.
47
Несправедливо, чтобы равенство было законом природы: природа не создает ничего равного; ее верховный закон — подчинение и зависимость.
48
Большая часть людей так ограничены и сужены интересами своего состояния, звания, профессии, что даже в мыслях своих не отваживаются выйти из своей сферы, и если случается иногда видеть людей, которые вследствие размышлений о великих вещах делаются до известной степени неспособными к мелочам, то еще больше встречаешь таких, которые благодаря привычке к мелочам утратили даже самое понимание великого.
49
Мы любим похвалы даже и тогда, когда не верим их искренности.
50
Нам нужен большой запас сил ума и сердца, чтобы находить удовольствие в искренности, когда она обижает нас, или чтобы быть искренними самим, не обижая никого. Немногие способны выносить правду и говорить ее.
51
Большинство людей стареется в маленьком кругу чужих идей; бесплодных умов, может быть, больше, чем извращенных.
52
Светские люди не разговаривают о таких мелочах, как народ, а народ, не занимается таким вздором, как светские люди.
53
Когда не хотят ничего ни потерять, ни утаить из своего ума, обыкновенно уменьшают его репутацию.
54
То, что одним кажется обширным умом, то для других — только память и легкомыслие.
55
Судить о людях нужно не по тому, чего они не знают, а по тому, что и как знают.
56
Легче рисоваться многими знаниями, чем хорошо владеть немногими.
57
Пока не откроют секрета делать умы более правильными, все успехи, которые могут быть сделаны в уяснении истины, не помешают людям ложно умствовать, и чем больше кто двинет их за пределы обычных понятий, тем больше подвергнет опасности заблуждения.
58
Люди, одаренные природным красноречием, говорят иногда с такой ясностью и краткостью о великих вещах, что большинство людей не предполагает в словах их глубины. Умы тяжелые, софисты, не признают философии, когда красноречие делает ее общедоступною и отваживается изображать истину чертами сильными и смелыми. Они считают поверхностным и пустым блестящее изложение, способствующее доказательству великих мыслей. Они хотят определений, разделений, мелочей и аргументов. Если бы Локк изложил живо на немногих страницах мудрые истины своих писаний, они не осмелились бы считать его в числе философов его века.
59
Редко кто может судить, изобретать или понимать во все часы дня. Люди обладают лишь ничтожной дозой ума, вкуса, таланта, добродетели, веселости, здоровья, силы и т. д., и этим немногим, составляющим их удел, они вовсе не распоряжаются по своей воле тогда, когда нужно, и во всяком возрасте.
60
Правило о том, что не следует хвалить людей ранее смерти их, выдумано завистью и слишком легкомысленно принято философами. Я утверждаю, напротив, что хвалить заслуживающих похвалы должно именно при жизни их. Когда зависть и клевета, ополчившись против их добродетелей или талантов, силятся унизить их, тогда-то и нужно иметь смелость воздать им должное. Должно бояться осуждений несправедливых, а не искренней похвалы.
61
Предполагают, что разумные люди, служащие добродетели, могут изменить ей для полезного порока. Да, конечно, если б порок мог быть полезен в глазах разумного человека.
62