– Это то место, откуда, если верить его заявлению, вы воровали оборудование? Он сказал, что случайно наткнулся на вас… – пояснила Ким.

И в этот момент зазвонил ее мобильный. Звонил Китс. Детектив сбросила звонок. Лабораторные результаты сейчас могут подождать.

– Это не он наткнулся на меня, офицер, а я на него.

– В операционной номер три? – переспросила детектив.

Телефон зазвонил снова.

– Да, – ответил Анджело.

– И что он там делал? – спросила Ким, сбрасывая звонок еще раз.

– Секс, инспектор. Корделл и медсестра занимались там сексом.

Стоун подняла руку, призывая мужчину замолчать – хотя ей до смерти хотелось услышать подробности контробвинения Манчини, – и вышла в коридор. Из кухни высунулся Брайант.

– Черт побери, Китс, ну что там у вас? – рявкнула инспектор, когда телефон зазвонил в третий раз.

– Теперь на очереди дом престарелых «Сидарс», – ответил патологоанатом и прервал связь.

Глава 40

Дейл Джонс открыл дверь с джойстиком в руке.

Стейси пришлось подумать о степени его зависимости, если он не может выпустить эту штуку из рук даже на короткое время, необходимое ему для того, чтобы зло посмотреть на любого постучавшего в дверь. Как это происходило сейчас.

– Дейл Джонс? – уточнила она, предъявив свое удостоверение.

– Круто… – Глаза юноши расширились от удивления. – И чего копам от меня надо?

С объективной точки зрения Стейси было понятно, что Джесси могла найти в этом мальчике. Шестнадцать лет, школа уже позади – наверное, ей льстило внимание юноши, старше ее на один год. Год – это громадный срок, когда тебе всего пятнадцать.

Он был одет в обтягивающие джинсы и майку с изображением разноцветного черепа. Светлые волосы были чисто промыты, но не причесаны. Констебль не заметила ни пирсинга, ни татуировок.

– Я пришла поговорить о Джесси, – сказала Стейси.

– Вы ее нашли?

Девушка покачала головой.

– Во сколько она пришла сюда в воскресенье?

Он поводил глазами из стороны в сторону, будто играл на публику.

– А ее здесь вообще не было.

Стейси почувствовала, как сжался ее желудок. От Эммы до Дейла было не больше десяти минут ходьбы.

– Клянусь, – добавил юноша.

– И она не писала и не звонила, чтобы предупредить, что придет?

– Не-а. Я видел ее за несколько дней до этого. Мы зашли в «Масси’з», и она была немного не в себе. Но ничего не объяснила, и после этого я ее больше не видел.

– А тебя, похоже, не очень беспокоит ее исчезновение, – заметила Стейси.

– Да у нас не было ничего серьезного, – Дейл пожал плечами. – Ей ведь только пятнадцать. Она слишком мала…

– Ты не занимался с ней сексом? – спросила констебль прежде, чем до нее дошло, насколько личным был этот вопрос.

– Не-а, – подросток фыркнул. – У меня приятель мотает срок за секс с несовершеннолетней. Так что я учусь на его ошибках. Послушайте, она была милая девочка и все такое, но мы были вместе всего несколько недель, так что…

Он замолчал, как будто сказал все, что хотел.

– А ты не знаешь, куда Джесси могла пойти? Эмма, например, уверена, что она пошла именно к тебе.

– Не верьте ни одному слову этой сучки, – помрачнел Дейл.

Стейси поразило, с какой злобой это было сказано.

– Ты ее не любишь?

– Она – грязная потаскушка и врунья. Я и пальцем не пошевелил бы, если б она тонула прямо у меня на глазах, – сказал он, как сплюнул. – А теперь простите, но мне пора.

Потрясенная Стейси осталась стоять перед захлопнувшейся дверью.

Неожиданно она почувствовала симпатию к Джесси Райан. По-видимому, девушка оказалась между Сциллой и Харибдой[33].

Двое самых важных людей в ее жизни ненавидели друг друга. И ни одного из них не волновало, что вот уже несколько дней ее никто не видел.

Глава 41

– Ну, и что ты думаешь о наших итальянских жеребцах?[34] – спросил Брайант.

– Пока ничего определенного, – ответила Ким, наблюдая за тем, как сержант срезает путь, чтобы избежать Брирли-Хилл-Хай-стрит. Обеденный трафик на этой улице затормозил бы их, а информация, сообщенная Китсом по телефону, как бы кратко и резко она ни прозвучала, была абсолютно понятна.

Ким попыталась перезвонить патологоанатому, но телефон был переключен на голосовую почту, так что она не имела ни малейшего представления о том, что ждало их на месте или как это было связано с их текущим расследованием. В доме престарелых люди, случается, умирают.

– Ты думаешь, это он?

– Молодой злится из-за своего Па, – Стоун пожала плечами, – в то время как Анджело на удивление спокоен. Он не знает имени медсестры, и у нас нет возможности подтвердить или опровергнуть его рассказ.

– Ты думаешь, что Анджело все придумал? – не отставал от нее Брайант.

– Возможно. Просто для того, чтобы отвлечь внимание от обвинения против себя. Ванесса ни слова не сказала о контробвинении, и если никаких других свидетелей не было, то все это так и останется покрыто мраком неизвестности. Что мне хорошо известно, так это то, что два члена одной семьи в течение двадцати четырех часов попадают в кошмарные истории, при этом одному из них перед этим открыто угрожают. В любом случае Анджело Манчини – не первый воришка, который крадет оборудование из больницы.

– Но раньше он никогда ничего подобного не делал, – возразил сержант.

– Так считается. Но, может быть, раньше его просто никто не ловил.

– При этом, кажется, его коллеги на его стороне. И цветок в том горшке был совсем не плох, – сухо заметил Брайант.

– Да уж, люди не пожалели денег, чтобы выразить ему свою поддержку… Кого он мог так разозлить, чтобы получить подобный подарок?

– Мне кажется, что Анджело Манчини тебе сразу не понравился.

– Ты что, только что это понял? – удивилась детектив. – Мне же сразу не нравится любой, с кем я встречаюсь.

– Это верно… Ладно, давай скажем так: ты, судя по всему, не хочешь применить к нему презумпцию невиновности.

Ким открыла рот – и вновь его закрыла. Да, надо признать, что в этом человеке есть что-то, что ей активно не нравится. Во всей этой ситуации он слишком спокоен, у него отсутствуют какие-либо эмоции, и в то же время она знает, что человек он очень эмоциональный, судя по высказанной им прямой угрозе.

Она постаралась отбросить эти мысли, когда Брайант повернул на территорию дома престарелых «Сидарс» в Тивидейле, занимавшего территорию в северо-западной части района Роули-Реджис, зажатого между Олдбери и Дадли.

Учреждение располагалось в специально построенном здании недалеко от Рэттлчейн-Лагун[35]. Ким вспомнила, как просила Кита и Эрику отвезти ее туда после того, как услышала об этом месте в школе. Место показалось ей очень интересным и экзотическим.

Кейт объяснил ей тогда, что название происходит от кирпичного завода в Рэттлчейн, построенного в 1890-х годах на месте открытого месторождения известковой глины, которая и использовалась для производства кирпича. После закрытия завода оставшийся карьер приспособили под свалку для отходов с близлежащих производств. В течение тридцати двух лет в него сваливали такие отходы, как белый фосфор и другие токсичные химические вещества, и делалось это абсолютно бессистемно и безо всяких правил. За это время карьер превратился в настоящий могильник для опасных отходов.

После подобного объяснения у Ким пропало желание посещать это место. Сейчас она подумала, что территория под дом престарелых наверняка была продана городским советом Сандуэлла по очень сходной цене, что и позволило построить на ней совершенно новое здание.

Мимоходом Ким заметила, что многие ярды тюля, понадобившиеся для того, чтобы закрыть окна, ставят под сомнение необходимость подобных широких и дорогих рам. А ведь их наверняка делали такими для того, чтобы резидентам дома было удобнее смотреть на улицу.

Сразу же за входной дверью располагалось квадратное помещение со стеклянной выгородкой с правой стороны.

Ким показала свой значок молодой, взволнованной женщине за столом.

Раздалось жужжание открываемого замка, и они прошли внутрь. Здесь ее уже ожидала одетая во все зеленое сотрудница.

– Прошу за мной, – пригласила она детективов и бесшумно прошла через большую, светлую, полную воздуха комнату по левой стороне и мимо столовой, где накрывали столы к ланчу. Навстречу Ким повеяло ароматом томатов и чеснока, а перед входом она увидела небольшую очередь проголодавшихся.

Когда полицейские проходили мимо, все разговоры прекратились. Даже самые незаинтересованные на вид резиденты внимательно следили за каждым их шагом. И если они ничего не знали, то получалось, что они знают ровно столько же, сколько и сама Ким. Она до сих пор не имела ни малейшего понятия, что делает здесь.

Служащая остановилась в дверях, ведущих на патио, и указала на что-то рукой.

– Мне было сказано не переступать…

– Всё в порядке, – ответила Ким и открыла дверь. Что бы здесь ни произошло, Китсу не нужны лишние люди на месте преступления.

Сад тянулся вдоль всего здания, представляя собой комбинацию из ряда веранд, деревьев, кустарников, других посадок и мощенных кирпичом тропинок.

Пройдя по одной из них вокруг находящегося на возвышении огорода, Ким увидела Китса, стоявшего возле скамейки и рассматривавшего большую коллекцию кормушек для птиц.

– Китс, – позвала она с расстояния в несколько ярдов.

Патологоанатом даже не повернулся.

– Китс, – повторила инспектор.

И опять никакой реакции, хотя он ни с кем не говорил.

– Китс, что, черт возьми, здесь происходит?

– О, простите, Стоун, мне показалось, что мы с вами отвечаем друг другу только на третий раз… – Он явно намекал на свои попытки дозвониться ей.

– Я в тот момент допрашивала свидетеля, – огрызнулась инспектор.

– Который, я полагаю, жив и здоров, в отличие от бедняги, которая уже умерла и поэтому не относится к числу ваших приоритетов.

Ким обошла скамейку и остановилась, уперев руки в бока.

Женщине было где-то между шестьюдесятью пятью и семьюдесятью. Среднего роста, одета в платье с цветочным принтом и кардиган. На левом запястье изящные золотые часы, на шее медальон. Ноги в чулках коричневого цвета обуты в удобные туфли на плоской подошве.

Ее голова была повернута набок, глаза смотрели прямо вперед.

– Ладно, Китс, а теперь скажите, зачем я приехала?

– Ее зовут Филлис Мэнселл. Семьдесят шесть лет. Каждый день она просыпалась в семь утра, чтобы полчаса поплавать в местном бассейне. Бо2льшую часть дня проводила, болтая с другими резидентами и готовя чай для сотрудников. А еще организовывала походы на побережье и по субботам громко объявляла выигравшие в «Бинго» номера. Никогда не курила, почти не пил и каждый день в двенадцать часов дня выходила сюда покормить птиц.

– Черт побери, Китс, вы с ней что, переписывались, или как? – все еще не понимая, зачем их вызвали, поинтересовалась детектив.

– У женщины не имелось серьезных проблем со здоровьем, она была бодра и весела. И тем не менее она лежит перед вами. Мертвая.

– Но ведь вы же ее даже не осмотрели, чтобы определить причину смерти, – заметила Ким.

– А вы уже наверняка впечатлились?

– Не думаю, что слово «впечатлилась» соответствует тому, что я ощущаю из-за вашего…

– Послушайте, вот эти маленькие штучки намекнули мне на то, что могло здесь произойти… – С этими словами Китс протянул ей пакет для вещественных улик, который достал из кармана куртки.

Стоун взяла то, что показалось ей пустым пакетом.

– Похоже, что эти штучки разбежались, – заметила она, возвращая его владельцу.

– А вы посмотрите внимательнее, – Китс протянул ей свои очки.

Ким надела их и посмотрела на пакет против света.

– Волокна?

– По крайней мере с полдюжины, обнаружены на ее губах.

Инспектор еще раз взглянула на тело. Волокна были синими – они не совпадали ни с чем из того, что было на женщине, но потенциально походили на те, что были обнаружены в ране на шее Корделла.

Теперь Ким поняла причину, по которой ее вызвали и по которой на улице не было никого из обслуги.

– Вы думаете, что ее убили, и сделал это кто-то из местных? И что это как-то связано с убийством доктора Корделла?

– Выяснять все это – ваша работа, а не моя. Но мне представляется, что сад – территория закрытая.

– Ладно. Брайант, предупреди руководство, чтобы никто никуда не уходил и что нам нужны записи с камер наружного наблюдения. И немедленно.

Глава 42

После двух Стейси вернулась в офис с большим стаканом диетической колы в руках.

– Я и тебе купила бы, но не знаю твоих вкусов, – сказала она, хотя, честно говоря, даже не вспомнила о нем.

– Без проблем. Хочешь печеньку? – спросил Пенн, протягивая ей свой контейнер.

– Ты что, готовишься к «Кулинарному поединку»?[36] – Стейси покачала головой.

Сержант пожал плечами и поставил контейнер возле принтера.

– Итак, над чем трудимся? – поинтересовалась Стейси. Для одного дня времени, потраченного на Джесси Райан, было более чем достаточно, и хотя констебль с удовольствием продолжила бы свое расследование, она обещала боссу, что убийство Корделла будет всегда на первом месте.

– Босс хочет знать подноготную вот этих ребят, – сказал Пенн, подвигая к ней листок желтой бумаги для заметок.

– Похоже на итальянцев, – заметила Стейси, прочитав имена.

– Возможно, – невозмутимо согласился сержант.

– И зачем они боссу? Если только это не секрет.

– Отец и сын. Старшего зовут Анджело. Работает в больнице. Корделл накатал на него заяву в полицию – якобы тот воровал больничное оборудование. Анджело угрожал доктору, а сейчас говорит, что он сам поймал Корделла, когда тот занимался сексом с медсестрой, и что Корделл пытался заткнуть ему рот. Отсюда и заявление.

– Боже, не так быстро… Так что конкретно я должна искать?

– Об этом босс ничего не говорила, – Пенн пожал плечами.

Стейси вздохнула. По ее разумению, в приоритете был Анджело Манчини, потому что угрожал именно он. И надо побыстрее разобраться с этим поручением босса, чтобы осталось время на более подробную проверку друзей Джессики. Эмма Уотсон и Дейл Джонс ненавидели друг друга, и Стейси хотелось узнать причину этой ненависти.

Глава 43

– Но у меня есть люди, чья смена уже закончилась, – сказала Маура Бирч, сцепив руки. Как руководитель «Сидарс», она впустила их в кабинет, где находились мониторы камер наружного наблюдения. Здесь Ким еще раз озвучила свой запрет покидать территорию дома престарелых.

– Мы не можем силой заставить их остаться, – сказала Ким, и в голове у нее прозвучало слово «к сожалению». – Но нам надо будет поговорить со всеми сотрудниками, так что они могут или подождать здесь, или явиться в участок.

– Ладно, я им все передам, – заверила ее Бирч и заторопилась прочь.

– Здание новое, а система устаревшая, – простонал Брайант, нажимая на клавишу перемотки пленки – это значило, что в лучшем случае им удастся увидеть лишь отдельные зафиксированные эпизоды. Ким уже много лет не видела такого старья. Изображение с большинства современных камер записывалось прямо на жесткий диск, и копию можно было сделать за несколько секунд.

Маура Бирч уже подтвердила, что Филлис Мэнселл в полдень вышла в сад, где ее и нашли в 1:15, когда она не появилась на ланче. А еще подтвердила, что на улице камеры вообще мало что записывали.

– Это то, что мы ищем? – спросила Ким.

– Ну да. Здесь только одна камера, ближайшая к черному входу, и направлена она на патио.

– То есть наша Маура вовсе не шутила, когда сказала, что камеры мало что записывают, – заметила Стоун. – Но мы хотя бы сможем увидеть, кто выходил из дверей…

Брайант кивнул и настроил время.

– Вот она, – сказал он, нажав на паузу.

Было что-то зловещее в наблюдении за женщиной на экране, про которую известно, что как раз в этот самый момент ее труп грузят в фургон Китса.

Сержант нажал на «воспроизведение». Женщина еще трижды появилась на экране, прежде чем окончательно исчезнуть.

– Выглядит она абсолютно здоровой, командир, – сказал сержант.

– Ну да, – Ким не отрывала глаз от экрана. Кому могло понадобиться убивать эту женщину? Было видно, что человек она дружелюбный, доброжелательный и хорошо ладит с сотрудниками.

Кстати, зачем это было делать сотрудникам, которые хорошо знали, куда направлена камера? Но самое главное – каким образом, черт побери, все это связано с убийством Гордона Корделла?

– Здесь мы ничего не узнаем, – решила Стоун.

– Побойся бога, командир. Мы тут всего десять минут.

– Ни в спальнях, ни в ванных комнатах камер нет – так почему убийца решил сделать это на улице, там, где надо было пройти перед направленной на него камерой?

– Командир, люди обычно забывают о камерах. И не обращают на них внимания. И потом, что, если это был не местный сотрудник, а человек со стороны? Откуда ему было знать, что камера расположена именно здесь?

– Но почему, Брайант? – В голосе Ким слышалось разочарование. – Почему кому-то понадобилось ее убивать?

– Нам придется отсматривать эту пленку до тех пор, пока…

– Это тебе придется, – сказала инспектор, вставая. – А мне хочется посмотреть на кое-что другое.

С этими словами она вышла из комнаты. Возле рецепции увидела группу сотрудников с сумками и кардиганами. Только скорость, с которой инспектор отступила в сад, обнесенный полицейской лентой, позволила ей избежать нападения.

– Привет, Митч, – поздоровалась она с подошедшим экспертом.

– Это как-то связано с доктором? – В его голосе слышалось сомнение.

– Китс обнаружил на ее губах синие волокна и пригласил меня взглянуть. Пока я не вижу никакой связи, но хочу кое-что проверить.

– Помощь нужна?

– Нет. Если будет нужно – закричу.

Митч кивнул и пошел на место преступления.

* * *

Стоун прогулялась до западной стены сада. Ворота были заперты на висячий замок, с наружной стороны на них размещалась пожарная лестница. Сами ворота имели высоту в семь футов[37], и взобраться на них было не так просто. Ким исключила их как вероятный путь проникновения.

К воротам примыкала глухая стена, проходившая на расстоянии менее одного фута от следующего земельного участка, принадлежавшего магазину по аренде садового инвентаря. Стоун обратила внимание, что парковка магазина находилась как раз по другую сторону стены. И исключила и этот путь, потому что любого, кто попытался бы перелезть через стену, используя крышу машины, легко заметили бы.

Она прошла вдоль всей кирпичной стены, пытаясь найти ее слабые места или возможные лазейки.

Территория магазина простиралась и за стеной, так что с запада к дому престарелых проникнуть было тоже невозможно.

Ким знала, что с восточной стороны участок, прилегающий к дому, ограничивается дорогой, так что любого, кто попытался бы проникнуть сюда с востока, немедленно заметили бы. Оставалась только задняя стена. Вдоль нее росли кусты и хвойные деревья, и здесь не было ничего, на что бы можно было встать.

– Митч, можно тебя? – крикнула Стоун.

– Да. Что случилось? – спросил эксперт, сдвигая на лоб свою маску.

– Мне надо как-то туда забраться… – Ким посмотрела на стену.

– И ты хочешь, чтобы я тебя поднял? – Эксперт вытаращил глаза.

– Я что, похожа на гребаную балерину? – Инспектор покачала головой. – Просто сложи руки замком.

С видом облегчения Митч сделал то, что ему велели.

Она поставила левую ногу ему на руки, оттолкнулась правой и схватилась за ветку дерева для опоры.

Ее левую ногу пронзила острая боль, но вторая рука уже держалась за верхний край стены.

– Держи крепче, – велела Стоун, посмотрев вниз.

– Понял, – сказал Митч. – Похоже на метание бревна[38].

Ким между тем ухватилась за верхний край стены обеими руками и подтянулась так, что теперь ее живот лежал на стене, верхняя часть туловища свисала вперед, а ноги болтались в воздухе.

– Ничего себе, – раздался у нее за спиной голос Брайанта. – Чего только не увидишь, когда ты ищешь своего преступника…

– Лучше держи крепче! – рявкнула инспектор на своего коллегу. Сержант схватил ее за колени, так что она смогла продвинуться еще дальше вперед, чтобы рассмотреть все поподробнее.

За домом престарелых раскинулся заброшенный участок. Территория, закатанная в бетон, была окружена высокой травой с проплешинами. Внешняя граница участка представляла собой велосипедный трек с парой конусов, указывающих направление движения. Здесь же затерялась единственная скамейка – Ким поняла, что перед ней заброшенный парк.

– Черт, – вырвалось у нее. Было ясно, что преступнику было очень легко здесь спрятаться. – Еще крепче, – потребовала детектив и вытянулась еще чуть-чуть, чтобы осмотреть основание стены. Она шарила глазами по траве и сорнякам до тех пор, пока не наткнулась на пустой пакет из-под молока, валявшийся прямо на слегка примятой траве. Значит, его бросили совсем недавно.

– Черт побери, Митч, ты там? – крикнула Ким.

Она не могла приказать Брайанту отпустить ее колени и пойти взглянуть на пакет.

– Ну да, – ответил эксперт, – такое шоу я не пропущу ни за какие деньги.

– Ладно, Брайант, теперь осторожно опускай меня.

– Э-э-э… командир, боюсь, что это немного чересчур. Я ни за что не посмею коснуться твоей…

– Отлично. Тогда я останусь висеть здесь, пока моя задница не отвалится, и тогда ты сможешь мне помочь. Ты этого хочешь? – Стоун сдвинулась немного назад.

– Я просто… ладно…

В процессе их совместной работы Ким видела, как сержант спокойно дотрагивается до трупов, усыпанных личинками и бактериями. Она видела, как он помогал Китсу передвинуть молодого человека, покрытого с ног до головы рвотными остатками, а теперь его вдруг шокировала перспектива дотронуться до ее задницы.

– Отойди в сторону, и я спрыгну, – приказала инспектор, думая, как ей защитить левую ногу от удара.

– Нет, нет, всё в порядке. Я тебе помогу. – Голос Брайанта звучал так, как будто он готовился перепрыгнуть с одного небоскреба на другой.

– Сегодня у тебя все получится, – проворчала Ким.

– Хорошо, хорошо… – Сержант подставил руки под ее ягодицы и осторожно спустил ее на землю.

– Спасибо тебе, приятель, – с издевкой поблагодарила его Стоун, стряхивая пыль и кирпичную крошку с рук.

– Ты была права насчет пленки, – сказал сержант.

– Ну, теперь-то мы знаем, как он здесь появился, но не знаем почему. – С этими словами Ким направилась назад, к зданию. Неожиданно она остановилась и посмотрела на своего коллегу. – А ты знаешь, что здесь самое странное?

– Странностей нам сегодня хватает, – ответил сержант, оглянувшись на стену. – Что именно ты имеешь в виду?

– Это не было ограблением – на жертве остались все украшения. Преступление не было жестоким, но было очень личным. Целью являлась именно эта женщина. Преступник появился, убил ее и исчез. А ведь, несмотря на то что ее жизнь уже приближалась к закату, она была здорова, в хорошей физической форме, общительна и популярна среди местных резидентов. И тем не менее он проник в сад, потихоньку прикончил ее и исчез. Каким человеком надо быть, чтобы совершить подобное и…

– И ты хочешь понять, почему он это сделал, – перебил ее Брайант.

– Да, но не только это. Как он смог узнать, где конкретно она будет находиться в совершенно конкретный промежуток времени?

Сержант пожал плечами и продолжил свой путь.

* * *

Вслед за ним Ким прошла в здание и подошла к явно нервничающей Мауре Бирч.

– Ладно, отпустите их, – детектив кивнула в сторону сотрудников, которые жаждали уйти, независимо от того, умер кто-то из резидентов или нет. После этого отвела Мауру в сторону. – Мисс Бирч, экспертам надо, чтобы никто не заходил в сад. Сейчас прибудут еще люди, которые запишут показания и продолжат расследование. Они захотят поговорить с вашими сотрудниками и, возможно, с кем-то из резидентов. А вам я посоветовала бы серьезно задуматься о том, кому могла прийти в голову мысль убить Филлис Мэнселл.

Бегающие глаза женщины расширились.

– Эту женщину все любили, офицер. В худшем случае ей иногда советовали заткнуться. Понимаете, она любила прихвастнуть, – прошептала она.

– Своими достижениями? – поинтересовалась Стоун.

– Нет-нет, это было бы не так плохо. Хвасталась она своей дочерью – и иногда перегибала палку.

– А ее дочь…

– Ее зовут Ната Мэнселл. Она – хирургическая сестра в больнице Рассел-Холл.

Глава 44

– Ну, и что говорит твой внутренний голос? – спросил Брайант, когда они вернулись к машине.

– Бурчит что-то нечленораздельное, – ответила Ким.

– Я сразу хочу сказать, что не согласен, – предупредил сержант, сдавая назад. – То, что дочь убитой работает в больнице, вовсе не означает, что преступление совершил тот же человек, который убил Корделла. Ванесса говорила, что у них трудится более тысячи человек. Так что практически любой житель города знает кого-то, кто работает в этой больнице. Мне кажется, что информация о дочери не так важна, как тебе кажется.

– Здорово, что ты признаёшь за собой право на ошибку. Но даже если ты и прав, мы должны дать возможность этой теории немного дозреть. Две смерти за два дня, и обе связаны с больницей – мы не можем игнорировать такое совпадение.

– Но ведь прямой связи с больницей нет, ты согласна? Филлис Мэнселл – просто мать медсестры, которая работает в больнице Рассел-Холл…

– И ее убили сегодня по причине, абсолютно нам не известной.

Брайант упрямо покачал головой.

– Я попрошу Доусона… – Ким достала мобильный и стала прокручивать список контактов. И замерла, добравшись до его имени.

Затем, вздохнув, взглянула в окно. Сколько раз за все эти годы она искала его номер и звонила ему, даже не представляя себе, что может наступить время, когда он уже не сможет ответить на ее звонок…

Стоун прекрасно знала, что телефон, или, скорее, то, что от него осталось, был передан семье, но никак не могла заставить себя удалить его номер из контактов. Потому что тогда память о сержанте исчезнет навеки.

– Знаешь, я тоже иногда думаю, что он где-то рядом, – негромко сказал Брайант.

– Я попрошу инспектора Планта подъехать в «Сидарс» и снять показания с работников. – Ким, с трудом сглотнув, решила сменить тему разговора. – Подозреваю, что все были слишком заняты приготовлениями к ланчу. Если б кто-то что-то заметил, то уже рассказал бы об этом, но проверить все равно надо.

– Пусть Пенн свяжется с Плантом, – посоветовал сержант.

Инспектор покачала головой. Ей не хотелось давать Пенну распоряжения, которые она раньше давала Доусону.

– Спасибо за совет, но лучше я сделаю это сама.

Глава 45

– М-м-м… о Манчини-старшем практически ничего нет, – заметила Стейси, просматривая свои записи.

– Это ты мне говоришь? – спросил Пенн, глядя на нее поверх экрана.

– В общем-то нет, но ты тоже можешь послушать.

Сержант пожал плечами и вернулся к работе.

– Почти двадцать лет назад его приговорили за мелкое воровство, а сам он однажды заявлял о кирпиче, брошенном ему в окно.

– И все-таки мне кажется, что ты говоришь со мной, – голова Пенна вновь появилась из-за экрана.

– Просто интересно, похож ли такой человек на убийцу?

– А теперь ты что, действительно задаешь вопрос? – поинтересовался сержант.

– Ладно, проехали, – огрызнулась Стейси.

Какое-то время Пенн смотрел на нее.

– А каким, по-твоему, должен быть человек, способный на убийство? – спросил он. – Если б все они имели что-то общее, то наша жизнь значительно упростилась бы. Не все приходят к убийству, даже пройдя через неполные семьи, издевательства в детском возрасте или какие-то психотравматические события. Некоторые убивают под влиянием момента, и это может быть связано со страстью, ревностью или непризнанием.

– Но неужели этого достаточно? – не сдавалась Стейси. – Неужели обвинения в мелкой краже и возможного унижения достаточно для того, чтобы побудить человека на такое жестокое преступление?

Босс часто говорила о соразмерности ответных действий, но в данном случае Стейси не видела никакой соразмерности.

– В двенадцатом году Билли Клей Пэйн и Билли Джин Хэйсуорт были убиты за то, что удалили Дженеллу Поттер из своих друзей в соцсетях[39]. Роджер Уилкс, бездомный из Сент-Луиса, был зарезан за то, что отказался поделиться своими «Читос», Шакира Дорси была забита насмерть за шутку над случайно испортившей воздух девочкой, а парень в Южной Африке был избит и зарезан членами своей семьи за то, что переключил телевизионный канал.

– Ты шутишь, – Стейси прищурилась.

– Посмотри в Сети, – Пенн покачал головой. – И ни одно из этих преступлений нельзя назвать соразмерным, за исключением случая с переключением программы; это-то я как раз вполне могу понять, – пошутил сержант. – Но постарайся отвлечься от самого факта кражи. Если бы в больнице его признали виновным, то это отметили бы в его рекомендациях, а для мужчины, которому уже за пятьдесят, это означает конец всему. Он уже проходил это, но тогда он был моложе, и предложений было больше. А теперь – отсутствие работы, потеря заработка, унижение и, возможно, утрата крыши над головой. Так что речь не о том, в чем его обвинили. А о том, что он в результате может потерять.

– Но если дисциплинарная комиссия ничего не найдет, то с юридической точки зрения они не могут запретить ему вернуться на работу и он ничего не потеряет, – заметила Стейси, все еще размышляя о том, откуда Пенн мог узнать обо всех этих убийствах.

– Вот именно, – согласился тот. – Хочешь, я займусь сыночком?

– Нет, спасибо. Да, и вот еще что: цитировать в разговоре «Википедию» страницами лишь для того, чтобы доказать свою точку зрения, совсем не круто. Ты выглядишь как Мистер Всезнайка.

– Вот и ладно, – жизнерадостно согласился с ней Пенн. – Так ты точно не хочешь, чтобы я занялся младшеньким? Мне нужно хоть ненадолго оторваться от всех этих обувных отпечатков, но если тебе больше нечем заняться, то…

– Ладно, можешь взять его себе, – согласилась Стейси. Если ему так этого хочется, то у нее есть чем заняться.

– И уж коли ты спросила, я предпочитаю классику.

– Прости? – Констебль нахмурилась.

– Это я о кока-коле, – пояснил Пенн. – Я предпочитаю старую добрую колу, а не диетическую и не с нулевым содержанием сахара.

– Спасибо, что сказал, – Стейси ввела имя в компьютер.

Правда, Пенн опять ошибся в своих предположениях, потому что ей на это абсолютно наплевать.

Глава 46

– Как так «уже закрыто»? – спросила Ким у охранника в больнице, пытающегося отогнать их подальше от административного блока. Ведь для того, чтобы они смогли застать главврача на месте, Брайант по пути из «Сидарс» в кои-то веки реально нажал на газ.

На этот раз Стоун нашла кабинет без помощи Терри, но не смогла войти в закрытую на номерной замок дверь, которая накануне была открыта. По-видимому, то, как она барабанила в дверь, привлекло внимание человека, сидящего перед камерами.

– Это же административный блок. Обычно они расходятся часов в пять.

Повернувшись, Ким увидела высокого стройного охранника с гладкой темной кожей и уставилась на его именную бирку.

– Послушайте, Тирион[40], сдается мне, что Ванесса Уилсон все еще работает, так что, прошу вас, пропустите нас.

Еще вчера они поняли, что главврач не работает от звонка до звонка.

– Ее нет. У нее проблема с ребенком или что-то в этом роде, – пояснил охранник, пожимая плечами. – Она уехала пару часов назад.

– Но должен же быть кто-то, с кем мы могли бы поговорить? – возмутилась инспектор. – Кто заканчивает работу в такое время?

– Мне жаль, – охранник опять пожал плечами, – но вам придется вернуться завтра.

– Мне тоже жаль, но я не собираюсь… – Ким замолчала, заметив какое-то движение слева от себя. – Ладно, спасибо вам, – закончила она разговор.

Брайант вопросительно взглянул на нее. Сержант прислонился к стене и приготовился к долгому ожиданию. Обычно командир так легко не сдавалась.

– Мы сами найдем выход, – заверила Стоун охранника. Тот вновь пожал плечами и, прежде чем отойти, осмотрелся.

– Черт возьми, командир, ты что, так и смиришься с этим отказом? – спросил Брайант, пока они медленно удалялись в направлении главного коридора. – Кстати, зовут его вовсе не Тирион, – заметил он.

– Нет, Тирион. Так было написано на именной бирке.

– А на шевроне на его рукаве было написано совсем другое.

Ким, прищурившись, посмотрела на своего коллегу. Что написано на шевроне, выданном лицензирующим агентством, Брайант точно не пропустит.

– Понимаешь, некоторые, чья работа связана с людьми, не любят использовать свое настоящее имя, особенно если они живут недалеко или им приходится часто вступать в конфликты. Поэтому они используют свое второе имя, чтобы их было труднее идентифицировать.

– А, понял.

Охранник, которого звали не Тирион, обернулся еще раз, прежде чем повернуть за угол. Ким мгновенно остановилась и развернулась в противоположную сторону.

– За мной, – сказала она, торопясь к лестничной площадке.

Войдя в дверь, инспектор стала подниматься, перешагивая сразу через две ступеньки. У себя над головой услышала скрип двери.

– Командир, куда мы…

– Не отставай, Брайант, – прошипела детектив, открывая тяжелую противопожарную дверь в коридор.

Осмотрев коридор, Ким выругалась.

– Мне показалось, что я увидела кого-то знакомого, – сказала она.

Звуковой сигнал сообщил о том, что ей поступило сообщение. Достав телефон, она прочитала его. И имя отправителя, и содержание настолько удивили ее, что Стоун прочитала его еще раз.

– В чем дело? – спросил Брайант.

– Да так, ерунда. – Ким покачала головой, продолжая осматривать коридор. – Клянусь, я только что…

Она замолчала, заметив, что двойные двери, ведущие в смотровую палату, распахнулись. Санитар, одетый во все белое, вывозил из палаты кровать. Инспектор прижалась к стене и, отвернувшись, погрузилась в изучение доски объявлений.