Я распахнул пиджак, чтобы он увидел пистолет.

— Это тебе не в футбол играть, малыш.

Он заморгал, напряженные линии вокруг глаз смягчились, и я понял, что он еще совсем мальчишка. Неожиданно он дико завопил и бросился на меня головой вперед, как будто играл в футбол. До меня он добрался за два шага, но из-за того, что двигался по наклонной да еще каменистой поверхности, он плохо удерживал равновесие. Я сделал всего лишь шаг вперед и вверх, а затем, размахнувшись, изо всех сил ударил его кулаком, в котором зажал упаковку пятицентовиков. Из его носа фонтаном брызнула кровь, он сложился пополам, споткнулся и покатился по склону, пока его не остановили заросли ледяника и плюща. Он безуспешно попытался встать, затем схватился руками за лицо и начал громко стонать.

— Иди сюда, Кимми, — позвал я, — поможешь занести его в дом.

Мы положили его на диван так, чтобы голова лежала на подлокотнике, и принесли лед, завернутый в мокрое полотенце, чтобы он приложил к лицу. Затем Кимберли Марш ушла в заднюю часть дома одеться. Пока ее не было, я наполнил маленький кувшин водой, бросил туда несколько кубиков льда и, поставив на стол, сунул в кувшин руку. Ларри слегка пошевелился и посмотрел на меня из-под полотенца, стараясь не поворачивать голову.

— Ты меня чем-то ударил.

Я услышал упрек в его голосе. Что-то вроде: «А ты сжульничал!»

Вернулась Кимберли в выцветших обрезанных джинсах и черной футболке с надписью «Полтергейст», тоже обрезанной так, что живот оставался открытым. Стройная и крепко сбитая, но не столь привлекательная, как на снимках 8×10. Без подсветки, грима и удачной позы ее нос казался неправильной формы, а глаза и вовсе пустыми. Даже идеальный загар и ямочка на подбородке не скрывали отечности лица и общей потрепанности.

«Издержки сладкой жизни».

— Почему два мексиканца сторожат твою квартиру и какое это имеет отношение к Мортону Лэнгу? — спросил я.

Она как-то неопределенно посмотрела на Ларри, который зашевелился на диване, а затем, что-то задумав, пристально уставился на меня. Я вытащил «дэн-вессон».

— Слезешь с дивана — прострелю тебе легкое, — пообещал я.

Он остался на своем месте, прижимая к лицу полотенце, испачканное кровью. Кимберли встала между мной и кухней, зацепив указательные пальцы за петли на поясе шорт. Она откровенно позировала.

— Вы из полиции? — спросила она.

Я положил пистолет на стол, достал сухой рукой фотокопию своей лицензии и помахал ею в воздухе.

— Помнишь, что я сказал пять минут назад, там, перед дверью?

Из кухни пахнуло пережаренным маслом и рыбой, но даже этот неприятный запах перебивала смесь марихуаны и сандалового дерева.

Она не стала изучать мою лицензию.

— Ах да, вы же частный детектив.

— Точно. А это значит, что в мои обязанности не входит хорошо себя вести. Я не буду зачитывать тебе твои права. И не стану ждать, когда приедет твой адвокат. Я могу делать с людьми все, что захочу, и никто мне слова не скажет.

«Мистер Страшила».

Она покачала головой и почесала правой ногой левую.

— Я не знаю, кто они такие.

— Морт пропал в прошлую пятницу. Ты меня слушаешь, Кимми?

— Ага.

— Он забрал с собой сына. Перри. Ты с ним знакома?

— Ага.

— Вчера копы обнаружили Морта в Ланкастере. Мертвого. Его застрелили. Мальчик пропал. Жена Морта тоже пропала. Возможно, ее похитили. Два мексиканца, может быть, хотят, чтобы и ты тоже пропала.

— Мексикашки, — пробурчал Ларри.

— У тебя с этим проблемы?

— Не знаю, — сказала она и начала ковырять ногти на руках.

Я посмотрел на Ларри.

— Дерьмо собачье, Кимберли. Морт тебя любил. Он должен был тебе что-то рассказывать.

Она проследила за моим взглядом и попыталась напустить на себя обиженный вид.

— Мортон был моим другом и наставником, — заявила она.

Я снова взглянул на Ларри.

— Ты тоже ее наставник?

— Отвали.

Я вспомнил фотографию, на которой Морт написал: «Девушке, которая вернула меня к жизни. С любовью…»

«Правильно, засранец Морт».

Кимберли сделала небольшой показательный круг по полу и остановилась в центре комнаты. Наступило время шоу-признания.

— Я напугана.

— А что твой Ларри?

Парень наградил меня своим коронным взглядом крутого парня.

— Мортон взял меня с собой на вечеринку, чтобы я познакомилась с одним типом, — сказала она. — Он из Мексики. Финансист. — Она произнесла это слово так, как произнесла бы «Герцог», «Граф» или «Губернатор». — Его нашел друг Мортона Гэррет, продюсер. Когда ты начинающая актриса, нужно обязательно встречаться с продюсерами, директорами и разными шишками.

— Когда это было?

— В начале прошлой недели. Во вторник.

Во вторник Мортон еще жил дома с семьей, Эллен даже не думала, что ей придется обратиться за помощью частного сыщика, а жизнь их детей была не слишком спокойной, но и без потрясений.

— О\'кей.

— Морт сказал, что Домми, возможно, будет финансировать один из фильмов Гэррета и было бы неплохо познакомиться поближе.

— Тебе с ними или им с тобой?

— Как это?

Я махнул рукой и спросил:

— Домми — мексиканец?

Она кивнула.

— Так они сказали. Фамилии я не знаю. — Она захихикала, а я терпеть не могу, когда женщины хихикают. — Он уже немолодой. Очень аккуратный и ухоженный. Немного старомодный. Он все время называл меня мисс Марш, — Она снова хихикнула. — Раньше он был тореадором, а теперь занимается нефтью и недвижимостью.

— Полезное знакомство, — вставил свое веское слово Ларри.

Я неодобрительно на него посмотрел.

— Это была грандиозная сделка, — продолжала Кимберли. — Морт велел мне одеться посексуальнее и быть милашкой, то есть смеяться всем их шуткам, улыбаться и делать все, что он скажет. Понимаете, Морт знал, что нужно делать. Он отлично умеет общаться с нужными людьми и заводить полезные знакомства.

Я представил, как Морт сидит в своем кресле, листает альбом с фотографиями и плачет, думая о постоянно уменьшающемся счете в банке. Сплошные расходы и никаких доходов. А потом я представил себе Морта, которого нафаршировали пулями.

— Да, в этом он большой специалист. Где проходила вечеринка?

Кимберли озадаченно на меня посмотрела и махнула ручкой куда-то в открытый космос.

— Где-то за холмами. Понятия не имею. Было темно.

— Ответ принят. И что там происходило?

— Было потрясно. Мы разговаривали, читали сценарий по ролям. Все выглядели такими умными. Дурь была — высший класс.

— И Мортон тоже?

— Что?

— Употреблял кокс.

— Конечно.

Перед моим мысленным взором возникла роскошная гостиная, мраморный кофейный столик, хрустальная ваза с белым порошком, все играют в «Передай зеркало». И старина Морт, который попал к ним прямо из Элвертона, штат Канзас, который не так и далеко от страны Оз. Он смеется, когда смеются они, кивает вместе со всеми, глаза нервно бегают, мечутся, перескакивают с лица на лицо — Морт пытается понять, действительно ли они его приняли в свои ряды или только делают вид. Картинка не складывалась. Мне никак не удавалось вытащить Морта из той фотографии, на которой он в бассейне со своими тремя детьми, раскрасить в цвета «Версаче», а потом посадить за мраморный столик с этой женщиной, с Гэрретом Райсом и окунуть совсем в другую жизнь. Может быть, Мортон Лэнг тоже не мог сложить картинку. И в этом заключалась его главная проблема.

— Знаете, я очень понравилась Домми, — хихикнув, сообщила Кимберли.

Я уже начал уставать от ее «знаете» и «понимаете». Ларри убрал полотенце от лица и ухмыльнулся, но не слишком весело.

— Это бизнес, приятель.

Его нос представлял из себя сплошное месиво.

— Тебе нужно съездить к врачу, — сказал я. — У тебя сломан нос.

Он встал, покачнулся и подошел к полке около грязного аквариума. Из маленькой раскрашенной коробочки достал тонкую голубую сигарету, прикурил и глубоко затянулся.

— Чтобы не болело.

— Там еще был кто-нибудь?

— Какие-то итальянцы. Они сказали, что, возможно, тоже займутся кино. Знаете…

— Угу. Финансисты. Насколько сильно ты понравилась Домми, Кимберли?

Она попыталась изобразить смущение, но, скорее всего, в школе актерского мастерства ее этому не учили.

— Знаете, Домми хотел со мной познакомиться поближе.

Она снова захихикала. В четвертый раз.

— А как Морт к этому отнесся?

Кимберли лишь пожала плечами.

— А вы не знаете?

— Нет, не знаю, — осторожно проговорил я. — Если бы знал, то не сидел бы здесь с тобой, а твоему приятелю не пришлось бы все это выслушивать.

Ларри захихикал.

Кимберли уставилась на меня, словно не очень поняла, что я сказал, а потом надула губки.

— Морт вел себя как настоящая задница. Домми очень богатый. Он сказал, что, возможно, подпишет контракт на три фильма и что я буду играть во всех трех.

Ларри снова захихикал.

— Старый мекс оттрахал даже ее мозги.

— Заткнись, — посоветовал я ему.

Ларри нахмурился и принялся разглядывать клочья зеленой слизи в аквариуме.

— Когда мы с Домми вернулись, Морт был ужасно расстроен, Домми начал орать по-испански, Гэррет тоже вопил как сумасшедший, а итальянка хохотала. Затем Гэррет всех успокоил, они ушли и о чем-то поговорили, а потом Морт вернулся и мы уехали. Ничего не получилось. Потому что Морт вел себя как самая настоящая задница.

Ее история объясняла поведение Гэррета Райса. Тип вроде него будет в ярости, если его друг расстроит выгодную сделку, возмутившись тем, что его подружка трахается с кем-то за деньги или за что-нибудь столь же полезное. Он будет по-настоящему разъярен.

— Морт сказал тебе, о чем они разговаривали?

— Мы молчали по дороге домой. Я на него разозлилась.

— Ясное дело. Это любому понятно, — сказал я.

Она склонила голову набок и снова непонимающе на меня посмотрела.

— На следующий день он позвонил мне и сказал, что у нас неприятности. Но он не мог говорить, потому что в соседней комнате была его жена. Он предупредил меня, что, если кто-нибудь ко мне придет, я не должна открывать дверь и что он позвонит, когда все устроится. Я так испугалась, что вызвала Ларри, и он приехал.

Ларри выпрямил спину и кивнул. Защитник телок, попавших в беду.

— Морт что-нибудь говорил про мальчика?

— М-м-м, — Кимберли захлюпала носом. — Я постоянно проверяла автоответчик, но Морт так и не позвонил. А теперь вы говорите, что он умер и какие-то парни следят за моей квартирой. Мне страшно.

Ларри фыркнул, получилось у него не очень убедительно, учитывая сломанный и разбитый нос, который стал похож на свеклину.

— Пара мексов. Пусть только заявятся, я им покажу, что почем.

— Ага, покажешь, как и мне.

Он нахмурился.

— Ты меня чем-то ударил.

— А Морта приветили из парабеллума, придурок. — Мне это уже порядком надоело. — К вам придет коп по имени Пойтрас. Поговорите с ним. Он не станет обращать внимание на вещи, которые не имеют значения. И не пытайся изображать крутого парня. Он не такой вежливый, как я.

Я прошел через гостиную мимо аквариума, из которого воняло, как из общественной уборной.

Водоросли были густыми и жирными и облепили все вокруг — стенки, верхнюю крышку и камни на дне, где лежал толстый слой какой-то зеленой мерзости, — возможно, именно так выглядит ил. Белая рыбка, неизвестно как попавшая в аквариум, плавала на поверхности брюхом кверху. Я остановился у входной двери и посмотрел на них. Ларри затянулся, и кончик сигареты вспыхнул красным огоньком.

— Кимберли?

Она повернулась ко мне, засунув руки в задние карманы, чтобы я мог насладиться зрелищем ее тела. Оно было очень даже ничего. Давным-давно она, наверное, была капитаном команды болельщиц или даже королевой красоты в Элвертоне, штат Канзас. Мечта каждого мальчишки.

— Чего? — спросила она.

— Морт был засранцем, потому что любил тебя.

Она засунула правую руку под футболку и погладила свою правую грудь.

Я вышел и с силой захлопнул дверь.

15

На следующее утро я проснулся оттого, что мне в лицо светило ослепительно яркое солнце и пахло кофе. Раздвижные стеклянные двери были открыты, а на веранде сидел Джо Пайк. Он был в выцветших джинсах, серой трикотажной рубашке с обрезанными рукавами, голубых кроссовках «Найк» и темных очках, какие правительство выдает пилотам. Он очень редко их снимает. Никогда не улыбается. Никогда не смеется. Каштановые волосы стрижет коротко. Я знаком с Джо Пайком с 1973 года, и он ни разу не нарушил этих установок. Ростом он примерно сто восемьдесят пять, а весит под восемьдесят. Мышцы у него как у хорошо тренированного правого крайнего защитника. Когда он был во Вьетнаме, он сделал на каждом плече татуировку — красная стрела, указывающая вперед.

Пайк снял центральную секцию перил и сидел на краю веранды. Кот устроился у него на коленях. Я натянул спортивные штаны и вышел к ним.

— Черт тебя подери. Если ты снова испортил сигнализацию, сам будешь платить за ремонт, — сказал я.

— Сдвинул пилочкой задвижку на стеклянной двери. Ты не включил сигнализацию. Не будешь ее включать, к тебе заберутся плохие парни.

Пайк медленно и тщательно гладил кота — он это просто обожает.

— И пусть забираются. Мне нравится впускать плохих парней в дом, я на них тренируюсь.

— Тебе следует завести собаку. Хорошую собаку, натренированную, как полагается. Собаку не нужно будет включать. Она всегда включена.

— Что? Ты считаешь, что я недостаточно крутой?

Пайк ничего не ответил.

— У меня кот.

Пайк кивнул.

— Да, это проблема.

Он снял кота с колен, тот прижал уши, зашипел и укусил Пайка за руку. И умчался на другую сторону веранды, где спрятался под грилем. Чудесный котик. Пайк поднялся на ноги.

— Идем, — сказал он. — Я приготовил завтрак, а потом прокатимся.

Пайк поставил на стол тарелки, положил салфетки и столовые приборы. Рядом с плитой я заметил тесто для блинов и четыре яйца, на дальней конфорке кипятилась вода. Большая сковорода, смазанная маслом, ждала, когда на ней начнут жариться блины.

— Ты уже давно здесь? — спросил я.

— Около часа. Яйца будешь?

— Буду.

Он целый час этим занимался. А я ничего не слышал.

Пайк налил кофе, затем ложкой выложил яйца в кипящую воду и посмотрел на часы. «Роллекс» в стальном корпусе.

— Рассказывай, — велел он.

К тому моменту, как мы уселись за стол, получив каждый по два сваренных всмятку яйца, размазанных поверх шести блинов, сироп и масло, я успел рассказать ему все, что знал сам. Пайк кивнул, нацепил на вилку кусок блина с яйцом и поднес ко рту.

— Нельзя сказать, чтобы мы были перегружены полезной информацией.

— Это точно.

— Она сказала, что этот тип, как там его, Домми, кажется, бывший матадор?

— Что-то вроде того.

Блины получились просто превосходные, и мне стало интересно, не положил ли он в них творог.

— Я положил в тесто творог, — сказал он, прочитав мои мысли. — Как тебе?

— Отлично, — ответил я и пожал плечами.

Он некоторое время молча ел, а потом спросил:

— А ты знаешь, кто такой матадор?

— Тот, кто сражается с быками.

Пайк покачал головой. Я видел уменьшенного себя в стеклах его очков.

— Тот, кто сражается с быком, — это американское понятие. Оно не имеет никакого отношения к тому, что происходит на самом деле. Этот термин не только не верен, он оскорбителен. Если матадор сражается с быком, значит, они враги. А суть корриды совсем в другом. Матадор должен одержать над быком верх, доминировать, а не быть с ним на равных. Смерть быка предопределена. Дело матадора — подвести его к ней.

Самое то, что нужно человеку с утра.

— И что же это значит? — спросил я.

Уголок рта Пайка дрогнул — он так улыбается.

— Означает «Несущий смерть». Остроумно, верно?

Я пил кофе маленькими глотками. Он был черный и очень горький. Его варят особым способом — в посудину кладут молотый кофе, заливают водой и долго кипятят. Иногда меня поражает, какие вещи нам нравятся.

— А откуда ты все это знаешь?

Уголок рта снова дернулся.

— Ты не забыл, что мое поле деятельности — ритуалы смерти?

Я занялся блинами.

— Это твой взнос в наше расследование?

— А ты бы чего хотел?

— Какую-нибудь малюсенькую улику. Записку, крошечного свидетеля. Что угодно. Мне угодить не трудно.

— Посмотрим.

Я встал, нашел два банана в гостиной, положил один около Пайка, а другой порезал на свои блины. Пайк к своему не притронулся.

— Не понимаю, как ты можешь иметь дело с этими уродами, — сказал он.

— Если бы их не было, мы бы остались без работы. Уроды — наш бизнес.

Мне понравилось, как это прозвучало. Может быть, стоит позвонить By и попросить его написать что-нибудь эдакое на моих визитках?

— Типы вроде Морта, которые смеются, когда смеются другие, кивают, когда они кивают, жрут их дерьмо, — проговорил Пайк.

С веранды явился кот, запрыгнул на стол и уставился на Пайка. Он протянул ему кусочек яйца. Кот аккуратно его съел.

— Я знаю этого Морта. И таких, как он. Не переношу людей, у которых нет силы воли, нет гордости и обязательств.

— Твоя проблема в том, что у тебя нет четкого мнения.

Джо перестал кормить кота, тот прошел по столу и уселся напротив меня. Я его проигнорировал.

— Все совсем не так просто, Джо, — проговорил я и рассказал ему про Кэрри, фотоальбом, про снимки Морта, Эллен и детей около бассейна.

— У всех есть фотографии, — возразил Джо. — Люди для них позируют. У меня имеются снимки, на которых мы с моим стариком обнимаемся, а я не разговаривал с сукиным сыном целых двенадцать лет.

Я промолчал. У меня тоже есть фотографии. Я доел блины и яйца и подобрал последний кусочек банана.

— Морт сдался, — сказал я.

Джо Пайк сидел очень прямо, жевал блины, а его зеркальные очки не шевелились, челюсти медленно двигались, одна жилистая рука лежала на коленях, в другой он сжимал вилку, но не ставил локоть на стол. Он проглотил очередной кусок, допил кофе, вытер салфеткой рот. Безупречное поведение.

— Нет, он не сдался. Он себя потерял. Разница существенная.

Через некоторое время я собрал тарелки, отнес на кухню и вымыл. Когда я закончил, оказалось, что Пайк вернулся на веранду и, держа на коленях кота, смотрит на Голливуд.

Я подошел к перилам. Он даже не пошевелился.

— Кто-то совершает ошибки, а я их исправляю. Именно за этим люди приходят в агентство. У меня хорошо получается. У тебя тоже.

— Отличный способ зарабатывать на жизнь, — заявил он.

— Точно. — Я повернулся и вошел внутрь. — Идем, приятель. Пора немного покататься.

16

Пайк припарковал свой красный джип «чероки» под навесом для автомобилей. Это была одна из старых моделей, массивная и высокая, на огромных шишковатых шинах. Рядом с джипом «корвет» выглядел карликом. Три года назад мы ездили на «чероки» в горы, на рыбалку. Я использовал бампер в качестве зеркала для бритья. При желании я и сейчас мог бы это сделать. Я покачал головой.

— Ненавижу людей, которые позволяют своим машинам отправляться в ад.

Джо мрачно кивнул.

— И я тоже.

Он провел пальцем по «корвету», палец стал грязным.

— Ветер несет пыль под навес, — заметил я. — Ужасно для средств передвижения.

Джо посмотрел на свой палец так, словно он только что прибыл к нам с Юпитера, крякнул и сказал:

— Ты меня забавляешь.

Мы проехали по Лорел-Каньон и свернули на бульвар Голливуд. Был теплый солнечный день, и Голливуд предстал перед нами при полном параде: на скамейке сидел пьянчуга и пальцем ел из банки майонез; четыре девочки с волосами цвета актиний курили перед музыкальным магазином, а юноши в беретах и футболках, забрызганных чем-то красным, жужжали вокруг них, точно мухи; молодые люди с бычьими шеями, широкими спинами и короткими стрижками парами и тройками прогуливались мимо магазинов и лавчонок, торгующих порнографией, — наверняка солдаты морской пехоты в увольнении, приехавшие сюда развлечься из Пендлтона.

О Голливуд! «По нашим мерзким улицам должен пройти человек, который выше этой мерзости, который не запятнан и не запуган. Таким человеком является детектив-расследователь. Он — герой, он — все…».[19] Он — все?.. Спросите у Мортона Лэнга.

Мы свернули на север, на Вестерн, проехали по Франклин в сторону Гриффит-парка, а потом направо по бульвару Лос-Фелиз, мимо парка и оказались среди зеленых холмов Лос-Фелиз. В ясный день, когда ярко светит солнце, а ветер дует с моря и воздух полон аромата эвкалиптов, Лос-Фелиз одно из самых прекрасных мест на земле. Холмы покрыты роскошной растительностью, а из удачно расположенных домов открывается вид на океан. Голливудские легенды жили и умирали в таких домах, построенных Фрэнком Ллойдом Райтом, Ричардом Нойтра и Рудольфом Шиндлером.[20] Люди, сколотившие состояние на нефти или железных дорогах, построили особняки, которые теперь покупают пары гомосексуалистов, реставрируют, а потом перепродают, зарабатывая на этом огромные деньги. Но поскольку на юге и востоке с ними граничат бедные латиноамериканские кварталы, не говоря уже о подонках общества Западного Голливуда, Новые Деньги теперь покупают недвижимость выше бульвара Сансет. Слава Лос-Фелиз осталась в прошлом.

Пайк свернул с бульвара Лос-Фелиз на узкую, извилистую, сильно заросшую улочку, которая упорно поднималась вверх, но иногда резко ныряла вниз. Машин стало заметно меньше, а потом они и вовсе исчезли, остались лишь мы и женщина в кремовом «ягуаре». Потом она отстала. Через три четверти мили после того, как мы свернули с бульвара, наш джип проехал мимо каменных воротных столбов — мне всегда казалось, что именно такие должны стоять при въезде в Форт-Нокс. Пайк съехал на обочину и выключил зажигание.

Было так тихо, что стук двигателя походил на щелчки пальцами. Пайк вышел из джипа и направился к воротам. Они были черными, изысканно украшенными и железными. И весили никак не меньше, чем «корвет». В центре ворот красовался герб с перекрещенными шпагами. Кончики шпаг были слегка загнутыми. Иногда я тоже чувствую себя слегка загнутым. Возможно, в этом есть некий фаллический символ.

Я вылез из машины, осторожно приоткрыв дверцу, как в те годы, когда был еще совсем мальчишкой и старался двигаться бесшумно, чтобы совершить очередную проделку. Место, куда мы приехали, производило именно такое впечатление.

Восьмифутовая каменная стена высилась по обе стороны от ворот. Она заросла плющом и уходила вдоль улицы в обе стороны, насколько хватало глаз, и скрывалась за изгибами холмов. Перед стеной и за ней росли эвкалипты, падуболистные дубы и оливковые деревья. Старые деревья. Сучковатые и искривленные, давно укоренившиеся и спокойные. Я подошел к воротам и остановился рядом с Пайком. Подъездная дорога резко уходила вверх и исчезала за холмом. Разглядеть отсюда дом было невозможно. Впрочем, из-за ворот было вообще ничего не видно. Деревья росли так густо, что создавали глубокую тень. Даже в десять утра здесь царил мрак.

— Это уже слишком. Теперь я буду постоянно носить с собой распятие и острый осиновый кол.

— «Нова» въехала сюда. Вон там за холмом находится особняк и гараж на восемь машин. Чуть дальше бассейн, а на северо-востоке теннисный корт и дом для гостей. Особняк двухэтажный. Стены окружают поместье со всех сторон. Попасть внутрь можно через эти ворота, ну… и через стену.

Я посмотрел на Пайка, тот в ответ лишь пожал плечами.

— Я немного осмотрелся.

— Похоже, ты через стену уже пробовал?

— Не без того.

— Записал номер «новы»?

— Не без того, — повторил Пайк и протянул мне листок с номером машины.

— Подозреваю, что ребята, приехавшие на «нове», не являются владельцами поместья.

— Ага. Там повсюду много парней с бычьими шеями.

Мы вернулись к джипу. Я прислонился к крылу автомобиля. Пайк не возражал.

— Домми, — сказал я.

— Ага. Меч с загнутым концом на воротах. Он называется estoque, или длина шпаги. Именно ею матадор закалывает быка.

Я посмотрел на Пайка.

— Я проверил адрес. Доминго Гарсия Дюран.

Я продолжал на него смотреть. Уголок рта Пайка дрогнул.

— Ты же говорил, что нужны улики.

17

Джо подвез меня обратно к дому, чтобы я мог пересесть в «корвет», после чего я вернулся в офис. Припарковав машину в подземном гараже, я пошел наверх, слушая инструментальную версию битловской «Хэй, Джуд», которая наверняка не понравилась бы Джону.[21] Я отпер дверь и вошел в офис. Никто не ударил меня по голове. Никто не ткнул мне в лицо дулом пистолета. Я подошел к письменному столу, положил «дэн-вессон» в верхний ящик, уселся и стал смотреть в сторону стеклянной двери.

У других детективов есть партнеры, с которыми они могут обсуждать свои дела. Ну а меня подвозят до офиса, что-то хрюкают на прощание, предоставляя решать все вопросы самостоятельно, и высаживают из машины. Интересно, сэр Персиваль мог бы вот так же высадить сэра Галахада?[22] Или Арчеру удалось бы вот так же выпихнуть из машины Спейда?[23]

Гэррет Райс упоминал вечеринку. Кимберли Марш говорила, что Мортон Лэнг водил ее на вечеринку. Вечеринка проходила в доме мексиканского джентльмена по имени Домми. Домми рассердился на Мортона, наверное, из-за Кимберли Марш. В результате Морту и Кимберли пришлось уйти. На следующий день Мортон Лэнг позвонил Кимберли Марш и сказал, что у него неприятности и ей не следует никому открывать дверь. Крупный смуглый мужчина, скорее всего мексиканец, разыскивал Кимберли Марш. Позднее двое латиносов в синей «нове» провели несколько часов неподалеку от ее квартиры. Джо Пайк проследил за ними до поместья, принадлежащего Доминго Гарсии Дюрану, на территории которого водились стаи мужчин с бычьими шеями.

Я похлопал ладонью по письменному столу. Покрутился в кресле влево-вправо. Мой желудок проворчал нечто жалобное, и я живо представил себе, как спускаюсь в мини-маркет, где в отделе деликатесов подают говядину со специями и острой китайской горчицей. Возможно, я посижу за маленьким столиком на одного посетителя, который у них там есть. Возможно, стройной блондинке за стойкой нравится Джон Кассаветес. Возможно, что очень многое окажется и взаправду возможным.

Мне представлялось маловероятным, что Мортона Лэнга убили за то, что он не хотел, чтобы Кимберли Марш спала с Доминго Дюраном.

Мужчины с бычьими шеями.

Я взял телефон и позвонил Эдди Дитко в «Экземинер». Он возмутился:

— Чего? Да я очень занят. Ну чего?

— Вот почему я так люблю с тобой беседовать, Эдди. Ты всегда страстно желаешь вникнуть в чужие проблемы.

— Мне вникать в твои проблемы?! Да у меня у самого их хоть отбавляй. У меня вот проблемы с кишечником. Видимо, придется делать операцию, а потом всю оставшуюся жизнь ходить с мешочком для сбора…

«Это наш Эдди. Всегда на высоте».

— У тебя есть какие-нибудь материалы на типа по имени Доминго Гарсия Дюран? — сказал я в ответ.

— Вот дерьмо, да я знаю его с тех самых пор, как работал спортивным репортером. Тореадор. Мексиканец. В молодости выступал вместе с самими Эль Кордобесом и Бельмонде.[24] Заработал миллионы. Стал заниматься нефтью, у него есть в Акапулько свои пляжи и отели. Любит крутиться в высшем обществе. О нем постоянно упоминают в новостях вместе с крутыми парнями из Феникса, Джерси и Боливии. По-моему, он «вышел на пенсию» в шестьдесят восьмом или шестьдесят девятом.

— Он сам отошел от дел?

— Насколько мне известно, он сейчас стоит более двухсот миллионов долларов. Ты и глазом не успеешь моргнуть, а он уже в постели не с тем, с кем надо. Однажды его имя упоминалось в связи с отмыванием денег, в другой раз по поводу транспортировки наркотиков из Южной Америки. Однако обвинений ему так и не предъявили. Поэтому и в тюрьме он никогда не сидел. Вот дерьмо, он постоянно ошивается на яхте Руди Гамбино, ну и в похожих местах. Неужели Руди станет его терпеть только потому, что любит тако?

Мы еще некоторое время сотрясали воздух, я пытался выпросить бесплатные билеты на матчи бейсбольного клуба «Лос-Анджелес Доджерс» в предстоящем сезоне, а он делал вид, что меня не слышит. На этом наш разговор закончился. Можно было вкратце подытожить.

Кокаин. Организованная преступность. Руди Гамбино.

Версия убийства казалась все более правдоподобной. Я взял телефон и позвонил в Полицейское управление Северного Голливуда.

— Отдел расследований, — послышался чей-то милый голос.

— Лу Пойтраса, пожалуйста.

— Его нет на месте. Хотите оставить ему сообщение?

— Пусть позвонит Элвису Коулу. Номер он знает.

Я повесил трубку.

За окном парила коричневая чайка. Она бросила взгляд в мою сторону. Я сложил пальцы левой руки в подобие пистолета и навел на нее. Она резко развернулась и скрылась за углом здания. Я позвонил Джанет Саймон. Она ответила после шестого гудка.

— Как поживаешь?

— Нормально.

Ее голос прозвучал безжизненно.

— Это было трудно?

После паузы она нерешительно произнесла:

— Я не смогла им рассказать.

Я кивнул, но она, скорее всего, этого не увидела.

— А что ты сказала им про Эллен?

— Я действительно не могу сейчас говорить.

— Ты не против, если я сейчас приеду, прихватив сэндвичи и цыпленка?

— Против.

— Похоже, я выбрал неудачное время для звонка.

— Да.

— Ну, у тебя есть номер моего телефона.

— Да, есть.

Мы одновременно повесили трубки. Всегда приятно, когда тебя оценивают по достоинству.

Я позвонил в мини-маркет и заказал постную говядину с острой китайской горчицей, пообещав спуститься через десять минут, а сам вышел на балкон. На юге и западе появилась дымка, над горами Санта-Моника собрались перистые облака. Воздух казался стеклянным и влажным. Жара еще не наступила, но ждать оставалось недолго. Это Лос-Анджелес.

Я подумал о Морте в футболке с надписью «ВМС Блюгил», на маленькой фотографии. Морт из Канзаса. Морт из лавки, где продают краски. Морт с самой обычной женой и детьми и совсем необычной жизнью.

«Не смотри на меня, Тото, это не Канзас…»

Козел Морт. Неужели он был настолько глуп, что взялся распространять наркотики?

Партнерство с Райсом не киношное, а на ниве наркоторговли? Быть может, Морт забрал сына из школы, а потом их похитили по дороге домой? Это объясняет, почему одежда Морта дома и почему он не оставил записки. Но если Морт убит, зачем хватать Эллен и устраивать погром в доме? Значит, кто-то думает, будто у Морта есть нечто важное, а Эллен Лэнг может об этом знать. Не исключено, что этот кто-то — Доминго Гарсия Дюран. Возможно, Эллен и мальчик находятся сейчас в его поместье.

Я размышлял о высоких стенах, больших воротах и шпагах с загнутыми концами, когда распахнулась входная дверь и вошел самый большой человек из всех, кого я видел на футбольном поле. Я всегда последователен в своих наблюдениях. Сначала я решил, что это мексиканец, потом индеец, потом самоанец. Чертова уйма самоанцев приезжают, чтобы играть центральными защитниками за Университет Северной Калифорнии. Его рост составлял никак не меньше двух метров, но выглядел он стройным — всего-то каких-то сто килограммов. Глядя на него, я представил себе акулу, скользящую по воде. У него были большие руки и большие ладони с длинными костистыми пальцами, высокие скулы и лоб, но толстые щеки и нос. И темные, пустые глаза, заставлявшие не забывать об акуле.

Вслед за ним вошел чикано — среднего роста, и хотя ниже меня, но шире в плечах и тяжелее, килограммов восемьдесят. Пивной животик на маленьких булавочных ножках. Он явно считал, что у него страшной силы удар, поскольку слегка горбился и шагал, далеко отставляя руки от тела. Его короткие волосы были зачесаны назад, как у мальчишек чикано, объединявшихся в банды. Правую бровь в трех местах рассекали вертикальные шрамы. Много лет назад кто-то нанес ему очень сильный удар в левую сторону рта, навсегда испортив его форму.

— Вы ошиблись дверью. Салон красоты дальше по коридору.

Крупный парень остановился в дверях, а мексиканец прошел в офис. Он приоткрыл дверь, ведущую в «кабинет» Джо Пайка, заглянул внутрь, убедился, что там никого нет, и небрежно ее прикрыл. Медленно разворачиваясь по кругу, он разглядывал, слегка приоткрыв рот, рисунки из мультфильмов на стенах, часы и прочие вещи, которые я держу в офисе. Он сказал что-то по-испански, чего я не понял, покачал головой, поставил левую ногу на мой письменный стол и посмотрел на меня. Я не люблю наблюдать чужие ноги на своем столе. И мне не понравилась вещь, которая топорщилась под его плащом на левом боку.

— Ты Элвис Коул? — спросил большой.