Отказываюсь плыть —
Вниз — по теченью спин.
Не надо мне ни дыр
Ушных, ни вещих глаз.
На твой безумный мир
Ответ один — отказ.
* * *
11-го мая 1939 г.
(начато 15-го марта 1939 г.)
9.
Не бесы — за иноком,
Не горе — за гением,
Не горной лавины ком,
Не вал наводнения —
Не красный пожар лесной,
Не заяц — по зарослям,
Не ветлы под бурею —
За Фюрером — фурии!
* * *
15-го мая 1939 г. — на Av<enue> du Maine — обратно от Аллы,
[22] к<отор>ой носила пирог.
10.
Народ
Его и пуля не берет —
И песня не берет!
Так и стою, раскрывши рот:
— Народ! Какой народ!
Народ — такой, что и поэт
— Глашатай всех широт —
Что и поэт, раскрывши рот
Стоит — такой народ!
Когда ни сила не берет,
Ни дара благодать —
Измором взять такой народ?
Гранит — измором взять!
(Сидит — и камешек гранит,
И грамотку хранит…
В твоей груди зарыт — горит! —
Гранат, творит — магнит.)
…Что радий из своей груди
Достал и подал: — вот!
Живым — Европы посреди —
Зарыть такой народ?
Бог! Если ты и сам — такой —
Народ моей любви
Не со святыми упокой —
С живыми оживи!
* * *
20-го мая 1939 г. (внезапно)
* * *
Не умрешь, народ!
Бог тебя хранит!
Сердцем дал — гранат,
Грудью дал — гранит.
Процветай, народ —
Твердый как скрижаль,
Жаркий как гранат,
Чистый как хрусталь.
* * *
(дописано, мысленно, на улице — 21-го мая 1939 г.)
ВЫПИСКИ ИЗ СТАРЫХ ЗАПИСНЫХ КНИЖЕК
осень 1926-го и зима 1927 г. (начало)
…Вечная пара вовек не встречающихся
* * *
…Даже Анютины глазки плакали
* * *
Анютины глазищи
* * *
Одна тоска расселась
* * *
Нелюбопытно, как старческий загар
* * *
Зеленый костер
* * *
Какой должен был быть напор, чтобы так сжаться!
(О чем? Найти. Хвост очень точного наблюдения.)
* * *
Старуха вяжет чулки на собственных мыслях.
* * *
Птицы слушают телеграммы
* * *
Море — вырядилось — в синь и ярь
* * *
…Плевало — фыркало — харкало
(NB! Бедное море!)
* * *
Целого моря на переломе
Волна ломалась, как голос
* * *
Молочная пена
* * *
(Строки из Лестницы, — очевидно в С<ен> Жилле.)
* * *
Моя потрясающая воспитанность, <пропуск одного слова> простым глазом: простому глазу. — Зато все большие — увидели.
* * *
…На песке волна нарисовала волны
(Стоило бы — стих)
* * *
Поперечность: взад-вперед’ность моря. Как Л-н.
* * *
Я бы хотела, чтобы меня любил старик, многих любивший, меня — последнюю. Не хочу быть старше, зорче, грустнее, добрее, холоднее. Не хочу, чтобы на меня смотрели вверх. Этого старика я жду с 14 лет: им бы был Стахович, им — почти был В<олкон>ский, п. ч. он меня почти полюбил.
* * *
Переводимы смыслы. Слова непереводимы. Переведя горячий — heiss —. Heiss und weiss — (пустыня). Горячая и белая — не то. Короче, переводимо слово, звук — непереводим.
Там, где единица не понятие, а слово (дальше не разобрать, было что-то верное)
* * *
Бойтесь понятий, облекающихся в слова, радуйтесь словам, обнажающим понятия.
(NB! Поняла: бойтесь одежды, радуйтесь — сути. Май 1939 г.)
* * *
…Там, где конец дыханья —
Начало души
* * *
Отрывок письма к Б<орису> (на песке st. gill’cкoro plage à l’infini
[23] — карандашом)
Этот уезд из Чехии, эти экскурсии (воображаемые, его, — 1939 г.) в Париж и в Лондон — точно нарочно, чтобы ты тогда мог полюбить меня. Теперь я еду в Чехию,
[24] а ты больше всего на свете любишь свою жену,
[25] и всё в порядке вещей. Б<орис>, одна здесь, другая там — можно, обе там, два там
[26] — невозможно и не бывает.
Я ни с кем не делю <пропуск одного слова>, это моя страна и моя роль, поэтому не думай обо мне вовсе.
Двум поездам вслед не глядят. (В два глаза — одному.)
Тоскуй, люби, угрызайся, живи с ней на расстоянии, как какой-то час жил со мной, но не втягивай меня.
Человеческого сердца хватает только на одно отсутствие, оттого оно (отсутствие) так полно.
…Не бойся, что я чем-нб. преуменьшаю твою любовь к жене, но «я люблю ее больше всего на свете» — зачем ты мне это твердишь, это ей надо знать, не мне.
(NB! Твердил — себе. Потом с ней разошелся.)
Я привыкла к жизни — в мире совершенном: в душе. Оттого мне здесь не хочется, не можется, не стóится.
* * *
Как тихо пишется. Как шумно печатается.
(Ноябрь 1926 г. — Типография.)
* * *
— Смерть Рильке: 29-го декабря 1926 г.
Я рада, что последнее что он от меня слышал: Bellevue.
[27] Он, так любивший ландшафты Франции. Bellevue — в этом названии моего городка — весь его первый взгляд оттуда на землю. Вот уж — Belle Vue!
* * *
А нынче, гуляя с Муром, изумлена: красные верхи деревьев! — Что это? — Молодые прутья (отпрыски) бессмертья.
* * *
Мур — 2-го апреля 1927 г.
— Мур, вот Barnrn!
— Козел.
Нагибается, целует, делает рукой, и, уже уходя: — «Налоду масса, дени мало. Всё».
* * *
(NB! Первая Мурина фраза.)
* * *
(О Есенине) — У Ес<енина> был песенный дар, а личности не было. Его трагедия — трагедия пустоты. К 30-ти годам он внутренно кончился. У него была только молодость.
* * *
(Пел — и пил.)
* * *
Аля в детстве говорила: горблюд, а Мур, сейчас: люблюд (от: люблю).
* * *
Июнь 1927 г.
Слово научило меня всему. (Даже хозяйству.)
* * *
В какую-то секунду пути цель начинает лететь на нас. Единственная мысль: не уклониться.
* * *
О Л<ейтенанте> Шм<идте> Б. П.
[28] — Победа человека, к<отор>ый не есть ты, к<оторо>го в тебе нет. Победа всех против одного. Ш<мидт> ноет. Ш<мидт> слюнит. Ш<мидт> нытик. Слезь и слизь.
* * *
Письма Ш<мидта> — срифмованный жаргон 1905 г.
* * *
— Дети, вы меня сбросите!
* * *
— Дети, вы меня вспомните!
* * *
Le moule en est brisé.
[29]
(Надпись на могильном камне.)
* * *
Поэзия
Это сочинила одна семилетняя крестьянская девочка, когда мы на Оке катались на лодке:
Серафима-отца
Окатила овца
* * *
Не глазами, а слезами
Я глядела на тебя
* * *
(Конец записной книжки 1926 г. — 1927 г.)
* * *
Мур — осень-зима 1938 г. Пастёр
Tu es en lutte perpétuelle contre les choses (inanimées) inertes.
[30]
* * *
Я: — Почему у тебя такая голова стала маленькая?
Мур: — Вымыли.
* * *
— Кот! Да у тебя — усы!
— А как же кот — без усов?
* * *
— Отрывок из неотосл<анного> письма — Elancourt, лето 1934 года. (Муру 9 л.)
Нынче, возвращаясь с Муром из Траппов (ибо это — Траппы!)
[31] в ответ на какое-то его размышление сказала ему слово Гауптмана, к<отор>ое знаю с детства:
— Миром движут голод и любовь.
[32]
— Голод — да, быстрый ответ. — Любовь — нет. Мало — любят. Я не говорю о маленьких, этот велосипедист, напр., — это — всё равно, я не говорю о любви одного человека к другому. Я говорю о важном, главных. Голод и злоба — да.
А слово Гауптмана — неглубоко, ибо та любовь, о которой он говорит — тот же голод. (Даже не жажда.)
ВЫПИСКИ ИЗ ЧЕРНОЙ КЛЕЕНЧАТОЙ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ 1937–1938 ГГ
— последней зимы в Ванве:
Милые дети,
Я никогда о вас отдельно не думаю: я всегда думаю, что вы люди или нелюди (как мы). Но говорят, что вы есть, что вы — особая порода, еще поддающаяся воздействию.
Потому:
— Никогда не лейте зря воды, п. ч. в эту же секунду из-за отсутствия этой капли погибает в пустыне человек.
— Но оттого что я не пролью этой воды, он этой воды не получит!
— Не получит, но на свете станет одним бессмысленным преступлением меньше.
— Потому же никогда не бросайте хлеба, а увидите на улице, под ногами, подымайте и кладите на ближний забор, ибо есть не только пустыни, где умирают без воды, но трущобы, где умирают без хлеба. Кроме того, м. б. этот хлеб заметит голодный, и ему менее совестно будет взять его так, чем с земли.
Никогда не бойтесь смешного, и если видите человека в глупом положении: 1) постарайтесь его из него извлечь, если же невозможно — прыгайте в него к нему как в воду, вдвоем глупое положение делится пополам: по половинке на каждого — или же, на худой конец — не видьте его.
Никогда не говорите, что так все делают: все всегда плохо делают — раз так охотно на них ссылаются (NB! ряд примеров, к<отор>ые сейчас опускаю). 2) у всех есть второе имя: никто, и совсем нет лица: бельмо. Если вам скажут: так никто не делает (не одевается, не думает, и т. д.) отвечайте: — А я — кто.
В более же важных случаях — поступках —
— Et s’il n’en reste qu’un — je serai celui-là.
[33]
Не говорите «немодно», но всегда говорите: неблагородно. И в рифму — и лучше (звучит и получается).
Не слишком сердитесь на своих родителей, — помните, что и они были вами, и вы будете ими.
Кроме того, для вас они — родители, для себя — я. Не исчерпывайте их — их родительством.
Не осуждайте своих родителей на смерть раньше (ваших) сорока лет. А тогда — рука не подымется!
* * *
Увидя на дороге камень — убирайте, представьте себе, что это вы бежите и расшибаете себе нос, и из сочувствия (себе в другом) — убирайте.
* * *
Не стесняйтесь уступить старшему место в трамвае.
Стесняйтесь — не уступить.
* * *
Не отличайте себя от других — в материальном. Другие — это тоже вы, тот же вы. (Все одинаково хотят есть, спать, сесть — и т. д.)
* * *
Не торжествуйте победы над врагом. Достаточно — сознания. После победы стойте с опущенными глазами, или с поднятыми — и протянутой рукой.
* * *
Не отзывайтесь при других иронически о своем любимом животном (чем бы ни было — любимом). Другие уйдут, свой — останется.
* * *