Перед Великой Отечественной войной в Советском Союзе морской пехоты было немного. Первый месяц войны родил невиданную до сих пор по ярости наступления морскую пехоту. Велика заслуга Н. Г. Кузнецова во всемерной поддержке оформления нового рода войск, который вписал не одну героическую страницу в летопись боевой славы советского народа и стал весомым фактором войны.
Как правило, в стрелковой дивизии в три раза больше бойцов, чем в бригаде морской пехоты. Война — самый тяжелый экзамен! И она показала, что по боевой стойкости в обороне и натиску в атаке бригада морской пехоты превосходит как минимум одну стрелковую дивизию, а то и две, если не считать дивизии, укомплектованные северянами, сибиряками и пограничниками. Вспоминает генерал армии Н. Г. Лященко, который в годы Великой Отечественной войны командовал отдельной морской стрелковой бригадой: «Узнав о боевых действиях бригады, Николай Герасимович сказал мне: „Молодец!“ Такая оценка боевой работы со стороны члена ставки Верховного главнокомандования мне была особенно дорога».
В первой половине октября, как уже отмечалось выше, нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов в соответствии с постановлениями ГКО и Ставки ВГК приказал выделить с флотов 40–55 тысяч моряков для формирования 25 морских стрелковых бригад. По его приказу для обороны Москвы было сформировано шесть бригад из числа личного состава ТОФА и Амурской флотилии. В январе 1942 года адмирал Н. Г. Кузнецов подписал приказ № 0018 о формировании отдельных батальонов морской пехоты.
Враг рвался к Москве. Несмотря на большие потери в живой силе и боевой технике, фашисты всеми силами стремились захватить столицу СССР. Гитлер бросил в бой сорок два процента солдат и офицеров, пятьдесят семь процентов танков, сорок пять процентов орудий и минометов, более тридцати одного процента самолетов, действовавших на всем советско-германском фронте. Силы противника явно превосходили наши, и во много раз. Москва героически защищалась. Из моряков-добровольцев, выразивших желание участвовать в обороне столицы, был сформирован 1-й Московский отдельный отряд моряков под командованием полковника А. М. Смирнова. 17 ноября 1941 года адмирал Н. Г. Кузнецов вручил новой части Военно-морской флаг СССР. Спустя годы Николай Герасимович рассказывал: «Помнится, как во дворе Хамовнических казарм выстроились бойцы отряда. Знамя новой части развевалось на холодном ноябрьском ветру. После короткого митинга, на котором воины дали клятву, отряд с песней двинулся по московским улицам, чтобы занять отведенный ему рубеж…»
Адмирал Кузнецов часто вспоминал прифронтовую столицу, настороженную и суровую. Навсегда осталось у него в памяти торжественное заседание, посвященное 24-й годовщине Великого Октября, проходившее в вестибюле станции метро «Маяковская». Именно здесь прозвучал лозунг «Смерть немецким оккупантам», который стал общенародным.
Важное морально-политическое значение имел парад войск 7 ноября. Не последнюю роль в этот день сыграл прогноз погоды, переданный с метеостанций Арктики. Прогноз подготовили полярники и моряки Северного флота. В этот день в Москве шел снег, нависли тяжелые, серые тучи и фашистская авиация не смогла помешать Параду.
Над Красной площадью по радио прозвучал знакомый всем голос Левитана: «Внимание, внимание! Говорят все радиостанции Советского Союза. Центральная радиостанция Москвы начинает передачу с Красной площади парада частей Красной Армии, посвященную 24-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции!..»
Адмирал Н. Г. Кузнецов с Мавзолея видел всю Красную площадь, застывшие в четком строю войска, маршала Буденного, который на коне принимал парад Московского гарнизона.
Участники парада услышали хрипловатый голос вождя: «Мы имеем замечательную армию и замечательный флот, грудью отстаивающие свободу нашей Родины»… Весь мир, особенно население оккупированных республик и областей Советского Союза, почувствовал суровое дыхание Красной площади и клятву бойцов и моряков, данную в этот день: «Москву не отдадим!» В военном параде участвовали 1-й Московский морской отряд и две курсантские роты, созданные в августе 1941 года по приказу адмирала Л. М. Галлера. С парада курсанты вместе с бойцами 316-й стрелковой дивизии генерал-майора И. В. Панфилова ушли на фронт, приняли на себя мощный удар вражеских танков под Волоколамском.
В составе 1-й ударной армии в великой битве за столицу участвовали флотские формирования — 62, 71, 75, 84-я морские стрелковые бригады.
Вдоль Волоколамского шоссе была развернута 75-я морская стрелковая бригада, а на Можайском шоссе действовал специальный морской полк.
71-я морская стрелковая бригада под командованием полковника Я. П. Безверхова прибыла на фронт из Сибирского военного округа в конце 1941 года. В Гражданскую войну Яков Петрович командовал взводом, брал Самару, дрался в оренбургских степях с белоказаками, а в Каракумах — с басмачами. Комбриг Безверхое был награжден орденом боевого Красного Знамени и Бухарской звездой I степени. Она была сформирована в основном из моряков-тихоокеанцев. Немецкие войска наступали и пытались захватить канал Москва-Волга, перерезать северную железную дорогу, Ярославское шоссе и сомкнуть кольцо вокруг столицы. Именно здесь у канала, прямо с марша моряки приняли первый бой, который продолжался четверо суток.
В ожесточенной схватке было освобождено село Языково. В штабном фургоне моряки нашли несколько комплектов парадного обмундирования. Позднее пленные офицеры сообщили, что готовили эти мундиры для парада в Москве. Сообщим читателям, что немецкие генералы в бинокль видели башни Кремля, отчеканили медали в честь победы под Москвой, тренировали белого коня для своего парада…
5–6 ноября 1941 года началось контрнаступление советских войск под Москвой. 71-я морская бригада Безверхова участвовала в этом наступлении. За проявленный героизм и отличие уже в декабре состоялось переименование этой части во 2-ю гвардейскую стрелковую бригаду, а бойцы и моряки были удостоены своих первых боевых наград. В сводках Совинформбюро можно было прочитать: «Гвардейская часть полковника Безверхова, ведя упорные бои с противником, нанесла гитлеровцам большой урон. Только убитыми немцы потеряли 500 солдат и офицеров. Наши бойцы захватили 3 немецких танка, 27 орудий, 30 пулеметов, зенитную установку и большое количество снарядов». Моряки-гвардейцы с боями дошли до Берлина. К сожалению, комбриг Безверхов в апреле 1942 года был смертельно ранен и не дожил до Победы.
В 1-ю ударную армию входила 62-я морская стрелковая бригада, прибывшая под Москву в разгар наступления. Ее сформировали в ноябре 1941 года в Свердловске из моряков-тихоокеанцев и матросов Ярославского флотского экипажа — участников боев на Балтике и Черном море. Позднее бригада вошла в 257-ю стрелковую дивизию, которая освобождала Севастополь, награждена орденом Красного Знамени и закончила свой боевой путь штурмом Кенигсберга. В составе этой краснознаменной дивизии героически сражалась также 60-я морская бригада. Моряков от пехотинцев отличало только одно — в атаку они шли, расстегнув ворот гимнастерки, чтобы фашистам была видна полосатая тельняшка. В трудную минуту моряки вытаскивали любимые бескозырки и с призывом «Полундра» устремлялись на врага. «Полосатая смерть», «черные дьяволы» — так окрестили фашисты отважных морских пехотинцев, которых панически боялись.
84-я стрелковая бригада была сформирована из тихоокеанцев и амурцев. Ее возглавил полковник В. А. Молев, который во время Гражданской войны командовал батальоном в Первой конной армии. Затем волею судеб он продолжал служить уже во флоте.
…Мотоциклетный полк противника стремился перерезать в районе Ряжска важную железнодорожную магистраль, связывающую столицу с Уралом, Средней Азией, Сибирью и Дальним Востоком.
Едва выгрузившись из вагонов, бригада Молева бросилась в атаку. Отбросив противника, моряки ворвались в город Скопин. Пока все батальоны не подошли к освобожденному городу, в нем храбро сражалось подразделение разведчиков под командованием старшины Николаева. Оказавшись в окружении, многие разведчики и их командир погибли, успев взорвать склад боеприпасов противника.
Бригада воевала на Калининском фронте в составе 3-й ударной армии, которой командовал генерал-лейтенант М. А. Пуркаев. Позднее он рассказывал адмиралу Н. Г. Кузнецову о героизме и мужестве моряков. Недаром приказом наркома обороны от 17 марта 1942 года бригада была преобразована в гвардейскую.
Переброшенная затем на первый фланг Западного фронта, бригада Молева вместе с частями Красной армии преследовала врага от Яхромы до Клина. В районе города Клина проходили кровопролитные сражения. В бою за село Борисоглебское пал смертью храбрых командир бригады В. А. Молев.
К 7 января 1942 года в ходе Калининской, Клинско-Солнечногорской, Тульской, Калужской и Елецкой фронтовых наступательных операций советские войска нанесли тяжелое поражение войскам группы армий «Центр», которые были отброшены на 100–200 километров на запад. Победа под Москвой развеяла миф непобедимости немецкой армии, похоронила план «молниеносной войны». И в эту славную Победу вложила немалый свой вклад морская пехота.
75-я отдельная морская стрелковая бригада состояла из черноморцев, каспийцев и курсантов военно-морских училищ, размещенных к тому времени в Баку и Астрахани. Командиром бригады стал прирожденный моряк, капитан 1-го ранга К. Д. Сухиашвили, служивший с будущим наркомом флота ВМФ на Черном море. 150 тысяч моряков-тихоокеанцев было направлено на фронт в разгар Сталинградской битвы.
В 1942 году по приказу народного комиссара Военно-морского флота СССР была сформирована 12-я «Архангельская» бригада морской пехоты. Формирование части проходило в Соломбале, одном из старейших районов города у Белого моря, и направлены были моряки на Северный флот.
В ночь на 28 апреля 1942 года морская бригада в полном составе — 6300 пехотинцев — была высажена в тыл врага, на южный берег Мотовского залива. Противник то и дело получал свежие подкрепления, пытаясь сбросить десантников в море. Часто дело доходило до рукопашных схваток. Восемнадцать дней и ночей под открытым небом Заполярья шли кровопролитные бои. Разбушевавшаяся погода усугубляла положение моряков. Днем шел мокрый снег, а ночью мороз до 6–7 градусов. У морских пехотинцев не было теплой одежды, в результате чего многие бойцы получили обморожения. Только 13 мая десант был снят и сторожевыми кораблями и торпедными катерами доставлен на свой берег.
Высокую оценку проведенной морской операции дал Военный совет Северного флота: «Выполняя самостоятельную задачу, 12-я бригада впервые участвовала в десантной операции в полном составе. В результате многодневных боев противник понес значительные потери — около шести тысяч солдат и офицеров. Эта бессмертная эпопея мужества, героизма, нечеловеческих трудностей несомненно вошла в историю военного искусства Военно-морского флота. Враг был вынужден перейти к обороне и в дальнейшем не помышлял о наступлении на Мурманск и Полярный».
От себя добавим, что морские пехотинцы 12-й «Архангельской» бригады морской пехоты охраняли советские пограничные знаки на островах Рыбачий и Средний. Враг за всю войну только на Севере, в Заполярье не смог перейти государственную границу. Многие моряки-архангелогородцы погибли в ходе ожесточенных боев в Заполярье. В дальнейшем было получено свежее пополнение и сформирована новая 254-я бригада морской пехоты. Свой боевой путь бойцы этого соединения закончили на Дальнем Востоке, участвуя в завершении разгрома японских милитаристов.
В апреле 1942 года нарком ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов подписал приказ о присвоении гвардейского звания крейсеру «Красный Кавказ», подводным лодкам М-171, М-174, Д-3, К-22, эсминцу «Стойкий», минному заградителю «Марей» («Ока») и тральщику Т-205. Так вновь в России была воссоздана морская гвардия.
Читателям напомню, что первым гвардейским кораблем стал линейный корабль «Азов» архангельской постройки за подвиг в Наваринском сражении.
21 июня нарком ВМФ учредил гвардейский Военно-морской флаг СССР и гвардейский Краснознаменный Военно-морской флаг СССР для отличия боевых кораблей, личный состав которых проявил массовый героизм и мужество. В те же дни состоялись торжественное вручение и подъем гвардейских флагов на первых гвардейских кораблях.
Что касается нашего побережья Тихого океана, то здесь в 1942 году было сравнительно спокойно. Советская разведка располагала сведениями о том, что в это время японцы не планировали активных военных действий на Дальнем Востоке. Именно в первые месяцы 1942 года в Красную армию влилось около 150 тысяч дальневосточных моряков. Из них было сформировано десять морских бригад, кроме того, военморами пополнили несколько сухопутных частей.
Береговая оборона в нашем государстве является самым древним родом морских сил. Еще в допетровские времена, когда не было своего военного флота, порты и побережья приходилось защищать, и береговые батареи играли в ту пору первостепенную роль. В качестве характерного примера можно привести победоносное сражение со шведами у стен Новодвинской крепости близ Архангельска.
Под прикрытием батарей укрывались парусные корабли в Севастополе и Кронштадте еще во времена адмиралов Ушакова и Нахимова.
Исторически береговая оборона существовала как род сил, входящий в состав флота, а именно была самостоятельной. Анализ опыта Первой мировой войны и боевых действий в Европе подсказывал, что береговая оборона существенно изменила свой характер, что в нее в предвоенные годы включали помимо береговых батарей железнодорожные батареи, а также части морской пехоты, зенитные средства и даже различные общевойсковые части — танковые, артиллерийские, стрелковые.
В начале 30-х годов, когда создавались Северный и Тихоокеанский флоты, вначале отправлялись не боевые корабли, их еще не успели построить. В первых эшелонах находились береговые батареи — стационарные, башенные, открытые. Уже тогда береговая оборона стала превращаться в полноценный род военно-морских сил. Здесь были подготовлены опытные кадры специалистов.
Управление береговой обороны в Наркомате ВМФ возглавлял генерал-лейтенант И. С. Мушнов, обладавший огромным опытом строительства береговых батарей и их боевого использования. Н. Г. Кузнецов в своих воспоминаниях отмечал героя Моонзунда генерал-лейтенанта А. Б. Елисеева; руководителя всей морской артиллерии Ленинграда в трудные дни блокады города вице-адмирала И. И. Грена; героя севастопольской обороны генерал-майора П. Моргунова, а также сражавшегося на Ханко, в Ленинграде и на Севере генерал-лейтенанта С. И. Кабанова. Военно-морской флот многим обязан защитникам баз и побережий в начальный, самый трудный период войны. Стационарные береговые батареи сыграли огромную роль при защите военно-морских баз во время стратегической обороны. Адмирал Н. Г. Кузнецов неоднократно отмечал, что война сразу же определила главную задачу флота — оказание всемерной поддержки Красной армии по отражению наступления рвущихся в глубь страны немецких войск и по защите баз флота. В решении этой, задачи в первый период войны велика была роль морской артиллерии.
На северном фланге советско-германского фронта корабельная артиллерия и береговые батареи оказывали неоценимую поддержку советским войскам в отражении попыток врага прорваться к Мурманску и базе флота в Полярном. На северо-западном направлении артиллерия кораблей и береговых батарей отчаянно защищала базы флота в Либаве и Таллине. Впоследствии флотская артиллерия стала одной из важнейших составляющих частей «огневого щита» Ленинграда. На московском направлении в спешном порядке были установлены орудия, снятые с крейсера «Аврора». Орудия кораблей и бронекатеров в Волжской флотилии оказывали огневую поддержку защитникам Сталинграда. Даже орудия «скромной» береговой батареи на острове Диксон в Заполярье нанесли несколько прямых попаданий по прорвавшемуся в северные широты немецкому рейдеру «Адмирал Шеер».
Железнодорожные батареи также нашли в годы войны широкое применение, а хорошая маневренность позволила использовать их не только для обороны морских баз, но и для совместных действий с сухопутными частями, особенно на приморских направлениях. Так, морская железнодорожная артиллерия Краснознаменного Балтийского флота разрушала бастионы Кенигсберга.
Бронекатера Днепровской флотилии огнем своих пушек сопровождали наступавшие части вдоль Одер-Шпрее, дойдя до Берлина, бронекатера Дунайской флотилии участвовали в освобождении Белграда, Братиславы, Будапешта и закончили свой боевой путь в Австрии.
9 мая 1944 года был освобожден Севастополь, а 12 мая завершилась Крымская стратегическая наступательная операция. Крымский полуостров был полностью освобожден от фашистских захватчиков. Черноморский флот вернул свою главную базу. Туда сразу же поспешил нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов. «На всю жизнь запомнил развалины города, — вспоминал флотоводец. — Каждый камень говорил об упорном сопротивлении севастопольцев в 1941–1942 годах, о вошедшей в историю героической эпопее. Еще дымились развалины последних боев, и груды трофейной техники лежали на берегу, а флотские строители уже приступили к восстановлению причалов…»
Пришло время активных действий Военно-морского флота на море. Нарком ВМФ получил разрешение Ставки вернуть на корабли всех квалифицированных специалистов, ранее направленных в сухопутные части. За два с лишним года войны изменилось оперативно-стратегическое руководство флота и флотилий, теснее стала их связь с фронтами и армиями. Нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов получил больше самостоятельности. С 31 марта 1944 года он стал главнокомандующим Военно-морскими силами Советского Союза.
В марте 1944 года командующий Краснознаменным Балтийским флотом вице-адмирал В. Ф. Трибуц был вызван в Ставку. На этой встрече И. В. Сталин сказал адмиралу Н. Г. Кузнецову, что флотом теперь необходимо руководить из Наркомата ВМФ, ибо «пора выходить на морские просторы». К 1944–1945 годам Главный морской штаб не только следил за действиями флотов, но и разрабатывал крупные операции, согласовывал их с Генеральным штабом и с командующими фронтами на местах, полностью отвечая за их проведение.
Наш Военно-морской флот, захватив инициативу, перешел к решительным действиям. За весь период войны флот потопил 1600 кораблей и судов противника, перевез около 10 миллионов человек (войск и гражданского населения), более 94 миллионов тонн различных грузов.
Примечательно, что на завершающем этапе Великой Отечественной войны Н. Г. Кузнецов уже думал о будущем флота.
Несмотря на большую загруженность оперативной работой по руководству ВМФ, адмирал Н. Г. Кузнецов уделял большое внимание обобщению опыта боевого применения кораблей всех классов, постоянно интересовался ходом текущего и перспективного проектирования и строительства боевых кораблей.
В переломном, 1943 году Н. Г. Кузнецов утвердил двухгодичный план проектирования кораблей для флота. Разработка рядов проектов начиналась заново с учетом опыта войны, новых воззрений на роль различных классов кораблей в вооруженной борьбе на море.
Несмотря на то, что корабли отечественной постройки в целом себя оправдали и достаточно успешно решали свои задачи, военно-морской нарком настаивал на проектировании новых кораблей, в конструкции которых в максимальной степени учитывался бы опыт войны. В то же время руководство Судпрома предлагало продолжать строительство кораблей по довоенным проектам.
В октябре 1944 года адмирал Н. Г. Кузнецов выступил перед И. В. Сталиным с обстоятельным сообщением, в котором дал оценку качества кораблей отечественной постройки. Он особо остановился на недостатках и нерешенных вопросах кораблестроения: низких мореходных качествах эсминцев, сторожевых кораблей и больших охотников, недостаточной прочности корпусов эсминцев, скрытности подводных лодок, слабости зенитного вооружения кораблей всех классов. Не забывал «архангельский» нарком и о подготовке военно-морских кадров и традициях флота. В Ленинграде по его инициативе было открыто Нахимовское военно-морское училище для обучения и воспитания сыновей-сирот, чьи родители погибли во время войны. Здание училища выбирал лично главком ВМС вместе с комиссией города. Он проявил заботу и о том, чтобы на крейсере «Аврора» был создан музей истории флота.
Большое внимание адмирал Н. Г. Кузнецов уделял обобщению и изучению военных действий на море. В январе 1943 года он учредил в составе Главного морского штаба отдел по изучению и обобщению опыта войны. Отделом издавались специальные бюллетени. В течение 1943–1945 годов было издано около 100 различных материалов по вопросам оперативного искусства, общей тактики ВМФ, тактики родов сил флота, использования морского оружия и боевых средств флота. С 1943 года под руководством ГМШ ВМФ стали выходить оперативные бюллетени штабов флотов, которые также использовались для подготовки офицеров на опыте военных действий. С началом войны в соответствии с директивой наркома ВМФ в исторический отдел стали направляться копии всех оперативных документов, которые разрабатывались в ходе ведения флотами и флотилиями боевых действий. В результате этого к 1945 году образовался обширный архив Исторического отдела ВМФ. В годы войны многие проблемы военно-морского искусства приходилось решать заново. Коренным образом были пересмотрены основы подготовки десантных операций. Были также разработаны документы, в которых нашли отражение новые взгляды на оперативное построение сил и войск при обороне военно-морских баз.
Адмирал Н. Г. Кузнецов всегда поощрял проведение научных исследований, которые позволяли внести существенные коррективы в изданные перед войной документы по ведению совместных действий с другими видами Вооруженных сил. Уточнялись и довоенные взгляды на применение родов сил флота в боевых действиях на морских коммуникациях. К примеру, уже в конце 1942 года вводится в действие новое «Наставление по боевой деятельности подводных лодок». Позднее были внесены изменения в применении морской авиации. Дальнейшее развитие получили тактика противоминных кораблей, организация противоминной обороны военно-морских баз и корабельных соединений в море.
В марте 1941 года приказом наркома ВМФ Н. Г. Кузнецова академик АН СССР А. И. Берг был назначен членом экспертной комиссии Главного управления связи Военно-морского флота. 22 мая академику А. И. Бергу было присвоено воинское звание контр-адмирала-инженера. Советский ученый возглавил работу по разработке и созданию радиолокационного вооружения. К этим научным исследованиям были привлечены академики АН СССР Ю. Б. Кобзарев, А. Н. Щукин, В. А. Флок, а также большая группа специалистов этого направления науки.
В период Великой Отечественной войны на боевые корабли в большом количестве стали поступать радиолокационные станции «РУС-1», «РУС-2», «Редут», «Пегматит», «СОН-1», «СОН-2», «СОН-3».
22 февраля 1945 года, накануне праздника Советской армии, в Кремле М. И. Калинин вручил академику А. И. Бергу орден Ленина. Этой награды советский ученый был удостоен за большие заслуги в области создания радиолокационного вооружения. Вечером в Московском офицерском клубе состоялся большой концерт. А на банкете в честь праздника выступил адмирал Н. Г. Кузнецов, который сказал: «Я хочу предложить новый тост, так сказать, совершенно секретный. Я предлагаю тост за товарища Берга и его работу и желаю ему успеха!» (Этими воспоминаниями поделился А. И. Берг в письме, зачитанном 28 января 1977 года в Центральном доме литераторов на вечере памяти, посвященном Н. Г. Кузнецову.)
От себя добавим, что в связи с необходимостью оснащения войск ПВО, ВВС и военно-морского флота радиолокационными станциями (РЛС) и прицелами, а также из-за отставания СССР по радиолокации от союзников и Германии, постановлением Государственного Комитета Обороны от 4 июля 1943 года был создан Совет по радиолокации. В него вошли: Маленков (председатель), Архипов, Берг, Головиков, Горохов, Данилов, Кабанов, Кобзарев, Стогов, Терентьев, Учер, Шахурин и Щукин. Перед Советом была поставлена задача в кратчайшие сроки разработать новые системы РЛС и внедрить в войска станции обнаружения и сопровождения типа СОН-2, СОН-3, бомбардировочных прицелов «Гнейс», а также РЛС для наведения бомбардировщиков на цель, универсальных РЛС на боевых кораблях, подводных лодках и торпедных катерах для обнаружения вражеских субмарин.
Академик Аксель Иванович Берг играл ключевую роль в деятельности Совета по радиолокации и много сделал для оснащения военно-морского флота современными радиолокационными станциями. Не случайно ему в 1955 году было присвоено высокое воинское звание адмирала-инженера. В послевоенные годы он стал активным участником решения основных проблем радиоэлектроники в СССР, инициатором и руководителем по кибернетике и ее приложениям. В 1963 году ему было присвоено высокое звание Героя Социалистического Труда.
17 февраля 1945 года обновился состав Ставки Верховного главнокомандования, в который вошли Сталин, Жуков, Василевский и Антонов.
Своеобразным признанием большой роли Военно-морского флота в Великой Отечественной войне явился факт включения главкома ВМС Н. Г. Кузнецова в члены Ставки Верховного главнокомандования.
Еще весной 1942 года советское правительство учредило ордена Отечественной войны, Суворова, Кутузова, Александра Невского, а затем орден Богдана Хмельницкого. Вождь прекрасно понимал, что без опоры на внутренние силы, на русский народ, на патриотические идеи и традиции трудно выиграть невиданную, кровопролитную войну. Поэтому морально-политический фактор всегда учитывался в его решениях. В середине 1943 года Н. Г. Кузнецов обратился к Сталину с просьбой учредить для моряков ордена и медали Ушакова и Нахимова.
При рассмотрении проектов указов возникло сомнение в том, какие награды должны быть выше — Ушакова или Нахимова. П. С. Нахимов был более известным широкой общественности страны флотоводцем. Николай Герасимович Кузнецов, прекрасно знавший историю Военно-морского флота, на заседании специальной правительственной комиссии объяснил, насколько велики заслуги Ф. Ф. Ушакова, который не проиграл ни одного из сорока морских сражений. Он провел на флоте крупные организационные мероприятия и был новатором в военно-морском искусстве своего времени, брал самые неприступные крепости, умел, благодаря неожиданным и хитроумным маневрам, побеждать меньшинством. Талант и морские победы Ф. Ф. Ушакова способны были затмить славу его современника, английского адмирала Нельсона.
Ордена Ушакова и Нахимова двух степеней, а также медали были учреждены в 1944 году, причем награда в честь Федора Федоровича Ушакова получила более высокий статут. Более того, Н. Г. Кузнецов вышел с идеей создания двухсерийного художественного фильма о Ф. Ф. Ушакове, который прошел по экранам страны с большим успехом. Кинорежиссер М. Ромм в письме к Николаю Герасимовичу писал: «В самую трудную минуту Вы приходили к нам на помощь, картина в значительной степени обязана Вам и своим успехом и даже самим существованием…»
«Ушаков не проиграл ни одного морского сражения, — справедливо говорится и в книге „Русское военно-морское искусство“, — и главным фактором своих побед считал прежде всего стойкость и мужество матросов эскадры». Гуманное отношение к матросу и продуманная система воспитания личного состава эскадры во многом роднили Ушакова с Суворовым. Не случайно в народе Ушакова называли «морским Суворовым». Ушаков высоко ценил моральные качества русского моряка. Русский матрос еще с петровских времен набирался по рекрутскому набору в основном с Русского Севера. Жителей Архангельской, Вологодской и Оло-ненской губерний с молодых лет учили ходить в море, работать с веслами, ходить под парусом. Ответственность за матроса несла община, мир. Отсюда и общинный характер этой повинности, круговая порука за рекрута. Его побег — это уже была измена общине, несмываемый позор северорусскому миру. Рекрутский набор позволил отказаться от найма иностранных моряков, а это создавало особый облик русского флота.
С количественным ростом армии и флота матросов стали набирать из других российских мест, а позднее — выходцев с Украины и Белоруссии, которые также становились замечательными защитниками Отечества.
Время подтвердило правоту Николая Кузнецова: в 2000 году Русская Православная Церковь причислила адмирала флота российского Федора Ушакова к лику святых.
Всего за годы Великой Отечественной войны орденом Ушакова 1 — й степени было награждено 25 человек, орденом Нахимова 1-й степени — 75, орденом Ушакова 2-й степени — 182, орденом Нахимова 2-й степени — 458 моряков. Более 14 тысяч военморов были удостоены медали Ушакова и более 12 800 — медали Нахимова. Орденами Ушакова и Нахимова награждались также части и соединения ВМФ.
В приказе № 371 Верховного главнокомандующего от 22 июля 1945 года дана следующая оценка Военно-морскому флоту: «В Великой Отечественной войне советского народа против фашистской Германии Военно-Морской Флот нашего государства был верным помощником Красной Армии.
В период обороны и наступления Красной Армии наш флот надежно прикрывал фланги Красной Армии, упиравшиеся в море, наносил серьезные удары по торговому флоту и судоходству противника и обеспечил бесперебойное действие своих коммуникаций. Боевая деятельность советских моряков отличалась беззаветной стойкостью и мужеством, высокой боевой активностью и воинским мастерством. Моряки подводных лодок, надводных кораблей, морские летчики, артиллеристы и пехотинцы восприняли и развили все ценное из вековых традиций русского флота.
На Балтийском, Черном, Баренцевом морях, на Волге, Дунае и Днепре советские моряки за четыре года войны вписали новые страницы в книгу русской морской славы. Флот до конца выполнил свой долг перед Советской Родиной».
Советский Военно-морской флот в годы войны главным образом содействовал сухопутным войскам, а также действовал по защите своих баз и коммуникаций, нарушению морских перевозок врага, осуществлял высадку десантов. Морская авиация, подводные лодки и торпедные катера потопили свыше 1300 боевых кораблей и вспомогательных судов противника, флот сформировал и передал фронтам 42 бригады морской пехоты. За успешное выполнение задач Балтийский, Черноморский, Северный и Тихоокеанский флоты были награждены орденами Красного Знамени. 223 соединения частей и кораблей были награждены боевыми орденами, многие из них стали гвардейскими, удостоены почетных наименований. В ходе Великой Отечественной войны получило дальнейшее развитие советское военно-морское искусство. В совместных действиях армии и флота была выработана стойкая система подготовки и проведения десантных операций, решен вопрос о роли и месте морской пехоты. Опыт борьбы на коммуникациях способствовал достижению оперативного взаимодействия между разнородными силами флота. Получила дальнейшее развитие тактика использования различных классов кораблей и авиации флота. Правильные выводы сделала советская военная наука о возрастании роли в войне на море подводных лодок и авиации, которые превратились в главные ударные силы флота.
Что касается главкома ВМС адмирала Н. Г. Кузнецова, то его талант как флотоводца высветился именно в годы Великой Отечественной войны. Этот период стал периодом взлета, творческих и духовных сил, расцвета организаторских способностей легендарного адмирала.
Глава 7
Бои на Балтике
В предвоенный период СССР принял ряд мер по укреплению своих западных границ. Военно-морской флот получил возможность базировать свои корабли на Таллин, Либаву и другие незамерзающие порты. На островах Эзель и Даго началось строительство аэродромов и боевых батарей. В 1940 году на арендованном у Финляндии полуострове Ханко создается военно-морская база. На островах Осмуссар и Хиума были оборудованы мощные батареи береговой обороны. Во взаимодействии с батареями на полуострове Ханко они надежно закрывали предполагаемому противнику вход в Финский залив.
В июне 1940 года Военный совет, штаб, политуправление и тыл Балтийского флота со многими службами и подразделениями отбыли на теплоходе «Сибирь» в Таллин. Кронштадт остался важной тыловой ремонтной и снабженческой базой флота. С этого времени началось интенсивное освоение новых районов Балтики. Но времени оставалось мало. Приближалась война.
19 июня 1941 года командир военно-морской базы в Либаве М. С. Клевенский получил приказ о переводе всех воинских частей на готовность номер два. 21 июня в 23 часа 40 минут на военно-морской базе была объявлена готовность номер один. Об этих приказах немедленно извещается командир 67-й стрелковой дивизии генерал Н. А. Дедаев.
22 июня в 4 часа утра гитлеровцы начали свое вторжение на СССР в районе Полангена (Паланга), а вражеская авиация стала бомбить аэродром в Либаве.
Противнику не удалось с ходу захватить Либаву, бойцы 67-й стрелковой дивизии и военно-морской базы отразили первый натиск врага. Тем не менее к исходу 25 июня фашисты, прорвались к судостроительному заводу «Тосмаре». Командир эсминца «Ленин» капитан-лейтенант Ю. М. Афанасьев принял единственно правильное решение — взорвать ремонтируемые подводные лодки и свой корабль. После этого моряки с боем прорвались в Таллин. Позднее командир эсминца Ю. М. Афанасьев был несправедливо обвинен в панике и расстрелян. После войны, спустя годы, восстановили доброе имя офицера, выполнившего свой долг перед Отечеством.
Благодаря героизму защитников Либавы молниеносной атаки у захватчиков не получилось, они понесли большие потери. Тем не менее город — военно-морская база — мог продержаться дольше. Нарком флота Н. Г. Кузнецов еще перед войной настаивал в Генеральном штабе о тесном взаимодействии сухопутных и морских частей, о едином командовании военно-морских баз и прибрежных городов. Однако в Генеральном штабе тогда одержало верх другое мнение.
Уже после войны адмирал признал, что в Либаве следовало иметь военно-морскую базу лишь для временного базирования небольших сил. Ошибкой Наркомата ВМФ он считал развертывание в Либаве военно-морского училища противовоздушной обороны.
События развивались стремительно, немцы захватили Ригу и начали бои за Таллин — главную базу Балтийского флота. Таллинский порт был расположен в Финском заливе и недостаточно защищен от противника, рейд не был оборудован добротными бонами и сетями.
Н. Г. Кузнецов незадолго до боевых действий в Прибалтике предусмотрительно увел из Таллина в Кронштадт линкор «Марат». Из Либавы в Усть-Двинск перешел отряд легких сил. В июле 1941 года, когда уже шла война, с большим риском из Таллина был перебазирован еще один линкор «Октябрьская революция». Из Таллина было вывезено около 15 тысяч тонн технического имущества, в том числе базовые запасы эскадренных миноносцев, аккумуляторные батареи для подводных лодок: баббит, листовая и сортовая сталь, цветные металлы, электрооборудование, кабели, провода и другие материальные ценности. Эти запасы позволили осуществлять ремонт кораблей флота в течение двух лет блокады в Ленинграде.
Угроза захвата главной военно-морской базы — Таллина требовала принятия неотложных мер в организации обороны.
Первое, что предпринял нарком флота Н. Г. Кузнецов, поддержал мнение руководства Балтийского флота о местопребывании флагманского командного пункта Военного совета (ФКП) в Таллине. Военный совет со штабом флота мог организовать и возглавить оборону города и военно-морской базы.
Во время доклада в Ставке адмирал Н. Г. Кузнецов внес вопрос о нахождении флагманского командного пункта Военного совета на военно-морской базе. На что И. В. Сталин отметил: «Таллин нужно оборонять всеми силами», а это высказывание вождя было принято военными как одобрение решения наркома флота.
Оборона Таллина проходила в невыгодных для моряков условиях. Мощный каток немецкой армии еще не потерял своей наступательной силы. 10-й стрелковый корпус 8-й армии отступил к Таллину в последний момент. Командованию флота вместе с моряками и гражданским населением города удалось создать три мощных оборонительных рубежа. Достаточно сказать, что главная оборонительная полоса включала в себя 39 километров противотанковых рвов, 10 тысяч бетонных, пять тысяч металлических и шесть тысяч деревянных надолбов, 60 километров проволочных заграждений, орудийно-пулеметные доты. Враг мечтал овладеть городом еще в июле, но в упорных боях был остановлен. Гитлеровцам пришлось в спешном порядке перебрасывать под Таллин дополнительные части и артиллерию.
19 августа 1941 года вновь ожесточились бои за военно-морскую базу. Геройски сражались с врагом пехотинцы, моряки, артиллеристы и экипажи бронепоездов. Доблестно воевал в те дни добровольческий отряд под командованием полковника И. Г. Костикова. Еще на дальних подступах к Таллину он на своем участке в течение месяца сдерживал натиск врага.
22 августа превосходящие силы противника окружили героический отряд. «Идем на прорыв!» — скомандовал командир. Бойцы прорвали кольцо и вышли из окружения. Тяжело раненный И. Г. Костиков, понимая, что за ним будут охотиться фашисты, и не желая попасть в плен, застрелился.
День и ночь вели огонь по скоплениям живой силы и техники врага боевые корабли — крейсер «Киров», лидеры «Ленинград» и «Минск», эскадренные миноносцы «Скорый», «Сметливый», «Свирепый», «Гордый», «Славный», «Яков Свердлов», «Володарский», «Артем», «Калинин». Только 23–24 августа они выпустили по врагу более тысячи крупнокалиберных снарядов. В эти дни 61-я и 217-я пехотные дивизии противника имели наибольшие потери в личном составе. Подверглась ожесточенным ударам и 291-я пехотная дивизия, переброшенная под Таллин с нарвского направления.
В дни обороны Таллина героически сражался электрик с лидера «Минск» комсомолец Евгений Никонов. Во время разведки на хутор Харку он попал в плен. Когда моряки выбили врага с хутора, на окраине парка был обнаружен возле потухшего костра в окровавленной тельняшке матрос Е. Никонов. Пленные фашисты рассказали, что разведчики попали в засаду. Тяжело раненный электрик с лидера «Минск» был подвержен зверскому допросу, ему выкололи глаза, пытали огнем, но балтийский моряк не дал врагу сведений о своей части. Командующий флотом В. Ф. Трибун своим приказом навечно занес имя моряка-героя в списки экипажа лидера «Минск», а также одной из школ учебного отряда Балтийского флота.
В 1957 году Евгению Никонову было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. И таких подвигов было немало во время героической обороны Таллина.
Краснознаменный Балтийский флот, бойцы 10-го стрелкового корпуса сделали все возможное для обороны Таллина. Они нанесли врагу большой урон, отвлекли его крупные силы от главной цели — Ленинграда. Однако возможности для дальнейшей обороны военно-морской базы были исчерпаны.
Командование Северо-западного стратегического направления К. Е. Ворошилов и И. С. Исаков с такой просьбой к И. В. Сталину обратиться медлили. Проще говоря — струсили.
Адмирал Н. Г. Кузнецов с присущей ему смелостью и решительностью, глубоким знанием обстановки аргументированно убедил вождя и членов Ставки главнокомандования в необходимости эвакуации защитников Таллина и прорыва кораблей в Кронштадт. Правильный выбор момента, инициатива и мужество народного комиссара Военно-морского флота позволили сохранить боевое ядро Балтийского флота и часть войск, которые сыграли в последующем важную роль в обороне Ленинграда.
26 августа был получен приказ Ставки об эвакуации защитников Таллина и прорыве флота в Кронштадт для усиления обороны Ленинграда. Противник не рискнул войти в город по пятам отходящих советских войск. Надо полагать, что немцы не сразу обнаружили отход защитников Таллина, так как советский государственный флаг на башне Вышгорода был спущен лишь после полудня 28 августа. Боевые корабли и транспорты Балтийского флота устремились на прорыв.
Это был беспримерный по трудности переход через плотные минные поля, под ударами авиации, торпедных катеров и береговой артиллерии. Предстояло вывести из Таллина около двухсот боевых кораблей, транспортов и судов вспомогательного флота.
29 августа главные силы флота прибыли в Кронштадт. Многие тихоходные транспорты все еще находились в море. Боевые корабли не могли помочь им из-за невозможности маневрировать на минных полях. Советская авиация была не в состоянии прикрыть суда с воздуха, так как расположение аэродромов не позволяло совершать боевые вылеты. Только на учебный корабль «Ленинградсовет» фашистские бомбардировщики за день налетали до ста раз. Тонули беззащитные суда, гибли люди… За время легендарного перехода погибло четверть судов и кораблей, участвовавших в прорыве. Тем не менее удалось сохранить основное ядро Балтийского флота. На палубах транспортов и военных кораблей находилось двадцать три тысячи защитников Таллина, из них погибло более четырех тысяч. Однако вряд ли кому придет в голову назвать таллинскую эпопею Балтийского флота провалом или поражением. Если учесть, в какой обстановке был совершен героический прорыв, то эти потери были сведены к минимуму.
Для наркома флота адмирала Н. Г. Кузнецова большие потери при эвакуации боевых кораблей, солдат и моряков из Таллина стали горьким уроком на всю жизнь. Как человек самокритичный, он всегда старался обнаружить ошибки в своих решениях и приказах командования Балтфлота, искал неиспользованные возможности, варианты, что можно было противопоставить противнику в подобной ситуации.
По предвоенным планам Таллин с суши должна была защищать армия, а с моря Военно-морской флот. Но пехота отступала. Гарнизоны базы подчинялись не флотским, а общевойсковым командирам, волей случая оказавшихся в этих местах. Часто возникало двойное или даже тройное подчинение, порождавшее путаницу и безответственность. С первых дней войны адмирал Н. Г. Кузнецов готов был поступиться своим самолюбием, использовал все свое влияние для тесного взаимодействия с сухопутными войсками. Нередко для решения этих вопросов приходилось напрямую обращаться к И. В. Сталину. Когда положение Таллина стало критическим, Н. Г. Кузнецову удалось подчинить сухопутные войска флотскому командованию. Отстоять город уже не представлялось возможным, однако моряки и пехота, тесно взаимодействуя, прикрывали эвакуацию вой, ск. В результате боевые корабли и вспомогательные суда, организованно покидая Таллин, приняли с берега почти всех бойцов морских и армейских подразделений, сумели заминировать и взорвать все военные объекты, произвели массированный заградительный огонь по противнику, а у защитников города не было паники и никакой растерянности.
К числу своих ошибок адмирал Н. Г. Кузнецов относил недостаточное количество тральщиков, которых до войны построили очень мало и они не справлялись с очисткой мин на пути следования флота. Транспорты не были вооружены зенитками и становились легкой мишенью для вражеских самолетов. Эскадренные миноносцы и сторожевые корабли охраняли транспорты и другие вспомогательные суда не по всему маршруту перехода. Отдельные историки после войны утверждали, что если бы флот из Таллина пошел южным фарватером, то потери были бы минимальные. Мнение это во многом спорное. Во-первых, как писал позднее адмирал Н. Г. Кузнецов, «движение прибрежным фарватером было запрещено Главнокомандованием Северо-Западного направления, и не без оснований». Во-вторых, «встреча с минами была бы равно вероятна», а опасность береговых немецких батарей, самолетов и торпедных катеров, бесспорно, увеличивала бы потери кораблей Балтийского флота по мере приближения их к берегу.
Печальный опыт, полученный в Таллине, моряки более успешно использовали при эвакуации войск из Одессы и Севастополя.
В первые годы войны балтийцы вели ожесточенные бои за Моонзундский архипелаг, ключевые острова Финского залива — Осмуссар, Хиума, Гангут, Эзель, Даго и полуостров Ханко. Военно-морские базы и острова многих дней и ночей 1941 года оттягивали на себя силы неприятеля от направления главного удара: Либава — пять дней обороны, Таллин — 24 дня, Моонзундский архипелаг — полтора месяца, Гангут — 164 дня, Осмуссар — 165 дней.
Позднее адмирал Н. Г. Кузнецов в своих воспоминаниях писал: «Основная мощь Моонзунда заключалась в стационарных батареях. Они делали прочной оборону на каждом рубеже. Не будь этого, три немецкие дивизии, брошенные на захват архипелага, могли оказаться под Ленинградом в самый критический период борьбы за город». Нарком ВМФ вспомнил один из последних дней июля 1941 года, когда И. В. Сталин внес предложение снять часть артиллерии с островов Моонзундского архипелага и перебросить ее для обороны Москвы. Тогда адмирал Н. Г. Кузнецов в категоричной форме высказал свое несогласие с мнением вождя, он предвидел необходимость артиллерии архипелага для обороны Ирбенского пролива, ключевого для Финского залива. Как показали последующие события, легендарный нарком флота оказался прав.
Эвакуация военно-морской базы на полуострове Ханко стала последней крупной операцией на Балтийском морском театре в 1941 году. Более двадцати двух тысяч защитников Ханко были благополучно доставлены в Кронштадт и участвовали в обороне Ленинграда. В ночь с 1 на 2 декабря 1941 года базовый тральщик № 205 снял непобежденных защитников гарнизона острова Осмуссар.
В конце августа адмирал Н. Г. Кузнецов был вызван в Ставку, где вновь напомнили о том, что ему необходимо выехать на Балтийский флот.
Однако в ходе обсуждения сложившегося под Ленинградом положения принимается решение послать в Северную столицу комиссию ГКО, в которую вошел и нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов.
Горестно было наркому Н. Г. Кузнецову смотреть на линейные корабли — гордость Балтийского флота. Линкор «Октябрьская революция» стоял у стенки Балтийского завода, отражая атаки немцев на Ленинград и перенося все тяжести блокады города. Вражескими снарядами у него была разрушена носовая часть, но пушки безотказно действовали, отбиваясь от налетов немецкой авиации и точно стреляя по батареям противника. Еще сильнее пострадал линкор «Марат», у которого взрывом разрушило всю носовую часть до второй башни; он также участвовал в обороне Ленинграда, но уже никогда больше не вышел в море. До войны никто из высшего военного руководства страны не мог предполагать, что линкоры, крейсеры и эсминцы Балтийского флота могли с большим успехом выполнять свои задачи на Северном флоте.
Обстановка осложнялась с каждым днем. Солдаты рейха разглядывали в бинокль купол Исаакия, мечтали захватить «гнездо большевизма», лихо пройтись маршем по знаменитой Дворцовой площади, войти в Зимний дворец — Эрмитаж, где русские совершили свою революцию…
И. В. Сталин, осознавая всю тяжесть положения осажденного Ленинграда, приказал заминировать корабли и взорвать их, если не будет другого выхода. На Балтийском флоте, в соответствии с телеграммой, подписанной И. В. Сталиным, Б. М. Шапошниковым и Н. Г. Кузнецовым, велась предварительная работа по составлению плана уничтожения кораблей в случае захвата города. Премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль, осведомленный о критическом положении Ленинграда и возможности уничтожения Балтийского флота, предлагал «возместить частично ущерб» в случае «уничтожения советских кораблей в Ленинграде». Советское правительство ответило, что если придется пойти на это, то «ущерб должен быть возмещен после войны за счет Германии».
Во время своих поездок на фронт нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов обязательно посещал морские части на переднем крае фронта. В этот раз у него состоялась встреча с моряками и командирами 301-го отдельного артиллерийского дивизиона Ленинградской Военно-морской базы. Дивизион состоял из пяти батарей 120-миллиметровых орудий и одной 180-миллиметровых. Из-за близости переднего края, малого количества боеприпасов и огромного желания бить ненавистного врага широкое распространение в артиллерийской части получило снайперство. Удачное сочетание шквального артиллерийского удара и меткого выстрела принесло дивизиону широкую известность на фронте.
Адмирал Н. Г. Кузнецов выступил перед артиллеристами, в свою очередь защитники ленинградских рубежей поделились боевым опытом, рассказали о своих успехах в боях с гитлеровскими захватчиками.
Нарком ВМФ обратил внимание на карту, висевшую на стене, которую артиллеристы назвали «Панорама для боя». Ю. Непринцев — живописец, в будущем народный художник СССР, писал ее с корректировочных постов, и на ней была изображена реальная местность. Идея понравилась Н. Г. Кузнецову, и он предложил командующему Краснознаменным Балтийским флотом В. Ф. Трибуцу распространить ее по другим частям. Умел архангельский флотоводец обращать внимание своих подчиненных на изображенную красоту пейзажа и применить ее для пользы флота, во имя Победы.
Через несколько часов после отъезда руководителя Военно-морского флота в расположение части пришла лаконичная телеграмма: «Командиру 301 ОАД майору Кудрявцеву. Передаю благодарность командному, политическому и краснофлотскому составу дивизиона за хорошую работу артиллерийских расчетов, за высокое мастерство снайперов. Выше славное знамя балтийцев! Сильнее удары по врагу! Народный комиссар ВМФ СССР адмирал Н. Г. Кузнецов. 13 ноября 1942 г.».
Неоценимую помощь фронту оказала дальнобойная крупнокалиберная артиллерия флота. Осенью 1941 года немцев встретил буквально шквал огня. В устье реки Невы и в гаванях торгового порта заняли огневые позиции линкор «Марат», крейсеры «Максим Горький» и «Петропавловск», лидер «Ленинград», эсминцы «Опытный» и «Сметливый». Из кронштадтской группы кораблей вышли на позиции: линкор «Октябрьская революция», крейсер «Киров», лидер «Минск», эсминцы «Сильный», «Суровый», «Свирепый», «Славный», «Стойкий», «Гордый» и «Стерегущий». Артиллерией флота командовал контр-адмирал И. И. Грен, который в военно-морском училище многие годы преподавал свой любимый предмет — артиллерию. «А двадцать лет спустя, — вспоминает адмирал Н. Г. Кузнецов, — учитель и его ученики держали боевой экзамен уже не в учебных залах, а на огневых позициях, отражая натиск врага».
7 сентября 1941 года из введенных в строй четырех 203-миллиметровых орудий открыл огонь недостроенный крейсер «Петропавловск» (бывший германский «Лютцов»). Первые же его залпы накрыли наступавшие германские войска на расстоянии 32 километров.
«Петропавловск» не имел хода и вел огонь из Угольной гавани ленинградского торгового порта. К утру 17 сентября вражеская пехота подошла на расстояние четырех километров к боевому кораблю и полевая артиллерия почти в упор открыла огонь. Им удалось потопить крейсер, в который попало 73 снаряда крупного и среднего калибра. За десять дней боев корабль провел 40 стрельб, израсходовано свыше 676 тысяч снарядов германского производства.
17 сентября израненный крейсер был поднят моряками и отбуксирован к стенке завода № 189 и вновь вступил в строй в качестве плавбатареи. Он был тщательно замаскирован и уже 30 декабря вновь открыл огонь. Только в январе 1944 года в ходе прорыва блокады «Петропавловск» провел 31 стрельбу, выпустив свыше 103 тысяч снарядов.
Корабли Балтийского флота и его форты Красная Горка и Серая лошадь, сосредоточенные на позициях от Кронштадта до Невы, стали огневым щитом Ленинграда, крушили противника и его танки, на рубеже Пулковских высот с помощью своих радистов-корректировщиков уничтожали артиллерийские батареи врага.
Таким образом, если бы не контрбатарейная стрельба морских орудий, германская артиллерия попросту бы стерла Ленинград с лица земли за время блокады. Пусть вдумается читатель в цифры. Только в 1942 году береговая и корабельная артиллерия израсходовала на контрбатарейную борьбу свыше 60 тысяч снарядов и в 3155 случаях подавила огонь батарей противника, полностью уничтожив 3 батареи и 48 отдельных немецких орудий. В то же время корабельная артиллерия, обладающая высокой мощностью и дальностью стрельбы, нередко использовалась неэффективно из-за того, что многие командиры сухопутных частей ставили задачи флотской артиллерии без понимания ее специфики. Адмирал Н. Г. Кузнецов добился директивы, отданной начальником Генштаба войскам, использовать корабельную артиллерию в интересах сил фронта, как артиллерию резерва Верховного главнокомандования (РВГК), не планируя для нее тех целей, которые могли подавляться полковыми и дивизионными орудиями.
Балтийский флот сформировал семь морских стрелковых бригад и других подразделений морской пехоты. Общая численность моряков-балтийцев, действовавших на суше (включая и морскую бригаду, переданную Карельскому фронту), превышала 125 тысяч человек. Воевали они отлично. Особенно прославились 1, 2-я и 3-я бригады, которые действовали на направлении Нарва — Кингисепп — Луга, Котлы — Копорье и на Карельском перешейке. Адмирал Н. Г. Кузнецов дал высокую оценку боевым действиям 55-й стрелковой бригады под командованием полковника Ф. А. Бурмистрова, которая была сформирована в основном из моряков. Особенно отличились морские пехотинцы при форсировании Невы, с ходу захватившие первую и вторую вражеские траншеи. Командир полка тяжелых танков, приданного бригаде, писал в своем донесении в штаб армии: «Я воюю давно, много видел, но таких бойцов встречаю впервые. Под шквальным минометным и пулеметным огнем моряки три раза поднимались в атаку и все-таки выбили врага».
Во время поездки в осажденный Ленинград адмирал Н. Г. Кузнецов убедился в острой нехватке бойцам стрелкового оружия, в том числе для вновь формируемых бригад морской пехоты. Эта проблема обсуждалась во время доклада наркома ВМФ в Ставке. Н. Г. Кузнецов в резкой форме изложил И. В. Сталину обстановку с обеспечением стрелковым оружием для защитников Ленинграда, вызвав негативную реакцию к его сообщению членов правительства, ответственных за этот участок. Решение вождя последовало мгновенно — 10 тысяч винтовок самолетами доставили на ленинградские аэродромы.
За время сентябрьского штурма еще плотнее сжалось вражеское кольцо вокруг Ленинграда. И все же враг был остановлен. 19 сентября сорвалась его последняя попытка овладеть городом в 1941 году. Началась блокада города на Неве.
В обороне Ленинграда Кронштадт играл важную роль, надежно закрывая подходы с моря и обеспечивая плацдармы на южном и северном берегах залива. В критические месяцы конца 1941 года через Кронштадт шли интенсивные перевозки воинских частей и грузов, надежно прикрываемые мощью артиллерии крепости и стоявших там боевых кораблей.
Форт Красная Горка и плацдарм около Ораниенбаума в течение всей блокады Ленинграда оставались в наших руках и оказали большую помощь фронту сначала в отражении атак, а затем и в подготовке и проведении наступления. Это были дни тяжелого положения Ленинграда. Отступавшие части героически оборонялись, нанося противнику ощутимые потери. Однако необходимой устойчивости все же не было.
Адмирал Н. Г. Кузнецов в своих воспоминаниях привел такой случай: «Я сидел в кабинете адмирала И. С. Исакова в Смольном, вернувшись из поездки по флотским частям. Вдруг звонок по обычному городскому телефону. Я беру рубку и слышу отчаянный женский голос: „Немцы в районе Ивановских порогов вышли к Неве…“ Когда я позвонил в штаб, где заседал Военный Совет, то командующий Ленинградским фронтом М. М. Попов с недоверием отнесся к моему сообщению, склонный, видимо, считать это плодом паники или досужей фантазии. Но, к сожалению, все это оказалось действительностью, и посланные в этот район два боевых катера вскоре донесли, что они были обстреляны минометами противника».
К весне 1942 года система обороны была уже отработана. Командование знало обстановку буквально на каждую минуту. Каждому кораблю, могущему поражать противника своими пушками, был назначен свой сектор, и в случае необходимости судовая артиллерия вместе с артиллерией фронта отражали атаки неприятеля.
В октябре 1943 года в Смольном на заседании Военного совета Ленинградского фронта командующий генерал армии Л. А. Говоров охарактеризовал стратегический замысел предстоящей операции по разгрому противника под Ленинградом и Новгородом. Согласно плану предполагалось нанесение сходящих ударов на Ропшу войск 2-й ударной армии с ораниенбаумского плацдарма и войск 42-й армии со стороны Пулковских высот. Моряки-балтийцы должны были скрытно осуществить перевозку войск 2-й ударной армии из Ленинграда на ораниенбаумский плацдарм. К 22 января 1944 года Балтийский Краснознаменный флот перевез к месту предстоящего сражения 53 797 бойцов и командиров, около 2300 автомашин и тракторов, 211 танков, 677 орудий и до 30 тысяч тонн других грузов.
Утром 14 января командующий 2-й ударной армии генерал И. И. Федюнинский отдал приказ артиллерии открыть огонь. На переднем крае врага рвались 12-дюймовые снаряды форта Красная горка и линейного корабля «Марат». Их мощные взрывы были видны и слышны за два десятка километров. После этого войска генерала И. И. Федюнинского перешли в наступление.
Утром 15 января началась артиллерийская подготовка на красносельском направлении. Более 200 орудий корабельной, береговой и железнодорожной артиллерии флота подавляли крупнокалиберную артиллерию противника, его узлы сопротивления, долговременные сооружения.
После мощной артиллерийской и авиационной подготовки войска 42-й армии генерала И. И. Масленникова перешли в наступление. Главный удар наносили гвардейцы 30-го стрелкового корпуса генерала Н. Н. Симоняки. Основной костяк корпуса составляли моряки Балтики.
Немецко-фашистские войска, почти 900 дней осаждавшие Ленинград, понесли тяжелое поражение и были отброшены от города на 65–100 километров. В результате напряженных 12-дневных наступательных боев блокада Ленинграда была полностью снята.
Весной 1942 года на Балтике активизировали свою деятельность советские подводные лодки. Одной из первых открыла боевой счет подводная лодка «Щ-406» под командованием капитана 3-го ранга Е. Я. Осипова, потопив крупный вражеский транспорт. Вскоре экипаж этой подводной лодки отправил на дно еще три немецких судна. Меткими ударами было уничтожено подкрепление солдат и офицеров, предназначавшееся для группы немецкой армии «Север». В завершение «Щ-406» одержала еще одну победу над врагом, используя свою последнюю торпеду. 100 процентов выпущенных торпед попали в цель!
На Балтике, особенно в Финском заливе, подводникам было трудно. Глубины были небольшие, и вероятность столкновения с минами была реальная. К тому же на малых глубинах легче было обнаружить подводную лодку и забросать ее бомбами с самолетов и противолодочных кораблей, которые круглые сутки вели охоту за советскими субмаринами. Подводники рассказывали, что случилось, когда лодка, форсируя минное поле, буквально ползла по грунту. «Пока выйдем на большие глубины, — поведал адмиралу И. Г. Кузнецову один из командиров, — днище лодки очищается до блеска».
4 сентября 1942 года свою первую боевую страницу открыла подводная лодка «Лембит» под командованием А. М. Матиясевича, потопив вражеский транспорт. 14 сентября благодаря успешной атаке подводной лодки ушел ко дну еще один транспорт противника. После бомбежки немецким сторожевиком подлодка получила серьезные повреждения, раздался взрыв и начался пожар. Доклад Матиясевича Военному совету флота о разыгравшемся под водой поединке экипажа со смертью за спасение корабля произвел неизгладимое впечатление. От имени Президиума Верховного Совета СССР весь экипаж был награжден орденами и медалями, а лодку «Лембит» наградили орденом Красного Знамени. К концу Великой Отечественной войны боевой счет этой подводной лодки под командованием А. М. Матиясевича составил восемь транспортов и кораблей противника.
Пришло долгожданное время активных действий Военно-морского флота на море. За два с лишним года войны изменилось оперативно-стратегическое руководство флотами, теснее стала их связь с фронтами и армиями. Адмирал Н. Г. Кузнецов получил больше самостоятельности. С 31 марта 1944 года он стал главнокомандующим Военно-морскими силами Советского Союза.
Наш Военно-морской флот, захватив инициативу, перешел к решительным действиям. За весь период войны флот потопил 1600 кораблей и судов противника, перевез около 10 миллионов человек (войск и гражданского населения), более 94 миллионов тонн различных грузов.
Фашистская Германия неудержимо катилась к пропасти. Советские войска вступили на территорию Третьего рейха, залпы советских орудий и «катюш» докатились до Данцига, где был сосредоточен основной подводный флот Германии. На пассажирский суперлайнер «Вильгельм Густлов», имевший личные апартаменты фюрера, погрузилось около шести тысяч солдат и офицеров, половину пассажиров составляли высококвалифицированные специалисты — цвет фашистского подводного флота. Сильная охрана в море должна была обеспечить безопасность их перехода от Данцига до Киля. В состав конвоя входили крейсер «Адмирал Хиппер», миноносцы и тральщики. 30 января 1945 года подводная лодка «С-13» под командованием Александра Маринеско\' прорвалась сквозь цепь охраны и торпедировала немецкий лайнер. Свыше пяти тысяч фашистов, в том числе весь цвет моряков подводного флота Германии, нашли свою могилу в Балтийском море. В последующем эту операцию назвали «Атака века». Гитлер приказал расстрелять командира конвоя и объявил в Германии трехдневный траур по погибшим.
Возвращаясь на свою базу, подводная лодка «С-13» торпедировала еще один крупный транспорт «Генерал Штойбен», на борту которого находились 3600 гитлеровских солдат и офицеров. Таким образом, за один только поход Александр Маринеско уничтожил восемь тысяч фашистов — количественный состав целой дивизии. Да еще какой дивизии! Отборные офицеры, первоклассные специалисты-подводники, эсэсовцы… Однако подвиг Александра Маринеско и экипажа подводной лодки «С-13» не был в то время оценен по достоинству. Этому способствовало то обстоятельство, что командир подлодки часто нарушал военную дисциплину, имел самолюбивый характер, вольный одесский нрав. В октябре 1945 года А. И. Маринеско был уволен с флота за халатное отношение к службе и понижен в звании на две ступени — до старшего лейтенанта. После войны многие моряки, которых поддержал писатель С. Смирнов, обращались в правительственные инстанции с просьбой пересмотреть это решение, по заслугам отметить героизм А. И. Маринеско, подводная лодка которого потопила фашистских кораблей больше, чем любая другая советская подлодка. Общее водоизмещение подбитых лодкой «С-13» судов составило пятьдесят тысяч тонн. В 1968 году Н. Г. Кузнецов опубликовал статью «Атакует „С-13“», в которой отмечал: «Изумительный подвиг А. Маринеско в то время не был оценен по заслугам… Мы должны, пусть с опозданием, прямо заявить, что в борьбе за Родину он проявил себя настоящим героем». Однако звание Героя Советского Союза А. И. Маринеско присвоили (посмертно) лишь в 1990 году…
Самое рекордное за всю Вторую мировую войну потопление связано с гибелью транспорта «Гойя», уничтоженного подводной лодкой «Л-3» под командованием В. К. Коновалова. Из семи тысяч немецких солдат и офицеров, находившихся на этом транспорте, удалось спасти только 195 человек. Вторым транспортом, торпедированным подводной лодкой «Л-3», стал «Роберт Мюллер», также перевозивший войска противника. В мае 1945 года капитану 3-го ранга В. К. Коновалову было присвоено звание Героя Советского Союза.
Успешно воевали на Балтике торпедные катера. Дерзко действовала бригада торпедных катеров под командованием капитана 2-го ранга Е. В. Гуськова. В районе Нарвского залива наводили страх на врага дивизионы и отряды торпедных катеров под командованием Героев Советского Союза капитанов 3-го ранга В. П. Гуманенко и С. А. Осипова, капитан-лейтенанта И. С. Иванова. В сложных условиях блокады они нанесли значительный урон врагу. Немецкие исследователи Ю. Майстерг, Ф. Руге, Г. Штейнвег признали, что с начала войны и до конца 1943 года всеми средствами морского оружия, включая выставленные мины, были потоплены или получили серьезные повреждения четыреста кораблей Германии.
Со второй половины февраля и по май 1945 года бригадой торпедных катеров было уничтожено четыре транспорта, эскадренный миноносец, сторожевой корабль и тральщик. Кроме этого, торпедные катера выполняли и другие задачи: постановка мин, высадка десантов, перевозка войск.
Огромный вклад в победу внесла авиация флота.
Первые годы войны показали, что бомбоудары с горизонтального полета и с большой высоты неэффективны. Поэтому на море стали использовать пикирующие самолеты-торпедоносцы. Районами действия морской авиации стали Балтийское море, Рижский и Ботнический заливы. Именно в эти места посылались наши самолеты на «свободную охоту». В 1943 году было совершено 95 таких полетов. Летчики-балтийцы потопили 19 вражеских судов общим тоннажем около 39 тысяч тонн. Особенно отличились в небе Балтики капитан В. А. Балебин, старший лейтенант Ю. Э. Бунилович, капитан Г. Д. Васильев. Накануне прорыва блокады в зале Революции Высшего военно-морского училища имени М. В. Фрунзе нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов вручил боевые ордена и медали подводникам и летчикам Балтийского флота.
В канун 60-летия Великой Победы известный архангельский историк Е. И. Овсянкин опубликовал в газете «Правда Севера» очерк о боевых делах летчика-истребителя морской авиации Балтийского флота Георгия Дмитриевича Костылева, земляка легендарного флотоводца Н. Г. Кузнецова.
«Архангельский» пилот вошел в один ряд с прославленными советскими летчиками Великой Отечественной — Кожедубом, Покрышкиным, Гулаевым…
«Имя этого балтийского аса наводило ужас на немецких летчиков», — писалось в корреспонденции фронтовой газеты. «Ахтунг! Ахтунг! В воздухе „крокодил“ Костылева! В воздухе Костылев!» — такое предупреждение летело с немецких аэродромов, когда на фоне белых как мел обличных пятен появлялся необычной раскраски самолет, ведомый Г. Д. Костылевым. Раскраска боевого самолета напоминала крокодила с разинутой пастью. Так и пошло, с тех пор балтийский морской летчик Георгий Костылев летает на «крокодиле».
В 1944 году самолет «архангельского» аса экспонировался на выставке героической обороны Ленинграда. На его фюзеляже 42 звезды — число сбитых самолетов.
Герой Советского Союза Г. Д. Костылев имел одну неприятную склонность — пристрастие к спиртному. Это обстоятельство и послужило в дальнейшем крупными неприятностями — он был разжалован и лишен боевых наград. Однако это был незаменимый командир и легендарный летчик. Он продолжал командовать эскадрильей, будучи рядовым, — случай совершенно невероятный, единственный, надо полагать, в своем роде в годы Великой Отечественной войны. В 1944 году Костылеву вернули все награды, звание майора и назначили главным инспектором истребительной авиации Балтийского флота. В этой должности он служил до конца войны…
В завершающий период войны самолетный парк авиации Краснознаменного Балтийского флота систематически пополнялся и к началу 1945 года достиг 787 самолетов. 4404 самолетовылета произвела авиация флота только за два месяца Ленинградско-Новгородской операции, внеся немалый вклад в разгром врага. Наиболее отличившиеся авиационные дивизии были удостоены почетных наименований: 9-я штурмовая авиадивизия — Ропшинской, 8-я минно-торпедная авиадивизия — Гатчинской..
Успешно воевали морские летчики на Балтике. Так, 16 июля 1944 года в порту Котка был нанесен авиационный удар по крейсеру «Ниобе» полком пикировщиков «Пе-2» под командованием Героя Советского Союза подполковника В. И. Ракова и отрядом тяжелых бомбардировщиков под командованием подполковника И. Н. Пономаренко. Немецкий крейсер получил несколько бомбовых попаданий и затонул.
В результате массированного авиационного налета 14 декабря 1944 года на порт Либава было потоплено четыре транспорта и танкер, сожжен портовый склад. А всего в порту Либава летчики-балтийцы потопили 19 транспортов.
Когда адмирал Н. Г. Кузнецов был в опале, на него обрушились несправедливые выпады в отношении действий Балтийского флота на завершающем этапе войны. В специальной литературе и на военно-теоретических конференциях говорилось о боевых действиях сухопутных войск, которые в ходе Восточно-Прусской и Восточно-Померанской стратегических операций окружили крупные вражеские группировки. Противнику удалось морем вывезти большое количество солдат и боевой техники в Германию, а Балтийский флот не смог сорвать эти перевозки. Причина заключалась в том, что флот и морская авиация были ослаблены в первые годы войны, и пополнить их за счет черноморцев и северцев было нереально. В то же время приведенные выше примеры позволяют сделать вывод, что Балтийский флот если не сорвал перевозки противника, то нанес ему существенные потери, а многие вражеские транспортные суда с живой силой и техникой пущены на морское дно.
В заключение подведем итоги боев на Балтике. За подвиги, совершенные в Великой Отечественной войне, Краснознаменный Балтийский флот награжден вторым орденом Красного Знамени, свыше 100 тысяч балтийских моряков награждены орденами и медалями, на знаменах 58 кораблей и частей появились боевые ордена, 23 — присвоено почетное звание гвардейских.
Глава 8
Черноморская эпопея
В начале августа 1941 года наркому ВМФ Н. Г. Кузнецову пришлось вплотную заняться организацией обороны Одессы. По всем канонам военно-морского искусства флот отвечает за оборону портов и баз с моря. Но война внесла свои поправки. Конкретный анализ военно-стратегической обстановки на южном крыле советско-германского флота показывал, что над Одессой нависла угроза захвата врагом со стороны суши.
Действительно, в планах немецкого верховного командования предполагалось захватить все черноморские приморские города-порты от Одессы до Севастополя с суши. Как только немецкие стратеги убедились, что им не удастся только с суши захватить военно-морские базы и порты на Черном море, они направили в районы сражений около четырехсот военных кораблей, подводных лодок, торпедных катеров и транспортов.
В первые дни войны командование Черноморского флота обязало командира Одесской военно-морской базы контр-адмирала Г. В. Жукова приступить к строительству оборонительных сооружений и готовиться к отражению врага. Строительством оборонительного пояса Одессы руководил генерал-майор инженерных войск А. Ф. Хренов.
Задача захвата Одессы возлагалась на румынскую армию. Их дивизии постоянно пополнялись немецкими войсками, однако Одесса продолжала отбивать все атаки врага, оказывала огромное влияние на весь ход войны. Оборона Одессы — пример тесного взаимодействия различных видов вооруженных сил. «Можно с уверенностью сказать, что приморская армия не удержала бы Одессу столько времени без моряков, — писал позднее в своих мемуарах адмирал Н. Г. Кузнецов, — но и сравнительно малочисленные флотские части тоже не смогли бы заполнить всю линию обороны и долго защищать город».
В начале войны в Одессе было два командования: Приморскую армию, подчиненную Южному фронту, возглавлял генерал-лейтенант Г. П. Софронов, а во главе Одесской военно-морской базы стоял контр-адмирал Г. В. Жуков, подчиненный Черноморскому флоту. Нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов сумел убедить Ставку Верховного главнокомандования об образовании Одесского оборонительного района (OOP), руководимого Военным советом Черноморского флота. Таким образом, все армейские силы подчинялись флотскому командиру. Командующим OOP был назначен контр-адмирал Г. В. Жуков, имевший боевой опыт в Гражданской войне и военных действиях в Испании, членами Военного совета OOP — И. И. Азаров, Ф. Н. Воронин и А. Г. Колыбанов. В начале октября 1941 года генерал И. Е. Петров, командовавший 25-й Чапаевской дивизией, возглавил Приморскую армию.
Из боевых кораблей в обороне города участвовали три крейсера, два лидера, десять эсминцев. Успешно сражались с врагом экипажи крейсера «Красный Крым» (командир А. М. Зубков), лидера «Ташкент» (командир В. Н. Ерошенко) и эсминца «Бойкий» (командир Г. Ф. Годлевский).
В двадцатых числах сентября успешно был высажен морской десант в район Григорьевки. Высадкой десанта командовал контр-адмирал С. Г. Горшков. Враг был застигнут врасплох, и первая группа десанта зацепилась за берег. Спустя час из Одессы подошли корабли отряда высадочных средств и новые волны десантников пошли на штурм вражеских укреплений.
Тем временем в тыл противника на самолете была высажена группа специально подготовленных бойцов-парашютистов. Они разгромили штаб врага, нарушили связь, посеяли панику среди фашистов. Именно о них Михаил Соболев написал рассказ, который вошел в книгу «Морская душа». Эти крылатые слова «морская душа» родились под Одессой, облетели всю страну, вызывая у советских людей уважение к морякам, которые прославились своей дерзостью и отвагой в сухопутных боях. В результате успешной десантной операции плацдарм обороны Одессы был значительно расширен, а порт стал недосягаемым для артиллерии противника.
Враг нацелился на Севастополь. Защитники Одессы получили директиву Ставки об эвакуации в Крым. Нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов направил Военному совету флота срочную телеграмму: «Дайте указание Жукову не затягивать эвакуацию. Вывозить в первую очередь войска и оружие. Весь транспорт подчинить этой задаче». Приказ был получен заблаговременно, на подготовку к эвакуации защитников Одессы отводилось больше двух недель.
Моряки использовали опыт, полученный при прорыве из Таллина. В Одессе операция была спланирована так умело и организованно, что корабли и транспорты с войсками и техникой на борту ушли в Крым практически без потерь.
Враг спохватился, когда город и порт стали пустынными. Из Одессы было вывезено свыше ста тысяч защитников, много техники и других важных грузов. Семьдесят три дня героической обороны Одессы остались позади. Оборона Одессы подтвердила целесообразность новой формы организации обороны. Напомним читателям, что применение аналогичной системы командования частями армии и флота позволило 164 дня защищать Ханко, восемь месяцев — Севастополь, успешно организовывать оборону других военно-морских баз.
Севастополь — главная база Черноморского флота, душа и сердце советских моряков. Севастополь — это ключевая позиция Крыма, а Крым — стратегический плацдарм всего юга нашей страны.
Оборона Севастополя, осажденного противником и удаленного от военно-морских баз Кавказского побережья, стала поистине героической эпопеей.
Севастополь имел мощную береговую оборону: одиннадцать батарей крупного и среднего калибра, сотни дотов и дзотов, окопы. Все это позволяло вести долговременную оборону. Перекопский перешеек, к которому подошел враг, стал первым рубежом обороны Севастополя.
Успешная защита Одессы под руководством Военного совета флота повлияла на решение Ставки назначить командующим войсками Крыма заместителя наркома ВМФ вице-адмирала Г. И. Левченко.
30 октября 1941 года началась двухсотпятидесятидневная героическая оборона Севастополя. В этот день береговая батарея № 54 под командованием старшего лейтенанта И. И. Заики, расположенная в районе деревни Николаевки, начала неравный бой с колонной фашистских танков.
Ценою жизни пять моряков-черноморцев во главе с политруком Николаем Фильченковым остановили фашистские танки под Джанкоем.
Противник временно прекратил движение бронетехники, подтянул свежие силы и возобновил атаки. В сражение вступили и другие защитники Севастополя — части морской пехоты, артиллерия и авиация. Ни днем ни ночью не утихали бои.
Тем временем в Севастополь с боями прорвались войска Приморской армии под командованием генерал-майора И. Е. Петрова. Они понесли немалые потери, имея всего десять танков и закаленных в боях бойцов. Плечом к плечу с воинами-приморцами сражались батальоны 7-й бригады морской пехоты во главе с полковником Е. И. Жидиловым.
7 ноября 1941 года за подписью И. В. Сталина, Б. М. Шапошникова и Н. Г. Кузнецова на имя вице-адмирала Г. И. Левченко пришла телеграмма. В ней говорилось, что, для того чтобы сковать силы противника в Крыму и не допустить его на Кавказ через Таманский полуостров, Ставка Верховного главнокомандования приказывала главной задачей Черноморского флота считать оборону Севастополя и Керченского полуострова. Строго отмечалось: «Севастополя не сдавать ни в коем случае».
Руководство обороны Севастополя возлагалось на командующего Черноморским флотом вице-адмирала Ф. С. Октябрьского с подчинением его вице-адмиралу Г. И. Левченко, которому предписывалось находиться в Керчи. Руководителем обороны Керченского полуострова назначался генерал-лейтенант П. И. Батов.
С 29 октября 1941 года в Севастополе было объявлено осадное положение. 11 ноября начался штурм города-крепости, который продолжался до 21 ноября. Героизм бойцов Приморской армии и моряков Черноморского флота не позволил 11-й немецкой армии с ходу взять город-герой. Враг вынужден был остановиться у его неприступных стен.
Спустя много лет генерал-фельдмаршал Э. Манштейн в своей книге «Утерянные победы» напишет: «Благодаря энергичным мерам советского командования противник сумел остановить продвижение 54-го АК (армейского корпуса) на подступах к крепости… Потребовалось перебросить сюда для поддержки 22-ю пехотную дивизию из состава 30-го АК. В этих условиях командование армии должно было отказаться от своего плана взять Севастополь внезапным ударом с ходу с востока и с юга-востока».
Враг рвался в город Керчь, а войск, чтобы сдерживать его натиск, не хватало. Маршал Г. И. Кулик предложил командующему войсками Крыма вице-адмиралу Г. И. Левченко составить план перехода советских войск на Таманский полуостров. В ночь на 16 ноября гитлеровцы ворвались в Керчь. Весь Крым, кроме Севастополя, оказался в руках противника. И вскоре последовала расплата за катастрофу в Крыму. Маршал Г. И. Кулик был освобожден от должности заместителя наркома обороны, разжалован до звания генерал-майорa и лишен звания Героя Советского Союза. Вице-адмирал Г. И. Левченко был освобожден от должности заместителя наркома ВМФ и разжалован до звания капитана 1-го ранга.
Следует обратить внимание читателя на взаимоотношения наркома ВМФ адмирала Н. Г. Кузнецова с представителями Кремля Г. И. Куликом и Л. 3. Мехлисом. Они часто вмешивались в чисто морские дела, ничего не понимавшие в них и не несшие за них никакой ответственности. Например, Николай Герасимович в своей книге «Накануне» приводит пример, когда названные военачальники рекомендовали Верховному главнокомандующему послать малые подводные лодки типа «Малютка» на задание, куда эти субмарины по своим техническим характеристикам совсем не подходили. «Л. 3. Мехлис был, пожалуй, самым неподходящим человеком для роли представителя центра на фронте, — пишет в своих мемуарах Николай Герасимович. — Все это лишь нервировало и осложняло руководство флотом». Следует заметить, что нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов в резкой форме неоднократно ставил на место этих «горе-полководцев». Продолжим наш рассказ о драматических событиях в районе Керчи.
7 декабря 1941 года Ставка Верховного главнокомандования утвердила разработанный в штабах фронта и флота план Керченско-Феодосийской десантной операции. В это же время 17 декабря немцы начали второй штурм Севастополя. 20 декабря из Новороссийска в Севастополь под флагом командующего Черноморским флотом вице-адмирала Ф. С. Октябрьского вышел отряд боевых кораблей в составе крейсеров «Красный Кавказ», «Красный Крым», лидера «Харьков» и эскадренных миноносцев «Бодрый» и «Незаможник». На их борту находилась 79-я бригада морской пехоты. Вслед за ними вышли два транспорта и тральщика с боеприпасами и продовольствием. Из Туапсе вышли транспорты с бойцами 345-й стрелковой дивизии. Прибывшие войска сразу вступали в бой, а корабли своим огнем поддерживали защитников Севастополя. Предстоящее десантирование проходило в два этапа. 26 декабря советские войска высадились на северное и восточное побережья полуострова и у горы Опук. Действия десантников и экипажей кораблей отличались массовым героизмом. Особенно трудной и смелой была высадка частей 44-й армии в Феодосию, где крейсер «Красный Кавказ» под командованием капитана 1-го ранга А. М. Гущина прокладывал путь к морю огнем своих орудий. Эсминец «Незаможник» под командованием капитан-лейтенанта П. А. Бобровникова ворвался в Феодосийскую гавань и под ожесточенным огнем врага высадил морскую пехоту первого броска прямо на причал. Феодосийским десантникам не уступали бойцы, высаженные в районах Керчи. Особый героизм проявили моряки 83-й морской стрелковой бригады. Бессмертный подвиг проявили моряки у поселка Эльтиген. Там в окружении оказались семнадцать моряков под командованием майора Лопаты. Целый день отважные десантники отражали натиск врага. На следующий день к своим пробились только майор Лопата и матрос Сумцев.
Успешная высадка десанта и решительное наступление бойцов и моряков вынудили командира 42-го немецкого корпуса графа Шпонека покинуть Керчь и Феодосию. Взбешенный Гитлер отдал немецкого командира Шпонека под суд, который приговорил его к расстрелу.
Керченско-Феодосийская операция вошла в историю Великой Отечественной войны не только как образец отваги воинов. Адмирал Н. Г. Кузнецов, участвовавший в разработке и проведении ее, свидетельствовал:
«Это была самая крупная десантная операция нашего флота, хорошо разработанная, несмотря на крайне сжатые сроки ее подготовки. Действия нашего флота мы оцениваем по тому, насколько полезны они были для общего дела борьбы с врагом… Что принесло пользу стране, то и надо признать разумным в действиях флота». В результате успешного десанта в Крыму был создан новый фронт. Противник потерял возможность вторгнуться через Керченский полуостров на Кавказ и был вынужден прекратить наступление под Севастополем, оборона которого продолжалась еще полгода.
В то же время на Черноморском флоте отсутствовали десантные корабли. Это приводило к тому, что пришлось использовать для доставки войск к местам высадки даже крейсеры, а на берег десантников перевозить на корабельных баркасах и шлюпках. Так, крейсер «Красный Кавказ» и «Красный Крым» почти 5 часов находились под огнем противника и получили серьезные повреждения.
Уже в годы войны по специальному распоряжению адмирала Н. Г. Кузнецова начались срочное проектирование и строительство десантных ботов, которые успешно использовали при высадке десантов во второй половине Великой Отечественной…
В начале мая 1942 года адмирал Н. Г. Кузнецов вылетел на Черноморский флот, который с наступлением фашистских войск на керченском направлении вновь оказался в сложном положении. Остались воспоминания об этой поездке капитана 1-го ранга Е. А. Чернощека. Выслушав доклад командира Новороссийской военно-морской базы капитана 1-го ранга Г. Н. Холостякова, он сразу, оценив обстановку, отправился на командный пункт ПВО Новороссийска. Выяснилось, что немецкая авиация, изучив дислокацию зенитных батарей, стала обходить без потерь опасные зоны артогня.
Необходимо было срочно к рассвету незаметно для противника переместить батареи. Начальник ПВО стал доказывать, что эту работу в столь короткие сроки выполнить не сможет. Тогда адмирал Н. Г. Кузнецов твердым голосом приказал: «Если к рассвету зенитные батареи не будут перемещены на указанные мной места, вы будете расстреляны». Молодой читатель может подумать, что это слишком жестокое и невыполнимое приказание. Но шла война не на жизнь, а на смерть. В эти годы советские моряки проявляли чудеса, в которые в мирное время трудно поверить. И в этом случае начальник ПВО Новороссийска доложил, что все батареи установлены на указанные наркомом ВМФ места.
А вот другой пример отношения адмирала к подчиненным. С командиром Новороссийской базы Г. Н. Холостяковым у Н. Г. Кузнецова морские дороги пересеклись еще на Тихоокеанском флоте. Энергичный и деятельный командир 5-й морской бригады подводников, капитан 2-го ранга Г. Н. Холостяков заметно выделялся среди других морских офицеров. Именно он предложил увеличить в два раза автономность подводных лодок, что повысило бы способность их решать задачи на значительном удалении от своих баз и даже во льдах. Однако это новаторство Холостякова в 1938 году было истолковано как вредительство, и он был осужден на 15 лет! Только в 1940 году из Ольгинского лагеря прибыл к наркому ВМФ бывалый подводник. Адмирал Н. Г. Кузнецов направил Г. Н. Холостякова на Черноморский флот командовать третьей бригадой подводных лодок. Вскоре он стал капитаном 1-го ранга и был назначен начальником отдела подводного плавания Черноморского флота. Но война внесла свои коррективы в его службу. Нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов назначил капитана 1-го ранга Г. Н. Холостякова начальником штаба Новороссийской военно-морской базы, а затем и ее командиром…
7 июня 1942 года немцы предприняли третий штурм Севастополя. Предстоящую операцию по захвату Севастополя немецкое командование назвало «Лов осетра». Ловец — генерал Манштейн, осетр — Севастополь. Любили немецкие военачальники подбирать для своих операций романтические названия! Готовясь к штурму, противник сосредоточил 204 тысячи солдат и офицеров, свыше 600 орудий крупного калибра, 650 противотанковых пушек, 450 танков и 600 самолетов.
Защищали Севастополь 107 тысяч бойцов и моряков, на вооружении которых имелось 600 орудий всех калибров, 38 танков и 109 самолетов.
30-я и 35-я дальнобойные батареи были гордостью береговой обороны Черноморского флота. Они с двух сторон прикрывали подходы к Севастополю с моря. По существу, они выполняли роль автономного артиллерийского форта со своими погребами, казематами, электростанцией, центральным постом, рубкой, подводными переходами. Многое здесь напоминало боевой корабль. Командир 30-й батареи капитан Г. А. Александер был виртуозным снайпером по морским целям. Теперь батарея повернула свои стволы в сторону суши. Ее меткий и сокрушительный огонь вызывали страх и панику на переднем крае.
Столь же эффективно действовала и однотипная башенная батарея № 35, находившаяся у мыса Херсонес (командир А. Я. Лещенко). Из-за частой стрельбы на ней с декабря 1941 года по май 1942 года была проведена замена частей орудий.
Весной 1942 года в ходе подготовки к штурму Севастополя германское командование перебросило в Крым сверхмощные орудия. Наиболее крупными были две 42-сантиметровые мортиры «Гамма» и две 60-сантиметровые самоходные установки «Карл». Кроме того, в район Бахчисарая немцы доставили 80-сантиметровую пушку «Густав» на железнодорожной установке. Моряки ее часто именовали «Дора», но этим именем у немцев называлось не орудие, а артиллерийский дивизион. Всего боевое обеспечение и охрану пушки «Густав» обеспечивало свыше четырех тысяч немцев. С 5 по 17 июля 1942 года «Густав» сделал 48 выстрелов по батареям Севастополя. Все эти артиллерийские «махины» так и не смогли сокрушить севастопольские бастионы. Батарея № 35 успешно вела огонь по немецко-фашистским войскам до середины июня 1942 года, пока не закончились снаряды. И все же силы защитников Севастополя были неравны.
Когда положение стало совсем критическим, лидер «Ташкент» под командованием капитана 3-го ранга В. Н. Ерошенко доставил в Севастополь пополнение — бойцов 142-й стрелковой бригады и немного боеприпасов. Это был последний рейс крупного надводного корабля в осажденный город-порт. В гавани практически обстреливался каждый метр водного пространства. За несколько часов была совершена не только выгрузка бойцов, но и принято на борт корабля 2300 женщин, детей и раненых. Кроме этого, моряки сумели погрузить знаменитую панораму «Оборона Севастополя», спасенную матросами буквально из огня.
27 июня «Ташкент» благополучно прибыл в Новороссийск. Это был последний поход боевого корабля. Вскоре он был потоплен немецкой авиацией в гавани Новороссийска. Свое последнее плавание на этом корабле совершил из Севастополя известный писатель Евгений Петров, с которым Н. Г. Кузнецов познакомился еще в предвоенные годы. В 1933 году состоялась их первая встреча во время заграничного плавания на крейсере «Красный Кавказ» в Турцию, Грецию, Италию. В 1938 году состоялась их следующая встреча во Владивостоке, когда Н. Г. Кузнецов командовал Тихоокеанским флотом. Дружеские отношения продолжились впоследствии и в Москве. Евгений Павлович мечтал побывать в Севастополе, и он стал очевидцем последних дней героической обороны. Он звонил адмиралу Н. Г. Кузнецову и обещал написать о героизме защитников Севастополя. К сожалению, нелепая смерть настигла писателя, когда он возвращался на самолете в Москву.
Израненный Севастополь кровоточил, но его защитники упорно и яростно сопротивлялись, отбивая многочисленные вражейсие атаки.
…В кабинете наркома ВМФ зазвонил телефон правительственной связи. Сняв трубку, Николай Герасимович услышал приглушенный голос Верховного главнокомандующего: «Товарищ Кузнецов, я хочу послать приветствие защитникам Севастополя, что скажете вы?» — «Это было бы замечательно, товарищ Сталин. Внимание Ставки для моряков много значит…» И вскоре телеграф начал отстукивать текст правительственной телеграммы: «Вице-адмиралу Октябрьскому, генерал-майору Петрову.
Горячо приветствую доблестных защитников Севастополя — красноармейцев, краснофлотцев, командиров и комиссаров, мужественно отстаивающих каждую пядь советской земли и наносящих удары по немецким захватчикам и их румынским прихвостням.
Самоотверженная борьба севастопольцев служит примером героизма для Красной Армии и советского народа.
Уверен, что славные защитники Севастополя с достоинством и честью выполняют свой долг перед Родиной. Сталин».
Этот текст послания был зачитан в окопах, блиндажах и дотах защитникам города-героя. Понимал Верховный главнокомандующий силу печатного слова…
Немцы с боями продвинулись к последним рубежам севастопольцев на Херсонесе, все водное пространство вокруг стало простреливаться, посылать боевые корабли и транспорты на помощь защитникам стало невозможным.
1 июля 1942 года остатки защитников Севастополя были эвакуированы, часть оставшихся бойцов и моряков пробилась с боем в горы и присоединилась к партизанам. Восемь месяцев сражался Севастополь с врагом. Это была не просто оборона города-порта, а эпопея, оказавшая огромное влияние на весь ход войны.
Гитлер объявил командующему немецкой одиннадцатой армии Э. Манштейну благодарность и присвоил ему звание генерал-фельдмаршала. Однако то, что новоиспеченный фельдмаршал бросил в огненную мясорубку и отправил на тот свет около трехсот тысяч своих солдат и офицеров, фюрера не особенно тревожило. Вот какая цена победы в Севастополе! Это была пиррова победа…
Высокую оценку защитникам Севастополя дал нарком Кузнецов: «История войн знает немало случаев упорной обороны приморских городов и военно-морских баз, но найти что-либо равное обороне Севастополя трудно… Где и когда осажденные были так непоколебимы в решимости держаться до последней возможности? Подвиг Севастополя можно, пожалуй, сравнить с подвигом Ленинграда».
Позднее фельдмаршал Эрих фон Манштейн признал, что длительная оборона советскими войсками Севастополя оказалась возможной благодаря поддержке его защитников силами флота.
Разгром Советской армией немецко-фашистских войск под Сталинградом дал толчок для проведения крупной наступательной операции на Северном Кавказе.
1 января 1943 года Н. Г. Кузнецов направил Военному совету Черноморского флота лаконичную телеграмму. «По имеющимся сведениям, немцы очень заинтересованы в морских перевозках из Румынии в Крым и на Керченский полуостров, и нарушение этих сообщений в данный момент будет большим содействием нашему сухопутному фронту». Вскоре свое предписание адмирал Н. Г. Кузнецов подтвердил директивой и телеграфным распоряжением. За зиму черноморские подводники потопили одиннадцать транспортов общим водоизмещением около сорока шести тысяч тонн, пять десантных барж, две шхуны, повредили два танкера, транспорт и десантную баржу.
Борьбу на морских коммуникациях противника успешно вела 1-я минно-торпедная авиационная дивизия ВВС Черноморского флота. С конца мая 1943 года авиация флота по указанию своего наркома начала ставить мины в северо-западной части Черного моря, на Дунае и Днепре. Эти заграждения не только нарушали судоходство противника, но и нанесли ему значительный урон.
Еще в январе 1943 года нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов поднял в Ставке вопрос о воссоздании Азовской флотилии. Получив согласие Верховного главнокомандующего, моряки приступили к формированию основной базы флотилии в порту Ейск. По железной дороге перебрасывались катера, орудия береговых батарей, корабли и моряки, ранее входившие в состав этого соединения. Возглавил флотилию ее прежний командующий контр-адмирал С. Г. Горшков. По существу, флотилия формировалась в тылу у противника и быстро набирала силы. Сосредоточение боевых кораблей и техники встревожило немцев, и они приступили к бомбардировкам базы с воздуха.
Во второй половине ноября 1942 года, в разгар Сталинградской битвы, наркома ВМФ Н. Г. Кузнецова вызвали в Ставку. И. В. Сталин сообщил, что Генеральный штаб разрабатывает наступательную операцию на юге. Через несколько дней адмирал Н. Г. Кузнецов был ознакомлен с приказом Верховного главнокомандующего по освобождению Новороссийска. Морякам поручалось провести десантную операцию в районе селения Южная Озерейка и вспомогательную высадку черноморцев в Станичках. Нарком ВМФ передал Черноморской группе войск 255-ю Краснознаменную бригаду, 323, 324-й и 327-й батальоны морской пехоты. Днем и ночью проводились тренировки, учения десантных войск и кораблей, отрабатывалось взаимодействие между всеми участвующими в операции силами.
27 января 1943 года началось наступление советских войск, но прорвать оборону к востоку от Новороссийска не удалось. В ночь на 4 февраля в районе Южной Озерейки был высажен десант. Однако десант не удался. Враг сумел сосредоточить на берегу большие силы. Уже начавшаяся высадка десантников была прекращена. Помешала также штормовая погода. Тем бойцам и матросам, которые уже оказались на берегу, было приказано пробиваться сквозь вражеское кольцо в район Станички. Неудачный десант в Южную Озерейку закончился снятием с должности командующего Черноморским флотом Ф. С. Октябрьского, который решением Ставки был направлен для продолжения службы на Амурскую военную флотилию. Нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов предложил Ставке назначить на освободившуюся должность вице-адмирала Л. А. Владимирского, командующего эскадрой боевых кораблей и зарекомендовавшего себя решительным и вдумчивым флотоводцем.
В марте 1944 года Ф. С. Октябрьский вновь стал командовать Черноморским флотом. Это был единственный случай смещения командующего флотом и то ненадолго. Так же смело и решительно нарком ВМФ отстоял доброе имя командира Керченской военно-морской базы контр-адмирала А. С. Фролова в тяжелейшем 1942 году. Адмирал Н. Г. Кузнецов ценил морские кадры, часто вступался за них перед Верховным главнокомандующим, не боясь навлечь на себя гнев И. В. Сталина.
Позднее контр-адмирал в отставке В. Т. Проценко, активный участник боев в Новороссийске, отметил характерную черту адмирала Н. Г. Кузнецова: «Никогда не слышал, чтобы Николай Герасимович повышал голос, „разносил“ кого-либо. Он никогда не подставлял под удар своих подчиненных, даже если ошибки и просчеты, а порой и вина были бесспорны. Всегда следовал древнему флотскому правилу — командир отвечает за все».
Более успешной была высадка первого эшелона вспомогательного десанта у Станички. Корабли подошли здесь к берегу неожиданно для противника, десант поддержала береговая артиллерия. К тому же внимание фашистов в это время было отвлечено отражением ударов с суши и десанта в Южной Озерейке.
Благодаря внезапности и героизму морской пехоты под командованием майора Ц. Л. Куникова десанту удалось укрепиться на небольшом плацдарме. В последующих ожесточенных боях плацдарм был не только сохранен, но и значительно расширен. Он вошел в историю под названием Малая Земля. С 4 по 9 февраля в этот район было высажено 15 400 бойцов и моряков с артиллерией и танками, а всего к 10 сентября 1943 года на этот плацдарм флот перевез в сложных условиях более 78 тысяч бойцов и офицеров с артиллерией, танками, автомашинами, боеприпасами.
Семь месяцев на плацдарме от Мысхако до Станички площадью в тридцать квадратных километров сражались с врагом защитники Малой Земли. Их жизнь и борьба во многом зависели от морской дороги вдоль берега, занятого врагом. И семь месяцев моряки-черноморцы на малых кораблях совершали героические рейсы в Мысхако, доставляя десантникам боеприпасы, пополнение, провиант.
Малая Земля отвлекла на себя значительные силы врага, полностью лишила противника пользоваться Новороссийским портом и оказала большую помощь советским войскам в заключительных боях под Новороссийском.
В ходе войны советское военно-морское стратегическое планирование и оперативно-тактическое искусство постоянно совершенствовались и улучшались. План десанта в Новороссийский порт, по словам Н. Г. Кузнецова, «был рассчитан по минутам и секундам, всесторонне обдумывалась каждая деталь».
8 ночь на 10 сентября 1943 года в порт и город Новороссийск был высажен десант. Из шести тысяч десантников две трети — четыре тысячи бойцов — моряки.
9 сентября 1943 года советские войска начали Новороссийско-Таманскую наступательную операцию, которая по праву может быть отнесена к числу поучительных совместных сил армии и флота. Взятие Новороссийска явилось началом крушения всей «Голубой линии». Войска 18-й армии (командующий генерал-лейтенант К. Н. Леселидзе) начали развивать наступление во фланг и тыл группировки противника, оборонявшегося на Таманском полуострове. Войска 56-й армии (командующий генерал-лейтенант А. А. Гречко) и 9-й армии (командующий генерал-майор А. А. Гречкин) перешли в наступление на центральном и северном участках таманского плацдарма. Всей операцией руководил командующий Северо-Кавказским фронтом генерал И. Е. Петров, который имел двух основных заместителей: по сухопутной части генерал-лейтенанта К. Н. Леселидзе, а по морской — командующего Черноморским флотом вице-адмирала Л. А. Владимирского.
В период Новороссийско-Таманской операции корабли и авиация Черноморского флота потопили около 90 кораблей и судов противника. Только летчики-черноморцы в период с 20 по 28 сентября отправили на дно 50 барж, три сторожевых катера, несколько транспортов, сбили 56 вражеских самолетов.
В честь освобождения Новороссийска, имевшего «очень важное значение в битве за Кавказ», в Москве был произведен салют, который наблюдал из Кремля нарком ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов.
Следующей в Крыму стала Керченско-Эльтигенская десантная операция, которая началась 1 ноября 1943 года.
Нарком придавал большое значение подготовке к проведению десантных операций. Вот что он написал о керченско-эльтигенской высадке моряков: «Десанты высаживать всегда трудно, но особенно трудно там и тогда, где и когда противник их ждет. У нас не было возможности скрыть свои приготовления: мы находились слишком близко от противника. И, разумеется, он понимал, что, не располагая большим количеством крупных десантных средств, мы будем наносить удар через сравнительно узкий Керченский пролив. Другого решения и другого пути у нас не было. И дело не только в нехватке десантных средств — именно здесь можно было действеннее поддержать десант огнем артиллерии с нашего берега». Высадка в Эльтигене прошла успешно. Пять тысяч семьсот пятьдесят солдат и офицеров 18-й армии с оружием и боеприпасами прибыли к месту боев. Передовым отрядом шел 386-й отдельный батальон морской пехоты под командованием капитана Н. А. Белякова. Десантники действовали дерзко и решительно. До 1 декабря десант под командованием Героя Советского Союза В. Ф. Гладкова успешно отражал атаки неприятеля на занятых рубежах. Десантники-эльтигенцы выполнили свою основную задачу обеспечения высадки 56-й армии на главном направлении. Командующий операцией приказал десанту эвакуироваться с плацдарма. Однако кораблям не удалось подойти к пунктам посадки десантников. Тогда черноморцы прорвали вражеский заслон и двинулись на соединение с главными силами по суше. 7 декабря они вошли в Керчь. Появление советских войск в Керчи ошеломило гитлеровцев. Опомнившись, они повели наступление на гору Митридат, где закрепились десантники.
Наращивание сил на Керченском плацдарме проходило в сложной обстановке. К 4 декабря Азовская военная флотилия доставила на Еникальский полуостров 75 тысяч бойцов и офицеров, 128 танков, 764 автомашины, около трех тысяч лошадей, свыше 1300 орудий, свыше семи тысяч тонн боеприпасов. «Нельзя не сказать о тех героях, которые перевозили десанты в шторм и под огнем неприятеля, — писал в своих воспоминаниях адмирал Н. Г. Кузнецов. — Вот почему мне хочется назвать хотя бы некоторых людей Азовской военной флотилии: Героев Советского Союза лейтенанта В. Н. Денисова, младшего лейтенанта Н. П. Кириллова и старшего лейтенанта К. И. Воробьева. Однако героизм был настолько массовым, что нет возможности перечислить всех отличившихся. Следует отметить и усилия инженерных частей сухопутных войск, которые совместно с моряками иногда, казалось, чудом грузили и выгружали тяжелые орудия и танки. Противнику не удалось сорвать наши перевозки».
Нашим бойцам пришлось отойти в порт и занять оборону у причалов. Упорные бои за Керчь продолжались еще несколько дней. Десанты в ходе Керченско-Эльтигенской операции нанесли противнику большой урон. В боях с 1 ноября по 12 декабря 1943 года неприятель потерял солдат свыше дивизии, более ста самолетов, пятьдесят танков. Керченско-Эльтигенская операция стала одной из крупнейших по размаху: она осуществлялась войсками целого фронта с участием Черноморского флота и Азовской военной флотилии. Операция еще раз засвидетельствовала, как важно взаимодействие армии и флота.
После захвата плацдарма на Керченском полуострове Генеральный штаб приступил к разработке операции по освобождению Крыма. Замысел операции заключался в одновременном наступлении на Симферополь и Севастополь со стороны Перекопа и с Керченского полуострова. Черноморский флот и Азовская военная флотилия содействовали наступлению Отдельной Приморской армии на первом этапе борьбы и всему фронту — на последнем. В основу директивы Генштаба по освобождению Крыма вошли все предложения, разработанные Главным морским штабом под руководством адмирала Н. Г. Кузнецова.
В преддверии этой важной операции была освобождена Одесса — один из важнейших черноморских портов. Одесская операция началась с того, что в Николаеве высадился небольшой десант, в который входили 56 моряков из батальона морской пехоты и 12 бойцов сухопутных войск. Командовал десантом старший лейтенант К. Ф. Ольшанский. В течение двух суток десантники отбили 18 ожесточенных атак, уничтожили около 700 фашистских солдат, два танка. Правительство высоко оценило подвиг десантников — все 68 человек получили звание Героя Советского Союза.
Сражение за Крым началось утром 8 апреля 1944 года наступлением войск 4-го Украинского фронта (командующий — генерал армии Ф. И. Толбухин). Враг отчаянно сопротивлялся, но задержать победное шествие наших войск не смог. Не менее успешно развернулось наступление Отдельной Приморской армии (командующий — генерал армии А. И. Еременко). Большую помощь в перевозке войск этой армии через Керченский пролив оказала Азовская военная флотилия.
10 апреля 1944 года была освобождена Одесса. В тот день вместе с Москвой салютовала одержанной победе и эскадра Черноморского флота.
Штурм севастопольской крепости осуществлялся одновременными ударами с трех направлений. Сжать кольцо блокады с моря и воздуха возлагалось на Черноморский флот.
9 мая 1944 года Севастополь был освобожден. При штурме Севастополя фашисты потеряли убитыми более двадцати тысяч солдат и офицеров. Свыше двадцати четырех тысяч солдат и офицеров сдались в плен. Всего же за время боев в Крыму противник потерял убитыми и пленными, не считая погибших на кораблях, свыше 111 тысяч человек. В Крымской операции участвовало свыше четырехсот самолетов морской авиации. Они наносили удары по транспортам противника в море, бомбили немцев в приморских портах. В воздушных схватках противник потерял свыше 80 самолетов. На дно морское ушло 68 кораблей и судов противника.
Активно действовали торпедные катера. В своих мемуарах адмирал Н. Г. Кузнецов вспоминает, что несколько катеров были вооружены реактивными установками. Реактивные снаряды на флоте появились еще перед войной. Они использовались под руководством А. Н. Туполева, создателя первых торпедных катеров.
Конечно, эти установки были мало похожи на грозные «катюши». В годы войны реактивные установки нашли широкое применение на флотах; сначала на бронекатерах, а позднее и на торпедных катерах. Энтузиастом этого дела стал флотский артиллерист, капитан 1-го ранга Герой Советского Союза Г. В. Терновский. Первая реактивная была установлена на тральщике «Скумбрия» и применена при высадке десанта на Малую Землю. Теперь катера атаковали вражеские конвои с двух сторон и не только торпедами, но и реактивными снарядами. Шестеро офицеров-катерников, отличившихся в Крымской операции, были удостоены звания Героя Советского Союза.
Искусно действовали подводники. Только за один поход подводная лодка Щ-201 под командованием капитан-лейтенанта П. П. Парамошкина одержала три победы — потопила транспорт «Гейзерикс» и тральщик, а также вывела из строя десантное судно. А Герой Советского Союза капитан-лейтенант М. И. Хомяков, командир подводной лодки М-111, сумел одновременно атаковать сразу две цели и обе пустил на дно.
Потери противника в результате действий различных сил Черноморского флота были значительными. Это обстоятельство вынуждены признать и немецкие флотские начальники. Адмирал Ф. Руге в книге «Война на море. 1939–1945» писал, что «при эвакуации погибло пятьдесят судов, в том числе много небольших, частично в крепости, большая же часть в результате воздушных атак». Это «скромное» признание уточняет адмирал Н. Г. Кузнецов: «В действительности были уничтожены семьдесят восемь боевых кораблей и транспортных судов. А гибель транспортов „Тотила“ и „Тейя“, на которых находилось свыше четырех тысяч гитлеровцев, была особо ощутимой…»
Черноморский флот, после изгнания противника из Крыма и Одессы, силами авиации и подводных лодок продолжал активные действия на вражеских коммуникациях, защищал морские перевозки и побережье, постепенно перебазируя свои силы в порты и базы Крыма. В июне 1944 года в Очаков и Одессу вошли основные силы Дунайской флотилии. Читателю сообщим, что Дунайская военная флотилия была создана приказом наркома ВМФ Н. Г. Кузнецова на базе расформированной Азовской флотилии и предназначалась главным образом для ведения совместных действий с сухопутными войсками на юге. В соответствии с директивой Ставки Верховного главнокомандования от 2 августа 1944 года войсками 2-го и 3-го Украинских фронтов предписывалось подготовить и провести операцию с целью разгрома ясско-кишиневской группировки противника. На Черноморский флот возлагались задачи содействовать войскам 3-го Украинского флота на приморском направлении высадкой тактических десантов, а с выходом Дунайской военной флотилии на Дунай содействовать сухопутным войскам в форсировании водной преграды. Одновременно с этим флот должен был наносить удары по кораблям и транспортам в море и по военно-морским базам Констанца и Сулина.
В соответствии с планом Ясско-Кишиневской операции авиация Черноморского флота обрушила свой первый удар по кораблям, находящимся в военно-морских базах Констанца и Сулина. В массированных налетах, продолжавшихся до 25 августа, участвовали торпедоносцы, бомбардировщики, штурмовики и истребители. В результате этих атак было потоплено и повреждено более 50 кораблей и судов. Часть кораблей, получивших сильные повреждения, по приказу немецкого командования были выведены на рейд и затоплены своими же экипажами.
Констанца как главная база флота и важнейший узел морских коммуникаций прекратила свое существование.
Противник был вынужден вывести свои уцелевшие корабли и суда из Сулины, что означало отказ от планов их использования на Дунае. «Вследствие атак советской авиации, — писал позднее западногерманский историк Ю. Мейстер, — произошло совершенно противоположное тому, что планировалось. Уходом германских кораблей из Сулины Дунай отдавался русским».
20 августа войска 3-го Украинского фронта перешли в наступление и создали условия для изоляции 6-й немецкой и 3-й румынской армий и окружения кишиневской группировки.
Форсирование лимана началось 22 августа. Под покровом темной южной ночи десант численностью 8100 человек, имевший 10 танков, 122 орудия и миномета, неуклонно приближался к вражескому берегу. В него входили 3-й мотоциклетный полк 46-й армии и части Новороссийского укрепленного района, а также батальон амфибий, 83-я и 255-я бригады морской пехоты. С ходу, высадившись на берег, десантники устремились в глубину вражеской обороны.
Чтобы завершить окружение приморской группировки врага, необходимо было перерезать пути возможного отхода через Кундукскую косу к Дунаю. Эта задача выполнялась силами Дунайской флотилии и высадкой очередного десанта. Вечером 23 августа корабли вышли из Одессы и на рассвете следующего дня подошли к Жебриянам. Десант стремительно высадился на берег, сломил сопротивление врага и через три часа занял город. После продолжительных и упорных боев находившаяся здесь вражеская группировка капитулировала.
Во время боя за Жебрияны десантники, корабельная артиллерия и авиация Черноморского флота уничтожили до 1500, взяли в плен 4400 вражеских солдат и офицеров. Наш десант потерял 28 человек убитыми и ранеными.
Десантные действия флота обогатили теорию подготовки и высадки десантов с целью захвата портов и военно-морских баз противника в условиях быстрого продвижения наших войск на приморском направлении.
За годы войны было высажено 113 десантов, общей численностью равной тридцати дивизиям. Десанты, проведенные сухопутными войсками и Военно-морским флотом, как правило, были успешными и внесли существенный вклад в Победу. В то же время, как отмечал адмирал Н. Г. Кузнецов: «Нельзя считать случайностью или просчетом немецкого командования, что Советская Армия не только в начале войны, но и позже не имела у себя в тылу ни одного десанта, высаженного с моря». Добавим от себя, что в течение всей войны ни одна военно-морская база не была взята врагом с моря.
Наступление войск 3-го Украинского фронта успешно продолжалось до 27 августа. После полуторадневных боев они во взаимодействии с Дунайской флотилией овладели городом Галац, на следующий день взят Браилов. К исходу 29 августа 1944 года задачи, поставленные Ставкой Верховного главнокомандования в Ясско-Кишиневской операции, были полностью выполнены.
Ясско-Кишиневская операция — одна из крупнейших операций Великой Отечественной войны, в которой совместные действия войск 3-го Украинского фронта и Черноморского флота послужили важнейшим фактором, ускорившим достижение целей операции в кратчайшие сроки.
Действия Черноморского флота в Ясско-Кишиневской операции отличались активностью и разнообразием выполнявшихся задач. Опыт его в этой операции способствовал формированию новых взглядов на оперативно-стратегическое использование флота в современной войне. Огромную работу в годы Великой Отечественной войны провели моряки-черноморцы по перевозке советских войск, военной техники, продовольствия и других народно-хозяйственных грузов.
Об интенсивных перевозках Черноморского флота красноречиво говорят следующие цифры: за второе полугодие 1942 года перевезено 200 тысяч бойцов гражданского населения, более 500 орудий, 86 танков. Каспийская флотилия перевезла более 400 тысяч человек, 8 тысяч орудий, 200 самолетов, 700 танков. В 1943 году между черноморскими портами Кавказа перевезено 330 тысяч бойцов и офицеров, более полумиллиона тонн воинских и народно-хозяйственных грузов.
«Опыт Великой Отечественной войны, — написал позднее Маршал Советского Союза А. А. Гречко, — еще раз подтвердил правильность основного положения нашей военной доктрины — победу над сильным противником можно одержать только общими усилиями всех видов Вооруженных Сил в их тесном взаимодействии. Война показала также, что в борьбе даже с континентальным противником важная роль принадлежит Военно-Морскому Флоту».
Черноморскими твердынями вошли в историю Великой Отечественной войны города и военно-морские базы — Одесса, Севастополь, Новороссийск и Керчь. Все они стали городами-героями, а на их знаменах засверкали Золотые Звезды…
Глава 9
Флотилии вступают в бой
О морских, речных, озерных флотилиях в трудах историков сказано незаслуженно мало. В то же время наличие флотилий в Военно-морском флоте показывает, какое значение придавал нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов их совместным действиям с сухопутными частями в случае войны.
В предвоенные годы адмирал Н. Г. Кузнецов обращал внимание всех служб Наркомата ВМФ, Главного морского штаба, Военно-морской академии и военно-морских училищ на изучение боевого опыта флотилий в Гражданскую войну и во время конфликта на КВЖД. К этому времени уже вышло несколько книг по изучению опыта военных действий речных флотилий. В 1927 году в серии «Библиотека командира» была издана монография А. Саковича «Речные и озерные флотилии», в которой освещалась тактика действий речных сил. В 1928 году в той же серии вышла книга К. Шильдбаха «Борьба на реках», в которой исследованы способы действий речных флотилий. Автор подробно высказал свое мнение о форсировании речных преград. Этой же проблеме была посвящена монография В. Булашева «Речные военные флотилии», вышедшая в 1934 году.
В 1939 году Главный морской штаб подготовил временное Наставление по боевой деятельности речных флотилий (НРФ-39), в котором изучались требования, предъявляемые к подготовке и ведению боевых действий речными силами.
Накануне Великой Отечественной войны в составе ВМФ уже имелись Амурская Краснознаменная военная флотилия (база Хабаровск), Дунайская военная флотилия (база Измаил), Пинская военная флотилия (база Пинск) и Каспийская военная флотилия (база Баку).
В первые же месяцы войны Наркомат ВМФ формирует Ладожскую военную флотилию (25 июня 1941 года), усиливает Чудскую и Днепровскую озерные флотилии (22 июня 1941 года), воссоздает Азовскую флотилию, вновь создает Ильменскую озерную флотилию (28 июля 1941 года), за ней Волжскую (27 октября 1941 года) и Беломорскую (2 августа 1941 года). Все русские реки и озера включатся в войну.
Ладожская военная флотилия обеспечивала перевозки грузов через Ладожское озеро для осажденного Ленинграда. Так родилась Дорога жизни (водная магистраль летом и ледовая — зимой), сыгравшая важную политическую и стратегическую роль в Великой Отечественной войне. Моряки переправили по Дороге жизни более 1 миллиона человек и доставили 1 миллион 690 тысяч тонн грузов.
Азовская флотилия формировалась за счет судов Черноморского и Азовского морских пароходств. Нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов издал директиву от 5 июля 1941 года, в которой требовал быть готовыми по решению правительства к образованию Азовской флотилии, с главной базой в Мариуполе и с маневренными базами в Ейске, Ахтари, Керчи, Ростове и Азове. Задача флотилии — прикрыть плавание по Азовскому морю от авиации и мин. Для решения этой задачи были вьшелены суда Азовского пароходства: ледокол № 4, «Перванш», «Штурман», «Мариуполь», «Воинов». Черноморское морское пароходство направило в состав флотилии суда «Рот Фронт» и «Спартаковец», выделялся также СКР ТЩ «Севастополь».
Утром 22 июня 1941 года корабли Дунайской флотилии ответили сильным огнем на артиллерийские залпы с румынского берега. Потерь в кораблях и боевой технике в этот день не было.
Больше того, моряки-дунайцы перешли в наступление и высадили первые десанты на территории противника, овладев румынским побережьем Дуная на протяжении 70 километров. И только в связи с отходом наших войск корабли флотилии вынуждены были перебазироваться в Одессу. Отход прикрывали корабли Черноморского флота — лидер «Харьков» и эсминец «Бодрый». Через три дня резко осложнилась обстановка на юго-западном направлении, и нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов отдал приказ о переброске кораблей Дунайской военной флотилии в район Херсонеса и Николаева, где они будут взаимодействовать с войсками Южного фронта.
Дунайская флотилия была сформирована в июне 1940 года во время освобождения Бессарабии и Южной Буковины. К началу войны в ее состав входили: дивизион мониторов (5 единиц), дивизион бронекатеров (22 единицы), отряд катеров-тральщиков (7 единиц), дивизия сторожевых катеров, авиаэскадрилья, 6 батарей береговой обороны, отдельный зенитный артиллерийский дивизион.
В первый день войны фашистская авиация нанесла мощный бомбовый удар на советские погранзаставы, Брестскую крепость и корабли Пинской флотилии, которые шли Днепровско-Бугским каналом на помощь 4-й армии Западного фронта. Бойцы Красной армии с ожесточенными боями отступали от Бреста. Немецкая авиация разбомбила шлюзы канала, и командующий Пинской речной флотилии контр-адмирал Д. Д. Рогачев принял решение вывести корабли на реку Припять. В результате этого перехода Пинская флотилия оказалась на стыке двух крупных групп немецких армий — «Юг» и «Центр», наступавших вдоль берегов Припяти. Пинская флотилия представляла собой внушительную силу. В ее состав входили современные мониторы, канонерские лодки, сторожевые корабли и бронекатера, вооруженные морскими орудиями и крупнокалиберными пулеметами. Сосредоточившись в Мозыре, корабли флотилии помогали переправлять сухопутные части через реку, прикрывали свои переправы и разрушали вражеские, высаживали десанты. Во второй половине июля фашистские части вышли к Днепру. В эти дни флотилия провела замечательную боевую операцию — ночной поход на позиции противника в районе села Гребени, где враг стянул большие свои силы и готовился форсировать Днепр. 3 августа 1941 года монитор «Левачев», плавучая база «Белоруссия» и два бронекатера под командой капитана 1-го ранга И. Л. Кравца скрытно приблизились к селу и открыли шквальный огонь по противнику из орудий и пулеметов. В свете пожаров было видно, как метались по селу застигнутые врасплох фашисты. При огневой поддержке кораблей флотилии бойцы сухопутных войск овладели селом Гребени. «Дали пить немцам из Днепра!» — шутили потом моряки. Более шестисот убитых и раненых гитлеровцев, автомашины с боеприпасами, мотоциклы, понтоны для переправы — таков итог совместной операции моряков и сухопутных войск на Днепре.
В конце августа немецко-фашистские войска подошли к Киеву. Моряки помогали нашим сухопутным войскам при переправе на левый берег Днепра севернее Клева. 15–19 сентября 1941 года Пинская флотилия вела свои последние бои под Киевом. Четыре монитора и катера расстреливали немецкие войска на переправе. Когда закончились все снаряды, моряки взорвали боевые корабли, подняв на них сигналы «Погибаю, но не сдаюсь!». Свыше шестисот моряков в районе Нежина в сухопутных боях обеспечивали отход 37-й армии. К 13 сентября в отряде осталось несколько десятков героических моряков. «С особым чувством перечитываешь строки приказа Военного совета Юго-Западного фронта от 10 сентября 1941 года, — писал в своих мемуарах адмирал Н. Г. Кузнецов, — что Пинская флотилия в борьбе с немецкими фашистами показала образцы мужества и отваги, не щадя ни крови, ни самой жизни…»
5 октября 1941 года нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов подписал приказ о расформировании Пинской флотилии. Тогда еще никто не предполагал, что героическая флотилия будет воссоздана и проявит себя достойно в победе над врагом.
В июле 1941 года адмирал Н. Г. Кузнецов внес в Государственный Комитет Обороны предложение сформировать на Волге учебный отряд, который готовил бы личный состав для воюющих флотов. В дни наступления немцев на Москву этот отряд преобразовали в Волжскую военную флотилию, которая готовилась к боевым действиям в бассейне Волги. В состав флотилии вошли семь канонерских лодок, переоборудованных из речных судов, 15 бронекатеров, около 30 тральщиков и две плавучие батареи. Своевременность и обоснованность решения наркома ВМФ подтвердили дальнейшие события. В 1942 году противник предпринял крупное наступление на Волге. Волжская флотилия сыграла огромную роль в организации движения судов на главной речной магистрали страны, а затем и в битве за Сталинград.
За сравнительно короткое время немцы сбросили в Волгу до 350 мин. Возникла серьезная угроза для судоходства. Новые электромагнитные мины требовали особых средств борьбы с ними. Самым напряженным месяцем для Волжской флотилии стал август 1942 года. Пятьсот постов наблюдения, десятки вооруженных судов и катеров вели почти круглосуточное траление мин, а выбор обходных фарватеров с трудом обеспечивал судоходство на реке.