Странная судьба Уильяма Теккерея 29 недоброжелателей и врагов. Авторитетов, кроме разума и природы, для него не существовало. Его перо разило монархов, политических деятелей, собратьев по перу. Неважно, что Байрон был кумиром публики. Теккерей не верил аффектированным романтическим чувствам: \"Мне не по вкусу красота, которой, словно театральной сценой, нужно любоваться издали. Что проку в самом изящном носике, если кожа его грубостью и цветом напоминает толстую оберточную бумагу, а из-за липкости и глянца, которыми его отметила природа, он кажется смазанным помадой? И что бы ни говорилось о красоте, станете ли вы носить цветок, побывавший в банке с жиром? Нет, я предпочитаю свежую, росистую, тугую розу Сомерсетшира любой из этих роскошных, аляповатых и болезненных диковин, которые годятся лишь в стихи. Лорд Байрон посвятил им больше лицемерных песнопений, чем любой известный мне поэт. Подумать только, темнолицые, толстогубые, немытые деревенские девахи с приплюснутыми носами и есть \"синеокие рейнские девы\"! Послушать только - \"наполнить до краев бокал вином самосским\"! Да рядом с ним и слабое пиво покажется нектаром, и, кстати сказать, сам Байрон пил один лишь джин\".

Не верил он ни в какую мистическую философию Гюго и идеи нравственного раскрепощения Жорж Санд. \"Тяжел удел пророков и людей того возвышенного положения, какое занимает месье Виктор Гюго: им возбраняется вести себя, как прочим смертным, и воленс-ноленс приходится хранить величие и тайну... пророк Гюго не может даже малости исполнить в простоте и ищет для всего особую причину\". Во всем этом он видел самолюбование и самооправдание.

Убежденный реалист, свято верящий в силу разума, Теккерей ополчился на ходульные чувства, всяческие ужасы, невероятные преступления и не менее невероятную добродетель, которые так любили описывать его современники. Писал пародии. Они были не только отчаянно смешны, но и сыграли свою немаловажную литературную роль. Под их влиянием Булвер-Литтон, король \"ньюгейтского романа тайн и ужасов\", сделал одного из своих героев, романтического преступника, все же более похожим на живого, реального человека. Поднял руку Теккерей и на Вальтера Скотта - написанное им реалистическое продолжение \"Айвенго\" стало убийственной пародией на роман. Очень хотел он написать пародию и на Диккенса. Но авторитет великого Боза остановил его. А свою \"Ярмарку тщеславия\" полемически назвал \"романом без героя\". И действительно, ни Доббин, ни Эмилия Седли, не говоря уже о членах семейства Кроули или о лорде Стайне, не тянут на роль героя - такого, каким его понимала викторианская публика. Герои Теккерея, и в самом деле, люди обычные, грешные, часто слабые и духовно ленивые. Чтобы он ни писал исторические полотна (\"Генри Эсмонд\", \"Виргинцы\"), классическую семейную хронику (\"Ньюкомы\"), он всюду создавал самую, с его точки зрения, интересную историю - историю человеческого сердца. Подобно своим учителям, великим юмористам - Сервантесу и Филдингу, был убежден, что человек - это смесь героического и смешного, благородного и низкого, что человеческая природа бесконечно сложна, а долг честного писателя, заботящегося об истине, не создавать увлекательные истории на потребу толпе, но в меру сил и отпущенного таланта показывать человека во всей его противоречивости, сложности, неповторимости.

Теккерей, вдумчивый и тонкий критик, способен был видеть в романтиках ценное, прогрессивное, новаторское. Вордсворт, с его точки зрения, велик, потому что сумел заставить поэзию говорить простым, естественным языком. \"Вордсворт намного опередил свое время\", - как-то заметил Теккерей. Ему же принадлежит и высокая оценка американского романтика Вашингтона Ирвинга.

Видимо, Теккерей внимательно изучал и метод романтической иронии. В иронии, пронизывающей его собственные произведения, в ироническо-рефлективном отношении ко всему на свете, и в первую очередь к самому себе, так и слышатся отголоски иронии романтиков. Вспоминаются слова Г. К. Честертона: \"Замысел \"Книги снобов\" мог бы с тем же успехом принадлежать Диккенсу... и многим другим современникам Теккерея. Однако только одному Теккерею пришел в голову... подзаголовок: \"В описании одного из них\"\".

Отдельного упоминания заслуживают отношения Теккерея с великим \"неисправимым романтиком\" Диккенсом. Два писателя, \"сила и слава\" национальной литературы, были людьми крайне непохожими во всем, начиная от внешнего облика и манеры поведения и кончая взглядами на искусство, роль писателя, понимание правды.

Человек эмоциональный, весь во власти минуты и настроения, Диккенс мог быть безудержно добрым и столь же неумеренно нетерпимым даже с близкими и друзьями, безропотно сносившими его капризы. Он любил броскость и неумеренность во всем: гротеск, романтическое кипение чувства, бушующее на страницах его романов, - все это было и в его обыденной жизни. Покрой и сочетание красок в его одежде не раз повергали в ужас современников, манера и весь стиль поведения поражали, а часто вызывали и недоумение.

Каждый из писателей утверждал Правду - но свою. Диккенс создавал гротески добра (Пиквик) и зла (Урия Гип), его воображение вызвало к жизни дивные романтические сказки и монументальные социальные фрески. И из-под пера Теккерея выходили монументальные полотна - \"Ярмарка тщеславия\", \"Генри Эсмонд\", \"Виргинцы\", \"Ньюкомы\". И его сатирический бич обличал несправедливость и нравственную ущербность. Его, как и Диккенса, о чем красноречиво свидетельствует переписка Теккерея, влекло изображение добродетели, но... И это \"но\" очень существенно. \"Я могу изображать правду только такой, как я ее вижу, и описывать лишь то, что наблюдаю. Небо наделило меня только таким даром понимания правды, и все остальные способы ее представления кажутся мне фальшивыми... В повседневной бытовой драме пальто есть пальто, а кочерга - кочерга, и они, согласно моим представлениям о нравственности, не должны быть ничем иным - ни расшитой туникой, ни раскаленным до красна жезлом из пантомимы\".

Но, споря с Диккенсом о судьбах реалистического романа, он прекрасно осознавал гениальность Диккенса, его \"божественный дар\", поразительный, яркий, безудержный талант, его высокую гуманистическую проповедь, перед которой смолкают все критические суждения.

Собственно столь же высокое, гражданское, духовно-просветленное отношение к писательскому труду было свойственно и Теккерею. Воспитывать ум, смягчать сердце, учить сострадать ближнему, ненавидеть порок - вот задачи любого честного писателя, в том числе и писателя-сатирика, которого Теккерей скромно назвал \"проповедником по будням\".

Перечитывая сегодня, на исходе XX столетия, программную лекцию Теккерея \"Милосердие и юмор\", созданную более века назад и не потерявшую воспитательного значения по сей день, недоумеваешь, как могло случиться, что автора этих высоких, прекрасных строк так часто называли циником, мизантропом, себялюбцем. Он же, устав от этого несмолкающего хора и оставив надежду доказать недоказуемое, на пороге своей смерти отдал суровый приказ дочерям: \"Никаких биографий!\" И они, вынужденные подчиниться воле отца, сделали все от них зависящее, чтобы затруднить доступ к личным бумагам, черновикам, переписке.

О Диккенсе написаны библиотеки. Монографии о Теккерее поместятся на нескольких полках. Есть среди этих немногочисленных исследований и биографии. К числу классических относится та, что была создана другом и учеником Теккерея, видным английским писателем Энтони Троллопом. Увидела она свет вскоре после смерти Теккерея. Читая ее, трудно отделаться от мысли, что автор, боясь оскорбить память Теккерея слишком пристальным вниманием к его личности, решил воспроизвести лишь основные вехи его судьбы. В таком же ключе выдержана и другая известная история жизни и творчества Теккерея, вышедшая из-под пера Льюиса Мелвилла. В ней так же мало Теккерея-человека, как и в книге Троллопа. В XX в. о Теккерее писали такие блестящие умы, как Лесли Стивен и Честертон, но - увы! - они ограничились вступительными статьями и предисловиями.

Значительным вкладом в теккериану стало фундаментальное исследование Гордона Рэя, в котором, кажется, собраны все доступные сведения о писателе, воспроизведены воспоминания и мнения современников, близких. Эта работа настольная книга для всех тех, кто занимается Теккереем. Не странно ли самый крупный специалист по Теккерею в XX в. не английский, но американский ученый?

И все же, что это был за человек? Джентльмен - так называли Теккерея все, кому хоть раз довелось лично столкнуться с ним в жизни, совсем не легкой у него самого. Банк, в который были вложены деньги, оставленные отцом, прогорел, и Кембридж, где Теккерей готовился по юридической линии, так и остался неоконченным. Нужно было думать о заработке. Конечно, и мать, и ее второй муж, майор Кармайкл-Смит, с которым Теккерей был очень дружен, оказывали посильную помощь молодому человеку. Необходимость в заработке, постоянном занятии стала особенно острой, когда двадцати пяти лет Теккерей женился на Изабелле Шоу. Браку этому не суждено было быть счастливым. Уже в первые годы в поведении Изабеллы проявились черты душевного заболевания. Они усилились с рождением дочерей. Рассудок ее настолько помутился, что для присмотра за Изабеллой пришлось нанять специальную женщину. Теккерей же оказался вдовцом при живой жене с двумя маленькими дочерьми на руках.

Всю жизнь Теккерея мучил ужас перед нищетой. Поэтому он никогда не отказывался от работы, сотрудничал со многими журналами, выступал с лекциями, отправлялся по поручению журналов или издательств в странствия: Ирландию, Италию, Бельгию, Соединенные Штаты, на Ближний Восток. Вернувшись, чаще всего делился путевыми наблюдениями с читателями. Его подгонял страх, что в случае его смерти дочери могут остаться без средств к существованию. Поэтому и после успеха \"Ярмарки тщеславия\", когда, казалось, положение его определилось, он все равно работал, не щадя сил. Труд, не только писательское ремесло, но любой честный труд, вызывал в нем глубокое уважение. Он терпеть не мог разговоров о вдохновении, музе, не верил, что для создания шедевров писателю, композитору или художнику нужны какие-то особые условия. Все это, считал он, уловки бездельников. Моцарт писал свои шедевры в шуме трактиров, в дороге, писал, потому что ему было что сказать. Не жди вдохновения, работай каждый день, неважно, хорошее у тебя настроение или из рук вон плохое - вот заветы Теккерея начинающим писателям. Человек искренний, он не стыдился и разговоров о гонораре - как иначе писателю обеспечить себе и своей семье хлеб насущный.

Конечно, и у Теккерея был свой стиль работы, расходящийся на практике с тем идеалом, что он рисовал в статьях или беседах, который, надо сказать, приводил в недоумение, а то и ужас его друзей. Лишенный домашнего уюта, он любил провести вечер в кругу друзей, хотя наутро ему надо было послать издателю главу, которую он и не начинал писать. Он не скрывал, что хороший ужин он ценит не меньше, чем добрую компанию. Нередко он брался за перо, когда в передней уже ждал посыльный от редактора или когда оставались считанные часы до отъезда в гости или путешествие. Видимо, Теккерею по его темпераменту нужна была, как бы мы сказали сейчас, стрессовая ситуация. Попросту же говоря, ему особенно хорошо работалось, когда его душевные и эмоциональные силы были напряжены до предела. Конечно, такая работа была на износ, и он заплатил за свой образ жизни ранней смертью.

Крест, выпавший на его долю, - душевную болезнь жены, необходимость самому воспитывать дочерей - он нес с достоинством, не жалуясь, не сетуя на судьбу, не требуя к себе постоянного сочувствия. Напротив, мало кто был посвящен в его тайну. Столь же достойно он перенес и второй удар судьбы разрыв с Джейн Брукфилд, женой его близкого друга, женщиной, которую он пылко любил. Поскольку им не удалось соединить свои судьбы, он уничтожил все, что могло бы скомпрометировать ее или бросить тень на доброе имя его дочерей.

Безжалостный сатирик и безразличный к авторитетам пародист, Тек-керей был терпимым, терпеливым и в высшей степени доброжелательным человеком. Он, кого молва, памятуя его сатирические эскапады в \"Книге снобов\" и \"Ярмарке тщеславия\", считала циником, был ровным в отношениях с коллегами, тактичным с начинающими писателями и художниками. В зените славы, пробуя одного молодого человека как возможного иллюстратора в возглавляемом им журнале \"Корнхилл\", он предложил ему нарисовать свой портрет, но тут же поспешно добавил, понимая, что юноше будет невыносимо работать под взглядом метра: \"Я повернусь спиной\". Особенно трогательно Теккерей заботился о старых художниках и актерах. Известно, что одной пожилой актрисе, оставшейся без помощи, он регулярно посылал коробочку с лекарством, где на самом деле лежали монеты, а на крышке было написано его рукой: \"Принимать по одной в особо трудную минуту\".

И в ссоре с Диккенсом он повел себя как джентльмен. Вспыльчивый Диккенс поверил сплетням одного писаки, будто бы Теккерей рассказывал в клубе о его связи с актрисой Эллен Тернан. Одно такое предположение было оскорбительно для Теккерея. Разгорелся скандал. Диккенс не знал удержу, выступил в печати. Теккерей потребовал извинений. Их не было. Виноват в этой глупой ссоре скорее был легко ранимый Диккенс. Но, когда спустя несколько лет Теккерей встретил на улице уже больного Диккенса, он окликнул его и первым протянул руку примирения.

Скептик по натуре, склонный к анализу и созерцанию, писатель, развивший свои природные данные настойчивой работой и чтением, Теккерей - пример художника, у которого выраженный сатирический дар сочетался, однако, с не менее выраженной эмоциональностью. Совсем не всегда в его прозе слышится свист бича. Сила ее нравственного и эстетического воздействия в другом всепроникающей иронии.

Отчасти именно эта ирония повинна в том, что Теккерея так часто не понимали или понимали превратно, и ему приходилось объясняться, доказывать, например, что его собственная позиция иная, чем у рассказчика, что авантюрист Барри Линдон и он не одно и то же лицо. В этом было его новаторство, но европейская проза смогла освоить эстетические заветы Теккерея лишь в конце века.

24 декабря 1863 г. Теккерея не стало. Даже по меркам XIX столетия умер он рано, едва достигнув пятидесяти двух лет. Проститься с автором \"Ярмарки тщеславия\" пришло более 2000 человек; ведущие английские газеты и журналы печатали некрологи. Один из них был написан Диккенсом, который, позабыв многолетние разногласия и бурные ссоры с Теккереем, воздал должное своему великому современнику. В потоке откликов на смерть писателя - особняком стоит небольшое стихотворение, появившееся 2 января в \"Панче\", известном сатирическом журнале, с которым долгие годы сотрудничал Теккерей. Оно было анонимным, но современники знали, что его автор - Шерли Брукс, один из постоянных критиков и рецензентов \"Панча\", давнишний друг и коллега Теккерея. Неожиданно было видеть среди карикатур и пародий, шаржей и бурлесков, переполнявших страницы журнала, серьезное и полное глубокого чувства стихотворение. Рисуя образ человека, которого он и его коллеги по \"Панчу\" знали и любили, Ш. Брукс постарался в первую очередь опровергнуть расхожее мнение о нем как о цинике.

Он циник был: так жизнь его прожита

В сиянье добрых слов и добрых дел,

Так сердце было всей земле открыто,

Был щедрым он и восхвалять умел.

Он циник был: могли прочесть вы это

На лбу его в короне седины,

В лазури глаз, по-детски полных света,

В устах, что для улыбки рождены.

Он циник был: спеленутый любовью

Своих друзей, детишек и родных,

Перо окрасив собственною кровью,

Он чутким сердцем нашу боль постиг...

В советское время к произведениям Теккерея обращались такие мастера перевода, как Михаил Алексеевич Дьяконов, Мария Федоровна Лорие. Ими воссозданы по-русски \"Ярмарка тщеславия\", \"Пенденнис\", \"Генри Эсмонд\". Немало писали о Теккерее и советские критики - В. В. Ивашева, А. А. Елистратова, Н. А. Егунова, Д. С. Яхонтова.

И все же, несмотря на эти усилия, Теккерей до сих пор остается \"великим незнакомцем\", встреча с которым еще только должна состояться. Не странно ли, что в полном собрании сочинений А. В. Луначарского всего несколько ссылок, и то незначительных, на Теккерея. Удивительно, что автору \"Ярмарки тщеславия\" не нашлось достойного места в курсе лекций критика по истории западноевропейской литературы.

Читателям, как, впрочем, и литературоведам, предстоит определить меру игры и искренности, естественности в его прозе, соотнести сатиру и добродушный юмор, прочувствовать всю драму его личной и творческой судьбы, внимательнее вчитавшись в подробности его биографии. Эстетические суждения Теккерея, его рассуждения о реализме, ответственности писателя, его миссии не потеряли значения по сей день. Не менее интересный предмет - этика Теккерея. Его нравственные оценки, в частности, неприятие любых проявлений позерства, фальши, неестественности помогут тем, кто сумеет услышать писателя, выработать и собственные критерии добра и красоты.

Странная, во многом несправедливая судьба выпала на долю этого писателя. Современники по большей части его не понимали, потомки тоже вряд ли оценили по достоинству. Издавали, скажем, в нашей стране, немало, но не так, как завещал Теккерей - с авторскими рисунками.

Пожалуй, лишь сейчас, на исходе XX столетия, и английская, и советская критика пытается воздать должное Теккерею. Его книги широко печатают, ему посвящают статьи, монографии, диссертации. Впрочем, такое запоздалое признание нельзя объяснить лишь случайностью или капризами моды и вкуса. Может быть, Теккерей больше наш современник? Может быть, есть своя закономерность в том, что в книгах Мюриэл Спарк, Берил Бейнбридж, Тома Шарпа и других современных английских романистов без труда узнается традиция Теккерея? Может быть, его изощренная ирония, утонченный психологизм, интеллектуальная игра - все это скорее принадлежность литературы XX века?

Хочется надеяться, что эта книга, в которой собраны разнообразные сведения о Теккерее, сумеет убедить читающего, что встреча с ее героем, отменным собеседником, блистательным стилистом, замечательным человеком, будет во всех отношениях приятной и полезной.

Е. Ю. Гениева

ТЕККЕРЕЙ В РУССКОЙ ПЕЧАТИ

(1847-1988)

Переводы произведений Теккерея на русский язык

Литература о Теккерее на русском языке

ПЕРЕВОДЫ ПРОИЗВЕДЕНИЙ ТЕККЕРЕЯ НА РУССКИЙ ЯЗЫК

СОБРАНИЯ СОЧИНЕНИЙ

1-12. Собрание сочинений: В 12 т./Ред. Ф. И. Булгаков. - Спб.: Г. Ф. Пантелеев, 1894-1895.

1. Т. 1: Обыкновенная история; Приключения Филиппа в его скитаниях по свету, поясняющая, кем он был ограблен, кто ему помог и кто прошел мимо, не оказывая помощи, ч. 1/Пер. В. Л. Ранцова. - 1894. - 343 с.

2. Т. 2: Приключения Филиппа... ч. 2/Пер. В. Л. Ранцова. - 1895. - 332 с.

3. Т. 3: Вдовец Ловель: Повесть/Пер. И. И. Ясинского; Книга Снобов: Сочинение одного из них: Юмористические очерки/Пер. В.А.Тимирязева; История Самуэля Титмарша и Большого Гоггартовского алмаза/Пер. М. А. Шишмаревой; Дух синей бороды: Рассказ/Пер. В. А. Тимирязева. - 1895,-314 с.

4. Т. 4: Мемуары Барри Линдона, эсквайра; Четыре Георга: Исторические очерки/Пер. В. Л. Ранцова. - 1895. - 308 с.

5. Т. 5: Ньюкомы: История весьма почтенного семейства, составленная Артуром Пенденнисом, эсквайром/Пер. Е.Г.Бекетовой. - 1895. - 382 с.

6. Т. 6: Ньюкомы... - 370 с., портр.

7. Т. 7: История Пенденниса, его успехов и неудач, его друзей и злейшего врага, ч. 1/Пер. М. А. Э [нгельгардта] и В. Л. Р [анцова]. 1895.306 с.

8. Т. 8: История Пенденниса.., ч. 2/Пер. Ю. А. Говсеева. - 1895. - 307 с.

9. Т. 9: Ярмарка тщеславия: Роман без героя, ч. 1. - 1895. - 315 с.

10. Т. 10: Ярмарка тщеславия.., ч. 2/Пер. В. И. Штейна. - 319 с.

11. Т. 11: Замужние дамы: Из мемуаров Д. Фиц-Будля: г-жа Воронокрылова/ Пер. В. Л. Ранцова; Сатирические очерки; Английские юмористы XVIIl-ro столетия. - 1895,- 350 с.

Содерж.: Замужние дамы: Из мемуаров Д. Фиц-Будля: г-жа Воронокрылова; [Сатирические очерки:] Франк Берри и его супруга; Жена Диониса Гоггарти; Два мальчика в трауре; Зазубрина на топоре; Ордена и ленты; О людоедах; Черточка, проведенная мелом; Английские юмористы XVIII-го столетия: Свифт; Конгрив и Аддисон; Гогарт, Смоллет и Фильдинг; Стерн и Гольдсмит.

12. Т. 12; История Генри Эсмонда, эсквайра, полковника на службе ее величества королевы Анны (написанная им самим)/Пер. М. А. Шишмаревой и В. Л. Ранцова; [Булгаков Ф. И.] В. Теккерей: Биогр. очерк. - 1895. - 416 с.

13.-16. Собрание сочинений. - Л.: Крас, газ., 1929. - (Б-ка иностр. классиков и рус. писателей). - Изд. неоконч.

Т. 1-3: Ярмарка тщеславия: Роман без героя/Пер. В. И. Штейна. - Т. 1. 324 с.; Т. 2. - 296 с.; Т. 3. - 276 с.

16-17. Собрание сочинений/Под ред. Шпета и под общ. ред. М. П. Розанова. М.; Л.: Academia, 1933-1934. - Изд. неоконч.

Т. 1-2: Ярмарка тщеславия: Роман без героя/Пер. М. А. Дьяконова; Вступ. ст. Д. А. Горбова; Примеч. Г. Г. Шпета.

18-29. Собрание сочинений: В 12 т./ Под общ. ред. А. Аникста, М. Лорие и М. Урнова; Вступ. ст. В. Ивашевой; Коммент. и ред. пер. М. Лорие. - М. Худож. лит., 1974-1980.

18. Т. 1: Ивашева В. Теккерей - гуманист и сатирик; Повести 1838-1841 гг./ Коммент. М. Лорие. - 1974. - 640 с.

Содерж.: Ивашева В. Теккерей - гуманист и сатирик; Из \"Записок Желтоплюша\"/Пер. З. Александровой; Роковые сапоги/Пер. Ю. Жуковой; Дневник Кокса/Пер. Н. Бать; Кэтрин/Пер. Е. Калашниковой; В благородном семействе/Пер. Н. Вольпин; История Сэмюеля Титмарша и знаменитого бриллианта Хоггарти/Пер. Р. Облонской.

19. Т. 2: Повести, пародии, публицистика, 1833-1848/Коммент. и ред. пер. Я. Рецкера. - 1975,- 582 с.

Содерж.: \"Вороново крыло\"/Пер. А. Поливановой; Жена Денниса Хаггарти/Пер. Э. Бер; Рейнская легенда/Пер. Э. Шаховой; Парижские письма; Размышления по поводу истории разбойников; О наших ежегодниках/Пер. Е. Коротковой; Как из казни устраивают зрелище; Модная сочинительница/Пер. А. Поливановой; Сочинения Фильдинга; Диккенс во Франции/Пер. Я. Рецкера; Лекции мисс Тиклтоби по истории Англии; История очередной французской революции/Пер. В. Хинкиса; Новые романы; Сибилла, сочинение Дизраэли; Сверчок за очагом, сочинение Чарльза Диккенса/Пер. Р. Бобровой; Георги/Пер. Э. Липецкой; Романы прославленных сочинителей: \"Джордж де Барнуэл\"; \"Котиксби\", \"Лорды и ливреи\", \"Синебрад\", \"Фил Фогарти, или Повесть о Доблестном Раздесятом полку\"; \"Звезды и полосы\"; \"Рецепт призового романа\"/Пер. И. Бернштейн; Лондонские зрелища; Польский бал/Пер. А. Поливановой; Митинг на Кеннингтон-Коммон; Чартистский митинг/Пер. Ю. Жуковой.

20. Т. 3: Записки Барри Линдона, эсквайра, писанные им самим/Пер. Р. Гальпериной; Книга снобов, написанная одним из них/Пер. К. Дарузес; Коммент. А. Елистратовой; Л. Зака, М. Лорие. - 1975. - 544 с.

21. Т. 4: Ярмарка тщеславия: Роман/Пер. М.Дьяконова; Под ред. Р.Гальпериной и М. Лорие; Послесл. А. Аникста; Коммент. М. Лорие, М. Чер-невич. - 1976. - 832 с.

22. Т. 5: История Пенденниса, его удач и злоключений, его друзей и его злейшего врага, кн. 1/Пер. и коммент. М. Лорие. - 1976. - 430 с.

23. Т. 6: История Пенденниса.., кн. 2. - 1977. - 416 с.

24. Т. 7: История Генри Эсмонда, эсквайра, полковника службы ее величества королевы Анны, написанная им самим/Пер. Е. Калашниковой; Английские юмористы XVIII века/Пер. В. Хинкиса; Коммент. Г. Шейнмана.1977. 779 с.

Содерж.: История Генри Эсмонда; Английские юмористы XVIII века: Свифт; Конгрив и Аддисон; Стиль; Прайор, Гэй и Поп; Хогарт, Смоллет и Фильдинг; Стерн и Гольдсмит.

25. Т. 8: Ньюкомы: Жизнеописание одной весьма почтенной семьи, составленное Артуром Пенденнисом, эсквайром, кн. 1/Пер. Р. Померанцевой; Ред. пер. И. Бернштейн; Коммент. Г. Шейнмана. - 1978. - 494 с.

26. Т. 9: Ньюкомы.., кн. 2. - 1978. - 479 с.

27. Т. 10: Виргинцы/Пер. И. Гуровой; Коммент. Г. Шейнмана. - 1979. 496 с.

28. Т. 11: Виргинцы/Пер. Т. Озерской; Четыре Георга/Пер. И. Бернштейн; Коммент. Г. Шейнмана. - 1979. - 653 с.

29. Т. 12: Повести, очерки, роман, 1848-1863/Коммент. Г. Шейнмана. 1980. - 414 с. - Алф. указ.

Содерж.: Доктор Роззги и его юные друзья/Пер. И. Бернштейн; Ревекка и Ровена/Пер. 3. Александровой; Кольцо и роза/Пер. Р. Померанцевой; О собственном достоинстве литературы/Пер. М. Лорие; Картинки жизни и нравов (Художник Джон Лич)/Пер. Я. Рецкера; Из \"Заметок о разных разностях\": О двух мальчиках в черном; Иголки в подушке; Не пойман - не вор; De Finibus/Пер. Г. Шейнмана; Дени Дюваль (Неоконченный роман); Примечания к \"Дени Дювалю\"/Пер. М. Беккер; Приложение

(Стихотворения): Vanitas Vanitatum; Баллада о буйабесе; Страдания молодого Вертера/Пер. В. Рогова.

РОМАНЫ

The Memoirs of Barry Lyndon, Esq., Written by himself. -1844.

30. Записки Барри Линдона, эсквайра/ [Пер. В. В. Бутузова]//Современник. - Спб., 1857. - Т. 62, Э 3/4. - С. 1-80; Т. 63, Э 5/6. - С. 81-224; Т. 64, Э 7/8. - С. 225-330.

31. Из записок Барри Линдона: [Отр. Гл. 1]//Веселье и радость от колыбели и могилы/Сост. о-вом литераторов под ред. бар. Соллогуба: В 4 т. и 10ч. - М., 1877. - Ч. 4. - С. 161 - 172.

То же//Репертуар веселья, забавы и смеха: В 3 т., 10 ч. - М., 1879. Т. 2. - С. 161 - 172.

32. Мемуары Барри Линдона, эсквайра//Собр. соч.: В 12 т. - Спб., 1895.Т. 4. - С. 5-209.

33. Записки Барри Линдона, эсквайра, писанные им самим/Пер. Р. Гальпериной; Предисл. А. Елистратовой; Коммент. Л. Зака; Ил. В. Носкова.М.: Худож. лит., 1963,-390 с.

34. Записки Барри Линдона, эсквайра, писанные им самим/Пер. Р. Гальпериной//Собр. соч.: В 12 т. - М., 1975. - Т. 3. - С. 7-314.

Vanity Fair: A Novel without a Hero. - 1848.

35. Базар житейской суеты: В 4 ч./Пер. И. И. Введенского//Отеч. зап.Спб., 1850,-Т. 69, Э 3/4, отд. 1. - С. 67-140, 263-322; Т. 70, Э 5/6, отд. 1. - С. 85-176, 325-402; Т. 71, Э 7/8, отд. 1. - С. 65-164, 313- 424; Т. 72, Э 9/10, отд. 1. - С. 71-210, 319-470.

То же: В 2 т. - Спб.: тип. Д. Кесневиля, 1853. - (Галерея избр. англ, писателей). - Т. 1. - 387 с.; Т. 2. - 448 с.

36. Ярмарка тщеславия: Роман без героя: В 10 ч.//Современник. - Спб., 1850. - Т. 20, Э 4. - Ч. 1-2. - С. 1 - 112; Т. 21, Э 6. - Ч. 3-4. - С. 8250; Т. 22, Э 7. - Ч. 5-8,- С. 251-514; Т.23, Э 9. - Ч. 9-10. - С. 515- 614. - Прил., с отд. паг.

37. Ярмарка тщеславия: В 10 ч. - Спб.: тип. Э. Краца, 1851. - 614 с.

То же. - Спб.: изд. и тип. Плотникова, 1873. - Т. 1. - 457 с.; Т. 2. 522 с. То же. - Спб.: изд. Лепехина, 1885. - Т. 1. - 434 с.; Т. 2. - 511 с.

38. Ярмарка тщеславия: Роман без героя//Собр. соч.: В 12 т. - Спб., 1895. - Т. 9, ч. 1. - 315 с.; Т. 10, ч. 2/Пер. В. И. Штейна. - 319 с.

39. Ярмарка житейской суеты: В 2 т./Пер. Л. Гей. - Спб.: изд. А. С. Суворина, 1902. - (Новая б-ка Суворина). - Т. 1. - 399 с.; Т. 2. - 466 с. То же. - 2-е изд. - 1908.

40. Ярмарка тщеславия: Роман без героя: В 3 т./Пер. В. И. Штейна//Собр. соч. - Л.: Крас. газ., 1929. - (Б-ка иностр. классиков и рус. писателей). Прил. к утр. вып. \"Крас. газ.\" Т. 1. - 324 с.; Т. 2. - 296 с.; Т. 3. - 276 с.

41. Ярмарка тщеславия: Роман без героя/Пер. М.А.Дьяконова; Вступ. ст. Д. А. Горбова; Примеч. Г. Г. Шпета//Собр. соч. - М.; Л.: Academia, 1933-1934.Т. 1. - 1933. - 757 с.; Т. 2. - 1934. - 694 с.

42. Ярмарка тщеславия: Роман без героя: В 2 ч./Пер. [М.А.Дьяконова]; Ил. Д. Дубинского. - М.; Л.: Госиздат, 1947. - Ч. 1. 479 с.; Ч. 2. - 468 с.

43. Ярмарка тщеславия: Роман без героя/Пер. [М.А.Дьяконова]; Под ред. Р. М. Гальпериной и М. Ф. Лорие; Послесл. Е. Корниловой; Примеч.

Переводы произведений Теккерея на русский язык 47

М. Черневич; Рис. Д. Дубинского. - М.: Госиздат, 1953. - Т. 1. - 476 с.; Т. 2. - 476 с.

То же. - Минск: Госиздат, 1956.

44. Ярмарка тщеславия: Роман без героя: В 2 т./Пер. М.А.Дьяконова; Под ред. Р. М. Гальпериной и М. Ф. Лорие; Вступ. ст. А. А. Елистратовой;

Примеч. М. Черневич; Рис. Гр. Филипповского. - М.: Известия, 1960.

Т. 1. - 487 с.; Т. 2,-464 с.

То же. - М.: Гослитиздат, 1961. - Т. 1. - 463 с.; Т. 2. - 439 с.

45. Ярмарка тщеславия: Роман без героя/Пер. М. Дьяконова; Под ред. М. Лорие; Вступ. ст. Е. - Клименко; Примеч. М. Лорие и М. Черневич. - М.: Худож. лит., 1968. - 815 с. - (Б-ка всемир. лит.).

46. Ярмарка тщеславия: Роман/Пер. М. Дьяконова; Под ред. Р. Гальпериной и М. Лорие; Послесл. А. Аникста; Коммент. М. Лорие, М. Черневич//Собр. соч.: В 12 т. - М., 1976. - Т. 4. - 832 с.

47. Ярмарка тщеславия: Роман без героя/Пер. М. Дьяконова; Вступ. ст. Н. Михальской; Ил. С. Крестовского. - М.: Худож. лит., 1983. - 734 с.

48. Ярмарка тщеславия: Роман без героя/Пер. М. А. Дьяконова; Под ред. Р. М. Гальпериной и М. Ф. Лорие; Ил. У. Теккерея; Коммент. М. Лорие и М. Черневич. - М.: Правда, 1984. - Т. 1. - 480 с.; Т. 2. - 477 с.

49. Ярмарка тщеславия: Роман без героя/Пер. М. Дьяконова; Под ред. Р. М. Гальпериной и М. Лорие; Вступ. ст. и коммент. И. Шайтанова; Ил. У. Теккерея; Худож. И. Макаревич,- М.: Книга, 1986. - Т. 1. - 615 с.; Т. 2. 607 с.

ОТРЫВКИ

50. Ярмарка тщеславия: Гл.9-10/Пер. В. И. Штейна//Коган П. С. Хрестоматия по истории западноевропейской литературы. - М.; Л., 1930. - Т. 2. - С. 359-371.

51. Ярмарка тщеславия: [Отр. из гл. 3, 6, 53]/Пер. М. Дьяконова//3арубеж-ная литература XIX века: Романтизм. Крит, реализм: Хрестоматия/Под ред. Я.К. Засурского,-М., 1979. - С. 278-283.

ИНСЦЕНИРОВКИ

52. Ярмарка тщеславия: Пьеса в 3 актах/Композиция текста по У. М. Теккерею М. А. Ишка. - М.: Упр. по охране авт. прав, 1948.

53. Ярмарка тщеславия: Пьеса в 3 д./Композиция текста по У. М. Теккерею А. Горской и М. Левиной; Под ред. 3. Бракско. - М.: Всесоюз. упр. по охране авт. прав, 1957. - 92 с.

54. Ярмарка тщеславия: Пьеса в 3 д., 13 карт./Композиция текста по Теккерею И. В. Ильинского; Отв. ред. А. М. Пудалов. - М., 1959. - 108 с.

The History of Pendennis: his Fortunes and Misfortunes, his Friends and his Greatest Enemy. - 1848-1850.

55. Пенденнис: Повесть о его удачах и неудачах, о его друзьях и величайшем его враге/Пер. А. Грека//Б-ка для чтения. - Спб., 1851. - Т. 107, Э 6. - С. 173-242; Т. 108, Э 7/8. - С. 1 - 178; Т. 109, Э 9/10. - С. 2-156; Т. ПО, Э 11/12,- С. 1 - 164; Т. 111, Э 1. - С. 45-86; Э 2. - С. 163-218; Т. 112, Э 3. - С. 1-52; Э 4. - С. 157-218; Т. 113, Э5. - С. 1 - 116; Э 6. - С. 175-284.Везде в отд. \"Иностр. словесность\". То же [Отд. изд.]: В 2 т. Спб.: тип. Плотникова, 1874. - Т. 1. - 384 с.; Т. 2,- 508 с. То же. - 1885.

56. История Пенденниса, его приключений и бедствий, его друзей и величайшего врага/Пер. [И. Введенского]//Отеч. зап. - Спб., 1851. - Ч. 1, т. 77, Э 7/8,- С. 1 - 138; Т. 78, Э 9/10. - С. 139-250; Т. 39, Э 11. - С. 251 342; Ч. 2, Э12,-С. 1-58; 1852. - Т. 80, Э 1/2. - С. 60-210; Т. 81, Э 3/4. С. 135-348; Т. 82, Э 5. - С. 351-448. - Прил. То же. [Отд. изд.]. - Спб.: изд. Лепехина, 1887.

57. История Пенденниса, его успехов и неудач, его друзей и злейшего врага// Собр. соч.: В 12 т. - Спб., 1895. - Т. 7, ч. 1/Пер. М. А. Э[нгельгардта] и В. Л. Р[анцова]. - 306 с.; Т. 8, ч. 2/Пер. Ю. А. Говсеева. - 307 с.

58. История Пенденниса, его удач и злоключений, его друзей и его злейшего врага/Пер, и коммент. М. Лорие//Собр. соч.: В 12 т. - Т. 5, кн. 1.М., 1976,- 430 с.; Т. 6, кн. 2. - М., 1977,- 416 с.

The History of Henry Esmond, Esq. Colnel in the Service of her Majesty Queen Anne Written by himself. - 1852.

59. История Генри Эсмонда: [С сокр.]//Отеч. зап. - Спб., 1855. - Т. 98, Э 2. - С. 120-143; Т. 99, Э 3. - С. 51-69; Э 4. - С. 89-116. - Везде в отд. \"Смесь. Произв. иностр. беллетристов\".

60. История Генри Эсмонда, эсквайра, полковника на службе ее величества королевы Анны (написанная им самим)/Пер. М. А. Шишмаревой и В. Л. Ранцова//Собр. соч.: В 12 т. - Спб., 1895. - Т. 12. - С. 4-400.

61. История Генри Эсмонда, эсквайра, полковника службы ее величества королевы Анны, написанная им самим/Пер. Е. Калашниковой; Послесл. А. А. Аникста; Ил. Д. А. Дубинского и С. М. Пожарского. - М.: Гослитиздат, 1946.608 с.

62. История Генри Эсмонда, эсквайра, полковника службы ее величества королевы Анны, написанная им самим/Пер. Е. Калашниковой; Ил. Ю. Боярского. М.: Правда, 1959. - 548 с.

63. История Генри Эсмонда, эсквайра, полковника службы ее величества королевы Анны, написанная им самим/Пер. Е. Калашниковой; Коммент. Г. Шейнмана//Собр. соч.: В 12т. - М., 1977. - Т. 7. - С. 5-504.

The Newcomes: Memoirs of a Most Respectable Family. - 1853-1855.

64. Ньюкомы: История одной весьма достопочтенной фамилии//Современник. - Спб., 1855. - Т. 53, Э 9/10. - С. 3-174; Т. 54, Э 11/12. - С. 175-316; 1856. - Т. 55, Э 1/2,-С. 317-460; Т. 56, Э 3/4. - С. 461-572; Т. 57, Э 5/6. - С. 573-796; Т. 58, Э 7/8. - С. 797-1042.

65. Ньюкомы, записки весьма почтенного семейства/Пер. [С. М. Майковой]// Б-ка для чтения. - Спб., 1855. - Т. 133, Э 9/10. - С. 1 - 142; Т. 134, Э 11/12. - С. 143-214; 1856. - Э 3. - С. 383-470; Э 4. - С. 472-558; Т. 137, Э 5/6. - С. 559-734; Т. 138, Э 7/8. - С. 735-901. - Везде в отд. \"Иностр. словесность\".

66. Ньюкомы: Семейная хроника одной весьма почтенной фамилии: В 4 т./ Пер. С. М. Майковой. - Спб.: изд. Н. И. Герасимова, 1889. - Т. 1,- 309 с.; Т. 2. - 335 с.; Т. 3. - 343 с.; Т. 4. - 379 с. То же. - Спб.: изд. В. В. Лепехина, 1890.

67. Ньюкомы: История весьма почтенного семейства, составленная Артуром Пенденнисом, эсквайром/Пер. Е. Г. Бекетовой//Собр. соч.: В 12 т. - Спб., 1895. - Т. 5,- 382 с.; Т. 6,- 370 с., портр.

68. Ньюкомы: Жизнеописание одной весьма почтенной семьи, составленное Артуром Пенденнисом, эсквайром/Пер. Р. Померанцевой; Ред. пер. И. Бернштейн; Коммент. Г. Шейнмана//Собр. соч.: В 12 т. - М., 1978. - Т. 8, кн. 1,- 494 с.; Т. 9, кн. 2. - 479 с.

The Virginians: A Tale of the Last Century. - 1857-1859.

69. Виргинцы: Роман минувшего столетия/Пер. [В. В. Бутузова]: В 4 ч.// Современник. - Спб., 1858. - Ч. 1. - 252 с.; Ч. 2. - 246 с.; Ч. 3. - 226 с; Ч. 4. - 212 с. - Прил.

69а. Виргинцы: Роман минувшего столетия/[Пер. В. В. Бутузова].Современник. - Спб., 1859 -Т. 75; Э 5. - С. 113-176; Т. 76, Э7/8. - С. 27-154; Т. 77, Э 9. - С. 41-212; Т. 78, Э 11/12. - С. 212-252.

70. Виргинцы: В 2 т./Пер. и коммент. Ст. Вольского; Заставки, пер. и суперобл. А. Д. Силина. - М.: Academia, 1936. - Т. 1. - XXIV, 755 с.; Т. 2. - 760 с.

71. Виргинцы: В 2 т./Пер. С.Вольского; Худож. Л. Збарский. - М.: Правда, 1961. - Т. 1. - 560 с.; Т. 2. - 560 с.

72. Виргинцы/Коммент. Г. Шейнмана//Собр. соч.: В 12 т. - М., 1979. - Т. 10/Пер. И, Гуровой. - 496 с.; Т. 11/Пер. Т. О. Озерской. - С. 2-509.

Lovel the Widower. - 1860.

73. Ловель вдовец//Отеч. зап. - Спб., I860. - Т. 131, Э 7/8. - С. 1 122. - Прил.

74. Вдовец Ловель: Повесть/Пер. И. И. Ясинского//Собр. соч.: В 12 т. Спб., 1895. - Т. 3. - С. 5-95.

The Adventures of Philip on his Way through the World Showing who Robbed him who Helped him and who Passed him by. - 1861 - 1862.

Сергей Антонов

75. Приключения Филиппа в его странствованиях по свету//Рус. слово. Спб., 1862. - Э 2. - С. 1-56; Э 3. - С. 1-83; Э 4,- С. 1-66; Э 5. - С. 1-56.

76. Приключения Филиппа в его странствованиях по свету. - Спб.: тип. И.И. Глазунова, 1866. - 548 с. - (Собр. иностр. пер. романов).

77. Приключения Филиппа в его скитаниях по свету, поясняющая, кем он был ограблен, кто ему помог и кто прошел мимо, не оказывая помощи: С обыкновенной историей в виде пролога: В 2 ч./Пер. В. Л. Ранцова// Собр. соч.: В 12 т. - Спб., 1894. - Т. 1. - С. 97-342; Спб., 1895. - Т. 2,- 332 с.

Denis Duval. - 1864.

Венди Холден

Врата испуганного бога

78. Денис Дюваль//Рус. слово. - Спб., 1864. - Э 4. - С. 217-290; Э 5. С. 89-128; Э 7. - С. 97-127, 195-216. - В Э 4 - биогр. очерк в пер. П [етра] В [ейнберга].

То же//Б-ка для чтения,- Спб., 1864. - Э 3. - С. 1-28; Э 4/5. - С. 1 50; Э 6. - С. 1-46. - В подзаг.: \"Посмертный роман Теккерея\". Везде - отд. VII.

В канкане по Каннам

То же//Рус. вести. - Спб., 1864. - Т. 50, Э 4. - С. 627-680; Э 5. - С. 288-342; Э 6. - С. 711-766.

В личной библиотеке Н. А. Некрасова была вырезка из романа \"Денис Дюваль\".

79. Дени Дюваль (Неоконченный роман)/Пер. М. Беккер//Собр. соч.: В 12 т. - М., 1980- Т. 12. - С. 235-369.

Посвящается Эндрю… Ах, ты выиграл пари…
Текст сопровождают \"Примечания к \"Дени Дювалю\"\", написанные одним из редакторов \"Корнхилл мэгэзин\" Фредериком Гринвудом и помещенные в июньском номере журнала вместе с последней главой романа. В данном издании они приводятся в переводе М. Беккер, см. с. 369-384.

ПОВЕСТИ

The Memoirs of Mr. С. F. Yellowplush. - 1837-1840.

Автор выражает огромную благодарность помощнику шерифа Хоку, Эленор Ригби, Крису Банчу, Гуннару Грапсу, Станиславу Лему, Амиттабху Баччану, Брайану Мэю, Андрею Ширяеву, Солу Пензеру, среднему брату Маркс, Эдуарду Савенко, Роберту Асприну, Андрону Михалкову-Кончаловскому, Нейлу Аспиналу, Харрисону Форду, Максиму Ростиславцеву, Сергею Жарковскому и лично Андрею Геннадьевичу Лазарчуку, предоставившим некоторые сведения
Глава 1

80. Записки мистера Желтоплюша//Б-ка для чтения. - Спб., 1854. - Т. 125, Э 3, Иностр. словесность. - С. 1 -111.



81. Записки лакея. - Спб.: тип. Л. Демиса, 1860. - 80 с. - Прил. к \"Б-ке для чтения\". 1860. Т. 160, Э 3.

Из \"Записок Желтоплюша\" см. Э 82, 83.

Ричарду Мэйсону Блэкмору и Норберту Винеру посвящается
Dimond cut Dimond

— И как вы будете определять уровень приглашенных музыкантов? — Кейт занесла ручку над блокнотом и приготовилась записывать ответ новой хозяйки «Панч боул».[1] — Я имею в виду те группы, которые будут выступать здесь на вечерах живой музыки?

82. Нашла коса на камень/Пер. 3. Александровой//Собр. соч.: В 12 т.М., 1974. - Т. 1. - С. 33-45.

Mr. Deuceace at Paris

Разговор происходил утром, паб был еще закрыт, но входную дверь распахнули настежь, чтобы проветрить помещение. Правда, свежий воздух не торопился принять приглашение и заглянуть внутрь. Запах пива, застоявшегося сигаретного дыма и вчерашней подливки щекотал ноздри Кейт. Каким бы блестящим ни было будущее «Панч боул» — Кейт уже почти час слушала подробный рассказ о планах хозяйки, — его настоящее выглядело и… пахло как обычно. Даже толстая черная муха, как всегда, лениво пыталась пробиться к стеклу через грязные тюлевые занавески.

Стены пещеры уходили отвесно вверх, в темноту, туда, где прятался почти неразличимый снизу потолок, покрытый жирной факельной копотью… Темный вулканический камень нависал сверху, именно — нависал, стекал плавными рубцами со всех сторон, давил непомерной тяжестью, мешал дышать; недвижное движение, невидимое, но явное среди тьмы…

83. Мистер Дьюсэйс в Париже/Пер. 3. Александровой//Собр. соч.: В 12 т. - М., 1974. - Т. 1,- С. 46-100.

Несмотря на намерения новой владелицы полностью обновить бар, казалось невероятным — по крайней мере в настоящий момент, — что клиенты перестанут называть его между собой «Панч ап».[2] Такое прозвище, с любовью присвоенное местными жителями, произошло от местоположения паба — крайний среди заведений, растянувшихся вдоль главной улицы Саутгейта, он соответственно оказывался последним пунктом печально знаменитого питейного пути, известного как «Саутгейтская качка». Завсегдатаи обычно добирались до него в воинственном настроении.

The Tremendous Adventures of Major Gahagan. - 1838-1839.

84. Жизнь и приключения майора Гагагана//Современник. - Спб., 1854. Т. 47, Э 9/10. - С. 1-94. - Прил.

Даже необычайно яркий день не мог улучшить впечатление от зала. Лучи солнца безжалостно высвечивали вытертый узорчатый ковер, лежащий здесь с незапамятных времен, липкие пятна на столах и пыль, клубящуюся над диванами. Сквозь дыры в красной бархатной обивке виднелся грязно-желтый поролон. Скоро все это исчезнет — вероятно, здесь появятся металлические поручни, вентиляторы в колониальном стиле и новое «фьюжн»-меню. В амбициозные планы Джелин Шоу, о которых она сейчас рассказывала Кейт, также входило превращение «Панч ап» в площадку для выступлений местных музыкантов. Естественно, профессиональных, а не тех, что вываливаются из паба после закрытия, во всю глотку распевая «Двадцать четыре девственницы…».

Высохшее до прозрачной болезненной желтизны лицо человека в длинной серой хламиде своей неподвижностью напоминало камень стен. О том, что он способен испытывать какие-то чувства и, возможно, выражать их мимикой, говорили только его глаза — жутко белесые, с узкими вертикальными зрачками глаза, метавшиеся по пространству пещеры. Человек искал того, ради кого он входил, повинуясь Голосу, в это царство ужаса… в какой? в сотый? в тысячный? раз за свою долгую жизнь.

Catherine: a Story by Ikey Solomons, Esq., Junior, 1839-1840.

85. Екатерина//Биржевые ведомости. - Спб., 1871. - Э 60-66, 82, 95, 97, 100, 114.

— Уровень музыкантов? — Джелин — пожилая блондинка с толстым носом — медленно затянулась сигаретой. Она была в короткой юбке, максимально открывающей ее голые ноги. Кейт видела, что Джелин принадлежит к тому типу женщин, о которых ее отец — правда, лишь с легким неодобрением — отзывался как о «крупных, грубых и неопрятных». — Я лучше всех в мире чувствую настоящий талант, — заявила она. — И с первого взгляда вижу, выйдет из музыканта что-нибудь или нет.

Человек искал Бога.

Co вступительной заметкой от редакции.

Такая самоуверенность удивила Кейт.

86. Кэтрин/Пер. Е. Калашниковой//Собр. соч.: В 12 т. - М., 1974. - Т. 1. - С. 201-374.

— Правда? И в чем же секрет?

Stubbs\'s Calendar, or The Fatal Boots. - 1839.

Опыт подсказывал ей, что в Слэкмаклетуэйте не так много людей, способных разглядеть настоящий талант. По крайней мере, ее журналистские способности пока так и остались незамеченными. Было бы интересно узнать, какими данными, по мнению Джелин Шоу, готовой взять на себя в их городе функции Саймона Кауэлла,[3] надо обладать, чтобы стать звездой.

У него не было ни фонаря, ни факела. У него имелось большее: вера и привычка. С обычного места, на котором он останавливался, пройдя Заколдованные Коридоры (шестьдесят четыре полушага от острого камня в метре у входа в Храм), он всегда находил глазами Бога, призывал Его молитвой и потчевал Его живым мясом. Тьма не была существенностью. Требовались только терпение (привычка) и вера. И долг. Вполне обыденные и самоценные вещи, давным давно обратившиеся у человека из символов в суть его небольшой, но истинной натуры.

87. Календарь Стеббса или роковые сапоги: Ком. рассказы Теккерея// Современник. - Спб., 1853. - Т. 38, Э 3/4. - С. 181-236.

— Приятная внешность? — настаивала Кейт. — Песни? Манера держаться на сцене? Гм-м… Музыкальный слух?

88. Роковые сапоги/Пер. Ю. Жуковой//Собр. соч.: В 12 т. - М., 1974. Т. 1. - С. 101 - 146.

Джелин недоуменно подняла брови:

A Shabby-Genteel Story. - 1840.

Человек ждал.

— Здесь? Дорогая, ты шутишь?

89. Очерки английских нравов: Приключение в несовсем порядочном обществе/Пер. Ф. Ненарокомова. - Спб.: изд. Рус. слово, 1859. - 148 с.

— Оригинальность? — Кейт вспомнила о рок-группе, которую организовал их младший репортер Даррен. Ее можно было назвать именно оригинальной — и никак иначе…

90. Обыкновенная история/Пер. В. Л. Ранцова//Собр. соч.: В 12 т. Спб., 1894. - Т. 1. - С. 5-96.

Джелин покачала головой. Ее неровно подстриженные волосы отливали желтизной — с точки зрения стиля это было нечто среднее между прическами Антеи Тернер и Жанны д\'Арк на костре.

Наконец, ему показалось, что тьма в одном из углов гуще, чем везде, и тогда он опустил на грязный пол связанное животное, которое до сих пор держал на плечах, жирное, похожее на небольшую овцу, домашнее, тщательно, молитвенно откормленное жертвенное животное, а сам встал рядом на колени, аккуратно повернувшись к сгустку темноты лицом. Пальцы рук соединились в ритуальном замыкании, тонкие белые губы зашевелились, произнося привычные слова тягучей молитвы. Произнеся их все, он склонил голову.

— Нет, все сводится к одному — стоят они на сцене или нет!

91. В благородном семействе/Пер. К. Вольпин//Собр. соч.: В 12 т. - М., 1974. - Т. 1. - С. 375-470.

Кейт уронила карандаш.

The History of Samuel Titmarsh and the Great Hoggarty Diamond. - 1841.

Звук раздался у него за спиной и выше, рядом со входом в святилище, и человек вздрогнул, но не обернулся. Бог не прощает невнимания к себе. Все должно быть сделано по правилам. По правилам, установленным Богом. Верой. Долгом. Голосом.

— Стоят на сцене?

92. Самуил Титмарш и его большой гоггартиевский алмаз//Б-ка для чтения. - Спб., 1849. - Т. 98, Э12, Иностр. словесность. - С. 193-244; 1850. - Т. 99, Э 1, Иностр. словесность. - С. 1-84.

93. История Самуэля Титмарша и Большого Гоггартовского алмаза/Пер. М. А. Шишмаревой//Собр. соч.: В 12 т. - Спб., 1895. - Т. 3,- С. 199-298.

Привычкой.

— Вот именно. Сидящие музыканты выглядят скучно, и их непросто разглядеть в пабе. Поэтому первым делом, договариваясь о выступлении, я спрашиваю: «Можете ли вы стоять?» — и только потом интересуюсь, какую музыку они исполняют.

94. История Сэмюеля Титмарша и знаменитого бриллианта Хоггарти/Пер. Р. Облонской//Собр. соч.: В 12 т. - М., 1974. - Т. I. - С. 483-601.

«А ты вынуждена смеяться…» — думала Кейт, выходя из «Панч ап». Даже если иногда хочется плакать. В конце концов, ничего необычного не произошло. В слэкмаклетуэйтской газете «Меркьюри» — известной в городе как «Мокери»[4] — каждый день случались невероятные истории. Например, на прошлой неделе статья под заголовком «Любите ли вы животных?» вызвала поток жалоб от читателей, обвинявших журналистов в том, что они помешаны на сексе. А ведь целью публикации было найти желающих помочь местному приюту для собак.

Он был жрецом уже сорок лет. Жрецом, Кормильцем Последнего Бога.

Men\'s Wives by George Fitz-Boodle. - 1843.

Настораживала сама идея Джелин Шоу создать в их городке нечто напоминающее шоу «Поп-идол». Правда, в «Пульсе искусства» — разделе о новостях культуры «Меркьюри» — не боялись острых споров: только начал утихать шум, поднявшийся из-за материала Кейт о спектакле «Ромео и Джульетта» в постановке городского театра. То, что роль четырнадцатилетней Джульетты играла ведущая актриса труппы и одновременно ее глава Глэдис Аркрайт, которой было уже за пятьдесят, слегка удивило зрителей. «Может быть, эта Глэдис Аркрайт и не Гвинет Пэлтроу, но она, черт возьми, знает, как эффектно перегнуться через перила балкона». Говорят, именно эту похвальную речь произнес член верхней палаты городского совета мистер Брейсгирдл. Кейт процитировала его в самом конце своей статьи, что стало ошибкой. Какие бы неповторимые позы ни принимала на балконе Глэдис Аркрайт, с чувством юмора у нее были проблемы. И редактору «Меркьюри» оно, похоже, тоже временно отказало, когда актриса, требуя компенсацию за моральный ущерб, подана иск в суд графства. А вот однажды гнев Глэдис очень помог Кейт. Не так давно, после постановки труппой мюзикла «Чикаго», разгневанная миссис Аркрайт угрожала пожаловаться в Комиссию по разборам жалоб на работу прессы. Ей не понравилась фраза «выливается на сцене» — так газета охарактеризовала ее пение. «Это опечатка; я имел в виду, что она заливается», — вяло оправдывался пожилой репортер, вызванный на ковер к редактору. К сожалению, это была не единственная ошибка несчастного. Вскоре после инцидента он назвал Брэда Питта — звезду Голливуда — «сероедом» и в итоге был вынужден уйти из газеты, а его место заняла Кейт. Порой ей приходило в голову, что, как ни странно, началом своей карьеры она обязана именно Брэду Питту.

И вдруг Бог закричал. Жрец впервые услышал его голос. Хриплый, словно бы испуганный крик наполнил пещеру, отразился от стен, усилился и обрушился на молящегося человека каменным градом.

Dennis Haggarty\'s Wife

«Ну ничего», — думала Кейт, садясь за руль своего старенького «пежо». Желание миссис Шоу видеть у себя в пабе стоящих музыкантов — хорошая новость для ее коллеги. У Даррена и его группы бывают проблемы с ангажементом, но держаться на двух ногах они наверняка умеют! По крайней мере хотелось бы на это надеяться!

95. Жена Дениса Гагарти//Рус. вести,-М., 1858. - Т. 18, Э11/12. - С. 439-456. - Прил.

96. Мужнина жена//Собрание иностранных романов, повестей и рассказов. Спб., 1878. - Кн. 5. - С. 365-392.

Человек вздрогнул снова, но не поднял головы, хотя превосходно понимал, что значит Крик Бога для окружающего Храм мира, и что, в конце концов, этот Крик значит для него, человека. Жреца. Жрец знал, что теперь будет, и знал, что еще надлежит ему, жрецу, сделать прежде. Крик длился и длился, а жрец быстрым шагом прошел к стене, нащупал влажное железное кольцо на ржавой цепи, и рванул его. А потом так же быстро вернулся на место.

Последние слова Джелин до сих пор звучали у нее в ушах. «Я рассчитываю на хороший материал в «Мокери». И не забудь, что я заказала рекламу «Панч боул» на четверть полосы».

97. Жена Диониса Гоггарти//Собр. соч.: В 12 т. - Спб., 1895. - Т.П. С. 140-158.

Да разве такое забудешь! Когда «Меркьюри», газета с двухсотсорокадевятилетней историей, оказалась в руках одного очень богатого и очень неприятного магната, тот явно вознамерился выжать из нее все соки. И теперь реклама была гораздо важнее любых статей — вернее, статьи просто превратились в рекламу: льстивые отзывы в поддержку объявлений, оплаченных местными предпринимателями, такими как Джелин Шоу. Они также писали о «Не хотите ли лапши?» — якобы самом большом китайском ресторане в мире, который недавно завез свои вок-сковороды в здание одной из бывших методистских церквей Слэкмаклетуэйта.

Этот рассказ из цикла \"Men\'s Wives\" в данном издании соединен с эссе из цикла \"Roundabout Papers\" под общим заглавием \"Сатирические очерки\".

Долг исполнен. Теперь Бога нужно накормить.

98. Жена Денниса Хаггарти/Пер. Э. Бер//Собр. соч.: В 12 т. - М., 1975.Т. 2,- С. 137-159.

И хотя сразу после выхода статьи этот ресторан стал очень популярен, превращение огромного собора с фасадом в палладианском стиле в царство утки по-пекински и замена скамей с высокими спинками на столики с розовыми скатертями не понравились читателям старшего поколения. А их письма пришлись не по вкусу Питеру Хардстоуну, и поток негативных откликов, появлявшихся на страницах «Меркьюри» в течение многих недель, иссяк. И дело не в том, что общественности удалось добиться своего, — просто письма читателей перестали публиковать. «Какой позор! — думала Кейт. — Раздел, который начинался с критики «черной дыры» в Калькутте,[5] закрыли из-за спора о соевом соусе».

Mr. and Mrs. Frank Berry

Из кучи вещей, сваленных на пассажирском сиденье, Кейт достала блокнот, исписанный небрежным почерком, — свой рабочий ежедневник. Дальше в ее планах на сегодня значилось собрание женской ассоциации за ленчем, а далее — самое приятное — встреча с Эрнестом Фартауном, членом городского совета и президентом местной торговой палаты.

99. Мистер и мистрис Франк-Берри//Рус. вести. - М., 1858. - Т. 17, Э 20. - С. 205-226. - Прил.

Крик прервался, и жрец тотчас опустился ниц рядом с дергающимся и хрипящим животным, и замер. Сейчас Бог придет за своей жертвой. Жертвами. Сегодня — за жертвами. Обычно, в тишине, жрец просто ждал, не поднимаясь, не глядя и не двигаясь, пока Бог принимал жертву, обычно, то есть не как сегодня… и потом Бог ускользал в темноту, и можно было подняться и, пятясь, уйти… обычно, в тишине… уйти, чтобы снова и снова возвращаться в Храм — с новыми жертвами — каждый день — год за годом — всегда — вечно.

100. Франк Берри и его супруга//Собр. соч.: В 12 т. - Спб., 1895. - Т. 11. - С. 119-140.

Кейт тяжело вздохнула. Честно говоря, работа в «Меркьюри» не была мечтой всей ее жизни. Давным-давно, заняв второе место в графстве по итогам выпускного экзамена по французскому языку, она грезила о карьере синхронного переводчика в ООН. Но для этого нужно было четыре года учиться, а стоимость обучения оказалась слишком высока. Она не могла даже подумать о том, чтобы повесить на родителей долг в несколько тысяч фунтов, хотя они до последней минуты были готовы на такую жертву и не пытались оказывать на нее давление. В итоге Кейт решила изучать журналистику в близлежащем колледже и попытать счастья в «Меркьюри». Она как могла старалась не забывать французский, хотя, честно говоря, в Слэкмаклетуэйте ее знания никому не были нужны. Как и в газете, если уж об этом зашла речь.

Этот рассказ из цикла \"Men\'s Wives\" в данном издании соединен с эссе из цикла \"Roundabout Papers\" под общим заглавием \"Сатирические очерки\".

Тогда она была счастлива получить работу в «Меркьюри». Кейт думала, что в газете, почти так же как и в ООН, перед ней откроется масса возможностей. Это как ворота в большой удивительный мир. Но за четыре года ее журналистская карьера, как ни странно, так и не продвинулась. А ведь сейчас она могла бы направляться на интервью не в торговую палату, а к самому президенту Соединенных Штатов. Или работать в центральной газете на какой-нибудь приличной должности. А иначе какой смысл трудиться в провинциальных изданиях? Ты совершенствуешься в своем деле, а потом отправляешься в столицу искать счастья. Бесчисленное количество молодых амбициозных журналистов прошло этой дорогой к славе.

Если только Последний Бог принимал жертву молча.

The Ravenswing

Однако ей пока что не удалось последовать за ними. Из всех лондонских газет, куда она обращалась, всего несколько удостоили ее ответом, да и то — он был отрицательный. И это несмотря на то, что ее в буквальном смысле сногсшибательный материал о находках, обнаруженных во время прокладки школьной канализации, позволил ей оказаться в длинном списке претендентов на звание «Лучший репортер отдела расследований региональной прессы». До сих пор рассказ о том, как школьники пришли в класс, размахивая бедренными костями, найденными в заброшенной части старого церковного кладбища, оставался лучшим в ее карьере.

101. Вороново крыло//Рус. вести. - М., 1858. - Т. 17, Э 18. - С. 1 111. - Прил.

Одним из чувств, которое жрец сейчас испытывал, было облегчение. Он чудовищно устал за годы Кормления Бога — ни разу не заметив усталости. Если бы жреца кто-то увидел сейчас при свете, первое, что бросилось бы в глаза увидевшему: абсолютно седые волосы. При том, что жрец входил в Храм с черными, как смоль.

102. Г-жа Воронокрылова/Пер. В. Л. Ранцова//Собр. соч.: В 12 т. - Спб., 1895. - Т. П. - С. 5-116.

И этим, собственно, все сказано…

Кейт повернула ключ зажигания и оглянулась на «Панч ап». Джелин Шоу смотрела сквозь грязные тюлевые занавески и изо всех сил размахивала руками. Кейт помахала ей в ответ и лишь потом поняла, что хозяйка паба пытается поймать жирную черную муху. Она снова повернула ключ. Раздался сухой скрежет, двигатель заглох и… тишина. Еще одна попытка… Никакого результата. Машина, как и карьера Кейт, не двигалась с места.

103. Вороново крыло/Пер. А. Поливановой//Собр. соч.: В 12 т. - М., 1975. - Т. 2. - С. 5-136.

Но жрец не испугался.

После двух часов дня Кейт вышла из здания городского совета. От мистера Фартауна она узнала не только все последние новости, но и его мнение о них, а на ленче женской ассоциации выслушала лекцию мистера Арнольда Майлдгуза о пеших прогулках. «Во время демонстрации слайдов члены женской ассоциации были поражены архитектурным разнообразием ступеней, ведущих к началу пешеходных троп. Председатель ассоциации миссис Дорин Брейсгирдл поблагодарила мистера Майлдгуза за крайне интересный рассказ…»

A Legend of the Rhine. - 1845.

Солнце скрылось за тучами, и Слэкмаклетуэйт погрузился в сумерки. Создавалось впечатление, что солнечных дней здесь гораздо меньше, чем в любом другом городе Британии, хотя официальные данные этого не подтверждали. А вот если попытаться пожарить яичницу на тротуаре…

104. Рейнская легенда//Отеч. зап. - Спб., 1872. - Т. 83, Э 7/8. - С. 99-138. То же//Рассказы современных иностранных писателей. - Спб., 1852. Т. 1. - С. 199-240.

Седеют не только от страха.

Каждое лето, с тех пор как Кейт начала работать в «Меркьюри», газета проводила одно и то же «развлекательное» мероприятие. В день летнего солнцестояния один из репортеров — уже несколько лет это была Кейт — пробовал приготовить яичницу на тротуаре в самом центре города. Купив яйца в магазине «Экономный», она осторожно, одно за другим, разбивала и выливала их в строго определенном месте. И потом, на глазах у хихикающей толпы, никак не могла дождаться, чтобы вязкая смесь хоть немного поджарилась.

105. Рейнская легенда/Пер. Э. Шаховой//Собр. соч.: В 12 т. - М., 1975.Т. 2. - С. 137-216.

Кейт наконец удалось завести машину, но при одной мысли о том, что в этом году ей снова придется повторить ритуал с яйцами, у нее задрожали ноги. К этому моменту она просто обязана найти другую работу. Местный производитель яиц наверняка выступит рекламным спонсором, и тогда, можно не сомневаться, Хардстоун заставит ее нарядиться в костюм цыпленка. Кейт не успокаивало даже то, что когда-то, на заре своей карьеры, «сероед» Брэд Питт тоже изображал цыпленка. Но он все-таки находился в Америке, возможно, даже в Нью-Йорке — городе, который никогда не спит. Ей же придется сделать это в Слэкмаклетуэйте — городе, который никогда не просыпается.

РАССКАЗЫ

Оказывается — не только.

ЦИКЛЫ РАССКАЗОВ

Кейт ехала по улицам, чувствуя разочарование и ругая себя за это. Нельзя сказать, что она не любила свой родной город — скорее она даже гордилась им. Здесь, в процветавшем когда-то центре производства шерсти, было несколько впечатляющих, даже роскошных, викторианских домов. Городской совет, например, размещался в здании, напоминающем миниатюрную копию венецианского Дворца дожей. Здание было символом служения обществу, одновременно воодушевляя и восхищая, и всякий раз, когда Кейт проезжала мимо, у нее становилось теплее на душе. Кусочек Италии, эпохи Возрождения в центре северного промышленного города! Творение безумное и в то же время великолепное, оно служило напоминанием о том, какой замечательный мир существует где-то за пределами города. Но и в их уголке достаточно своих «чудес»: пустынные торфяники и зеленые долины выглядели так живописно, что при взгляде на них у Кейт перехватывало дыхание от гордости.

Novels by eminent hands. - 1847.

Бог пришел.

К тому же нельзя сказать, что она не любила свою семью, хотя мама, пожалуй, чересчур опекала ее, а отец постоянно поддразнивал. О вещах, связанных для Кейт бабушкой, лучше вообще ничего не говорить. Но тем не менее все члены семьи были очень привязаны друг к другу. Порой даже слишком. Не так-то просто жить вчетвером в маленьком доме, стоящем вплотную к соседнему. К тому же Кейт по-прежнему обитала в своей детской спальне, и от этого ей было еще тяжелее. Но семья здесь ни при чем, Кейт винила в этом только себя. Как только ей удастся найти хорошую работу, она тут же уедет. Из родительского дома, из Слэкмаклетуэйта и вообще из графства. Возможно, у Кейт сложилось такое непростое отношение к северу, потому что она нигде больше не бывала. Школа, колледж, где она изучала журналистику, а теперь и редакция «Меркьюри» располагались всего в нескольких милях друг от друга, и поэтому ее постоянно тянуло куда-то. Возможно, Господь и благословил это графство, но кто знает — захотелось бы ему остаться здесь навечно.

106. Романы прославленных сочинителей, или романисты - лауреаты премий \"Панча\"/Пер. И. Бернштейн//Собр. соч.: В 12 т. - М., 1975. - Т. 2. - С. 467-539.

Содерж.: \"Джордж де Барнуэл\", \"Котиксби\", \"Лорды и ливреи\", \"Синебрад\", \"Фил Фогарти, или Повесть о Доблестном Раздесятом полку\", \"Звезды и полосы\", \"Рецепт призового романа\".

Редакция «Меркьюри» занимала первый этаж бывшей мясной лавки. И хотя ни больших ножей, ни мясорубок, ни колод для рубки мяса здесь давно уже не было, иногда, чаше всего в жару, в помещении появлялся неприятный запах. Еще одним напоминанием о прошлом были крупные, ничем не стираемые надписи на центральной витрине: «Ливер», «Потроха», «Вымя». Теперь место этих «деликатесов» на витрине заняли выцветшие, с загнувшимися краями фотографии местных жителей и памятных событий, сделанные когда-то пожилым штатным фотографом и опубликованные в газете. На каждом снимке стоял маленький номер — на тот случай, если найдутся желающие его купить; ведь именно с этой целью когда-то устроили выставку. Но ни одной фотографии так и не было продано…