– Так что мы будем делать? – прямо спросила Елизавета после того, как молчание затянулось на несколько секунд.

– В ближайшем будущем мы будем вынуждены занимать прежде всего оборонительную позицию, – сказал Хэмиш. – Это не нравится мне и, тем более, не нравится сэру Томасу, но это просто данная нам реальность. Мы всё ещё ищем способы отойти от оборонительной позиции и создать хотя бы некоторое давление на Хевен и будем через несколько дней обсуждать эти возможности с адмиралом Харрингтон и её штабом. Будем надеяться, что мы придумаем что-то такое, что не даст противнику единолично владеть стратегической инициативой, однако, вероятно, мы будем вынуждены в основном придерживаться тактики ответных шагов до тех пор, пока вновь построенные нами корабли не станут поступать в значительных количествах.

Кое-что ещё таилось в глубине его мыслей. Хонор уловила только тень этого, слишком слабую даже для того, чтобы предположить, что же это могло быть, но оно, казалось, имело привкус осторожности и страха разочарования. Как бы то ни было, оно ничуть не отразилось в голосе Хэмиша, когда тот продолжил.

– Мы также занимаемся всесторонней оценкой наших возможностей выбора в проектах строящихся кораблей. Одним из очень немногих правильных поступков Адмиралтейства Яначека – уверен, по случайности – было сохранение вице-адмирала Тоскарелли во главе Бюро Кораблестроения. Я сомневаюсь, что они бы так поступили, если бы догадывались, чем он на самом деле занимается, хотя, возможно, я и несправедлив к Чакрабарти. Возможно, он точно знал, что делал Тоскарелли.

Во всяком случае, несмотря на официальное мнение Яначека о том, что не существует никакой потребности строить что-либо кроме ЛАКов и кораблей для защиты торговли, Тоскарелли и его люди сумели утвердить «Саганами-С» как «модификацию» существующего проекта «Саганами», а не как совершенно новый тип, представляющий собой не менее существенный тактический прорыв для крейсеров, чем «Медуза» представляла для супердредноутов. Он также сумел получить одобрение проектов линейного крейсера «Ника» и подвесочного линейного крейсера «Агамемнон». Сейчас мы имеем в готовности к сдаче только головной корабль типа «Ника» и шесть «Агамемнонов», однако еще шесть «Агамемнонов» уже строятся. Что почти столь же важно, большинство выявляющихся только во время постройки проблем обоих проектов уже решены, и они могут быть быстро запущены в массовое производство. Также имеется проект нового СД(п) типа «Медуза-Б». Чакрабарти разрешил создание исключительно только эскизного проекта, однако Тоскарелли разработал подробный комплект чертежей. Это значительное усовершенствование проекта «Инвиктус», но мы столкнемся с дополнительной задержкой в шесть-девять месяцев если решим запустить в производство совершенно новый проект вместо продолжения строительства серийных кораблей типа «Инвиктус».

– Если перед нами двухлетний период уязвимости, – спросил премьер-министр, – то почему бы не приступить к строительству меньших кораблей? Я знаю, что мы еще до начала первой войны перестали строить дредноуты, но, учитывая всё сказанное о подвесочных проектах, разве невозможно создать эффективный подвесочный дредноут? Корабли подобных размеров могут быть построены намного быстрее, не так ли?

– И да и нет, господин премьер-министр, – официально заявил Капарелли. – Время постройки дредноута составляет восемьдесят процентов времени постройки супердредноута. Теоретически это означает, что мы можем построить корабль примерно за восемнадцать месяцев, а не за двадцать три. К сожалению, у нас нет проекта подвесочного дредноута. Нам придется создавать проект с нуля, а затем запускать его в производство, со всем задержками, сопутствующими внедрению совершенно нового типа корабля. Нам, вероятно, потребуется как минимум три стандартных года с момента начала работ до готовности первого корабля, то есть, на то, чтобы построить первый из меньших кораблей, потребуется на шесть месяцев больше. Затем, действительно, мы могли бы строить их быстрее, но если мы готовы использовать «рассредоточенные верфи» и строить в грейсонском стиле, то можем одновременно собирать столько супердредноутов, сколько можем профинансировать. Так что нам в Адмиралтействе не кажется, что в создании меньшего, менее боеспособного корабля есть хоть какие-то преимущества, когда это на самом деле лишь задержит наши кораблестроительные программы.

– Нет никакого способа ускорить строительство? – спросил Грантвилль. Все облаченные в форму военные – и его брат тоже – воззрились на него и он пожал плечами. – Прошу прощения. Я не хотел подвергать сомнению ваше профессиональное суждение, однако грейсонцы сумели добиться того, что их первый СД(п) был построен менее чем за пятнадцать месяцев.

– Да, сумели, – ответил Хэмиш. – Однако для того, чтобы достроить его к новому сроку, который имел некоторое отношение к предполагаемой казни Хонор, они сделали всё возможное. По сути дела, они сняли для новых кораблей основные компоненты с супердредноутов старой конструкции. Возьмем, к примеру, термоядерные реакторы «Харрингтон» – все они были сняты с двух кораблей типа «Землевладелец Деневски», что, в свою очередь, задержало их готовность на восемь месяцев. Мы не сможем сделать такого, потому что у нас нет другого строительства, откуда можно было бы забрать детали. Именно это, в основном, по утверждению РУФ, хевениты делают с заранее складированными компонентами, о чем только что доложила адмирал Гивенс.

– Я понимаю, – сказал Вильям. Он поморщился – разочарованно, не раздражённо – когда Капарелли и его брат разгромили его предложение. – Я не рассматривал вопрос с дредноутами с точки зрения затрат времени на проектирование, – добавил он.

– У нас действительно есть на подходе кое-какие дополнительные средства усиления нашей мощи, – мгновение спустя произнес с некоторой ноткой настороженности Хэмиш. – Я был весьма впечатлен тем, что Соня Хэмпхилл и Тоскарелли придумали с тех пор, как Соня получила под команду Бюро Вооружений.

Хэмиш со смущенным выражением на лице покачал головой, как будто сам не мог до конца поверить в то, что говорил об адмирале, в течение буквально десятков лет являвшейся его личным противником.

– Я не хочу, чтобы кто-то рассчитывал на чудо-оружие, – продолжил Хэмиш, нотка предостережения в его голосе стала еще сильнее. – Точнее говоря, в настоящее время мы не ожидаем ничего похожего на такой грандиозный скачок, какой представляли «Призрачный Всадник» и МДР. Всегда затруднительно прогнозировать эффект новой техники до тех пор, пока вы не получите её в свои руки, так что я могу оказаться неправ в её отношении, однако в теперешнее тяжелое время я предпочту совершить ошибку недооценивая её. И не забудьте, что любые наши усовершенствования будут компенсированы, по крайней мере до некоторой степени, хевенитскими усовершенствованиями, основанными на образцах нашей собственной техники, которые они захватили в результате своего наступления, и, я уверен, на собственных разработках. Их адмирал Форейкер, к примеру, выглядит чертовски способным новатором. Однако, чтобы закончить с этим вопросом, скажу, что Соня и Тоскарелли рассматривают несколько разработок, которые могли бы оказать по меньшей мере столь же значительное влияние на нашу боеспособность, как и внедрение платформ «Замочной Скважины».

– И, пока мы говорим о вещах, которые Адмиралтейство Яначека сделало правильно по неправильным причинам, – вставил Капарелли, – его мания использования ЛАКов в качестве панацеи хотя бы гарантировала, что производство ЛАКов шло полным ходом, когда началась пальба. Мы не предвидим никаких затруднений в производстве ЛАКов или ракетных подвесок, в том числе и новых подвесок для обороны звездных систем, а также в переналадке наших сборочных линий для производства грейсонских «Гадюк». Могут быть некоторые непредвиденные проблемы с новыми боеприпасами, которые вскоре ожидаются от Бюро Вооружений, но производство существующих систем оружия должно быть вполне достаточно для удовлетворения наших потребностей. Нам потребуется некоторое время для того, чтобы раскрутить маховик постройки предназначенных для обороны систем кораблей, однако мы, вероятно, можем строить ЛАКи быстрее, чем готовить для них команды. Они не смогут нам сильно помочь против нетронутой боевой стены, но дадут высокий уровень разведывательных возможностей и способности прикрытия тыловых районов, что, по крайней мере, должно позволить нам сэкономить на гиперпространственных кораблях для пикетов.

– Что, в общем, подводит итог военной стороне наших возможностей, – подытожил Хэмиш и Хонор ощутила еще одну вспышку его досады. Была и ответная вспышка, на этот раз стойкого недовольства, со стороны Елизаветы. И такая же от Вильяма Александера.

– Полагаю, что так, – согласилась Елизавета с лёгкой, но несомненной интонацией завершения и бросила взгляд на часы.

– Итог подведен как нельзя более вовремя, – более живо сказала Елизавета с кривой гримасой. – Хонор, ты, Вилли и я – и ты, Хэмиш, тоже – примерно через двадцать минут должны быть на обеде в Канцелярии Короны. Так что, – королева улыбнулась Хонор, – приступайте, все трое.

Глава 8

– Серена, есть новости от адмирала Дюваля? – тихо спросил контр-адмирал Флота Республики Хевен Оливер Диамато.

– Нет, сэр, – помотала головой Серена Тавернер, его начальник штаба.

– Замечательно.

Диамато кивнул ей, поднялся из командирского кресла и подошел к главному дисплею флагманского мостика линейного крейсера «Уильям Т. Шерман». «Шерман» более не был «его» кораблем и он уже успел почувствовать, насколько тоскует по личному командованию кораблем. Но, по крайней мере, Октагон позволил ему оставить этот корабль своим флагманом.

Он внимательно изучил дисплей, заложив руки за спину. Теперь эта поза была настолько привычной, что стала по-настоящему его собственной, а не маньеризмом, преднамеренно скопированным у капитана Холл. Диамато изучил иконки, утвердительно кивнул и отвернулся. Служба впервые свела его с контр-адмиралом Гарольдом Дювалем, командиром 19-го дивизиона НЛАК, а у того была репутация несколько беспокойного человека. Диамато отчасти опасался, что тот может в последнюю секунду внести в план какие-нибудь изменения, но, похоже, Оливер был несправедлив к своему начальнику. И это хорошо. Диамато ненавидел сюрпризы.

Теперь он уставился на пару НЛАКов – флагманский «Жаворонок» и однотипный ему «Сапсан» – которых эскортировала его эскадра, и проверил время, выводившееся в углу дисплея. Их объединенные силы выйдут из гипера через двадцать семь минут прямо у гиперпорога системы Занзибар, звезда которой относилась к классу G4.

«После чего, – подумал он, – дела примут… интересный оборот».



* * *



– У нас гиперслед, мэм.

Зелёный контр-адмирал дама Эвелина Падгорны при возгласе операциониста оторвалась от рутинной работы с бумагами. Коммандер Теккерей стоял в дверном проеме флагманского салона для совещаний, голос его был ниже обычного. Падгорны подняла бровь.

– Поскольку вы, Алвин, мне об этом сообщаете, я подразумеваю, что это не плановый гиперслед, – сухо сказала она.

– Нет, мэм. Не плановый. – Теккерей натянуто улыбнулся. – По оценке внешних разведывательных платформ это двенадцать кораблей. На настоящий момент похоже, что у них пара супердредноутов или НЛАКов с прикрытием в виде эскадры линейных крейсеров и парой легких крейсеров или больших эсминцев для разведки.

– Так, ещё один рейд, – сказала она.

– Именно так считают в БИЦ[19] и в Командовании Обороны Системы, – согласился Теккерей. – Вопрос, конечно, в том, являются ли они НЛАКами… или СД(п).

– У вас талант выделять главное, Алвин, так ведь?

Падгорны улыбнулась без тени юмора, выключила терминал и встала. Теккерей отступил, чтобы дать ей пройти, и последовал за ней по мостику к главному дисплею КЕВ «Принц Стефан». «По крайней мере тут все ясно», – подумала она. Сверхсветовая связь с разведывательными платформами, разбросанными по периферии системы, доносила их наблюдения до «Принца Стефана» в реальном времени. Изучая малиновые иконки, она задумчиво поджала губы.

Предполагая, что это и правда хевенитские корабли – а Падгорны не могла себе представить причину, по которой кто-то ещё прибыл бы подобным образом, не обозначив свою принадлежность – Теккерей поднял действительно важный вопрос. «Принц Стефан» и еще четыре корабля, составлявшие неполную Тридцать Первую Линейную Эскадру, не были самыми современными. Хотя самому старому из кораблей Падгорны минуло не более восьми стандартных лет, ни один из них не был подвесочной конструкции. Всех пятерых окружало множество ракетных подвесок, готовых по команде уцепиться за их корпуса тяговыми лучами, но они не были оптимизированы для боя с применением подвесок. Им просто-напросто не хватало усовершенствованной системы управления огнем, устанавливаемой на кораблях стены, с самого начала предназначенных для боя в новых условиях. «Принц Стефан» мог «буксировать» не меньше пяти-шести сотен новых подвесок, которые своими встроенными тяговыми лучами могли вцепиться в корпус корабля подобно морским моллюскам. Но, нагрузившись таким их количеством, он бы серьезно потерял в боеспособности из-за перекрытия секторов стрельбы и обзора сенсоров. Хуже того, максимальное количество ракет, которые он мог эффективно наводить на большой дистанции, не превышало сотни. СД(п) типа «Инвиктус» мог наводить в три, в четыре раза больше ракет, даже без помощи новых платформ «Замочной Скважины». Приходилось предполагать, что и у носителей подвесок хевов будет в несколько раз больше каналов телеметрии для ракет, чем у её кораблей.

«С другой стороны, – напомнила она себе, – если гости и правда хотят пострелять в нас, то им придется подойти к нам. Что, в данном случае, означает не только к нам, но и к прочим силам Командования Обороны Системы Занзибар».

Если, конечно, эти хевы не решат просто выпустит все ракеты с предельной дистанции. Маловероятно, что они решат рискнуть даже случайно нарушить Эриданский Эдикт, но это же хевы, в конце концов. Эти ублюдки не постеснялись убить тысячи таких же как Падгорны флотских офицеров и рядовых во время своего проклятого внезапного нападения, так что, возможно, они не станут страдать кошмарами и из-за миллиона-другого погибших гражданских.

– Они не пытались выйти на связь?

– Нет, мэм, – отозвался вахтенный офицер-связист. – Но они ведь только-только вышли из альфа-полосы.

– Да, – согласилась Падгорны. – Но к настоящему моменту даже хевы знают, что здесь должны быть наши платформы, и что они снабжены сверхсветовой связью. Вы не подумали, что они могли догадаться, что обычная ненаправленная передача будет перехвачена и передана нам?

– Э-э, нет, мэм, – ответил несчастный связист. «Очевидно, Старуха не в лучшем расположении духа», – отметил он.

– Простите, Виллоугби, – сказала Падгорны через мгновение, изобразив губами тонкую улыбку. – Я не собиралась устраивать вам взбучку.

– Да, мэм, – сказал лейтенант Виллоугби несколько другим тоном и ответил на улыбку.

Падгорны кивнула и отвернулась от него. Ей не требовалась самоидентификация вторгшихся. Отсутствие передач означало, что это наверняка были хевы, поскольку любой корабль союзников наверняка бы уже идентифицировал себя. Так что незачем было срывать раздражение на Виллоугби. Однако ей бы очень хотелось точно знать, что…

– Сброс ЛАКов! – раздалось объявление. – Бандиты Альфа и Браво выпускают ЛАКи! Ориентировочно более шести сотен, направляются внутрь системы на шестистах восьмидесяти g!

Ну, похоже, иногда желания сбываются. По крайней мере теперь она точно знает кто это. И вряд ли хевы задумали нарушить Эдикт при помощи ЛАКов, вооруженных лишь ракетами малого радиуса действия.

– Что с линейными крейсерами? – спросила она.

– Они продолжают торможение наравне с НЛАКами, мэм, – ответил Теккерей. – Похоже скорее на разведку, а не на серьезную атаку. Линейные крейсера остаются позади прикрывать НЛАКи, пока птички не вернутся.

Падгорны согласно кивнула.

– Им достанется, – сказал новый голос и Падгорны подняла взгляд на коммандера Томазину Хартнет, ее начальника штаба, появившуюся на флагманском мостике. – Простите за опоздание, мэм, – продолжила Хартнет с гримасой. – Когда эти ребята появились, мой бот как раз заходил на посадку.

– Как неудачно с их стороны, – откликнулась Падгорны с тонкой улыбкой, – но чего же еще ожидать от хевов?

– Есть что-нибудь от Командования Обороны? – спросила Виллоугби Хартнет, принимая от Теккерея планшет с полной на текущий момент информацией.

– После сигнала тревоги в самом начале ничего, мэм – ответил Виллоугби.

– Вероятно, они хотели сперва посмотреть, выпустят ли гости ЛАКи, – сказала пожимая плечами Падгорны, когда взгляд Хартнет обратился к ней.

– Ну что ж, мэм, – сказала начальник штаба пробежавшись глазами по информации в планшете, – я остаюсь при своём первоначальном мнении. Им серьёзно достанется, если они продолжат сближение.

– Подозреваю, что на этот момент они и сами обратили внимание, – сказала Падгорны. – Всё зависит от того, Томми, насколько глубоко они собираются забраться.

– Верно, мэм. – Хартнет, внимательно изучая главный дисплей, принялась грызть ногти. – Как жаль, что этот ублюдок Тейсман застрелил Сен-Жюста, – добавила она через секунду.

– Правда? – Падгорны заинтересованно склонила голову, а Хартнет пожала плечами.

– По крайней мере при госбезопасности их адмиралы все время оглядывались через плечо, мэм. И были слишком заняты заботой о собственных задницах, чтобы изобретать для нас такие проблемы. Тогда они бы подумали два или три раза, прежде чем предложить подобную разведку. Побоялись бы, что от них станут ожидать полноценной атаки.

– Не знаю, можно ли это считать прогрессом, – возразила Падгорны в лучших традициях адвокатов дьявола. – МакКвин устроила нам хорошую взбучку, проводя эту самую «полноценную атаку», госбезопасность там, или нет.

– О, безусловно, – согласилась Хартнет. – Но то была полномасштабная операция уровня флота. А эти ребята, – она ткнула указательным пальцем в группу иконок, – здесь не для того, чтобы нанести удар по Занзибару. Они проводят разведку боем и готовы ради получения информации пойти на существенные потери. И, значит, они планируют использовать эту информацию и, честно говоря, результат может оказаться опаснее, чем полноценная атака на эту систему.

Падгорны задумчиво кивнула. Во время этой новой, более опасной войны хевы в своих операциях стали демонстрировать твердый профессионализм. Неуклюжая любительщина гражданских лидеров предыдущих режимов, сказывавшаяся на их облаченных в форму подчиненных, развеялась как дым. Факт, что новое руководство действует последовательно, по тщательно выстроенному плану, был болезненно очевиден. И Хартнет права. Предоставить подобному противнику информацию, необходимую для точной оценки подлинной слабости обороны Альянса – повсюду, не только в Занзибаре – проходило по разряду Воистину Плохих Идей.

– Ну, – произнесла она через секунду, – в таком случае, полагаю, нам придется позаботиться, чтобы эти ребята удалились, не получив возможности увидеть больше, чем мы им позволим.

– Так точно, мэм, – согласилась Хартнет. – Запускать ЛАКи?

– Не все. – покачала головой Падгорны. – Давайте придержим в рукаве хотя бы один пульсер. Алвин, – повернулась она к операционисту, – запускайте их только с платформ, расположенных во внутренней части системы. Пусть занимают свои места в ордере эскадры. Выдвинемся вместе.

– Есть, мэм, – подтвердил коммандер Теккерей. – Следует ли мне поставить в известность Командование Обороны о том, что мы действуем по плану «Хильдебрандт»?

– Да, конечно. – Падгорны поморщилась. – Мне следовало самой об этом подумать. Правильно, прежде чем передавать приказы, свяжитесь с Командованием Обороны. Сообщите им, что я, если не получу других инструкций, намерена задействовать план «Хильдебрандт».

– Будет исполнено, мэм.

Падгорны наградила операциониста, сохранявшего нейтральное выражение лица, быстрой улыбкой. Дипломатичное обращение с союзниками никогда не было её сильной стороной, а в результате разрушительной внешней политики правительства Высокого Хребта подобающее обращение с этими самыми союзниками стало одновременно и гораздо более важным, и гораздо более трудным. Задевать чувства Системного Флота Занзибара, игнорируя его в его собственной системе, было бы более чем неразумно. Особенно после того, как меньше чем восемь стандартных лет назад экономика и промышленность системы получили столь тяжёлый удар в результате хевенитской операции «Икар». Еще важнее были последствия чудовищно некомпетентной внешней политики правительства Высокого Хребта, в то время как Договор об Альянсе прямо признавал приоритет СФЗ в командовании. Существующая доктрина и предварительные обсуждения с занзибарцами четко распределяли, чьи и когда действуют оборонительные планы, но это было не так уж важно… с дипломатической точки зрения.

– Своевременное замечание, мэм, – очень тихо сказала Хартнет, указывая взглядом на Теккерея, пока они с лейтенантом Виллоугби вызывали Командование Обороны Системы Занзибар.

– Согласна, – столь же тихо откликнулась Падгорны, кивая. – Алвин это умеет.

Адмирал засунула руки в карманы кителя и слегка оттопырила нижнюю губу, изучая дисплей, ожидая ответа от Командования Обороны.

Хевы продолжали углубляться в систему, но на то, чтобы проявить чуткость к союзникам времени было достаточно. Занзибар был звездой класса G4, с гиперпорогом чуть больше двадцати световых минут. Радиус орбиты одноименной со звездой планеты составлял немногим менее восьми, так что она находилась в 12,3 световых минутах внутри гиперграницы, а большая часть производств и торговой инфраструктуры (восстановленной после «Икара» по последним технологиям и при помощи массированных мантикорских займов и субсидий) находилась на орбите вокруг планеты. Вторгшиеся силы уже находились внутри обеих поясов астероидов системы, а даже если бы и нет, так добывающая промышленность Занзибара была централизована меньше обычного. Крупных промышленных узлов, по которым можно было бы нанести удар, в поясах было очень мало. Все стоящие цели находились глубже в системе.

Хевы вышли в нормальное пространство с достаточно низкой скоростью – меньше тысячи двухсот километров в секунду – и до любой из стоящих целей им было не меньше двухсот двенадцати миллионов километров. Даже при ускорении развиваемом их ЛАКами понадобилось бы больше двух часов – 132,84 минуты, если быть точным – просто чтобы добраться до планеты, причем с финальной скоростью заметно больше пятидесяти четырёх тысяч километров в секунду. А если бы они хотели уравнять скорости с планетой, то им понадобилось бы примерно на пятьдесят шесть минут больше.

Безусловно, ни того, ни другого хевы делать не собирались. Как и заметила Хартнет, это была разведка боем, а не настоящая атака. Они бы не послали столько ЛАКов по траектории, которая приведет их в радиус досягаемости орбитальных оборонительных сооружений Занзибара. Эти крошечные кораблики не обладали огневой мощью, необходимой чтобы иметь дело с орбитальными крепостями, и у них на борту было шесть или семь тысяч мужчин и женщин. Послать их всех на смерть без шанса достичь значимого результата было возможно при Пьере или Сен-Жюсте. Но не при Тейсмане. Нет, они здесь чтобы дразнить. Чтобы изобразить угрозу достаточную для того, чтобы обороняющиеся приоткрыли хотя бы часть своих возможностей. Даже незначительные сведения можно сопоставлять, обрабатывать на компьютере и вручную и, в результате, узнать об обороне Занзибара – и, по аналогии, всего Альянса – гораздо больше, чем кто-либо собирался рассказать Тейсману.

Но именно на противодействие разведке боем и был нацелен план «Хильдебрандт». Когда 31-я эскадра вместе с внутрисистемными ЛАКами (о наличии которых мог не знать только идиот) выдвинется им навстречу, хевенитским ЛАКам придется убираться, не раскрыв полного потенциала обороны. Что…

– Простите, адмирал.

Падгорны повернула голову и нахмурилась, услышав тон Алвина Теккерея.

– Да? – откликнулась она.

– Мэм, адмирал аль-Бакр на связи, – брови Падгорны поползли вверх, а Теккерей слегка пожал плечами. – Он говорит, что не готов разрешить исполнение плана «Хильдебрандт», мэм.

Брови Падгорны вернулись на место и она нахмурилась сильнее.

– Он сказал почему? – чуть резче чем собиралась спросила она.

– Он полагает, что намерения хевов слишком очевидны, – без выражения произнес Теккерей. – Он считает, что это может быть ложной атакой, нацеленной на то, чтобы выманить нас с занимаемой позиции.

Губы Падгорны плотно сжались, а руки в карманах кителя сжались в кулаки.

– Ложной? – голос коммандера Хартнет был резок, когда она задала вопрос от которого удержалась Падгорны. – А для чего, по его мнению, нужны обзорные массивы датчиков?

– Спокойнее, Томми, – сказала Падгорны. Начальник штаба взглянула на неё и адмирал взглядом обвела мостик, напоминая о всех тех, кто их слышит. Хотя нельзя сказать, что Падгорны не была полностью согласна с реакцией Хартнет.

– Простите, мэм, – через секунду ответила Хартнет. – Но им никак не просочиться в систему с еще одной ударной группой так, чтобы мы не заметили следа гиперперехода. А тогда разведывательные платформы уже бы их вели. Нет ни у кого никакой возможности воспользоваться результатом действий ЛАКов. Именно на это и рассчитан план «Хильдебрандт».

– Я склонна согласиться с вами, – ответила Падгорны. Ее саму изрядно удивило спокойствие, с которым она сумела это произнести. Взгляд её переместился с Теккерея на Виллоугби.

– Пожалуйста выведите адмирала на мой дисплей, – попросила она, подходя к командирскому креслу и усаживаясь в него.

– Есть, мэм, – сказал Виллоуби и лицо адмирала Гамаля аль-Бакра появилось на плоском дисплее, выдвинутом из левого подлокотника кресла Падгорны.

– Адмирал аль-Бакр, – церемонно произнесла она.

– Адмирал Падгорны, – ответил он. На аль-Бакре были принятая в СФЗ фуражка с козырьком, бордовый китель и черные брюки. На его погонах поблёскивали двойные полумесяцы, обозначавшие его ранг. Как и у большинства занзибарцев, у него были тёмные волосы и глаза. Он был среднего роста, с сухим, ястребиным лицом и тщательно подстриженными бородой и усами, тронутыми возле губ сединой.

– Я так понимаю, вы возражаете против исполнения плана «Хильдебрандт», адмирал? – произнесла со всей возможной вежливостью Падгорны.

– Да, – ровно ответил аль-Бакр. – Я полагаю возможным, что эта атака представляет собой уловку, нацеленную на отвлечение ваших сил с целью очистить путь для прямой атаки на планету и её орбитальную инфраструктуру.

– Сэр, – сказала Падгорны после короткой паузы, – мы не засекли присутствия каких-либо сил, способных воспользоваться отвлекающим маневром ЛАКов. Я уверена, что ваши массивы обзорных датчиков обнаружили бы подобные силы по их прибытии.

– Они могли позаимствовать тактику, использованную адмиралом Харрингтон при Сайдморе, – возразил аль-Бакр. – В гипере вполне может ждать своего часа целое оперативное соединение. Если вы начнете исполнять «Хильдебрандт» и двинетесь прочь от планеты, они смогут послать гонца в гипер и привести подкрепление в любую точку за пределами сферы гиперпорога по своему выбору.

Падгорны сумела не уставиться на него. Это было непросто.

– Адмирал, – вместо того сказала она, тщательно контролируя свой голос, – известные нам силы противника находятся по ту же сторону от звезды, что и Занзибар. Они двигаются по кратчайшему курсу. Если мы выдвинемся им навстречу, то будем находиться между ними и внутренней частью системы. Силам, решившим подойти с других направлений, придется преодолеть гораздо большую дистанцию. Я считаю маловероятным, что нас смогут выманить достаточно далеко, чтобы мы не сумели своевременно отреагировать, если и когда они совершат альфа-переход и мы засечём их след.

«А если бы и не так, – подумала она, – зачем бы им беспокоиться устраивать отвлекающие маневры, если бы у них было полноценное оперативное соединение или даже флот? Если бы у них была такая огневая мощь, то им, безусловно, незачем было бы «отвлекать» единственную неполную линейную эскадру!»

– В целом, – сказал аль-Бакр, – я согласен с вашей логикой. Однако, если вы выдвинитесь слишком далеко от планеты в соответствии с планом «Хильдебрандт», то они смогут совершить переход у полюса системы и вклинится позади вас. Особенно учитывая, что в тот момент вектор вашей скорости будет направлен прочь от планеты.

Скулы Падгорны напряглись. То, что предполагал аль-Бакр, было как минимум теоретически выполнимо. Но подобный маневр был не прост, а она никак не могла вообразить разумное основание для хевов, чтобы пытаться выполнить столь сложный трюк.

– Сэр, – произнесла она, – учитывая дальность действия МДР, им потребуется очень, очень тщательный расчет времени, чтобы не оказаться в зоне досягаемости наших ракет. Более того, им придется атаковать прямо в лоб ваши орбитальные сооружения под огнем наших подвесок, размещенных во внутренней части системы. Им пришлось бы привести многократно превосходящие силы, чтобы взломать такую оборону, даже если не учитывать мою эскадру. По моей же оценке, мы имеем дело с очередной разведкой боем, то есть именно тем, для противодействия чему и был разработан план «Хильдебрандт». Они пытаются получить информацию об оборонительных возможностях вашей системы, чтобы использовать это в будущем. А если мы не применим «Хильдебрандт» – не выдвинемся из пределов внутренней части системы навстречу этим ЛАКам – они сумеют проникнуть в систему гораздо глубже и гораздо пристальнее взглянуть на эти самые оборонительные сооружения.

– Если бы они хотели, то могли бы сделать это при помощи беспилотных разведчиков, – возразил аль-Бакр. – У них нет необходимости рисковать ЛАКами. Так что, при всем моем уважении, дама Эвелина, по моему мнению, они используют ЛАКи именно для того, чтобы выманить вас с вашей позиции.

– Я очень сильно сомневаюсь, сэр, что беспилотные разведчики хевов сумели бы незамеченными проникнуть настолько глубоко внутрь системы, насколько требуется для получения подобной информации. У их беспилотных аппаратов просто не такие совершенные системы маскировки, как у наших, да и сенсоры не настолько хороши. Они не сумели бы выявить наши прячущиеся корабли… если бы только мы не запустили двигатели. Именно поэтому они используют ЛАКи. У них вполне может быть сопровождение из беспилотных разведчиков, но им надо, чтобы мы атаковали ЛАКи – или, хотя бы, двинулись навстречу им – потому что их разведчики не могут обнаружить неактивные корабли.

– Технологии Хевена явно сильно улучшились со времени прошлой войны, адмирал, – сказал аль-Бакр. – Я полагаю, что они достаточно хороши, чтобы выполнить свою задачу, даже если наши силы продолжат скрываться. Или, во всяком случае, что они сами так считают. А на их выбор тактики, в конце концов, влияет именно их собственное мнение о своей технологии.

– Сэр, боюсь я никак не могу согласится с вашей интерпретацией их намерений. – Падгорны выдерживала тон и выражение лица настолько далёкими от конфронтации, насколько могла. – Но кто бы из нас не оказался прав, мы поставлены перед фактом, что почти семьсот вражеских ЛАКов движутся внутрь системы с ускорением более шести с половиной километров в секунду за секунду. И хотя они уже миновали большую часть вашей астероидной промышленности, у них прямо по курсу… – она проверила данные БИЦ выводившиеся на главный дисплей с краю – … двадцать три ваших рудовоза. И, кроме того, один мантикорский торговец, один из Солнечной Лиги и два андерманских. Если мы не отреагируем, большинство этих рудовозов и по крайней мере один из андерманцев окажутся в радиусе досягаемости оружия хевов прежде чем попадут под прикрытие ваших орбитальных крепостей.

– Я в курсе расписания движения судов, адмирал Падгорны, – несколько холодновато сказал аль-Бакр. – В конце концов, хевы не в первый раз навещают эту систему, – укоризненно добавил он. – И я не сказал, что не позволяю вам реагировать на вторжение. Я сказал только, что не дозволяю действовать по плану «Хильдебрандт». Ваши корабли и базирующиеся во внутренней части системы ЛАКи должны оставаться на своих местах, чтобы прикрывать планету и наиболее важную часть нашей космической инфраструктуры. Хотел бы вам заметить, что в первую очередь именно на случай подобных обстоятельств во внешней части системы были расположены ЛАКи и подвески.

Падгорны почувствовала, что её челюсти сжались до боли в зубах.

– Адмирал аль-Бакр, – сказала она секунду спустя, – в настоящее время у нас нет оснований полагать, что хевы знают о наличии наших сил во внешней части системы. Но если мы воспользуемся ими для отражения этой атаки, такие основания появятся. И у их планировщиков появится ценная развединформация на случай проведения в будущем серьёзной атаки на Занзибар. Я убедительнейшим образом прошу вас позволить мне использовать план «Хильдебрандт», но не раскрывать эти наши возможности.

– Боюсь, я не могу позволить вам это, – ровно сказал аль-Бакр. – Я понимаю, что вы продолжаете испытывать веру в превосходство наших – особенно ваших, Звёздного Королевства – технологий перед хевенитскими. Однако я – и мой Халиф – более не испытываем полной веры в это превосходство, особенно с учётом цены, которую халифату уже пришлось заплатить. Я считаю возможным, что посредством беспилотных разведчиков или иных источников информации Хевену уже известно о том, что мы разместили базы ЛАКов и подвески во внешней части системы. Именно поэтому я полагаю эту атаку ложной.

Падгорны изо всех сил старалась не вытаращить на него глаза. Если халиф и его военные советники пришли к подобным умозаключениям, то какого чёрта они не сказали об этом раньше? Из того, что лицо адмирала напряглось, она поняла, что не до конца совладала с собственным.

– В любом случае, адмирал Падгорны, – голос его был еще ровнее прежнего, – я не собираюсь далее обсуждать моё, как командующего обороной данной звёздной системы, решение. Вы не будете действовать по плану «Хильдебрандт» и не станете оголять внутреннюю часть системы. Вы используете для отражения этой атаки силы, развернутые во внешней части системы. Это понятно?

Падгорны резко втянула воздух, ноздри её раздувались, и ещё раз напомнила себе, что дипломатия не является её сильной стороной.

– Да, адмирал аль-Бакр, – ответила она почти таким же ровным как у него тоном. – Для протокола, однако, я выражаю категорическое несогласие с вашим анализом ситуации и намерений противника. Я требую, чтобы мои возражения против отданных вами приказов были официально зафиксированы. А со следующим же курьером я доложу об этом по команде.

Взгляды их скрестились посредством видеосвязи. Сложно сказать, чей был тверже. Напряжение сгустилось между ними.

– Ваше несогласие и ваши возражения приняты во внимание, адмирал, – ответил аль-Бакр. – И вы, безусловно, вольны докладывать вашему начальству всё что пожелаете. Тем не менее, сейчас исполняйте мои приказы.

– Замечательно, адмирал, – холодно сказала Падгорны. – С вашего позволения, Падгорны закончила.

Глава 9

– Да вы шутите.

Коммандер Эрик Герц недоверчиво посмотрел на лицо капитана Эверарда Бротона на своём коммуникационном экране.

– Нет, – с похвальной сдержанностью ответил Бротон. – Я не шучу. Дама Эвелина тоже.

– Но зачем? – запротестовал Герц. – Я полагал, что весь замысел состоял в том, чтобы мы изображали дыру в космосе до тех пор, пока на самом деле не понадобимся!

– Очевидно, планы изменились.

Бротон отвернулся от Герца и с отвращением уставился на тактический дисплей. Приближающиеся хевенитские ЛАКи находились в пути уже почти тридцать минут. Они разогнались до скорости 12 788 километров в секунду относительно светила системы и прошли больше двенадцати миллионов километров. Они также были только в двенадцати минутах от рубежа поражения ближайших к ним добывающих судов дальним ракетным огнем.

– Что бы мы об этом ни думали, нам отдан приказ, – сказал он, возвращаясь к коммуникатору. – И при данных обстоятельствах, так как вы неспособны перехватить их прежде, чем они уничтожат добывающие суда, мы вполне можем погулять на всю катушку.

Лицо Герца напряглось.

– Что вы имеете в виду? – спросил он голосом человека, ожидающего услышать подтверждение своих предположений.

– Мы способны хоть что-то сделать для спасения добывающих судов только единственным способом. И он заключается в использовании подвесок, – с горечью сказал Бротон. – Так как мы всё равно собираемся выдать наше присутствие, то следует заодно получить наилучший возможный эффект.

Он посмотрел через мостик на своего тактика.

– Активируйте подвески, – произнес Бротон. – Наводите на ЛАКи – он бросил взгляд на экран со столбцами данных – платформы группы «гамма», находящиеся в пределах досягаемости. Также активируйте платформы «дельта» и нацельте на НЛАКи все из них, что способны их достать.



* * *



– Есть что-нибудь от беспилотных аппаратов? – задал вопрос Оливер Диамато.

– М-м, нет, сэр, – быстро ответил его операционист Роберт Цукер и с безмолвным вопросом посмотрел на адмирала.

– А должно быть, – сказал Диамато. – Взгляни на это. ЛАКи собираются пройти прямо через эти добывающие суда. А вот этому торговцу потребуется чудо, чтобы уйти. Они должны знать, что мы здесь – в этом смысле то, что добывающие суда рассредоточиваются подобным образом, доказывает, что они знают. Так где же ответ? По меньшей мере мы должны видеть скопище ЛАКов манти, выходящее нам навстречу.

– Сэр, вы считаете, что они что-то задумали?

– Да, я полагаю, что это очень вероятно, – ответил Диамато. – Манти могут обделаться точно так же, как и любой другой, но рассчитывать на это – далеко не самый разумный поступок.

Он еще несколько секунд недовольно разглядывал тактический дисплей, затем обернулся к связисту.

– Соедините меня с адмиралом Дювалем.

– Есть, сэр.

Диамато прошел к своему командирскому креслу. Он почти успел усесться, когда раздался резкий сигнал тревоги.

– Запуск ракет! – внезапно объявил из БИЦа напряженный голос. – Многочисленные пуски вражеских ракет по всему астероидному поясу! Множество ракет подходит с ускорением четыре-пять-один километр в секунду в квадрате! Время до первого контакта четыре-ноль-девять секунд!



* * *



– Вот они и пошли, – Хартнет с горечью наблюдал за тем, как основной дисплей внезапно заполонили светлячки изображений многодвигательных ракет. Они пронеслись по дисплею, их движение было заметно даже в масштабе отображаемой схемы. По мере того, как эскадрильи «Шрайков» и «Ферретов» начали запускать свои импеллеры, также стали расцветать меньшие и намного медленнее двигающиеся световые коды ЛАКов.

– Да. – Односложный ответ Падгорны прозвучал так, как будто она вырывала его из листа кованой бронзы. Она с трудом могла поверить, что на самом деле настолько зла, и заставила себя откинуться в командирском кресле и проглотить все другие слова, которые ей ужасно хотелось сказать.

– Бротон атакует их НЛАКи платформами группы «дельта», мэм, – сообщил Теккерей, а Падгорны кивнула в подтверждение. Она не предписывала распределение целей, однако знала, что Бротон должен будет задействовать по крайней мере часть подвесок. В конце концов, его собственные ЛАКи находились слишком далеко позади хевов и не могли своевременно догнать их. И он был прав относительно атаки НЛАКов. Если бы он мог уничтожить НЛАКи или хотя бы повредить их достаточно серьёзно для того, чтобы заставить уйти в гипер, то все ЛАКи, которые хевы назначили на роль приманки, будут обречены, что бы ни случилось. И истребление нескольких хевенитских НЛАКов, имеющих размеры супердредноута, само по себе было бы стоящим делом.

– Он использует платформы «гамма» для обстрела ЛАКов, – отметил Хартнет. Начальник штаба фыркнул. – Я знаю, что это единственный способ, которым он может достать их до того, как они достанут торговцев, но точность на такой дистанции будет отвратительной.

– Лучше, чем он имел бы при стрельбе по нашим ЛАКам, – отметила Падгорны. – Их РЭБ всё ещё оставляет желать лучшего.



* * *



Контр-адмирал Оливер Диамато слушал всплески чётких, отрывистых боевых переговоров, пока ракеты манти неслись к оперативной группе.

Голоса в командных передачах были резки, напряжены, но не впадали в панику. Дисциплина связи по-настоящему не нарушалась и приказы отдавались решительно и чётко. Он почувствовал, что откидывается в своем командирском кресле, удовлетворённо кивая, несмотря на внезапно изменившуюся тактическую обстановку, слушая реагирующих на неё своих людей. Не было никакой нужды отдавать приказания, поскольку подчинённые делали в точности то, что и должны были делать.

«Капитан Холл гордилась бы ими», – думал Диамато.



* * *



– Чёрт побери, – капитан Мортон Шнейдер едва удержался от нецензурного ругательства, когда, внезапно, позади него кровавой сыпью высыпали символы вражеских ракет. Строй его ЛАКов почти дошел до точки разворота, когда злобно ожили сотни импеллерных сигнатур.

– Дистанция примерно пять-один миллионов километров, – беспощадно сообщил его тактик, лейтенант Ротшильд. – При условии нашего постоянного ускорения, фактической дистанцией будет пять-семь-точка-пять миллиона километров. Подлётное время примерно восемь-точка-четыре минуты.

– Принято, – ответил Шнейдер.

– Также появляются ЛАКи, – продолжил Ротшильд. – Ориентировочно на нас нацелены примерно тысяча четыреста МДР. И похоже на то, что за ними идут от четырехсот до пятисот ЛАКов.

– Это не угроза… пока что, – сказал Шнейдер, сосредотачиваясь на намного более близкой опасности. – Построение Майк-Дельта-Один. И приготовиться привести в исполнение план «Жижка».

– Есть, сэр!

Строй ЛАКов резко сломался. Каждое крохотное суденышко мчалось по собственной, тщательно рассчитанной заранее траектории. «Жижка» был новинкой – вариантом «Тройной волны», которую флот так успешно использовал против ЛАКов манти. Это было до некоторой степени расточительно, однако, учитывая сколько МДР манти приближалось к ним, они нуждались в наилучшей защите, какую только могли получить.

Не то, чтобы обстановка для «Жижки» была идеальной. Так как вражеские ракеты уже были выпущены и приближались, то на реагирование оставалось меньше времени, чем рассчитывал разработчик доктрины, однако закаленные в боях командиры эскадрилий Шнейдера хорошо знали своё дело. Он наблюдал на своем дисплее – по необходимости отображающем намного меньше деталей, чем это было доступно на большем, более оснащённом боевом корабле – как его ударный боевой порядок трансформируется в оборонительный, предназначенный для того, чтобы обеспечить его кораблям максимальную свободу прицеливания и стрельбы противоракетами.

– Они обстреливают и оперативную группу, сэр, – сказал тактик. – Похоже, они концентрируются на «Жаворонке» и «Сапсане».

– Разумно, – пробормотал Шнейдер. – Убей носители и ЛАКи попались.

– И они выпускают много ракет, сэр, – тихо сказал Ротшильд.



* * *



– Запуск противоракет! – доложил коммандер Цукер и Диамато кивнул.

Дистанция была еще велика, но республиканские боевые корабли теперь несли множество противоракет. Они вынуждены были это делать, учитывая меньшую эффективность их вооружения. Сейчас все восемь линейных крейсеров Диамато, оба носителя и два лёгких крейсера выпускали все противоракеты, какие только могли. Вероятность попадания на такой дистанции была, в лучшем случае, минимальной, но на НЛАКи было нацелено более восьмисот МДР и любое сокращение их числа было лучше, чем никакого.

Противоракеты рванулись вперёд и тут заработали сопровождающие ударные ракеты платформы РЭБ. Каскады помех рванулись по всему строю ракет манти, ослепляя примитивные головки самонаведения противоракет и серьёзно затрудняя даже функционирование более эффективных корабельных систем управления огнём. Затем заработали платформы, которые манти называли «Драконьими Зубами», и число целей неимоверно умножилось.

«Наверное, они разместили на периферии системы сотни – тысячи – подвесок, – хладнокровно думал Диамато. – Это должно было стоить им изрядных денег. Но не думаю, что они разместили так много подвесок, как хотели бы».

«Шерман» вздрогнул, когда из его пусковых вырвалась вторая волна противоракет. Республиканский Флот существенно модернизировал свои линейные крейсера, удвоив число пусковых установок противоракет за счет значительного уменьшения энергетического вооружения. Еще больше сэкономленных за счет энергетического оружия масс и объёмов было потрачено на дополнительные каналы наведения, и «Шерман» вместе со своими собратьями также выстреливал и кассеты противоракет из пусковых установок противокорабельных ракет.

– Перехват первой волны через двадцать три секунды, – кратко объявил тактик, в то время как стартовала третья волна противоракет.



* * *



– Господи Иисусе, – пробормотал кто-то позади Эверарда Бротона. Это едва ли походило на профессиональный комментарий, однако весьма точно подытожило собственную реакцию капитана.

Хорошо замаскированные разведывательные платформы, наблюдавшие за хевами с самого момента их прибытия, находились достаточно близко для того, чтобы различать каждую выпущенную противоракету, а Бротон никогда не видел, чтобы такое небольшое число кораблей выстреливало такое большое количество противоракет.

– Они должны были разорвать каналы наведения первой волны, – тихо произнес лейтенант-коммандер Витчинский. Бротон оглянулся на него и капитан базы ЛАКов «Мэриголд» поморщился. – У них не может быть незатененных каналов наведения к первой волне, сэр. Не при таком количестве импеллерных клиньев между ними и птичками.

– Они могут наводить через удаленные платформы, – возразил Бротон, исключительно в полемическом задоре, а не потому, что на самом деле не соглашался с Витчинским.

– Для чего их платформы должны быть намного более эффективны, чем всё, что они, как предполагается, способны создать, сэр. – возразил в ответ Витчинский, и Бротон кивнул.

– Не могу этого отрицать, Сигизмунд, – признал он. – С другой стороны, это похоже на дальнейшее развитие той же самой схемы противоракетной обороны, которую они, по-видимому, использовали на Сайдморе. Они выпускают столько ракет, сколько могут, и мне кажется, что хевы, должно быть, установили множество дополнительных пусковых установок противоракет и каналов наведения. Это единственный способ, которым такое небольшое количество кораблей может вести такой мощный оборонительный огонь.

– Полагаю, это имеет смысл, особенно если они не способны разместить свои МДР на таких небольших кораблях, как линейные крейсера, – произнес Витчинский.

– И это отправляет ко всем чертям наши расчеты плотности залпа, необходимой для эффективной защиты системы, – согласился Бротон.



* * *



Мортон Шнейдер следил, как мантикорские МДР подобно скопищу космических акул несутся к его ЛАКам. Шквал противоракет мчался им навстречу, но сопровождавшие ударные ракеты платформы радиоэлектронной борьбы были слишком эффективны. Противоракета за противоракетой теряли цели, безнадежно сбиваясь с курса. Первая волна перехвата уничтожила всего лишь двадцать приближающихся ракет. Вторая волна сработала лучше – исчезли более полутора сотен мантикорских ракет – однако оставалось больше тысячи двухсот, а времени хватало не более чем ещё на два или три залпа противоракет. Вот только если бы он сделал эти залпы, то не хватило бы времени для «Жижки», а перед таким мощным ураганом ракет…

– Приступить к исполнению «Жижки»! – отрывисто скомандовал Шнейдер.

– Есть, сэр. Исполняем «Жижку», – немедленно откликнулся Ротшильд и ударил ладонью по большой красной кнопке около его тактической консоли.

Двести «Скимитеров» выпустили весь боезапас своих ракет. Шесть тысяч намного менее дальнобойных ракет, выпущенных тремя расположенными уступами волнами, ринулись навстречу приближающимся мантикорским МДР. Бротон пристально наблюдал на своём дисплее, как расходятся ракеты, точно занимая места, чтобы сыграть свою роль в «Тройной волне». Разработанная для поражения сенсоров и систем РЭБ мантикорских ЛАКов, она должна была оказать изрядное воздействие на сенсоры ракет, которые должны были быть направлены в этот момент на свои цели.

Передовая волна ракет уже почти достигла своей позиции, когда МДР внезапно изменили направление полета. Челюсти Шнейдера мучительно сжались, когда векторы движения атакующих ракет изменились. Половина из них резко «подпрыгнула», в то время как вторая половина столь же резко «нырнула» и Шнейдер проглотил злобное ругательство, осознав, что они делают.

«Так значит один из их пикетов, видевших «Волну», добрался до дома, – думал он – И ублюдки решили с этим что-то делать. Хуже того, они поняли, что эта же тактика может быть использована для противоракетной обороны и припасли кое-что и на этот случай…»

Маневр явно должен был входить в заранее заданный профиль атаки. Кто бы ни выпустил эти ракеты, у него было слишком мало времени для того, чтобы так быстро изменить профиль прямо в полете. Но кто бы ни программировал профиль атаки, он рассчитал его верно. Смена позиции поставила крыши и днища импеллерных клиньев МДР между ними и ракетами «Скимитеров» как раз в тот момент, когда стали взрываться мощные, «грязные» боеголовки республиканских ракет. Сплошная стена разрывов и электромагнитных импульсов, которая должна была ослепить и выжечь головки самонаведения мантикорских ракет, попусту растратила себя на сенсоры, которые даже не могли её видеть.

Все три волны «Жижки» сработали и поток атакующих ракет, разошедшихся вокруг заслона «Тройной волны», снова сменил направление. Носы ракет снова повернулись к их целям, а для еще одного залпа противоракет не оставалось времени.

Лазерные боеголовки начали взрываться в смертоносной последовательности. Рентгеновские лазеры, предназначенные для поражения супердредноутов, рвали и кромсали простые ЛАКи, и космос усеяли разбитые и умирающие корабли. Лёгкие атакующие корабли разлетались в клочья, разбрасывая человеческие тела и обломки корпусов. Термоядерные реакторы вспыхивали подобно погребальным кострам. Цунами огня прошло по боевому порядку Шнейдера.

Маневр уклонения, заданный мантикорским ракетам в качестве средства противодействия «Тройной волне», нейтрализовал оборонительный маневр, но так же и сорвал наводку ударных ракет на заданные им цели. Они должны были перенацелиться самостоятельно, без наведения с выпустивших их кораблей, а их бортовые системы наведения намного уступали корабельным системам управления огнем.

Дистанции атаки достигло тысяча двести ракет, но более половины из них так и не смогли найти цели до того, как развитая ими скорость унесла их прочь от хевенитских ЛАКов. Из пяти с лишним сотен ракет, которые увидели цели, подавляющее большинство сконцентрировались на наиболее уязвимых, четко видимых жертвах. «Всего лишь» сто семьдесят пять ЛАКов Шнейдера были действительно атакованы. Из них уцелели семнадцать.



* * *



– Вот гадство, – заметила лейтенант Дженис Кент.

Юная, тёмноволосая Кент была тактиком КЕВ «Ледоруб», командирского ЛАКа сил Бротона. Коммандер Герц, капитан «Ледоруба» и КоЛАК[20] Бротона, покосился на неё.

– Это поражение более двадцати процентов их полной численности, – заметил он и Кент скуксилась.

– Ну да, кэп, – согласилась она. – Но это меньше чем десять процентов попаданий для залпа в целом. По целям, которые, как предполагается, мы уничтожаем одним попаданием каждую.

– Верно, – уступил Герц. – Но я готов держать с тобой пари, что это явилось для них неприятным сюрпризом. По крайней мере, мы знаем, что манёвр с выпрыгиванием работает. Не так хорошо, может быть, но достаточно, чтобы нанести по меньшей мере несколько ударов.

– И теперь они знают, что мы знаем, – сказала Кент. – И это означает, что они задумаются насчёт ещё одной новой уловки.

– Если вы не можете понять шутку, то не должны смеяться, – ответил ей Герц и Кент кисло хихикнула.



* * *



Оливер Диамато наблюдал на своём дисплее, как противоракеты ворвались в рой атакующих ракет. Несмотря на свои относительно ограниченные возможности по захвату и сопровождению целей, огромное количество республиканских противоракет должно было добиться некоторого результата, и десятки мантикорских ракет стали исчезать.

К сожалению, их были сотни.

«В следующий раз, – заметил какой-то дальний уголок мозга Диамато, – мы придержим часть ЛАКов. Нам нужны их оборонительные возможности».

Вторая и третья волны противоракет уничтожили ещё какое-то число атакующих, но теперь мантикорские платформы радиоэлектронной борьбы работали на полную мощность, и точность перехвата резко упала.

Ливень МДР прорвал внешнюю и среднюю зоны перехвата и корабельные лазерные кластеры ПРО открыли огонь. К кластерам присоединились бортовые установки энергетического оружия, в дерзкой ярости поддерживая непрерывный огонь по несущимся к ним тяжелым боеголовкам.

Эверард Бротон выпустил по эскадре Диамато и эскортируемым ими НЛАКам восемьсот тридцать ракет. Противоракеты уничтожили двести одиннадцать из них. Энергетическое оружие истребило еще двести шесть. Из оставшихся четырехсот тринадцати, пятьдесят одна ракета была платформой РЭБ, а еще сто шесть были сбиты с толку республиканскими средствами РЭП и попросту потеряли захват и сбились с курса, самоликвидировавшись в конце полета.

Но это также означало, что двести пятьдесят шесть ракет достигли дистанции атаки и сдетонировали.

Большая дистанция помогла обороне республиканцев, предоставляя им большее время слежения и большую дальность противодействия. Потенциал мантикорской РЭБ многое сделал для нейтрализации этого преимущества, однако ничто из того, что могли сделать мантикорцы, не было способно волшебным образом устранить проблемы управления огнем, свойственные стрельбе по маневрирующим кораблям на расстоянии почти трёх световых минут. Каждая из атакующих ракет первоначально была нацелена на один из НЛАКов, но даже из достигших рубежа атаки ракет треть потеряла свои исходные цели и захватили те, которые смогли обнаружить взамен.

Некоторые их них захватили тот или другой НЛАК. Другие нет.

«Уильям Т. Шерман» затрясся, когда в него ударил десяток рентгеновских лазеров. Половина из них попусту растратила свою ярость на его импеллерный клин, бортовые гравистены отразили еще полдесятка лучей, изгибая и отклоняя их. Только два действительно поразили корабль, с презрительной легкостью сокрушая его относительно лёгкую броню.

– Тяжелые повреждения в носовой части по правому борту! Гразеры Три и Пять уничтожены – на обеих установках тяжёлые потери! Пусковые Один, Три и Семь вне сети! Пробоина во внутреннем корпусе между шпангоутами Шестьдесят и Семьдесят!

Диамато слушал доклады о повреждениях, однако взор его был прикован к символам КФРХ[21] «Жаворонок» и «Сапсан», на которые обрушилась основная тяжесть мантикорской атаки.

«Жаворонок» содрогнулся, когда в него ударили рентгеновские лучи. Ему досталась большая половина уцелевших лазерных боеголовок и крупный корабль содрогался в агонии, когда лазер за лазером впивался в его тело. Флагман дивизиона НЛАК был огромен – крупнее большинства супердредноутов – но он не был супердредноутом. Он был НЛАКом, его борта были усеяны ангарами, которые просто не могли быть так же мощно бронированы, как корпус супердредноута. Его внутренний корпус, защищающий термоядерные реакторы, ракетные погреба, системы жизнеобеспечения и другие жизненно важные системы, мог и был так же бронирован, как и на супердредноуте, но корабль испытывал недостаток в перекрывающихся слоях защиты, установленных во внешних конструкциях корабля стены.

Обшивка корпуса разлетелась. Раскалённые обломки – некоторые крупнее собственно ЛАКа – разлетались подобно искрам из какой-то чудовищной кузни. Пусковые установки противоракет и лазеры ПРО взрывались вместе со своими расчётами, а яростные шпаги лучей лазеров с накачкой взрывом врывались в корабль всё глубже и глубже.

Диамато так и не узнал точно, сколько именно ударов получил корабль, однако их было слишком много.

Весь носовой импеллерный отсек корабля взорвался в цепной реакции искрящих дуговыми разрядами накопителей. Его клин замерцал, позволяя всё новым и новым лучам лазеров прорваться и рвать и крушить, и волны энергии проносились через его системы подобно демонам.

Одна из них достигла компенсатора инерции. Тот вышел из строя и ускорение в двести с лишним g, создаваемое всё ещё действующим кормовым импеллерным кольцом убило каждого человека на борту за мгновение до того, как сломало остов корабля. Раскалённо-белая вспышка отказавших термоядерных реакторов всего лишь поставила точку в гибели корабля.

Легкий крейсер «Фантом» погиб вместе с ним, пав жертвой по меньшей мере трёх МДР, предназначавшихся более крупным кораблям, а «Сапсан» был серьёзно поврежден. Все линейные крейсера Диамато получили по меньшей мере некоторые повреждения, но «Сапсан» был поврежден намного сильнее.

– Он потерял два альфа- и пять бета-узлов кормового кольца, сэр, – доложил Цукер. – Половина ангаров правого борта вышла из строя и корабль потерял по меньшей мере тридцать процентов противоракетной защиты. Гравистена правого борта ослаблена до примерно сорока процентов нормы. Капитан Жубер сообщает об очень тяжёлых потерях.

– Спасибо, Роберт, – сказал Диамато, демонстрируя спокойствие, которого он совсем не испытывал.

Диамато оглянулся на свой главный дисплей. С гибелью Дюваля – и «Жаворонка» – вся ответственность командования только что опустилась прямо на его плечи. Он заставил себя сделать глубокий вдох. Как однажды сказала капитан Холл, всегда есть время, чтобы подумать. Может и небольшое, но некоторое время есть всегда… или вы уже так вляпались, что не имеет значения, как вы поступите.

Губы Диамато при этой мысли дернулись, и его мозг начал анализировать ситуацию.

«Шерман» был поврежден, но всё ещё боеспособен… если бы не тот незначительный факт, что он не видел ничего, с чем можно было бы сражаться, кроме ЛАКов манти, находившихся далеко-далеко за пределами его досягаемости. И хотя было очень вероятно, что ливень ракет, уничтожавших оперативную группу, был выпущен автономно развёрнутыми подвесками, иное также было совершенно возможно. Здесь прекрасно могли оказаться линейные крейсера манти – или даже несколько кораблей стены. Несколько старомодных кораблей стены, неспособных стрелять из своих бортовых установок многодвигательными ракетами, сделали бы фарш из его оставшихся кораблей, даже не сбив дыхания. А если в пределах досягаемости находится хотя бы один носитель подвесок…

Диамато увидел, как ЛАКи капитана Шнейдера снова принялись сбиваться в строй, и принял решение. Возможности республиканской сверхсветовой связи, несмотря на эревонский технический рог изобилия, всё ещё далеко отставали от мантикорских. Они были лучше, чем прежде, и обещали стать ещё лучше, однако новые хевенитские системы были массивнее своих мантикорских аналогов и их было затруднительно соединить с импеллерными узлами уже построенных кораблей. Вновь построенные корабли поступали с верфей уже с чрезвычайно улучшившимися возможностями, но старые корабли – вроде «Шермана» – оставались намного более ограниченными в сверхсветовой связи. Однако того, чем располагал Диамато, было вполне достаточно.

– Серена, мы должны вывести «Сапсана», – решительно произнес он. – Отдайте капитану Жуберу распоряжение немедленно совершить гиперпереход. Он должен привести корабль в заранее назначенную точку рандеву в альфа-полосе и ожидать нас. Если он не дождется никого в течение сорока восьми часов после момента собственного прибытия, он должен возвращаться на базу самостоятельно. Прикажите «Спектру» сопровождать «Сапсана».

– Есть, сэр, – тихо произнесла Тавернер и рот Диамато от тона голоса его начальника штаба дёрнулся в мучительной полуулыбке. Отсылка «Сапсана» означала, что Диамато списывал все свои ЛАКи, однако у контр-адмирала не было выбора. Корабль просто был слишком тяжело повреждён, и Республика не могла позволить себе потерять его, как они уже потеряли «Жаворонка».

– Пошлите сообщение капитану Шнейдеру, – продолжал Диамато, поворачиваясь к связисту. – Уведомите его о вводе в действие плана Зулу-Три.

– Есть, сэр.

Диамато, отдав приказы, сел в своё командное кресло, твердыми голубыми глазами следя за дисплеем. Изображение «Сапсана» развернулось, сопровождаемое уцелевшим лёгким крейсером, и исчезло в безопасном укрытии гиперпространства.

«Во всяком случае, его я увел отсюда благополучно», – подумал Диамато. Он знал, что мучительное самообвинение было незаслуженно. И он, и Гарольд Дюваль сделали именно то, что предписывали их приказы, и люди, писавшие эти приказы, знали, что что-то подобное могло произойти. Целью атаки было выявить, как развивалась доктрина обороны систем манти, и, по кровавому счёту войны, цена, заплаченная Республикой за это, не была непомерной. По крайней мере она была намного ниже цены, которую те же самые силы обороняющихся могли бы взять у мощной, серьёзной атаки сил, не имевших о них представления.

Однако это не заставило его чувствовать себя лучше в отношении гибели «Жаворонка». Даже после выпуска ЛАКов на его борту находилось больше трёх тысяч мужчин и женщин, и никто из них не выжил. Это было горькой ценой, неважно, чрезмерной или нет. И это не считая восьми с лишним тысяч человек на борту ЛАКов оперативной группы. Слишком многие из них уже были мертвы, ещё больше готовилось погибнуть, а Оливер Диамато только что отправил из системы единственный корабль, способный принять их ЛАКи.

Диамато наблюдал за импеллерными сигнатурами ЛАКов Шнейдера, разбивающихся на группы по три-четыре эскадрильи и рассредоточивающихся по индивидуальным траекториям отхода. Это также было запланировано, однако мало кто в действительности ожидал, что этот план будет необходим. Согласно плану Зулу-Три, корабли Шнейдера пришли бы в полдесятка отдельных, далеко раскиданных точек встречи, в которых линейные крейсера Диамато забрали бы столько членов их экипажей, сколько окажется возможным.

Это будет трудно и тяжело. Была вероятность того, что курсы отхода Шнейдера приведут его ЛАКи в зону досягаемости ещё большего числа развернутых подвесок обороны системы. Возможно было, что ни один из его кораблей не выживет и не достигнет точки встречи, или что манти вычислят точки встречи и перебросят что-нибудь, чтобы воспрепятствовать этому. Или что более быстрые и мощные ЛАКи манти перехватят «Скимитеры» ещё внутри гиперпредела.

Однако Оливер Диамато был полон непоколебимой решимости, что любой добравшийся то точки встречи, найдёт там кого-то ожидающего и готового вернуть его домой.

– Хорошо, – сказал он. – Поднимайте нас в гипер. Астрогатор, рассчитайте курс на позиции по плану Зулу-Три.

Глава 10

– Все собрались, ваша милость.

Хонор оторвалась от отчёта, который изучала. Джеймс МакГиннес стоял в дверном проёме её кабинета, расположенного в особняке на берегу Залива Язона. Увидев выражение его лица и ощутив эмоции, она сдержанно покачала головой.

– Нет необходимости говорить это столь укоризненно, Мак, – сказала она. – Я, знаешь ли, вовсе не загоняю себя.

– Это зависит от вашего определения слова «загонять», не так ли, ваша милость? – отозвался он. – Я, безусловно, видел случаи, когда вы работали больше, а спали меньше. Но я никогда не видел, чтобы вас так сильно тошнило. И Миранда, – укоряюще добавил он, – тоже.

– Мак, – терпеливо сказала она человеку, который когда-то был её стюардом и оставался её хранителем, – всё не так уж плохо. Это просто небольшое желудочное расстройство. Может быть нервное. – Её губы дернулись. – Видишь ли, нельзя сказать, чтобы моё новое назначение обходилось без стрессов!

– Нет, мэм, нельзя. – глаза Хонор сузились, поскольку МакГиннес вернулся к старому, военному стилю обращения. Он, в основном, старательно избегал употреблять его в последнее время. – Но мне приходилось видеть вас в состоянии стресса и раньше, – продолжил он. – Например, после того, как вы были ранены на Грейсоне. Или после дуэли. И, при всём моем уважении, мэм, – очень серьёзно произнес он. – нервы никогда не заставляли вас расстаться с завтраком, чему мы недавно были свидетелями.

Хонор несколько секунд задумчиво смотрела на него, потом вздохнула.

– Ты победил, Мак, – сдалась она. – Позвони доктору Фрейзер. Спроси её, не сможет ли она принять меня в понедельник, хорошо?

– Великолепно, ваша милость, – ответил он, позволив себе только самое мимолетное выражение удовлетворения.

– Вот и славно, – сказала она, – поскольку сегодня я собираюсь засидеться допоздна и мне не нужно, чтобы ты с укоризненным видом слонялся под дверью. У нас есть штат достаточно умелых слуг, которые могут принести нам еду или напитки, если понадобится. Так что ты можешь ложиться в привычное время. Хорошо?

– Великолепно, ваша милость, – повторил он с лёгкой улыбкой. Она хихикнула.

– В таком случае, мистер МакГиннес, не будете ли вы столь любезны и не пригласите ли моих гостей зайти?

– Безусловно, ваша милость.

Он слегка поклонился и вышел. Хонор поднялась из кресла, подошла к раскрытому кристаллопластовому окну, занимавшему всю стену, и вышла на балкон.