– Просто великолепно. Немедленно направьте в тот район вертолет! – приказал Моррис. Он снова склонился над планшетом. Субмарина услышит фрегат, если он рванется вперед со скоростью двадцать пять узлов. Сейчас, на малом ходу и с включенной системой «Прерия-маскер», обнаружить «Фаррис» будет очень трудно…, таким образом, решение огневой задачи лодкой уже, по-видимому, для этих условий не годились. Но и у Морриса не было такого решения, а подводная лодка находилась слишком близко и представляла реальную опасность. Командиру эскортного соединения, находящемуся в двадцати милях, срочно передали по радио сообщение о контакте.
Все поступали мудро… Но кто мог подумать, что корвет не вернется из путешествия и придется отказаться от надежды его дождаться!..
«Си спрайт» сбросил цепь гидроакустических буев. Шли минуты.
– Слабый сигнал на шестом и сигнал средней интенсивности на четвертом, – доложил старшина, оператор гидроакустических буев. Моррис не сводил взгляда с прокладочного планшета. Судя по полученным данным, контакт находился меньше чем в трех милях.
Но вдруг не все еще потеряно? Разве задержку «Ликорна» нельзя объяснить чем-либо иным, кроме кораблекрушения?.. Например, что-то задержало его в Европе… Поэтому не надо отчаиваться, надо, как и прежде, ожидать появления корвета у Восточного мыса или мыса Обманутой Надежды… И тогда обязательно покажутся его верхние паруса и длинный вымпел на грот-мачте…
– Сбросить активные гидролокационные буи, – приказал капитан. Стоящий позади него офицер, руководивший системами вооружения, распорядился подготовить к запуску ASROC и торпедные аппараты. В трех милях от фрегата вертолет развернулся и пролетел над районом цели, сбросив на этот раз три буя, которые генерировали активные ненаправленные гидроакустические импульсы.
– Контакт, обнаружил четкий контакт на девятом буе. Считаю его возможной подводной лодкой.
Пошла вторая неделя января этого зловещего года. Как-то утром Жак увидел целую флотилию обогнувших Восточный мыс пирог, направляющихся к бухте Спасения. В их появлении не было ничего удивительного: с тех пор как Жак попал в руки дикарей, туземцы не могли успокоиться.
– Я засек его, пеленг ноль-один-пять – это подводная лодка, повторяю, цель – определенно подводная лодка, – доложил оператор буксируемой гидролокационной антенны. – Она только увеличила скорость. Слышу кавитационные шумы. Одновинтовая подлодка, по-видимому, типа «Виктор», пеленг быстро меняется слева направо.
Гидролокационная станция, действующая в активном режиме, по-прежнему не могла обнаружить подводную лодку, несмотря на то, что генерировала непрерывный поток активных импульсов максимальной интенсивности по уже определенному пеленгу. Было очевидно, что подводная лодка находится под термоклином.
Часа через два пироги, подгоняемые приливом, будут в устье Шакальего ручья… Там, верно, сотня человек, вся куча, высадившаяся на острове. Как оказать им серьезное сопротивление?.. Спрятаться на одной из ферм — Лесном бугре, Кабаньем броде, Панорамном холме, Сахарной Голове или в Соколином Гнезде? Но достаточно ли надежны эти укрытия? Как только захватчики ступят на Землю обетованную, они тут же обшарят все окрестности… Даже если спрятаться где-нибудь в неизвестных районах острова, можно ли быть уверенными, что туземцы не доберутся и туда?
Моррис решил было провести несколько маневров, но потом передумал. При резком повороте буксируемая гидролокационная антенна изогнется и потому станет на несколько минут бесполезной. В этом случае ему придется полагаться только на гидроакустические буи, а Моррис больше доверял гидролокаторам.
– Пеленг на контакт сейчас ноль-один-пять и не меняется… Уровень шума несколько уменьшился. – Оператор показал на экран. Моррис не мог скрыть удивления. Сначала пеленг быстро менялся, а теперь остается постоянным?
В этих обстоятельствах Уолстон предложил оставить Скальный дом и укрыться на Акульем острове. Следуя на шлюпке вдоль побережья до Соколиного Гнезда, они доберутся туда раньше дикарей. А там, под прикрытием двух батарей, будут иметь шанс защититься, если туземцы сделают попытку овладеть островком.
Вертолет снова пролетел над районом, где была обнаружена подводная лодка противника. Еще один сброшенный гидроакустический буй зарегистрировал контакт, однако детектор магнитных аномалий не подтвердил присутствия подводной лодки, и контакт быстро ослабевал. Уровень шума продолжал уменьшаться. Моррис наблюдал за тем, как относительное положение контакта сместилось за корму. Что за чертовщина происходит с этой подлодкой?
– Вижу перископ на скуле правого борта! – доложил впередсмотрящий.
Впрочем, времени для перевозки вещей и продуктов, необходимых для длительного пребывания, нет. Господин Церматт заберет в шлюпку только предметы первой необходимости. Но это не беда, ведь на крошечном участке суши растут кокосовые пальмы, манглии и другие деревья, течет ручей с прозрачной ключевой водой, не пересыхающий в самое жаркое время, и бегает целое стадо антилоп. Все это обеспечит безбедное существование колонистов в течение нескольких месяцев.
– Там не может быть перископа, сэр…, если только мы не следим с помощью гидролокатора за приманкой, – отозвался оператор.
Офицер ПЛО тут же распорядился направить активный гидролокатор по новому пеленгу, и результаты последовали немедленно.
Беспокоило другое: достаточно ли двух орудий, чтобы справиться с флотилией дикарей? Кто знает! Правда, туземцы, должно быть, не ведают о силе огнестрельного оружия, выстрелы из которого посеют между ними панику и страх, не говоря уже о ядрах двух пушек… Но что, если человек пятьдесят все-таки доберутся до острова?
– Пеленг на контакт три-четыре-пять, расстояние полторы тысячи ярдов! – На экране гидролокатора появилась яркая точка.
– Самый полный вперед! – крикнул Моррис. Каким-то образом субмарине удалось ускользнуть от буксируемой гидролокационной антенны, затем она проскочила через термоклин и подняла перископ, Это могло означать лишь одно. – Право на борт.
Предложение Уолстона приняли без долгих обсуждений. Жак и Эрнст привели шлюпку к устью Шакальего ручья. Там в нее погрузили ящики с консервами, мукой, рисом и другими продуктами, а также боеприпасы и ружья. Все уселись в лодку, кроме Жака, который решил перегнать на островок свой каяк. Это позволило бы держать связь с берегом. С собой взяли также двух собак, а домашних животных отвязали и выпустили на свободу, где они сами могли найти себе пропитание.
– Слышу шумы – на нас идут торпеды, пеленг три-пять-один! Офицер систем вооружения немедленно приказал выпустить по указанному пеленгу противолодочную торпеду, надеясь спугнуть подводную лодку. Если русские торпеды управляются по проводам, субмарине придется обрезать их, чтобы уклониться от американской торпеды.
Шлюпка покинула устье Шакальего ручья в тот момент, когда пироги уже показались на траверсе Китового острова, но она не подвергалась риску быть замеченной на этой акватории от Скального дома до Акульего острова.
Моррис вбежал вверх по трапу на мостик. Каким-то образом подводной лодке удалось разорвать контакт и выйти на огневой рубеж. Фрегат менял курс и скорость, надеясь нарушить рассчитанное русскими решение огневой задачи.
Уолстон и Эрнст взялись за весла, а Церматт правил так, чтобы, используя возникающие водовороты, без особого труда идти против растущего прилива.
– Вижу одну! – воскликнул старпом, указывая в сторону носа. Советская торпеда оставляла на морской поверхности видимый белый след. Моррис заметил это, хотя и не ожидал. Фрегат быстро уклонился в сторону.
– Мостик, вижу две торпеды, пеленг постоянный – три-пять-ноль, и расстояние быстро уменьшается, – выпалил офицер, отвечавший за руководство боевыми действиями. – Обе наводятся с помощью активных гидролокаторов. «Никси» действует.
В течение целой мили пришлось бороться с течением, относившим судно в бухту Спасения. И все же через три четверти часа шлюпка, проскользнув между скал, ткнулась в берег у самого подножия батарейного холма. Сразу же стали сносить в амбар привезенные из Скального дома ящики с провизией и боеприпасами. Уолстон и Жак поднялись на холм и заняли место под навесом, откуда открывался прекрасный обзор акватории.
Моррис поднял телефонную трубку.
– Сообщите о ситуации командующему соединением.
Из предосторожности флаг с мачты сняли, хотя дикари, возможно, уже заметили его — их пироги находились не дальше мили от островка.
– Уже исполнено, шкипер. К нам вылетели еще два вертолета. «Фаррис» мчался сейчас со скоростью двадцать узлов, увеличивая ее и поворачиваясь кормой к приближающимся торпедам. Вертолет фрегата находился сейчас на траверзе и смещался в сторону кормы, прилагая отчаянные усилия, чтобы обнаружить подводную лодку с помощью детектора магнитных аномалий.
Белый след торпеды пересек курс фрегата, закончившего поворот. За кормой прогремел взрыв. Огромный столб вспененной воды поднялся вверх на сотни футов – это первая русская торпеда столкнулась с приманкой. Но у них была только одна приманка «никси», а за бортом неслась еще одна русская торпеда.
Теперь следовало подготовиться к обороне. Никто не сомневался, что нападения долго ждать не придется.
– Лево на борт! – скомандовал Моррис рулевому. – Боевая рубка, как там относительно контакта? – Фрегат набрал теперь скорость двадцать пять узлов.
– Мы не может обнаружить ее. Наши буи передают данные о торпеде и ни о чем больше.
Однако атаки не последовало. Выйдя к острову, пироги направились к югу и, увлеченные течением, поплыли прямо к устью Шакальего ручья. После высадки туземцев лодки нашли приют в маленькой бухточке, где стояла на якоре шаланда.
– Она попадет в нас, – сказал старпом, указывая на белый след меньше чем в двух сотнях ярдов от «Фарриса». Торпеда прошла мимо в первый раз, затем развернулась и снова устремилась к фрегату. Самонаводящиеся торпеды ищут цель до тех пор, пока у них не кончается запас хода.
Моррис чувствовал, что бессилен что-то предпринять. Торпеда приближалась к левой скуле корабля. Если повернуть вправо, он только подставит торпеде пространство всего борта. На носовой палубе ASROC развернулся налево, в сторону вероятной цели, но без команды «открыть огонь» расчет мог только наводить пусковую установку в сторону цели. Белый бурун приближался. Моррис наклонился через поручни, глядя на торпеду с молчаливой яростью. Она надвигалась на носовую часть корабля, словно карающий перст. Теперь сомнения исчезли – она попадет в цель.
Вот так протекали события. Прошло две недели. Дикари хозяйничали на побережье, расположившись в Скальном доме, но было непохоже, что они учинили там погром. Этого нельзя было сказать про Соколиное Гнездо. С высоты холма Церматт видел, как дикари, разогнав всех животных, бесчинствуют в комнатах, во дворе, кладовках и сарае.
– Не делайте этого, капитан. – Боцман Кларк схватил Морриса за плечо и опрокинул на палубу. Он успел только протянуть руку к старпому, когда торпеда врезалась в борт фрегата.
Мощный взрыв на фут оторвал Морриса от стальной палубы. Он не услышал самого взрыва, но спустя мгновение после того, как его подбросило второй раз, на палубу обрушилась стена белой воды, которая понесла капитана и прижала к пиллерсу. Сначала Моррису показалось, что его смыло за борт. Он приподнялся и увидел обезглавленное тело старпома, лежащее у двери рулевой рубки. Сам мостик разорвало пополам, толстая металлическая обшивка была изрешечена осколками. В рулевой рубке выбило стекла. Однако то, что он увидел дальше, оказалось намного хуже.
Очень скоро им стало ясно, что хозяева этой земли укрылись на маленьком островке. Не раз с полдюжины пирог устремлялись к нему, но двух-трех снарядов, пущенных с батареи, оказывалось достаточно, чтобы потопить две-три лодки, а остальные обратить в бегство. Но с этого момента караул пришлось выставлять и днем и ночью. Больше всего надо было опасаться ночной атаки — отразить ее трудней всего.
Торпеда попала в борт фрегата сразу за гидролокационной станцией, расположенной на носу. Нос был полностью смят, киль разворочен взрывом. Бак погрузился в воду, по нему гуляли волны, а ужасный скрежет металла означал, что носовая часть отрывается от остального корпуса. Моррис с трудом взобрался на мостик и рванул ручку машинного телеграфа к отметке «стоп машины», не заметив даже, что механики машинного отделения уже застопорили двигатели. Фрегат по инерции продолжал двигаться вперед. На глазах Морриса нос изогнулся в левую сторону, отойдя от прямой линии на десять градусов. Волны заливали носовую орудийную установку, и ее расчет пытался перебежать на корму. Под орудийной палубой находились матросы. Моррис знал, что все они мертвы, и надеялся, что смерть наступила мгновенно, они не захлебываются, оказавшись в погружающейся стальной клетке. Его матросы. Сколько боевых постов расположено к носу от установки ASROC?
После того как скрываться уже не имело смысла, Церматт распорядился снова поднять на мачте флаг. Сейчас это было более необходимо, чем когда-либо. Для случайно проходящего мимо Новой Швейцарии корабля флаг послужит сигналом об опасности, угрожающей обитателям острова…
И тут нос оторвало совсем. Сто футов корабля отделилось от остального корпуса под душераздирающий скрежет металла. Моррис видел, как носовая часть развернулась, столкнулась с корпусом и начала поворачиваться в воде подобно маленькому айсбергу. У водонепроницаемой двери он заметил движение. Там появилась фигура матроса, пытающегося спастись из тонущего отсека. Это ему удалось, он прыгнул в воду и поплыл в сторону от раскачивающегося в воде бака фрегата.
Рулевая группа уцелела. Все они были изранены осколками стекла, но остались на посту и продолжали выполнять свои обязанности. Боцман Кларк быстро осмотрел рулевую рубку и бросился вниз, чтобы принять на себя руководство группой по борьбе за живучесть корабля. Входящие в нее матросы уже бежали к носу с пожарными шлангами и сварочными аппаратами, а в центре управления борьбой за живучесть корабля смотрели на контрольную панель, стараясь определить степень нанесенного ущерба и установить, какие отсеки затоплены. Моррис поднял трубку аварийного телефона и набрал номер центра.
– Сообщите о понесенном ущербе.
– Затоплены все отсеки до тридцать шестого шпангоута, но корабль, думаю, останется на плаву – по крайней мере в течение некоторого времени. Пожаров нет. Жду сообщений из других отсеков.
Моррис набрал другой номер.
Глава XXXI
– Боевая рубка, немедленно свяжитесь с командиром соединения, сообщите, что в нас попала торпеда и мы нуждаемся в помощи.
– Уже исполнено, сэр. К нам направляется «Гэллери». Похоже, что подводной лодке удалось скрыться, но поиски продолжаются. У нас повреждения от ударной волны. Все радары вышли из строя. Носовой гидролокатор не действует. ASROC тоже. Буксируемая гидролокационная антенна продолжает функционировать, и торпедные аппараты не пострадали. Одну минуту, сэр, – командир соединения высылает нам буксир.
Круглосуточное дежурство. — Размещение в большом амбаре. — Четыре дня на острове. — Хитрости туземцев. — Ночная атака. — Последние патроны. — Пушечный выстрел с «Ликорна» прозвучал вовремя.
– О\'кей, принимайте на себя команду. Я спускаюсь вниз, чтобы осмотреть повреждения. – Принимайте на себя команду, повторил про себя Моррис. Как командовать кораблем, потерявшим ход? Минуту спустя он стоял у носовой водонепроницаемой переборки, наблюдая за тем, как матросы из группы по борьбе за живучесть пытаются укрепить ее бревнами.
Последние часы этой ночи, с 24 на 25 января, прошли в разговорах. Столько всего надо было рассказать друг другу о прошедших в разлуке месяцах, поделиться опасениями, связанными с днем нынешним. О сне все забыли, за исключением, конечно, маленького Боба. Но радость встречи не заставила забыть о ночном дежурстве, которое, как уже говорилось, соблюдалось еще более строго, чем дневное. Уолстон, Церматт, Эрнст и Жак сменяли друг друга до самой зари, не оставляли батарею с двумя каронадами, одной заряженной ядром, другой — картечью.
– Она достаточно надежна, сэр, зато переборка перед ней течет, как решето, залатать ее невозможно. Когда оторвало носовую часть корабля, там, наверно, все перекрутилось. – Офицер схватил матроса за плечо. – Бегом в аварийную кладовую за дополнительными распорками!
– Вы считаете, что эта переборка выдержит напор воды?
Акулий остров, более вытянутый, чем расположенный в миле севернее, у входа в Фламинговое болотце Китовый остров, представлял собой овал 2600 футов в длину и 700 футов в ширину, таким образом, периметр его составлял около трех четвертей лье. Днем наблюдение было довольно легким, ну а между закатом и восходом солнца, решили, по предложению капитана Гульда, делать обходы вдоль берега.
– Не знаю. Кларк проверяет сейчас герметичность донных отсеков. Нам придется приварить несколько заплат и растяжек. Дайте мне еще десять минут, и я сообщу вам, удержится ли корабль на плаву.
Появился Кларк. Он тяжело дышал.
До рассвета можно было особенно не тревожиться. Дикари знали, что маленький гарнизон на островке, получив вчера подкрепление, может оказать более серьезное сопротивление. Во всяком случае, они заметили исчезновение одной из своих пирог, той самой, которой воспользовались капитан Гульд и его друзья, перебираясь из Соколиного Гнезда на Акулий остров.
– Треснула переборка над топливными цистернами, и образовалась сильная течь. Насосы откачивают воду, и пока уровень ее в отсеке не повышается. Думаю, нам удастся закрепить переборку, но надо спешить.
Офицер, руководивший группой по борьбе за живучесть корабля, тут же повел сварщиков вниз. Двое матросов вбежали с переносной помпой. Моррис направил их туда же.
— А может быть, они решат, что пирогу унесло приливом… — заметил Фриц.
– Сколько человек пропало? – спросил он у боцмана и только сейчас заметил, что у Кларка как-то странно висит рука.
– Все, кто находились у пятидюймового орудия, сумели спастись, но я не видел никого из тех, кто были во внутренних помещениях. Черт побери, по-моему я что-то сломал. – Кларк недовольно посмотрел на правую руку. – Не думаю, сэр, что кому-то удалось спастись из носовых отсеков. Водонепроницаемые двери перекосились и, наверно, их заклинило.
— В любом случае, друзья мои, — произнес Церматт, — следует усилить наблюдение. Пока туземцы не высадились на островок, бояться нечего. Нас теперь пятнадцать, запасов провизии хватит надолго, к тому же вокруг бегает целое стадо антилоп. Чистая вода в роднике никогда не иссякнет. Что же до боеприпасов, то и их достаточно, несмотря на часто повторяющиеся атаки…
– Сходите к врачу. Пусть он осмотрит вашу руку, – приказал капитан.
– К черту руку, шкипер! Сейчас я вам нужен больше чем когда-либо! – Боцман был прав. Моррис вернулся на мостик в сопровождении Кларка.
— Но черт возьми, — возмутился Джон Блок, — не вечно же этим бесхвостым обезьянам оставаться на острове!
Войдя в рулевую рубку, капитан тут же связался по аварийному телефону с машинным отделением. Шум, услышанный им, дал ответ на первый вопрос.
Старший механик почти кричал, стараясь перекрыть шипение вырывающегося из котла пара.
— Кто знает? — заметила госпожа Церматт. — Раз уж они устроились в Скальном доме, они никуда не уйдут! Ах, как мне жаль наше дорогое жилище! Созданное для наших детей, оно оказалось в руках дикарей!
– Мы изрядно пострадали от мощного толчка, сэр. В первом котле перебиты кое-какие трубки. Думаю, второй в рабочем состоянии, но я на всякий случай отключил оба. Дизельгенераторы в порядке. Несколько человек ранено. Я посылаю их наверх. Сам я в общем-то в порядке. Мне только что доложили о результатах проверки второго котла. Несколько мелких протечек, но с ними мы быстро справимся. В остальном все выглядит нормально. Могу включить оборудование через пятнадцать минут.
– Действуйте. Нам нужна электроэнергия. – Моррис положил трубку.
— Мама, — стала успокаивать госпожу Церматт Дженни, — вряд ли туземцы что-либо разрушат в Скальном доме, они в этом совершенно не заинтересованы!.. Мы найдем дорогой для нас дом таким же, как и прежде, и снова будем в нем счастливы… с Божьей помощью…
«Фаррис» застыл на морской глади. При открытых предохранительных клапанах пар стравливался через массивную дымовую трубу с ужасным скрежещущим гулом, словно корабль стонал от невыносимой боли. Вместо заостренного носа, напоминающего форштевень клипера, у искалеченного фрегата была теперь обрубленная стена искореженного металла и путаница висящих проводов. Вокруг корабля расплывалось отвратительное пятно мазута, вытекшего из топливных отсеков. Впервые Моррис увидел, что корабль осел на корму; когда капитан выпрямился, крен стал еще более заметным. Он знал, что придется ждать очередного доклада из центра борьбы за живучесть фрегата. Как это обычно происходит с жертвами несчастных случаев, исход зависел от работы хирургов, а их нельзя подгонять или беспокоить. Он поднял трубку телефона, соединяющего его с боевой рубкой.
— С Божьей помощью, — повторил Франц и добавил: — Бог не оставит нас, после того как соединил чудесным образом…
– Рубка, это мостик. Что там с подводной лодкой?
– Вертолет с «Гэллери» засек ее и сбросил торпеду, но она не нашла цели. Похоже, лодка направилась на северо-восток, но за последние пять минут к нам не поступило никакой информации. Сейчас весь район прочесывает «Орион».
— О, если бы я был способен сотворить хоть одно чудо! — вздохнул Жак. , — Какое же, господин Жак? — поинтересовался боцман.
– Передайте, чтобы осмотрели море внутри кольца охранения. Эта гадина не уйдет отсюда, если ее не будут преследовать. Не исключено, что она не скрылась от конвоя, а переместилась поближе к нему. Сообщите об этом командиру соединения.
– Слушаюсь, капитан.
— Прежде всего я бы сделал так, чтобы все эти негодяи сменили лагерь, перед тем как еще раз попытаться напасть на островок…
Моррис едва успел положить трубку, как послышался звонок.
– Капитан слушает.
— А затем? — спросил Гарри Гульд.
– Корабль останется на плаву, сэр, – сообщил командир группы по борьбе за живучесть. – Сейчас мы латаем водонепроницаемую переборку. Она будет не такой уж водонепроницаемой, но помпы справятся с поступающей водой. Если не случится чего-то непредвиденного, мы сумеем вернуться домой. Я слышал, нам послали буксир?
– Да.
— Затем, капитан, — продолжал молодой человек, — если они будут и дальше осквернять наш остров своим присутствием, я бы привел в добрый час «Ликорн» или другой корабль, который бы не замедлил показать свой флаг в бухте Спасения…
– Когда заведут буксирные тросы, пусть тащат нас кормой вперед. Боюсь думать, что может произойти от ударов волн.
— Но все это вовсе не чудо, милый Жак, — заметила Дженни. — Так может случиться на самом деле. Когда-нибудь, а возможно, и очень скоро, мы услышим пушечный залп, приветствующий новую английскую колонию…
– Действительно. – Моррис посмотрел на боцмана. – Соберите на корме палубную команду. Нас будут буксировать за корму, приготовьте тросы. Пусть спустят баркас и начнут поиски тех, кто оказался за бортом. Я видел, как по крайней мере один человек прыгнул в воду. И пусть вам наложат на руку шину.
– Будет исполнено, капитан. – Боцман пошел в сторону кормы. Моррис спустился в боевую рубку и нашел исправную радиостанцию.
— Даже странно, что ни один корабль из Англии не добрался до острова, — озабоченно сказал Уолстон.
– «Экс-рей-альфа», говорит «Фаррис», – вызвал Моррис командира соединения.
– Доложите о ситуации.
— Терпение, господин Уолстон, — ответил боцман. — Всему свое время…
– Торпеда попала в носовую часть корабля, оторван нос до самой установки ASROC. Маневрировать не можем. Удержимся наплаву, если погода не ухудшится. Пока оба котла отключены, но надеемся, что один заработает минут через десять. У нас есть пострадавшие, но пока не знаю сколько и каково их состояние. Коммодор, торпедный выстрел произведен атомной подводной лодкой, скорее всего типа «виктор». Если я не ошибаюсь, она направляется к вам.
– Мы утратили с ней контакт, но в тот момент лодка уходила от конвоя, – ответил коммодор.
— Так угодно Богу, — промолвила госпожа Церматт, тяжело вздохнув; ее вера была поколеблена под ударами жестоких испытаний.
– Ищите ее поблизости, сэр, – настоятельно произнес Моррис. – Эта гадина сумела приблизиться к нам вплотную и ловко провела нас. Она не станет уходить далеко, для этого она слишком ловкая.
Коммодор на короткое время задумался.
И как было не отчаяться бедной женщине! После стольких лет, потраченных на то, чтобы обустроиться в Новой Швейцарии, начинать все сызнова! Да к тому же на маленьком островке, зависящем от большого… Кто знает, как долго придется чувствовать себя здесь узниками, и не попадут ли они в руки врагов, если помощь извне так и не придет?..
– О\'кей, буду иметь это в виду. К вам идет «Гэллери». В какой еще помощи вы нуждаетесь?
Устраиваться решено было на долгие недели, а может быть, и на месяцы. В достаточно просторном помещении склада разместились все пятнадцать человек: госпожа Церматт, госпожа Уолстон, Дженни, Сузан с ребенком, Анна и Долли — в одном отсеке, мужчины — в другом.
– «Гэллери» нужен вам больше чем нам. Пошлите один буксир, – ответил Моррис. Он знал, что подводная лодка не вернется, чтобы окончательно потопить его. Эту часть операции она завершила успешно. Теперь она начнет охотиться за транспортами.
– Понял вас. Если возникнет необходимость в помощи, сообщите. Желаю удачи, Эд.
Впрочем, в самый разгар летнего сезона ночи были еще теплыми, а днем вообще стояла невыносимая жара. Поэтому мужчинам — капитану Гульду, боцману, Церматту и Уолстону и их детям, которые с вечера до утра по очереди наблюдали за подходами к островку, — вообще не требовалось никаких удобств, кроме нескольких охапок высушенной на солнце травы.
– Спасибо, сэр. Конец связи.
Моррис распорядился, чтобы вертолет на всякий случай сбросил вокруг поврежденного фрегата гидроакустические буи, окружив «Фаррис» двойным кольцом пассивных гидролокационных датчиков.
О питании, как уже объяснил господин Церматт, беспокоиться не стоило. Риса, маниока, муки, копченого мяса, вяленой рыбы, лососей и сельди, не говоря уже о свежей рыбе, которую ловили у подножия утеса, — должно было с лихвой хватить месяцев на шесть. Вкусными, питательными фруктами островитян обеспечивали манглии и кокосовые пальмы. А два бочонка позволяли добавлять по нескольку капель бренди в свежую и чистую родниковую воду.
«Си спрайт» также обнаружил в воде трех членов команды, один из которых был мертв. Их подобрал баркас, и затем вертолет присоединился к конвою. Теперь его приписали к «Гэллери», занявшему место «Фарриса» в охранении. Конвой продолжал двигаться вперед, отклоняясь к югу.
Под палубой фрегата по пояс в соленой воде работали сварщики. Они старались залатать трещины в водонепроницаемых переборках корабля. На это потребовалось девять часов, затем помпы откачали воду из затопленных отсеков.
Единственное, что являлось предметом беспокойства — и весьма серьезного, — это боеприпасы, хотя шлюпка привезла их в достаточном количестве. Но если пороха, ядер и пуль в результате частых нападений будет не хватать, оборонять островок станет невозможно.
Еще до того как сварщики закончили работу, к квадратной корме фрегата подошел океанский буксир «Папаго». Под руководством боцмана Кларка закрепили толстенный буксирный трос. Еще через час буксир отправился в путь, держа курс на восток. Со скоростью четыре узла он тащил за собой фрегат кормой вперед, чтоб уменьшить давление на поврежденные переборки. Моррис распорядился закрепить буксируемую гидролокационную антенну за уцелевшие кнехты на обращенной теперь назад носовой части корабля, чтобы обеспечить «Фаррису» хоть какую-то защиту. Дополнительные впередсмотрящие наблюдали за перископами. Предстоял длительный и опасный путь домой.
Пока Церматт с Эрнстом занимались обустройством вновь прибывших в большом амбаре, Уолстон, Гарри Гульд, Джон Блок, Фриц, Жак и Франц обходили Акулий остров. Почти везде со стороны пляжей, раскинувшихся между мысами, он был легкодоступен. Более всего защищенным от нападения дикарей оказался небольшой возвышенный участок на юго-западе, если смотреть на остров со стороны бухты Спасения. Именно там и располагался батарейный холм. А основанием для него служило нагромождение каменных глыб, куда было бы очень трудно пристать. Однако в других местах легким пирогам хватало воды, для того чтобы подойти вплотную к берегу. Поэтому под усиленным наблюдением держать следовало почти всю прибрежную полосу.
Глава 28 Прорывы
Стендаль, Германская Демократическая Республика
Состояние плантаций произвело на Фрица и Франца самое благоприятное впечатление. Плодоносили манглии, кокосовые пальмы, сосны. Среди сочных трав, покрывавших разноцветным ковром пастбища, спокойно резвились антилопы. Воздух наполняли крики множества птиц, перелетавших с ветки на ветку. Роскошный небосвод изливал свет и тепло на окружающие просторы моря. Насколько сладостной показалась бы сень великолепных деревьев в Скальном доме и Соколином Гнезде.
– Будь поосторожнее, Павел Леонидович.
Через несколько дней после того, как оба семейства нашли убежище на островке, туда прилетела и получила наилучший прием одна птица — тот самый альбатрос с Дымящейся горы, которого Дженни узнала в Черепашьей бухте и который, перемахнув через пик Йоханна Церматта, полетел по направлению к Земле обетованной. По остаткам веревочки на его лапке Жак без труда узнал его. Но на этот раз — увы! — птица не принесла ничего нового!
– Как всегда, товарищ генерал, – улыбнулся Алексеев. – Пошли, капитан.
Сергетов последовал за своим командиром. На этот раз в отличие от их прошлой поездки на передовую на них были защитные бронежилеты. У генерала, помимо планшета с документами, был только пистолет, зато капитан, вдобавок к своим обязанностям адьютанта теперь официально назначенный телохранителем, нес на ремне, переброшенном через плечо, небольшой автомат «скорпион» чехословацкого производства. Капитан отметил, что сегодня генерал выглядел совсем иначе – это был просто другой человек. В прошлый выезд на передовую генерал казался нерешительным, едва ли не колеблющимся, принимая решения, – молодому офицеру не пришло в голову, что генерал, хотя был и значительно старше Сергетова, тоже никогда не нюхал пороха и не бывал в бою, потому он и принял это самое тяжелое для человека испытание с такой же боязнью, как и зеленый рядовой. Но все осталось в прошлом. Он прошел испытание, ощутил запах пороха. Теперь Алексеев знал, что происходит на самом деле, а что – нет. Перемены в нем были разительными. Отец прав, подумал Сергетов, с таким человеком следует считаться. Вместе с ними в вертолет поднялся полковник ВВС. Ми-24 оторвался в темноте от земли и полетел под прикрытием истребителей.
С высоты батареи капитан Гульд, Фриц, Франц, господин Уолстон, Жак и боцман обозревали широкое морское пространство, простиравшееся на север до мыса Обманутой Надежды, на восток до одноименного мыса, на юг до границы бухты Спасения. В западном направлении, на расстоянии трех четвертей лье, тянулся длинный ряд деревьев, окаймлявших берег от устья Шакальего ручья до леса Соколиного Гнезда. За этой шеренгой нельзя было разглядеть, бродят ли туземцы по территории Земли обетованной или нет.
Ламмерсдорф, Федеративная Республика Германия
Мало кто понимал важность видеомагнитофона. Да, конечно, полезная вещь в доме, но только после того как два года назад капитан королевских ВВС Нидерландов продемонстрировал на практике свою блестящую идею, использование видеомагнитофона в боевых условиях оказалось в высшей степени многообещающим, что подтвердили секретные испытания сначала в Германии, а затем на западе Соединенных Штатов.
Как раз в этот момент от входа в бухту Спасения в сторону океана отошли несколько пирог, разгоняемых лопатообразными веслами; приблизиться в зону досягаемости батареи туземцы не решились. Похоже, дикари поняли, какой опасности подвергаются вблизи Акульего острова. Если они и попытаются высадиться здесь, то только глубокой ночью.
Самолеты дальнего радиолокационного обнаружения НАТО находились на привычных позициях высоко над Рейном. Самолеты Е-ЗА «сентри», чаще называемые АВАКСами, и небольшие и менее известные TR-1 описывали скучные круги или пролетали по прямой далеко за линию фронта. У них были схожие методы работы, но разные задачи. АВАКСы следили главным образом за движением самолетов в воздухе, причем как своих, так и вражеских, тогда как TR-1, которые представляли собой усовершенствованный вариант знаменитого U-2, наблюдали за наземным транспортом. Первоначально применение TR-1 не принесло особых успехов. Поскольку TR-1 вели наблюдение за слишком большим количеством наземных объектов, в число которых входили и неподвижные радиолокационные отражатели, во множестве установленные Советами, командование НАТО оказалось заваленным колоссальным объемом информации, слишком беспорядочной для использования. Когда появился видеомагнитофон, все данные, передаваемые с самолета, стали записываться на видеопленку – это был удобный способ накопления информации. Однако видеомагнитофоны, являющиеся частью информационных систем НАТО, обладали весьма ограниченными возможностями. Голландский капитан решил принести на службу свой собственный видеомагнитофон и продемонстрировал, как с помощью быстрой перемотки вперед и назад можно использовать данные радиолокационной разведки не только для того, чтобы показать, куда двигаются те или иные цели, но и установить, откуда они появились. С помощью компьютерного обеспечения удалось значительно упростить решение задачи, устранив цели, передвигающиеся не чаще одного раза в два часа, что позволило не обращать внимания на советские радиолокационные отражатели, отвлекающие самолеты от выполнения основных заданий, и в распоряжении разведки появилось совершенно новое оружие.
Убедившись, что батарея готова открыть огонь из двух своих каронад, все решили спуститься вниз, как вдруг капитан Гульд спросил:
После того как с каждой видеопленки снималось несколько копий, более сотни специалистов-разведчиков и экспертов по управлению воздушным транспортом изучали их круглые сутки. Некоторые из них занимались непосредственной тактической разведкой, некоторых интересовали повторяющиеся схемы движения. Большое количество грузовиков, двигающихся по ночам к передовым частям и обратно, могло означать только одно – снабжение частей горючим и боеприпасами с тыловых складов. Машины, которые отделялись от перемещающихся дивизий и занимали позиции параллельно линии фронта, принадлежали артиллерии, готовящейся к огневой поддержке наступления. Разведчики поняли, что самое главное – своевременно передать полученную информацию командирам своих частей, занимающих передовые позиции, чтобы они могли воспользоваться ею.
— А где находится пороховой погреб? Уж не в Скальном доме ли?
В Ламмерсдорфе бельгийский лейтенант как раз заканчивал обработку видеопленки, запись на которую произвели шесть часов назад, и его выводы по наземным линиям связи были переданы командирам частей НАТО на передовую. Он сообщал, что по крайней мере три советские дивизии движутся на север и юг по автобану № 7. Советы начнут мощное наступление у Бад-Зальцдетфурта раньше, чем предполагалось. Резервные части из бельгийских, немецких и американских армий были немедленно переброшены к передовой, а союзную авиацию известили о крупном наступлении противника, которое начнется в ближайшее время. На этом направлении уже и так велись ожесточенные бои. Немецкие войска, занимающие позиции к югу от Ганновера, потеряли больше половины списочного состава, и сражение, еще не успев начаться, уже превратилось в гонку, где каждая сторона старалась раньше другой выдвинуть резервы на передовую.
Холле, Федеративная Республика Германия
— Лучше бы, конечно, он был здесь, но, увы, все три бочонка с порохом, оставленные нам «Ликорном», действительно в Скальном доме, — ответил Жак.
– Тридцать минут, – произнес Алексеев, обращаясь к Сергетову. Четыре мотострелковые дивизии развернулись на фронте протяженностью меньше двадцати километров. Стоящая позади них танковая дивизия ждала, когда будет прорвана оборона противника, чтобы устремиться в прорыв. Целью наступления был город Альфельд на реке Лайне. Через него проходили два шоссе, используемые НАТО для переброски войск и грузов к северу и к югу.
Захват Альфельда создавал брешь в оборонительных порядках НАТО и давал возможность советской оперативно-маневренной группировке прорваться в тыл противника.
— А где именно?
– Товарищ генерал, как, по вашему мнению, развивается операция? – негромко спросил капитан.
– Ответить смогу через несколько часов, – качнул головой генерал. Речная долина позади него являла собой кладбище людей и техники. Сейчас они находились всего в тридцати километрах от границы, а в соответствии с планом танки Советской Армии должны были захватить Холле к исходу второго дня. Алексеев нахмурился, не понимая, какому штабному гению пришло в голову разработать такой график ведения боевых действий. В который раз не обратили внимания на человеческий фактор. Генерал никогда не встречал ничего, что говорило бы о моральном духе и храбрости немцев. Он помнил рассказы отца о сражениях на Украине и в Польше, но так до конца и не верил им. А вот теперь поверил. Немцы защищали каждую пядь земли в своей стране подобно волкам, борющимся за жизнь выводков, отступали только тогда, когда не было иного выхода, при малейшей возможности контратаковали и обескровливали наступающие русские части всеми возможными для них способами.
— Упрятаны в яме в глубине фруктового сада…
Советская военная доктрина предвидела тяжелые потери. Переход к маневренной войне возможен только после кровопролитного лобового удара, который должен прорвать оборону противника, однако армии НАТО не давали советским войскам добиться этого. Их современное вооружение, расположенное на тщательно подготовленных позициях, выкашивало одну наступательную волну русских за другой. Удары, наносимые самолетами по тылам Советской Армии, подрывали мощь ее частей еще до того, как они могли вступить в решающее сражение, и сводили на нет артиллерийскую поддержку, несмотря на самые тщательные меры маскировки.
— А вы не боитесь, — спросил боцман, уже понявший, куда клонит капитан, — что туземцы могут обнаружить погреб?
И все– таки Советская Армия продвигается вперед, напомнил себе генерал Алексеев, и наносит тяжелые потери противнику. Резервы союзников тоже истощались. Немецкие войска не пользовались своей мобильностью, как сделал бы это Алексеев, слишком часто цепляясь за населенные пункты, вместо того чтобы вести борьбу с советскими войсками, прибегая к маневрам и стремительным перемещениям. Разумеется, подумал генерал, площадь их страны недостаточно велика, чтобы постоянно отступать, стараясь выиграть время. Он посмотрел на часы.
— Такая опасность есть, — согласился Уолстон.
В расположенных ниже наблюдательного пункта лесах вспыхнула сплошная полоса пламени – это начали артподготовку русские. Затем к артиллерии присоединились реактивные системы залпового огня, и утреннее небо расчертили огненные стрелы. Алексеев направил бинокль вниз. Через несколько секунд он увидел оранжево-белые вспышки разрывов за линией обороны войск НАТО. Он был слишком далеко от передовой и не видел деталей, но охваченная пламенем территория шириной во много километров ярко осветилась, подобно огням неоновых реклам, так популярных на Западе. Над головой послышался рев авиационных двигателей, и генерал увидел первые ряды штурмовиков, мчащихся к линии фронта.
– Спасибо, товарищ генерал, – с удовлетворением выдохнул Алексеев. Он насчитал по крайней мере тридцать истребителей-бомбардировщиков Су и МиГов, которые летели у самой земли, направляясь к передовой. На его лице появилось выражение решимости, и он направился к командному бункеру.
— Самое страшное, — заметил капитан Гульд, — что в своем неведении они могут нечаянно взорвать жилище…
– Головные части начинают наступление, – сообщил ему полковник. На столе, сколоченном из уложенных на козлы неструганных досок, лежали тактические карты, и штабные офицеры, вооружившись цветными карандашами, делали на них отметки. Красные стрелы начали устремляться к синим линиям. Операторы в наушниках поголовно были лейтенантами, и каждый осуществлял связь со штабом конкретного полка. Офицеры, поддерживающие связь с резервными частями, стоя в стороне, покуривали сигареты и наблюдали за неуклонным продвижением красных стрелок. Позади них стоял командующий Восьмой гвардейской армией и следил за тем, как разворачивается план наступления его дивизий.
– Наши подразделения встречают умеренное сопротивление. Наталкиваются на огонь танков и артиллерии противника, – доложил один из лейтенантов.
Взрывы сотрясли командный бункер. Это в двух километрах от него звено немецких «фантомов» атаковало дивизион самоходных артиллерийских установок.
– Над нами вражеские штурмовики, – с опозданием предупредил офицер ПВО. Кое-кто из находившихся в бункере с опаской посмотрели на бревенчатый потолок. Алексеев не относился к их числу. «Умная» бомба из тех, что состояли на вооружении войск НАТО, в мгновение ока могла уничтожить бункер вместе со всеми, кто находился внутри. Хотя Алексееву импонировала его должность заместителя главнокомандующего Западным фронтом, ему хотелось снова вернуться в то время, когда он командовал танковой дивизией. Здесь он был всего лишь наблюдателем, а ему хотелось лично руководить боевыми действиями.
– Артиллеристы докладывают об усилившемся контрбатарейном огне и непрерывных атаках с воздуха. Наши зенитные реактивные установки ведут борьбу с самолетами противника в тылу 57-й мотострелковой дивизии, – продолжил офицер ПВО. – По всему фронту наблюдаются активные действия вражеской авиации.
– Наши истребители вступили в бой с самолетами НАТО, – подал голос офицер, осуществлявший связь между фронтовой авиацией и штабом армии. Он поднял голову. Лицо его выражало ярость. – Наши зенитные реактивные установки обстреливают свои же самолеты!
– Офицер ПВО! – крикнул Алексеев. – Прикажите своим частям вести опознание самолетов перед открытием огня!
– В районе передовой у нас пятьдесят истребителей-бомбардировщиков, – заявил офицер ВВС. – Мы справимся с истребителями НАТО без зенитного огня!
– Передайте приказ всем зенитным батареям прекратить огонь по самолетам, находящимся на высоте больше тысячи метров, – распорядился Алексеев. Он уже накануне обсуждал эту проблему с командующим фронтовой авиацией. МиГи должны были подниматься на такую высоту сразу после налета на наземные цели, тогда зенитные реактивные установки и зенитная артиллерия смогут наносить удары только по тем самолетам НАТО, которые представляют непосредственную угрозу советским наземным частям. Почему зенитные установки продолжают стрелять по собственным самолетам?
***
На высоте тридцати тысяч футов над Рейном двум самолетам дальнего радиолокационного обнаружения НАТО Е-ЗА приходилось отстаивать собственную жизнь. На них устремилось два авиаполка перехватчиков МиГ-23. Авиадиспетчеры на борту АВАКСов звали на помощь. Все это лишало их возможности направлять свои самолеты на вражеские цели и отвлекало истребители от выполнения собственных заданий. Невзирая на угрожающую опасность, русские перехватчики мчались на запад со скоростью, превышающей тысячу миль в час, создавая при этом мощные радиолокационные помехи. Американские «иглы» F-15 и французские «миражи» устремились на помощь АВАКСам, пытаясь отразить атаку. Небо наполнили ракеты. Этого оказалось недостаточно. Когда МиГи приблизились на расстояние шестидесяти миль, АВАКСы выключили радиолокаторы и спикировали вниз, к земной поверхности, чтобы ускользнуть от воздушного нападения. Теперь истребители НАТО над Бад-Зальодетфуртом оказались предоставленными самим себе. Впервые Советам удалось добиться господства в воздухе над полем боя.
***
– 143-й гвардейский мотострелковый полк докладывает, что им удалось прорвать передовые рубежы обороны противника, – сообщил лейтенант. Он не поднял голову, а просто нанес на карту новую красную стрелу на своем участке. – Части противника в панике отступают.
– Докладывает 145-й гвардейский, – послышался голос другого офицера, сидевшего рядом. – Прорвана первая линия вражеской обороны. Продолжаем наступление вдоль железной дороги на юг… Противник обратился в бегство. Части противника не перегруппировываются, не пытаются защищаться.
Командующий Восьмой гвардейской армией с триумфом посмотрел на генерала Алексеева.
Командующий Восьмой гвардейской армией с триумфом посмотрел на генерала Алексеева.
– Прикажите бросить вперед танковую дивизию! Две потрепанные немецкие бригады, оборонявшие тот сектор фронта, были вынуждены отражать одну атаку за другой, удар за ударом. Понеся большие потери в живой силе и технике, они в конце концов обратились в бегство под сокрушительным натиском противника. Похоже, они надеялись закрепиться на оборонительном рубеже в лесу, за автобаном № 243.
В четырех километрах, в Хакенштедте, Двадцатая гвардейская танковая дивизия двинулась вперед. Триста тяжелых танков Т-80 в сопровождении нескольких сотен боевых машин пехоты разошлись веером от проселочной дороги и перестроились для атаки, образовав полковые ударные группы. Двадцатая танковая дивизия представляла собой оперативно-маневренное соединение Восьмой гвардейской армии. С самого начала войны Советская Армия пыталась прорвать оборонительные рубежи противника и послать ему в тыл одно из этих мощных подвижных соединений. Наконец такая возможность представилась.
– Отлично, товарищ генерал, – произнес Алексеев. Все на карте указывало на то, что удалось прорвать фронт противника. Три из четырех наступающих мотострелковых дивизий опрокинули обороняющиеся немецкие части.
В яростном воздушном бою, продолжавшемся пятнадцать минут, МиГам удалось сбить один АВАКС и три «игла» ценой потери девятнадцати собственных самолетов. Уцелевший АВАКС вернулся на высоту теперь уже в восьмидесяти милях за Рейном. Его операторы радиолокационных систем лихорадочно старались восстановить руководство воздушным сражением над центральной Германией. МиГи повернули обратно, прорываясь через тучу зенитных ракет НАТО. Ценой громадных потерь они сумели выполнить задачу, не успев получить даже толковых указаний.
Однако все это было только началом. Теперь, после успешного прорыва обороны противника, сражение вступило в наиболее трудную фазу. Генералам и полковникам, командующим частями, предстояло как можно быстрее бросить вперед свои войска, причем требовалось не попасть под разрывы снарядов собственной артиллерии, огонь которой переносился дальше на юго-запад, обеспечивая поддержку наступающих частей. Главную роль предстояло сыграть танковой дивизии. Она должна была нанести удар по следующей оборонительной линии противника всего через несколько минут после атаки мотострелковых полков и достигнуть Альфельда до темноты. Группы военных регулировщиков движения установили контрольные посты на заранее запланированных местах и направляли части по дорогам, причем указатели были, разумеется, заранее сняты немцами. Все это оказалось совсем не так просто, как можно было бы предположить. Не всем частям удалось избежать огня своей артиллерии. Некоторые командиры погибли во время наступления, машины выходили из строя, а поврежденные дороги замедляли передвижение.
Что касается немецких войск, то они приложили все усилия, чтобы перегруппироваться. На каждом повороте дорог выставлялись заслоны, стрелявшие противотанковыми ракетами по рвущемуся вперед авангарду советских войск, причем они обращали особое внимание на командирские машины. Авиация союзников тоже пришла в себя после неожиданного успеха противника, и низколетящие штурмовики начали наносить удары по советским колоннам, как только они появлялись на открытых дорогах.
В тылу у разбитых оборонительных порядков союзных войск в Альфельд вошла немецкая танковая бригада, и через несколько минут к ней присоединился бельгийский моторизованный полк. Немцы двигались по главному автобану на северо-восток, провожаемые взглядами жителей, которым только что приказали эвакуироваться.
Фаслейн, Шотландия
– Значит, не повезло, а? – спросил Тодд Симмс, командир подводной лодки «Бостон».
– Да, – кивнул Макафферти. Даже переход в Фаслейн оказался неудачным. При входе в охраняемый коридор, ведущий к базе, их засекла подводная лодка «Осирис», находившаяся в боевом охранении, а на «Чикаго» ее даже не заметили. Английская дизельная подлодка приготовилась к атаке, и, если бы на ее месте оказалась русская субмарина, Макафферти вполне мог бы погибнуть вместе со всей командой. – У нас все шло хорошо при подходе к русскому десантному соединению, прямо-таки идеально. Русские устанавливали свои линии гидроакустических буев, и нам удалось миновать их. Но в тот самый момент, когда мы изготовились к нанесению ракетного удара, я решил сначала нанести удар ракетами и потом выпустить торпеды…
– Мне кажется, что ты выбрал правильное решение, – согласился Симмс.
– Так вот, кто-то атаковал нашу цель торпедами. И все испортил. Мы запустили три «гарпуна», но русский вертолет заметил пуск, и ублюдки тут же атаковали нас со всех сторон. – Макафферти распахнул дверь в офицерский клуб. – Мне нужно выпить!
– Ну конечно, черт побери! – рассмеялся Симмс. – После нескольких кружек пива все кажется гораздо лучше. Не расстраивайся, такое бывает. Наступит полоса везения, Дэнни. – Симмс наклонился через стойку бара. – Пару крепких.
– Как прикажете, капитан. – Стюард в белой куртке налил две кружки теплого темного пива. Симмс забрал счет и повел своего друга к угловой кабине. В соседнем углу шумная компания что-то праздновала.
– Ради Бога, Дэнни, брось расстраиваться. Разве ты виноват, что Иван не послал тебе никаких целей?
Макафферти сделал большой глоток. В двух милях отсюда «Чикаго» пополнял припасы. Они пробудут в гавани двое суток. «Бостон» и другой подводный ракетоносец, построенный по 688-му проекту, стояли у того же пирса, а позднее подойдут еще две субмарины. Их будут готовить для специальной операции, но они еще не знали какой именно. Тем временем свободные от вахты офицеры и матросы пользовались выдавшимся временем чтобы подышать свежим воздухом и расслабиться. – Ты прав, Тодд, прав как всегда.
– Вот и хорошо. Хочешь сушек с солью? Смотри, там идет какая-то серьезная гулянка. Давай подойдем, а? – Симмс взял кружку и направился в дальний угол.
За столом сидело несколько офицеров-подводников, что было неудивительно, а вот центром их внимания являлся необычный гость – норвежский капитан, блондин с голубыми глазами, явно не прекращавший пить уже несколько часов. Как только он осушал одну кружку пива, капитан Королевского военно-морского флота тут же всовывал ему в руку другую.
– Я должен найти того, кто спас нас! – восклицал норвежец громким пьяным голосом.
– Что здесь происходит? – полюбопытствовал Симмс. Все обменялись рукопожатиями. Капитан Королевского военно-морского флота оказался командиром дизельной подводной лодки «Оберон».
– Этот парень, – указал англичанин на норвежца, – взорвал «Киров», причем с таким грохотом, что в Мурманске было слышно. Он рассказывает о случившемся каждые десять минут. Вот-вот начнет снова.
– Сукин сын! – пробормотал Макафферти. Так вот кто перехватил у него добычу! И точно, норвежец начал повествование.
– Мы осторожно приближаемся к крейсеру. Он движется прямо на нас, – норвежец икнул, – и потому мы едва не стоим на месте. Я поднимаю перископ и вижу его прямо перед собой! Вот он, в четырех тысячах метров, скорость двадцать узлов, пройдет этим курсом в пятистах метрах по левому борту. – Норвежский офицер взмахнул рукой, и кружка упала на пол. – Опускаю перископ! Арне – ты где, Арне? А, валяется пьяный под столом. Арне у меня офицер-торпедист. Он готовит к запуску четыре торпеды – Mk-37, американские. – Норвежец делает жест в сторону двух американских офицеров, только что подошедших к столику.
Четыре торпеды Mk-37! Макафферти содрогнулся при этой мысли. Воспоминания о четырех таких торпедах могут испортить тебе весь день.
– «Киров» совсем близко. Поднимаю перископ. Прежний курс, прежняя скорость, расстояние теперь две тысячи метров. Я даю команду – пустить торпеды! Первая! Вторая! Третья! Четвертая! Перезаряжаю торпедные аппараты и ухожу на глубину.
– Значит, ты тот самый парень, который все мне испортил! – воскликнул Макафферти.
На мгновение норвежец почти протрезвел.
– А ты кто такой?
– Дэн Макафферти, командир подлодки «Чикаго».
– Ты тоже был там?
– Да.
– И это ты пустил ракеты?
– Да.
– Герой! – Командир норвежской подводной лодки вскочил, едва не опрокинув стол, обнял Макафферти и чуть не задушил в объятиях. – Ты спас мою команду! Ты спас мой корабль!
– О чем идет речь, черт побери? – недоуменно спросил Симмс.
– А-а, я еще не представил вас друг другу, – произнес капитан Королевского военно-морского флота. – Это капитан третьего ранга Бьерн Юханнсен, командир подводной лодки Его Королевского Beличества «Коббен». А вы, Бьерн, будьте знакомы с капитаном третьего ранга Даниелом Макафферти, командиром американской подводной лодки «Чикаго».
– После того как мы произвели торпедный залп в «Кирова», они набросились на нас, словно волчья стая. «Киров» взорвался и затонул…
– После попадания четырех торпед? Еще бы! – согласился Симмс.
– Русские атаковали нас силами крейсера, двух эсминцев, – продолжал совершенно протрезвевший Юханнсен. – Мы начали маневры уклонения, ушли на глубину, однако они нашли нас и принялись обстреливать из своих реактивных бомбометных установок – рядом с нами взорвалось много, очень много глубинных бомб, причем некоторые совсем близко. Мы перезаряжаем торпедные аппараты, и я выпускаю торпеды в крейсер…
– Ты попал в него?
– Одной торпедой. Он поврежден, но не затонул. Все это заняло – не знаю точно – десять, может быть, пятнадцать минут. Я был тогда очень занят, понимаете?
– Я тоже, – согласился Макафферти. – Мы быстро приблизились, подняли радиолокатор. Там, где, нам казалось, должен находиться «Киров», увидели три корабля.
– «Киров» потонул – взорвался! Вы увидели на экране радиолокатора крейсер и два эсминца. И тогда вы пустили ракеты – верно? – Глаза Юханнсена сверкали.
– Да, три «гарпуна». Русский вертолет увидел пуск ракет и начал преследование. Мы стали уклоняться от атак надводных кораблей, и так и не увидели, попали наши ракеты в цель или нет.
– Попали или нет? Ха! Сейчас я расскажу вам. – Юханнсен энергично взмахнул рукой. – У нас все вышло из строя, аккумуляторы сели, разрядились полностью. Получили повреждения, и мы потеряли ход. Нам уже удалось уклониться от четырех торпед, но теперь нас засекли окончательно гидролокаторами. Эсминец сбрасывает на нас глубинные бомбы из RBU. Первые три не попали в цель, но мы знаем, что нам конец, мы у них на крючке. И вдруг – Бум! Бум! Бум! И много других взрывов. Один эсминец взрывается и идет ко дну. Второй поврежден, но, похоже, остался на плаву. И нам удалось спастись. – Юханнсен снова сжал Макафферти в своих медвежьих объятьях, и пиво полилось на пол. Американцу еще никогда не доводилось видеть, чтобы норвежец проявлял столь бурные эмоции, даже по отношению к собственной жене. – Моя команда осталась в живых благодаря тебе, «Чикаго»! Я ставлю выпивку. Ставлю выпивку всей твоей команде.
– Ты уверен, что мы потопили эсминец?
– Если бы ты не потопил его, – произнес Юханнсен, – мой корабль погиб бы, а вместе с ним мои люди и я сам. Разумеется, потопил.
Эсминец, конечно, не такая привлекательная добыча, как атомный линейный крейсер, но все-таки намного лучше чем ничего. И кто знает, может быть, и второй эсминец затонул на обратном пути.
– Выходит, Дан, судьба была все-таки благосклонна к тебе, – заметил Симмс.
– Есть люди, – проворчал командир подводной лодки Ее Королевского Величества «Оберон», – которым всегда везет!
– Знаешь, Тодд, – сказал ему командир американского подводного ракетоносца «Чикаго», – а ведь здесь очень хорошее пиво.
Фрегат ВМС США «Фаррис»
Только два тела пришлось предать морю. Еще четырнадцать членов экипажа пропали без вести и считались мертвыми, но Моррис пришел к выводу, что ему повезло, несмотря ни на что. Двадцать матросов пострадали в той или иной степени. Сломанное предплечье у Кларка, несколько поврежденных лодыжек – следствие мощного взрыва торпеды, полдюжины сильных ожогов от пара, вырвавшегося из разорванных труб. Вот и все, если не считать мелких порезов осколками стекла.
Моррис провел траурную церемонию согласно уставу, бесстрастным голосом прочитал казенные слова о том, что наступит час, когда море отдаст людям тела своих жертв… По команде матросы наклонили обеденные столы, на которых лежали трупы, завернутые в пластмассовые мешки. Тела выскользнули из-под американских флагов и исчезли в море, увлекаемые вниз тяжелым грузом стальных обломков. Глубина здесь превышала десять тысяч футов – старшему помощнику и артиллеристу третьего класса из Детройта предстояло пройти долгий путь до места последнего упокоения. Прогремел ружейный салют, но траурного звука горна не было – никто из команды не умел делать это, а магнитофон вышел из строя. Моррис закрыл книгу.
– Убрать все и продолжить несение службы.
Флаги свернули должным образом и уложили в кладовую. Столы отнесли вниз, стойки веерного ограждения поставили на место. Моррис знал, что его фрегат является теперь всего лишь половиной корабля и пригоден только на металлолом.
Океанский буксир «Папаго» вел «Фаррис» за корму со скоростью, едва превышающей четыре узла. Им предстоял трехсуточный путь до порта. Корабли направлялись в Бостон – ближайший порт, хотя и не являвшийся военно-морской базой. Причина была очевидной – на ремонт корабля уйдет больше года и военно-морской флот не хотел выделять один из своих ремонтных доков для столь длительных работ. Лишь те корабли, которые еще можно было использовать для боевых действий, удостаивались немедленного внимания.
Даже то, что он продолжал числиться командиром «Фарриса», походило на шутку. Команда буксира была укомплектована моряками, призванными из резерва, причем многие из них являлись специалистами по спасательным работам. Трое из команды буксира находились сейчас на борту «Фарриса», чтобы следить за буксирным тросом и «давать советы» Моррису, как тому следует поступать. Эти советы фактически были приказами, хотя и облекались в вежливую форму.
А вот у команды фрегата работы было выше головы. Требовалось постоянно следить за водонепроницаемостью носовых переборок. Велся ремонт машин. Действовал только один котел, который снабжал паром турбогенераторы, вырабатывавшие электроэнергию. Для ремонта второго котла требовались по меньшей мере еще сутки. Техники сообщили, что главный поисковый радиолокатор, предупреждающий о нападении с воздуха, будет задействован через четыре часа. Спутниковая антенна, уже исправленная, функционировала нормально. К тому моменту, когда корабль войдет в гавань – если он туда войдет, – все, что можно было исправить силами команды, будет исправлено. Вообще-то на флоте любили говорить, что команда, занятая работой – счастливая команда. Это означало, что у членов экипажа, в отличие от капитана, не оставалось времени на то, чтобы думать о допущенных промахах, о том, сколько жизней потеряно из-за этих промахов и кто несет ответственность за них.
Моррис спустился в боевую рубку. Офицеры из группы тактических действий просматривали пленки с записями и другие материалы, анализируя столкновение с «Виктором» и пытаясь выяснить, как все произошло.
— Вместе с собой! — добавил Жак. — И тогда наша проблема решится сама собой, хотя и ценой Скального дома. Все оставшиеся в живых тут же уберутся восвояси…
– Не знаю, – пожал плечами старший акустик. – Может быть, все дело в том, что там были две подлодки. Вот смотрите, она здесь, правильно? Яркий след – а пару минут спустя гидролокатор, действующий в активном режиме, обнаружил ее уже вон там.
– Там была только одна подводная лодка, – заявил Моррис. – Для перехода от этой точки на той на скорости двадцать пять узлов требуется всего четыре минуты.
Все невольно задумались. Можно ли желать гибели родному жилищу, даже если Земля обетованная станет наконец свободной!
– Но мы не слышали ее, сэр, и на экране никаких шумов. К тому же, когда мы потеряли контакт, она направлялась в другую сторону. – Акустик перемотал ленту, чтобы проверить все снова.
Поручив боцману нести очередное дежурство на батарее, мужчины возвратились в амбар. Впервые за долгое отсутствие все собрались вместе за обеденным столом, но, конечно, этот обед не шел ни в какое сравнение с обедом в Скальном доме. В последующие дни, 25, 26, 27 и 28 января, не случилось ничего такого, что могло бы изменить ситуацию. Кроме дежурных, бдительно охранявших подступы к островку, остальные не знали, чем занять время. Не раз вспоминали «Ликорн». О, если бы не эта авария, вызвавшая длительную задержку корвета в Кейптауне, всю эту ужасную историю с «Флегом» и последующие события… Встреча родителей и детей должна была состояться давно. Сколько счастливых дней потеряно… Наверное, после первой свадьбы Дженни и Фрица оба семейства готовились бы ко второй — Анны и Эрнста, их помолвку благословил еще несколько месяцев назад капеллан корвета в часовне Скального дома. А потом, возможно, задумались бы и о третьей церемонии подобного рода… позже… когда Долли исполнится восемнадцать лет, церемонии, в которой Франц играл бы главную роль к великому удовлетворению обеих семей, которые теперь, определенно, становились одной!..
– Да. – Моррис вернулся на мостик. Он помнил каждую секунду столкновения с «Виктором». Капитан вышел на крыло мостика. Щитки от брызг были изрешечены осколками, а в том месте, где погиб старший помощник, по-прежнему виднелись следы кровавого пятна. Сегодня это пятно закрасят. У боцмана Кларка все при деле. Моррис закурил сигарету и начал всматриваться в горизонт.
Рейдарватх, Исландия
Но можно ли в нынешних обстоятельствах даже мечтать об осуществлении этих планов, таких желанных для обоих семейств? Присутствие туземцев сузило жизненное пространство обитателей Новой Швейцарии до крошечного островка, да и тем дикари уже, быть может, готовятся овладеть…
Каждый боролся с унынием как умел. Лучше всех себя чувствовал боцман, не утративший природного юмора. Он по-прежнему не спускал глаз с бухты Спасения, хотя и был уверен, что, пока солнце перемещается от одной стороны горизонта к другой, опасаться атаки пирог не следует. Потом, ночью, в предвидении атаки возвращались тревоги.
Вертолет явился для них последним предупреждением. Эдварде и его группа направились на северо-восток. Они миновали множество маленьких озерец, пересекли грунтовую дорогу, прождав целый час, чтобы убедиться, интенсивно ли здесь движение транспорта. Транспорта не оказалось, они зашагали по болотистой местности. К этому моменту Эдварде окончательно запутался в местном ландшафте. Торчащие повсеместно голые скалы, заросшие травой луга, лавовые потоки и вот теперь болота с пресной водой навели его на мысль, что Бог сбросил в Исландию все, что осталось у Него после сотворения мира. Судя по всему, изначально Он потратил слишком много деревьев, потому что здесь совсем не оказалось лесной растительности, так что укрываться можно было только в высокой, до колен, осоке, растущей прямо в воде. По-видимому, это стойкая, морозоустойчивая трава, подумал Эдварде, поскольку болото, по которому они сейчас шли, еще недавно было покрыто льдом. Вода в нем по-прежнему была ледяной, и уже через несколько минут ноги у всех окоченели. Впрочем, приходилось терпеть. Конечно, можно было идти по голой местности, повыше, однако это грозило вероятностью быть обнаруженными при неожиданном появлении вражеских вертолетов над головой.
Когда женщины удалялись к себе, в дальнее отделение, мужчины отправлялись в обход прибрежной линии, готовые при первой же опасности собраться у батареи для отпора нападающим.
Вигдис изумила всех своей выносливостью. Она не отставала от морских пехотинцев и не издала ни слова жалобы на усталость. Настоящая сельская девушка, подумал Эдварде, которая с детства пасла овец – или что там с ними делают – да карабкалась по этим проклятым скалам.
Утро 29 января выдалось спокойное. На горизонте, свободном от туманной дымки, вставало солнце. День обещал быть очень жарким и душным, и вряд ли легкий морской бриз удержится до вечера.
– О\'кей, парни, десять минут отдыха, – скомандовал Эдварде. Мгновенно все стали оглядываться по сторонам, стараясь найти сухое место, где можно было бы вытянуть усталые ноги. Однако сухими здесь оказались только валуны. Валуны посреди болота! – удивился про себя Эдварде. Гарсиа выполнял обязанности часового, оглядывая горизонт в бинокль, отобранный у русских. Смит закурил. Обернувшись, Эдварде увидел, что Вигдис села рядом с ним.
После полуденного отдыха Гарри Гульд и Жак отправились сменить Эрнста и Уолстона на батарее.
– Как ты себя чувствуешь?
Те уже начали спускаться, когда капитан Гульд остановил их:
– Очень устала, – призналась девушка с едва заметной улыбкой. – Но меньше чем вы.
– Вот как! – засмеялся Эдварде. – Может быть, пойдем побыстрее?
— Смотрите, сколько пирог показалось в устье Шакальего ручья.
– Куда мы направляться?
— Чернокожие, как обычно, собираются на ловлю рыбы, — заметил Эрнст, — и постараются, конечно, держаться подальше от нашего островка, чтобы не угодить под обстрел.
— Но постойте! — вскричал Жак, наблюдавший за берегом в подзорную трубу. — Пирог слишком много на этот раз… Пять… шесть… девять… Еще две выходят из бухты… одиннадцать… двенадцать! Вся флотилия, что ли, отправляется на рыбную ловлю?
– Мы идем в Хваммсфьердур. Нам не сказали зачем. Думаю, еще четыре-пять дней хода. Приходится держаться подальше от дорог.
— А не собираются ли они напасть на нас? — встревожился Уолстон.
— Возможно, — тихо ответил Эрнст.
– Чтобы беречь меня, да? Эдварде покачал головой.
— Мы останемся на посту, а вы быстро всех предупредите, — отдал распоряжение капитан.
– Чтобы беречь всех нас. Мы не хотим ни с кем вступать в бой. Для этого на острове слишком много русских.
— Давайте подождем и посмотрим, в каком направлении собираются идти пироги, — предложил Уолстон.
– Значит, я не мешать вам – не мешать заниматься важными делами? – спросила Вигдис.
— В любом случае мы встретим их громовыми артиллерийскими залпами, — пообещал Жак.
– Нет, ничуть. Мы все рады, что ты идешь вместе с нами. Кто откажется прогуляться с красивой девушкой? – галантно произнес Эдварде. И тут же подумал, уместно ли такое замечание. Она посмотрела на него каким-то странным взглядом.
Когда Жак на несколько часов оказался пленником в бухте Слонов, он насчитал у туземцев до пятнадцати пирог, в каждой из которых могло поместиться по семь-восемь человек. Теперь из-за мыса появилось двенадцать суденышек, в них, наверное, вся свора; в Скальном доме почти не осталось никого…
– Ты считаешь, что я по-прежнему красивая после – после всего…
— Удирают наконец?! — воскликнул Жак с надеждой.
– Вигдис, даже если бы на тебя наехал грузовик – ты все равно осталась бы очень красивой. И никто не в силах изменить это. В случившемся нет твоей вины. Если ты и пострадала, то только внутренне, а не внешне. И я знаю, что ты кому-то нравишься.
— Скорее всего, — подтвердил Эрнст, — и, кажется, собираются нанести визит на Акулий остров.
– Ты имеешь в виду, что я беременна? Всего лишь ошибка. Он находить другая девушка. Это неважно, все мои подруги иметь дети. – Она пожала плечами.
— В котором часу начинается отлив? — спросил капитан Гульд.
— В половине второго, — ответил Уолстон.
Ну и дурак этот сукин сын, подумал Эдварде. Он знал, что в Исландии не считается позором иметь внебрачных детей. Поскольку здесь нет фамилий – у большинства исландцев имена сопровождаются отчествами – невозможно даже отличить законных детей от незаконных. К тому же, исландцы вообще не обращают на это ни малейшего внимания. Молодые незамужние девушки рожают детей, воспитывают их и на этом все кончается. Но кто может бросить такую девушку?