Эндрю Каплан
Зима Скорпиона
Посвящается Энн — моей Полярной звезде и Джастину — моему GPS
Этот роман — выдуманная история от начала и до конца. Все события, диалоги и персонажи — плод фантазии автора.
Любое сходство персонажей с реальными людьми, живыми или умершими, является чистой случайностью.
1
Исправительная колония № 9,
Сибирь
Заключенный Петр Ш. лежал без сна в темноте, прислушиваясь к тому, как умирает Лев. В камере царил ледяной холод. В штрафной колонии № 9, настолько секретной, что о ее существовании знала лишь горстка людей в штаб-квартире ФСБ в Москве, даже закаленные зеки, привычные к жестоким морозам, дрожали от холода. Температура на улице была минус 50 градусов. Колония представляла собой уединенный остров в сибирской тайге, покрытой снегом, который тихо падал в свете прожекторов, установленных на внешней ограде.
Петр вслушивался в тяжелое дыхание, доносившееся со шконки над ним, чувствуя, с каким трудом дается Льву каждый вдох. После полуночи Льву стало так плохо, что Петр подумал, не убить ли его, чтобы избавить от мучений. Но если бы кто-то из сук донес на него, Петра бы избили. Поэтому он ждал.
Внезапно раздался резкий гортанный звук, словно Лев пытался что-то сказать. Петр ждал, что Лев откашляется, но ничего не происходило. Он поднял голову. В переполненной двухместной камере, куда набили восемь человек, слышались только обычные храпы и приглушенный кашель. Наконец затих даже мучительный кашель Федьки-Брюха, о котором говорили, что он готов есть хоть кал, если его положат ему в миску.
Осторожно, чтобы никого не разбудить, Петр соскользнул со своей шконки, на ощупь добрался до шконки Льва, положил руку на его грудь — словно прикоснулся к камню. Дыхания не было, сердце не билось.
Петр задумался. Он провел в заключении уже двенадцать лет, а Лев — больше, чем кто-либо из сокамерников. Говорили, что он сидел еще в ГУЛАГе. Петр слышал, что когда-то Лев был большой шишкой, настоящим «начальником», но ничего больше не знал о его прошлом. Лев был арестован за «антигосударственную деятельность», но кто ею не занимался? Что говорил главарь барака, вор в законе Грушин? «Братки, порой даже дыхание является антигосударственной деятельностью».
Петр услышал, что кто-то зашевелился. Его пробрала дрожь. «Идиот, — сказал он себе. — Всю ночь ждал возможности заполучить валенки Льва, а теперь чуть не прозевал их». Валенки Льва были еще в хорошем состоянии, а его собственные протерлись до дыр. Грушин обычно говорил новичкам: «Здесь вам нужны три вещи: еда, хорошая обувь и рот на замке. Что-то сверх этого — и вы довольно скоро выйдете на свободу». Под выходом на свободу «старики» имели в виду смерть. Смерть как освобождение.
Стянуть валенки с ног Льва было нелегко. Ступни Петра онемели от холода. Он понимал, что ему нужно потоптаться, но не мог рисковать, необходимо было соблюдать осторожность, чтобы забрать валенки Льва себе. Каждый валенок здесь на учете. Наконец добыча была у него. Петр почесал голову. Было ли у Льва что-то еще, что могло бы сгодиться Петру?
Крестик с распятием!
Один Бог знал, как удавалось Льву сохранять его все эти годы. «Для моего сына», — сказал он как-то Петру. Это было в тот день, когда Маленькая Саша пошла с ножом на Мусульманина. Сумасшедшая маленькая зечка. Охранники были в ярости. Застрелив Сашу, они набросились на заключенных, избивали их железными палками, а затем оставили скованными наручниками на снегу. В эту ночь Большой Павло, считавший Сашу своей женой, не мог сдержать слез. А наутро его глаза оказались навсегда закрыты смерзшимися веками. Лев тоже думал, что умрет в ту ночь. Они все так думали. Лев и Петр были скованы друг с другом. «Если я умру, передай крестик моему сыну, — попросил Лев, зубы которого стучали как кастаньеты. — Отдай его доктору Газаряну, когда тот придет в очередной раз. Обещай мне».
Петр обещал.
Он добрался туда, где, как он знал, Лев хранил крестик: в щели стены у своей шконки. Пошарив рукой, он нащупал его. Это была маленькая серебряная вещица, погнутая и потускневшая, которую легко было спрятать в кулаке. Петр сунул ее в карман, предусмотрительно вшитый в белье. На мгновение он заколебался, не отдать ли его Адвентисту за пачку сигарет, но потом устыдился. Лев был хорошим парнем, одним из тех, кто готов поделиться с тобой едой или чашкой чая, когда ты в этом нуждаешься. «И если он хотел передать крестик сыну, это нужно сделать», — подумал Петр, переступая на пути к параше через одного из спящих на бетонном полу сук.
Он наблюдал за паром, поднимавшимся над замерзающей на лету струйкой мочи. «Нужно передать его доктору Газаряну, когда тот придет в следующий раз», — решил Петр и потрогал крестик сквозь ткань кармана — на удачу.
«Простак этот Петр», — придет впоследствии к заключению Отдел стратегий сбора и анализа (ОССА) ЦРУ в ежедневном докладе президенту по поводу чрезвычайных случаев. Это то, что русские после нескольких стопок водки любят называть «русской душой». Петр не мог знать, что это его решение приведет к кризису в ЦРУ, который назовут «моментом истины» и который побудит Президента США к поступку, о коем он будет думать всю оставшуюся жизнь.
2
Мариб,
Йемен
С самого прибытия в Мариб американский агент по кличке «Скорпион» чувствовал себя тревожно. На всем протяжении главной дороги встречались вооруженные автоматами АК-47 арабы из племени абида, о чем свидетельствовала их манера повязывать свои чалмы (шаал) и носить кривые кинжалы джамбия. На женщинах абида переженились люди из АКАП (Аль-Каида Аравийского полуострова), и обе группы стали союзниками. «Этот двойной агент морочит нас», — думал Скорпион. Они явно ехали в ловушку.
То же чувствовал его водитель Джабир.
— В Марибе каждый мужчина и даже его собака носят «калаши», — проворчал Джабир.
«Когда-то Мариб был центром туризма, куда люди приезжали, чтобы увидеть древние руины в песках. Тысячи лет назад это был легендарный город, из которого отправилась к царю Соломону с золотом и благовониями Балкис, царица Савская. Но сегодня из иностранцев там находятся только нефтяники, вынужденные платить дань Аль-Каиде», — подумал Скорпион, когда они свернули в боковую улицу под настороженными взглядами арабов. Скорпиону с самого начала не понравилось задание, которое поручил ему Питерман. Теперь оно нравилось ему еще меньше.
С Питерманом Скорпион встретился в заднем помещении ресторана на Хадда-стрит в столице Йемена Сане. Ресторан легко было узнать по его входной двери, выкрашенной в синий цвет для отражения недобрых взоров. Поблизости в тени на тротуаре сидели на корточках с десяток йеменцев, жующих по местному обычаю gat — зеленые листья, которые оказывают тонизирующее и легкое наркотическое действие. Войдя в зал, Скорпион заметил йеменца в чалме и темных очках, который нажимал клавиши айфона. «Идиот, делает вид, что дает объявление», — подумал Скорпион, оглядывая сквозь дым благовоний потолок и стены в поисках видеокамер.
В небольшом кабинете, отделенном от общего зала, Скорпион первым делом проверил с помощью ручного электронного сканера, нет ли «жучков». Убедившись, что их нет, он подсел за столик к Питерману и стал ждать, пока тот закончит писать какое-то сообщение. Питерман не торопился, словно демонстрируя Скорпиону свою важность. «Все они здесь такие же, как в ЦРУ, — подумал Скорпион. — Суперзануды, уверенные, что они умнее всех». Закончив, Питерман хлопнул в ладоши. Вошел босой наадиль, и Питерман по-английски приказал ему принести салтах — йеменское блюдо из тушеного мяса.
«Как долетели?» — на лице Питермана сияла профессиональная улыбка. Это был крупный человек с густой шевелюрой и крепкого сложения, но уже начинающий набирать лишний вес. Скорпион достаточно хорошо знал уровень основных полевых операций ЦРУ, и у него не было желания обмениваться взаимными реверансами «перед скручиванием бедняги в дугу», как любили говорить ветераны ЦРУ.
— Что задумал Рабинович? — спросил Скорпион.
Дейв Рабинович был музыкантом мирового уровня, математиком и, несомненно, лучшим аналитиком в ЦРУ. И он был одним из всего двух во всех штатах человеком, способным короткой запиской убедить Скорпиона поехать в Йемен.
Наадиль постучался и вошел с мисками салтаха и стаканами финикового сока. Пока он не вышел, оба мужчины хранили молчание, а когда вышел, Скорпион проверил, не подслушивает ли кто-либо за дверью.
— Это затея не Рабиновича. Попробуйте салтах, он здесь очень хорош, — сказал Питерман, помешивая еду в миске.
— Вы в своем уме?! — Скорпион вскочил и направился к двери. — Только Рабинович мог послать меня сюда, а он в этом не участвует? И скажите тому идиоту в темных очках, притворяющемуся одним из жевателей листьев qat, чтобы он не вздумал следить за мной, не то я отправлю его назад с очками, заткнутыми в глотку так глубоко, что он неделю будет стеклом срать. Приятного аппетита!
— Подождите! — выдохнул Питерман. — Нам нужна ваша помощь.
— Это одна из штучек Харриса? Скажите ему, чтобы он шел в… Впрочем, мне наплевать, что вы ему скажете.
Боб Харрис, заместитель директора Национальной секретной службы (НСС) ЦРУ, был в контрах со Скорпионом. Последнее время, в Санкт-Петербурге, с ним было особенно трудно, и Скорпион не хотел принимать участия ни в каких операциях Харриса.
Когда Скорпион открыл дверь, чтобы выйти, Питерман сказал:
— У нас есть двойной агент, который говорит, что может сдать нам Касима бен-Джамиля.
Скорпион заколебался. Бен-Джамиль был не просто главой АКАП в Йемене. На тот момент он руководил всеми операциями Аль-Каиды в мире.
Семенов Юлиан Семенович
— Это не мое дело. Вам нужен кто-то местный, — сказал Скорпион, закрывая дверь. Он вернулся и снова сел.
Путь в новогоднюю ночь
— У нас был местный, Мак-Элрой. Один из лучших. Он работал в этой стране три года.
— Что же случилось?
— Мы не знаем, — ответил Питерман.
— Что вы имеете в виду?
— Он исчез. Пропал без вести.
— Пропал без вести или вы просто не нашли его тела? — съязвил Скорпион.
Ю.Семенов
Питерман покраснел и ничего не ответил. Двое смотрели друг на друга. Скорпион слышал передаваемый через громкоговоритель призыв муэдзина к полуденной молитве. «Не берись за это, — подсказывал Скорпиону внутренний голос. — Что-то здесь не так».
Путь в новогоднюю ночь
— Мы не можем использовать местных, — проворчал Питерман.
Люди
«Час от часу не легче», — подумал Скорпион. Это значило, что местный центр ЦРУ мог быть провален. Понятно, почему Рабинович отправил ему послание с экстренным кодом Biloxi. Некоторые лучшие умы в ЦРУ считали, что Йемен представляет для США более серьезную угрозу, чем Афганистан, и было похоже, что «Станция Алекс», как называли в ЦРУ специальные силы, предназначенные для борьбы со всей Аль-Каидой, рассыпается. Скорпион смотрел, как Питерман пьет сок. «Один из агентов ЦРУ пропал, и, возможно, что как раз в эту минуту его пытают, — подумал Скорпион. — И если кто-то не исправит положение, погибнуть может еще десяток человек. Надо полагать, что угроза висит и над головой этого самого Питермана».
На столе ответственного секретаря нашей газеты Сапырина лежит только что вскрытый конверт. Сапырин откладывает в сторону три листа, а остальные протягивает мне.
— А как насчет КОД? — спросил Скорпион.
- Этот документ, - говорит он, - важен как программа.
Под этой аббревиатурой значилась Команда особых действий, группы которой являлись полувоенными формированиями, предназначенными для спасательных операций с проникновением в глубь других стран, похищений и других рискованных операций. Службу в ЦРУ Скорпион начинал именно в КОД, чьи группы формировались из бывших бойцов «Дельты», «Морских котиков» или разведывательных подразделений морской пехоты, которые потом проходили дополнительное обучение, делавшее даже эти устрашающие специальные боевые единицы похожими на хор мальчиков.
Сапырин любит преувеличения, я знаю. Но я молчу и улыбаюсь. Я смотрю на листки бумаги, которые он протянул мне. Они вырваны из ученической тетради. Аккуратные синие клеточки были предназначены для мудреных арифметических задач о трубах, которые почему-то забирают воду из бассейна, или о поездах, которые стремительно катят навстречу друг другу, но никак не могут встретиться.
— У нас нет данных, — сказал Питерман холодно, имея в виду, что КОД невозможно использовать, ибо совершенно неизвестно, где находится Мак-Элрой и что с ним случилось.
На листках бумаги вместо цифр - слова. Если листки эти попадутся учителю словесности, он их исчеркает красным карандашом: чуть не в каждой строке - ошибка. И почерк корявый. Неровный, заваленный влево.
Оба молчали. Вопрос стоял о спасательной операции, самом трудном и самом рискованном типе операций.
Это письмо в редакцию - описание профсоюзного собрания, которое созвал старик Алаторцев, старейший в Сибири поисковик алмазов. Собрание происходило в тайге, в двухстах километрах от человеческого жилья, на берегу порожистой, стеклянной Сумары.
«Что бы ни делалось или не делалось, это должно делаться только ради Мак-Элроя, — сказал себе Скорпион. — Даже если он жив, все прочее не стоит спасательной операции. Кроме того, АКАП будет поджидать любого, кто придет за ним. Бен-Джамиль оказался находкой. Это было вроде покупки лотерейного билета. Не то чтобы вы рассчитывали выиграть, но возможный выигрыш столь велик, что вы не хотите впоследствии укорять себя за отказ от шанса в одну стомиллионную».
Созвал экстренное собрание Алаторцев потому, что Анатолий Горохов, начальник их поисковой партии из экспедиции профессора Цыбенко и Воронова, приказал прекратить поиски алмазов по Сумаре.
— Чем занимался Мак-Элрой? — спросил наконец Скорпион.
Осень шла за геологами. А за осенью следует зима. А с зимой в тайге нужно считаться. Но геологи решили не считаться с зимой, потому что здесь, у Сумары, должны быть алмазы. За это говорили данные шлихов и опыт стариков. Алмазы должны быть здесь, только надо получше поискать. Со злостью. Без злости алмаза не найдешь. А Горохов велел прекратить поиски.
— «Предаторами», — ответил Питерман.
Он был крепким человеком, он каждое утро купался в реке, делал зарядку и сохатого бил одной пулей. А сейчас он не хотел никого слушать.
«Предатором» назывался беспилотник, служивший главным антитеррористическим оружием Пентагона. Он мог до сорока часов висеть над целью и стрелять ракетами «Хеллфайр» с высот от двадцати пяти до тридцати пяти тысяч футов, на которых его не могли ни видеть, ни слышать с земли.
- Мы перевыполнили все планы, - говорил он, - мы прошли с поисками на сто километров больше, чем надо было. За это всем будет премия.
— Ракеты «Хеллфайр» связаны с GPS-модулями сотовых телефонов, — пояснил Питерман. — Нужно только нажать на телефоне кнопку «Отправить» и оставить его где-нибудь. Ракета пойдет на этот телефон, а у вас будет шестьдесят секунд, чтобы скрыться.
- Да нам алмаз нужен, - злился Алаторцев, - а не премия! Она сама собой приложится.
— А если у «Предатора» отказал двигатель или где-то произошел прокол? — спросил Скорпион, не решаясь произнести слова «утечка информации». На тот момент у него не было возможности узнать, кто или что являлось проблемой.
- Может, ты и от зарплаты откажешься? - засмеявшись, спросил Горохов и начал намыливать щеки, Он брился каждое утро и уверял, что, если кончатся лезвия, он станет бриться топором.
— У нас на станции два «Предатора», один — резервный.
- Зачем же отказываться? - удивился Алаторцев. -Никак не откажусь, я до денег жадный.
— А у Мак-Элроя тоже был сотовый для «Предатора»?
- Так в чем же дело? Через неделю вернемся в поселок, и ты переведешь деньги на аккредитив.
Питерман, покраснев, кивнул. Намек был очевидным. Это была его операция, и ему предстояло отвечать за нее.
- Что касается меня, - заметил Лешка Пашков, самый молодой в партии рабочий, - так я бы аккредитивы красного цвета делал.
— Отлично, — сказал Скорпион.
- Это почему? - спросил Алаторцев.
Однако в деле с «Предатором» все пошло не так, как рассчитывал Питерман.
- А потому, что я дальтоник. Мне синий цвет глаза режет.
* * *
Джабир поставил «лендровер» у оружейного рынка, полотняные ларьки которого были забиты карабинами М4, автоматами АК-47 и другим оружием, на старых ковриках возвышались пирамидки ручных гранат М67. Явкой служило кирпичное здание в квартале от рынка, его сводчатые окна в йеменском стиле были очерчены белым. У двери здания толклись с полдюжины обвешанных оружием йеменцев — из племени бани-хум, судя по виду. Их щеки были раздуты листьями gat.
- Ничего, и с синим жить можно, - засмеялся Горохов. - Так, значит, завтра трогаем, друзья?
Скорпион осмотрел здание. К нему примыкал еще один кирпичный жилой дом, крыша которого была метра на три ниже крыши здания явки. «Если потребуется, это может стать подходящим путем для отхода», — подумал Скорпион. Он сказал Джабиру, чтобы тот подождал, пока он не войдет в здание, а потом поставил машину против второго дома и ждал там его с оружием наготове и работающим двигателем.
- Нет, Анатолий Иваныч, - покачал головой Алаторцев и облизнул кончиком по-детски розового языка свои толстые потрескавшиеся губы.
Ахмад аль-Байвани ждал Скорпиона на крыше здания явки с имбирным кофе и медовыми пряниками, разложенными на ковре в тени брезентового навеса. Этот бородатый грузный человек был одет в американский пиджак, поверх брюк на нем была традиционная юбка в стиле агеф, а на голове чалма кади — главы племени бани-хум. Это означало, что он принадлежал ко второму по знатности социальному классу, выше которого были только потомки пророка Мухаммеда.
Горохов нахмурился и выбрил щеки еще раз. Сполоснув стакан и кисточку, он вымыл лицо холодной водой, пофыркал, довольный, и спросил:
Сам Скорпион маскировался под кабали — рядового члена племени. Разговор велся на арабском языке. После обычных сложных любезностей Скорпион спросил об «американце» Мак-Элрое.
- Кто здесь главный, Алаторцев? Ты или я?
Аль-Байвани ответил, что никогда не видел Мак-Элроя. Его никто не видел.
- Разберемся, - ответил старик и созвал профсоюзное собрание.
— Вы же знаете из Бухарского хадиса, что, когда пророк Аллаха, мир праху его, говорил о величайшем из грехов, он сказал: «Я предупреждаю вас: никогда не лжесвидетельствуйте» и повторял это, пока слушатели не подумали, что он никогда не закончит, — сказал Скорпион.
Люди расселись вокруг костра. От одежды валил пар, смешанный с тяжелым запахом пота. По-прежнему моросил дождь, и дрова от этого шипели, вспениваясь белыми пузырьками.
— В чем вы обвиняете меня? — спросил аль-Байвани, бросив взгляд на охранников, дабы убедиться, что они настороже.
Прежде чем Скорпион успел ответить, он услышал хлопанье автомобильных дверец. Он поднялся и взглянул через край крыши. Внизу стояли три внедорожника, которых раньше там не было. Из них выскочили вооруженные люди АКАП и устремились к входу в здание.
От реки поднимался холодный туман. Плотный, серого цвета, он рвался на белые, ватные куски, когда ветер гнал его на берег, поросший густым колючим кустарником. От луга тоже поднимался туман, но этот туман был теплым, хотя ночи становились холодней с каждым днем.
— Кто это явился? — Скорпион положил руку на 9-мм пистолет Glock, спрятанный в его одежде. Охранники аль-Байвани напряглись, не зная, что делать.
- Форум у нас есть? - спросил Алаторцев, когда люди, вытянув к костру ноги, приготовились слушать.
— Ваш босс Питерман сказал, что вы ищете бен-Джамиля, — и аль-Байвани сделал жест, как бы говоря: «Пожалуйста, это то, что вы хотели». Скорпион подумал, что сюда идет сам глава Аль-Каиды со своими людьми. Он вынул из кармана сотовый телефон, нажал кнопку «Отправить» и сунул телефон под свою подушку. До удара ракеты оставалось шестьдесят секунд. Скорпион схватил аль-Байвани, приставил пистолет к его боку и шепнул ему в ухо: «Идем со мной. У нас есть сорок пять секунд, чтобы скрыться, иначе мы погибнем».
- Не форум, а кворум, - поправил Алаторцева его племянник Саша Сизых.
Аль-Байвани бросил на Скорпиона перепуганный взгляд, и по его лицу было видно, что он сразу догадался о «Предаторе». ЦРУ так часто применяло их в Йемене, что в лагерях АКАП и в деревнях любой человек с сотовым телефоном мог быть сразу же казнен.
- Ладно, чего там! - обидевшись, буркнул Алаторцев и повторил: - Так, значит, кворум налицо? Сизых тут, Мишка тут, Леша тут, Анатолий Иваныч тут, и я, обратно, тут. Значит, все?
— Ялла, бежим, — аль-Байвани поспешно поднялся и сделал рукой знак охранникам, чтобы те следовали за ними.
- Все, - подтвердил Лешка Пашков, - так что начинай.
Алаторцев подвинулся к Горохову и спросил его:
С крыши здания на крышу соседнего дома вела лестница. Аль-Байвани ступил на нее, но Скорпион толкнул его и в тот же миг сам спрыгнул вниз. Аль-Байвани закричал от боли. Они приземлились на нижнюю крышу как раз в тот момент, когда люди бен-Джамиля высыпали на верхнюю крышу и начали стрелять по охранникам аль-Байвани. Те открыли ответный огонь. Скорпион толкал аль-Байвани перед собой, и они спешно спускались по внутренней лестнице здания навстречу доносившимся снаружи звукам выстрелов, крикам детей и визгу женщин.
На лестничной площадке стоял маленький мальчик, не старше трех лет, уставясь на Скорпиона и аль-Байвани, спускавшихся по лестнице. Из квартиры выбежала женщина, возможно, его мать, и с ужасом смотрела на них. Добежав до мальчика, Скорпион подхватил его, передал матери, крича, чтобы она заперлась и легла на пол. Когда они достигли первого этажа, Скорпион взглянул на свои часы. Ракета должна была ударить с секунды на секунду! Он дернул аль-Байвани, увлекая его на пол, и оба прикрыли головы руками.
- Вот ответь, Анатолий Иваныч: тебе что важно?
Они ждали, нервы были напряжены до предела.
Но ничего не происходило. Скорпион еще раз взглянул на часы. Ракета уже должна была ударить. Скорпион выждал еще пятьдесят секунд, отсчитывая каждую. Ракеты не было. Он слышал, как по лестнице бежали вниз люди. «Ну и сукин же сын Питерман», — подумал Скорпион. Теперь только чудо могло помочь им выбраться из Мариба живыми.
- Работа, - засмеявшись, сказал Горохов.
Из коридора Скорпион высматривал Джабира. Его «Лендровер» стоял на другой стороне улицы невдалеке от трех черных внедорожников. Глаза Джабира скользили по зданию, в руках он держал карабин М4 с укрепленным на нем гранатометом М203.
- Работа работе рознь, - заметил огненно-рыжий красавец Мишка Савельев. - Это я к тому говорю, что меня вот если, к примеру, плотником поставишь или бухгалтером, - с тоски помру. Ужас будет.
Пора! Скорпион подтолкнул аль-Байвани, рывком распахнул дверь, и они бросились через дорогу к «лендроверу». Араб из одного внедорожника заметил их. Когда он поднял свой АК-47, Скорпион остановился и выстрелил ему в шею из своего пистолета. С полдюжины арабов абида, бежавших к зданию явки, обернулись, чтобы пристрелить Скорпиона и аль-Байвани, но в этот момент Джабир распахнул дверцу своей машины и выпустил по ним длинную очередь из своего карабина М4. Два араба упали. Но как раз перед тем, как Скорпион добежал до «лендровера», Джабир был сражен пулей в лицо и упал на пыльную улицу. Скорпион перехватил карабин из его безжизненных рук, обернулся и пристрелил еще двух арабов. Остальные повернулись и побежали к зданию явки.
- Хоть и туманно, но ясно, - сказал Алаторцев. - Ты, верно, о том хотел высказаться, что в каждой работе смысл важен, так?
Аль-Байвани начал забираться в «лендровер», но Скорпион развернул его и толкнул в сторону черного внедорожника. Там еще тихо сидел водитель, араб абида. Скорпион на бегу выстрелил в него. По ветровому стеклу внедорожника разбежалась сетка трещин.
- Вот точно, Мироныч! - обрадовался Савельев. - Ну просто ты словно жонглер какой: мысли на расстоянии читаешь. Вот к нам в Бодайбо один такой приезжал...
Выстрелом через окно внедорожника Скорпион убил водителя. Схватив с его головы чалму, он дал телу водителя вывалиться на дорогу и, сев на его место, понесся от града пуль из двух других внедорожников и с крыши здания явки.
— Держите! — Скорпион передал карабин аль-Байвани, объезжая одновременно человека с ослом. В зеркале заднего вида он увидел, что внедорожники сорвались с места вдогонку за их машиной.
- Погоди, - оборвал его Алаторцев, - ты про фокусы разные чуть погодя расскажешь.
— Что мне делать? — спросил аль-Байвани.
— Стреляйте через заднее окно, — закричал Скорпион, стремительно заворачивая за угол и устремляясь по улице в сторону главной дороги.
- Иван Мироныч, - обратился к Алаторцеву Лешка, - я так полагаю, что в каждой работе конец важен, чтоб плоды появились.
Первый внедорожник повернул вслед за ними, но Скорпион резко, так что взвизгнули шины, завернул еще за один угол и остановился. Он быстро выскочил из машины, выдернул с заднего сиденья аль-Байвани, вырвал у него карабин с гранатометом и зарядил его гранатой. В этот момент преследователь огибал угол. Скорпион навел лазер на ветровое стекло машины и выстрелил, после чего пригнулся и пригнул аль-Байвани. Волна горячего воздуха от взрыва пронеслась над ними.
Алаторцев внимательно посмотрел на Горохова. Тот прятал улыбку в уголках красивого рта.
Взрывом убило всех в машине. То, что осталось от шасси внедорожника, продолжало катиться, пока не уткнулось в телегу, стоящую на обочине. Скорпион перезарядил гранатомет и заглянул за угол дома. Второй внедорожник больше не преследовал их. Он остановился среди улицы, ощетинившись стволами.
- Вам знакома категория бесконечности, Алаторцев? - спросил Горохов после минуты молчания.
Скорпион затолкал аль-Байвани обратно в машину, сел на водительское место, сунув карабин за спину, и устремился к главной дороге. На окраине города они увидели блокпост с бойцами АКАП, оружие которых было направлено на приближающуюся машину.
- Вы меня, Анатолий Иваныч, всякими там вашими категориями не стращайте.
— Что делать? — спросил аль-Байвани.
Алаторцев покраснел и отвернулся от Горохова. Сизых придвинулся поближе к старику. Савельев принес охапку хвороста и начал подкладывать в затухавший костер тонкие ветки.
— Мы — арабы, помните? — ответил Скорпион, коснувшись чалмы, и притормозил, подъезжая к блокпосту.
Горохов перестал улыбаться. Нахмурившись, он оперся на кулаки и встал.
Скорпион, а следом и аль-Байвани подняли сжатые кулаки и прокричали: «Аллах Акбар! (Господь велик!)» «Аллах Акбар», — прокричали в ответ бойцы АКАП, часть из них постреляла в воздух для эффекта, а один жестом позволил им проехать.
- Странное дело выходит, товарищи, - начал говорить он, то и дело потирая мизинцем резкие морщины у переносицы, - мы уже две недели торчим у Сумары, а толку никакого нет. Так что о категории бесконечности я не зря спросил. И вы уж не обижайтесь, Алаторцев, словно барышня. Я просто хотел сказать, что мы здесь можем провозиться бесконечно долго, а вот будут ли алмазы - сие никому не известно.
Скорпион осторожно переехал через разрыв в дорожном заграждении, не спеша проехал не меньше сотни метров и только тогда дал полный газ. В зеркало заднего вида он наблюдал удаляющийся блокпост. Последнее сооружение из кирпича-сырца открывало дорогу в пустыню. Аль-Байвани смотрел на Скорпиона, но молчал.
Горохов говорил свободно и красиво. И чем больше он сейчас говорил, тем сильнее начинал верить в то, что алмазов на Сумаре действительно нет, и тем скорее ему хотелось вернуться в поселок экспедиции и увидеть геолога Наташу Рябинину...
Проехав десяток километров, Скорпион свернул на обочину и остановился. Они стояли среди ровной песчаной пустыни, черная полоса дороги была свободна на всем протяжении, куда достигал взгляд в обе стороны.
- Итак, повторяю, алмазов здесь нет, хотя данные шлихов и благоприятны. Если бы алмазы были, мы бы их уже нашли.
— Почему мы остановились? — спросил аль-Байвани.
- Мы найдем, - сказал Сизых, - только еще маленько поискать надо.
Скорпион вытащил пистолет.
- Алмаз тут есть, - подтвердил Алаторцев.
— Где Мак-Элрой, американец? — Ствол уперся в пах аль-Байвани.
- А план есть?! - вдруг разозлившись, спросил Горохов. - Для вас план есть?
3
Джебель-Нукум,
- Для того и живем, чтобы планы при надобности ломать. Мы за последние годы планов много поломали, и ничего плохого, кроме хорошего, из этого не получилось.
Йемен
А планами нас стращали не то что ты, Анатолий Иваныч, - головами куда повыше.
Дикий луг оделся росой. Сквозь низкие тучи проглянула хитрая, лисья мордочка месяца.
По мере приближения к столице на дороге стало появляться все больше грузовиков, везущих сельхозпродукцию, и помятых легковушек. Вдали на горизонте замаячила нависающая над Саной гора Джебель-Нукум. Скорпион все еще был потрясен тем, что произошло в Марибе. Его телефонный звонок Питерману с дороги ничего не прояснил.
- Ну, знаете, - сердито нахмурился Горохов, - вы так черт знает до чего договоритесь!..
— Что случилось? — требовательно спросил Скорпион.
- Мы не договоримся! - загремел старик. - А если нужно будет, так я где угодно заявление сделаю: плевал я на твои планы и бесконечности, если стране алмаз нужен! Не для дяди на зимний риск идем. Понял?
— Что вы имеете в виду? «Предатор»? — спросил в ответ Питерман. Его голос звучал отдаленно и напряженно.
Стало тихо. Тесно прижавшись к высокому Алаторцеву, сидел Савельев и свирепо раздувал ноздри. Он боготворил Алаторцева и знал, что старик умеет сохранять спокойствие. А сейчас он заорал потому, что его обидели. Лешка Пашков, зачарованно глядевший в костер, поднял на Горохова круглые глаза и полез за кисетом.
«Где это он или чего он наглотался», — подумал Скорпион.
- Так вот что, - медленно сказал Горохов, - я отвечаю за нашу поисковую партию.
— Линия же не засекречена, черт возьми! Вы и впрямь хотите говорить в открытую?
В тайге главное - слитность, чувство локтя. Чтобы существовать, мы должны быть машиной, единой, сильной машиной. И я в этой машине, если хотите, - мотор, руль.
— Вы правы, простите, — извинился Питерман. «Он всегда извиняется», — подумал Скорпион. Этому человеку было за что извиняться, и Скорпион почти видел пот на его лице.
А вы - колеса, подчиненные моей воле. Ясно? Пока мы здесь, вы будете беспрекословно выполнять мои приказы. Завтра мы отсюда уходим. Поиски прекращаем. Все!
— Нашли вы… Вы понимаете, о ком я говорю, — спросил Питерман, имея в виду Мак-Элроя.
- Эх, ты... - покачал головой Алаторцев. - Никакое я не колесо, а полноправный гражданин Советского Союза. Понял?
— Да.
Старик обернулся к людям и спросил:
— Он… Вы понимаете?
- Как, ребята, считаете, будем продолжать поиски?
— К счастью.
- Будем, - ответил Мишка Савельев.
- Да, - сказал Сизых.
— К счастью?
- Да, - сказал Лешка.
— Чего вы хотите, подробностей? — рявкнул Скорпион.
У него не было слов для описания того, что ждало их с аль-Байвани в том сельском доме. Даже Скорпион, который думал, что ему доводилось видеть самое худшее из всего, что способен сделать человек с другим человеком, склонился в приступе тошноты над примитивной железной раковиной, которая возвышалась над тем, что они нашли.
Горохов собрал глаза узкими, собольими щелочками.
— Аллах Акбар, — вновь и вновь бормотал ошеломленный аль-Байвани, тупо уставившись в стену и стараясь не видеть того, что осталось от Мак-Элроя.
- Критиковать меня критикуйте, но такого решения вам принимать никто не давал права.
Аль-Каида Аравийского полуострова много изуверских методов расправы с врагами принесла сюда из Афганистана, в частности, тот, что талибы называли «раздеванием», когда разрезанную вокруг запястий, затем вверх по обеим сторонам рук, потом вниз по бокам тела до щиколоток кожу сдирают до шеи и потом заворачивают ее вниз до щиколоток. Окровавленному, обсиженному мухами Мак-Элрою пришлось добрую неделю визжать от боли, прежде чем он умер. Скорпион был рад, что они нашли Мак-Элроя уже мертвым, иначе ему пришлось бы добить его из милосердия.
Бродить по этому сельскому дому в поисках зацепок было противно. В комнатах воняло мертвецом, который лежал в одной из них, в каменные стены были вделаны цепи, и все говорило, что Мак-Элрой был не первым, кого Аль-Каида притащила сюда. Скорпион понимал, что если АКАП доберется до него, то с большим удовольствием проделает с ним то же, что с Мак-Элроем.
- Давали, - успокоил его Алаторцев, - из рук в руки получили. Прямиком из ЦК.
— Извините, — сказал Питерман еще раз. «Скажи это Мак-Элрою, сукин сын», — подумал в ярости Скорпион. — Нам нужен отчет. Встретимся…
Точка. Единогласно, что ли?
— Заткнитесь! — взревел Скорпион, чтобы не дать Питерману назвать место встречи по незасекреченной линии. — Я знаю, где вы живете, будьте там, — закончил он разговор.
«Не мужик, а горе, — думал он, въезжая в Сану с кольцевой развязки у Хавлана. — Хорошо хоть, Рабинович подготовил его». Скорпион знал, что у Питермана была квартира на Вади Зар Роуд примерно в полумиле от американского посольства.
- Я против, - сказал Горохов и ушел к себе в палатку.
Не будь Питерман дома, Скорпион не поехал бы в такую даль. Еще не успев затормозить, он увидел небольшую группу людей на улице возле нужного ему дома. Он остановился, вышел из внедорожника и протиснулся сквозь галдящую толпу зевак. На земле лежал Питерман, из его затылка сочилась кровь. Скорпион поднял глаза на дом, на балкон квартиры на шестом этаже — ясно, спрыгнул или его сбросили оттуда. Он опустился на колени около Питермана, глаза которого были широко раскрыты, словно от удивления.
— Холлис… — начал Скорпион. Он не знал, видит ли его Питерман, а если и видит, то узнает ли с фальшивой бородой и в чалме абида. В глазах Питермана что-то мелькнуло.
- Ладно, - вслед ему крикнул Алаторцев, - отметим в протоколе!
— Беги, — прошептал он, и Скорпион увидел, что свет в его глазах погас.
* * *
\"...Резолюция собрания членов профсоюза. Слушали и постановили: поиски алмазов на Сумаре продолжать. А.И.Горохову предложить остаться вместе с нами и давать научный взгляд на поиски. А если не хочет - пусть уходит, провианту все равно не дадим, потому что у самих очень мало. За председателя - Алаторцев\". ...Я отложил письмо в сторону.
«Если ты провалился, нужно спешно бежать» — гласит руководство ЦРУ. По правилам Скорпиону следовало первым же самолетом покинуть Сану. Смерть Питермана говорила о том, что «Станция Алекс» провалилась. А это могло значить, что АКАП знает и о нем.
- Ну как? - весело спросил меня Сапырин. - Любопытно, а?
Скорпион протиснулся обратно через толпу, собравшуюся на улице у трупа Питермана. Протокол НСС требовал зачистить жилье мертвого агента, чтобы ничто не могло попасть в руки противной стороны. Как бы ни были плохи дела, но если у Питермана осталось что-то, изобличающее его деятельность, все могло стать еще гораздо хуже. Скорпион осмотрелся. Внимание толпы все еще было привлечено к трупу. Он решил воспользоваться этим, но действовать следовало быстро.
Скорпион проскользнул в здание и поднялся на этаж Питермана. Еще на полпути запахло чем-то горелым. Дверь в квартиру Питермана была закрыта. Скорпион потрогал ручку, оказалось, что дверь не заперта. Он вынул пистолет и осмотрел стены и дверь. К двери вполне могло быть прикреплено взрывное устройство. Следовало бы все тщательно проверить и обезвредить взрывное устройство, если оно обнаружится, но времени у Скорпиона не было. Вот-вот могла нагрянуть полиция или служба безопасности. На пользу Скорпиона работало лишь то, что убийца Питермана, кто бы он ни был, тоже был вынужден спешить. Скорпион осторожно коснулся дверной ручки, словно ожидая удара током, и сделал глубокий вдох. «Питермана просто сбросили с балкона, — говорил он себе. — А тем, кто это сделал, нужно было спешно смыться». Скорпион взялся за ручку и открыл дверь.
- Очень. Только кое-что непонятно. Чем все это кончилось? Нашли алмазы у Сумары или нет?
Он осторожно вошел, готовый стрелять, услышав любой шорох. Квартира была пуста, дверь на балкон полуоткрыта. Скорпион выглянул наружу, затем закрыл дверь. Запах дыма был сильным, и Скорпион скоро обнаружил источник: почерневшую кастрюлю со спагетти на плите. Кто-то перекрыл газ, но кастрюля была еще теплой. Признаков обыска не было. Это значило, что, кто бы ни сбросил Питермана с балкона, он торопился.
Скорпион двигался быстро, просматривая ящики стола и полки в поисках чего-либо, что не должно было попасть на глаза полиции. Ноутбук Питермана все еще лежал на кровати. Почему его не забрали? Он подумал с секунду и понял почему. Вынул из компьютера жесткий диск и сунул его в карман. Но если на этом диске была троянская программа, то АКАП было известно все, что было известно Питерману.
- Понимаешь, старик, дело тут не только в алмазах. Тут вроде любовь-злодейка замешана. Хотя, черт его знает, может быть, это все фантазия. Алаторцев в конце пишет, что Горохов-то вроде у другого геолога их экспедиции, - Сапырин заглянул в письмо, - у Воронова, девушку любимую хотел отбить, что ли... Поэтому, мол, и торопился уйти. Словом, во всем деле разобраться стоит: иди в бухгалтерию, оформляй командировку.
Снаружи донеслись сигналы подъезжающих полицейских машин. Полиция могла подняться по лестнице в любую минуту. Скорпион схватил из ванной полотенце, второпях протер им все, чего касался, сбежал по лестнице и вышел через заднюю дверь.
Я добрался до экспедиции через три дня. Алаторцева я не увидел: он еще не возвращался с Сумары. И Горохова тоже не застал: он всего лишь два дня назад ушел обратно в партию вместе с геологом Наташей Рябининой.
«Время пошло с того момента, как Питерман упал на мостовую», — подумал Скорпион, огибая толпу на улице. Теоретически он мог бы по дороге в аэропорт позвонить Рабиновичу и предоставить Конторе решать, что делать. К сожалению, средства электронной разведки в Сане такой звонок способны были зафиксировать, и он мог стать смертным приговором для всех членов «Станции Алекс». Что случилось с Мак-Элроем, может случиться с каждым из них. Он не мог откладывать дело до возвращения в Лэнгли, он должен был предупредить их сам.
Командный пункт «Станции Алекс» находился в кирпичном здании на Аль Кудс-стрит в районе Нукум. Скорпиону пришлось допустить, что из-за Питермана АКАП может знать и местонахождение этого командного пункта. Он стал «красной зоной».
- Зачем они пошли? - спросил я начальника экспедиции профессора Цыбенко.
Скорпион поймал такси на углу. Когда он произнес «Нукум», водитель скривился. Скорпион понял почему: Нукум был районом трущоб (mahwa) на восточной окраине города, густым лабиринтом развалюх, расползшихся в тени горы, от которой район и получил свое название. Странное место для командного пункта. Узкие улицы и заваленные мусором закоулки были загромождены тележками, вокруг которых слонялись молодые парни, жующие и ищущие работу на день.
Старик посмотрел на меня, хмыкнул в бороду и ответил:
Большинство населения района составляли темнокожие ахдамцы, презираемые представители самого низшего социального класса Йемена. Йеменская поговорка гласит: «Если твою тарелку вылижет собака, вымой ее, а если ее вылижет ахдамец, разбей». Когда такси въехало в трущобы, стоящие на углах улиц проститутки в платьях abaya жестами стали приглашать к себе, их руки порхали, как темные птицы. Ахдамские женщины конкурировали с недавно появившимися сомалийскими в их ярко раскрашенных хиджабах. Этих можно было получить за пачку сигарет.
- Правдоискательство, мой друг, правдоискательство. Девица хочет реабилитировать Горохова, потому что я назвал его, изволите ли видеть, дезертиром...
Скорпион попросил водителя остановиться у базара, в нескольких кварталах от здания командного пункта. Он вынужден был учитывать, что АКАП могла наблюдать за этим зданием. Вопрос состоял в том, как попасть в здание и выбраться из него, не будучи замеченным, а тем более застреленным. Скорпион потолкался с расспросами по базару, пока не нашел продавца листьев gat, у которого был грузовик. Потребовалось около часа торга и объяснений, чтобы продавец наконец понял, чего от него хочет Скорпион. У того не было этого часа, но не было и выбора, если он не хотел отправиться на тот свет, как Мак-Элрой или Питерман.
Ласка
— Ма’а салаама, — сказал продавцу Скорпион, приложив руку к груди при выходе.
— Алла исалмак, — ответил продавец, вежливо улыбаясь, но из-за странной договоренности с иностранцем, смотрел на Скорпиона как на сумасшедшего.
1
Скорпион расположился у маленькой ковровой лавки напротив командного пункта. Он ждал, сунув комок листьев за щеку, словно он жует qat. Ждать, все время опасаясь пули, пришлось так долго, что он стал думать, не обманул ли его продавец, но тут-то он и увидел его.
- Неужели сбились, Наташа?
Грузовик, нагруженный большими тюками qat, выехал из-за угла и шумно двинулся в сторону командного пункта. Скорпион увидел лицо водителя и кивнул ему. Тот кивнул в ответ. Когда он проезжал мимо, кто-то сбросил из кузова тяжелый тюк листьев qat. Сразу после этого грузовик набрал скорость, свернул за угол и исчез.
- Не знаю. У тебя спички есть?
Группа молодых людей на улице бросила свои дела, и все на секунду замерли. Затем улица взорвалась, молодежь устремилась к тюку, все стали хватать листья горстями и распихивать в свои одежды, в мешки, сделанные из чалм, и куда попало. На улицу стал стекаться народ. Это было как неожиданный праздник, все хватали qat и криками сзывали друзей, женщины визжали и рыдали, между ног взрослых сновали дети, хватая упавшие листья и ветки. В этой суматохе Скорпион смог незаметно проскользнуть в здание командного пункта.
- Да.
За столом, невдалеке от входной двери сидел дюжий американец с направленным на Скорпиона пистолетом. На нем не было формы, но весь он был разрисован символами ВМФ и Специальных сил США. Стоящий у стола латиноамериканец тоже направил на Скорпиона ствол винтовки М16.
- Зажги.
— Чего тебе, Мохаммед? — требовательно спросил американец.
— Вы бывали в Билокси? — спросил в ответ Скорпион.
Горохов слез с оленя, достал из кармана коробок и начал чиркать спички одну за другой, ломая их. Ветер швырял верхушки кедров. Тайга гудела тоскливо, сердито...
— Нет, но я дважды побывал в Галфпорте, — ответил условленным отзывом американец. — Кто вы? — спросил он, не опуская пистолет.
— Где Реймис? — По словам Рабиновича, подразделение «Станции Алекс» в Сане возглавлял новый человек, Харолд Реймис.
- Спички сырые, - сказал Горохов. - Черт, неужели сбились?
— Его сейчас нет. Он ведет переговоры с Али-Бабой и сорока разбойниками, — американец состроил гримасу.
- Заночуем здесь? - спросила Наташа. Горохов подошел к ней и вздохнул.
— Кто они такие, черт возьми?
- До зимовья должно остаться не больше пяти километров. Может, дотянем?
— Простите, так мы зовем Али Абдуллу и его Совет (Али Абдулла — Председатель Республиканского совета Йемена, глава государства).
- Дай мне спички, - попросила девушка.
— Возьмите, — Скорпион протянул американцу жесткий диск.
Горохов нашел ее руку, и она почувствовала, какие у него холодные пальцы.
— Что это?
- Ты замерз?
— Жесткий диск из ноутбука Питермана. Он мертв, — сказал Скорпион.
- Нет. Немного.
— Господи! — воскликнул американец, начиная что-то понимать. — Мы провалены?
Наташа опустилась на колени, согнулась и, спрятав коробок в ватник, зажгла с третьего раза спичку. Она успела разбросать снег вокруг себя и приглядеться:
— А как вы думаете?
тропы не было. Дула пороша. Все следы замело. Непроглядная тьма легла на землю так плотно, что даже запуталась в ногах у деревьев. Олени не хотели идти вниз.
— Дело дрянь, — сказал американец. — Пора бежать из этой дыры.
Горохов с остервенением бил их кулаками в бока и тянул за собой изо всех сил.
— Передайте в Лэнгли, чтобы они были осторожны с этим диском, он может быть заражен, — проговорил Скорпион, выглядывая из двери. На улице люди грузили на ослов мешки с листьями gat из выпавшего тюка. Щурясь от солнечного света, Скорпион оглядел улицу и крыши. Вроде все было в порядке, никто не следил, и шанс уйти незамеченным был.
- Не надо, Толя, ведь все равно не пойдут. Давай лучше костер разложим.
— Хей, амиго! Спасибо, — крикнул американец, но Скорпиона уже не увидел.
- Какого черта нам этот костер? Все равно не разожжем. Ветер...
По дороге в аэропорт, в европейской одежде и без бороды, Скорпион посчитал, что, как бы дело ни обернулось, его участие в нем закончено. Но когда такси свернуло на шоссе в аэропорт, он заметил, что сзади, через две машины от них, следует белая «Тойота-камри», повторяя все их перестроения из ряда в ряд.
Ветер... Он коварный здесь, в Саянах. Он заметает тропу, он вяжет людей незримыми ледяными ниточками.
— Развернись обратно, — приказал водителю Скорпион по-арабски.
- Топор у тебя, Толя?
— Но аэропорт по этой дороге, — ответил водитель.
- Да.
— Даю сотню риалов, быстро разворачивайся! — закричал Скорпион.
Он долго искал топор во вьюках.