На перекрестке Э.Р. сворачивает налево. Проезжает здание семинарии, большую каменную церковь и подруливает к отелю «Карузо».
Громоздкое допотопное здание, где в прежние времена собирались сливки общества, а сейчас фасад облупился, решетка проржавела — сразу видно, что гостиница переживает не лучшие времена. В «Карузо» проводят малозначительные конференции и устраивают пышные, но недостаточно шикарные свадьбы. Время от времени администрация нанимает Славко в качестве дополнительной рабочей силы — присматривать за безопасностью.
Э.Р. оставляет машину на стоянке и деловитой походкой направляется в вестибюль. Славко не торопится — ждет, пока Э.Р. исчезнет внутри, и лишь потом заезжает на стоянку. Машину оставляет в стороне, делает соответствующую запись в своем черном блокноте.
Ночной портье Джером встречает Черника недовольным взглядом.
— Заставляем себя ждать? — говорит он и вновь утыкается носом в клавиатуру компьютера. — Ты должен был появиться здесь еще вчера, — бурчит Джером.
У Джерома круглая стриженая голова, говорит он в нос, смешно растягивая звуки.
— Это еще почему? — удивляется Славко.
Не поднимая головы, Джером укоризненно напоминает:
— А как же съезд Ассоциации производителей оборудования для молочных ферм?
Тон такой, как будто Славко обязан был знать об этом историческом событии.
С огромным трудом Славко вспоминает, что, кажется, в самом деле согласился поработать на этом идиотском съезде. Но это было целую вечность назад — прошло полторы недели. В те времена он еще мог всерьез думать о подобной ерунде.
Славко пытается заглянуть за стойку, чтобы прочесть данные, высвеченные на мониторе компьютера. К сожалению, не хватает роста.
— Джером, посмотри-ка на меня.
Джером поднимает глаза и ахает:
— Вот это да!
— Поздравляю тебя с Праздником Всех Святых.
— Кто это тебя так отделал?
Славко пожимает плечами.
— Как тебе сказать, Джером. Я слишком поздно понял, что стены моего жилища слеплены из дерьма. Первый же ураган…
— Какие стены? Что ты несешь?
— Вот именно, дружище. Какие стены. Я и сам себе это повторяю.
Продолжая нести всякую чушь, Славко наваливается грудью на стойку и смотрит на монитор. Он не ошибся — Джером как раз вводит данные о новом постояльце. К сожалению, прочесть что-либо трудно — поскольку приходится смотреть вверх ногами.
— Что ты себе позволяешь? — возмущается Джером. Главное — не умолкать ни на секунду.
— Вот ты спросил меня о стенах моего жилища. Я-то думал, мой дом — моя крепость. А оказалось, что стены совсем хлипкие. Малейшее дуновение ветра, и они рухнули.
— Славко, данные о постояльцах являются конфиденциальной информацией, — сурово говорит Джером и слегка пихает Черника в лоб.
Однако Славко уже изогнул шею и прочел то, что написано на экране: Роджер Бойл, СКПД (стандартная комната с двуспальной постелью). Адрес: Сент-Пол, штат Миннесота. Комната 318.
Джером с размаху бьет по клавише, и изображение на дисплее исчезает.
— Этот тот парень, который только что поселился? — спрашивает Славко.
— Слушай, чего ты хочешь? — шипит Джером.
— Видел, на какой тачке он приехал? А пиджачок? Настоящий «Армани».
— Не «Армани», а «Бриони», — с видом знатока поправляет Джером. — Минимум две тысячи долларов.
— Что он у вас тут делает?
— Это ты что тут делаешь?
— Номер триста восемнадцать, это с какой стороны?
— Слишком уж ты любопытен, а сам, между прочим, на работу не явился.
— У него что здесь, баба?
— Это в полтретьего-то ночи?
Славко ухмыляется.
— Наверняка без бабы не обошлось. Какая-нибудь шикарная шлюха. Минимум две тысячи долларов.
— Это не мое дело.
— Да мне тоже наплевать. Просто праздное любопытство. Ты не бесишься, когда смотришь на буржуев?
— Нет, не особенно.
— Ладно, Джером. Увидимся. Передай привет своему боссу. Поцелуй его от меня.
Славко небрежной походкой выходит наружу, чувствуя спиной взгляд Джерома. Он обходит стороной стоянку, темные теннисные корты, сворачивает за угол. Сзади, возле кухни, есть маленькая дверь, которой пользуется ночная смена. Обычно дверь не запирают. Славко проскальзывает внутрь и быстро поднимается по черной лестнице на третий этаж.
Вот он уже в широком коридоре, устланном толстым ковром. Собственно, вторгаться в номер 318 Славко не собирается. Он не будет устраивать скандалов, поджогов, мордобоев. Вообще-то он сам не знает, что намеревается тут делать. Может, просто постоит у двери, послушает.
Однако этому плану не суждено осуществиться. В коридоре торчит полицейский. Это помощник шерифа. Он сидит на складном стульчике, клюет носом, а до двери номера 318 буквально пара метров. Вдруг полицейский дергается и открывает один глаз. Славко с независимым видом проходит мимо, вновь оказывается на лестничной площадке и спускается вниз.
Это еще что за фокусы? Неужто у мистера Э.Р. помощник шерифа в роли телохранителя? Может, он — окружной комиссар полиции или что-нибудь в этом роде? Не исключено, что ему положена круглосуточная охрана. Нет, маловероятно.
Совпадение? Может быть, полицейский сторожит кого-нибудь другого? Допустим, производители продукции для молочных ферм получили записку от неведомых террористов с угрозами.
Славко сидит в машине и сосредоточенно размышляет. Кого, собственно, охраняют помощники шерифа? Вроде бы заключенных.
Значит, у Э.Р. подружка — заключенная? Ее привезли в отель «Карузо» на случку, а потом…
Славко рассеянно смотрит на фасад гостиницы. В некоторых номерах горит свет, можно заглянуть внутрь. Но вообще-то отель «Карузо» — мало подходящее место для пылких влюбленных. В нескольких номерах светится телевизор. В номере «люкс» в разгаре вечеринка.
Вдруг до Славко доходит, что номер 318 расположен как раз с этой стороны. Интересно, что происходит в нем? В отделении для перчаток лежит бинокль.
Триста восемнадцатый номер на третьем этаже, девятый балкон от лифта. Черник наклоняется вперед, упирается подбородком в руль и начинает считать балконы…
Учитель звонит в номер 316. Свободной рукой приставляет к стене стетоскоп и прижимается к трубке ухом. Ждет.
В соседнем номере звонит телефон. Через стетоскоп Учитель слышит сонное бормотание — это не Энни, а ее соседка.
Однако трубку снимает сама Энни.
— Да?
— Это номер сто шесть?
— Нет.
— Когда ваша соседка уснет, выходите на балкон. Закройте за собой дверь поплотнее.
Учитель вешает трубку. Через стетоскоп он слышит, как соседка спрашивает:
— Кто это?
— Ошиблись номером.
— О Господи…
Потом одна из женщин пользуется туалетом. Чуть позже скрипят пружины кровати, и наступает тишина. Учителю кажется, что он различает дыхание Энни — оно слегка учащенное. Он буквально чувствует ее страх, закрывает глаза, чтобы лучше слышать. Дыхание второй женщины становится глубоким и размеренным. Тогда Учитель убирает стетоскоп, прячет его в черный чемоданчик, а сам выходит на балкон.
Чудесная ночь. Слегка прохладная, наполненная ароматами осени. Учитель вдыхает запах палой листвы, влажной земли. Балкон соседнего номера отделен символической перегородкой. Через некоторое время там появляется. Энни. Учитель зовет ее по имени. Она подходит, останавливается перед самой перегородкой. На ней ночная рубашка, сверху наброшен свитер. Они разговаривают друг с другом, облокотившись о решетку.
— Закурите сигарету, — говорит Учитель и протягивает ей пачку. Энни закуривает.
Он смотрит на нее во все глаза. В свете фонарей она кажется невыразимо прекрасной. Но Энни на него не смотрит.
— Встречаться здесь с вами — большой риск, — говорит Учитель. — Но я хочу, чтобы вы знали: я помню о вас каждую минуту.
— Спасибо.
На самом деле Энни ему, разумеется, не благодарна, однако иронии в ее голосе нет. Голос вообще лишен каких-либо эмоций.
— Мы выиграем? — спрашивает он.
— Нет.
— Почему?
— Он виновен. Все остальные это знают.
— Вы с ними спорили сегодня?
— Как вам сказать…
— Что вы им сказали?
— Я сказала, что он этого не делал, что убийство совершил Учитель.
— Нет, Энни, так не пойдет.
— Что вы имеете в виду?
— Не нужно мне врать.
— Я не вру…
— Вердикт «не виновен» вынесли целых трое присяжных. Когда же вас попросили высказаться, вы не произнесли ни слова. От вас не было никакого толку.
Сейчас Энни, конечно, теряется в догадках — откуда он все знает. «Жучок» в комнате заседаний? Еще одна подсадная утка? Учитель прислушивается к ее дыханию. Ему очень нравится, как она дышит — сухо, отрывисто. Славно было бы обнять ее, утешить, но сейчас время проявить твердость.
— Энни, если мнение присяжных разделится, в этом виноваты будете вы. Вы проявите недостаточно упорства и хитроумия. Это было бы непростительно. Люди, с которыми я работаю, покарают вас — просто для того, чтобы сделать мне больно.
— Я думала… я думала, будет достаточно, если…
— Нет. Нам нужно единогласное оправдание. И вы можете этого добиться. Именно поэтому я остановил на вас свой выбор. Я выбрал вас из всех присяжных заседателей потому, что я очень хорошо знаю, какой вы можете быть, если вас расшевелить. Когда прорвется ваша страсть, вы сметете все на своем пути.
— Но я не могу доказывать, что черное — это белое, — шепчет Энни.
— Речь идет о невиновном человеке, и вы можете его освободить. Смотрите на меня.
У нее бьется пульс на виске. Чуть подергивается угол рта.
— Энни, смотрите на меня.
Она неохотно оборачивается.
— Луи Боффано не мог это сделать. Конечно, он не помешал этому убийству, но у него самого ничего бы не получилось. У Луи не хватило бы на это ни мужества, ни мозгов, ни воли. Вот у вас бы это получилось, если бы вы очень захотели. Я знаю, что у вас хребет из стали. Мы с вами вообще во многом похожи. Но Луи Боффано? Не смешите меня. Вы ведь наблюдали за ним на процессе. Он ни на что не годен, и вы это прекрасно видите.
— Какая разница, что я вижу, а чего я не вижу? — повышает она голос. — Другие присяжные ведь этого не знают?
Учитель прикладывает палец к губам.
— Не так громко.
— Чего, чего вы от меня хотите? — шепчет она. — Вы хотите, чтобы я им угрожала?
— Нет, я хочу, чтобы вы использовали свою страсть. Не сидите внутри своего «я», и вы сможете добиться всего, чего захотите — окружающий мир настроится на вашу волну. Лао Цзы говорил, что Мягкое и Слабое одолеет Жесткое и Сильное. Остальные присяжные будут как воск в ваших руках. Вы сможете вертеть ими, как захотите.
— Нет, не смогу.
— Сможете. Должны смочь. Очень вероятно, что мы с вами никогда больше не встретимся. Если же вы мне все-таки понадобитесь, я позвоню Инез и куплю еще одно из ваших произведений. За двенадцать тысяч. Если заплачу больше, это ничего не будет значить — просто дань вашему таланту. Но если я предложу ровно двенадцать тысяч, вы должны позвонить в ресторан Маретти и попросить к телефону хозяина. Маретти передаст вам мое послание. Понятно? Но я не думаю, что это произойдет. Уверен — вы справитесь сами. Все ясно?
— Да.
— Итак, отныне вы сами по себе. Но не забывайте, что я слежу за каждым вашим шагом.
Славко сидит в машине и смотрит в бинокль. На балконе мужчина, на соседнем — женщина. Потом на лицо женщины падает лунный свет, и Славко может как следует ее рассмотреть. Он видит большие глаза, неброскую фигуру, длинные прямые волосы. Сомнений нет — это женщина, которую он видел со спины возле водохранилища. Видно, что женщина сильно напугана. Она резко разворачивается, скрывается у себя в номере и задергивает шторы.
Э.Р. с довольным видом любуется ночным пейзажем, готовится к очередному одухотворенному дню. Потом исчезает и он. Оба балкона погружаются в темноту. Славко записывает в блокнот: «2:50. Э.Р. на балконе. № 318. Говорит с соседкой. № 316? Та же, что у водохранилища. 8 минут».
Они даже не коснулись друг друга. Стало быть, это не свидание любовников. Может быть, торговля наркотиками? Но они ничего друг другу не передавали — ни товар, ни деньги. К тому же не будем забывать про помощника шерифа. В чем же дело? В чем же дело… Думай, Славко, шевели мозгами.
Однако сосредоточиться не удается. Черник вдруг вспоминает, как они с Джулиет катались на лодке по реке, а потом полдня трахались на подстилке из сосновых иголок. Джулиет была чем-то недовольна, ворчала, что ее все время тянет к интенсивным, сосредоточенным мужчинам. Что она имела при этом в виду — непонятно. Очевидно, Славко был для нее недостаточно… интенсивен. Чушь какая-то. Но Джулиет постоянно несла чушь…
Все, ублюдок, кончай себя жалеть. Ты на работе. Ну-ка, разгадай эту шараду.
Попробуем. Может быть, женщина вышла на балкон, потому что не хотела, чтобы помощник шерифа видел, как она встречается в мистером Э.Р. Допустим, полицейский не позволил бы им встретиться. Почему? В каком случае полиция не дает одному человеку встречаться с другим? Может быть, женщина не карантине? Какая-нибудь заразная болезнь?
В мозгу у Славко проскакивает шарик. Секвестр! Присяжный заседатель? Громкий уголовный процесс? Очень может быть. Отель «Карузо» нередко дает приют присяжным, находящимся под секвестром.
Пелена с глаз спадает, Славко чувствует себя так, будто на десять лет помолодел. Присяжный заседатель!
Он распрямляет плечи. Открывает дверцу, решительно направляется в вестибюль. Настроение просто чудесное — словно по воздуху летит. Такой решительной походкой ходят молодые, полные сил и абсолютно трезвые баловни судьбы.
Кровь бежит по жилам так резво, словно проснулась после многолетней спячки.
Она — присяжный заседатель, это ясно.
— Как делишки? — спрашивает он у Джерома, нахально притягивая к себе картотеку постояльцев.
— Ты еще здесь? — удивляется Джером. Бедняжка, он не готов к такому натиску. — Славко, картотеку смотреть нельзя!
Джером хватается за коробку, но Славко уже вцепился в номер 316.
— Понятно.
Номер снят окружным судом. Как и номера с 311-го по 315-й…
Джером окончательно потерял терпение — он выскакивает из-за стойки, размахивает руками, физиономия у него раскраснелась. Хочет немедленно получить свою коробку назад, и Славко с удовольствием идет ему навстречу. Можно было бы, конечно, спросить у Джерома, о каком судебном процессе идет речь, но это лишнее. В округе проходит только один судебный процесс, на котором нужно прятать присяжных.
Луи Боффано.
Славко направляется к двери, не слушая вопли Джерома. Тот разоряется вовсю — грозит вызвать полицию, администратора, а также архангела Гавриила. Ну и черт с ним. У дверей Славко оборачивается и посылает ночному портье воздушный поцелуй.
Вернувшись в машину, Черник достает блокнот и коротко записывает результаты своих открытий. Слово «присяжный» он подчеркивает два раза.
Чем же ты ее припер, Э.Р.? Такая милая женщина, как у тебя только на нее рука поднялась? Сколько тебе платит Боффано? Не думаю, что милой Сари понравится ездить в тюрьму на свидания со своим любовничком. Одинокий любовничек будет сидеть за решеткой и выйдет очень нескоро. Ха-ха!
Какую поэму можно было бы написать на эту тему. Ах, Сари и Джулиет, не цените вы во мне поэта.
В кабину проникает холодный ночной воздух, легкие наполняются кислородом. Славко думает, что жизнь не такая уж сложная штука. Живи в свое удовольствие, работай, спасай несчастную девочку из лап мерзкого чудовища (даже двух несчастных девочек — Сари и присяжного заседателя), добивайся успеха, будь благороден, одерживай победы… Да, это так.
— Да, это так, — вслух повторяет Славко.
Кто-то сипит ему прямо в правое ухо:
— Нет, это не так.
Славко испуганно роняет блокнот, и тот падает на пол. Прямо в глаз Чернику смотрит черное дуло пистолета.
Чуть выше несимпатичная физиономия мистера Урода, лучшего друга романического любовника. Мистер Урод неизвестно откуда взялся на заднем сиденье.
— Снова ты наломал дров, Червяк, — говорит он. — Какой же ты все-таки невезучий. Смотри вперед, руки держи на руле.
Холодный ствол пистолета царапает кожу чуть ниже уха.
— Вот уж не думал, что на свете бывают такие болваны, — рассуждает вслух Урод. — Тебе что, жить надоело? В этом случае могу тебя поздравить — твое заветное желание скоро исполнится. Считай, что я добрый волшебник.
Раздается писк телефонных кнопок, гудок, потом едва слышный голос произносит:
— Да?
— У меня сюрприз, — говорит Урод.
Голос отвечает:
— Что такое, Эдди?
Что ж, по крайне мере, известно, как Урода зовут.
А может, лучше было бы этого не знать. Чем больше Славко знает, тем меньше у него шансов выбраться.
Хотя какие там шансы — все равно ему конец. Можно особенно не переживать.
— Я сижу тут с нашим старым приятелем, мистером Червяком. Помнишь такого?
— Где «тут»? — спрашивает голос.
— На стоянке возле отеля.
— Шутишь.
— Выйди на балкон, посмотри, — хихикает Эдди.
На балконе тут же появляется Э.Р. с телефонной трубкой в руке. Наклоняется, вглядывается в темноту.
— Нет же, мы левее. Видишь? Такой занюханный «форд-гранада». Видишь? Ну-ка, Червяк, помаши ему ручкой. Маши, гад!
Славко машет ручкой. Но Э.Р. не отвечает ему столь же приветливым жестом.
— И что мне с ним делать? — спрашивает Эдди.
Славко думает: как медленно идет время, когда тебе к уху приставлен пистолет.
В конце концов Э.Р. говорит:
— Я хотел бы с ним потолковать. Вези его к Фрэнки, встретимся там.
Эдди разъединяется.
— Ладно, поедем кататься. Вести будешь ты, но очень тихо и аккуратно, понял?
— Понял.
— Не вздумай играть в камикадзе. Чуть прибавишь скорость — я тебе башку прострелю. Где ключи?
— В кармане.
— В правом или в левом?
— Не помню.
Эдди роется в карманах у Славко, достает ключи.
— Медленно берешь ключи, включаешь двигатель и вперед.
Славко выполняет приказ.
— Поехали, поехали, — говорит Эдди.
Они выезжают со стоянки.
— А теперь тихо, аккуратно. Понял, придурок?
Они едут вперед, потом сворачивают налево, через полмили еще раз налево.
А если я поеду быстро? Сейчас как нажму на газ, как врежусь вон в то большое дерево, и нам обоим конец. Получу ли я от этого удовлетворение? Славко думает об этом, но удовлетворения как-то не находит. Ведь Э.Р. остается в живых. Он по-прежнему будет мучить Сари и ту женщину, присяжного заседателя. А Славко тем временем будет лежать в гробу и воевать с червями. Какое уж тут удовлетворение…
— Поверни-ка вон туда, — приказывает Эдди.
Так-так, Дубовая улица. Знакомые места. Яблочные деревья, пугала в садах. Как же быть? Нужно рассказать миру о том, какой подонок этот Э.Р. Если меня прикончат, поделиться своими идеями с окружающими будет затруднительно. А может, обойдется? Может, они меня отпустят, если я как следует извинюсь или совру, что следил возле отеля за чьей-нибудь неверной женой? Ерунда. Достаточно им сунуть нос в блокнот…
Кстати, а где блокнот?
Славко вспоминает, что уронил блокнот на пол. Он пытается скосить глаза и посмотреть вниз, но там темно, ни черта не видно.
Левой ногой Славко осторожно шарит по полу. Каблук натыкается на что-то плоское. Вроде бы это блокнот. Что дальше? Запихнуть его поглубже под сиденье? Но машину наверняка обыщут, когда мы приедем к этому Фрэнки. Есть идея получше.
Славко осторожно двигает блокнот, намереваясь столкнуть его в дыру пола — туда, где ржавчина разъела днище «стервятника». Дыра не такая уж большая, но и блокнот невелик.
— Что ты все вертишься? — спрашивает Эдди.
— А?
— Скорость сбавь, кретин.
Славко сбавляет скорость.
Они проезжают мимо методистской церкви. На одном из домов вывеска. «Алиса в Стране Чудес». Что бы это значило? Дома по большей части викторианские. Чертов блокнот застрял в дыре и никак не желает проваливаться. Славко давит на него каблуком, но все впустую.
— Знаешь, Червяк, на кого ты похож? — нарушает молчание Эдди. — На умника из младших классов. В каждом классе есть такой умник, который что-нибудь напортачит, а потом весь класс наказывают.
Нехорошо получается, думает Славко. Дыра круглая, а блокнот квадратный. Как же быть? Он с отчаянием топает ногой.
— Ты что, совсем охренел? — интересуется Эдди. Блокнот исчез. Остался лежать на мостовой Дубовой улицы.
— Так, просто ногой топнул, — объясняет он.
— Это еще зачем?
— Разозлился на себя, кретина.
Где это мы? Тут Дубовая улица, а пересекает ее какая? Вон и дорожный знак: улица Падубная. Очень легко запомнить: Дубовая — Падубная. Если произойдет чудо и ты выбежишь из этой передряги живым, не забудь, что блокнот остался на перекрестке Дубовой и Падубной.
Учитель сидит на кухне у Фрэнки и пристально изучает мистера Черника. Учителю очень хорошо известно, что в ткань нашей жизни вплетены нити страдания и уродства. Эта истина известна всякому мудрецу, поэтому Учитель бесстрастно наблюдает, как мистера Черника сначала сковывают наручниками, а потом молотят руками, ногами, а также ножкой стула. Рот мистера Черника заткнут кляпом, но муки истязаемого очевидны. Учитель сидит на стуле, смотрит. Ему все это не нравится, но из каждого опыта можно извлечь для себя пользу.
Пока же ему кажется, что эти грубые методы убеждения в данном случае не срабатывают. Когда у мистера Черника изо рта вытаскивают кляп, а затем приводят его в чувство холодной водой, глаза частного детектива зажигаются тем же упрямым огнем. Этот человек явно считает, что терять ему нечего. Он даже слегка встряхивает головой. Поразительно, как ему удается абстрагироваться от своих болевых ощущений.
Учитель озадаченно хмурится и говорит:
— Ну хорошо, задаю вопрос еще раз. Что вам обо мне известно?
— Я уже сказал.
— Откуда вы узнали, что я в отеле?
— Проследил.
— Почему?
— Ты мне не нравишься.
— Значит, вы не работаете на Сари?
— Нет, она меня уволила.
— Чего же вы намеревались достичь?
— Выяснить про тебя какую-нибудь пакость. Чтобы расквитаться.
— Зачем?
— Просто так.
— Стало быть, из мести?
— Да.
— Чтоб расквитаться?
— Вот именно.
— Вам что, больше нечем заняться, мистер Черник? Лучшего времяпровождения вы не нашли?
— Лучшего, чем что?
— Чем месть.
— На свете нет ничего лучше.
— Вы знаете, кто была женщина, с которой я разговаривал?
— Та самая, с которой ты встречался около водохранилища.
— Что вам про нее известно?
— Большие глаза.
— Еще?
— Ночная рубашка, свитер.
— А еще?
— Ну не знаю. Каштановые волосы.
— Больше ничего?
— Ничего.
Учитель пристально смотрит на него.
— Вы лжете.
— Ты так думаешь?
— Уверен. Умение прикидываться не входит в число ваших достоинств. Я только не понимаю, с какой целью вы лжете.
— Хороший вопрос. Зачем бы я стал тебе врать? Я же не идиот.
Юный Фрэнки фыркает:
— А ты в этом уверен, Червяк?
— Не очень. Может, я и идиот, но вам врать я бы не стал.
— Почему?
— Вы, ребята, такие страшные.
— Видимо, недостаточно, — вздыхает. Учитель. — Но ничего, это мы сейчас исправим.
Он встает и выходит в пристроенный к дому гараж. Фрэнки за ним.
— Ну-ка, Фрэнки, давай посмотрим, что у тебя тут есть. Фрэнки поражен тем, что Учитель сегодня без маски — для парня это большая честь, знак высшего доверия. Учитель деловито осматривает обычный хлам, сваленный по углам гаража.
— Никак не наведу тут порядок, — извиняющимся тоном говорит Фрэнки. — Столько всяких дел…
Учитель его не слушает. Он бормочет себе под нос:
— Так-так, что нам тут может пригодиться?
— Да ничего, — пожимает плечами Фрэнки. — Обычное барахло. Вот соберусь и выкину все к чертовой матери.
Учитель приподнимается на цыпочках, заглядывает в старую картонную коробку.
— А что это? Игрушечная железная дорога?
— Да, но она давно сломана.
— А трансформатор еще работает?
— Думаю, работает.
— Отлично. И еще мне понадобится автомобильный аккумулятор… щипцы для завивки есть?
— Вряд ли.
— А электрическая зубная щетка?
— Есть. От мамы осталась.
Десять минут спустя Учитель сосредоточенно трудится, сооружая хитрое устройство, состоящее из аккумулятора, трансформатора, электрической зубной щетки и мотка проволоки. Фрэнки с интересом наблюдает. Учитель рассеянно комментирует свои действия:
— Мы должны учесть, что мистер Черник с помощью вранья защищает некие принципы, кажущиеся ему священными. Именно поэтому его глаза и горят огнем. Ты заметил это, Фрэнки?
Фрэнки пожимает плечами.
— Просто он надеется выкарабкаться.
— Нет, — качает головой Учитель, подсоединяя провод. — Наш уважаемый гость считает, что ему из этой истории живым не выбраться. Он уверен, что его «я» не обладает ни малейшей ценностью. Зато он преувеличивает ценность окружающего мира, во всяком случае, некоторых его обитателей. Эти люди кажутся ему бесценными бриллиантами. Мы имеем дело с перепуганным неудачником, которому свойственно занижать ценность одних вещей и завышать ценность других. В Тибете такое заблуждение называют лока, то есть обманчивый туман искушения. Наш приятель соорудил настоящий алтарь из своих заблуждений. Когда мы на него наседаем, он прижимается спиной к этому алтарю, и собственная жизнь кажется ему сущей ерундой по сравнению с этим святилищем.
— И что же нам делать? — интересуется Фрэнки.
— Мы должны содрать с его алтаря стекляшки и позолоту. Пусть узнает, какой мир на самом деле. Погасим вокруг него все разноцветные лампочки — одну за другой.
Учитель с удовлетворением рассматривает свое творение.
— Задача не из простых. Парой тумаков здесь не справишься. Понадобятся действительно большие страдания, много терпения, упорство, и тогда мы сможем изменить основу его души. Уверен, что впоследствии он будет благодарен нам за этот урок. Надеюсь на это. Конечно, он будет зол, обижен, но это не существенно.
Когда мистер Э.Р. просит Черника открыть рот, тот не соглашается. Э.Р. просит еще раз — с тем же результатом. Тогда он отдает приказ, Эдди хватает Славко за волосы, запрокидывает ему голову назад. Славко сопротивляться не может — руки скованы у него за спиной наручниками.
Э.Р. с нехорошей улыбкой говорит:
— Лао Цзы сказал бы вам, мистер Черник, что ореол мученика — вещь бессмысленная. Выброси свою мудрость за окно, и она от этого засияет в десять тысяч раз ярче.
Что еще за Лао Цзы такой, думает Славко. Опять какой-нибудь поганый поэт.
Парень, которого зовут Фрэнки, с размаху тычет Чернику в рот какой-то палкой. Хрустят зубы, надорванная нижняя губа свисает на сторону.
После задумчивой паузы Э.Р. говорит:
— Вот видите, а достаточно было просто открыть рот.
У него в руках появляется какая-то странная штуковина, которую Э.Р. не спеша запихивает в дыру между выбитыми зубами. К языку Славко прижимается нечто холодное и колючее. Провод от этой штуковины тянется к черному ящику. Э.Р. поворачивает какой-то рычажок, и у Славко глаза вылезают из орбит. Ему кажется, что он видит свой собственный позвоночник, пылающий огненными искорками. Такой боли не было нигде и никогда, с самого сотворения мира.
Когда темнота рассеивается и глаза встают на место, Славко обнаруживает, что его вырвало желчью и кровью. Фрэнки предусмотрительно держал у него возле подбородка пустую сковородку. Там же лежат два выбитых зуба, отсвечивая фарфоровым блеском.
Некоторое время спустя тошнота проходит, и Славко чувствует, что не может держать голову. Пожалуй, немного посплю, думает он.