— При отключении концентрация достигнет предельной величины и последует…

— Чего? — переспросила я, — объясняй понятнее.

— Он хочет сказать, — вклинился голос Аэрона, иногда заглушаемый звуками борьбы, — что эта штука взорвется, как только мы попытаемся ее отключить.



Тирэну не составило труда проникнуть во дворец. Его не беспокоили патрули, то и дело попадавшие ему по дороге. Несчастные, не успевая ничего понять, падали замертво. Темный Владыка не щадил никого. Наконец-то он приблизился к тому, чего хотел все эти годы — отплатить Клайверу за предательство и смерть своего народа, не забывая при этом и себя. Да и трудно забыть тому, кому судьба подарила тысячелетия забвения и Тьмы. Но теперь он восстановит справедливость и сам возьмет то, чего был так долго лишен. И никто не сможет его остановить.



Не поверив на слово, я израсходовала последние силы, чтобы залезть к пленному в голову. Он не лгал.

— Неужели никто об этом не знал? — разозлившись, спросила я.

— Клайвер не допускал сюда даже Старейшин, — признался Аэрон, — только обслугу и преданную ему охрану.

— И вы ничего не заподозрили? — я навсегда обезвредила свою жертву, и стала надвигаться на Аэрона.

— Не горячись, — он отодвинул меня от пульта, и, склонившись над ним, принялся шарить по кнопкам, понижая мощность, — взрыв такой силы даже ты не смогла бы поглотить. План не плох, но лучше, когда есть запасной, — пояснил он, оборачиваясь ко мне.

— И что бы это значило?

— Что твоя привычка кидаться во все первой однажды сыграет с тобой злую шутку, а нас с отцом может не быть рядом.

— Вот спасибо, защитнички, — буркнула я, даже не пытаясь запомнить последовательность набираемых им комбинаций.

— Но ты-то откуда знаешь, что нужно делать? Ведь, если я не ошибаюсь, ты не входил в число доверенных лиц Клайвера.

— Не ошибаешься, — закончив, Аэрон с улыбкой посмотрел на меня, — но мы долго готовились, если ты не забыла.

— Да, конечно. А я здесь для красоты.

— Ну что ты! Твоя помощь была просто бесценна!

— И что теперь?

— Поставим защиту, силы на это хватит, и будем ждать. Главное — не допустить чтобы Глушитель заработал в полную мощность.



— Значит, ты все-таки это сделал — добрался до меня, — голос Клайвера нарушил мертвую тишину зала.

— Должен же я был вернуть тебе старый долг, — из углов стала выступать тьма, неспешно наполняя зал, подбираясь к бывшему Советнику.

— У тебя это заняло слишком много времени, — заметил Клайвер, осторожно отступая, стараясь не задеть мертвых гвардейцев, щедро разбросанных по полу.

— Когда целью жизни становится месть, нет нужды спешить ее осуществить, иначе жизнь может превратиться в бессмысленное существование, — спокойно пояснил Тирэн, не отрывая взгляда от Клайвера.

— Эта тварь тебе помогла? Нужно было ее прикончить уже давно.

— Девочка у всех нас вызывает острые чувства, — на миг Тирэн прикрыл глаза, — но я учусь на чужих ошибках.

— Тебе не обязательно меня убивать, — голос Клайвера был спокоен, но весь его облик свидетельствовал об изрядном волнении.

— Думаю, обязательно, ведь некоторые раны не заживают.

Клайвер встрепенулся и вскинул руку с Барзаи.

— Против этого ты бессилен, — язвительно заметил он.

— Честно говоря, да, — спокойно признался Тирэн, — частично. Но я видел игрушки и поинтересней.

Дворец наполнился звуками боя и гулом чужих голосов. Голоса приближались.

— Не люблю, когда мешают, — тьма, все еще клубясь по полу, стала подниматься вверх, отгораживая их непроницаемой стеной.

— Это еще не конец. Вы сами облегчили мне задачу — выкрикнул Клайвер и напряженно замер.



Город был охвачен пламенем битвы. Вызвав огонь на себя, Дрэгон и Дарэн с легкостью отвлекли внимание высших Владык от происходящего в подземельях города. Как только стало ясно, что они полностью завладели вниманием нападавших, Дрэгон подал сигнал, вызывая из резерва затаившихся до поры заговорщиков. Теперь уже они окружили гвардейцев в плотное кольцо, оттеснив их с площади и блокируя подступы к дворцу.

Владыка Дрэгон слегка отступил в сторону, парировав очередной удар.

— Что-то не так.

— Пока все идет по плану, — возразил Дарэн.

— Я чувствую тревогу. Думаю, Анне угрожает опасность. Я иду туда. Здесь вы справитесь без меня.



Удар и снова удар. Я почувствовала, как защита, в которую мы все трое вложили большую часть своих сил, содрогнулась. Глушитель уже не так активно тянул наши силы, и все же здесь, рядом с ним, ощущалось присутствие чего-то враждебного и опасного, что лишь чудом поддается контролю. По силе, вложенной в удары, я уже не сомневалась, что наши противники не обычная охрана или гвардия. Это были высшие Владыки, присланные, чтобы нас уничтожить. Пока что нам удавалось им противостоять.

— А знаете, я не жалею, что участвовал в этом, — Майлз опустился на пол, небрежно облокотившись на пульт.

— Это ты так прощаешься с нами? — возмущенно поинтересовался Аэрон, — и убери голову с пульта, а то сломаешь к Варгу.

— Не ссорьтесь, мальчики, — я сидела в позе лотоса и отрешенно наблюдала за дверью. Конечно, это была всего лишь иллюзия, но мне казалось, что от ударов, сдерживаемых защитой, та вот-вот слетит с петель.

— Думаешь выдержит? — Аэрон перевел взгляд на дверь.

— Пока да.

— А потом?

— К чему думать о будущем? Живи минутным счастьем. К тому же, скоро все закончится.

— Для нас? — встрял Майлз.

— И для нас тоже. Они успеют. Я знаю. Отец…

— Скоро будет здесь, — уверенно сказала я.

— Откуда ты знаешь? — удивился Майлз.

— Он не позволит им меня убить. Сам этим займется, — и увидев удивленный взгляд Аэрона, пояснила, — он мне так сказал перед уходом.

— Главное, что бы не передумал, — заметил добрый Майлз и удовлетворенно прикрыл глаза.



Неведомая сила, вырвавшись из центра залы, развеяла надвигающуюся со всех сторон тьму, окружая тело Клайвера плотным защитным слоем.

— Да, возможно, я никогда не обладал силой, присущей твоему Варговому роду, — яростно выкрикнул Клайвер, — но я всегда был готов ее занять. Для этого всего лишь надо поместить жертву в сарон. Во мне сила тысяч Владык, а что есть у тебя?

— Желание разделаться с тобой и поскорее перейти к другой проблеме.

— Тебе придется постараться, — Клайвер кинул на Тирэна всю силу, которую так долго крал у своих воинов.

Тирэн под давлением Силы отступил назад, ощущая, как нечто пытается найти брешь в его защите. Занятно! Столько жертв, чтобы сохранить столь ничтожную жизнь. Удары следовали один за одним, и Тирэн был вынужден парировать каждый, расходуя запас собственных сил.



Удары прекратились внезапно. Воздух всколыхнулся и все замерло, за дверью наступила тишина.

— Что бы это значило? — подал голос озадаченный Майлз.

— Они нас испугались и убежали? — осторожно высказал предположение Аэрон.

— Думаю, что все гораздо хуже, — я медленно встала и распрямила затекшие суставы. И кто сказал, что поза лотоса успокаивает? Ты попробуй из нее выбраться!

— Вы меня впустите или мне пробить защиту самому? — из-за двери раздался голос Владыки Дрэгона, и я не смогла подавить улыбки. Как же я была рада видеть его в этот момент, правда радость явно продлится недолго.

В дверях действительно стоял Дрэгон, в уже привычном для меня состоянии раздражения на мою персону. Хотя в данный момент это чувство распространялось на нас троих.

— Хотите познакомиться со всеми Владыками Тэррануса? Или все-таки соизволите покинуть это место?

— При всем желании это не возможно, — возразила я, — объект нестабилен (во как загнула!), его невозможно отключить. И как только мы уйдем, эта штука сможет заработать в полную мощность.

— Теперь я займусь этим сам, — Дрэгон указал на дверь, — город готовится к эвакуации, вы нужны, чтобы поддерживать энергию в Переходах.

— Что с Клайвером?

— Не известно.

— Неужели Тирэн не смог?

— Тебя это беспокоит? — Владыка усмехнулся, — я послал к нему подмогу. Думаю, вместе они справятся.

— Хорошо. Тогда я могу быть спокойна.

— Можешь.

— Дрэгон, — я замешкалась у двери, — мне нужно тебе сказать…

— Не сейчас. У нас будет время все обсудить, — отрезал он, поворачиваясь к пульту.

— Как скажешь, — зло бросила я, спешно покидая это место.



Дрэгон грустно смотрел вслед уходящей Анне. Все верно, так и должно быть. Если его предчувствия не обманули и ей действительно грозит опасность, нужно отправить девчонку как можно дальше от всех смертоносных мест. Он обернулся на странный шум, раздавшийся со стороны гигантского прозрачного сосуда, в один миг грозящего забрать тысячи жизней. Внутри происходило что-то, непонятное, но вызывающее тревогу.



— Я знал, что против этого ты не устоишь. Никто бы не устоял, — удовлетворенно заметил Клайвер, лицезря, с каким трудом Тирэну удается держаться на ногах, — знаешь, я все больше склоняюсь к мысли, что твои новые друзья вовсе не желали тебе добра, позволив сразиться со мной.

Видя, что противник молчит, Клайвер продолжал:

— К сожалению, я могу забирать лишь Силу своих врагов, но не их способности. Мне хотелось завладеть Йог-сотхотхом, чтобы использовать способности вашей семейки. Жаль, что тварь смогла от меня уйти. Ну да ничего, перед тем, как ты сдохнешь, сможешь почувствовать, как она страдает перед смертью. Твоя последняя кровь.

— Тебе до нее не добраться, — сквозь зубы прошипел Тирэн, почти падая на колено, сметаемый чуждой силой.

— Ошибаешься. Думаешь, я не понял, кому уготована честь отключить Глушитель? Ведь сопротивляться смертоносной энергии сможет только она. Смогла бы, — поправился Клайвер, — если бы не то, что я для нее уготовил.

— Молчишь? — бывший советник подошел ближе к Тирэну. Его противник испытывал страшные мучения и Клайверу это доставляло удовольствие, — когда-то я превратил тебя в урода. Теперь я буду милосердным и прекращу твои страдания.

— Слишком много говоришь, для злодея, — съязвил Тирэн, делая безуспешную попытку подняться, но обессилено упал на пол, рядом с теми, кого недавно убил сам.

— Все еще не веришь, что можешь сдохнуть? Поверь, и подумай напоследок, почему она позволила тебе сюда прийти. Столкнуть двух своих врагов вместе! Коварство, достойное вашей семьи. Бедный мальчик! — притворно воскликнул Клайвер, полностью обездвиживая Тирэна и занося над ним Барзаи, — снова тебя убивает предательство родного существа.



Ребята держались настороженно, обходя подозрительные места в коридоре, но я не чувствовала опасности впереди. Скорее уж, все, что нам угрожало, осталось позади. Я внезапно остановилась. Позади. Дрэгон остался там, в той проклятой комнате, рядом с Глушителем. Эвакуация? Зачем эвакуировать город, которому ничего не угрожает, кроме нас самих? Или я что-то пропустила? Слишком сильно хотелось покинуть место, вызывающее у меня тревогу и страх. Черт! Уже поворачивая обратно, я ощутила под ногами толчок и гул, исходящий со всех сторон. На голову сыпались мелкие камни и песок. Потолок в любой момент грозил рухнуть вниз, погребая меня под собой. Не обращая внимания на возмущенный крик Аэрона и оттолкнув Майлза, я бросилась вперед. Спотыкаясь о невидимые в поднятой пыли преграды, мне все-таки удалось выбраться из очередного завала и прорваться к двери, отделявшей пещеру от зала с Глушителем. Я толкнула изо всех сил, но дверь не поддалась. Удары и толчки не помогали, и я почувствовала, как меня захлестывает отчаяние и паника. Он там, внутри! Как я могла быть такой дурой! Не поняла сразу, что он опять с тупым упрямством полезет меня спасать! Господи, нет, только не это! Я не хочу его терять!

Едва видя цель из-за поднятой пыли и песка, я сосредоточилась на двери. Что-то, скорее всего, начавший снова работать Глушитель, опустошало мои силы, но я знала, что это еще не конец. Оно не только выпьет жизнь, все гораздо страшнее. Неужели мы проиграли? Все кончено? Я не могу призвать Йог-сотхотх. У меня нет шансов!



Тирэну с трудом удалось разомкнуть воспаленные глаза. Боль рвала тело на части. С каждым новым стуком сердца он терял все больше крови, заливавшей пол и трупы своих недавних жертв. Сквозь кровавую пелену он видел опускающийся на него Барзаи. Еще мгновение — и ему конец.



Гнев и ярость, такие знакомые, захлестнули меня с новой силой, избавляя от паники и страха. Не теперь. Испугаюсь, но потом, когда будет время подумать. Если будет. Не терять над собой контроль? Как же! Я сорвала дверь, не пошевелив и пальцем. Не замечая попадающие под ноги тела, я подошла к краю. Раскуроченный пол ходил под ногами ходуном, мешая передвигаться. Единственный уцелевший мост находился от меня на некотором расстоянии. Преодолевая преграды, то и дело появляющиеся на моем пути, я уже не могла подавить невольной дрожи, сотрясавшей мое тело. Что бы это ни было — оно меня убивает, быстро и расчетливо. Перейти шатающийся во все стороны мост и не упасть в пропасть оказалось самым трудным. На середине мне пришлось встать на колени и продвигаться практически ползком, то и дело оказываясь под бомбежкой каменных глыб. Что-то яркое впереди не давало мне возможности ясно видеть цель, и я продвигалась на ощупь. Упавший сверху камень заставил меня распластаться и замереть на мгновение, приходя в себя. Нужно встать. Нужно идти вперед. Горячая струйка крови потекла по виску. Черт! Я могу дойти, могу!

Наткнувшись вытянутой вперед рукой на раскуроченную дверь в кабину управления, я слегка толкнула ее в сторону. Слишком светло! Откуда столько света? Я же ничего не вижу. Закашлявшись, я согнулась пополам, стараясь не думать, что вместе с кровью сейчас, возможно, теряю что-то жизненно важное.

Я не увидела его. Я на него упала, споткнувшись, по-прежнему не видя ничего. Ощущая кожей жар, исходящий от Глушителя, я с содроганием подумала, что даже Дух огня мне уже не поможет.

— Что ты делаешь? — скорее угадала, чем услышала слабый шепот еще живого Дрэгона.

— Вот, решила вернуться. Мы не договорили, — попытавшись его приподнять, вдруг поняла, что сил уже не осталось.

— Дура! Какая же ты дура! Зачем? — в голосе Дрэгона было столько отчаяния.

— Сам дурак, — вдруг по-детски обиделась я. Мне хотелось заплакать, но даже этого я уже не могла сделать.

— Зачем умирать за нелюбимого? — повторил Дрэгон.

— Нарываешься на последнее признание? — я обессилено положила голову ему на плечо, ощутив как его руки меня обнимают, — верь поступкам, а не словам.

— Верю, — прошептал Дрэгон, целуя в висок.

— Вот и хорошо, — грустно улыбнулась я, думая о злобной насмешке судьбы. Когда-то я бездумно рисковала жизнью, в любой момент готовая расстаться с тем, что считала непосильной ношей, а теперь умираю с единственной мыслью: Господи! Как же хочется жить!!!

XXVII

Тэрранус

Поначалу никто не обратил внимания на первые толчки. Но они повторились снова. Вскоре слабые колебания переросли в землетрясение. Тонкая линия, прорезав дворец, пересекла площадь и затронула здание тюрьмы. Земля под ногами разверзлась, заставив сражающихся воинов отшатнуться в разные стороны. Трещина стала глубже, над ней появилось слабое сияние.

— Варг! — Дарэн отшатнулся от расщелины.

— Что происходит? — перекрикивая шум падающих камней, крикнул ближайший к нему Владыка.

— Глушитель!

— Должны же были отключить?

— Ты не понимаешь! Он вот-вот взорвется и здесь не оставит камня на камне!

— Эвакуация не закончена, — возразил Владыка.

— Ну так заканчивай ее, возьми наших и уводи отсюда — Дарэн отшвырнул от себя противника, настойчиво пытавшегося его достать, — оно забирает наши Силы.

Теперь врагов разделяла трещина шириной в несколько метров. Здание тюрьмы начало рушиться первым. Дворец все еще держался, хотя, в любой момент грозил погрести под собой оставшихся внутри. Дарэн отбросив мешающий ему меч, прыгнул через пропасть.

— Стой! — окликнул Дарэна его соратник, — им уже не поможешь.

— И все же я попробую.



Тирэн не почувствовал, как Барзаи пронзил его сердце, не увидел удовлетворенную улыбку на лице своего врага. Клайвер нагнулся над поверженным противником и заглянул в его мертвые глаза.

— Все кончено, — торжествующее эхо разнеслось по разваливающемуся залу, — не думал, что это будет так легко, иначе ни за что бы не пожертвовал Мельнором и Тэрранусом. Нужно уметь заметать следы. Слишком многие перестали верить в мою избранность. Но теперь во всех мирах, где обитают Владыки, будут знать — кто виновен в гибели этого мира. Древние поплатятся за это, а вскоре очередь дойдет и до Темной звезды.

Резко развернувшись, Клайвер пошел прочь, спеша покинуть опасное место, но шорох за спиной заставил его обернуться. Нечто стремительно приближалось к нему. Бывший советник сделал попытку увернуться от удара, последовавшего от этой новой угрозы, но не смог. Атака была быстрой и устрашающей. Не человек, не Древний — ужасный монстр. Темная кожа, напоминающая панцирь, глаза — как две дыры в бездну, изуродованное лицо неумолимо приближалось в жутком оскале. Почувствовав укол в шею, советник обессилено замер, опираясь о стену, только сейчас заметив, что грудь неизвестного существа залита кровью и рана еще свежая.

— Тирэн! Не может быть!

— Отчего же? — равнодушно поинтересовался Темный Владыка, отбрасывая использованную ампулу и разглядывая свою жертву.

— Ты был мертв! — голос Клайвера был тих, но Тирэн услышал.

— Но не в этой ипостаси! — возразил Тирэн, — именно таким меня увидели мои братья и пришли в ужас. Иногда очень полезно носить маску. Это мой естественный облик. А знаешь, как я убиваю своих врагов?

Его голос, звучащий отстраненно, даже монотонно, заставил сердце Клайвера сжаться от ужаса.

— Я понял, что ты такое! Ты чудовище! Монстр! Проклятие Вселенной!

— Возможно! — Тирэн провел когтистой рукой, и на лице Клайвера выступила кровь, — но я неплохо это скрываю. Жаль, что у меня нет времени с тобой поиграть. Довольно слов, сейчас ты на себе почувствуешь, что несет в себе гнев тьмы.



Ни я, ни Дрэгон не собирались безропотно ждать смерти. Глушитель больше не подчинялся контролю, стремительно поглощая наши Силы. Я чувствовала как жизнь покидает мое тело. Было что-то до боли обидное при мысли, что меня убивает нечто, подобное моей Силе. Глушитель был подобен вместилищу многих тысяч Ловчих и так же легко опустошал меня, как я когда-то своих врагов. Возможно кто-то узреет в этом высшую справедливость, я же видела в этом лишь действие хитрого и пока более удачливого подонка, когда-то уничтожившего миллионы жизней.

Собрав с Дрэгоном остатки ускользающей силы, мы попытались вызвать Йог-сотхотх. Ой! Осечка. Мы вдвоем были теперь слабее, чем я одна. Придется действовать по старинке. В конце концов, моя кровь все еще проводник для Врат.

Не поднимаясь с пола, я с трудом поднесла кинжал к запястью и сделала глубокий надрез. Встав на колени, я стала рисовать пентаграмму, но где-то посередине круга на меня снова навалилась слабость, голова закружилась, и лишь вмешательство Дрэгона не позволило мне окончательно утратить связь с реальностью.

— Я сам, — тихо сказал он, осторожно отодвигая меня в сторону.

Разрезав запястье, он дорисовал пентаграмму и повернулся ко мне.

— Надеюсь, это не помешает вызову?

— Нет, у нас одна сила. Теперь помоги мне встать.

Мы поднялись и замерли над кругом. Я произнесла знакомые слова и с какой-то детской радостью увидела сияние такого дорогого мне света. Йог-сотхотх! Никогда я не была ему так рада. Неужели это еще не конец? Запрятав поглубже поднявшуюся было в душе надежду, мы сделали шаг в круг.



Дарэн увидел их на выходе из подвала. Раненый Аэрон нес на руках окровавленного Майлза. Посмотрев на младшего Владыку, у Дарэна внутри все похолодело.

— Где она?

— Осталась там, вместе с отцом, — сказал Аэрон, опустив глаза.

Дрэгон подавил желание разразиться бранью.

— Ты можешь открыть Переход?

— Нет. Сил уже не осталось.

— Тогда двигайся к окраине города, там тебя эвакуируют вместе с другими. Если нужна помощь — обратись к Палуру. Он теперь за главного.

— Куда ты? — воскликнул Аэрон, видя, как Дарэн направляется к еще не заваленному входу в пещеру.

— За ними.

— Ты не сможешь до них добраться.

Не ответив, Дарэн нырнул в черный проем.



Сила хлынула сквозь меня, наполняя жизнью и энергией, которой я поспешила поделиться с Дрэгоном. Мир перестал казаться мрачным, а ситуация хреновой.

— Мы спаслись? — недоверчиво поинтересовался Дрэгон, крепче прижимая к себе.

— Не уверена. Мы слишком близко к Глушителю и рано или поздно он доберется до нас. Я чувствую, как Йог-сотхотх теряет силу.

Мои слова совпали со странным скрежетом, раздавшимся со стороны обсуждаемого предмета. Глушитель теперь не просто испускал слепящий свет. Внутри прозрачной емкости клубилось и бурлило нечто поднимающееся вверх.

— Варг!

— Что еще? — устало спросила я.

— Он вот-вот взорвется, — пояснил Дрэгон.

— Нет! Только не это! Что нам делать?

— Я бы сказал — бежать, но это невозможно. Мы заперты в спасительную ловушку.

— Почему в спасительную?

— Йог-сотхотх выдержит взрыв, но Тэрранус…

— Ты хочешь сказать, что эта штука способна уничтожить целый мир?

— Эта штука едва не уничтожила твой мир.

— Землю чуть не погубило солнце и магия Древних, — возразила я.

— И наука Владык, — Дрэгон внимательно посмотрел на меня, — я не хотел тебе этого говорить тогда, но мне удалось узнать, что именно Клайвер был вдохновителем заговора против Земли. И то, что ты сейчас видишь перед собой — механизм, способный уничтожить не один мир.

— И ты скрывал? — возмутилась я.

— Но это не очень тебе помогло? — Дрэгон усмехнулся, хотя в глазах его была грусть.

— Вместе с Тэрранусом погибнут миллионы невиновных. И в этом обвинят Древних, — высказала я предположение.

— Начнется война. И если Клайверу удастся выжить — он направит свою злобу на Лэнг и Землю.

— Что же, — вздохнула я, — у нас есть возможность не допустить подобное. Вот только я не уверена — сможем ли мы это пережить.

— Ты должна переместиться прямо сейчас и скрыться на Земле.

— И пропустить все самое интересное? — возмутилась я, — ну уж нет. Мы вместе до конца.

— Знаешь, любимая, — рассерженно начал Дрэгон, — когда я мечтал, что буду с тобой до конца жизни, я имел в виду нечто другое.

— Бери что дают.

— Ты не оставляешь мне выбора, — буркнул Дрэгон.

Дно Йог-сотхотха привычно всколыхнулось, превращаясь в жидкое тягучее нечто. Но теперь я стала его пленницей. Не имея возможности двинуться с места, я пораженно наблюдала, как Дрэгон отдает ему приказ убрать меня отсюда поскорее. Моему Йог-сотхотху! Более того, я чувствовала себя преданной и ненужной.

— Как ты смеешь? Что ты делаешь? — мне не удалось подавить всхлип.

— Спасаю свою неразумную нарину, — спокойно пояснил Дрэгон, крепко обнимая.

Боже мой! Он действительно собирается это сделать!

— Нет! Постой! Не делай этого! Пожалуйста, — умоляюще добавила я.

— Прощай, моя девочка. Кто знает, увидимся ли еще с тобой. Я люблю тебя, — уже тише добавил он.

В глазах потемнело, к горлу подкатил ком. Началось перемещение.

— Нет! — бессильно выкрикнула я. Но мой крик был заглушен хлопком со стороны Глушителем. Последнее, что я видела, был Дрэгон, выходящий из круга.



Дрэгон, встав лицом к угрозе, не сводил с Глушителя взгляда. Оглушительный хлопок — и сияние заполнило пространство огромного зала. Нечто, излучающее чистый белый свет, неумолимо приближалось к Дрэгону, стремясь поглотить, уничтожить. Используя силу Анны, Владыка постарался впитать в себя как можно больше смертельной энергии, стараясь не допустить взрыва, но слишком быстро стал слабеть. Уже на грани жизни и смерти, он почувствовал сильнейший толчок и оглушающий взрыв. Понимая, что проживает свои последние мгновения, Владыка с улыбкой подумал, что теперь Анне ничего не грозит.



Тирэн быстро перемещался к цели, чувствуя Силу, готовую вырваться на свободу. Его не останавливал град камней, рушащиеся здания и земля, в любой момент грозящая уйти из под ног. В своем естественном облике он мог не опасаться серьезных ранений и увечий. Сам не понимая, что движет им, он упрямо приближался к эпицентру. Возможно, нужно оставить все как есть, и дать судьбе завершить очередной виток. Нисса сделала свой выбор, и зачем спасать ту, которая его отвергла? Но какое-то смутное предчувствие влекло его вперед. Почти добравшись до входа в зал, он замер, оглушенный взрывом, сметающим все на своем пути. Устояв на ногах, он выпустил тьму, врезавшуюся к приближающемуся к нему враждебному свету, остановив его на полпути к себе. Тьма поглощала энергию Глушителя, не позволяя силе вырваться наверх. Отстраненно понаблюдав на дело своих рук, он постарался найти выживших, хотя сомневался, что таковые остались. С удивлением он почувствовал слабую искру жизни недалеко от того места, где стоял. Помедлив несколько секунд, он приблизился к полуживому телу, отметив, что это не она. Значит, Нисса все еще жива. Что же, он выполнил свою часть сделки, на большее никто не вправе от него рассчитывать. И все же… Тирэн провел когтистой ладонью по груди Дрэгона, оставляя кровоточащий след. Что, если попытаться?



Дарэн уклонился от очередной глыбы, чудом не обрушившейся ему на голову. Вызвав в памяти план тоннелей, он безошибочно двигался в нужном направлении. Несколько раз ему приходилось перебираться через завалы, тратя такое драгоценное время. Но упрямство и беспокойство за дорогих ему существ не позволяло ему потерять надежду и отступить. Выйдя в главный тоннель, ведущий к Глушителю, он увеличил скорость, насколько это было возможно в подобных условиях. Внезапно земля ушла из-под ног, стены задрожали, сверху градом посыпались камни, погребая под собой Владыку.



Я пришла в себя от яркого света, пробирающегося в глаза даже сквозь плотно сомкнутые веки. Отдаленные голоса заставили меня напрячься и прислушаться, но попытка не удалась. Раскалывающая боль пронзила виски, вынуждая непроизвольно застонать. Это тут же привлекло ко мне внимание.

— Анна! Ты слышишь меня? — раздался знакомый голос.

— Перестань, ты же видишь, что ей больно. Лучше притуши свет, — на этот раз голос был женский, чуть резковатый и взволнованный.

— Анна! Ты можешь открыть глаза?

— Попытаюсь, — еще точно не понимая кому, ответила я.

Свет больше не слепил, что никак не повлияло на головную боль. Все тело казалось разбитым и переломанным. Ныл каждый сустав, заставляя ощущать всю полноту жизни.

Разомкнув веки, я с трудом сфокусировала взгляд на окружающих меня людях. Все правильно — майор и Катька, обеспокоено наблюдали за мной.

— Как я здесь оказалась? — хрипло спросила я.

— Хок нашел тебя в подвале бара, там, где раньше был спортзал.

— Был? — вырвалось у меня.

— Ну да, — похоже, Катерина спешила вывалить на меня кучу новостей, но лишь волнение за меня давало ей силы сдерживаться.

— Давай поговорим об этом после, — осторожно предложил майор.

— Ну нет! Я хочу знать все, пока не вырубилась в очередной раз.

— Бар пришлось закрыть, после того, как там порезвились сотрудники известной тебе организации.

— Кто-нибудь пострадал? — снова прикрыв глаза, поинтересовалась я.

— Практически нет. Оказывается, Хока так же легко разозлить, как и тебя.

— Что с моей семьей? — я не смогла подавить в голосе волнения.

— Они в порядке, в безопасности. Пришлось задействовать свои связи, — пояснил майор.

— Хорошо, — я удовлетворенно улыбнулась, — а теперь, отведите меня на то место, откуда взяли. Я возвращаюсь назад.

— Ага, щас, — усмехнулся Игорь, — ты себя в зеркале видела? Показать?

— Не надо так грубо, — вмешалась моя подруга, — ты же видишь, она не в себе.

Катерина присела рядом:

— Когда Хок тебя принес, ты была чуть жива. Я не верила, что ты вообще сможешь так быстро прийти в себя.

— Так быстро? Сколько я здесь, — взволновалась я.

— Два дня, — признался майор, — и Хок говорит, что после того, что с тобой случилось, это просто невероятно.

— Два дня, — прошептала я про себя, — все кончено. Он мертв.

Отвернувшись от друзей к стенке, я обхватила плечи руками и заплакала.



За то время, которое Дарэн провел погребенным в обрушившимся тоннеле, глаза успели привыкнуть к темноте. Сколько он здесь провел: час, день, вечность? Время стало для него нескончаемым потоком боли и ярости. Он не успел, не смог спасти тех, кто ему дорог, и сейчас лежит здесь, похороненный под тоннами каменных глыб. Беспомощный, бесполезный, гадающий — почему смерть не забрала его сразу, обрекая на подобную участь.

Ускользающее сознание то и дело уводило его далеко за пределы этого места, рисуя в воспаленном воображении несбывшиеся мечты и надежды. Он снова ее потерял, хотя всегда чувствовал, что вместе им не быть никогда. Вот только Владыка не думал, что все будет так, как произошло. Проклиная себя в душе, он ждал, жаждал смерти, которая бы прервала эту нескончаемую игру подсознания, боясь окончательно потерять рассудок.

Он не знал, сколько времени провел здесь, когда наверху послышался шорох. Кто-то двигал камни, пытаясь добраться до плененного Дарэна. Через несколько минут в глаза ударил дневной свет. Еще не сознавая, что спасен, Дарэн удивленно увидел перед собой усмехающееся лицо Владыки Дрэгона.

— Наконец-то я добрался до тебя.



Они заняли чудом уцелевший дом, сделав в нем что-то вроде штаба, откуда вели поиски всех, кто не смог выбраться из-под завалов. А таких было немало. В основном они принадлежали к противоположному лагерю, но теперь, когда Клайвер был мертв, и никто не мог влиять на сознание Владык и заставлять Совет поступать так, как велит правитель, это не имело большого значения. В Мельноре наступило перемирие, обещающе перерасти в смену власти. Жители стремились спасти своих и как можно скорее восстановить город.

Дарэн с помощью Дрэгона быстро излечился, принимая живое участие в спасении тех, кому повезло меньше, чем ему.

— Ты уверен, что она в порядке? — разбирая очередной завал, спросил Дарэн.

— Уверен. Перед самым взрывом я отправил ее домой, на Землю. Теперь она в безопасности. Как только смогу, я перемещусь туда.

— Переходы все еще недоступны?

— Со временем, сила вернется к нам, — уверенно произнес Дрэгон.

— Я видел Аэрона. Он был ранен.

— Ему повезло больше, чем Майлзу. К сожалению, пареньку выжить не удалось.

— Надеюсь, подобное никогда больше не повторится.

— Не повторится, — загадочно улыбаясь ответил Дрэгон.

Стивен Фрей

Афера

Пролог

Февраль 1992 года

XXVIII

Земля

Жизнь была хороша. Эндрю Фэлкон надеялся, что ему вот-вот привалит куча денег. Всего пятнадцать месяцев назад он стал самым молодым компаньоном старейшего и наиболее уважаемого на Уолл-стрит инвестиционного банка «Уинтроп, Хокинс и К°» за всю стосорокадвухлетнюю историю существования. Глубоко затянувшись сигарой «Маканудо», Эндрю откинулся на спинку стула с подголовником и неторопливо выдохнул плотную струю дыма в высокий потолок «Рэкет-клаб», традиционного места встреч нью-йоркской элиты. Вообще-то сигар он не курил, но нынче вечером их вкус был приятен ему.

На улице шел дождь, превращая дорогу в непроходимое грязевое болото, но меня это не остановило. Холодные капли быстро меня взбодрили и привели в себя.

В голове у Фэлкона шумело. Ежегодный ужин компаньонов — первый в его жизни, поскольку компаньоном он стал лишь в прошлом году, — продолжался уже четыре часа. За это время Фэлкон пропустил несколько бокалов с коктейлем «Гленливе» и бутылку каберне к филе-миньон. Как раз в этот момент он заметил, что официанты в белых перчатках откупоривают огромные бутылки шампанского «Дом Периньон».

Я дома! Эта мысль не давала мне покоя с момента пробуждения. Это все, чего я так безнадежно хотела последние три года — просто вернуть свою жизнь. Местами нудную, неинтересную, но спокойную и стабильную. Рядом с семьей, которую люблю больше жизни. Вот только не думала, что получу желаемое, такой ценой, хотя, наверное, раньше бы меня это не смутило. До того, как лучше поняла себя, до того, как у меня появились друзья, до Дрэгона. Неужели неписанное правило моей жизни — чтобы получить одно, нужно лишиться другого?

Чтобы обслужить семьдесят шесть компаньонов, официантам понадобится несколько минут, а Эндрю должен сохранить неколебимое хладнокровие. Совсем скоро начнут распределять годовые премии, и в предвкушении этого мига у всех подводило живот от волнения. Ведь это не обычные корпоративные премии, как говорится, «десять тысяч и поцелуй в придачу». Речь идет о настоящих деньгах, о деньгах инвестиционного банка. Фэлкон потянулся к графинчику с коньяком, стоявшему перед ним на льняной скатерти.

Я смогла подняться только под утро. Не выспавшаяся, с покрасневшими глазами и опухшим лицом. К счастью, в комнате я была одна, поэтому никем не остановленная, пошатываясь, оделась и выскользнула из дома через окно. Оказывается, все это время я провела на даче майора. Что же, не самое плохое место, чтобы укрыться от врагов. Хотя теперь вряд нам будет что-то угрожать, особенно после того, как Хок с Андреем навестили новый филиал организации и существенно проредили ее стройные ряды.

Рассвет еще не наступил, тучи скрывали небо. На свежем воздухе мне стало легче, хотя тошнота так и не отступила. Видать меня неслабо приложило камушком по куполу. Где-то вдалеке сверкнула молния и раздался удар грома. Отлично! Возможно, у меня получится подкрепиться раньше, чем я надеялась.

В неярко освещенном зале с панелями из красного дерева столы были расставлены в форме буквы U. Во главе расположился И.Грэнвилл Уинтроп Четвертый, праправнук основателя банка и прямой потомок первого губернатора колонии Массачусетс-Бэй. Другие компаньоны сидели по обе стороны от Уинтропа, в соответствии со сроком службы в банке: старейшины непосредственно слева и справа и так далее, по убывающей.

Я сошла с дороги и, пройдя несколько метров, опустилась прямо на мокрую траву. Не знаю, что со мной, но так хреново мне еще не было. Хотя нет, было, но тогда я умирала, а теперь, вроде бы нет. Гроза приближалась, сверкало уже почти надо мной. Я прислонилась к дереву и закрыла глаза. Следующие несколько минут я получала удар за ударом. Слабость начала отступать, сила возвращалась. Конечно, это никогда не сможет заменить Йог-сотхотх, но выбирать не приходилось.

Место Фэлкона было в самом конце слева, напротив Роланда Томпсона, худого, аристократического вида мужчины тридцати восьми лет, который, несмотря на стопроцентное зрение, носил очки в черепаховой оправе. Томпсон стал компаньоном два года назад. Тогда он едва ли не в одночасье вывел банк в лидеры по кредитным операциям. Однако в нынешнем году — по крайней мере, среди компаньонов циркулировали такие слухи — Томпсон заключил несколько крайне неудачных сделок, обернувшихся для банка крупными потерями. Впрочем, точно знали об этом только Грэнвилл, еще четыре члена Исполнительного комитета и сам Томпсон. Согласно традициям «Уинтроп, Хокинс и К°», сведения о потерях в тех или иных подразделениях банка компаньонам не сообщались. Что, разумеется, не мешало им делиться друг с другом разными предположениями. Эндрю заметил, что Томпсон напился уже в самом начале ужина. Заметил он и то, что за аперитивом никто не стремился поддерживать с ним разговор. Теперь Томпсон набрался так, что едва держался на стуле.

Легко подняться не получилось. Тяжелая отсыревшая одежда тянула вниз. Так и простудиться недолго. Ага! И умереть, от воспаления легких. Хмыкнув, я стала выбираться из негустого леса.

Подразделение, в котором работал Томпсон, было, по слухам, не единственным, где дела шли ни шатко ни валко. Поговаривали, будто прибыль отделов твердых доходов и собственного капитала — двух ведущих подразделений банка — упала по сравнению с оптимистическими показателями предшествующих лет. Первоначальные взносы, гарантированная страховка, торговые показатели в этих подразделениях — все пошло вниз. И стало это результатом того, что президент Соединенных Штатов назвал экономической стабильностью — медленным, но неуклонным ростом. А в инвестиционных банках это называется иначе — анемией. Здесь не любят ничего медленного и неуклонного. Здесь любят темп и изменчивость, что и лежит в основе гигантских прибылей. А их-то в последнее время и нет, почти нет. Эндрю раскурил сигару. Быть может, не стоит ожидать от этого ужина слишком многого.

— Оригинальное решение! — я резко обернулась к незаметно подкравшемуся Хоку. Однако! Так отвлечься, что не заметить Древнего. Это на меня не похоже.

— Что ты тут делаешь? — вздохнула я.

Фэлкон посмотрел на тех, кто сидел во главе стола. Грэнвилл улыбался своей обычной сдержанной улыбкой чему-то, что говорил ему сосед слева. Точно так же он улыбается, когда ему сообщают новости, причем не важно какие — хорошие, дурные, нейтральные. Вглядевшись в выражение лица Грэнвилла, Эндрю не заметил ничего, что хоть как-то прояснило бы вопрос с премиями. Грэнвилл идеально воплощал тот тип банкира, который на жаргоне Уолл-стрит назывался просто — \"Я\". Он никогда не выказывал чувств. Потому что иначе можно оказаться в проигрыше.

— Слежу за тобой, — широко улыбнулся Хок, — видел, как ты тайно покидала гостеприимный дом нашего майора. Дай, думаю, присмотрю за нашей девочкой.

— Ну, если проследил, стало быть, не так уж и тайно, — я отвернулась и двинулась к дороге.

Эндрю поудобнее устроился на стуле и усмехнулся. За пределами Уолл-стрит Грэнвилл ведет себя иначе. Как правило, никого в банке он к себе слишком близко не подпускает, но для Фэлкона было сделано исключение. За последние четыре года Эндрю все чаще и чаще приглашали в гости на уик-энды в поместье Уинтропа в Ист-Хэмптоне, просторно раскинувшееся вдоль океанского берега, — в то время, когда Фэлкон еще не занимался многомиллионными сделками. Вот тут-то он и увидел Грэнвилла в домашней обстановке. Эндрю узнал, что тот обожает бега с участием чистопородных рысаков: у него в конюшне стояло четыре скакуна. Он владел великолепной коллекцией старинного оружия, а также огромной яхтой с командой из десяти матросов. Иногда они выходили в море на целый день и, вернувшись к закату, сразу садились за роскошный ужин, приготовленный домашней обслугой. А потом Эндрю с Грэнвиллом удалялись в обставленный старинной массивной мебелью кабинет хозяина, чтобы потолковать за бокалом столетнего шотландского виски о бизнесе и политике. Говорили они часами, и Фэлкон мотал на ус все, что скажет и посоветует Грэнвилл.

— И куда тебя несет? — от резкого разворота мир в глазах закружился.

— Ну и что тут смешного?

— Мне нужен Йог-сотхотх, — сквозь сжатые зубы упрямо выдавила я из себя, — я должна вернуться в Тэрранус.

Фэлкон обернулся. Вопрос задал Джим Кунковски, глава отдела процентных ставок.

— У тебя не хватит сил его открыть сейчас. Мне очень жаль, — Хок подошел вплотную.

— Ничего, — улыбка сползла с лица Фэлкона. Это было первое слово, сказанное им Кунковски, хотя последние два часа они просидели рядом. Но таковы уж нравы в инвестиционных банках. Говорят, иногда люди годы проводят в одном кабинете — и словом не обмолвятся. Они здесь для того, чтобы делать деньги. И все.

— Но я могу попробовать сделать это в подвале. Что-то должно было там остаться, — возразила я.

— Когда я тебя там нашел, — начал пояснять Хок, — ты умирала. Йог-сотхотх едва поддерживал в тебе жизнь.