— Злом, — призналась плача девушка, — я знаю, многие считают злом нас, даринийцев, но…

Тяжелые шаги в коридоре заставили ее замолчать и насторожиться. Я видела, что она боится и вполне могла бы разделить ее чувства. Но не теперь. Сначала, я должна выяснить все, что меня тревожит.

Владыка Дрэгон с интересом рассматривал пришельца. То, что сказал этот мужчина было странным, почти невероятным. Но только почти. Скептицизму давно не было места в их жизни, к тому же, глядя в глаза Диаза, Дрэгон верил ему. Но все же, нужны были доказательства более весомые, чем слова и кольцо, появившееся из ниоткуда.

— Значит, ты согласен? — уточнил Владыка.

— Конечно, — Диаз, усмехнувшись, смотрел на отца, — она сказала, что ты должен убедится в этом сам.

Сначала перед глазами была сплошная пелена, но шли мгновения, и чуть подернувшись рябью, туман стал рассеиваться. Повеяло морской свежестью. Яркий свет солнца на миг ослепил меня, но, постепенно привыкнув, я могла рассмотреть что нахожусь на морском песчаном берегу. Легкий ветер развивает мои волосы, солнце мягко согревает кожу. Все здесь мне казалось знакомым и родным — голубой песок, огромное солнце, которое, казалось, вот-вот упадет на этот берег и сожжет его дотла.

Я пошла по кромке, с любопытством рассматривая нависающие надо мной горы. Узкая полоса берега, отделяла их от воды. Не знаю, сколько времени я брела, пока не увидела… ангелов.

— Ну что, убедился? — Диаз измученно откинулся на спинку стула.

— По крайней мере, вы оба в это верите. Вернее, ты боишься и хочешь в это поверить, потому, что…

— Давай оставим между нами некоторую недосказанность, — мужчина жестом остановил Дрэгона.

— Не понимаю, почему он тебя отпустил — такой козырь в руках, как кровь Древних и Владык, заключенная в одном существе. Что он задумал?

— Он ее никогда не выпустит, это ясно, — произнес Диаз.

— Повелитель должен умереть, слишком долго он преследует нашу семью, — Дрэгон присел напротив сына, — сегодня ночью я проберусь в его замок. Ты останешься здесь, вместе с Дарэном. Скоро сюда прибудут Хок, наш друг, и мой старший сын — Аэрон. Как только мне удастся проникнуть сквозь защиту замка я открою Переход.

— Я с тобой! — Диаз, вскочив, хмуро сверлил Владыку взглядом.

— Не доверяешь? Зря! — усмехнулся Дрэгон.

— Это ты прочел у меня в голове?

— Нет, увидел в твоих глазах. Ты веришь словам Майрос, что именно я отдал тебя им. Так ведь?

— Я не знаю, чему верить. — Диаз отвернулся, — еще недавно жизнь виделась мне совершенно в другом свете.

— Но ты встретил ее и все изменилось, — продолжал улыбаясь Дрэгон, — краски стали ярче, жизнь обрела смысл. Знаешь, было глупо с твоей стороны надеяться, что в одиночку ты сможешь уничтожить Повелителя, но именно эта глупость вернула нам Анну.

— Почему ты позволяешь ей так рисковать? — внезапно Диаз задал давно мучавший его вопрос, — делать глупости?

— Потому что слишком хорошо ее знаю и понимаю. Если она будет чувствовать себя зависимой от кого-то, даже от меня, это сделает ее несчастной. Я мужчина и должен признаться, собственник. Но попытайся я принудить ее к отношениям, обычным для всех Владык и их нарин, то потеряю ее в ту же минуту.

— Ты так спокойно об этом говоришь? — удивился Диаз.

— Думаешь? Наверное, — Дрэгон встал и подошел к окну, — надеюсь, скоро все закончится.

Он обернулся и внимательно посмотрел Диазу в глаза, — я никогда бы ни предал тебя, Виктор, — мягко сказал он, — ни тебя, ни ее. Вы все, что у меня есть.

— У тебя может не получиться. — Владыка Дарэн видел приготовления Дрэгона, — это все, что ты возьмешь с собой?

Он удивленно смотрел как длинный острый кинжал скрывается за голенищем высокого сапога его друга.

— Простым оружием его не возьмешь, — терпеливо напомнил он Дарэну, — даже Барзаи лишь на время его задержит.

— Но у нас его нет.

— Будет, — уверенно сказал Дрэгон, — как раз сейчас этим занимаются Хок и Аэрон.

— У них может не получиться. Владыки хорошо защитили себя от вторжения незваных гостей.

— Поэтому твоя информация стала как нельзя кстати.

— Почему ты не хочешь взять меня с собой?

— У тебя еще будет время, — улыбнулся Дрэгон, — поверь, в этом мире нет никого, кто больше чем я ищет возможности разделаться с этим подонком.

Я прекрасно понимала, что они были не совсем те, кого было принято считать ангелами на земле. У них не было крыльев и нимба, но они были прекрасны! Их совершенные лица были обращены друг на друга, руки мужчины крепко сжимали женщину в объятиях. От них исходила такая буря чувств! Столько эмоций, любви, страсти и нежности было в лицах этих двух существ, что я почувствовала, как по моим щекам бегут слезы.

То, что чувствовали эти двое, я никогда не позволяла себе испытывать по отношению к кому бы то ни было. Такая любовь была уникальна, возвышена и необычна. В голову пришла неожиданная и пугающая мысль — если они когда-нибудь друг друга потеряют, они погибнут. Откуда я это знала? Просто знала и все. Как то, что раньше я никогда здесь не была, не знаю, кто эти двое прекрасных существ и то, что я наблюдала сейчас всего лишь сон. Не мой.

Справа появился яркий свет и из открытого перехода показались двое мужчин. Первый, взъерошив короткий торчащий ежик выбеленных волос с нескрываемым ехидством рассматривал открывающуюся его глазам картину спешных сборов. Хок всегда любил хорошую драку, а эта обещала быть особенно кровавой.

Аэрону потребовались считанные секунды, чтобы почувствовав отца, спешно направиться к нему, Владыка лишь надеялся, что с таким трудом и кровью добытый Барзаи поможет Дрэгону.

— Отец! — Аэрон коротко обнял Дрэгона, передавая тому меч, — ты не должен идти туда один. Это не разумно.

— Это неизбежно, — улыбнулся Владыка, — у него моя нарина. К тому же, если не удастся мне, то не сможет никто.

— Твоя гибель ее не спасет, — заметил Аэрон.

— Я не собираюсь умирать. Мне есть ради чего жить, — он бросил взгляд на Диаза, наблюдавшего за двумя Владыками, — присмотри за ним.

— Хок мне говорил, но я не поверил.

— Придется поверить, — Дрэгон подозвал Диаза, — у нас мало времени, но я хочу чтобы вы знали…

Он замолчал. Как то все это было похоже на последнее прости, а Дрэгон прощаться не любил.

— Я убью Тирэна и верну Анну, — привычным жестом он отправил меч в наплечные ножны. Несколько минут ему потребовалось чтобы нарисовать на сырой, освобожденной от травы земле Йог-сотхотх. Кровь из рассеченного запястья прорисовала пылающий круг, повторяя рисунок пентаграммы. Кинув последний взгляд на сыновей, он сделал шаг, отделявший его от Врат.

Я не сразу поняла, что уже не сплю. Чувства, пережитые мной на том берегу расстроили меня, заставили плакать и переживать то, от чего я отказалась уже давно, чего всегда боялась и избегала. Да, я любила Дрэгона и отдала бы за него жизнь. Жизнь, которой я никогда особенно не дорожила — довольно слабое и несостоятельное доказательство любви. Я всегда боялась впасть в зависимость от кого-то другого, кто достаточно важен для меня. Мне казалось, что тогда я потеряю саму себя. Но, пережив на краткое мгновение то, что чувствовали эти двое, я вдруг задумалась — есть ли мне вообще что терять?

Встав, я поспешила одеться и вышла из комнаты. Знаю, не самое мое умное решение, но пора бы Тирэну мне кое-что пояснить.

Он не спал — из-под закрытой двери пробивался тусклый свет, и я в который раз помянула недобрым словом бывшего императора, фанатика и мракобеса, обожавшего костры из любителей технического прогресса. Видимо, несмотря на усилия Владык, сюда он пока что не дошел.

— Все-таки пришла, — заметил он, улыбнувшись одними губами.

— И ты знаешь, почему, — я неловко остановилась у двери, отчего-то боясь зайти внутрь комнаты.

— Когда-то мне льстил твой страх, — он, резко встав, подошел ко мне, — тогда я не знал, чем мне придется за него заплатить.

— Скажи мне все, — прошептала я.

— Уверена, что готова к этому? — он сверлил меня взглядом, и вдруг пришла в голову странная мысль — он едва сдерживается, чтобы не коснуться меня.

— Готова, — твердо ответила я.

Внезапно, его глаза расширились, в них промелькнул отблеск удивления и тревоги. Схватив меня за руку, он грубо прижал меня к себе, отходя от двери к центру комнаты.

— Не ожидал, что это произойдет так быстро, — прошипел он, потершись щекой о мои волосы, — не бойся, тебе не будет больно.

В комнате повеяло холодом и страхом. Я почувствовала, как дико забилось сердце, и вопреки логики, с силой прижалась к Тирэну.

— Тирэн, нет! — осознав, к кому я так самозабвенно и испуганно льну, попыталась вырваться, но безуспешно. Наши взгляды встретились и в его я прочла сожаление, боль и….

— Поздно, — заключил он, касаясь губами мои губ. Поцелуй был неожиданно мягким и нежным.

Зажмурившись, я ощущала, как нечто важное покидает меня. Та сила, которая давно поддерживала во мне жизнь, сейчас скованная браслетами, ускользала, похищаемая Повелителем. В ушах зашумело, я почувствовала головокружение, и если бы не руки Тирэна, убивавшего меня, я бы упала.

На миг он прервал поцелуй, бросив на меня последний взгляд:

— Прости, что не смог, — за гранью сознания почувствовала приближение чего-то чуждого и пугающего… Слуги Тьмы.

Владыка Дрэгон, стремительно покинув Йог-сотхотх, двинулся в направлении слабого отголоска Силы своей нарины. Он чувствовал — происходит что-то ужасное. В один миг преодолев два этажа и коридор, он ворвался в комнату. Картина, представшая перед ним вырвала крик ярости. Не медля ни секунды, он бросился к Повелителю. Анна умирала, он это чувствовал. Его крик и движение в сторону Тирэна заставили того обернуться. Этого мгновения хватило Дрэгону, чтобы вырвав свою нарину из рук убийцы, отбросить того подальше. Положив Анну на ковер, он нанес успевшему вскочить Тирэну несколько ударов, заставив того на шаг отступить.

— Зря ты вмешался, — Повелитель с каким-то болезненным интересом наблюдал за Дрэгоном, — глупый мальчишка.

— Хочешь добраться до нее — убей меня, — рыкнул Владыка.

— Как скажешь, — улыбнулся Тирэн.

Его рука взметнулась в сторону Дрэгона, заставив того отшатнуться. Сила сдавила горло Владыки, мешая тому дышать. Его глаза покраснели и налились кровью. Воздух стал нагреваться, кое-где показались искры, и в следующую минуту столб пламени охватил тело Повелителя. Дрэгон, почувствовав себя свободным, бросился на него, вытаскивая на ходу меч. Он едва уловил движение Тирэна, загасившего огонь, и упал на пол, избегая направленный в него поток серого тумана. Вскочив, он наткнулся на злой взгляд противника, ждущего продолжения атаки. Владыка видел кривую улыбку Тирэна. Выставив меч перед собой, Дрэгон пошел вперед. Ему оставался шаг, когда…

На комнату опустилась Тьма — густая, всепоглощающая. Казалось, мир замер в ожидании трагедии. Черный туман, проникая в помещение, клубился над полом, поднимаясь выше. Через мгновение, он достиг лиц замерших мужчин и исчез, не оставив и следа.

Как будто вынырнув из кошмарного сна, Дрэгон пронзил тело Повелителя Барзаи. Бесконечную минуту Тирэн не сводил с Дрэгона глаз. Что-то необычное промелькнуло в них, заставив Дрэгона нахмуриться. Потом, коротко моргнув, Повелитель упал.

Склонившись над телом, Дрэгон готовился нанести последний, завершающий удар, когда услышал легкий вздох со стороны раненой. Забыв обо всем, он метнулся к ней, нежно приподняв ее и прижав к себе.

— Милая, все будет хорошо, — прошептал он ей на ухо.

Шаги за дверью заставили Дрэгона сильнее сжать в руках меч. В открывшуюся дверь вбежали Диаз и Аэрон, взлохмаченные, в порванной одежде и крови. Чуть позже к ним присоединились Дарэн и Хок. Их глаза метнулись в сторону лежащего Повелителя.

— Он мертв? — холодно спросил Диаз.

— Нет. Пока нет, — уточнил Дрэгон, — думаю, сейчас я это исправлю.

Уступив место рядом с Анной подскочившему к ней Диазу, он встал над Тирэном.

— Дрэгон! — легкий, почти неслышный шепот заставил его замереть. Резко обернувшись в сторону Анны, он скорее почувствовал, чем услышал ее слова:

— Не. Убивай. Его! Пожалуйста!

XVIII

Никого не зову, не жалею, не плачу У вас наяву у меня на удачу Луна как стекло не любила, не грела Никого не ждала, ничего не хотела Отпустите синицу на верную смерть Пусть ее приласкает свободы И корабль плывет и сквозь холод и лед Я смотрю в эту черную воду. БИ-2 «И корабль плывет»
Квазар

Я лежала на дне Йог-сотхотха, пытаясь взглядом поймать то и дело разбегающиеся узоры света. Здесь, внутри врат время текло незаметно, подчиняясь иным законам. Постепенно набирая силу, я никак не могла понять — как мне могло прийти в голову вызвать Тирэна на откровенный разговор? Его странное поведение уже давно перестало меня удивлять, наверное, я просто воспринимала его как некую стихию, от которой невозможно скрыться, но которую есть шанс пережить.

Теперь все было по другому — мы поменялись местами, и это он, а не я сидит в подвале отвоеванного замка. Доставило ли мне это радость? Нет, не думаю. На какое-то мгновение я почувствовала облегчение и свободу, но толком осознать ничего не успела, увлекаемая Дрэгоном в открытые врата. Вот только я не могла понять — для чего Тирэн пытался меня убить, когда Слуги Тьмы были совсем близко?

— Не понимаю! Я так много не могу понять, — произнося вслух слова я ни к кому конкретно не обращалась, — мы что-то упустили. Я что-то упустила. Головоломка никак не хотела складываться, и я терялась в догадках, зная, что каждый прожитый день неумолимо приближает катастрофу.

У меня было такое чувство, что я погружаюсь в вязкий тягучий туман, теряя зрение, слух и способность мыслить. Что-то внутри меня стремилось вырваться на свободу, съедая меня изнутри. Чей голос я слышу у себя в голове? Чьи сны вижу каждую ночь? Кто играет моим разумом, пытаясь подчинить своей воле?

Каждый раз видя ее, сердце пронзает сладкая боль — никогда еще он не испытывал ничего подобного. Золото волос, глаза цвета янтаря, хрупкость и очарование никшар — волшебных существ, по преданию когда-то населявших мир Эдара. Он, ратник из клана Заката дерзнул полюбить недостижимую мечту, наложницу Властелина Рамиль. И его чувство было взаимным.

— Полезная вещица, — саркастично заметил Тирэн стоящему у двери Владыке. Широкие браслеты сковывали его запястья, цепь, вмурованная в стену, разводила руки в стороны. На шее Повелителя красовался ошейник, поблескивающий зеленоватым светом.

— Пришлось позаимствовать на Тэрранусе, — кратко пояснил Дрэгон, подходя ближе.

— Было глупо оставлять мне жизнь, — Тирэн оперся спиной о стену.

— Это легко исправить, — заметил Дрэгон, — но одной смерти для тебя будет мало.

От улыбки лицо Тирэна скривилось в жуткую гримасу:

— Какой пыл! Твоя ненависть пожирает тебя изнутри. Еще бы — у Владыки забрали любимую нарину.

— Не смей говорить о ней! — мрачно выдавил Дрэгон.

— А почему нет? — наиграно удивился Повелитель, — она моя лаэр-кони, и все, что касается нас, не твое дело.

— Она моя нарина и мать моего ребенка, — отчеканил Владыка.

— Как интересно, что ты об этом заговорил, — Тирэн не сводил глаз с Владыки, — этот ребенок мог спутать мои планы. Пришлось подкорректировать изначальный вариант.

— Подонок!

— Возможно, — легко согласился Повелитель, — но единственное, что отличает меня от тебя — я это признаю, и не прячусь за лживые фразы и чувства. Я ее захотел и получил, не рассказывая сказочку о большой и чистой любви.

— Да что ты знаешь о любви?

— Уж побольше твоего — хохотнул Тирэн, — девочке понравилось.

Взмах ладони, и на руках Повелителя вздулись волдыри от ожогов. Дрэгон безучастно наблюдал, как Тирэн изо всех сил пытается усмирить боль.

— Любишь делать больно другим, — через несколько минут поинтересовался пленник. Его голос звучал глухо, но спокойно.

— Ну мы ведь так похожи, — заметил Владыка, — хотя в отличие от тебя, насилие любовью не считаю.

— Как сказать, — ожоги на руках Тирэна стали медленно заживать. Ошейник преграждал доступ к силе, но не мешал телу излечивать себя.

Когти на пальцах Дрэгона погрузились в грудь пленника, сдавив сердце. Услышав, как враг едва слышно выдохнул, Владыка слегка ослабил хватку.

— А теперь послушай внимательно, — прошипел он, — для меня Анна дороже всего, что только можно представить. Что бы между вами не произошло там, на Даринии, платить за это будешь только ты.

— Не думал, что ты настолько глуп, — совершенно не обращая внимание на разверзнувшуюся рану в груди, Повелитель смотрел на Владыку. На мгновение на его лице проскользнула гримаса боли.

— Не пытайся меня напугать или вызвать раскаяние. Она моя, и никто этого не сможет изменить.

— Я постараюсь это исправить, — Дрэгон резко выдернул руку из груди врага, — разорвать вашу связь — вопрос времени и Анна навсегда избавится от призраков прошлого.

— Вот только почаще задавай себе вопрос — что заставило ее просить тебя сохранить мне жизнь.

— Она вправе распоряжаться твоей судьбой, — Дрэгон смотрел, как рана стала затягиваться. Черная кровь больше не била из груди. Владыка с трудом подавил желание закончить начатое.

— Верно, — глаза Повелителя сузились, — вот только это не остановит катастрофу.

Он со странной улыбкой наблюдал, как Дрэгон, уже стоящий у двери, слегка повернул голову в его сторону:

— Спроси у девочки, кто желает гибели мира.

— Дрэгон, я знаю все, что ты хочешь мне сказать, — у меня хватило совести смутиться.

— Разве я произнес хоть слово? — Владыка, приподняв левую бровь, смотрел на меня.

— Иногда слова излишни, — теперь, когда замок полностью стал нашим, я рискнула отойти поближе к лесу, чтобы побыть наедине с собой. В последнее время я не часто оставалась одна, и как это ни странно, была за это благодарна. Не думала, что когда-нибудь наступит время, когда буду бояться себя самой.

— Важны лишь поступки, — слова, которые я произнесла, когда признавалась в своем чувстве к нему, вызвали в моей душе боль и вернули ощущение вины. Куда это может привести нас обоих?

Наткнувшись на его изучающий взгляд, я не отвела свой. В моей жизни было слишком много вещей, которых следовало стыдиться.

— Ты говорил с ним, — я не спрашивала, уже зная ответ. Дрэгон встречался с Тирэном и то, что был способен рассказать этот мерзавец, могло навсегда развести нас с Владыкой.

— Тебя страшат его откровения? — в его голосе мне послышался скрытый сарказм и нотки гнева.

— Нет, — я подняла на него взгляд, — но если ты хочешь что-то узнать, то спроси лучше у меня.

— Ты спала с Тирэном? — да, похоже, я поторопилась со столь щедрым предложением откровенности. Ну, нельзя же так прямо задавать вопрос. Хотя почему нет?

— Да, — я смотрела прямо ему в глаза, замечая как в них вспыхнули искорки гнева. А чего ты ждал, любимый? Умереть, сохранив честь, мне не дали, да и лучшей альтернативы не предоставили.

— Он тебя изнасиловал? — Дрэгон спросил это так отстраненно, безучастно.

— А это так важно? — я отвела взгляд, — для тебя важно докопаться до истины — была ли я с Повелителем по своей воле? Получала ли от его прикосновений удовольствие? Хотела ли умереть в его объятиях, чтобы никогда не переживать этого снова и снова?

Я почувствовала, что плачу и не хотела, чтобы он видел моих слез. Мне казалось, что это было унизительно для меня. Как будто слезами я пытаюсь разжалобить Дрэгона и заставить его испытывать раскаяние.

Его руки опустились мне на плечи, силой развернув к нему и я отчеканила со злостью и болью смотря ему в глаза:

— Я была с ним два года, он сделал меня своей лаэр-кони и Повелительницей на Даринии. У меня было столько власти, сколько могла себе представить. Но он забрал у меня то, что было важнее всего в моей жизни — тебя, сына и свободу. Мою семью. Мне многое пришлось испытать рядом с ним, со многим смириться, и за это я буду ненавидеть себя все оставшуюся жизнь. Но я выдержала и не хочу больше ворошить прошлое. Если ты не сможешь этого принять, я пойму и смирюсь с твоим решением.

— А если смогу, — чуть слышно шепнул он мне в губы.

— Я… — не успев ответить, я оказалась захвачена бурей эмоций. Губы Дрэгона накрыли мои, заставляя забыть о том что приносит боль. На миг прервав поцелуй, он сказал:

— Однажды я тебя потерял, больше этого не повториться. Но должен предупредить — он с грустью улыбнулся, — тебе будет трудно от меня избавиться.

— Не обещаю, что буду стараться это сделать, — я встала на цыпочки и потянулась к нему. Я знала, что он все еще испытывал боль от того, что знал обо мне. Возможно, ему потребуется время, чтобы все забыть, но он принимал меня такой, какая я есть. Возможно, со временем наша жизнь наладится и я смогу смотреть ему в глаза без тени вины и сожаления.

Рамиль задумчиво смотрела в открытое окно. Чувства, что завладели ею так внезапно, поначалу вызывали в душе смятение и страх. Никто и никогда не шел против Властелина, но они дерзнули это сделать. Ратник из клана Заката, даже не знавший своего настоящего имени, был для нее единственным дорогим существом в мире. Принадлежность к разным кланам, статус и вся их прежняя жизнь должна была стать им преградой. Такие разные… Такие похожие… Бешеная страсть, которая бросила их в объятья друг друга переросла в чувства, готовые сокрушить любые преграды на своем пути. Сегодня она ждала своего возлюбленного, чтобы навсегда покинуть Эдар вместе с ним.

— Ты уверена, что не ошиблась? — Кайл, немного побледнев, что было ему несвойственно, вскочил со своего места.

— Я это почувствовала, когда была с Тирэном. За секунду до того, как он напал на меня.

— Слуги Тьмы считаются легендой, — вмешался Дрэгон, успокаивающе погладив меня по плечу, — до сих пор не было никаких подтверждений о том, что они существуют.

— Я узнала о них на Даринии. И сразу поняла, кто напал на нас в лесу.

— И не поделилась своими догадками? — заметил Кайл.

— Было кое-что непонятное мне в том, что происходит.

— И ты попыталась выяснить все сама, — хмуро констатировал Дрэгон.

На миг память вернула мне не так давно испытанный ужас при встрече с неизвестной доселе угрозой. Пустые глазницы, следящие за мной и монотонный голос, произносящий как приговор:

— Ты принадлежишь Тьме, и она тебя получит.

— Попыталась. Но это еще больше запутало меня, — подавив нервную дрожь, я невольно приникла к Дрэгону.

— Чего они хотели от тебя? — я почувствовала, что Дрэгон колеблется, задавая этот вопрос. Он стремился меня уберечь от опасности, но знал, что воспоминания пробуждают тревогу и страх.

— Время, отведенное тебе, закончилось.

— Они говорили, что мое время подходит к концу.

— Ты делаешь ошибку, отвергая свою суть.

— Мне показалось, что они не желали моей смерти. Я была нужна им живой, — подняв взгляд на Дрэгона, я попросила, — прости, что не сказала раньше.

— Ты должна больше мне доверять и не полагаться только на собственные силы, — неодобрительно заметил он.

— Знаю. Но тогда столько всего произошло и мне просто не хотелось думать об этом как еще об одной проблеме. В конце концов, имею же я право на ошибку.

— Следующая ошибка может стоить тебе жизни, — возразил Дрэгон, — как бы там ни было, сомнения по поводу существования Слуг Тьмы развеяны. И теперь нам нужно определить, какую роль они сыграют в надвигающейся катастрофе.

— Думаешь, они что-то вроде Всадников Апокалипсиса? — я встала, высвободившись из рук своего мужа. Мне нужно было собраться с мыслями, а его близость отвлекала.

— Думаю, они не просто так выползли оттуда, где были все эти годы. Им нужна ты. Как и Повелителю. Это наталкивает на определенные размышления, — Кайл, направился к двери, — я попробую что-нибудь выяснить у Владык. Надеюсь, им еще не известно, что вы скрываетесь в Квазаре.

— Если бы им было хоть что-то известно, мы бы это давно прочувствовали на себе, — у меня хватило сил усмехнуться.

Рамиль резко замерла не доходя до условленного места. Скрытая валунами, она с ужасом наблюдала за схваткой, которая происходила на пляже. Ее возлюбленный в одиночку сражался с воинами своего клана. Чуть вдалеке за боем наблюдал Паэртон, правая рука Властелина и его шпион. Женщина видела, как силы ее любимого тают, у него не было шансов в схватке с десятком воинов, обладавших такой же силой, как он сам. Но ратник готов был умереть, не желая сдаваться.

Рамиль сделала невольное движение в сторону боя, не понимая чем может помочь, она хотела быть с ним, и если придется, разделить его участь. Внезапно, их глаза встретились и она уловила в них боль, ярость и любовь. Любовь, что погубила его жизнь.

— Прости, — шепнули его окровавленные разбитые губы, и он провалился во тьму.

Я кричала, не в силах остановиться. Волна ужаса захлестнула меня, сводя с ума. Это было подобно тому, как часть тебя медленно разрезают на куски, в клочья разрывают душу. Я видела то, чего помнить и видеть была не должна. Не хотела. Не имела права. Чуждый мир ворвался в мой разум, сметая мою сущность.

— Время пришло. Поздно что-то менять, — я услышала голос, знакомый мне из кошмарных снов, произносящий слова моими губами.

— Уходи, — я почувствовала себя глупо, разговаривая сама с собой.

— Не могу. Это должно было свершиться давно. Мне жаль, но уйти придется тебе.

Резкая боль пронзила сердце Тирэна. Связь, которую он навязал своей лаэр-кони насильно, была разорвана. Волна гнева и боли поднималась в его душе. Он не смог. Не успел. Теперь слишком поздно надеяться на чудо. Закрыв глаза он прижался щекой к холодному бездушному камню.

Дрэгон напрягся, прислушиваясь к чему-то внутри себя. Он чувствовал смутную тревогу. Кто-то близкий ему переживал нечто ужасное. Анна! Отголоски ее эмоций ворвались в его мысли, заставив вскочить. Ему потребовались считанные минуты, чтобы отыскать свою нарину. Он нашел ее в своей комнате, спокойно стоящей у окна.

— Анна, что происходит? — он встревожено приблизился к ней, замерев рядом.

— Все в порядке, милый, — она слегка улыбнулась, поворачиваясь к нему. Ее глаза мягко блеснули в темноте янтарным светом.

XIX

Туман. Он повсюду! Горло сжимает спазм, становится тяжело дышать. Я медленно иду, продираясь сквозь густое липкое марево. Каждое движение забирает силы — я чувствую себя беспомощной и разбитой. Где я? Что со мной? И почему все происходящее кажется мне не проходящим кошмаром?

Сколько времени я пытаюсь вырваться из этого странного места? Не знаю. Не помню. Никак не удается собраться с мыслями — они ускользают, оставляя меня в неопределенности и страхе. Я иду, не зная, что ждет меня там… Вот только где это — там?

— Бедная маленькая девочка! — прошептал издевательский голос, — думала, что сможешь побеждать всегда?

Резко оглянувшись, я увидела перед собой лишь пустоту, окутываемую туманом.

— Кто здесь? — шепнула я, больше интересуясь вопросом, где это — здесь?

Ответом была тишина.

Квазар

Она сквозь прикрытые веки наблюдала за встревоженным Владыкой. На обычно невозмутимом лице Дрэгона то и дело проскальзывали разнообразные и не всегда легко опознаваемые эмоции. Что для нее будет означать его подозрительный взгляд? О чем думает этот замерший в кресле напротив ее постели мужчина? О чем он знает или догадывается?

Она знала — на что бы ей ни пришлось пойти для достижения цели, такого противника как Владыка не стоит оставлять у себя за спиной.

Внезапно, как будто приняв какое-то решение, Владыка резко встал, и, на мгновение задержавшись у постели спящей, покинул комнату. Что же, какое-то время придется подождать… Прикрыв глаза, женщина довольно улыбнулась.

Владыка Дрэгон вошел в бывший кабинет Повелителя. Здесь все оставалось нетронутым с момента их боя — следы огня на мебели, засохшая кровь на полу. Он запретил кому-либо входить сюда, еще толком не сознавая причины этого поступка. Что-то произошло в ту ночь. Что-то позволившее ему обезвредить Повелителя. Владыка пытался восстановить в памяти все, что случилось, и не мог дать ответ на простой вопрос — что или кто помог ему? Слуги Тьмы, о которых рассказала Анна — имеют ли они какое-то отношение к поражению Повелителя? И если да — то кто ими управляет? Невольно вспомнились слова поверженного врага:

— Спроси у девочки, кто желает гибели мира.

Что хотел сказать его враг? Что Анна имеет какое-то отношение к будущей катастрофе? Но Дрэгон и так знал, что над его нариной сгущаются тучи. Ей грозит неведомая пока ему опасность. И он знал, что все происходящее с ними лишь цепь событий, неизменно приводящих мир к гибели.

Владыка понимал — с Анной что-то происходит. Он слишком хорошо изучил ее, чтобы не замечать перемен в поведении. Были моменты, когда он с тревогой замечал ее отсутствующий взгляд, смятение, почти скрытое маской безразличия. От всех, но не от него.

Он не хотел, не мог думать, что опоздал и бессилен помочь своей любимой.

Порыв ветра, заставивший туман отступить, пробрал до самых костей. Давно я так не мерзла. Вдалеке показалось неясное расплывчатое пятно, составляющее странный контраст по сравнению с окружающей темнотой. Направиться туда было вполне логично и предсказуемо. Что же, если кто-то решил устроить мне ловушку, у него это получилось. Вот только не совсем понятно, как ему удалось вырвать меня из охраняемого замка и переместить в это место, посреди ничего, окружаемом липким туманом. Через несколько мгновений оказалось, что это не я спешу к свету — он стремится ко мне.

Квазар

Она дождалась, когда в замке стихнет жизнь и осторожно покинула комнату. Стараясь не привлекать к себе внимания, женщина спустилась вниз — туда, где были расположены камеры с пленными даринийцами. После нападения на замок их осталось не много и все они содержались в нескольких камерах, окруженных защитным полем. Все, кроме одного. Ее цели.

Ей не составило труда обойти защиту и проникнуть внутрь. Вид скованного, беззащитного Повелителя вызвал легкую улыбку на лице.

Почувствовав, что он не один. Тирэн тяжело поднял измученное лицо. При виде гостьи горькая улыбка пробежала по его губам.

— Я тебя ждал раньше, — хрипло сказал он. Гостья, по-прежнему храня молчание, преодолела разделявшее их расстояние, и небрежно провела рукой по сковывающем Повелителя цепям.

— Я не могла прийти. Это вызвало бы ненужные вопросы, а мне совершено не хотелось на них отвечать, — женщина вдохнула сырой затхлый воздух камеры, — но теперь я здесь, и наконец-то смогу осуществить давнюю мечту — убить тебя. Но сначала…

— Ты не настолько неуязвима, как тебе кажется, — спокойно сказал Тирэн.

— Посмотрим, что ты скажешь, когда будешь молить меня о скорой смерти, — янтарные глаза женщины хищно блеснули в полумраке камеры, огненная копна волос почти касалась лица Повелителя и он не смог подавить желание вдохнуть их аромат, не заглушаемый даже затхлостью тюремного воздуха.

— Не думаю, что ты сможешь довести это до конца, — заметил он.

— Ошибаешься! У нас впереди вся ночь, — женщина прочертила длинным острым ногтем кровавую полосу на теле Тирэна, — я буду отрезать у тебя по тоненькой полоске, очень медленно, чтобы ты почувствовал, как твое тело охватывает боль, как оно сопротивляется, не успевая излечить себя. Я разрежу тебя на кусочки, оставлю только лицо. До последнего мгновения хочу видеть, как ты страдаешь, бьешься в мучительных объятиях боли, сознавая, что погибаешь от руки той, кого…

— Заткнись, — холодный голос Повелителя прервал затянувшийся монолог, — и не думай, что победила.

— Неужели ты на что-то надеешься? — издевательски рассмеялась женщина, и размахнулась, — когда я стану по капле выпивать твою силу, думай о той, ради кого ты сделал величайшую глупость.

На несколько секунд я замерла, ослепленная ярким светом. Нельзя было ничего рассмотреть, однако я чувствовала, что уже не одна. Тихий неразборчивый шепот врывался в мои мысли, сбивая с толку. Зажмурившись, я медленно стала приоткрывать глаза, надеясь рассмотреть хоть что-нибудь.

— Значит, ты пришла? — уже знакомый голос заглушил все остальные, заставив невольно поежиться. Я узнала его, этот голос из прошлого, который никак не мог существовать отдельно от тела.

— Советник Клайвер? — я уставилась прямо перед собой, уловив взглядом промелькнувшую сбоку тень.

— Убитый благодаря тебе, — подхватил он, внезапно представ передо мной во всем своем мертвом великолепии. Я слышала, что с ним сделал Тирэн, вот только не предполагала, что он может убивать так… живописно. Похоже, чтобы побеседовать со мной бедолаге пришлось сшивать себя из лоскутков.

— Не стоит приписывать мне чужие заслуги, — постаралась возразить я, натыкаясь взглядом на вторую фигуру, возникшую из неоткуда.

— Моя смерть только твоя заслуга, — Череп, неудачливый сотрудник не совсем легальной Организации. Тебя-то как сюда занесло?

— Ты один? Без дружка? — я не стала осматриваться вокруг, уже предполагая что могу увидеть. Интересно, кто мог додуматься до такого? Неужели они считают, что смогут вывести меня из себя, показав пару негодяев, неудачно для них встретившихся мне на пути?

— Нас много, — голоса я не узнала, но шепот стал громче. Я могла уже разобрать слова, — мы ждали, когда ты к нам придешь. Хотели видеть тебя. Теперь ты с нами. Ты наша!

Голоса и лица постепенно превращались в нескончаемый поток, грозящий меня захлестнуть. Размытые, едва узнаваемые образы прошлого, спрятанные в тайных глубинах моей души норовили выйти на свободу, погребя под грузом прошлого.

Сожженный храм, пылающая деревня, люди, горящие заживо, тошнотворный запах, преследующий меня долгие месяцы, Инквизитор Квазара, с проломленной головой, застывшие глаза которого смотрят прямо на меня. Гастур, своей смертью открывший мне собственные возможности, Владыка Грэгор, так до конца и не понявший, что за оружие принесло ему смерть. Велим, скорее жертва, хотя и виновник многих бед. Десятки, сотни людей, разных рас. Они скользили перед моими глазами, большинство из них я не могла узнать. Всех их объединила смерть, принесенная мной. Эта безумная круговерть, развернувшаяся перед моими глазами, грозила затянуть в пучину безумия. С каждым мгновением шепот, режущий разум проникал все глубже, заставляя испытывать такие противоречивые чувства, как злость, досада, боль. Вдруг, картинка, замерев, остановилась. Новые образы, люди, и те, кто никогда ими не был — дед Корней, которого мне так и не удалось спасти, Вуал, пожертвовавший ради меня надеждой на воскрешение, те, кого я даже не знаю, лица, которых не помню. Мои невольные жертвы — доверявшие, ненавидевшие, ушедшие навсегда. Не смогла, не захотела… Нельзя спасти всех, но нужно хотя бы постараться. Я пыталась. Но к чему оправдывать себя, если это не поможет тем, кого уже нет?

Я не чувствовала слез, не видела лиц, то и дело проносящихся передо мной. Просто опустилась на колени, охватив плечи руками, и тонко завыла.

Квазар

Тело Повелителя, покрытое ранами больше не могло себя излечивать. Старые порезы не успевали заживать, как на их место наносились новые. Женщина действовала медленно и расчетливо, стараясь причинить пленнику как можно больше боли. Она не сводила глаз с его лица, ловя на нем малейшие следы эмоций. Вот только их не было — была маска равнодушия, нарушаемая ироничным чуть презрительным взглядом. Это вывело гостью из себя — охватив плечи мужчины, она подалась к нему, прошептав прямо в губы:

— Бедный Тирэн. Умереть от ее руки, — она провела губами по его сжатым губам, — ее прикосновений, ее силы…

— Ты не она! — мрачно возразил Повелитель, уклоняясь от навязанной ласки.

— Жаль. Все могло бы быть по-другому, — наигранно вздохнув, она впилась в него губами, по капле высасывая жизнь и силу.

— Не стоит этого делать, Анна. Или я должен называть тебя как-то иначе?

Суровый голос, раздавшийся за спиной женщины, заставил ту оставить пленника и резко обернуться.

— Владыка Дрэгон! Как жаль, что тебе не хватило ума не вмешиваться. Что же, придется сперва убить тебя. Не люблю, когда прерывают.

— А ты самоуверенна, — он, усмехнувшись, подошел ближе.

— Как и твоя возлюбленная нарина, в теле которой я нахожусь.

— Ненадолго, — заверил Владыка.

Безумная улыбка расплылась на лице Анны. Нет, не Анны — той, другой. Дрэгону было особенно тяжело смотреть на дорогое ему лицо, слышать то, что произносят губы его нарины, зная, что тело больше ей не принадлежит.

Я лежала на твердой земле, не чувствуя холода и ветра. Туман отступил, его сменили призраки прошлого, духи, заполнившие мои мысли. Сначала я пыталась отвечать, оправдываться, убеждать, угрожать, потом, смирившись с неизбежным просто слушала, чувствуя, что постепенно теряю связь с собственным я. Появилось безразличие, мне стало все равно.

— Не сдавайся! Ты сильная! — едва слышный шепот прорвался сквозь какофонию мыслей в моей голове.

— Вуал! — я пораженно уставилась в пространство, не видя говорившего.

— Я здесь. Я всегда рядом, — голос, приносящий успокоение и надежду. Голос моего предка, спасшего от смерти, бывшего духа Йог-сотхотха.

— Где я? Это ад? — неясное очертание, сформировавшееся в нечто осязаемое, появившееся прямо передо мной, окутало меня своим теплом и любовью.

— У каждого он свой, Нисса. То, что ты носишь внутри, не в силах смириться и простить саму себя — оружие для тех, кто хочет тебя уничтожить.

— Ты знаешь, что происходит?

— Знаю, — мне показалось, или дух Вуала действительно помрачнел.

— Я умерла? — сердце на несколько мгновений сжалось, а потом застучало сильно-сильно.

— Нет. Пока нет, — уточнил Вуал, — но если тебе не удастся вернуться назад, это случится.

— Вернуться…

— В собственное тело. Вспомни все, что видела в снах. Они — ответы на твои вопросы.

— Тело? Значит сейчас здесь…

— Твой дух. Ты почти достигла Пограничья. Возвращайся назад.

— Не смогу. Не сумею, — я почувствовала, как снова уплываю куда-то далеко.

— Просто сделай это! — прогремел Вуал, возвращая меня в сознание, — вспомни тех, кого ты оставляешь там. Тех, кого любишь — они нуждаются в тебе.

— Как? — я снова заплакала, — помоги мне, Вуал!

— Закрой глаза, пробуди свои воспоминания, ощущения, которые вызывают они в тебе. Я знаю, как ты боишься собственных чувств. Но не теперь, пора смириться с тем, что твоя сила в том, что какой-то частичкой души ты по-прежнему остаешься человеком.

Квазар

— К чему эти угрозы — ты не сможешь меня убить. Не посмеешь уничтожить тело своей любимой, — губы Анны насмешливо изогнулись.

Не отвечая, Дрэгон резко оттолкнул женщину, от пленника. Уловив едва заметное движение, он перехватил несущиеся в его сторону острые бритвы когтей.

— Не так быстро, — заметил он, — ты еще не научилась пользоваться ее силой.

— Я выпью тебя, — лицо Анны исказилось гневом, — это лишь вопрос времени — рано или поздно, но ты сдохнешь, как и он, как вы все!

— Сначала тебе придется справиться с этим, — в его руках появилась ампула с зеленоватым раствором, — ты права, я не смогу уничтожить тело той, кого люблю. Но остановить тебя труда не составит.

Женщина, сорвавшись с места, попыталась выбежать из камеры, но не успела. Владыка, крепко схватив ее поперек талии, крепко прижав к себе, вскрыл ампулу, и силой влил ее содержимое в рот женщины. Закашлявшись, она согнулась в приступе жуткой боли, заливаясь слезами. Ужасный крик, разорвавший тишину камеры, готов был заставить Дрэгона броситься ей на помощь, но, пересилив себя, он заставил смотреть на мучения своей нарины. Ему все время приходилось напоминать себе, что это уже не она, а нечто чуждое, занявшее тело, изгнавшее Анну за грань.

Отведя взор от корчившейся на полу женщины, он столкнулся взглядом с Тирэном. В его глазах были боль и отчаяние. Но не раны разбили маску равнодушия на его лице. Анна! Страдание, ее тела, пусть занятого кем-то чужим. Дрэгон ощущал отголоски тех эмоций, которые переживал сейчас Повелитель. Внезапно пришло понимание того, что происходит в глубинах его души. Невероятно. Владыка никогда не мог подумать, что этот монстр когда-либо способен переживать нечто подобное. На какое-то мгновение он испытал что-то, похожее на сочувствие к своему врагу. Отвернувшись от Тирэна, он подошел к лежащей без сознания женщине.

— Ты расскажешь все, что тебе известно.

— Это ее не вернет, — мрачно сказал Повелитель.

— Теперь это не твоя забота, — возразил Дрэгон, осторожно поднимая тело Анны на руки.

ХХ

— Прости, Вуал. Я пытаюсь, но не могу. У меня нет сил.

— У тебя нет смелости! — возразил он. По тому, как сгусток посерел, я догадалась, что мой предок гневается. И, скорее всего, на меня.

— При чем здесь смелость? — удивилась я.

— Ты боишься сделать шаг, разделяющий грань и жизнь. Вернуться иногда гораздо тяжелее, чем уйти!

— Возможно, я боюсь понять, что этот шаг невозможен, — призналась я — мне не страшно умереть. Но не теперь, когда все настолько плохо. Я хочу жить!

— Тогда не нужно бояться, девочка. Страх ничего не изменит. Ты столько раз обманывала судьбу…

— А может все не так, и это судьба играла мною, как хотела?

— Похоже, тебе предстоит скоро узнать.

— Что происходит, Вуал? — теряя терпение, спросила я.

— Иногда прошлое возвращается. И тем болезненнее мы чувствуем на себе его удар.

— Интуиция подсказывает, что ты собираешься посвятить меня во что-то темное и зловещее.

— Я наблюдал за тобой, — продолжал Вуал, — и меня приятно удивило, как легко ты приняла свою древнюю суть, получив силу и власть над жизнью и смертью. Только спустя время я понял — ты ничего не принимала. Ты всегда была такой, еще до смерти и перерождения. Ньярлатхот был прав — претворяться человеком для тебя так же привычно, как и Древней. Но что чувствовала ты, будучи и тем и другим?

— Иногда мне хотелось все бросить и убежать — далеко-далеко. Но в очередной раз, преодолев испытания, я ощущала себя удовлетворенной. Держать чью-то жизнь в руках — что может быть приятнее? Играть судьбами других, наслаждаться силой и властью… Вот только где-то в глубине души я сознавала, что по большому счеты мне это совершенно не нужно. Минутное удовлетворение от чужого поражение неспособно было дать мне…

— Чего? — напряженно спросил Вуал.

— Не знаю, — призналась я, — чтобы пояснить, надо понять. А я не могу.

— Ты полна противоречий, — заметил предок.

— Сама себя боюсь, — я снова опустилась на землю. Будучи бестелесной, я все же оставалась материальной. Душа или нет, но, похоже, сил у нее не осталось. Видимо грань старается не выпускать потенциальных жертв, даже если они еще не определились, куда намерены податься, — но ты говорил что-то о прошлом?

Эдар

Когда-то он считался одним из лучших ратников клана. Перед его силой и могуществом склонялись покоренные миры, а те, кто не хотел, подвергались тотальному уничтожению. Но однажды на его пути появилось то, пред чем он не устоял — искушение было слишком сильно. И он преступил границы дозволенного. Тот мир был особенным, ни на что не похожим, к тому же, это сметало все преграды между ним и Рамиль, его возлюбленной.

— Ратник из клана Заката, называющий себя Уллисом, ты преступил закон Эдара, нарушив волю Властелина. Что скажешь ты в свое оправдание?

Уллис молча воззрился на Паэртона — верного слугу Властелина. К чему пустые слова, уже давно переставшие иметь значения. Он знал, что ждет его, но, не колеблясь сделал выбор.

— Ты отказался исполнить волю Властелина, — продолжал Паэртон, — и Оракул вынес тебе приговор: клан Заката отрекается от тебя, забирая дарованную силу.

Увидев крепко сжатые губы Уллиса, Паэртон усмехнулся:

— Лишение силы, для таких как ты, подобно смерти, — заметил он, — это и есть смерть — ничтожный, жалкий ратник, больше неспособный на то, что когда-то было смыслом жизни.