Я подхватила деда Корнея с одной стороны, Дэн с другой и мы тут же сорвавшись с места, рванули к лесу. Нам не хватило каких-то метров. Первый камень попал мне в ногу, и я споткнулась, потом зашатался Дэн, и вскрикнула его сестра. Через мгновения в нас летел град камней (к сожалению, у храма их было много). Наверное, нам повезло, что стражи не были вооружены арбалетами. Скорее всего, их еще не изобрели. Я обернулась на долю секунды и увидела, что нас преследуют стражники и…родственники жертв, потенциальные жертвы все так же смиренно стояли возле Храма. Что ж, каждый сам выбирает свою судьбу.

Побитые и уставшие мы добежали к поджидавшим лошадям. И в тот момент, когда я почти поверила в нашу удачу дед Корней, вскрикнув, упал. Я наклонилась к нему. Дэн с сестрой, вооружившись камнями, начали, кидается ими в приближающуюся стражу.

Дед лежал на спине, из раны на голове сочилась кровь. Я, оторвав полу плаща, приложила тряпку к ране. Повернув лицо ко мне, дед мягко улыбнулся:

— Спасибо внученька, спасибо. Но тут уж ничего не поделаешь. Береги себя. Там, возле хижины тайник… найдешь все, что тебе нужно. Прости, старика, будь счастлива…

Он сделал последний вдох и замер навсегда. Я взяла его за руку, провела ладонью по седым волосам и закрыла глаза, которым не суждено было больше увидеть этот мир. Несколько мгновений я сидела как в ступоре. Потом, до меня начали доноситься звуки борьбы. Я подняла взгляд и увидела, что мы практически полностью окружены. Дэн отбивался от стражи моим кинжалом. Его сестра отступала, зажав в каждой руке по камню.

Мои глаза заволокло туманом, сердце захлестнула ярость. Эти мрази убили единственного человека, которого я любила в это мире. Так жестоко, бесчеловечно обрекли старика на гибель. Они заслужили смерти, все. Я встала с колен и откинула капюшон с лица. Они искали демона Квазара, и они его нашли. Выступив вперед, я закрыла глаза, позволив ярости полностью завладеть мною. И почувствовала, как по моим жилам течет огонь, огонь, стремящийся вырваться наружу. Я больше не сдерживала его. И в тот же миг ощутила пламя, охватывающее мою кожу.

Едва успев крикнуть Дэну «Пригнись!» я отпустила огонь на свободу. Пламя, почувствовав волю, вырвалось из меня, словно живое. Оно сметало все на своем пути. Никому было не спастись от огненного смерча. Стражники не успели даже испугаться, как в мгновение ока превратились в горящие факелы. А я, переступая через невольные преграды, пошла дальше, к Храму. Они хотели жертв, они их получат. Я шла медленно, не торопясь. Мой огненный посланник сметал все на своем пути, расчищая мне дорогу. Через несколько минут я вышла из горящего леса на поляну. Люди метались в панике, ища путь к спасению, но его не было. Огонь находил каждого, превращая его в пепел. Чувствовала ли я что-либо человеческое? Нет. Да и мало в тот момент во мне было от человека. Нет сожаления. Нет жалости. Нет боли. Только чистая ярость, так хорошо знакомая мне из прошлой жизни. Но теперь ярость имела конкретную цель. У меня был враг, и я его уничтожу. Наконец то!

Первосвященник успел подняться по ступеням и открыть тяжелую дверь. Возле него оставалось всего двое стражей, которых я взмахом руки отшвырнула в сторону. «Святой отец» взвизгнул и попытался скрыться за дверью. Но это его не спасло. Тяжелые створки двери сорвало с петель, огненный смерч ворвался в Храм, круша все на своем пути. Я вошла внутрь и поймала взглядом свою жертву, пытающуюся скрыться за алтарем. Окинув с дороги алтарь, я присела напротив него, и зло улыбнулась. Наверное, не надо было. Это напугало первосвященника еще больше, он стал бормотать что-то на незнакомом языке. Потом, не поднимаясь с колен, простер ко мне руки и выдавил из себя:

— Ты, Ты пришла. Мы ждали тебя, Дух Огня! Годы, века ожиданий, но мы не теряли надежду. Мы знали: тебя призовут, и ты услышишь нас. Смилостивись, не убивай, я смиренный раб Твой. Я лишь выполнял волю своего Хозяина. Теперь Ты здесь, мои старания вознаграждены. Жертва оказалась не напрасной.

— Что ты мелешь, свинья! Жертвы захотел, ты ее получишь. И ты, и твой мерзкий Хозяин заплатите мне за все, — схватив за мантию, я притянула его к себе, — а сейчас ты отправишься прямо в ад, где, таким как ты место.

— Нет, Ты не можешь меня убить, ты же Посланница. Ты явилась, чтобы сломать печать, и выпустить Его. Мы ждали, мы молились, и наши молитвы были услышаны.

— Какая печать? Какие молитвы? Ты сумасшедший! Уничтожить тысячи невинных людей, ради безумной цели. Пришла пора расплаты.

Я смотрела на него, не мигая, а он горел, взывая к Хозяину. Я наблюдала как, корчась в муках, погибает человек, и вдруг, все закончилось. Ярость ушла, оставив в душе лишь усталость и опустошенность. Отвернувшись от останков, я заметила на полу странный знак. В нем было что-то знакомое и пугающее. Мне уже давно было понятно, что жертвы приносились весьма специфическому Божеству, но все же…

— Ты здесь? — тихо спросила я.

— Я всегда рядом с тобой. Я часть тебя.

Она появилась вдруг из неоткуда и присела напротив меня, рядом с кучкой пепла. Я окинула ее взглядом. Наконец — то мне представилась возможность рассмотреть свое второе «Я». Выше среднего роста, широкие скулы, серые глаза, рыжая челка прикрывает высокий лоб. Да, трудно видеть свое лицо на ком-то другом.

— Я подумала, что в таком виде, ты быстрее ко мне привыкнешь. Мы ведь теперь вместе навсегда.

— Знаешь, когда люди говорят сами с собой — это шизофрения, если ты не хочешь, чтобы я так тебя и называла — представься.

— Меня зовут Рели, я — Дух огня.

Я кивнула на пентаграмму и спросила:

— Что-то об этом знаешь?

— А ты еще не догадалась? Сила, подобная твоей дается не каждому и не просто так. Если точнее, то ты — одна на шесть миллиардов.

— Приблизительное число жителей Земли. Что бы это значило?

Дух огня некоторое время молча наблюдала за угасающими сполохами пламени, а потом, повернувшись ко мне начала свой рассказ:

Когда-то давно, еще до рождения человеческой цивилизации, на Землю с темных звезд пришли Древние существа. Они заселили мир, и тьма воцарилась над Землей. Почувствовав себя здесь Хозяевами, стали творить зло и бесчинства. Тогда Владыки изгнали злобных существ с Земли и заключили в Пустоту, а Врата запечатали до конца Миров. По крайней мере, так задумывалось. Вот только Древние не собирались сидеть между мирами вечно. Они нашли лазейку, но воплотить их коварный план в тот раз помешала чистая случайность. И Они затаились на сотни лет, обозленные и жаждущие мести. И теперь их жажда удовлетворена. Они уничтожили мир, который их изгнал, и, использовав его Последнее Дыхание, создали Посланника, наделив его Духом Огня, способного сорвать Печать и выпустить Древних на свободу. Как ты, наверное, догадалась, этот Посланник — ты. А я Дух Огня, дающий тебе силу это сделать.

V

На улице давно потемнело, обгоревшая крыша Храма пропускала мягкий лунный свет, падающий на пол с пентаграммой. Я и моя шизофрения сидели молча уже несколько минут. Все услышанное вызывало у меня только одно чувство — отвращение. Хотя я еще не до конца поверила словам Духа Огня, скорее, просто старалась не думать об этом. Пока я сижу и молчу — все в порядке, ничего не случилось. Главное — больше ни о чем не спрашивать. Ничего ни хочу знать. Просто хочу покоя и тишины. И забыть все, что случилось недавно. Забыть… Забыть…Черт!!!

— Почему я? — все-таки не выдержала.

— Это случайность. Выбрали не тебя. Посланником должен был стать другой человек, посвященный во все. Он полностью подходил для этого. Его просто распирала злость и ненависть на весь мир. Человек, потерявший все, что было ему дорого в этой жизни, существо, способное испытывать только ярость и жажду убийства. Ты его знала.

— Кто-то был согласен участвовать в убийстве целой планеты? — меня внезапно осенила догадка, — Крот???

— Ты догадлива. Он должен был оказаться в нужное время в нужном месте в момент перехода. Но, встретив тебя, почему-то решил спасти. Наверное, вспомнил ваше босоногое детство, и не смог оставить умирать, а может, что-то другое ему помешало. Поэтому сгорел сам.

— Господи, так вот что с ним произошло. Из-за меня он…

— В момент перехода должен быть лишь один человек. Все лишние уничтожаются. Иначе легко нарушить хрупкое равновесие между мирами. Он погиб, оставалась ты. Отчаявшаяся, несчастная, еще не пришедшая в себя после потерь. Они с радостью ухватились за эту замену. Ты им подходила даже больше, чем Крот. Тобою было легче управлять… Они так считали. А потом ты пришла в себя, убила инквизитора и исчезла. Служители Храма не знали, что делать и где тебя искать. Но ты сама явилась к озеру, и полное слияние с Духом огня все-таки произошло. Так мы стали с тобой одним целым. Я не знаю, чего сейчас во мне больше: стремления закончить то, ради чего нас создали, или желания бежать сломя голову.

— Даже не знаю, что тебе сказать, Рели. Скорее всего, тебе придется смириться с тем, что решу я сама. И ничто в этом мире не заставит меня выпустить то, что уничтожило мой мир. Кстати, как это произошло: ведь планету сожгло собственное солнце?

— Его энергией воспользовались Древние, чтобы уничтожить все живое. Даже у них не хватило бы собственных сил.

— Почему их никто не остановил? Ведь в прошлый раз Владыки помогли Земле.

— Они недооценили опасности. Попросту говоря, упустили момент. А теперь, сделают все, чтобы убить тебя.

— Меня-то за что? Окинула взглядом полусгоревшую церковь, — я конечно, не ангел, но тут творились вещи и похуже. Чем я могу навредить Владыкам?

— Тебя создали с единственной целью — открыть проход. Собираешься ты это сделать или нет, им не важно. Ты для них угроза, пока жива.

— Значит у них проблема. Я жива, и таковой собираюсь остаться как можно дольше, — я, потянувшись, поднялась с пола, — и ты мне в этом поможешь, ведь ты — это я.

— Ты считаешь, что я предам Древних, которые создали меня, вдохнули в меня жизнь?

— Насколько я поняла, жизнь они вдохнули как раз в меня, но предательницей себя не ощущаю. Меня не спрашивали, хочу ли я стать вселенским кошмаром. И выбора у меня тогда не было, а сейчас есть. Ты со мной? И учти, мой вопрос — простая формальность, — добавила я.

Она тоже поднялась, кривая ухмылка исказила ее губы. Даа, жутковато видеть твое же лицо, улыбающееся тебе со стороны. Да еще так. Интересно, что ощущали окружающие, видя эту гримасу на моем лице.

— Знаешь, а ты мне нравишься. Побуду я пока с тобой, это так интересно.

— Ну, каждый день по сожженному храму я тебе не обещаю, а вот догонялки с Древними и Владыками могут стать занимательными.

— Чтобы обезопасить нас, предлагаю убрать свидетелей — мальчишку и его сестру.

— Стоп! Об этом ничего не хочу слышать. Пусть это звучит странно для тебя, но я не убийца, ну, в общем, я не убиваю кого-то только потому, что он мне может навредить в будущем.

— Да уж, тот пример со стражем ничему тебя не научил.

— У каждого должен быть второй шанс. Ну а стража, я помниться, наказала одним из первых.

— О да, но сколько жертв.

— Не напоминай, — я нахмурилась, — некоторые воспоминания не стоит ворошить, слишком больно.

Какое-то время мы просто стояли напротив друг друга, потом взгляд мой скользнул на пол, где виднелась пентаграмма. Теперь я понимала, что она удивительнейшим образом напоминает узоры от шрамов на моих ладонях.

— Нам нужно уничтожить рисунок на полу. Ты сможешь?

— Нет, — она улыбнулась, — мы сможем.

Через несколько минут Храм был полностью стерт с лица земли. Черт, мне ведь может это и понравиться!

Я возвращалась к дому деда Корнея, и меня душили слезы. Загнав все чувства глубоко внутрь, я постаралась сосредоточиться на главном. Чтобы затеряться в этом средневековье, мне нужны деньги, одежда и какое-нибудь оружие, если я не хочу каждый раз сжигать своих противников. Рели больше не показывалась, но это было и не нужно. Я могла общаться с ней, не видя, так похожего на меня Духа. Вот если одичаю в лесу, и захочется человеческого общества тогда… Хм, человеческого, ха-ха.

Подойдя к разрушенному дому, я обернулась. В нескольких метрах от меня Дэн остановил лошадей и помог Эве спешиться. Я подошла к лошади, на которой лежало тело деда Корнея, и мы вместе стащили его на землю. Несколько часов ушло на рытье могилы. Земля была мерзлой, а мы трое почти без сил. Но, вскоре все было закончено. Я решила похоронить деда Корнея рядом с Лохматым, мне показалось это правильным. С помощью двух дощечек мы соорудили крест, и закрепили ближе к насыпи. Постояв некоторое время возле могилы самых близких мне существ, я решила заглянуть в дедов тайник.

Дед не хотел меня отпускать, но знал, что это время когда-нибудь наступит, и как любой мудрый человек готовился к этому с особой тщательностью. В тайнике была спрятана небольшая сумма денег, которой, однако, мне должно было хватить на первое время. А еще там была одежда. Простая, но удобная состоящая из замшевых сапог, плотных черных брюк и жакета. А еще там была длинная юбка. Видимо, дед старался подбирать одежду, соответствующую моему вкусу, но не выходящую за рамки приличия. Мне не зачем было повышенное внимание. Мысленно, я в который раз поблагодарила доброго старика за все.

Время шло, и мне нельзя было дольше здесь задерживаться. Рели нашептывала о том, что меня, скорее всего, уже давно ищут. Ну, об этом я догадывалась и без нее. Я повернулась к детям, чтобы попрощаться:

— Вот и все, мне пора уходить. Постарайтесь найти себе укромное местечко и жить без приключений.

— Возьми нас с собой, — Дэн нерешительно выступил вперед, — мы тебе будем помогать в дороге: Эва готовить еду, а я защищать от врагов.

— Да, предложение, конечно заманчивое, но ничто на свете не заставит меня потащить двух малолеток неизвестно куда. Спрячьтесь на некоторое время, а потом никто и не вспомнит ни о Эве, ни о тебе, малыш. Да и некому уже вспоминать, — про себя подумала я.

Я не малыш! — гордо заявил Дэн, — я — мужчина, и не привык прятаться. Мы пойдем с тобой, и будем тебе помогать.

— Дурак, о сестре своей подумай! Что будет с ней, если вас поймают.

— Пожалуйста, ну пожалуйста, возьми нас с собой, — поддержала брата Эва. Не оставляй нас одних.

— Вы слышите, что я вам говорю: НИ-ЗА-ЧТО!!!

Замок Норвес располагался в самом сердце Мореллы, места, которое жители Квазара называли Темным миром. За несколько десятков лет своего существования он стал пристанищем для существ, которых Империя по различным причинам предпочитала видеть мертвыми. И сам замок, и таинственное место постоянно расширялись, захватывая нейтральные земли, с каждым годом все ближе приближаясь к Империи. Создаваемый поначалу как наблюдательный пункт он стал чем-то вроде маленькой цивилизации, в окружении варваров. Единственным недостатком, и то, только для новоприбывших, был способ его изолированности от остального мира. Мир действительно был темным. Защитный купол совершенно не пропускал солнечные лучи, а вот лунный свет, по странному стечению обстоятельств, проникал беспрепятственно. В Морелле круглые сутки царствовала ночь. Прожившие здесь некоторое время, сумели приспособиться, и даже полюбить этот странный мир. А новые жители первое время испытывали только страх перед тем, что считали всю свою сознательную жизнь порождением тьмы. Хотя, чего им было бояться, ведь их выкрали из места, рожденного больной фантазией безумца, можно сказать, спасли. И они понимали это, со временем.

Владыка Велим не спал уже вторые сутки. Все это время он думал: как, имея лучшую шпионскую сеть в нескольких мирах, неограниченные средства и необходимое количество людей, они так глубоко облажались. Вторая мысль, доставляющая определенный дискомфорт была о личности Посланника. Кто он? Каким образом ему удавалось так долго скрываться? И, наконец, какого Варга он, уничтожив Храм, часть леса и деревни, не открыл Врата. Ни то, чтобы ему хотелось, чтобы кошмар поскорее наступил. Но в этом случае было бы все понятно. Злодей пришел, сделал свое дело, сгинул, и вперед твари, уничтожайте еще один мир. Но ведь все не так. Посланник продемонстрировал небывалую силу — и исчез. С подобным еще никто никогда не сталкивался. Велим, уже несколько сотен был смотрителем в мирах, наиболее подходящих для пришествия Древних. Последний мир, к сожалению, уберечь не удалось. А все ли было сделано для этого — задавал он сам себе вопрос, и не всегда мог найти ответ. Некоторые вещи становятся тяжким бременем для собственной совести. А у Владыки она и так была перегружена сверх меры. Похоже, придется задействовать того, общения с кем он хотел бы избежать. И не он один.

Уже спускаясь в подвал, где размещались тюремные камеры, он не мог избавиться от чувства, что совершает самую страшную ошибку в своей долгой жизни.

Мы решили ехать ночью, чтобы не привлекать лишнего внимания. Днем старались отоспаться и дать отдохнуть лошадям. Как эти отроки меня уломали? Да очень просто: они расплакались. Оба. Ну не могу я видеть детские слезы, хотя, глядя на этих конкретных деток можно предположить, что акселерация в этом мире дело обычное.

В первый раз, остановившись на отдых уже под утро, я заметила живой интерес, проявляемый Дэном и Эвой ко мне. Они бросали на меня странные взгляды и о чем-то перешептывались, пытаясь, это сделать как можно более не заметно от меня. Наконец, я не выдержала:

— О чем секретничаете, друзья мои?

Ребята переглянулись и смутились.

— Ты спроси, — Эва подтолкнула Дэна плечом.

— Нет, ты, — возразил Дэн, и смутился еще больше.

Эва подняла на меня по-детски наивные глаза, и уже не таясь, спросила:

— Ты Богиня?

Сначала, мне показалось, что я не расслышала, но Эва повторила вопрос, и я задумалась. Как объяснить детям, которые и так пережили слишком много, что силой обладают не только Боги, да и есть ли они вообще, в этом мире. Иной раз человек, бывает куда более жесток, чем любое сверхприродное существо.

— Нет, Эва, я не богиня, и никогда ею не была.

— Но ты совершила чудо! — вмешался Дэн.

— Я совершила убийство, — непроизвольно нахмурившись, посмотрела на взошедшее солнце, — и сделала бы это еще раз, не колеблясь, если бы это помогло спасти дедушку. Вы выбрали не ту спутницу, для своего путешествия, детки.

— Другой нам не надо, — пылко возразила Эва, подбегая ко мне и присаживаясь рядом, — нам нужна только ты.

— Мы хотим пойти с тобой, — Дэн последовал примеру сестры, и присоединился к нам.

— Но я не знаю, куда иду.

— Нам все равно, лишь бы вместе.

Похоже, ребята для себя уже все решили, что же, я не против.

По мере того, как мы отдалялись от Храма и приближались к границам Квазара, во мне нарастало напряжение. Да, я знала, что нас будут искать, и были все причины для волнения, но это что-то другое, не просто страх быть пойманной. Когда, проснувшись однажды вечером, чтобы продолжать путь, я поняла, что не могу встать и любое движение причиняет мне боль, меня это только насторожило. Но проходили дни, ночи, и мое легкое беспокойство стало превращаться во вполне обоснованный страх. Сначала я все списывала на усталость, неумение держаться в седле, да могло быть полно причин. Но когда даже в положении «лежа» я не смогла заснуть от боли, я возопила к Рели, и как это не странно, она ответила. Правда, неохотно.

— Рели, что со мной? Я чего-то не знаю?

— Я надеялась, что все обойдется, и не хотела говорить раньше времени.

— Говорить о чем? Что ты скрываешь от меня?

— Каждый шаг, отдаляющий тебя от Квазара, приближает твою смерть.

— Ты это серьезно говоришь!

— Более чем серьезно. Ты привязана к месту, где совершила переход. Врата не отпустят тебя, пока ты не исполнишь то, ради чего была призвана.

— Ты это знала, и ничего мне не сказала, — виноватое выражения лица Духа огня подтвердило мою догадку.

— А это что-либо изменило? Ты бы согласилась? Ты бы поверила мне, выбрала бы другой путь?

— Нет, ты права, я поступила бы точно так же. Вот только, хотелось бы знать, на что я иду заранее. Предупреждай меня впредь об этом, прошу!

Рели молча кивнула. По-моему, ей было неловко смотреть на меня. И действительно, Духу огня, насчитывающему пару миллионов лет, трудно принять, что человеческая жизнь так хрупка и недолговечна, особенно, когда ей в этом помогают изо всех сил.

— Ну не расстраивайся ты. Никто не живет вечно, а мне вообще не на что жаловаться. В конце концов, не каждый может сказать, что пережил гибель собственного мира, да еще накостылял кое-кому в чужом.

— Спасибо, что не держишь зла.

— А кто сказал, что не держу? Конечно, держу. Предупредила бы раньше, так хоть развеялась бы, оттянулась по полной. Ведь не всегда предоставляется такая возможность. Ну а если серьезно, то и о детках наших пора подумать. Они ведь теперь одни.

— Ты чувствуешь за них ответственность?

— Как это не странно для меня звучит — но да, чувствую. Они мне доверились. К тому же, в отличие от меня самой не считают психованной убийцей.

Я перевела взгляд на Дэна и его сестру. Они спали по-детски беззаботно. И что удивительно, кошмары их, видимо не посещали. Меня, кстати тоже.

Больше мы с Рели к этой теме не возвращались, и хотя с каждым шагом, удалявшим нас от Квазара, мне становилось все хуже, это лишь разжигало во мне здоровое чувство злости, что придавало мне дополнительную силу. Иногда я ловила себя на желании вернуться, более того мне пришлось отдать свой кинжал Дэну и попросить Рели контролировать силу одной. Ребятам я посоветовала держаться от меня подальше, а при малейшей угрозе с моей стороны просто бежать. Я хотела причинять боль всем, кто меня окружает, и удерживает вдали от Врат. Я нужна была там, чтобы выполнить то, ради чего была призвана в этот мир, и чувства, которые я испытывала к Дэну и Эве, становились для меня обузой. Я часто злилась, раздражалась, но они терпели, зная, что это не я, что кто-то другой пытается управлять моими мыслями и поступками. А я боролась с собой каждую минуту, и у меня это получалось. По крайней мере, я никого не убила. Пока.

Владыка спустился на нижний уровень. Здесь не было охраны, однако отсюда еще никому не удавалось сбежать. А попытавшиеся это сделать не оставили после себя даже следа на грязных камнях. Энергополе замка, исправно выполняло поставленные перед ним задачи. Велим, подойдя к нужной камере, посмотрел на ее обитателя. Годы заключения не оставили на нем заметного следа. Затаенная мощь — вот то, что сразу бросилось в глаза Владыке. Это существо, приговоренное к смерти и забвению, всегда вызывало у Велима чувства, граничащие со страхом, завистью и ненавистью. Когда-то он был лучшим, но проиграл и потерял все. И теперь заключен в четырех стенах до конца своих дней. Велима поначалу удивляло, что заставляет Дарэна столько лет цепляться за жизнь, но теперь он даже был рад этому. За то, чтобы вырваться отсюда, Дарэн сделает все, что прикажет ему Владыка.

Мы остановились недалеко от лесного пруда, развели костер, и я объявила банный день. К следующему утру, мы должны были выехать на главную дорогу, ведущую в приграничный городок. А для этого было необходимо, привести себя хоть в какую-то видимость порядка. Дэн, с сестрой весело носясь, друг за другом успели оглушить своим радостным визгом меня, наших лошадей и мою шизофрению. Мне было приятно наблюдать за ними со стороны. Я уже давно не чувствовала себя такой свободной и беззаботной как они. Я вздохнула и обратилась к Рели:

— Скажи, я схожу с ума или та дыра в межмирье действительно так на меня влияет?

Рели помолчала, а потом у меня в голове раздался ее ответ:

— Влияет, причем сильно, но ты справляешься. Я никогда не подозревала, что можно так отчаянно бороться с магией Древних.

— Но они же не сами насылают на меня это, им, наверное, кто-то помогает?

— У них много слуг здесь, в этом мире, и каждый готов отдать все за награду, которой его одарит Азазот, повелитель Древних.

— Неужели награда стоит того, чтобы предать свой род?

— Для многих, эта награда дороже и желаннее всего.

— Что же это?

— Возможность исполнить твою самую заветную мечту.

— Да, действительно весомый аргумент в борьбе с совестью.

— Знаешь, ты бы тоже могла это сделать, если бы согласилась открыть Йог-сотхотх. Он живой, имеет собственную душу, ему ведомы лабиринты времени, ибо все время едино для Него. Йог-сотхотх — это те Врата, через которые вернутся Жители Пустоты.

— Никак не решалась спросить, наверное, заранее зная ответ: Что было бы с нами, открой я этот Йог-сотхотх?

— Твое предназначение будет выполнено, и в то же мгновение Дух Огня покинет тебя, а с ним и жизненная сила. Я вернусь за грань миров, откуда меня призвали. А ты — просто исчезнешь с лица этого мира. Ведь для твоего создания было нарушено слишком много законов мирозданья. Ты не сможешь существовать без меня, а я без тебя.

Вдруг, меня что-то встревожило, я вскочила и позвала ребят. Подбежав к нашим вещам, я достала спрятанный Дэном он меня кинжал и приготовилась защищаться. Дэн и Эва подбежали ко мне, и стали по обе стороны. Мы готовились встретить опасность, и она не замедлила себя ждать. На поляну выбежала дюжина вооруженных людей и окружила нас со всех сторон. «Стражи Храма!» — испуганно подумала я. «Разбойники» — облегченно ответила Рели.

Дарэн с усмешкой дожидался когда Велим наконец-то решится заговорить, но видимо, как всегда, не знал с чего начать. Дарэн решил не помогать в этом своему врагу и просто наслаждался смятением, которое явно читалось на лице Владыки. Наконец, Велим решился:

— Смертник, у тебя есть шанс облегчить свою участь и заслужить помилование, — с пафосом начал он. Тебе оказана честь загладить твои преступления перед Советом Старейшин.

— Ты опять облажался — спокойно сказал Дарэн.

— Не смей говорить со мной в таком тоне. Ты, ничтожество, дрожащее перед смертью, давно должен был гнить в могиле. Но ты даже не способен умереть, чтобы восстановит честь рода.

— Мой род оставь в покое, а о чести не тебе говорить, — заметил Дарэн, разглядывая стену напротив.

— Как я уже сказал, у тебя есть шанс на помилование.

— И что же я должен ради этого сделать?

— Найти и убить Посланника Азазота. Я знаю, ты сможешь, у тебя ведь это так хорошо получается — убивать.

— Ты знаешь, кто он?

— Нет, но нам стало известно, что разящим Пламенем воспользовалась женщина, прозванная Демоном Квазара.

— Женщина, — Дарэн приподнял левую бровь, — это будет интересно.

VI

Рели оказалась права — это были разбойники.

— Ты можешь помочь с ними?

— Могу, но лучше этого не делать. Если призовешь огонь — тебя быстро выследят. Попробуй сначала с ними договориться. Поверь, это меньшее из двух зол.

— Из трех, — поправила я ее, — ты про Владык забыла.

Между тем ситуация продолжала накалятся. Нам предложили бросить оружие и поделиться добром, что было для нас весьма затруднительно, так как все, что составляло наше добро, было либо надето, на нас, либо стояло в сторонке и пожевывало травку. Но вряд ли их привлекут два полуживых скакуна. В общем — поиметь с нас было нечего, кроме, пожалуй, награды за мою голову, но я и не собиралась посвящать наших противников в эти тонкости. Пусть поищут, сами убедятся. И они убедились, и очень расстроились. Наверняка, мы не справились бы с этой ситуацией сами, и мне пришлось бы воспользоваться силой, но тут на нас опять напали.

За ту неделю, пока мы продвигались к границе, мы не встретили ни одного патруля, даже слежки не заметили, и, конечно же, по всеобщему закону подлости, фортуна просто должна была на нас отыграться. А для этого решила задействовать часть войск самого императора. Посмотрев на жалкую кучку оружия, сваленного в центре поляны, и оценив шансы на спасение от низких, до нулевых, я решила, что наше положение может изменится только к лучшему. Оттолкнув обалдевшего разбойника, что стоял у меня на дороге и схватив Дэна и Эву за руки, я рванула в лес. Отбежав на несколько метров от поляны и припав к земле, мы решили понаблюдать за развитием событий. Наверное, каждый рассчитывал при благоприятном (для нас) исходе сражения вернуться и забрать нехитрые пожитки, а главное, лошадей.

Трудно предположить, кого выслеживал патруль, и что пытались искать у нищих путников разбойники, но они нашли друг друга. Кажется, и тем и другим не терпелось размяться, и они тут же приступили к применению теории «убей ближнего» на практике.

Скоро наблюдать за поединком в стиле бандиты против регулярной армии мне стало неинтересно, к тому же приближался вечер, и я опять почувствовала возвращающуюся боль, немного утихающую в дневное время. В этот раз боль была резче и ни затихала, ни на минуту. Начался озноб. Шум на поляне стал меня раздражать. Я уже еле сдерживалась, чтобы не натворить глупостей. Дэн, увидев, что со мной происходит лег рядом, Эва прижалась ко мне с другой стороны. Они пытались меня успокоить, согреть своими телами, а я смотрела на них и думала, что сейчас от смерти их отделяет только чудом сохранившаяся до сих пор частичка моей человеческой души. Рели не могла мне ничем помочь, ее призвали, и она стремилась ответить на зов Создателей. Она хотела вернуться к разрушенному Храму и отворить Йог-сотхотх. Хрупкая нить, связывающая мою душу, и тело натянулась до предела и я больше не могла сдерживать рвущийся из меня огонь. И вдруг, Эва запела. Тихонько вполголоса, чтобы не привлекать внимания дерущихся на поляне. Она пела одну из песен, услышанных от меня на привале. На моем родном языке. И как только девочка запомнила:



…Там для меня горит очаг
Как вечный знак забытых истин
Мне до него последний шаг
и этот шаг длиннее жизни…



Едва узнаваемые слова, напетые нежным детским голоском, вернули мне сознание и память. Я вспомнила о семье, давно мною забытом чувстве покоя и о доме, который потеряла. Пока я помню — душа моя жива. Я почувствовала слезы, льющиеся из моих глаз. Сила, едва сдерживаемая мною, схлынула, и я ощутила себя свободной, хотя бы на время. Некоторое время я лежала слабая и опустошенная. Потом привстала, обняла и поцеловала Эву:

— Спасибо, милая, на этот раз ты меня спасла.

Время шло, звуки битвы стали затихать. Дэн, осторожно высунув голову, сообщил, что патруль побеждает разбойников, и далее задерживаться здесь было бы глупо. Мы с Эвой с ним согласились, и, ползком начали продвигаться прочь от поляны. Продвинувшись на достаточно удаленное расстояние, мы встали и побежали в сторону от реки. Теперь, без оружия и лошадей, наше будущее стало еще неопределенней.

Дарэн стоял возле руин, бывших когда-то Храмом. Трава, кусты и деревья на несколько лиров вокруг были выжжены дотла. Не знаю, что они использовали, но создали на этот раз нечто уникальное, — подумал он. Такие разрушения он видел только в результате сражения двух Владык. Он чувствовал дыхание смерти, в тот день она собрала богатый урожай, и все еще ждала Ее возвращения. Дарэн почувствовал, что, хоть Храм и уничтожен, Врата все еще действуют. Йог-сотхотх замер в предвкушении того, что произойдет в ночь убывающей луны.

Нужно уничтожить Посланницу до того, как она наберет достаточно силы, чтобы противостоять Владыкам. А в том, что это скоро произойдет, Дарэн не сомневался. И он отправился за ней, по едва заметному следу ее ауры. К сожалению, он не имел права использовать собственную магию, чтобы не привлекать внимание слуг Азазота.

Выйти из леса на дорогу мы так и не решились. Передвигались, прячась в кустах от любой проезжающей мимо телеги. К утру, мы были возле маленькой приграничной деревеньки, а значит, если не попадем в неприятности ближайшие сутки, скоро будем свободны от преследования имперских войск и служителей Храма. Я старалась задвинуть поглубже мысль о том, что одновременно могу расстаться с жизнью. Но сейчас это меня мало волновало. Был почти день, боль отошла на задний план, а вперед вырвался банальный голод. То, чем нас кормил Дэн все дорогу, без сомнения, было чрезвычайно питательно, с большим содержанием белка и вообще, Эва не плохо готовила пойманное им, но все же…хотелось нормальной еды.

А еще я обнаружила в себе интересную способность: я притягивала огонь. Случайно задев рукой костер, я поняла, что искорки пламени не собираются меня обжигать. Более того, они удобно устроились у меня на ладонях, игриво разгораясь, все ярче. А когда я поднесла ладони к губам и слегка дунула на них, огоньки взлетели в воздух, принимая причудливые формы птиц и зверей. Я еще долго развлекала ребят, показывая им животных моего мира.

Наконец, пришло время на что-то решиться. В деревню вызвался сходить Дэн, как самый безобидный на вид. Отчистив его совместными усилиями, и придав облику благопристойность, мы отправили нашего мужчину на разведку местности.

Оставшись с Эвой одни, мы решили навести марафет, вернее отчиститься от пыли и грязи, собравшейся на нас за эти сутки, и, найдя невдалеке маленький ручеек, принялись стирать одежду. По моим подсчетам, в моем мире была бы середина осени, а климат здесь был схожим. Поэтому первым делом, нужно было раздобыть теплую одежду.

Через несколько часов вернулся Дэн, да не с пустыми руками. За собой он волок громадный сундук, судя по следу, который он за собой оставлял, наполненный чем-то тяжелым.

— Вот, — с гордостью сказал он, — нашел на дороге.

Мы с Эвой переглянулись, а я с улыбкой спросила на счет ключа. Парень покраснел, и заявил, что ключ он не искал, да и не незачем, если можно попробовать открыть палкой или камнем.

— И поторопитесь, — добавил Дэн, а то скоро может найтись и хозяин.

— И хорошо, — заметила Эва, — ключ принесет. Теперь переглянулись уже мы с Дэном, хмыкнули и потащили сундук с собой.

Наверное, мне стоило бы поговорить с мальчиком о том, что воровать не хорошо и вообще не всегда безопасно, но, честно говоря, не хотелось, и другого способа поправить наше положение пока не видела. Да и Дэн был достаточно умен, чтобы не делать глупостей. Поговорю с ним позже, как-нибудь. Если не забуду.

— Кстати, братишка, а где это теряют сейчас такие сундуки, — поинтересовалась Эва.

Братишка, вздохнув, поведал, что у деревенского трактира некий богатый господин принял его за служку, и препоручил свой багаж. Весь багаж Дэн не осилил, а, схватив самый тяжелый, дал стрекача. А на границе не спокойно, все никак не могут поймать разбойников, что повадились нападать на торговые караваны. Не наши разбойники, — подумала я, те были не столь притязательны. А еще разыскивают демона, что уничтожила главный Храм Квазара и пару деревень близь него. Даже есть приметы разыскиваемой. Услышав перечисленные приметы, я убедилась, что по ним меня никогда не найдут, если не буду подставляться.

Пробежав, на наш взгляд достаточное расстояние мы остановились, чтобы перевести дух и заняться осмотром приобретения. Вооружившись толстой палкой, мы по очереди принялись вскрывать «найденный» багаж. И на втором часу совместные усилия были вознаграждены. Замок сломался, а многострадальная крышка сильно покосилась вбок. Нашему взору предстали: плащ на меху — одна штука, сапоги кожаные — одна пара, две куртки не понятно из чего, и, наконец, заостренный прямой клинок. Я не очень разбиралась в мечах, точнее, совершенно не разбиралась, но Дэн сказал, что это палаш. Я тут же в него влюбилась, и дала себе слово научится им пользоваться, если выживу. Вынув все это добро, и добравшись до дна, мы задумались. Уж больно тяжел был сундук, чтобы эти вещи были единственным его содержимым. С помощью той же палки начав простукивать дно, я обнаружила тайник и на удивление легко его, вскрыв, нашла… книгу. Громадный толстый фолиант в старинном кожаном переплете. Пролистнув несколько страниц и увидев незнакомые письмена, я решила обратиться за помощью к моему эксперту:

— Рели, — ты можешь, понять, что здесь написано?

Некоторое время я вслушивалась в тишину, а потом Дух огня ответила:

— Кажется, нам повезло. У нас есть шанс на спасение.

VII

Ее слова не могли меня не удивить. Не то, чтобы я смирилась со своей скорой кончиной в расцвете лет, но, от некоторых вещей, происходящих с тобой, невозможно просто отмахнуться. И очень трудно было поверить, что моя история закончится хэппи-эндом. Между тем, я увидела, как напротив меня появилась Рели и с уважением посмотрела на Дэна.

— Знаешь, если нам нужно будет что-то у кого-то украсть, пошлем на дело мальчика. Похоже, у него чутье на сокровища.

— Сплюнь, родная, негоже прививать ребенку криминальные наклонности. Вырастет, сам решит, кем станет. По мне, так лучше врачом.

— Входишь в роль заботливой мамочки?

— Это в моем-то юном возрасте?

— Намек на МОЙ возраст кажется мне некорректным. Хотя, по сути, мне сейчас даже меньше, чем тебе.

— Это как же так получилось?

— Ну, я живу только пару недель. И хотя долгие годы существования в качестве Духа, наложили свой отпечаток в мое сознание, все же часть знаний, жизненного опыта и характер я переняла у тебя. А еще те слова, которые у тебя срываются, когда ты думаешь, что детки тебя не слышат.

— А они слышат?

— Прислушиваются, и запоминают, видимо, чтобы передать потомкам бесценные знания идиоматических выражений накопленных тобою в двух мирах.

— Давай закончим эту тему и перейдем к тому, что ты недавно сказала: у нас есть шанс?

— Ты знаешь, что прихватил наш малыш?

— Нет, но думаю, тебя просто распирает от желания мне это рассказать.

— Верно. Эта книга — одна из трех, уцелевших в бесконечных войнах миров. В ней собраны все знания, что за долгие тысячи лет удалось накопить древнейшей расе — Майрос. Майрос живут столько же, сколько существуют иные миры, и следят за соблюдением Равновесия. Добра в мире должно быть ровно столько, сколько и зла. Они не хорошие и не плохие. Говорят, что книгу они создали для того, чтобы насолить и Древним и Владыкам. Она содержит заклинания защиты и боевую магию, использовав ее, ты сможешь не только выиграть время, но и обезопасить себя в дальнейшем.

— И как я буду ее использовать, не сумев прочитать? Или ты ждешь, что я выучу язык Майрос за несколько дней?

— Знания из этой книги передаются не словами, а магией, силой. Только истинный маг способен понять ее содержимое.

— Тогда у нас проблема: я не истинный маг, и никогда им не буду.

— Эта книга создана с помощью четырех стихий: ветра, огня, воды и земли. Обладая властью хотя бы над одной из них, можно ее прочитать. Ты владеешь Духом огня, притягиваешь огонь, значит, ты способна на это.

Некоторое время я молчала, вспомнив мои упражнения с огоньком из костра. Если Рели считает, что я могу, что ж, надо либо подтвердить, либо опровергнуть ее предположения.

— Что я должна делать?

— Просто расслабься. Почувствуй, как сила огня струиться сквозь тебя, проходит между пальцев и проникает в книгу.

Я постаралась все это проделать. Некоторое время у меня ничего не выходило, я почти потеряла надежду добиться от своих скромных сил какой-то пользы, но вдруг…

Я почувствовала жидкое пламя. Оно текло по моим жилам, вместо крови, мои глаза заволокло туманом, и я увидела тени, много теней, сливающихся во что-то большое и невероятное. Оно окружало меня со всех сторон, распадаясь и снова собираясь в прекраснейшие узоры, как будто я находилась в центре гигантской мозаики, которую мне просто необходимо было собрать. Мне казалась, что если я не сделаю этого, то разрушу что-то удивительное и бесценное. Я почти справилась с одним узором, но он тут же распался, и я почувствовала легкое разочарование. Неужели я могла только разрушать? Мне показалось, что будет правильным добавить что-то от себя, и я влила в соцветие красок немного своей силы. Огонь расползся по рисунку и, застыв, больше не менялся. Один узор, второй, третий. Я увлеклась, мне хотелось, чтобы время остановилось, и я могла закончить то, что начала. Но время было на исходе, я это чувствовала, и, наконец, все закончилось. Я успела, вот только сама до конца еще не осознала что именно. А потом по моему телу разлилось тепло, и я почувствовала, как с этим теплом в меня проникло нечто чуждое мне, но не враждебное, и я очнулась.

На меня смотрели две пары встревоженных глаз. Что же их так напугало? Приподнявшись с земли и оглядевшись, я поняла, что с момента открытия книги прошло довольно много времени. Когда мы с Рели начинали экспериментировать, был вечер, а сейчас светило солнце. Да уж, за это время нас спокойно могли переловить, а я бы ничего не заметила. Прислушалась к себе, и уловила что-то новое и несвойственное моей натуре. Я чувствовала себя такой цельной, завершенной. Как будто мозаикой, которую я складывала была я сама. Обняв и успокоив деток я обратила свой взор на Рели:

— Ты чувствуешь в себе перемены, — она не спрашивала, а утверждала, — мы справились.

— Справились с чем именно?

— Ты вобрала в себя магию Майрос, научившись ею пользоваться, ты сможешь противостоять чему угодно.

— Даже Азазоту и Владыкам?

— Думаю, время покажет, а сейчас надо уходить отсюда, мы и так здесь слишком задержались.

Свалив пустой сундук в овраг и закидав его сухими ветками и опавшими листьями, чтобы не оставлять явных следов нашего присутствия, мы отправились к границе. Держась при этом как можно дальше от деревни. Поля пересекали преимущественно быстрыми перебежками, стараясь никому не попадаться на глаза. Уже потемнело, когда, Дэн заметил, что мы покинули Квазар, и находимся на ничейной территории. Похоже, что пока нам везло. Расположившись на ночлег, решили не разводить костер, дабы не привлекать любителей легкой наживы. А сейчас нам было что терять, один меч чего стоит. Я смотрела на Дэна и Эву и понимала, как же мне повезло, что я их встретила. Оба хрупкие, голубоглазые, вызывающие желание оберегать, они, тем не менее, были сильны духом и способны защищать до последнего тех, кто им дорог.

Дети беззаботно уснули, а я не могла сомкнуть глаз, все думала о том, что со мной произошло за последнее время. Сила, которой меня наделили, и которую я не просила, возросла, но я все еще не умела ею пользоваться. Да, я могла разрушать, сжигать, уничтожать все живое, я могла открыть Йог-сотхотх, но чувствовала, что это еще не все, на что я способна. Чтобы изучить свои возможности, нужно было время, и безопасное место.

Дарэн почувствовал всплеск силы, кто-то использовал сильнейшую магию Перехода Четырех стихий. Никому из обитателей этого отсталого мира она не была известна. Если заклинатель та, кто он думает, то он, возможно, уже опоздал. Дарэн больше не улавливал ауру своей будущей жертвы. Что-то изменилось, и теперь, возможно придется пересмотреть свои планы и действовать совершенно иначе. Велим будет недоволен, — с усмешкой подумал он.

VIII

На заснеженной вершине горы стоял человек. Хотя человеком его можно было назвать с трудом. Наличие двух рук, двух ног и головы еще никого не делали человеком, особенно представителя расы, древнее, чем сам мир, в котором он сейчас обитал. Майрос задумчиво смотрел на закат. Сколько закатов ему удалось увидеть за долгую жизнь, он не считал, но этот был самым запоминающимся, он ознаменовал конец всего, что знали обитатели этого мира до сих пор. Встретят ли они рассвет — было пока не ясно. События давно перестали происходить по намеченному сценарию, и Майрос чувствовал, что впервые за долгие годы ему интересно, чем же все завершится.

Ближе к утру я оставила все попытки заснуть и занялась обдумыванием ситуации, в которую влипла, тем более, что боль, как ни странно не приходила, и ничто не могло меня отвлечь от раздумий. Я в чуждом для меня мире, мне страшно, я отвечаю за двух подростков, которые, находясь рядом, подвергаются опасности. А еще я нажила себе шизофрению, которая называет себя Духом огня и Истинное знание, наличие которого в себе совершенно не ощущаю. Эйфория от «прочтения» книги давно прошла, и я чувствовала себя попросту уставшей и ничем особенным не обогащенной. А еще меня беспокоила мысль о Древних и Владыках. Что будет, если нас найдут не те, так другие? И хотя цели у них разные, методы, как утверждает Рели, используют схожие. Обе расы достаточно древние, чтобы не задумываться о таких мелочах, как жизнь и благополучие нас, людей. Иначе бы Владыки не допустили того, что произошло с моим миром, того, что происходит в Квазаре. Мы для них пешки — это понятно, но вот как можно было допустить мое превращение в Посланника. Или я ничего не понимаю, и Владыкам действительно плевать, что Йог-сотхотх откроется, либо они совершили роковую оплошность, и теперь стараются ее исправить. Как? Убив меня. И почему до сих пор они ничего не предприняли, неужели чего-то ждут? Я была далека от мысли, что только из-за нашей находчивости и удачи мы все еще живы. Так не бывает. По нашему следу идут ищейки, я это чувствую, вот только не понимаю, почему круг еще не сомкнулся.

Майрос наблюдал за расположившимися на отдых людьми. Расстояние никогда не ограничивало его возможностей. Он понимал, что дольше не сможет скрывать Посланника от мира, он уже и так сделал гораздо больше, чем должен был. Фигуры расставлены, игра началась.

Утро началось достаточно бурно. Дети громко делили полупрожаренную тушку непонятного мне животного, которого Дэн поймал вчера. Спор больше напоминал утреннюю разминку с элементами пробежки, ну да я не стала им делать внушение, и отказалась от своей части завтрака, сославшись на диету. Пусть развлекаются. У них и так мало радости. Про себя подумала, что лучше питаться корешками и ягодами, чем несчастным задохликом, вызывающим у меня острое чувство жалости и убивающим аппетит.

Спор прервался неожиданно. До нас донеслись звуки борьбы, выкрики и звон стали. Приказав детям оставаться на месте и схватив свой меч (зачем, спрашивается) я устремилась на шум. Пробежав несколько метров, я вышла на дорогу. Передо мною разворачивалась интересная картина. Я увидела карету, остановленную патрулем, из нее уже успели вывести пассажиров: женщину, преклонных лет и молодого человека, лет двадцати. Он как раз пытался нанести удары ногой стоящему перед ним солдату, видимо старшему из патруля. Сзади двое держали его за руки и, что-то смеясь, кричали. Старший, тем временем ударил его кулаком в лицо, из носа пошла кровь и парень затих. Женщина, наверное, его бабушка, испугано вскрикнув, кинулась к нему, но ее грубо отшвырнул четвертый солдат, стоявший до этого в стороне. Женщина упала и не подавала признаков жизни. Вот на это я уже спокойно смотреть не могла и вышла на дорогу. Меч до поры решила держать за спиной, все равно, мечник из меня никакой. Солдаты пока не обращали на меня внимания, занимаясь избитым парнем. Окинув дорогу взглядом, я поняла, что упустила из этой картины нечто важное: на одной из лошадей лежал связанный пленник, побитый, измученный, но явно в сознании, принимая во внимание усердие, с которым он пытался размотать веревку. Решение пришло внезапно, я бы ничего не смогла сделать с четырьмя вооруженными людьми, не раскрыв себя, а вдвоем с пленником у меня есть шанс, даже если он попытается сбежать от патруля, он отвлечет их внимание на себя.

Я подошла к связанному и разрезала веревки. А потом, не оглядываясь больше на него, подкралась к тому, которого сочла офицером, и направила меч ему в спину. К моему удивлению, все мои манипуляции с пленником и веревками до сих пор остались незамеченными. Один солдат возился с парнем, двое принялись обыскивать багаж. Я слегка надавила, и кончик меча вонзился солдату в спину. Он замер, потом сделал попытку обернуться, а я прижала меч сильнее. Тут уж на меня обратили внимание остальные участники драмы. Три солдата с мерзкими ухмылками принялись нас окружать, что натолкнуло на мысль, что их начальник им совсем не дорог. Интересно, — подумала я, если я слегка надрежу мою жертву, их это отвлечет? И далеко ли я убегу после этого? И как это поможет тем, ради кого я это все начинала? Ситуация становилась тупиковой и довольно глупой. Три отморозка окружили меня, женщина до сих пор была без сознания, а парень только начал приходить в себя. Я уже было, решилась выпустить силу, но тут неожиданно, пришла подмога в лице освобожденного мною пленника. Он наскочил сзади на одного из нападавших и с силой, которую я не подозревала в этом измученном человеке, свернул ему шею. Раздался характерный хруст, и я поняла, что наши шансы увеличились. Трое против двух, даже трех, подумала я, увидев, как паренек встает на ноги. И тут же он принялся действовать. Я едва уловила движение, когда он подскочил к типу, ударившему женщину, и проткнул его насквозь, мечем, до этого лежащим на земле. Я с милой улыбкой взглянула на предпоследнего нападавшего, который бросил оружие и поднял руки вверх. О тут действуют те же правила сдачи в плен. Наконец я отвлеклась на своего пленника. Держать меч у его спины было тяжело и неудобно, да уже и незачем. Я отошла от солдата и свалила его ударом ноги чуть пониже спины. Не знаю, зачем они все это затеяли, но думаю, не я должна задавать им вопросы.

Убедившись, что с женщиной все в порядке и, поручив ее заботам подбежавших Эвы и Дэна, мы сосредоточили свое внимание на уцелевших солдатах. Жертва нападения решительно взялся за допрос. Схватив моего бывшего пленника за шею, и приподняв его вверх, парень начал задавать вопросы. Ну, я думаю, учитывая его напор и отношение к допрашиваемому у него должно все получиться, а мне нужно было задуматься, куда двигаться дальше. Это нападение не могло не привлечь чьего-нибудь внимание. Ведь мы находились на главной дороге. И в любой момент кто-то мог проезжать мимо. И только я об этом подумала…

Человек двигался не спеша, увидев нас, он даже не приостановился, спокойно продолжая идти вперед. Было видно, что это мужчина, лет тридцати пяти, высокий, в каждом его движении чувствовалась сила. Уже подойдя на достаточно близкое расстояние, он стал, и окинул нас пронизывающим взглядом. Мне стало как-то не по себе. Давно я не встречала серьезного противника. Противника? Это может быть кто угодно Владыка, слуга Древних. Хотя нет, на чьего-то слугу он похож меньше всего. Вперед вышел бывший пленник:

— Ты можешь пройти мимо, и забыть, что здесь произошло.

Мужчина слегка улыбнулся и, кивнув на двух лежащих солдат, поинтересовался:

— А что здесь делают воины императора, да еще в таком виде?

Тут не выдержал парень, направив свой меч на пришельца, он довольно грубо посоветовал ему убираться, пока цел. Мужчина все с той же улыбкой спокойно достал свой меч, и предложил парнишке заставить его уйти.

Этого выдержать не могла уже я, и решила вмешаться. Встав между двух противников, принялась уговаривать:

— Ну, все, ребята, пообщались, и хватит. Давайте успокоимся, на сегодня крови и синяков достаточно. А вы, — обернулась я к пришельцу, — взрослый мужчина, зачем же провоцировать юношу.

Юноша дернулся. И я уперлась рукой ему в грудь, его сердце билось так, как будто готово было выскочить из груди, но я смогла слегка отодвинуть его назад. А вот с его противником этот фокус не прошел. Моя ладонь уперлась в сталь его мускулов, и реши он сделать шаг вперед, без труда бы ее сломал.

Глаза обоих сверлили друг друга, видимо, парню отчаянно хотелось сорвать на ком-то скопившуюся злость, а вот чего хотел мужчина, я понять не могла. Неужели ему не все равно, что делают незнакомые ему люди на ничейной дороге. Тут, к счастью, напряжение отпустило незнакомца, он расслабился, и снизошел до взгляда на меня:

— Прошу меня простить, если невольно напугал Вас, конечно же, я не собирался конфликтовать с кем-либо. Просто шел мимо, увидел происшедшее здесь и решил предложить свою помощь.

— Благодарю Вас, но мы справимся собственными силами, — ответила я, попытавшись вложить в свою улыбку все обаяние, на которое была способна. Надеюсь, мои глаза при этом не загорелись красным, не хотелось бы напугать человека. И человека ли?

— Ну что же, тогда не буду отвлекать Вас от того, чем Вы до сих пор занимались, — произнес он, и учтиво поклонившись, пошел дальше своей дорогой.

— Странный тип, — заметил бывший пленник, — не надо было его отпускать.

— Предлагаешь догнать и убить его, чтобы не оставлять свидетелей? — устало поинтересовалась я.

— А что, хорошая идея, — тут же нашелся парнишка, и сделал шаг вперед.

— Куда, — я схватила его за локоть, — я пошутила. Пусть идет себе, надеюсь по дороге ему никто не встретиться, а если он кому-то что-то и расскажет, нас здесь уже не будет. И, обернувшись к парню, поинтересовалась:

— Ну а ты закончил с теми двумя?

— Да, и они оказались весьма разговорчивы.

— Не сомневаюсь, — хмыкнула я, вспомнив один из моментов «разговора».

Был полдень, солнце ярко светило над верхушками деревьев, а мы продолжали наш вояж по лесной чаще. Наша компания увеличилась вдвое, и состояла кроме уже известных лиц, из юного герцога Мароне и его бабушки, леди Агаты, а также наемника, и, скорее всего профессионального убийцы — Кайла. Почему-то вся эта бравая компания решила нас сопровождать, даже не поинтересовавшись, а жажду ли я этого. Все решилось как-то само собой, нужно было как можно быстрее покинуть это место, и спорить было некогда. Решать особенно долго, куда двигаться не пришлось. Каждый подумал, и выдал: «Вперед». Как бы не был расплывчат, сей ориентир, он воодушевил всех нас, и мы смело двинулись вперед. Только с приходом сумерек мы решились сделать привал, и познакомиться поближе.

Итак, герцог Мароне, двадцать два года. Высокий, стройный, несмотря на молодость, наследник крупнейшего герцогства, пока находящегося под протекторатом Квазара. Видимо отца нынешнего герцога, не особенно грела эта мысль, и он, нарушив вассальную клятву, поднял против Лори надцатого бунт, закончившийся полным разгромом бунтовщиков, и смертью самого герцога на костре. Попытавшийся освободить отца молодой Мароне был объявлен вне закона, и, взяв с собой единственную уцелевшую после нападения на замок родственницу, скрылся из империи. Но его догнали на ничейных землях и собирались тихо, по-семейному ликвидировать, ну и заодно, конфисковать имущество, не уверена, что в пользу короны. Стало быть, я подоспела как раз вовремя, чтобы спасти последних уцелевших представителей этого славного семейства, за что это самое семейство, по их словам, было мне чрезвычайно благодарно.

С пленником же, произошла вообще, глупейшая история. Выполнив заказ (читай между строк, убив клиента), он преспокойно ждал заказчика на оговоренном заранее месте, в лесу. Почему в лесу? Ну, бывает, что заказчик чрезмерно осторожен, да и интуиция Кайла редко когда подводила. Но не в этот раз. Только он получил деньги за проделанную работу, как на него набросились солдаты в количестве семи человек. Двоих он положил сразу, а остальные, обозлившись из-за товарищей, тут же постарались схватить жертву, причинив ему максимальные увечья. По-видимому, сказалось зелье, подмешанное в спиртное, распитое им вместе с заказчиком, по случаю удачно проделанной работы. В общем, попался по-глупому, — подытожил Кайл. В его словах слышалась обида, на более слабого противника, которому в бесчестном поединке удалось одолеть этакого молодца. И действительно, поев и немного придя в себя, Кайл больше не выглядел измученным. Напротив, он производил впечатление сильного и опасного человека. Как хорошо, что он, по-видимому, на нашей стороне.

Посочувствовав от всей души нашим спутникам, мы с Эвой и Дэном скормили им слезливую историю о несчастных сиротках, ищущих безопасное место для жизни. Так, на мой взгляд, было безопаснее и для них, и для нас.

Наступила ночь, и мы решили прилечь и немного отдохнуть. Первым охранять наш сон вызвался, как ни странно герцог. Мы не возражали, и, укутавшись потеплее, мирно задремали. Особенно беззаботное выражения лица было у Дэна, надо будет перенять, вдруг понадобится изобразить его в следующий раз. Я не считала себя особенно циничной, но надо ведь быть полной дурой, чтобы довериться людям, которых ты знаешь всего несколько часов. Особенно, когда один из них при мне, без особых усилий поднял за шею здорового мужика, весом килограмм девяносто. Хотя, возможно, их тут подкармливают стероидами, для улучшения генофонда.

Итак, мы с Дэном изо всех сил изображали спящих, Эва и леди Агата действительно спали, утомившись за день, а вот Кайл, похоже, также не доверял нашему юному другу, да и нам, пожалуй, тоже. В подобной атмосфере общей подозрительности прошло около двух часов, когда я встала на смену герцогу. Дэн тут же задремал, беззаговорочно доверяя мне собственную жизнь, а вот Кайл, как будто во сне переместился так, чтобы не выпускать спящего герцога из виду. Так, интересно, либо мне доверяют, что не может не польстить, либо не считают угрозой, что слегка обижает.

Время шло, я уже начала успокаиваться, и почти поверила, что ночь пройдет мирно и спокойно, как тут, под чьими-то ногами хрустнула ветка, а из ближайших кустов вышел наш незнакомец, которого мы встретили на дороге. Тут же, как по команде вскочили все три представителя сильного пола, заставив меня задуматься, а для чего я тут вообще дежурю, борясь со сном, если практически все бодрствуют.

Мужчина вышел на поляну, и демонстративно не замечая четыре направленных в его сторону клинка, обратился ко мне:

— Простите даймина, что напугал Вас, но я вынужден был следить за вами, так как вы бы не позволили мне присоединиться к Вам. Вы выглядели напуганной, и как будто подозревали меня в чем-то. Сожалею, что произвел негативное впечатление, но я хочу всего лишь помочь вам, — он оглядел поляну, — и вашим спутникам.

Спутники напряглись, а Кайл выступил вперед, и, приставив меч к шее незнакомца, прорычал:

— Если ты, скотина, навел на нас стражу, я тебя разрежу на куски.

— Нет необходимости мне угрожать. Я не выдавал вас властям, однако же, если вы те, кто я подозреваю, вам грозит опасность. Нужно немедленно уходить. С минуту на минуту здесь будет войско императора.

Когда спавшие до этого женщины вскочили, мы принялись торопливо собирать свои нехитрые пожитки. Я же подошла ближе к мужчине и спросила:

— А почему мы должны верить вам?

— Если вы та, кто я думаю, вам придется мне доверять.

IX

Нам не удалось толком поговорить с незнакомцем. Все-таки мы ему поверили, быстро собрались и ушли, в том же направлении, в котором двигались до сих пор. Отойдя на безопасное, по мнению мужчин, расстояние, мы остановились немного отдохнуть. И вот тогда я взялась за незнакомца всерьез, отвела его подальше от компании и потребовала ответить на мои вопросы.

— Меня зовут Сол, и я ищу вас уже давно. С тех пор, как нам стало известно, что Посланник пересек грань между мирами, я и мои люди пытались вас найти. Нам помог счастливый случай — ваш спутник ограбил меня в приграничном трактире и взял довольно ценную вещь, — сообщил он, красноречива поглядывая на мой меч.

— Вы хотели его вернуть, — слегка обиженно уточнила я.

— Нет, нет, что вы, — с улыбкой ответил Сол, — вам нужно чем-то защищаться, ведь если я правильно понял, пользоваться силой вы не спешите.

— Я уже поспешила, — буркнула я, и отвернулась.

— Простите, если напомнил вам моменты, о которых вы хотели забыть.

— Скажите, Сол, только честно — вы всегда такой вежливый и уступчивый, или стараетесь специально для меня.

— Вам это доставляет неудобство? — удивленно спросил он.

— Скажем так, вы не вызываете у меня особого доверия, даже наоборот. По-моему, вы довольно опасный человек. И еще. Помимо меча, в ваших вещах была одна довольно ценная вещь, о которой вы, почему-то не упомянули, и вот с ней получилось действительно, нехорошо. Наверное, я должна перед вами извиниться за это, но книга испорчена, — сообщила я, вспомнив, с каким удивлением прошлым утром рассматривала пустые страницы фолианта.

— Вы прочли книгу, и впитали Истинное знание, — казалось, он не был удивлен.

— Ну, если так можно это назвать. А теперь, прошу вас, скажите мне, наконец, кто вы такой и что вам от меня надо. Только не говорите, что хотите помочь, все равно не поверю.

— Такая молодая и уже такая циничная, — с притворной грустью заметил Сол.

— Когда тебя убивают, оживляют, а потом начиняют всякой всячиной (извини, Рели, я не со зла), ради безумной цели, гоняют как дичь, по всему лесу, я думаю можно себе позволить немного цинизма. Я уже взрослая девочка, Сол, и прекрасно понимаю, что какая бы беда со мной не приключилась, ждать помощи от прекрасного принца на белом скакуне не придется. В этой жизни я сама вытаскиваю себя из неприятностей, как могу. И до остальных мне, по большей части, дела нет. Извините, если разбила созданный вами светлый образ Посланницы, явившейся открыть адские врата.

— Нет, не разбила. Именно такой я тебя и представлял, — сказал он мрачно, переходя на «ты». Смелой, циничной, и красивой. Твоя стихия оставила на тебе след, ты это знаешь? Если у тебя есть надежда скрыться и переждать бурю в безопасном месте, отбрось ее, она несбыточна. Тебя найдут рано или поздно. Ты просто излучаешь силу, и притягиваешь неприятности. Я думаю, нам нужно вернуться, не зачем лишний раз волновать твоих защитников, — он кивнул на хмурых парней, горящих желанием к нам подойти.

— А вы так и не ответили на мой вопрос, — с усмешкой заметила я.

Он внимательно на меня посмотрел и сказал, что у нас еще будет время. Много времени. Почему-то эти слова меня насторожили.

Мы вернулись к отдыхающим на поляне спутникам, и я представила им Сола. Постепенно напряжения спало, и начался конструктивный диалог по вопросу «куда идти дальше». Выдвигалось много идей, от надоевшей уже — вперед, до неосуществимой — остаться здесь, там посмотрим. Причем остаться здесь предлагали Эва и Агата, видимо, основательно подустав. Идти просто вперед, мы не могли, так как двигаться без цели не было смысла. Не я затронула первой эту тему, но с интересом стала прислушиваться, когда Дэн невинно поинтересовался, собираются ли наши новые товарищи и дальше нас сопровождать, и если да, то почему в спутники выбрали именно нас. Молодой герцог переглянулся с бабушкой, и видимо, решили, что говорить должна Агата:

— Детка, — Агата, почему-то обратилась именно ко мне, — я много повидала на этом свете, и многое потеряла. У меня остался только внук, которого я безумно люблю. Нам не куда идти, нас ищут, а если найдут, то казнят не задумываясь. Мой внук смел и горяч (при этих словах герцог встрепенулся), но он не выстоит против целого войска. Вы бежите из Квазара, и если вы не против, мы бы хотели продолжать наш путь вместе с вами, куда бы вы не шли. Я редко в своей жизни встречала такую отважную и безрассудную девушку, как ты, и таких милых и добрых детей, как твои брат и сестра.

— Вы спасли нам жизнь, — добавил ее внук, — и мы всегда будем вам признательны за это. Знайте, что в этом мире вы не найдете более благодарного вам человека.

Признаюсь, тирада мне польстила, но мы не должны были расслабляться. Почему-то в любом человеке, который говорил мне что-то приятное, я была склонна подозревать врага. Это уже было похоже на паранойю, но, возможно, именно благодаря паранойе мы еще живы. С другой стороны, не могла же я прогнать несчастную старушку и ее внука, зная, что им наверняка грозит смерть.

Взгляды всех присутствующих повернулись к Кайлу. Он помолчал, а потом начал:

— Знаете, когда я лежал там связанный на лошади, мордой вниз, я думал, конечно же, о том, какой я дурак, а еще, как глупо попался. Вы ведь уже догадались, что я не просто наемник, я убийца, и довольно таки не плохой. По крайней мере, никто пока не жаловался, — несколько двусмысленно добавил он, посмотрев на наше общество.

Некоторых, в частности меня, от его взгляда передернуло. Да, шалят нервишки.

— Иначе не продержался в этом деле столько лет, — продолжал этот профессионал, — ну, так вот, лежал я связанный, и понимал, что возможно, ошибка эта, последняя в моей жизни. И тут из леса, прямо на солдат, выходит девушка, которая и меч то в руках толком держать не умеет. Я бы мог сбежать, оставить ее там, и забыть обо всем, но чувствовал бы себя последней сволочью. Короче, ребята, я с вами, пока буду, нужен, или пока не прогоните.

Черт, даже не привычно слышать такое, а уж из уст убийцы и подавно. Да, и мне не чужды такие понятия, как честь, мужество, отвага, доброта, милосердие. И, возможно, со временем, я стану такой же наивной и чистой девочкой, какой была еще совсем не давно. Но только не теперь, не загнанная в угол, вынужденная защищаться и мстить, сея смерть на своем пути. Возможно, потом, когда избавлюсь от проклятия Посланницы, я смогу, наконец, снова хотеть быть счастливой, и даже испытывать привязанность к людям. Только не сейчас. Не вовремя все это.

Сол лишь поддержал общие заверения в этом своеобразном чествовании моих скромных заслуг.

Дарэн полуприкрыв глаза смотрел на Посланницу в окружении этой компании. Честно говоря, он не ожидал увидеть то, что увидел. Странная она, немного сумасшедшая. И зачем ей эта толпа? Только задерживает. Теперь, получив такую силу, она спокойно могла скрываться где угодно. Но, видимо, времени, на овладение способностями было маловато. К счастью для него. Он готов был увидеть безумную убийцу, способную на самые жестокие поступки, а вместо этого встретил несчастную девчушку, почти ребенка, уставшую и растерянную. Он не был разочарован, он был огорчен.

Майрос, покусывая травинку, грелся у костра. Все-таки он нарушил одну из главнейших заповедей своей расы: не содействуй тому, что в последствии придется уничтожить. Решил помочь Посланнице, вот только еще не до конца понимал в чем. Куда ее, дуру, несет? Прямо в логово ее врагов. И зачем тащит за собой этих убогих? Представляю, как Владыки будут рады такому подарку, — усмехнулся про себя Майрос.

Впервые за несколько дней я уснула. Хотя, скорее это можно было назвать не сном, а кошмаром. Я открыла глаза — передо мной сидел Крот, именно таким я запомнила его со времен выпускного: молодым, счастливым, с задорным блеском в глазах. Он просто смотрел на меня, потом поднялся и подал мне руку.