Макфи замолчал. Послышался сдавленный всхлип, сменившийся рыданиями. Детектив вытер платком лицо и шею. Минуту стояла тишина.

— Записки от мистера Тайного Агента писала Ирен Мэйо, — продолжил Макфи. — Именно она подкинула сюда папку, потому что блондинка купила Дэймона за пять кусков. Ирен вчера вечером с Дэймоном не было. Но она следила за ним. Добралась до театра. Мелроуза, естественно, там не было. Ирен попыталась пойти на риск и решила состряпать новое «дело Шелдона», насовав в папку чистой бумаги. Она сказала, что нашла ее у Дэймона, пока я был в другой комнате с Леклэр. Ирен заявила мне, что чуть не оказалась в дураках. На самом деле в дураках едва не оказался я сам. — Макфи с мрачным видом уставился на сигарету. — Должно быть, Дэймон сам отдал ей пистолет Метца. Ирен не собиралась убивать Дэймона, отнюдь, ведь он, согласно ее плану, должен был стать губернатором. Она целилась в Леклэр, потому что блондинка могла пустить все ее труды прахом. Женщины непредсказуемы. Пуля срикошетила от дверного косяка и попала в Дэймона…

Снова раздался крик, полный страдания и боли. Макфи встал и направился к ванной. В комнате грохнул выстрел, эхом отразившись от стен. В три прыжка детектив преодолел расстояние до двери и распахнул ее. Он вынес на руках рыжеволосую девушку и положил ее в кресло. Их обступили Литтнер, Мелроуз, Круикшэнк. В комнату вбежали люди, рокочущий голос мэра оборвался…

— Я не думал, что она на это пойдет, — произнес Макфи и хрипло добавил: — Мне не так уж часто приходится иметь дело с женщинами…

Wise Guy

Frederick Nebel

Фредерик Небель (1903–1967) — весьма плодовитый автор. Всего за десять лет, с 1927 по 1937 год, он выпустил несколько «долгоиграющих» серий, главным образом для журнала «Черная маска» и его ближайшего конкурента — «Детектив за десять центов».

Герои Небеля — борцы с преступностью, крутые ребята. Они не гнушаются насилием, однако соблюдают моральный кодекс и прочно связаны с реальностью в отличие от персонажей, созданных многими другими авторами. Капитан Стив МакБрайд и сопровождающий его репортер Кеннеди появляются в 37 рассказах, напечатанных «Черной маской». В том же журнале с 1930 по 1935 год было опубликовано 21 произведение о приключениях Донни Донахью по прозвищу Крутой Дик из агентства «Интерстейт»; шесть лучших из них вышли отдельным сборником под названием «Шесть смертельных дамок» (1950).

Полсотни рассказов о детективе Кардигане из агентства «Космос» печатались с 1931 по 1937 год на страницах «Детектива за десять центов»; лучшие были изданы сборником «Приключения Кардигана» (1988).

Два крупных произведения Небеля были экранизированы: «Сонный Восток» (1933) в 1934, а «50 дорог в город» (1936) — в 1937 году.

Рассказ «Умник» из серии про МакБрайда и Кеннеди впервые опубликован «Черной маской» в апреле 1930 года.

Умник

Фредерик Небель

(пер. Ю. Балаян)

Олдермен, не желающий попасть под «крышу», обращается за помощью к капитану Стиву МакБрайду.
1

Олдермен Тони Марателли нервно топает по своей гостиной в доме на Ридл-стрит. Марателли тучен, жиром заплыли его глазки, подбородков у него, правда, всего лишь два: второй и третий. Пухлой пятерней он обхватил стакан кьянти, к которому часто прикладывается. Нет, не так следует итальянцу пить кьянти. Но Марателли выглядит весьма взволнованным. И не только выглядит.

Зимний ветер беснуется на улице, иногда свирепо рвется в окна, порою затихает. На Ридл-стрит, названной в честь давно почившего налогового инспектора, темно. Темно и ветрено. Ветер задувает в нее с реки, улица одним концом упирается в Ривер-роуд с ее пирсами и причальными мостками. Когда-то на Ридл-стрит обитали сливки общества. Аристократическая была улица. Потом аристократов потеснил средний класс, улица демократизировалась. Еще позже появился и пролетариат. Соседние улицы и улочки застроились складами, в них расплодились офисы стивидоров, но Ридл-стрит стойко держалась за тротуары коричневыми фасадами жилых корпусов и трехступенчатыми крылечками с колоннами.

Вполне благопристойная улица.

Марателли перестал метаться по комнате, когда в дверь шариком вкатилась его пятилетняя дочурка, в ночной рубашке, обхватив обеими ручонками плюшевого мишку.

— Споконочи, па…

Марателли отставил в сторону стакан, подхватил ребенка, покачал его в сильных, жирных руках.

— Спокойной ночи, ангелочек мой.

Вошла его жена, женщина крупная, выше мужа и массивнее. Она улыбнулась обоим и протянула к ним руки:

— Давай ее мне, Тони.

— Да, мамочка, да, — кивнул Марателли. — Уложи ее и закрой эту дверь. В любую минуту может прибыть капитан МакБрайд.

— Хочешь остаться один?

— Да, мамочка.

Жена озабоченно взглянула на него:

— Это о…

— Да, мамочка. Прошу, уложи ангелочка и оставь меня пока одного.

— Конечно, Тони. — Она печально вздохнула.

Тони засмеялся, встопорщив усы, потрепал за щеку дочку, потом жену, проводил их до выхода из комнаты и закрыл за ними дверь. Затем вернулся к столу, взял стакан, снова закружил по комнате, тяжело топая по ковру и скрипя башмаками. Одет он был в рыжую рубашку, зеленый галстук, красные подтяжки и табачно-коричневые брюки.

В передней раздался звонок. Марателли выскочил, отворил входную дверь:

— О, капитан! Добро пожаловать.

Вошел капитан МакБрайд в сером шевиотовом пальто и серой шляпе. Руки в карманах, в зубах дымящаяся сигара.

— В управлении относительное затишье, так что я смог и отлучиться.

— Да, да, да…

Марателли закрыл щелкнувшую замком дверь. Потом сразу же понесся в гостиную, схватил пару подушек, бухнул их на моррисовское кресло, взбил и умял поудобнее, указал на кресло входящему капитану:

— Прошу, кэп, устраивайтесь поуютнее.

— Спасибо.

— Давайте мне пальто, шляпу…

— Ничего, Тони, не беспокойтесь.

МакБрайд расстегнул пальто, уселся в кресло, шляпу положил на стол. Лицо его было чисто выбрито, прическа в полном порядке, продолговатое лицо привыкло к ветрам и посильнее того, что бушует на улице.

Он откинулся на спинку, закинул ногу на ногу. Брюки с четко заглаженной складкой, башмаки начищены, шнурки завязаны аккуратно, как на манекене.

— Кьянти?

— Лучше чуток виски.

— Конечно-конечно.

Марателли мигом достал бутылки — виски и «Канада драй», — плеснул виски капитану, себе…

— Мне — без… — поднял ладонь капитан.

— Вот так, прошу… — Марателли подал МакБрайду стакан, они выпили.

Капитан уставился на дымок своей сигары.

— Ну, Тони, что у вас стряслось?

Ветер снова заколотился в стекла. Марателли подбежал к окну, закрепил шпингалет. Потом подтащил поближе кресло-качалку, уселся на краешек, раскурил сигариллу и затянулся. Перевел взгляд на глянцево блестящий башмак полицейского офицера. Вздохнул, еще раз затянулся… Наконец, решился:

— Мой сын, Доминик…

— Гм…

— Уже знаете?

— Слушаю, слушаю, Тони.

— Да-да… Вот ведь… Кэп, я ведь хороший парень. Добрый итальяшка. Жена, дети, солидное собственное дело, олдерменом выбрали… В общем, живу порядочной жизнью и не хочу связываться с бандюгами. Мне не нужна никакая помощь ни от какого соседского рэкета. Ко мне часто пристают, но я их всех посылаю вежливо и подальше. У меня семья, хорошая репутация, и я хочу остаться чистым. Кэп, я вас пригласил, потому что… я много думал, и мне помощь нужна, кэп. Что делать, если нужна помощь? Честно говоря, не знаю, но я обращаюсь к вам, может быть, вы мне по-дружески посоветуете, может, поможете.

— Конечно. Рассказывайте, что у вас на душе.

— Этот чертов макаронник… Чиббарро, знаете?

— Сэм Чиббарро?

— Вот-вот!

— Угу.

— Вот, он.

— Что — он?

Марателли вздохнул. Не так-то все легко. Он вытер лицо рукою, откашлялся, глотнул своего кьянти и снова откашлялся.

— Он… Он и мой сын, Доминик. Моему сыну двадцать один. И он… И он…

— И он связался с Чибби, — закончил фразу капитан МакБрайд.

— Да. Да. И… Пресвятая Матерь Божья, если Чибби узнает, что я с вами… что я вам… — Марателли задохнулся и замотал головой. — У меня машины, кэп, у меня грузовики. У меня десять грузовиков, и большие, и поменьше… А Чибби… Чибби хочет, чтобы мои грузовики по ночам возили его бутылки.

МакБрайд снял ногу с ноги, уперся подошвами в пол, поставил локоть правой руки на колено, положил подбородок на кулак и в упор уставился на собеседника. Другой рукой он картинно подбоченился.

— А вы?

— Я!.. — Марателли откинулся в качалке и воздел руки открытыми ладонями кверху. — Я, конечно, отказался.

— И давно началась эта история?

— Уже с месяц.

— А что с Домиником? Как он с ними спутался?

Марателли обмяк на своем кресле, как спущенный воздушный шарик.

— Вот-вот, капитан, именно спутался. Они теперь друзья — водой не разлить, как говорится. Доминик воображает, будто Чибби — парень что надо. А меня величает старым дураком.

МакБрайд опустил взгляд в пол, губы его едва заметно шевельнулись в легкой сардонической усмешке.

Марателли заторопился, в его речи прорезался итальянский акцент.

— Нет, капитан, мой Доминик отличный парень, но что он друг с этот грязный Чиббарро — нехорошо, нехорошо. Я что сделаю? Что сделать? Он надо мной смеяться… Мажет волосы кремом, разгуливает в смокинге с Чибби… миллионер, да и только! Он пока не сделал ничего дурного, но Чибби, этот Чибби…

МакБрайд снова откинулся на спинку кресла.

— Что ж, Тони. Есть у меня, конечно, проблемы, но и ваша тоже не сахар. Я вам сочувствую и сделаю все, что смогу.

— Очень прошу вас, кэп. Доминик каждый вечер кутит с Чибби. Денег у него нет, Чибби за него платит. И где? В клубе «Неаполь», Матерь Божья… И все подобное… и женщины… Ужас, ужас… Моя жена, дочка… Прошу вас, капитан.

— Конечно, Тони.

МакБрайд встал.

Марателли тоже вскочил, тяжело дыша, сипя и сопя:

— Капитан, но ведь если Чибби узнает, что я с вами…

— Не узнает, — отрезал капитан.

Он застегнул пальто, надел шляпу и сунул руки в карманы:

— Пожалуй, я пойду.

— Может, еще виски?

— Спасибо, достаточно.

Марателли проводил его до двери.

— Доброй ночи, кэп.

— Доброй ночи, Тони.

И МакБрайд зашагал по улице, косясь на светящийся под носом огонек сигары.

2

Джоки-стрит никогда не слыла приличной улицей. Окраина окраины, шесть кварталов от района с яркими огнями к району без ночных огней и затем — река.

После третьего квартала путь не освещался ничем, и лишь в середине четвертого заманчиво сияла реклама. Ее зеленые огни мигали и переливались над тротуаром.


КЛУБ НЕАПОЛЬ


МакБрайд приблизился к клубу не со стороны ярких огней. Он поднялся от Ривер-роуд, со стороны воды. Капитан шагал спокойно, не вынимая рук из карманов; ветер хлестал его сзади, трепал полы пальто над коленями.

Перед двойными двустворчатыми дверьми нес вахту мужчина в поблекшей красной униформе с золотыми галунами. Когда МакБрайд подошел ближе, мужчина положил ладонь на латунную дверную ручку, открыл дверь, и МакБрайд вошел внутрь.

В холле было мрачновато, звук джаз-бэнда звучал приглушенно. Справа, из гардероба, к МакБрайду, вышла девушка, чтобы принять пальто, но он не обратил на нее внимания. Еще одна фигура направилась к вошедшему. Крепкий мужчина с крепкими челюстями и твердым взором.

— Зрение ухудшилось, Ал? — усмехнулся капитан.

— О, кэп…

— Точно.

— Рад видеть, прошу прощения.

Он схватил руку капитана и интенсивно затряс ее. МакБрайд стоял спокойно, слегка улыбаясь, а Ал смеялся, показывая неровные зубы.

Грек Ал Василиакос якшался с макаронниками разных сортов, но не сторонился и полиции. Злачное сие заведение основал, собственно, Майк Дабраччо, уже несколько лет назад, но Майк не поладил с бандой Шарви, и пришлось ему поискать другое местечко, от греха подальше. Ал был назначен самим Шарви, а когда Шарви в ходе общегородских бандитских разборок «забаллотировали» и проводили в мир иной с несколькими огнестрельными дырками в разных жизненно важных органах, Ал продолжил дело самостоятельно. Поначалу он жил чисто-мирно, но вот вернулся из мест не столь отдаленных Сэм Чиббарро по прозвищу Чибби, и МакБрайд уже сомневался в чистоте Ала.

Ал, казалось, несколько нервничал из-за подчеркнутого спокойствия капитана.

— Кого-нибудь ищете, кэп?

— Да нет… Так, зашел по пути. Как дела?

— Очень неплохо, спасибо.

— Ничего, если я посижу?

— О, буду рад, капитан! Прошу, прошу…

МакБрайд снял пальто и шляпу, передал их девушке. Ал проводил его в зал, сам открыл дверь. Зал был затоплен потоками света, оркестр грохотал. МакБрайд подошел к маленькому столику у стены, присел. Ал тотчас подозвал официанта и показал ему на нового клиента:

— Джо, это капитан МакБрайд из управления полиции. Смотри не сунь ему контрабандного дерьма.

— О\'кей, босс.

Ал подошел к столику капитана, оперся о столешницу обеими руками и одарил полицейского милейшей улыбкой:

— Как насчет хорошей сигары, капитан? И еще у меня добрая «Золотая свадьба».

— Одобряю, Ал. И то и другое.

— Джо! Коробку «Коронас» и бутылку «Золотой свадьбы».

— О\'кей, босс.

— Чего пожелаете, кэп, спрашивайте официанта или меня. Я снаружи. Должен быть снаружи, понимаете.

— Конечно, Ал.

Василиакос отправился назад, в холл, выглядя несколько озабоченным.

Сэма Чиббарро искать долго не пришлось. Он занимал большой стол впереди, возле танцплощадки. И Доминик при нем. И еще громила Кид Барджо, казалось не вмещающийся в свой смокинг. С ними три дамы. Одна рыжая, довольно высокая. Другая брюнетка с волосами, зачесанными за уши. Третья — блондинка с кукольным лицом по имени Банни Даль, отколовшаяся от проезжего бурлеска и какое-то время работавшая с джазом Мильо, пока этот джаз не проредили в случайной перестрелке. Вообще, в зале мельтешило немало народу, контингент смешанный, но при бумажниках. Клуб «Неаполь» ценами не баловал. Выпить — гони два бакса, куверт — четыре. Если к тебе подсядет девушка из заведения, то выпивка потянет уже на три бакса, да еще «Канада драй» для разбавления. Крутые посиделки.

Джо принес бутылку «Золотой свадьбы» и запечатанную коробку сигар. МакБрайд вытащил сигару, откусил конец, Джо поднес спичку. МакБрайд затянулся, и Джо потопал дальше, оставив бутылку на столике. МакБрайд налил себе, пригубил, наблюдая развитие событий за столом Чибби и компании. Вот Кид Барджо поднялся, обошел стол, обнял Банни Даль. Доминику это не приглянулось, он полез на Кида Барджо с кулаками, Чибби бросился их разнимать. Банни засмеялась, но Киду это явно не понравилось. Он послушно уселся на место, однако кидал на Доминика злобные взгляды.

Грянул джаз; Чибби схватил рыжую и поволок ее на танцплощадку. Барджо дулся, Доминик что-то втолковывал Банни, которая вдруг вскочила и понеслась к двери в противоположном конце зала. Барджо тоже вскочил и последовал за ней. Доминик со стаканом и сигаретой сидел спиной к ним, ерзал по стулу и поглядывал через плечо. Наконец он тоже поднялся и направился к дальней двери, довольно неуверенно держась на ногах.

МакБрайд потягивал из своего стакана и сидел спокойно, наблюдал. Танец закончился, Чибби с рыжей вернулись. Чибби заинтересовался отсутствующими, чертыхнулся и направился к той же двери.

МакБрайд оперся на локти, наблюдая за столь популярной дверью. Джаз, ослабив напор, играл какой-то размытый блюз. Обе оставшиеся за столом Чибби девицы обсуждали что-то, недовольно жестикулируя. На танцплощадке стало тесно. Подошел Джо:

— Все в порядке, капитан?

— Да, спасибо.

— Может, сэндвич? Ал велел спросить.

— Нет, Джо.

— О\'кей, кэп.

— О\'кей.

Джо отошел к соседнему столику, от которого временно отлучились две пары, унес с него четыре наполовину полных бокала, вернулся с четырьмя полными, отметил в блокноте. «Мелкий жулик», — подумал капитан.

Барабанщик напевал, почти не раскрывая рта:

— Ночь темна, и я иду за тобой, за тобой…

Хмурый Чибби появился из-за двери. Быстро подошел к столу, что-то сказал девицам. Те вскочили. Он жестом велел им оставаться на местах и направился к выходу.

— Привет, Чибби, — задержал его МакБрайд.

Чиббарро резко затормозил и обернулся:

— Во как… здорово, МакБрайд. Откуда взялся?

— Да вот, сижу тут… Гляжу по сторонам, скучаю.

— Ну?

— Ну!

— Черт! Вот потеха!

— Потеха?

— Ну, потеха, что я-то вашу милость не приметил.

— Потеха, Чибби.

— Точно потеха, кэп. Ну, еще увидимся.

Чибби заспешил из зала. МакБрайд посмотрел ему вслед. Чибби, выходя, еще раз обернулся в сторону капитана. МакБрайд скосил один глаз. Губы его напряглись, углы рта сползли книзу. Сквозь сжатые зубы протиснулось проклятие. Он снова глянул на дверь в противоположном конце зала.

Две девицы встали из-за стола Чибби и тоже направились к выходу. МакБрайд хмуро поглядел им вслед. Из вестибюля вышел в зал Джо с побледневшим лицом, остановился у двери. Попятился, снова вышел. Капитан поднялся, схватил еще одну сигару, направился к двери. Распахнул ее, остановился.

— Уже уходите, кэп? — спросил Ал Василиакос — как будто с надеждой.

МакБрайд закрыл за собой дверь.

— Где Чибби?

Ал стоял в тени, лица не видать. Вроде бледное.

— Полагаю, ушел, капитан.

— А женщины, что с ним были?

— Тоже…

Сигара МакБрайда вспыхнула, потухла.

— Ал, что случилось?

— Случилось? А что может случиться? Ушли посетители, и все, что такого…

МакБрайд вернулся в зал, прошел между столиками к задней двери. За дверью начинался широкий коридор. Капитан остановился, огляделся. Открыл дверь слева. Темно. Нашарил выключатель, включил свет.

Комната неплохо обставлена, но пуста.

Когда он вернулся в коридор, Ал уже торчал там.

— Кэп, что случилось?

— Не валяй дурака!

МакБрайд рванулся к двери напротив, распахнул ее, включил свет — пусто.

Снова напротив, в комнату, следующую за первой. Там тоже пусто, но еще одна дверь приоткрыта, ведет в соседнее помещение.

— Кэп, в чем дело?

— Заткнись!

МакБрайд пересек комнату, распахнул приоткрытую дверь. Пахнуло прохладой. Капитан включил свет.

Опрокинутый стол. На полу тело Кида Барджо с окровавленным горлом.

— Хм… Что скажешь? — обратился капитан к греку. Тот застыл с разинутым ртом. Капитан шагнул к телу: — Покойник. Какой-то умелец вскрыл ему глотку.

— Господь всемогущий!

МакБрайд пересек комнату и выпрыгнул в распахнутое окно. Проходной двор. Пробежался в основном чтобы не замерзнуть, а не чтобы догнать кого-то, давно удравшего. Подворотня вывела на Джоки-стрит. Никого.

Он вернулся в клуб «Неаполь» через главный вход, прошел в комнату с трупом, где все еще стоял столбом Василиакос. На стене заметил телефон.

— Слушай, Ал, Чибби звонил из холла?

— Э-э…

— Не тяни, раскалывайся, не зли меня.

— Вроде звонил… да.

— О\'кей. Он позвонил оттуда сюда, и те, кто были здесь, смылись через окно. А ты их покрывал, задница двуличная.

— Капитан, ради бога…

— Один из троих ухлопал этого придурка.

— Ох… — Грек рухнул в кресло, закрыл лицо руками.

МакБрайд вызвал управление.

Из зала донесся вопль саксофона.

На улице заманчиво подмигивала реклама:


КЛУБ НЕАПОЛЬ


3

Сержант Отто Беттдеккен жевал мясной пирожок и заедал его сладкой булочкой, когда МакБрайд ввалился в управление в сопровождении Мориарти и Коэна, а также Кеннеди из «Фри Пресс».

— Отто, пиши: Сальваторе Барджо, полных лет двадцать шесть, адрес: «Атлантик-отель». Причина смерти — два удара колюще-режущим спереди в горло.

Беттдеккен заполнил синюю карточку, его круглое лицо затуманилось.

— Убийство из ревности, капитан?

— Ха! — отреагировал Кеннеди.

— Ничего не знаем пока, — ответил МакБрайд. — Морг забрал труп, а я закрыл шарашку на ночь.

— А что грек?

МакБрайд пожал плечами:

— Оставил пока побегать. Никуда не денется. Он дал имена трех фефел. Мэри Даль по прозвищу Банни, рыжую зовут Флосси Рут, а третья, мочалка Барджо, Фрида Хью. Флосси при Чиббарро состоит, Фрида подруга Банни. Чибби живет с Флосси в доме сорок по Брик-стрит. Мы туда съездили, но, естественно, впустую. Я Корсона там оставил, для проформы. Фрида и Банни снимают квартиру в доме двадцать восемь на Тернер-стрит, но их там тоже не оказалось. Там я де Грота посадил, пусть покукует. Конечно, все теперь затихарятся, включая Доминика Марателли.

Беттдеккен покачал головой:

— Тони с ума сойдет.

— Ну что ж… — пожал плечами МакБрайд и исчез в своем кабинете.

Мориарти, Коэн и Кеннеди последовали за ним. МакБрайд вылез из пальто, аккуратно повесил его, расправил. Раскурив сигару, принялся мерить шагами кабинет.

Кеннеди прислонился к стене и передвинул сигарету из одного угла рта в другой.

— Этот Барджо… — размышлял вслух капитан. — Не вижу, чего ради ему глотку перерезать. А Доминик…

— Мудрец-скороспелка этот Доминик, — протянул Кеннеди. — Едва из пеленок, хочет казаться крутым парнем. Типично для этого возраста. Я его случайно знаю. Он замешался в аферу с джазом и может еще схлопотать за это что-то посерьезнее пинка в зад.

— Интересно, кто проткнул Барджо, — сменил тему Мориарти.

— Ну, первой выскочила из зала эта шлюха-потаскуха, Банни Даль, — вспомнил Кеннеди. — Потом Барджо. Последним — Доминик. Получается — Доминик.

— Ничего подобного, — живо возразил Коэн, отрываясь от окна.

— А кто?

— Баба, — уверенно отрезал Коэн. — А остальные ее прикрывали. Из рассказанного капитаном видно, что все они — придурки хоть куда. А шлюху, по причине ее хронической безмозглости, легко склонить к такому подвигу. Что скажете на этот вариант, капитан?

— Много не скажу, — проворчал МакБрайд. — Вы у нас теоретики, ясные головы, вы и говорите. Я подожду, пока мы кого-нибудь из них выловим. Но насчет хронической безмозглости проститутки я бы с выводами не торопился. Кстати, у Доминика мозгов, во всяком случае, никак не больше, судя по его поведению.

Мориарти уселся на стол.

— Я склоняюсь к мысли, что это, скорее всего, баба, — изрек он, болтая ногами. — Типичный случай для бешеной блондинки.

— Тогда, Мори, ждет нас развлекуха в Ричмонде, — усмехнулся Кеннеди. — Журналистки-феминистки навострят перышки, Банни со слезою в голосе поведает, как Барджо посягнул на ее девичью честь, каковую она и спасла нечаянным движением случайно подвернувшегося под руку предмета с остро заточенными кончиками. Девичья честь прожженной проститутки — чем не тема? Видел я ее в бурлеске, знаешь, это не передать, так она смачно… — пустился Кеннеди в воспоминания.

— Ладно, ладно, потом расскажешь, — оборвал его капитан.

— В общем, кто угодно, только не баба, — закруглился Кеннеди.



Утренние газеты навалились на тему, как мухи на свежую кучу дерьма. Особенно обсасывали имя Доминика Марателли, заблудшего отпрыска достопочтенного Антонио Марателли. МакБрайд, добравшийся до дому в два ночи, вернулся в свой кабинет в управлении к полудню. На столе куча рапортов, сообщений, но толкового ничего: ни листка, ни строчки.

Чиббарро, Доминик, а равно и три девицы бесследно исчезли, на квартиры к ним никто не заявился. Город основательно прочесала дюжина опытных детективов, каждый патрульный коп держал ушки на макушке. Чибби оказался не новичком в вопросах бесследного исчезновения. Это исчезновение озадачивало капитана, да и вообще весь случай выглядел дурацким, картина не складывалась. С чего бы Чибби связываться с убийством, от которого ему никакого проку?

Вскоре после капитана в управление заявился Тони Марателли. Его ночные события потрясли. Трясся он в буквальном смысле слова.

— Кэп, ради всего святого, что мне делать?

— Что ж тут поделаешь, Тони, ждать надо, ждать. Полиция действует. Ничего пока не сделаешь.

— Да-да, это я понимаю, но… Может, что-то все же можно сделать?

— Прежде всего, успокоиться. Доминик, конечно, крупно вляпался, ничего не попишешь. Тут я ничего не могу изменить.

— Пресвятая Матерь Божия, позор-то какой! А жена, видели бы вы ее!

— Понимаю, Тони, понимаю, глубоко сочувствую вам и вашей жене, но чем теперь поможешь?

Тони протопал к стулу, тяжело на него опустился. Стул жалобно скрипнул. Тони закрыл лицо руками и простонал. МакБрайд заерзал на своем стуле, глядя на Марателли. Он действительно жалел этого итальянца. Бедняга-макаронник пытался честно вести свой не слишком крупный бизнес, пытался достойно жить, воспитывать детей, хороший семьянин, общественник, выбран в олдермены… Но что это все для публики, когда газеты орут с первых полос о том, как сын его спутался с известным бандюгой Чиббарро и дешевыми шлюхами, а кончил убийством еще одного матерого бандита?

— Тони, ступайте домой, попытайтесь успокоиться. И не теряйте надежды. Пока нам остается лишь надеяться.

Тони вышел, волоча ноги, упершись взглядом в пол. Трагедия! Как еще это назовешь? Трагедия доброго человека, связанного сетями родства. Человек предполагает, а жизнь располагает. Не можешь ты выбрать себе предков, не можешь выбрать потомков. Человека всегда рассматривают через увеличительное стекло, и тем более мощное, чем выше его общественное положение. Эта лупа общественного мнения запросто превратит ангела в дьявола.

Полицейская сеть, раскинутая МакБрайдом, оказалась дырявой. Трое суток прошло — и никто в эту сеть не угодил. Кид Барджо скрылся в земле сырой, Мориарти и Коэн затесались в толпу скорбящих и зевак — не из уважения к личности покойного, а потому, что порой убийца почему-то заявляется на похороны жертвы. Но не в этот раз. К выходным «Ньюс Зкзаминер» приурочил колючую и ядовитую редакционную статью относительно неспособности некоторых полицейских чиновников держать в узде местный преступный элемент. Имелся в виду, разумеется, не называемый по имени МакБрайд, который прочитал статью, через строчку ругаясь и бухая кулаком по столешнице. Автор особо напирал на факт, что в момент совершения преступления авторитетный представитель сил правопорядка развлекался в клубе «Неаполь».

— Ну да, сидел я там, — раздраженно бросил МакБрайд, повернувшись к Кеннеди. — Но я ведь не ясновидящий! Ничто не указывало на то, что сейчас кого-то замочат. Пили, кутили, слегка базарили… Совершенно обычная была обстановочка….

— Поговаривают, что капитан МакБрайд сдает помаленьку, — подначил Кеннеди.

— Кто? — взвился МакБрайд.

— Да всякие там…

МакБрайд ткнул в репортера указующий перст:

— Скажи этим «всяким», что я сейчас тот же, что и двадцать лет назад.

— Тони Марателли давно видел?

— В день после убийства. Приперся ко мне в кабинет. Лица на нем не было. А чем я ему мог помочь? Отослал его домой, посоветовал успокоиться.

В дверь резко постучали, и не успел МакБрайд рта раскрыть, как в кабинет ворвался сержант Беттдеккен с бананом в руке и лицом цвета спелого томата.

— Кэп, звонок от Скофилда! Бог мой, там черт знает что творится на Ридл-стрит. Фасад дома Тони Марателли взорван, дом горит!

— Вот дьявол! — воскликнул Кеннеди. — А мы как раз его помянули.

МакБрайд уже прыгнул к вешалке, протягивая руку за пальто и шляпой.

4

На Ридл-стрит, естественно, собралась толпа.

Ночь темная, но пламя пожара светит ярко, зарево заметно издалека. На месте происшествия несколько пожарных машин, черные змеи шлангов поблескивают влагой, сверкают шлемы пожарников.

Вода шипит в пламени, ледяной коркой покрывает мостовую. Температура воздуха ниже нуля. В толпе зевак люди жестикулируют, оживленно что-то обсуждают. Выползли даже местные жительницы в спешно накинутых пальто, с детьми на руках.

Подкатил элегантный красный автомобиль с блестящим колоколом над капотом. Из него вылез солидного вида седовласый шеф пожарников, подошел к руководителю тушения, перекинулся с ним парой фраз.

С глухим рокотом обрушилась еще часть стены. Взметнулись в воздух пыль, снопы искр, обломки, из толпы зевак донеслись крики испуга. Двое патрульных копов сдерживали любопытных, отпихивая наиболее ретивых за спешно протянутую ленту ограждения.

МакБрайд вылез из дежурной машины управления, за рулем которой остался Хоган, а заднее сиденье украшал своим присутствием Кеннеди. МакБрайд засунул руки в карманы пальто, направился к патрульному Скофилду. Тот тоже заметил капитана, подбежал, отсалютовал.

— Где Тони? — с ходу спросил МакБрайд.

— Напротив, в доме пятьдесят пять.

— Жертвы, ранения?

— Тони по башке получил, шишка, больше ничего, слава богу. Жена цела, но в истерике, понятное дело.

— Где вы были, когда это тут началось?

— В трех кварталах, на Ривер-роуд. Услышал и сразу бегом сюда.

МакБрайд кивнул полицейскому:

— Схожу гляну на Тони.

Он вошел в дом пятьдесят пять. Дверь приоткрыта, в холле народ. Направо — дверь в гостиную. Там в кресле сидит врач «скорой помощи» в белом халате, хмуро сосет сигарету. Тони обмяк в другом кресле, запахнутый в махровый купальный халат, тупо смотрит прямо перед собой. Его жена разместилась на диване, она сжимает в руках дочку, стонет, раскачивается, дрожит, всхлипывает. Рядом с нею женщины, у одной в руке стакан воды.

МакБрайд вошел, окинул внимательным взглядом всех присутствующих, подошел к Тони, остановился. Тони вздрогнул, осознав его присутствие, попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь какой-то цыплячий писк. Он закрыл глаза.

МакБрайд вынул одну руку из кармана, положил ее на плечо Тони, ободряюще сжал плечо, слегка встряхнул:

— Отключитесь от этого, Тони.

— Пресвятая Матерь Божия…

— Понимаю. Понимаю. Но надо отключиться. Вы живы. Ваша жена жива. Ваша дочь жива. Это главное.

— Как будто… Как будто конец света…

Кончиком туфли МакБрайд подтянул поближе стул, уселся, затянулся, вынул сигару изо рта и оперся рукой с сигарой об колено.