– Потому что верховный король не любит, когда его поучают, и в целом считает, что прав. Он продолжил подгонять ученых. Хотел обеспечить самарием всех демонов до единого. Но запасов не хватило. Добывать его долго и трудно. Поэтому они экспериментировали с разными добавками, что в итоге привело к страшным побочным эффектам.

— Купите акции «Туриста» — чем больше, тем лучше. Прямо сейчас. Я сообщу, когда продать. А ровно в 10.30 избавьтесь от всех акций «Титана и меди».

Мы, как зачарованные, слушали, пока он говорил. По коридору пролетел порыв холодного ветра, а следом за ним – вой. Я так сильно вздрогнула, что едва не выронила факел, который забрала у Маэль. Мы остановились и собрались поближе друг к другу.

— Лучше избавляйся от акций «Ранторского купола», — посоветовал Грег, — они начинают падать.

— Я за ними прослежу, — пообещал Бен. — Может, они еще поднимутся.

– Miridiem, – произнесла я, и на стены легла мерцающая пыль.

И оба погрузились в созерцание нью-йоркского табло.

— Знаешь, Грег, — сказал чуть погодя Бен Рейл, — а я ведь до конца поверил тебе, только когда кредитные сертификаты материализовались у меня на столе.

– Я бы не стал, – заметил Калеб.

— Пустяки, — проворчал Грег. — Наша машина может переместить что угодно куда угодно. Стоит мне только руку протянуть и схватить тебя — и ты мгновенно окажешься на Земле.

Я подняла факел выше. Лицо у него побледнело.

Бен тихонько присвистнул.

– Нас кто-то преследует? – спросила Эме. – Кто-то из приспешников Регулюса?

— Больше я уже ни в чем не сомневаюсь. Два дня назад ты прислал мне полмиллиарда. Сегодня они превратились в миллиард с хвостиком.

– Нет, это не демоны. – Он прислушался, однако вокруг не раздавалось ни звука.

Он снова поднял телефонную трубку и приказал брокеру:

– Давайте, идем, – поторопил нас Калеб. – Где-то должен быть выход.

— Когда за «Ранторский купол» начнут давать по 79, выбрасывай акции на рынок.

Мы опять ускорили шаг, но не бежали, чтобы не шуметь.

Но настоящий фурор Рейл произвел на Ранторской бирже, когда скупил акции «Титана и меди». Он сразу приобрел несколько больших пакетов, и акции молниеносно взлетели вверх, вызвав ажиотаж на всех рынках Солнечной системы. А Рейл под шумок окончательно загнал в угол «Скафандры, лимитед». «Скафандры» лопнули.

– Что за побочные эффекты? – поинтересовалась Эме, когда позади нас стало тихо. – Что именно произошло?

Два дня подряд все центральные биржи четырех миров трясла жестокая лихорадка. Биржевики следили за тем, как поднимались в цене акции «Титана и меди». Представители «Межпланетной энергии» предлагали их на продажу, но желающих купить не находилось. Акции неуклонно ползли вверх.

Впервые с того момента, как мы ступили в лабиринт, он выпустил ее руку и потер затылок.

А затем в течение одного часа все скупленные Рейлом на двух биржах акции были выброшены по демпинговым ценам на рынок. Агенты «Межпланетной», напуганные перспективой потери контроля над двумя важными отраслями, судорожно их скупали. Цена резко ухнула вниз.

– Самарий оказался далеко не так безобиден, как мы предполагали сначала. Он не только защищал нас, он нас менял.

В результате этой операции Спенсер Чемберс потерял три миллиарда, если не больше. А Бен Рейл превратился в мультимиллионера. Грег Маннинг тоже приумножил свое состояние.

Эме снова соединила их пальцы, словно чувствуя, что он нуждался в поддержке или утешении.

— Все, хватит, — сказал Грег. — Чемберса мы проучили, Пора закругляться.

– Как?

— С удовольствием, — согласился Бен, — Так играть не интересно: слишком легко выигрывать,

Это признание далось ему нелегко.

— До встречи, Бен.

– Поначалу его последствия не проявлялись. Наоборот. От приема самария демоны внезапно становились сильнее и ярче в своей демонической форме. Это было заманчиво, и в результате многие принимали его снова и снова. Но только некоторые могли позволить себе чистый самарий. Он непомерно дорого стоил. Мысль о том, чтобы возвратиться в этот мир и не быть беззащитными перед вашей магией, слишком прельщала. Потому большинство из нас не раздумывая употребляли самарий. Те, кто принял его один раз, постоянно желали еще.

— Как-нибудь непременно выберусь на Землю. И ты тоже заходи вечерком, когда будет свободная минутка. Посидим посумерничаем.

– Регулюс поставлял своему народу наркотик? – Я неверяще помотала головой.

— Приглашение принято, — отозвался Грег. — С нашей трехмерной машиной это раз плюнуть.

– Раньше на Керисе не существовало ничего подобного, и теперь его хотел каждый, – пояснил Калеб.

Он протянул руку к пульту управления. Экраны в конторе Рейла погасли.

Рейл достал сигару, аккуратно поджег кончик и задрал ноги на стол.

– Ты тоже его употреблял? – спросила Эме.

— Ей-богу, — промолвил он довольно, — в жизни так не развлекался!

– Один раз и больше никогда. Аарванд, мой брат-кайфолом, запретил. За что я буду благодарен ему до конца жизни. – Калеб смущенно улыбнулся. – Если встретитесь с ним, не смейте ему об этом рассказывать.

Если выберусь отсюда, то я бы мечтала никогда больше не сталкиваться ни с одним демоном, и уж точно не с его братом с теми ледяными глазами.

Глава 8

– Итак, что же за побочные эффекты? – Фраза Маэль прозвучала раздраженно. – Хватит уже делать из этого тайну. Зависимость можно побороть отменой.

На экране громоздился гигантский цилиндрический корпус из первоклассной бериллиевой стали. Исполинский цилиндр прочно удерживали на месте массивные поперечные балки. Сверкая в ярком свете прожекторов, корабль уходил верхушкой в тень, где вокруг него копошились крошечные фигурки рабочих.

– Не все так просто. У нас начались проблемы со способностями к смене облика, – сдался Калеб. – Некоторые ни с того ни сего стали превращаться очень редко или вообще перестали. Другие, напротив, больше не могли полностью перевоплотиться обратно. Например, тот недавний демон с волосами-змеями. Теперь он не может их скрыть.

— Какой красавец! — сказал Расс, попыхивая трубкой.

– А почему это так плохо? – Ухо уловило какой-то странный царапающий звук, и я обернулась.

— Они трудятся день и ночь, чтобы поскорее закончить его, — откликнулся Грег. — В один прекрасный момент нам может понадобиться корабль, и понадобиться срочно. Когда Чемберс действительно спустит на нас всех собак, нам придется скрываться в космосе. — Он коротко и невесело хохотнул. — Но долго мы играть в прятки не будем. Подготовимся к бою — и заставим Чемберса открыть карты. Пускай выкладывает все свои козыри!

– Застрять в половине формы? – Калеб замер и, похоже, тоже прислушивался. – Это самое ужасное, что может случиться с кем-то из нас. Ты уже не такой, как должен быть – ни человек, ни демон. Кроме того, в повседневной жизни нам весьма комфортно в человеческом обличье. Когда мы трансформируемся, то становимся более агрессивными и непредсказуемыми. Это не всегда кстати, особенно учитывая, что мы вынуждены уживаться на таком маленьком пространстве.

Расс выключил телевизор, экран потускнел. В лаборатории тотчас сгустились причудливые тени. Ярче замерцали огоньки, фантастические машины выпятили круглые бока, словно их распирала скрытая внутри безбрежная энергия.

– Я не знала.

– Вы многого о нас не знаете. Я считал, что по этому пункту мы уже сошлись во мнении. – Улыбка смягчила непривычную резкость его слов.

— Мы прошли долгий путь, Грег. Действительно долгий. У нас есть такая энергия, о которой можно только мечтать. У нас есть космический двигатель практически неограниченной мощности. У нас есть стереотелевидение.

– Что это? – прошептала я. – Слышите?

— И мы разгромили Чемберса на бирже, — сухо добавил Грег.

– Сложновато не услышать, – выдохнула Маэль, после того как скрежет повторился.

– Они нас нашли. – Калеб спрятал Эме себе за спину, когда вспыхнули светящиеся точки. Из темноты показались мощные, но приземистые фигуры.

Они замолчали. Запах дыма из трубки Расса смешивался в воздухе с запахом смазки и легким ароматом озона.

– Пожиратели магии. – В его голосе проступал дикий страх.

– Это еще что за твари? – воскликнула Маэль, и с ее пальцев сорвалась молния. Самое храброе чудище с визгом отбросило назад.

— Но мы не должны недооценивать Чемберса, — снова заговорил Грег. — Президент допустил всего одну ошибку: он недооценил нас. Нам его ошибку повторять нельзя. Чемберс опасен. Он не остановится ни перед чем, даже перед убийством.

– Нет! – заорал Калеб, но ни одна из нас не обратила на него внимания.

— Он, однако, не торопится, — отозвался Расс. — Видно, надеется, что Крэйвен сумеет догнать нас или даже перегнать. Но доктору не везет. Он упорно вгрызается в теорию радиации, но особых успехов пока по достиг.

Враги подбирались к нам все ближе. Волчьи головы на человеческих туловищах. Пальцы на руках и стопах оканчивались когтями. Пылающие алым цветом глаза не выпускали нас из поля зрения. Один наклонил голову, и среди длинных всклокоченных волос блеснули острые рога.

— А если бы и достиг, какое это имеет значение?

– Никакой магии, – уверенно приказал Калеб. – Она делает их только сильнее. – Он вытащил меч и оттолкнул Эме к стене, как только на него прыгнул монстр. Хватило одного прицельного удара в грудь. Тот, захрипев, осел на пол.

— Большое. Он смог бы заставить работать на себя все виды излучений, существующие в природе. Космические лучи, тепловые, световые — какие угодно. В мире уйма радиации.

– Мне нужно больше света! – крикнул он, когда рычание раздалось снова. На этот раз звук был ниже и опаснее.

— А все этот чертов Уилсон! — прорычал Грег. — Если бы не он, Чемберс спокойно жил бы, ничего не ведая, до тех пор пока мы сами не выступили бы с открытым забралом.

Я швырнула свой факел в коридор перед собой и тут же попятилась обратно. Чудовище, которое сейчас наступало на Калеба, выглядело еще крупнее, чем предыдущее и словно росло на моих глазах. К счастью, коридор оказался настолько узким, что на Калеба мог нападать лишь один противник. Почему он не превращался? В своей демонической форме он ведь наверняка превосходил это существо.

— Уилсон! — воскликнул Расс, всем телом подавшись вперед. — Я напрочь забыл про него! Давай-ка попробуем его разыскать.

Я прижалась к Маэль.

Гарри Уилсон сидел за столиком в Марсианском клубе и смотрел, как полуобнаженные девушки исполняют экзотический танец. Над тлеющей сигаретой клубился ленивый дымок. Уилсон, прищурившись, разгадывал танцовщиц. Что-то в этом танце было такое, что пробирало его до мозга костей.

– Там их еще больше. – Там, куда не доставал свет факела, виднелось бесчисленное множество пар красных глаз, а рык все усиливался. – Что нам делать?

По залу раскатилось мощное крещендо, музыка стихла до еле слышного шепотка — и вдруг оборвалась. Девушки убежали со сцены. Раздались вежливые негромкие аплодисменты.

– Ничего. Мы ничего не можем сделать. – Эме казалась отчаявшейся. – Ты же его слышала. Если атакуем магией, только придадим им сил. – Она резко втянула в себя воздух, когда пожиратель магии выбросил длинную руку в попытке сбить Калеба с ног. Впрочем, особых успехов в этом не добился, ему как будто не удавалось по-настоящему сфокусироваться на жертве. Его слепил огонь факела. Он заморгал и упал на Калеба, который достал меч из тела первого убитого монстра и вонзил в живот второму. Тварь отпустила его и отпрянула, но ее место моментально заняла следующая. Шипя и клацая когтями, они наседали на нас. Эме вскинула свой ритуальный кинжал, когда лапы пожирателя сомкнулись на шее Калеба. Страшилище подняло его в воздух, как куклу, и, хотя демон брыкался, никак не мог освободиться из захвата. Прежде чем мы успели остановить сестру, она бросилась вперед и воткнула маленький клинок в плечо нападавшего. Тот взвыл и уронил Калеба, который на мгновение потерял равновесие. Тем временем чудовище кинулось к Эме, однако Калеб мгновенно пришел в себя и толкнул ее в сторону.

Уилсон вздохнул, раздавил в пепельнице окурок и глотнул из бокала вина. Рассеянным взводом скользнул по разгоряченным лицам ночной публики. Вот они великие, почти великие и допущенные до лицезрения великих. Брокеры и бизнесмены, художники, писатели и артисты. Были тут и какие-то темные, никому не известные личности, и такие, о которых было известно даже слишком много — плейбои и леди, все с родословными и при деньгах. Мужчины в безупречных костюмах, женщины в изысканных дорогих нарядах…

И он, Гарри Уилсон. Официанты, обращаясь к нему, называли его «мистер Уилсон». Люди за соседними столиками шепотом пытались выяснить, кто он такой. Душа его таяла от блаженства и жаждала лишь одного чтобы так продолжалось вечно: хорошая еда, хорошие напитки, пастельных расцветок стены, мягкий свет и странная экзотическая музыка. Холодное, но красочное совершенство.

Я подбежала к его упавшему мечу, пнула его ногой, и он полетел обратно к Калебу. Подобрав его, тот точным ударом прикончил третьего противника. Со вздохом облегчения я привалилась к стене, как вдруг на них с Эме понеслись еще два пожирателя магии. Мельче, но проворнее.

Всего пару месяцев тому назад он стоял на улице всем чужой в этом городе, механик из маленькой лаборатории, которому за мастерскую работу платили жалкие гроши. Он стоял и смотрел, как завсегдатаи поднимаются по ступенькам и скрываются за чудесной дверью. С горечью смотрел…

– Довольно! – Маэль с помощью заклинания воздвигла между нами и нашими врагами стену из огня.

Зато теперь!

– Бегите, – просипел Калеб. – Я их задержу. – Он в ярости взглянул на Эме. – И ты больше не будешь вмешиваться.

Оркестр заиграл новую мелодию. Блондинка за соседним столиком кивнула Уилсону. Он важно кивнул в ответ, ощущая, как шумит в голове выпитое вино, как греет оно в жилах кровь.

– Он хотел тебя задушить! – Она крепче стиснула атаме. Один пожиратель прыгнул сквозь огонь.

И тут кто-то окликнул его по имени. Уилсон оглянулся, но не поймал ни единого обращенного к нему взгляда. И вновь, перекрывая звучи музыки, гул застольных бесед и шум в его собственной голове, раздался голос, холодный и твердый как сталь:

– Mittare! – выкрикнула я, и сгусток пламени отшвырнул его назад.

— Гарри Уилсон!

– Отыщите выход! – Положив ладонь на затылок Эме, Калеб притянул ее к себе и поцеловал быстро и крепко. А затем опять отстранил от себя. – Беги!

Уилсон содрогнулся. Потянулся за вином, но рука, не успев дотронуться до ножки бокала, вдруг затряслась мелкой дрожью.

Еще пара монстров прошли через огонь. Один набросился на Эме, которая как раз повернулась, чтобы убежать, но из-за него рухнула на пол. Другой врезался Калебу локтем в живот.

Прямо напротив него сгустилось туманное сероватое пятно, словно какое-то потустороннее мерцание. Из этого мерцания внезапно материализовался карандаш.

Я ударила ногой напавшего на Эме и вонзила в него атаме. Он же, одной рукой держа мою сестру, второй замахнулся на меня. Раздался треск, и на мне разорвались брюки. Я проглотила крик. Кожу распороли когти. Сверкающий поток алого света, состоящий из чистой магии, вырвался из кончиков моих пальцев и пролился на тело пожирателя. Он на секунду застыл, а потом скорчился и пополз обратно во тьму. От запаха паленой плоти затошнило. Я уставилась на свои руки. Что сейчас произошло? Откуда взялась та сила? У меня не было времени об этом задумываться. Маэль вырвала Эме из лап чудища. Старшая сестра, задыхаясь, выпрямилась, но сразу же вновь осела на землю. Калеб воткнул меч в бок другой твари, и та, завыв, сбежала. Мы напряженно вслушивались, но за огненной стеной было подозрительно тихо.

Уилсон ошалело уставился на него. Карандаш коснулся острием скатерти и принялся медленно выводить черные буквы. Загипнотизированный зрелищем, Уилсон почти физически ощущал, как безумие запускает свои костлявые пальцы прямо к нему в мозги. Карандаш тем временем писал:

– Они ушли? – спросила я.

«Уилсон, ты продал меня!»

– Получили достаточно большую порцию магии. На какой-то период времени она их насытит. – Калеб в два шага оказался возле Эме и опустился возле нее на колени. От беспокойства у него на щеках заходили желваки. – Он сделал тебе больно?

Несчастный попытался что-то сказать, хотя бы вскрикнуть, но в горле до того пересохло, что у него вырвалось лишь хриплое клокотание.

А карандаш безжалостно продолжал:

– Все нормально. Просто ногу подвернула и коленки поцарапала.

«Но ты за это заплатишь. Куда бы ты ни скрылся, я везде тебя достану. Тебе от меня не уйти».

– Дай посмотреть.

Грифель плавно оторвался от стола — и карандаш исчез, будто его и не было. Уилсон вытаращил глаза, не в силах оторвать их от черных букв на скатерти.

– Нам надо идти дальше, – возразила она. – Я уверена, что их там еще много.

– Сто процентов. И они нас найдут.

Я прислонилась к стене. Вся моя энергия израсходована. Вопросительного взгляда Маэль я старалась избегать.

«Уилсон, ты продал меня! Но ты за это заплатишь. Куда бы ты ни скрылся, я везде тебя достану. Тебе от меня не уйти».

– Что это за существа? Ни разу не слышала раньше о пожирателях магии.

Оркестр гремел, ему вторил аккомпанемент застольных разговоров, но Уилсон не слышал ни звука. Он весь без остатка был поглощен этими буквами и словами, наполнявшими душу смертельным страхом.

Несмотря на протесты сестры, Калеб немного приподнял подол платья Эме, чтобы обнажить ее лодыжку. Нога заметно опухла.

А потом словно что-то лопнуло у него внутри, и ужас захлестнул его ледяной волной. Уилсон, шатаясь, встал из-за стола, смахнул рукой бокал. Тот со звоном брызнул осколками.

– Жадные монстры. Как я уже сказал, сейчас они наелись, но придут другие. Что непонятного было во фразе «Не пользоваться магией»?

— Они не имеют права! — раздался пронзительный крик.

– А как бы мы иначе тебе помогли? – отозвалась я. – На Керисе они тоже есть?

В зале тотчас сгустилась тяжелая тишина. Осуждающие взгляды устремились к нарушителю спокойствия. Брови недоуменно поползли вверх.

Рядом с Уилсоном возник официант.

В мерцающем свете Калеб выглядел еще более устрашающим, чем всегда. Почти так, словно готов броситься на всякого, кто рискнет хотя бы приблизиться к Эме. Демоническая кровь закипала прямо под его человеческой кожей, потому что кто-то посмел напасть на женщину, которую он выбрал. Это нехорошо. Он мне нравился, я ему доверяла, и все-таки он оставался демоном.

— Вам нехорошо, сэр?

Смертельно бледного клиента взяли под руки и вывели из зала. Снова загудели голоса, заиграла музыка.

– Они питаются магией, а на Керисе нет магически одаренных, – вслух рассуждала Маэль. – Там они бы не выжили, верно?

Кто-то надел на Уилсона шляпу, подал пальто. В лицо ему ударил прохладный ночной ветерок, и дверь за спиной с тихим вздохом захлопнулась.

– Ты, наверное, удивишься, – ответил Калеб, снова сконцентрированный на том, чтобы внимательно ощупать лодыжку Эме, – но смена обличья – тоже своего рода магия, и именно поэтому я тут не перевоплощался. Не хочу их подкармливать.

— Осторожнее на ступеньках, сэр, — напутствовал его швейцар.

– Извини. Конечно, ты прав.

Шофер аэротакси открыл дверцу машины и отсалютовал.

– Похоже, не сломана, – сказал Калеб Эме, глубоко вдохнул, и с него немного спало напряжение.

— Куда прикажете, сэр?

– Они учуяли световое заклинание, когда вы рассыпали блестящую пыль. Оно их привлекло. Любая магия, которая не убивает, лишь делает их сильнее. – Он серьезно взглянул на Эме. – Я тебя понесу. Нам нужно спешить. Богини не для того вас впустили, чтобы вы погибли тут, внизу.

Уилсон ввалился в такси, заплетающимся языком промямлил адрес, и машина влилась в поток городского транспорта.

Потом, нашарив непослушными руками ключ, Уилсон несколько минут возился, отпирая двери своего номера. Наконец замок щелкнул, дверь распахнулась.

– Возможно, они разозлились, потому что мы привели с собой демона в их обитель, – предположила Маэль. – Ты очень внезапно появился.

Трясущийся палец нашел выключатель, и комнату залил яркий свет.

Уилсон вздохнул с облегчением. Здесь, в своем номере, он чувствовал себя в безопасности. Это его дом, его убежище…

– Пожалуй, я проигнорирую это замечание.

За спиной раздался тихий, еле слышный смешок. Уилсон резко повернулся — и, ослепленный светом, сначала ничего не увидел. А затем заметил, как что-то шевельнулось у окна, что-то серое и смутное, словно клубящаяся туманная пелена.

Эме взяла его за руку и с трудом встала на ноги.

Привалившись к стене, Уилсон смотрел, как сгущается эта пелена, принимая очертания человеческой фигуры. Наконец туман затвердел и образовал человеческое лицо — суровое лицо, без малейших признаков веселья, с горящими от гнева глазами.

– Неподходящий момент, чтобы ссориться. Перестаньте. – Она, хромая, попробовала ходить, но застонала. Калеб поднял ее, и сестра раздраженно нахмурилась. – Поставь меня обратно.

— Маннинг! — вскрикнул Уилсон. — Маннинг!

– Не поставлю. Прекрати ерзать, дорогая. Я тебя понесу. По крайней мере какой-то отрезок пути. Со своей растянутой лодыжкой ты будешь всех нас задерживать. А ты ведь этого не хочешь.

Он метнулся к двери, но серая фигура неправдоподобно быстрым прыжком, будто сгусток пара, подхваченный ветром, загородила ему дозору.

– Это унизительно. Я смогу собраться. И не называй меня «дорогая».

— Куда ты так спешишь? — с издевкой спросил Маннинг. — Ты же меня не боишься, верно?

Калеб тихо засмеялся и широкими шагами устремился вперед.

— Послушай, — простонал Уилсон, — я не думал, что все так обернется. Я просто устал от работы, Пейдж меня загонял. Мне надоели эти жалкие гроши, мне хотелось денег, много денег.

– Ты все равно будешь нас задерживать, а теперь сиди тихо.

— И поэтому ты нас продал, — сказал Маннинг.

Маэль рядом со мной изобразила рвотный позыв, и, невзирая на боязнь того, что нас ожидало, я не могла не улыбнуться.

— Нет! — воскликнул Уилсон. — Я не хотел! Я даже не задумывался о последствиях!

– Я намерен вывести всех нас отсюда живыми, и чем больше времени это займет, тем вероятнее, что мы не успеем вернуться к Источнику с подкреплением. Ты можешь и дальше со мной спорить – сколько тебе угодно, – продолжил свой монолог Калеб, шагая так быстро, что мы еле его догнали.

— Так задумайся теперь, — сурово проговорил Маннинг. — И как следует задумайся. Где бы ты ни был, куда бы ни шел, что бы ни делал — знай, что я не спускаю с тебя глаз. Я не дам тебе покоя ни на секунду.

Теперь мы замолчали, а Эме уже не протестовала. Чем дольше мы шли, тем яснее я ощущала, как тает моя уверенность. Сколько мы уже бродили тут, внизу? Я потеряла чувство времени. И молилась, чтобы армия брата Калеба прибыла вовремя, чтобы помогла рыцарям Ложи. Надеялась, что богини вмешались. Из бесконечных глубин лабиринта до нас опять донесся вой, и Маэль около меня вздрогнула.

— Прошу тебя, — взмолился Уилсон, — пожалуйста, уйди, оставь меня! Я отдам тебе деньги… все, что осталось.

– Merde[1], – прошептала она.

— Ты продал нас за двадцать тысяч. А мог, между прочим, потребовать двадцать миллионов. Чемберс заплатил бы, поскольку твое сообщение на самом деле стоит двадцати миллиардов.

Калеб тоже что-то шепнул на ухо Эме, и она обхватила его руками за шею. Там, где это было возможно, он шел еще быстрее.

Уилсон, хрипя и задыхаясь, бросил на пол пальто, попятился и, наткнувшись на кресло, неуклюже свалился в него, не спуская глаз с серой туманной фигуры.

– Ты побывала здесь дважды, и оба раза Гламорган тебя пропускал. Как тебе это удалось? – спросил он у меня.

– Такие пожиратели магии мне никогда не встречались. В первый раз найти выход было тяжело. Во второй раз с Эзрой это получилось довольно легко. Но оба раза я сначала заходила в Зал мистерий. Наверное, для визита требуется причина.

— Подумай об этом, Уилсон, — насмешливо продолжал Маннинг. — Ты мог стать миллионером, даже миллиардером. И все сокровища, которые дает богатство, лежали бы у твоих ног. А ты продался за жалкие двадцать тысяч.

– Наша защита – достаточная причина, – буркнула Маэль, бросая взгляд через плечо.

– Мы выберемся. – Я закусила губу. – Когда я спускалась сюда с Эзрой, то рассказывала историю. Он говорил, что Гламорган любит древние предания. Может, попробуем? – Любая мысль об Эзре казалась кошмаром. Взял ли Регулюс его в плен? Ждал ли он подмогу? Каждая секунда, проведенная нами тут, урезала его шансы выжить. Я зажала рот ладонью, заглушая всхлип. Чтобы не допустить этого, он женился на Веге и предал все, что между нами было.

– Чтобы угодить этому месту? – В тоне Калеба слышался скептицизм.

– Если получится. Я рассказывала историю Гвиона и как он стал первым демоном. Не знаю, не потому ли получила особую поддержку от Керидвен.

Казалось, что с каждым пройденным метром холодало все сильнее, и я потерла руками плечи.

— Что же мне теперь делать? — со стоном выдохнул Уилсон.

– Если бы богини не пожелали, чтобы ты покинула ту комнату, ты бы умерла внутри, – произнес Калеб. – Но попробуй. Расскажи историю. Мы, демоны, верим в силу слов.

Туманное лицо скривилось в усмешке.

Из лабиринта раздался леденящий душу вой.

— Не думаю, чтобы ты смог сделать еще что-нибудь.

– Я расскажу, – подала голос Эме, – и после этого ты меня отпустишь.

И прямо на глазах у Уилсона лицо начало таять: черты его размылись, растворились в струящейся дымке. Потом и она испарилась. В воздухе заискрилось слабое мерцание — и погасло.

– Ну, разумеется, – согласился Калеб. – Я не понесу тебя ни минутой дольше, чем необходимо, а когда пожиратели магии нас поймают, просто брошу тебя и сбегу.

Уилсон зашаркал к столу и схватил бутылку виски. Руки у него тряслись так сильно, что рядом с бокалом образовалась лужа. Он с трудом поднес бокал ко рту и расплескал половину прямо на белую рубашку.

– Если он когда-нибудь сбежит, – пробормотала рядом со мной Маэль, – то я тут же почувствую себя намного лучше.

Я удивленно уставилась на нее:

– Калеб же ни в чем не виноват. Что стряслось?

Глава 9

– Тебе не кажется странным, что барьер сломали на два дня раньше срока? – зашептала она. – И этот момент с самарием. Почему он говорит об этом только сейчас?

Людвиг Статсмен крепко сжал тонкие губы.

– Прекрати, – шикнула я. – Он выступил против своего верховного короля, лишь бы не оставлять нас в беде. Вопрос в том, почему Михаил и София это от нас скрывали?

— Такой, значит, расклад, — сказал он.

– И Эзра. Он был в курсе. Господи, средство, из-за которого наша магия не срабатывает. Это ведь…

Спенсер Чемберс, сидя за столом, изучал своего собеседника. Статсмен напоминал ему волка — поджарого, жестокого и коварного. И даже наружность у него какая-то волчья: длинное худое лицо, маленькие блестящие глазки, бескровные тонкие губы… Но этот хищник не дожидается инструкций, а действует по своему усмотрению. И действует безошибочно, хотя и беспощадно.

– У Эзры наверняка имелись свои причины. Он доверял Калебу, и я тоже доверяю. Мы справимся с этим только вместе.

– Конечно. Просто мне чертовки страшно.

– Как и всем нам.

— К чрезвычайным мерам, столь вами излюбленным, прошу вас прибегнуть лишь в самом крайнем случае, — предупредил Чемберс. — Если придется, мы ни перед чем не остановимся. Но не сейчас. Я хочу решить этот вопрос по возможности без шума. Пейдж и Маннинг — не такие люди, чье исчезновение могло бы пройти незамеченным. Начнется расследование, забегают ищейки — в общем, будет куча неприятностей.

– Давай, начинай уже, – наконец громко обратилась она к Эме. – Чем скорее мы отсюда вылезем, тем лучше.

— Понимаю, — кивнул Статсмен. — Конечно, лучше бы их записи просто пропали и кто-то бы их нашел. Вы, например. Скажем, в один прекрасный день они оказались бы у вас на столе.

– Моргана – единоутробная сестра короля Артура, – заговорила Эме, и, хотя рассказывала сестра тихо, ее голос в ритме шагов эхом отражался от стен. – Она жила при дворе Артура в Камелоте и там влюбилась в Гиомара из Камелиарда. Моргана была молода, а Гиомар, согласно легенде, – высок, силен, красив и очень мужественен. Немного старше ее и воевал с саксами.

Собеседники смерили друг друга долгими взглядами, скорее как враги, нежели как союзники.

– А какие-нибудь недостатки у этого классного парня были? – забавлялся Калеб. По коридору вдруг пронесся поток теплого ветра.

— Не у меня, — буркнул Чемберс, — а у Крэйвена. Чтобы Крэйвен открыл эту новую энергию. Все открытия Крэйвена принадлежат «Межпланетной».

– Были, само собой, – согласилась Эме. – Как и у каждого слишком красивого мужчины. Он флиртовал с Морганой, и она влюбилась в него по уши.

Президент встал из-за стола, выглянул в окно. Потом вернулся и вновь уселся на стул. Откинулся на спинку, сложил вместе кончики пальцев. Под усами промелькнула белозубая усмешка.

– У тебя в голосе сейчас появились эти особые нотки, из чего я могу сделать вывод, что Гиомар на ее чувства не ответил.

— Я о ваших делах ничего не знаю, — сказал он. — Ни про какую энергию материи слыхом не слыхал. Пусть Крэйвен ею занимается, это его проблема. Вы будете работать самостоятельно, вы и Крэйвен. А я вас не знаю и знать не желаю.

– Так и есть. Видимо, от этой связи он ожидал лишь получить больше влияния при дворе.

— Я всю жизнь работаю самостоятельно, — отрезал Статсмен и захлопнул челюсти, словно стальной капкан.

– Вот подонок. – Калеб с наигранным возмущением покачал головой, и Маэль захихикала.

— Кстати, как поживает Юпитерианская конфедерация? — не без ехидства осведомился Чемберс. — Надеюсь, там все в порядке?

– Могу перестать рассказывать, – заявила Эме.

— Не совсем, — ответил Статсмен. — Народ до сих пор возмущается, не может забыть про Меллори.

– Ни в коем случае. – Он поцеловал ее в висок. – Я уже заметил, что становится теплее. Кажется, твоя история имеет успех.

— Но Меллори сидит в тюремном корабле! Сейчас он должен быть где-то возле Меркурия, если я не ошибаюсь.

И это действительно так. Мне казалось, что с каждым произнесенным Эме предложением холод понемногу отступал. Холод и вонь.

— Они его не забыли, — покачал головой Статсмен. — Похоже, не сегодня-завтра там начнутся беспорядки.

– Однажды жена Артура, Гвиневра, застукала их вдвоем, и Артур немедленно запретил Гиомару появляться при дворе. Моргана была в отчаянии и решила провести последнюю ночь со своим возлюбленным. Поэтому она прокралась в его покои. – Эме сделала паузу, и, словно вторя ее следующим словам, стены начали источать какой-то горько-сладкий запах. – К сожалению, Гиомар не дожидался ее, страдая от тоски, а развлекался с другой женщиной. С Моргаузой – теткой Артура и Морганы.

– Надеюсь, Моргана выцарапала глаза им обоим, – вставила Маэль, и в унисон с ее фразой пол у нас под ногами затрясся, как будто подтверждая гнев Морганы. Все же Гламоргану не особенно понравилась эта история.

— Мне это совсем не нравится, — вкрадчиво заметил Чемберс. — Боюсь, меня это сильно расстроит. Я специально послал вас туда, чтобы вы привели их в чувство.

– Для этого ее слишком хорошо воспитали, а Моргауза слыла ведьмой, – пояснила Эме. – Моргана была раздавлена. Она любила Гиомара, а он эту любовь предал. Несколько лет спустя она сопровождала Артура в его военном походе в Бретань. Король нуждался во всех рыцарях до единого, чтобы победить демонов, и помирился с Гиомаром. Моргана к тому моменту уже много лет провела на Авалоне, обучаясь там искусству колдовства. В Броселианде армия остановилась на привал. Им почти удалось выиграть войну, и теперь предстояла последняя битва. Все это время Гиомар пытался вновь добиться расположения Морганы – и, хотя он ее обманул, она все еще его любила и хотела ему верить. Она простила его, пошла за ним в долину, известную нам сегодня как Долина без возврата, и обнаружила там Гиомара в горячих объятиях другой женщины. В гневе она обратила их в камни. Сейчас мы называем их Скалой неверных возлюбленных.

— Беспорядки в конфедерации — сущая мелочь по сравнению с угрозой, о которой вы мне рассказали, — парировал Статсмен.

Калеб скривился:

– А это не перебор?

— Обе эти задачи я возлагаю на вас, — сказал Чемберс. — Уверен, что вы справитесь.

– Перебор? – возмущенно ахнула Эме. – Он дважды ей солгал и предал. Я бы придумала наказание пострашнее. На этих двоих Моргана не остановилась. У нее был магический артефакт. Рог для вина. Кто пил из него в той долине и либо изменял своим супругам, либо только помышлял об этом, навлекал на себя проклятие. Заколдованным было суждено вечно скитаться в долине. В состоянии, когда не существует ни времени, ни пространства.

— Я справлюсь, — заявил, вставая, Статсмен,

— Я в этом не сомневаюсь, — отозвался Чемберс.

– Больше никому не кажется, что это ужасно? – полюбопытствовал у нас Калеб.

Он стоял и глядел на дверь, которую Статсмен захлопнул за собой. Может быть, он допустил ошибку, вызвав Статсмена с Каллисто? Может, вообще не стоило прибегать к его услугам? Президента коробило от мысли о методах, которыми его подручный добивался цели. Бесчеловечных методах…

– Мне – нет, – ответила я. – Поделом этим мужчинам.

Чемберс медленно опустился на стул, лицо его ожесточилось. Он создал свою империю из множества миров, а такую империю без железного кулака не создашь. Он завоевывал дюйм за дюймом, подчинял себе планету за планетой, он силой устанавливал свою власть. А теперь его империи угрожают двое, открывшие более мощную силу. С этой угрозой должно быть покончено! И чем скорее, тем лучше.

Чемберс нажал на кнопку переговорного устройства.

– Но Гвиневра изменяла Артуру с Ланселотом, – возразил Калеб. – Почему Моргана не заперла ее в той долине?

— Да, мистер Чемберс? — откликнулась секретарша.

– Гвиневра тогда не сопровождала Артура в походе. Она осталась в Камелоте, – сказала Эме.

— Доктора Крэйвена ко мне, — приказал президент.

– Помимо всего прочего, у Гвиневры был повод для измены, – вмешалась я. – Артур был не самым лучшим мужем.

В кабинет, ссутулясь, вошел Крэйвен. Волосы, как всегда, всклокочены, глаза из-за толстых стекол настороженно буравят президента.

– Поясни, пожалуйста, – заинтересовался демон. – Что в твоем представлении делает мужа хорошим? И с какого момента ему можно изменять?

— Посылали за мной? — буркнул он, садясь в кресло.

– Ну, я вот замуж не выйду, – к счастью, выпалила Маэль.

— Посылал, — сказал Чемберс. — Выпьете что-нибудь?

— Нет. И курить не буду тоже.

Я прислушалась к темноте и нащупала свой атаме. Подушечки пальцев начало покалывать.

Чемберс взял из ящичка длинную сигару, обрезал кончик и сунул ее в рот.

– Рано или поздно ты найдешь мужчину, которого больше не захочешь отпускать. – Судя по тону, Эме чуть ли не злилась. – Артур ее любил, и в конце концов она стала его женой.

— Я человек занятой, — напомнил о себе Крэйвен.

– Потому что ее заставил отец, если я правильно помню. А она еще до свадьбы была влюблена в Ланселота, – парировала Маэль. – И о том, что он ее любил, нам известно исключительно из легенд о короле Артуре, но в них также написано, что на самом деле он был безумно увлечен Морганой. Своей единокровной сестрой.

Президент, не спуская с ученого насмешливо прищуренных глаз, зажег спичку.

– И скорее всего, именно поэтому Гвиневра выдала Моргану и Гиомара Артуру – она ревновала и не дала Моргане стать счастливой, – добавила я. – Эти договорные браки вообще не работали.

— Похоже, вы и впрямь сильно заняты, доктор. Но мне бы хотелось услышать что-нибудь поконкретнее.

– А на Керисе они срабатывают поразительно часто, – к моему удивлению, произнес Калеб. – Но Моргана никогда не была бы счастлива с Гиомаром. Он ублюдок. Это очевидно.

— Через несколько дней, может, и услышите! — огрызнулся ученый. — Если оставите меня в покое и дадите работать.

– Мне не верится, что он настолько жестокий и бессердечный и изменил Моргане в ночь их расставания. Что, если она увидела лишь то, что хотела увидеть? – задала вопрос Эме.

— Насколько я знаю, вы все еще работаете над коллектором излучений? И как успехи?

– А в долине этого беднягу опять постигло то же невезение? – съязвил Калеб. – Значит, он явно был настоящим неудачником, если женщины постоянно вешались ему на шею, когда он того не желал. – Сложно было не распознать его иронию, и Эме стукнула его по руке, на что тот просто весело засмеялся.

— Пока не очень. Открытия не делаются по заказу, это вам не конвейер. Я тружусь дни и ночи, и, если проблема в принципе разрешима, я ее решу.

Чемберс просиял.

Я перестала слушать их перебранку, когда эти двое начали спорить про браки по расчету. Сколько нам еще идти по этому коридору? Справа и слева тянулись только покрытые плесенью сырые стены. Я не имела ни малейшего понятия, в какую, черт возьми, сторону мы двигались. Могло быть и так, что мы все дальше уходили от шато. История закончилась, однако Гламорган не сжалился над нами и, кроме приятного аромата, не выказал никакой реакции.

— Продолжайте трудиться. Но я хотел поговорить с вами о другом. Полагаю, вы слышали о том, что я потерял на Ранторской бирже кучу денег?

– По крайней мере, Ланселот снял проклятие, убил дракона, охранявшего долину по приказу Морганы, и освободил несчастных. Надеюсь, что после такого они трижды передумали изменять женщинам, – заговорила Маэль, вырывая меня из собственных размышлений.

— Кое-что слышал, — ехидно ухмыльнулся Крэйвен.

– Дракон был демоном, которому она навязала свою волю. – Голос Калеба внезапно показался непривычно серьезным.

— Я в этом не сомневался. — Чемберс помрачнел. — Похоже, весь мир уже знает о том, как Бен Рейл посадил Чемберса в лужу.

До сих пор это не приходило мне в голову, но он, конечно же, прав.

— Значит, он вас действительно обставил? Я думал, что это слухи.

– У вас тоже есть предания о тех временах, да? – спросила Эме.

— Обставил, вы правы. Но меня сейчас волнует другое. Я хочу знать, как ему это удалось. Никто, даже самый искушенный знаток рынка, не в состоянии так точно предвидеть его колебания, как это делал Бен Рейл. А ведь он вовсе не такой уж знаток. Когда человек, всю жизнь играющий лишь наверняка, вдруг переворачивает рынок с ног на голову, это выглядит неестественно. Еще более неестественно то, что он ни разу не ошибся.

– Да, есть, и ваши герои в них для нас, как правило, таковыми не являются.

— От меня-то вы чего хотите? — спросил Крэйвен. — Я ученый, у меня никаких акций в жизни не бывало.

Я повернулась, потому что прозвучало это рассерженно. Эме погладила его по щеке. Калеб улыбнулся, но впервые эта улыбка не коснулась глаз.

— Тут есть один аспект, который может вас заинтересовать, — сказал Чемберс, откинувшись на спинку стула и затягиваясь сигарой. — Рейл — близкий друг Маннинга. И у Рейла просто не хватило бы средств на такие операции. Кто-то снабдил его деньгами.

— Маннинг? — спросил Крэйвен.

Прежде чем я успела сказать что-нибудь примирительное, где-то перед нами послышался рык. Из темноты показались светящиеся алым глаза. Я выхватила из-за пояса атаме. И в тот же миг в стене рядом со мной образовалась дверь. Выход. Меня захлестнула безграничная радость. Богини нас пощадили! Деревянные доски доходили до самого потолка и укреплялись медными полосами, испещренными зеленоватой патиной.

— А вы сами как думаете?

Калеб бережно поставил Эме на пол и быстро посмотрел на дверь. По лицу его скользнула тень.