Клиффорд Д. Саймак

Космические инженеры

«… выполняя свое задание, вы всегда должны быть готовы услышать и откликнуться на любые сигналы из иных миров, пусть даже это приведет вас к границе Солнечной системы или к самому краю вселенной…» Из «Справочника Межпланетного журналиста».
Картер Браун

Глава первая

Ночь лейтенанта Уилера

Херб Харпер небрежно ткнул пальцем в клавишу радиоприемника – откуда-то за миллиарды миль раздался брюзгливый голос: «Полицейский корабль 968. Перехватите на маршруте Земля-Венера фрегат «Вулкан». Обыщите на предмет наркотиков. Предполагается их наличие…»

Херб крутанул ручку настройки. Каюту заполнил неторопливый беззаботный голос: «Прогулочная яхта «Хелена» в трех часах от Сандебара. Нет ли для нас сообщений?»

Глава 1

Он снова повернул ручку. Раздался скрипучий голос одного из лучших радиообозревателей – Тима Донована: «Томми Эвансу придется отложить его полет к Альфе Центавра еще на несколько дней. Торговая Компания Солнечной Системы заявила, что ими обнаружено несколько дефектов в конструкции новых двигателей Эванса, но Томми продолжает утверждать, что его двигатели смогут развить скорость значительно превышающую скорость света. Тем не менее ему приказано вернуться на Марс, где техники еще раз смогут проверить двигатели корабля перед окончательным стартом. В данный момент Томми на Плутоне и горит желанием отправиться в космическое пространство за пределы Солнечной системы. Последние его доклады отнюдь не свидетельствуют, что он собирается подчиниться компании. Сторонники Томми возмущены приказом, называют его высокомерным и подозревают, что за всем этим кроются политические расчеты…»



Херб выключил радио и подошел к двери, отделяющей жилой отсек «Космического щенка» от рубки управления.

Лицо смотрителя здания было мрачным, глаза — усталыми, казалось, что его не удивишь ничем на свете. Он отпер входную дверь и распахнул ее передо мной.

– Слышал, Гэри? – спросил он. – Может быть, нам все же удастся встретиться с этим Эвансом.

Гэри Нельсон, продувая засорившуюся прокуренную трубку, свирепо обернулся к Хербу и буркнул:

— Это там, в квартире, лейтенант, — произнес он. — Я подожду здесь, если вы не против? С меня хватит — насмотрелся.

– Больно нужен мне этот выскочка.

– Какая муха тебя укусила? – удивился Херб.

— Конечно, — согласился я и прошел в квартиру. За дверью находилась маленькая уютная гостиная с небольшим балконом, на него вели застекленные двери. Так и тянуло свернуть чуть вбок и пройти стороной в крошечную кухоньку, но пришлось, сдерживая дыхание, протиснуться сперва в ванную комнату, так, чтобы не задеть грудью край раковины, а затем пройти в спальню. Тело находилось там, она лежала лицом вниз, поперек кровати. Длинные каштановые волосы рассыпались по плечам и почти скрывали лицо.

– Томми Эванс. От самого Сатурна Донован только о нем и болтает.

Херб недоуменно посмотрел на своего долговязого товарища.

– У тебя тяжелая форма космической лихорадки, – констатировал он. – Ты словно пес на цепи…

На мертвой было черное шелковое платье, задравшееся почти до ягодиц, из‑под него торчали длинные тощие ноги, обтянутые черными колготками. Я осторожно откинул прядь каштановых волос и увидел огнестрельную рану возле виска. Коронер и Эд Сэнджер из криминальной лаборатории находились уже на пути к месту преступления, и до их прихода я мог успеть сделать весьма немногое. Первое — отправиться в коридор, где томился в ожидании полиции смотритель здания.

– Еще бы не заработать космическую лихорадку, – рявкнул Гэри. Он махнул рукой в сторону экрана обзора. – Ни черта! Один мрак, даже звезд почти нет. А те что есть, мерцать разучились. Мчишься со скоростью сотни миль в секунду, а кажется – торчишь на месте. Ничего не меняется. Все жизненное пространство – пара квадратных футов. Тьма космоса давит на тебя со всех сторон, издевается над тобой, в душу лезет…

— Как ее звали? — спросил я.

Он умолк и расслабленно опустился в кресло пилота.

– Сыграем в шахматы? – предложил Херб.

— Так и знал, что вы об этом спросите! — был ответ.

Гари всего передернуло, он снова рявкнул на Херба:

— А что необычного в моем вопросе? — удивился я. — Ну так как же ее имя?

– Не заикайся мне больше о шахматах, ты, разваренная креветка. Я выброшу тебя в открытый космос, если ты мне опять вякнешь о них. Ей богу, я это сделаю.

— Джон Драри, — ответил он с тяжелым вздохом.

– Я думал, они тебя успокоят, – сказал Херб.

— Драри… как? — поперхнулся я.

Гари нацелил свою трубку на Херба.

— Это мужик, — последовал ответ. — Черт побери, мало того что, войд сюда, я нашел труп, так еще и одетым по‑бабьи.

– Попадись мне в руки парень, который изобрел трехмерные шахматы, я бы свернул ему шею. Старые шахматы – вещь скверная, но трехмерные на двадцать семь игроков… – Он мрачно покачал головой. – Наверно, он был полоумный.

— Возможно, — согласился я.

– У него, действительно, поехала крыша, – отозвался Херб, – но не потому, что он изобрел трехмерные шахматы. Парня зовут Конрад Фейрбэнкс. Сейчас он в психушке на Земле. Мне как-то удалось его сфотографировать, как раз когда он выходил из зала суда. Это было в тот день, когда судья объявил его сумасшедшим. Полицейские еще ринулись на меня, но я улизнул. Старик заплатил мне десять монет премии за снимок.

— Послушайте, лейтенант! — прорычал он. — Если вы мне не верите, то можете вернуться и убедиться сами.

– Без тебя знаю, – перебил Гари. – Лучший математик во всей Солнечной системе. Он вывел уравнения, которые никто и понять-то не может. А свихнулся он тогда, когда доказал, что бывают такие условия пространственно-временного континуума, где один плюс один не равняется двум. Представляешь, он доказал вот это, а не какое-нибудь теоретическое мумбо-юмбо.

— Это сделает и коронер, — ответил я. — Лучше объясните, что заставило вас войти в квартиру?

Херб пересек рубку управления и встал рядом с Гэри, глядя в экран обзора.

— Телефонный звонок час назад. Кто‑то из его друзей, так мне представились, тревожился… Не заболел ли он? Поэтому просили оказать услугу и проверить, что с ним. Ну вот я поднялся и нажал на кнопку звонка. Он не отозвался, тогда я открыл дверь своим ключом… ну и нашел его мертвым. Сразу же позвонил в офис шерифа, и…

– Все в порядке? – спросил он.

— Думаю, вам не сообщили номер звонившего? — поинтересовался я, не пита особой надежды. — Или хотя бы имя того, кто звонил?

Гэри глухо прорычал:

— Напротив, как раз сообщили, — возразил он. — Это была женщина, Энн Рерден. Я записал номер, куда ей позвонить, — он так и лежит у меня возле аппарата, внизу.

– А что тут может случиться? Ни одного метеора даже. Делать нечего, сиди и глазей. А можно и этого не делать. Все равно автопилот все решает сам.

Тихое урчание геосекторов заполняло корабль. Казалось, что корабль замер в космическом пространстве. Справа, где-то внизу, завис Сатурн – золотистый светящийся диск с тонкими яркими кольцами. Впереди и немного слева – крохотное неподвижное пятнышко. Это Плутон. Солнце – в трех миллиардах миль за кормой и поэтому скрыто от их взгляда.

— Что вы знаете о Драри?

«Космический щенок» приближался к Плутону со скоростью близкой к тысяче миль в секунду. Геосекторы, искривляя пространство, мчали крохотный космический корабль со скоростью, немыслимой всего лишь еще сто лет тому назад.

— Почти ничего. — Он слегка пожал плечами. — В этом здании восемнадцать квартир, все они рассчитаны на одиночек, понимаете? Как предполагается, идеальное местечко, чтобы вдоволь подурачиться, учитывая бассейн, шашлыки и прочее. Постояльцы приходят и уходят. Больше полугода никто не задерживается. Думаю, что шести месяцев такой жизни всем хватает с избытком. Но в связи с этим у меня не бывает постоянных жильцов, и многих из них почти не знаю.

А теперь Томми Эванс находится на Плутоне, и он готов, если Торговая Компания Солнечной Системы прекратит свое вмешательство, вывести свой экспериментальный корабль далеко за пределы Солнечной системы навстречу ближайшей звезде, удаленной на 4,29 световых года. Если усовершенствованные электрогравитационные геодезические отражатели будут работать так, как с твердостью предсказали их изобретатели, то Томми сможет превысить скорость света и исчезнуть за пределами возможного, которое всего лишь несколько веков назад ученые мужи провозгласили недостижимым.

— Так вы не в курсе, чем занимался Драри? Смотритель отрицательно покачал головой:

– Да, от этого у кого угодно голова закружится, – заявил вдруг Херб.

— Он был тихим и не доставлял неприятностей. Не то, что эта рыжая сволочь со второю этажа — там чуть не каждый вечер гулянка до упаду. Боюсь, лейтенант, что так и не смогу быть вам чем‑нибудь особенно полезным.

– От чего?

— Спасибо хотя бы за стремление помочь, — ответил я. — Позже я займусь тем номером, что у вас записан.

– Как от чего? – не понял Херб. – Я о Томми Эвансе. Парень творит историю. И, возможно, мы будем при этом присутствовать и своими глазами увидим, как он это делает. Он первым полетит к звездам, ну а если ему это удастся, то за ним полетят и другие. Человек отправится дальше и дальше; когда-нибудь он, может быть, достигнет центра начального взрыва…

— В любое время, когда захотите. — Он направился к лифту. — Домовладельцу это тоже ой как не понравится! Он еще решит, что все, это по моей вине. Найдет к чему придраться!

Гэри прыснул:

Несколько минут я пытался сосредоточиться и обдумать информацию, но на сцене появились док Мэрфи с Эдом Сэнджером, который тащился следом за ним.

– Ему придется чуток поторопиться, а то может и не успеть.

– Нет, ты послушай, – продолжал Херб. – Кончай делать вид, будто не замечаешь прогресса человечества. Взять, к примеру, хотя бы наш корабль. Мы теперь пользуемся ракетными двигателями только при взлете и посадке. В открытом космосе включаем геосекторы и движемся, искривляя пространство, при этом развиваем такую скорость, о какой с ракетными двигателями нельзя и мечтать. А воздух? Теперь у нас есть генератор атмосферы, и мы не зависим больше от запасов кислорода и очистителей воздуха. То же самое с продуктами. Автомат просто подбирает материю и энергию из космоса и трансформирует их в бифштекс и картошку – ну, по крайней мере, в их эквивалент по питательности. Мы посылаем наши заметки и фотографии прямо через космическое пространство на миллиарды миль. Сидишь перед спейсрайтером и шлепаешь по клавишам а через несколько часов другая машина, уже в Нью-Йорке, выдает то, что ты здесь написал.

— Одинокий лейтенант Уилер, — произнес Мэрфи с деланным восхищением, — пребывает в блеске своей славы, ожидая озарения свыше, для того чтобы заняться чем‑нибудь полезным. Впрочем, не нам судить о величии его ума.

– Разбежался, – зевнул Гэри. – Мы даже еще и старт не взяли: я – о человечестве. То, чего оно добилось, – мелочь перед тем, что ему еще предстоит. Ну, конечно, если в приливе дурного настроения оно сперва не прикончит себя.

В углу каюты включился и застрочил спейсрайтер, воспроизводя посланные несколько часов назад в миллиардах миль отсюда позывные.

— Вы найдете тело в спальне, доктор, — отозвался я. — Прошу только, не набрасывайтесь на него со всем пылом, оставьте хотя бы немного для Эда.

Оба поспешили к аппарату и склонились над ним.

Клавиши медленно и старательно выстукивали:

Нельсону. Борт «Космического щенка», следующего к Плутону. Ходят слухи, что Эванс может стартовать к Альфе Центавра без разрешения Компании. Полный вперед к Плутону. Мало времени. Торопитесь. С уважением: «Вечерняя ракета».

— Как насчет орудия убийства, лейтенант? — спросил с надеждой Сэнджер.

Аппарат остановился. Херб посмотрел на Гари.

– Кажется, Эванс, действительно, парень стоящий, – кивнул тот. Может, пошлет их куда следует. Они давно на это напрашиваются.

Херб подавился смешком:

— Вроде бы нет ничего похожего, — ответил я. — Впрочем, я особенно и не искал.

– За Эвансом им не угнаться, это уж точно.

Гэри сел к передатчику и включил его. Жужжание аппарата, накапливающего энергию, чтобы послать мощный луч к Земле, заглушило завывание геосекторов.

Я проследовал за ними в гостиную, затем открыл застекленные двери на балкон. Пятью этажами ниже в лучах полуденного солнца поблескивала вода бассейна. Какая‑то блондинка в бикини растянулась на бетоне у края бассейна, обсыхая на солнышке. Я подумал, что неплохо бы присоединиться к ней. Через несколько минут та же идея осенила и какую‑то брюнетку — тоже в бикини. Я не мог не подумать о том, что вот он, благоприятный момент подглядывания, но, к сожалению, у меня с собой не было бинокля. Поэтому пришлось вернуться в гостиную, и как раз вовремя — док Мэрфи выкатился из спальни с остолбенелым видом.

– У этой штуки всего один недостаток, – проворчал Гэри. – Слишком медленно передает и слишком много жрет энергии. Надо надеяться, скоро кто-нибудь придумает, как использовать для передачи информации космическое излучение.

— Эй, Эл! — Он недоуменно дернул головой. — У меня для вас новости!

– Над этим колдует доктор Кингзли на Плутоне, – откликнулся Херб. – Может, через год-другой он что-нибудь и изобретет.

— Его зовут Джон Драри, — поспешно проговорил я.

– Доктор Кингзли много над чем колдует, – отозвался Гэри. – Если удастся его разговорить, сможем послать с Плутона кучу статей.

— Так вы видели?

Передатчик зажужжал ровнее, Гэри склонился над ним и начал печатать.

— Мне сказал смотритель дома, — признался я. — А вы как догадались?


«Вечерняя ракета». Земля. Будем искать встречи с Эвансом, если он еще на Плутоне. Если нет, пошлем статью о полете. Докладывать нечего. Погода прекрасная. Херб уронил и разбил нашу последнюю пол-литру. Что слышно о повышении жалования?


— По щетине четырехчасовой давности, — ответил он. — Вряд ли когда‑то дама станет к вечеру бриться… Не считая моей жены, конечно.

– Это его доконает, – довольно усмехнулся Гэри.

— Нашли еще что‑нибудь примечательное? — поинтересовался я.

– Мог бы и не упоминать о виски, – надулся Херб. – Бутылка просто выскользнула у меня из рук.

– Ага, – откликнулся Гэри. – Выскользнула она у тебя из рук, шмякнулась о стальные плиты и разлилась к чертовой матери. Но теперь я беру спиртное в свои руки. Захочешь выпить – спроси у меня.

— Дальность выстрела, — задумчиво ответил он. — Стреляли с очень близкого расстояния. На коже остались следы пороха. Как бы там ни было, смерть наступила мгновенно. Время?.. Где‑то ночью. Скажем так — между двумя и четырьмя часами.

– Может быть, у Кингзли найдется какая-нибудь выпивка, – с надеждой сказал Херб. – Глядишь, одолжит нам бутылочку.

— Что еще?

– Если и одолжит, держи свои лапы от нее подальше, – заявил Гари. – Прежде чем разбить последний пузырь, ты высосал почти все запасы – мне из каждой бутылки доставалось не больше двух рюмок. После Плутона у нас еще Уран и Нептун впереди, а горло промочить уже нечем. – Он встал и направился в носовую часть корабля, поглядывая в обзорный экран. – Остаются Уран и Нептун, – повторил он, – но и этого вполне достаточно. Если старик выдумает еще какие-нибудь идиотские штучки – пусть ищет другого дурака. Вернусь на Землю – потребую у него свое старое место на космодроме и проведу там остаток жизни. Буду смотреть, как взлетают и приземляются корабли, и каждый раз буду целовать землю и благодарить бога, что меня там нет.

— Вы сказали, что его имя Джон Драри?

– Старик нам платит хорошие бабки, – заметил Херб. – Наши счета заметно вырастут к возвращению.

Гэри притворился, что не слышит.

— Верно, — согласился я.

– «Познайте Солнечную систему», – продекламировал он. – «Специальные воскресные выпуски в “Вечерней ракете”. Репортажи Гэри Нельсона. Фотографии Херберта Харпера. Бесстрашные репортеры бросают вызов опасностям космоса, чтобы дать правдивое описание планет Солнечной системы. Целый год одиночества на космическом корабле, чтобы читатели “Ракет” могли узнать все подробности об условиях жизни в космосе и на других планетах». Вспомни, как весь отдел лез из кожи вон, рекламируя наш полет. Целый разворот рекламы. – Он сплюнул. – Чепуха для детишек.

— Не знаю, имеет ли это какое‑нибудь значение, но инициалы на нижнем белье совсем другие — «Д.Л.Т.».

– Детишки, видно, и в самом деле думают, что мы – герои, – откликнулся Херб. – Клянчили, наверно, у родителей, прочитав наши статьи, чтобы купили им космический корабль. Хотят сами слетать на Сатурн и увидеть все своими глазами.

– Старик предсказал, что это поднимет тираж, – продолжал гнуть свое Гэри. – Как же, волновало его это. Вспомни, как он говорил: «Отправляйтесь и побывайте на всех планетах. Получится материал из первых рук. Посылайте его прямо нам. Мы каждое воскресенье будем печатать целый разворот ваших материалов». Как будто посылал нас описать пожар в соседнем квартале. Только и всего. Всего-то чуть больше года в космосе. Жить, конечно, в космическом корабле и в скафандрах. Пробежитесь мимо лун Юпитера к Сатурну, а оттуда быстренько на Плутон. Работенка легкая. Скорее даже приятный отдых. «Интересные, приятные каникулы», – вот как он говорил.

— Ox! — невольно вырвалось у меня. Его лицо вспыхнуло.

Трубка Гэри угрожающе запыхтела; он выбил ее о ребро ладони.

— Прелестное белье из натурального шелка. Инициалы и на трусах, и на лифчике.

– Мы уже почти на Плутоне, – примирительно сказал Херб. – Осталось несколько дней. А там есть и заправочная станция, и радиостанция, и лаборатория доктора Кингзли. Даже в покер, может быть, сыграем.

Гэри подошел к экрану телескопа и включил его.

— На лифчике? — пробормотал я.

– Давай посмотрим, – пробормотал он.

Большой круглый экран медленно засветился. На нем появился Плутон, до которого оставалось почти полмиллиарда миль. Безжизненная планета, тускло отражающая слабый свет далекого солнца; планета, заключенная в ледяные объятия космоса; планета, которая была мертва задолго до того, как на Земле появились первые проблески жизни.

— Да, набитом носовыми платками, — подтвердил он. — Трусики обшиты ручными кружавчиками. Так мне кажется, по крайней мере.

Изображение было расплывчатым, и Гэри начал настраивать резкость, чтобы сделать его более четким.

— Так и знал, сегодня мне вряд ли повезет, — простонал я. — Ну а что еще?

– Подожди-ка! – неожиданно вскрикнул Херб и схватил Гэри за запястье.

– Крути назад. – сказал он. – Там что-то было. Очень похоже на корабль. Может, это Эванс возвращается.

— Неужели вам мало? — сдавленным голосом спросил Мэрфи.

Гэри стал медленно поворачивать ручку назад. На экране появилось крохотное светящееся пятнышко.

Эд Сэнджер показался в дверях спальни глаза его потерянно блуждали в пространстве.

– Оно, – выдохнул Херб. – Медленнее. Еще немного.

Пятнышко стало четче, но все равно оставалось просто пятнышком, всего лишь крохотной точкой в космическом пространстве. Какое-то металлическое тело, отражающее солнечный свет.

— Мы все знаем, что ты ведешь затворническую жизнь, Эд, — пришел я к нему на помощь. — Нащелкал карточек?

– Увеличь изображение, – попросил Херб

Пятнышко стало быстро расти, приобретая ясные очертания. Гэри увеличивал изображение до тех пор, пока оно не заняло весь экран.

— Конечно, — ответил тот. — Орудие убийства отсутствует, отпечатки пальцев — тоже. Вообще, ничего заслуживающего внимания.

Вроде космический корабль, и в то же время не совсем…

— Что бы мы, бедные копы, делали без вашей неоценимой научной помощи? — вопросил я, глядя в потолок.

– У него нет реактивных сопел, – удивленно произнес Херб.

– Как он мог лететь без реактивных двигателей? При взлете пользоваться геосекторами невозможно. Они космос скручивают запросто, а планету вообще вывернут наизнанку.

— Я еще не закончил, — решительно прервал меня Эд. — После того как доктор Мэрфи проведет вскрытие, я бы хотел получить его одежду…

Гэри внимательно изучал предмет на экране.

– Похоже, он стоит на месте, – сказал он. – А если и движется, то этого незаметно.

— Не советую, сержант, — поспешно вмешался Мэрфи. — Если ты начнешь разгуливать в его тряпках, это пагубно скажется на морали службы шерифа в целом. Не так ли, Эл?

– Очень древний, – предположил Херб.

Гэри покачал головой:

— Еще бы! — отозвался я. — Кроме того, это не стиль Эда. Ему больше подойдет платье с кринолином по самые его толстые лодыжки, отороченное спереди кружевами.

– Это все равно не объясняет, почему нет сопел.

— И ситцевые панталоны ниже колен, — добавил Мэрфи.

Оба оторвались от экрана и посмотрели друг на друга.

– Старик приказал срочно лететь на Плутон, – напомнил Херб.

— Если вы, шуты несчастные, уже закончили, — проворчал Эд, — то удаляюсь.

Гэри молча развернулся и большими шагами направился к пульту управления. Втиснув свое длинное костлявое тело в кресло пилота, он отключил автоматическое управление. Затем выключил геосекторы и подал горючее в реактивные двигатели.

— Конечно, — разрешил я, — только по дороге в лабораторию не разговаривай с незнакомыми людьми.

– Засеки наше положение, – мрачно бросил он. – Мы задержимся и посмотрим, в чем тут дело.

Сержант направился к выходу, что‑то свирепо бормоча себе под нос. Док Мэрфи подхватил свою небольшую черную сумку и не спеша последовал за ним.

Глава вторая

— Вскрытие сделаю утром, — бросил он на ходу, — фургон для перевозки трупов будет здесь с минуты на минуту. Вы остаетесь?

До загадочной космической скорлупки оставалось всего несколько миль. «Космический щенок» под управлением Херба шел по спирали вокруг мерцавшего предмета, висевшего на границе орбиты Плутона.

— Нет, — ответил я. — Если бы тут можно было что‑то найти, то Эд Сэнджер непременно бы это сделал.

Это, несомненно, был космический корабль хотя у него и не было реактивных сопел. Он был неподвижен: ни малейших признаков работы двигателей, ни малейших следов жизни – только тусклый свет струился из иллюминаторов жилого отсека рядом с рубкой управления.

— У меня был пациент‑гомик, — вспомнил Мэрфи, — который гордился тем, что являлся почетным членом женского комитета.

Гэри пригнулся в проеме открытого люка «Космического щенка», готовясь к выходу. Он убедился, что бластеры прочно сидят в своих гнездах, затем осторожно проверил, работают ли миниатюрные двигатели его скафандра.

Крыть мне было нечем, поэтому, натянув на лицо подобие улыбки, протиснулся мимо него в коридор. Лифт доставил меня на цокольный этаж, где находилась квартира смотрителя здания. Я воспользовался его телефоном, чтобы позвонить по номеру, записанному на листке бумаги, лежавшем у аппарата. Мне ответил женский голос.

– Все в порядке, Херб, – сказал он в микрофон, вмонтированный в шлем. – Иду на выход. Попробую подойти поближе. Держи ухо востро. Вдруг эта штука взорвется.

— Энн Рерден? — спросил я.

– Сам не оплошай, – раздался в наушниках голос Херба.

— Да, это я! Кто звонит?

— Лейтенант Уилер, служба окружного шерифа, — отрекомендовался я.

Гэри нырнул в люк. Он плавно парил в космической бездне, бесконечной и безграничной, и холодные враждебные звезды смотрели на него со всех сторон.

— По поводу Джона Драри, не так ли?

Рукой в стальной перчатке он нащупал стартовую кнопку двигателей, закрепленных на поясе. Из миниатюрных сопела вырвались струйки голубого пламени, и Гэри резко бросило вперед в сторону таинственного корабля. Он немного не рассчитал, его занесло вправо, пришлось поддать горючее в правый двигатель, чтобы выровнять курс.

— Хотелось бы побеседовать с вами, — вкрадчиво начал я. — Мог бы я…

— С ним что‑то случилось? — прервала она ровным голосом. — Что‑то плохое?

Двигатели плавно подталкивали его к загадочному кораблю. Он видел, как за ним по дуге пронеслись сигнальные огни «Космического щенка» и исчезли из поля зрения.

— Если бы я смог увидеться с вами и поговорить…

Когда до дрейфующего корабля осталось всего около четверти мили, Гэри выключил реактивные двигатели и медленно поплыл по инерции.

— Он мертв? Не лгите мне, лейтенант. Он ведь мертв, не так ли?

Магнитные подошвы ботинок приклеились к обшивке корабля. Гэри выпрямился и, осторожно ступая, подошел к ближайшему иллюминатору, свет которого он заметил издалека. Растянувшись на ржавом металле, он заглянул внутрь сквозь толщу кварца. Внутри царил полумрак, никакого движения не было видно. Посреди помещения, бывшего некогда жилым отсеком, стоял большой прямоугольный предмет. Больше ничего разглядеть не удалось.

Я перестал ломать голову над тем, как сообщить ей неприятную новость, и признался:

— Да, мертв!

Тогда Гэри направился к люку. Как он и предполагал, крышка была плотно закрыта. Гэри забарабанил по ней тяжелым каблуком, надеясь привлечь к себе внимание. Но его либо не слышали, либо просто не обращали на грохот никакого внимания.

— Я думала о плохом, — ответила она. — Он за весь день ни разу не подошел к телефону. Пришлось позвонить смотрителю здания, и тот пообещал мне узнать. Но я так и не дождалась звонка от него — вот тогда окончательно поняла, что дело плохо.

Он двинулся было к обзорному экрану рубки управления, надеясь оттуда получше рассмотреть внутренности корабля, но тут заметил около люка странные закорючки. Больше всего это походило на вытравленную кислотой надпись.

— Так можно нанести вам визит? — спросил я прямо.

Гэри опустился на колени и убедился, что его догадка была верна. Пришлось, правда, попотеть над расшифровкой надписи. Она была короткой, что и понятно, когда человеку приходится пользоваться кислотой и металлом вместо ручки и бумаги, и гласила:


Обзорный экран в рубке управления не закрыт.


— Почему бы и нет! Джону, правда, это уже не поможет. И тем не менее. Вы знаете адрес?

Ошеломленный, Гэри прочитал надпись еще раз. Вот она, здесь, перед ним. Всего одна короткая фраза, написанная с единственной целью: указать место, где можно проникнуть в корабль.

— Нет, — буркнул я.

Он почувствовал, как по спине у него поползли мурашки. Кто-то вытравил эту надпись в надежде, что кто-нибудь когда-нибудь увидит ее. Но, по всей вероятности, он опоздал. Похоже, что корабль очень стар. Его контуры, расположение иллюминаторов – все указывало на то, что эта конструкция устарела много веков назад.

— Номер 16. Оушн‑Вью‑Драйв, — ответила она. — В Вали‑Хэйтс.

Холодная дрожь охватила его, Он почувствовал себя совершенно беззащитным в открытом космосе. Гэри поднял голову и увидел над собой стальной блеск далеких звезд. Они, защищенные своими миллиардами световых лет, презрительно насмехались над ним – над человеком, затаившим мечты об их покорении.

Гэри встрепенулся, стараясь стряхнуть с себя пугающее наваждение, и оглянулся вокруг, ища глазами «Космический щенок». Он почувствовал истинное облегчение, увидев, как тот медленно проплывает справа от него.

— Буду минут через тридцать.

Быстро, но осторожно, он поднялся на нос корабля к экрану обзора.

— Только скажите мне одну вещь, прежде чем повесите трубку, лейтенант, — попросила она. — Он покончил с собой?

Гэри присел на корточки и заглянул сквозь толщу кварца в рубку управления. Но это была вовсе не рубка управления. Это была лаборатория. В крошечном помещении, где некогда находились навигационные приборы, теперь от них не осталось и следа: ни пульта управления, ни бортового компьютера, ни телескопического экрана.

На их месте стояли лабораторные столы, заставленные аппаратурой и рядами разных банок с химическими реактивами. Здесь было все необходимое для научной работы. Дверь в жилой отсек, где он разглядел продолговатый ящик, была закрыта. Все приборы и склянки в лаборатории были аккуратно разложены, словно кто-то тщательно привел все в порядок, прежде чем покинуть это помещение.

— Нет, — торопливо ответил я и положил трубку.

Гэри задумался, что бы все это значило: отсутствие двигателей, древний возраст корабля, неуклюже вытравленная кислотой надпись около люка, лаборатория в рубке управления… Он покачал головой: никакой логики.

Поездка через город в Вали‑Хэйтс отняла немного больше времени, чем рассчитывал. Улица соответствовала своему названию: дома лепились на гребне скалы, а за ними вплоть до самого горизонта простирался голубой Тихий океан. Дом номер 16 находился на самом склоне в конце улицы, и к нему вела ухоженная, посыпанная гравием подъездная дорожка. Я припарковал «остин‑хили» перед домом, вылез из машины, подошел к входной двери и нажал на кнопку звонка. Дверь открылась почти сразу.

Уцепившись за выпуклую стальную обшивку корабля, Гэри нажал на экран обзора. Его сил оказалось недостаточно. Задачу усложняла невесомость, которая не позволяла ему прочно закрепиться. Тогда он поднялся на ноги и пнул ботинком кварц, но тяжелая плита даже не сдвинулась с места.

Он мог, конечно, бластером пробить отверстие в корпусе корабля. Но это долгая и тяжелая работа… К тому же очень опасная. Должен быть более простой и безопасный способ, сам себе сказал Гэри.

Женщине на вид было около тридцати. Высокая, белокурая, с живыми голубыми глазами, наблюдательными и как бы все понимающими. Коротко стриженные волосы зачесаны были от затылка почти на лоб так, что образовывали причудливую челку, не доходящую на дюйм до бровей. Голубая шелковая блузка так плотно облегала груди, что через тонкую ткань явственно обозначались соски, штаны, перетянутые ремнем, так тесно сидели на бедрах, что, приглядевшись, можно было различить выпуклость там, где находился бугорок Венеры. Даже консерватор поставил бы ей высокую отметку за женственность.

Внезапно его осенило, но решился он не сразу, потому что это тоже было небезопасно. Можно лечь на неподатливую плиту кварца, включить реактивные двигатели скафандра и своим телом как тараном перебороть упрямые шарниры. Правда, слишком велика опасность переборщить и расплющиться о твердый кварц. Его аж передернуло от этой мысли.

— Миссис Рерден? — вежливо осведомился я.

Решившись, он растянулся на плите, положив руки под себя на ручки управления двигателей, затем осторожно нажал на кнопки. Тело вжалось в кварц. Гэри выключил двигатели. На мгновение ему показалось, что плита немного подалась вперед.

— Мисс, — поправила она и добавила:

Глубоко вдохнув, он снова нажал кнопки. Еще раз двигатели швырнули его тело в плиту кварца.

Внезапно она поддалась, откинулась внутрь, и Гэри скатился в лабораторию. Он быстро нажал на кнопки, отключая двигатели, но все-таки ударился головой о пол, так что шлем зазвенел.

— Вы тот самый офицер полиции, с которым я говорила по телефону?

Пошатываясь, Гэри поднялся на ноги. Сквозь звон в ушах он услышал жалобный свист улетучивающегося воздуха и нетвердо шагнул вперед. Ухватившись за плиту, он втиснул ее на место. Она закрылась с глухим стуком и прочно встала на свое место под давлением внутренней атмосферы.

— Лейтенант Уилер, — представился я, — служба шерифа.

Рядом со столом, у которого оказался Гэри, стоял стул, и он почти упал на него: в голове все еще звенело от недавнего удара. Он потряс головой, стараясь отделаться от звона в ушах.

Воздух. Значит, корабельный генератор атмосферы продолжает работать, корабль не дал течи и остается герметичным.

— Извольте войти.

Гэри слегка приподнял шлем и осторожно вдохнул свежий чистый воздух – гораздо лучше, чем в его скафандре. Кажется, многовато кислорода, но это ничего.

Если генератор атмосферы очень долго работает без корректировки, он вполне мог немного разрегулироваться и теперь подмешивает в воздушную смесь слишком много кислорода.

Я последовал за ее слегка покачивающимися округлыми ягодицами в гостиную. Тихий океан величественно рисовался в окнах и за застекленными французскими дверями. Модерновая мебель ничем особым не выделялась, а огромна абстрактная картина на стене наводила на мысль, что творец полотна рисовал его большим пальцем ноги. Хозяйка обернулась ко мне, и теперь в ее глазах доминировала настороженная наблюдательность.

Гэри откинул шлем и крупными глотками стал хватать воздух. В голове быстро прояснилось.

— Вы сказали, что Джон не кончал с собой?

Окинув взглядом помещение, он ничего нового не увидел. Удобная, хорошо оборудованная лаборатория, правда, оборудование, как он теперь рассмотрел, было очень старым. Кое-что уже безнадежно устарело.

— Нет, если, конечно, не проглотил напоследок орудие убийства, — ответил я угрюмо.

Над застекленным низким шкафчиком висел в рамке какой-то документ. Гэри встал и подошел поближе, чтобы рассмотреть его. Это был диплом Алкатунского Колледжа естественных наук на Марсе, одного из самых престижных университетов Красной планеты. Диплом принадлежал некой Кэролайн Мартин.

Гэри еще раз прочитал имя. Имя показалось знакомым. Он напряг память, но так и не вспомнил: было в нем ничто зыбкое, знакомое, но ускользающее.

— Он был убит?

Он еще раз окинул взглядом комнату.

Кэролайн Мартин.

— Застрелен в голову с близкого расстояния.

Девушка, оставившая здесь свой диплом… Он снова наклонился над дипломом и посмотрел на дату: 5976. Гэри тихо присвистнул. Тысячу лет назад!

— Я чувствовала, что здесь что‑то неладно, когда он не отвечал на мои звонки. — Она в раздумье пожевала нижнюю губу. — У вас есть какая‑нибудь версия того, кто его убил, лейтенант?

Тысячу лет назад. Если эта Кэролайн Мартин оставила здесь свой диплом тысячу лет назад, где она теперь? Что с ней произошло? Может быть, она умерла в этом захолустном уголке Солнечной системы? Умерла в этом самом корабле?

Он повернулся и направился к двери в жилой отсек. Протянув руку, Гэри открыл дверь, шагнул через порог и замер.

— Всю жизнь стремился стать копом, способным мгновенно принимать решения, — признался я. — Пока, правда, это у меня не совсем получается, но я уже на пути к цели.

В центре комнаты стоял продолговатый ящик, который он видел через иллюминатор. Но это был не ящик – это был аквариум, прочно прикрепленный к полу тяжелыми стальными скобами.

Аквариум заполняла зеленоватая жидкость, и в этой жидкости плавало тело женщины в блестящем металлическом облачении, которое слабо мерцало в свете единственной лампочки на потолке прямо над аквариумом.

— Мы говорим об убийстве, а вы отпускаете пошлые шуточки, — сухо заметила она.

Затаив дыхание, Гэри подошел поближе и посмотрел сквозь прозрачную изумрудную влагу на лицо женщины. Глаза ее были закрыты, длинные черные ресницы подчеркивали белизну щек. Две длинные косы цвела вороного крыла обвивали высокий лоб. Тонкие черные брови почти смыкались над изящно вылепленным носом. Рот был немного великоват, но в тонких пунцовых губках было нечто патрицианское. Руки были вытянуты вдоль тела. Блестящее одеяние скрывало тело от подбородка до лодыжек.

— Кем был для вас Джон Драри? — спросил я.

Рядом с правой рукой на две аквариума лежал шприц для внутривенных инфекций, яркий и блестящий, несмотря на то, что его покрывала изумрудная влага.

— Хахалем, — последовал неожиданно резкий ответ. — Я подцепила его в баре в пятницу ночью, пару недель назад, и мы трахались до потери пульса весь последующий уик‑энд.

У Гэри перехватило дыхание.

Она казалась живой, хотя этого не могло быть. Ее прекрасное юное лицо выглядело, как лицо спящего человека. Создавалось такое впечатление, что эта девушка смогла обмануть смерть. И в то же время было в ней какое-то ожидание. Она словно ждала, что вот-вот что-то произойдет.

— Ого! — вырвалось у меня.

Диплом в лаборатории принадлежит Кэролайн Мартин. Может быть, это она? Может быть, это та девушка, которая окончила колледж естественных наук в Алкатуне десять столетий назад?

Гэри стало жутко от этой мысли.

— Именно «ого», — презрительно усмехнулась она. — Мне и в голову не приходило, что лейтенант полиции может быть таким чувствительным.

Он отступил на шаг и тут заметил медную пластинку, прикрепленную к металлическому ребру аквариума. Он остановился, чтобы прочитать ее.

Еще одна короткая записка, вытравленная на меди… записка, оставленная девушкой, лежащей в аквариуме.

— Теперь это входит в курс нашей профессиональной подготовки, — объяснил я. — Мы в поте лица трудимся над тем, чтобы создать себе новый имидж.


Я жива. Я в анабиозе. Выпустите жидкость из аквариума, открыв вентиль. Введите содержимое шприца, лежащего в аптечке.


Гэри оглянулся вокруг: аптечка висела на стене над раковиной. Он снова посмотрел на аквариум и вытер со лба внезапно выступивший пот.

— Я бы хотела побыстрей со всем этим разделаться, — отрезала она. — Вот почему предпочитаю быть откровенной до вульгарности, лейтенант. Как я уже сказала, для меня он был просто хахалем. Я сверхсексуальная женщина и нуждаюсь в постоянном удовлетворении. Меня меньше всего интересовало, кто он, как зарабатывает на жизнь и с какими людьми якшается. Все, что мне было от него нужно, — это его прекрасное стройное тело и юношеский энтузиазм. Взамен он получил от меня кучу уроков по части секса, причем совершенно бесплатно. Вот, пожалуй, и все! Мне жаль, что он мертв… мне действительно жаль., но рыдать из‑за этого не собираюсь.

– Это невозможно, – прошептал он.

Спотыкаясь, словно спросонок, Гэри направился к аптечке и нашел коробочку со шприцем. Шприц был заполнен красноватой жидкостью, – очевидно, веществом, выводящим из анабиоза.

— Вы до такой степени тревожились о нем, что названивали ему сегодня весь день, не переставая, — возразил я. — Более того, даже обратились к смотрителю здания, чтобы тот выяснил, в чем дело.

Положив шприц на место, он вернулся к аквариуму и попытался открыть вентиль. Но тот заржавел и не открывался. Пришлось пнуть его ногой. Трясущимися руками Гэри отвернул вентиль до конца и стал смотреть, как медленно спадает изумрудная жидкость в аквариуме.

Пока он смотрел, на него снизошло странное спокойствие – это спокойствие позволило Гэри четко и почти машинально сделать все, что надо. Малейшая неточность могла испортить дело; одно неловкое, движение могло свести на нет тысячелетний труд. А что, если вещество в шприце потеряло свои качества? Да мало ли что могло случиться за столько лет…

— Я была с ним вчера во второй половине дня, — объяснила она. — Покинула его квартиру около пяти, главным образом из‑за нелегкого свидания со своим бывшим мужем Он наведывается в Пайн‑Сити дважды в год, и мы вместе обедаем. Он еще надеется, что я возобновлю наш брак. Я же надеюсь, что он увеличит алименты… Но это о другом. А что до Джона Драри, то он явно не проявлял вчера свойственного ему энтузиазма. Любой парень, который теряет интерес к сексу через полминуты после того, как кончит, определенно терзаетс какими‑то мыслями. Я спросила его прямо, о чем он беспокоится. И он ответил, что перед ним возникла очень серьезная проблема, она беспокоит его с прошлой ночи. Он не пожелал рассказать, в чем дело, но проговорился, что если ошибется — то это будет конец всему. Мне же надо было спешить на встречу со своим бывшим мужем. Но все же Джон казался таким подавленным, что это встревожило меня. Он заверил, что будет весь день дома и что я могу звонить ему в любое время. Я сделала не менее полудюжины звонков, но так и не дождалась ответа. Встревоженная уже не на шутку, я обратилась к смотрителю здания.

Но выбирать не приходилось. Гэри посмотрел на свои руки – они больше не дрожали.

Он решил не тратить времени на размышления и постарался поглубже загнать мучительное любопытство. Гадать можно будет потом.

— Он никогда не рассказывал вам о себе? — спросил я. — Где работает? Чем занимается, ну и так далее?

Едва дождавшись, пока уровень жидкости сравнялся с телом девушки, Гэри склонился над аквариумом и подхватил ее на руки. Минуту подумав, он вернулся в лабораторию и положил девушку на один из столов. Капли влаги с блестящего одеяния оставили мокрый след на полу.

Взяв из аптечки шприц, Гэри вернулся к девушке. На ее руке он заметил неприметные точки – следы от иглы.

— Я бы не позволила ему этого, — резко возразила она. — Я не желала ничего о нем знать, лейтенант! Знать что‑либо — означало бы вступить с ним в связь. А этого мне меньше всего хотелось.

На лбу у Гэри опять выступила испарина. Если бы он хоть чуть-чуть больше разбирался во всем этом. Если бы он хоть немного умел то, что ему предстояло сделать.

— Тогда, во имя дьявола, о чем же вы между собой говорили или играли в молчанку?

Он неловко ввел иглу в вену и нажал на поршень.

Ничего не произошло. Он стал ждать.

— Вы и в самом деле хотите, чтобы я доподлинно воспроизвела один из наших разговоров? — Ее губы скривила сардоническая усмешка. — Ну так вот: «Милый, почему твоя» штучка» стала такой маленькой и мягкой? Давай‑ка посмотрим, не станет ли она прежней, если я ее оближу «. Ну и так далее на столь же существенные темы. Хотите еще послушать, лейтенант?

Прошло еще несколько минут, прежде чем девушка чуть заметно вздрогнула. Гэри с восхищением смотрел на это воскрешение. Он видел, как становится глубже ее дыхание, как задрожали ее ресницы, как дрогнула ее правая рука.

Вот она посмотрела на него своими темно-синими глазами.

— Думаю, хватит, — осторожно ответил я. — Знаете ли вы кого‑нибудь с инициалами» Д.Л.Т.»

– С вами все в порядке? – спросил он и сам понял, как глупо прозвучал его вопрос.

Она минутку подумала, затем отрицательно покачала головой: