«Вызови Лаврентия сюда».

Игорь, понятно, не был в порядке. Не будучи в силах пить с той же силой, с какой бухал в праздники, Игорь начал убираться в квартире чуть ли не по два раза за вечер в рабочие дни, и раз шесть пылесосил и мыл полы на выходных. Сгоряча он перестирал все свои вещи, потом вещи жены, потом вещи сына. На телевизор в гостиной Игорь потратил несколько часов — он протирал его, потом замечал на экране какие-то новые разводы, и повторял процедуру, пока наконец ему не удалось взять себя в руки. Примерно то же самое он вытворял с кухонной, почему-то именно с кухонной, раковиной. Когда раковина была чиста, как в день ее установки, а может, даже чище, чем на заводе-изготовителе, Игорь принюхался к сливу и ужаснулся запаху. Он посветил зажигалкой в слив и содрогнулся, пошел в магазин чистящих средств и купил сразу несколько, чтобы уж наверняка, и не успокоился, пока сливная труба не была вычищена изнутри и снаружи.

Руки Игоря слегка порозовели за эти дни от воды, щелочи и мыла. «Ты обморозился или ошпарился?» — спросил Игорь Васильевич.

«Он играет на местном компьютере и вполне счастлив. Вряд ли он согласится прийти, а тем более бежать».

В общем, в порядке Игорь не был, но распространяться об этом не желал, он зачем-то сказал жене, что просто пьет по вечерам, а днем ему звонить некогда.

«Тогда попроси мнемослугу посетить обитель Лаврика. Я прослежу за вами и появлюсь там, как только вы останетесь втроём».

Кирилл вызвал компьютер иезода:

Когда квартира была вылизана сверху донизу, и даже «пилот» в спальной был полностью протерт влажными салфетками до нездоровой белизны, и даже шнур «пилота» отмыт и уложен каким-то замечательным образом, подсмотренным в Интернете, — в квартире завелась мышь.

– Нам бы хотелось встретиться со своим приятелем. Он будет очень рад увидеть эту женщину.

Она появилась ночью и стала громыхать полупустыми банками «Доместоса», «Белизны», «Крота», «Лотоса» и еще чего-то, как бы протестуя против отсутствия пищи. Игорь проснулся, разбуженный шебуршанием, но, скорее всего, слишком шумно пошевелился при пробуждении, отчего осторожная мышь затихла. Не успел Игорь уснуть снова, как мышь опять завозилась, Игорь решил, что переусердствовал с бытовой химией и нанюхался чего-то не того, что какая-нибудь из присадок к чистящим средствам начала действовать психоделически, но стоило ему двинуться с места, как шум снова затих. Проверяя, не сошел ли он с ума, Игорь пошел в ванную, оперся задом на раковину и стал ждать, повторится ли шум еще раз.

– Не велено.

– Ты уже разрешил нам подышать вашим воздухом, так будь последователен. Мы просто пообщаемся.

Мышь долго не показывалась, наверно, ее пугал включенный свет, Игорь даже задремал стоя, и ему приснился короткий сон про то, что отражение в зеркале, к которому он стоял затылком, смотрит на него с пугающе серьезным видом. Игорь встрепенулся, открыл глаза и заметил, что прямо возле его ног, мордочкой к нему, сидит мышь, держит что-то в лапках и ест. «Да не может быть», — подумал Игорь, потому что есть мыши в его квартире было совершенно нечего. Игорь попробовал осторожно нагнуться и проверить, что же такое держит мышь, но та, заметив движение, сразу же скользнула под плинтус с бесшумностью и стремительностью иллюзии на краю зрения.

Утолин, вокруг которого все так же переливалась сеточка электрических змеек, отступил к окну. То ли из-за этого сияния, то ли по другой причине Кириллу иногда казалось, что капитан как бы проваливается сам в себя, на мгновение превращается в чёрную яму. Возможно, это работал некий экран, отгораживавший его от пространства иезода и не позволявший аппаратуре фиксировать «нарушителя границы».

Игорь слышал, что мыши являются разносчиками опасных инфекций, и тут его мания чистоты должна была вроде бы разгореться с утроенной силой и разродиться капитальным ремонтом или хотя бы повсеместной установкой мышеловок, однако же случилось ровно наоборот — появление мыши успокоило Игоря. Ему почему-то стало гораздо легче от осознания того, что он дома не совсем один. Игорь даже стал оставлять в ванной сухарик на ночь и умиротворенно просыпался и снова засыпал под характерный хруст, с каким мышь точила этот сухарик, — было удивительно, что зверушка величиной едва ли с фалангу большого пальца способна грызть что-нибудь настолько громко, чуть ли не как собака.

– Хорошо, можете пообщаться со своим приятелем.

«Если еще и мышь пропадет — мне хана», — иногда думал Игорь. Он обратил внимание, что отдел допрашивал в основном тех людей, у кого не было семьи, которая кинулась бы их искать. Игорь сам теперь почти стал таким человеком. Он даже представлял иногда себя со стороны. Представлял, как парни из отдела звонят в его квартиру, как он им открывает, они заходят, внимательно глядя по сторонам и запоминая детали, отмечая про себя, что тут живет человек аккуратный и непьющий, как садят его, Игоря, на стул и надевают на голову ведро, допрашивают и убивают. Подсознательно Игорь так поддался этой идее, что не спал в трусах, а надевал тренировочный костюм на ночь и чтобы не было жарко спать — открывал форточку пошире. Брился он теперь даже перед сном. Укоротил и без того короткую стрижку, чтобы, если за ним придут, не быть жалким и всклокоченным.

Мягкая сила подхватила Лилию и Кирилла и понесла сквозь сплетение конструкций иезода в его неведомые глубины. Длился этот необычный полёт-просачивание несколько секунд. С отчётливым хлопком «пассажиры» невидимого лифта пронзили плотное с виду белое полотнище и оказались у двери в комнату, где жил Лаврентий.

Дверь втянулась в косяк. Кирилл оглянулся, никого в тамбуре выхода не увидел и шагнул в спальню-кабинет Киндинова.

Все эти замечательные перемены и приключения Игоря уложились в пару недель. Буквально так: в среду, произошел разговор с Сергеем Сергеевичем, когда Игорь уже начинал наводить блеск на свое жилище, на следующей неделе, правда, в четверг, появилась мышь, а в следующую среду он уже спал выбритый, причесанный и одетый. Наступил февраль, до времени весенних обострений оставалось еще довольно много времени, но психику Игоря это не останавливало, ибо она, похоже, как взорванный железнодорожный состав, катилась под откос, вопреки заверениям Сергея Сергеевича, что Игорь устойчивее прежних людей, занимавших его должность.

Компьютерщик, как и ожидалось, сидел в коконе-кресле, будто врос в него всем телом, и грезил с открытыми глазами, изредка вздрагивая и шевеля пальцами. Он действительно жил в другом мире, созданном для него компьютером иезода, и вполне довольствовался ролью господина виртуальной Вселенной.

С Филом тоже творилось что-то неладное. С середины января он начал подыскивать съемное жилье, а именно: принялся скупать гроздья местных газет с объявлениями, звонить по этим объявлениям и ездить в рабочее время смотреть квартиры. Игорь боялся, что однажды Фил задержится и придется ехать на вызов с Игорем Васильевичем и Молодым. Эти мелькание и суета Фила добавляли нервозности и без того тревожному Игорю.

Кирилл и Лилия переглянулись.

– Он… сидит так… все время?

Несмотря на все его желание поселиться в нормальной квартире, с жильем Филу почему-то не везло. То была слишком высокая плата, то какие-то жуткие хозяева (Фил объяснял, что они очень похожи на тех, кого они в свое время допрашивали, а это его смущало). Игорь удивлялся, что с той широкой целевой аудиторией, которую охватывали допросы, Фил вообще может без содрогания передвигаться по улицам и не видеть вокруг себя покойников. Еще были квартиры, которые Фила не устраивали по качеству жилья, хотя странно, что он мог еще как-то привередничать, учитывая то, что он несколько лет прожил в слесарке бывшей котельной.

– Скорее всего, – кивнул Кирилл. – Лаврик прекрасный специалист, но между ушами у него ничего нет, кроме двух килограммов фанатизма. Он погружается в компьютерное пространство так глубоко, что сам становится его частью. Если у него отнять эту возможность, мне кажется, он умрет.

Однажды Фил пришел по адресу, указанному в газете, и несказанно удивился, когда из квартиры вынесли гроб со старушкой и поволокли по узкому лестничному пролету, а следом вышла заплаканная барышня и попыталась тут же заключить с Филом договор на проживание.

– Бедный Лаврик! – пожалела Киндинова Лилия. – Любой фанат, зациклившийся на какой-либо проблеме, в конце концов становится её рабом, а потом идиотом.

Предлагали прекрасную квартирку в полуподвале, но здравомыслия Фила хватило понять, что будет с этой квартиркой через пару месяцев, когда начнется звонкая весенняя капель и зажурчат ручьи.

Кирилл дотронулся до плеча Лаврентия, но тот никак не отреагировал на прикосновение, продолжая жить в ином мире.

Надежду Филу неожиданно дал Молодой. Он сказал, что новый муж матери сдает жилье и как раз жилец выехал. Тут почему-то вмешался родной отец Молодого, сделал один предупредительный звонок, и Филу отказали, сославшись на то, что квартира уже сдана. Молодой прятался от Фила, не решаясь обосновать решение родителей, но тот и так все понял и только махнул рукой. Он поймал Молодого в коридоре, по пути в курилку и сказал, что понимает отвращение к себе и понимает, за что он оказался в отделе, что не держит никакой обиды ни на Молодого, ни на его родных. Тот кивал, но это было какое-то смущенное кивание, совсем не похожее на Молодого, который, как правило, нес все, что думал, и не особо боялся последствий.

– Эй, сова, открывай, медведь пришёл, – хмыкнул Кирилл, вспомнив добрый старый мультфильм про Винни-Пуха.

— Ты, надеюсь, им скандал не закатил? — спросил Фил в курилке.

– Он сейчас далеко отсюда, – улыбнулась Лилия.

В ответ Молодой скорчил такую смущенную рожицу, что стало понятно, что от скандала он не удержался.

– Это уж точно. Как гласит закон Мэрфи: если объект неподвижен, значит, он находится не в том месте.

— Ты, давай, не гони на родственников, — сказал ему Фил. — Их можно понять. Ты меня видишь каждый день и уже пообвыкся, а люди за детей боятся. Это нормально, так-то.

Лилия подошла к Лаврику, взяла его за руку.

– Лаврентий Павлович, к вам гости.

— Да ненормально это, — воскликнул Молодой. — Мне отчим все уши прожужжал по пьяни, какие нормальные бабы бывают, как он в институте обрюхатил двадцатилетнюю студентку, а она на него даже на алименты не подала. Его папашка, как мой меня, из всякого говна по жизни вытаскивал, дал ему два высших образования, пристраивал на теплые местечки и до сих пор что-то там мутит, помогает с карьерой, хер знает какой. И этот человек считает, что он лучше тебя. Это ненормально, бля.

Кожистые с виду лепестки кресла расслабились, отогнулись, погасли.

— Спасибо, конечно, за добрые слова — сказал Фил, — но он правда лучше меня. Я, Саша, реально отморозок, каких поискать. И дело даже не в мальчиках, поверь мне. Если бы твой папа все им рассказал про меня и Васильича, они бы, на хер, из города в ужасе съехали. И тебя бы запаковали в чемодан, как Электроника, и увезли силой.

Лаврик замер, выдернул руку, оглянулся. Глаза его «вернулись из дальних далей». Он наконец вышел из транса и узнал спутников.

«Господи, куда я попал», — тоскуя, думал в этот момент Игорь, и эта тоска отразилась в его вздохе и выражении лица, на что Игорь Васильевич ободряюще похлопал Игоря по плечу и игриво подмигнул.

– Лиля?! Но ведь ты же…

С такими настроениями Игорь вряд ли дотянул бы в здравом уме до весны, а весной с ним совсем стало бы плохо, но как-то, стирая на выходных постельное белье, Игорь спохватился, что забыл про простыню и пододеяльник сына. На Игоря накатило такое отчаяние, словно запасного белья у сына не было, а он должен был приехать с минуты на минуту, так что спать ему было бы не на чем. Игорь слил воду из стиральной машины, скинул свое белье в ванну, пошел в детскую и стал извлекать одеяло из пододеяльника, яркого, как сумасшествие Игоря, и расписанного настолько веселыми и цветными зверями, что спокойно смотреть на них было невозможно. В выражениях морд читался маниакальный синдром. Игорь смутно представлял себе, что это такое, но не сомневался, что это именно он. Наволочка и простыня были из того же набора, поэтому весь этот цвет и оптимизм так тяжело ударили по голове Игоря, что он бросил пододеяльник и наволочку под ноги, а потом сорвал с кровати простыню. Под простыней, раскинув рукава, лежала совершенно плоская водолазка сына светло-голубого цвета с синими манжетами. Такой непорядок сбил Игоря с толку.

Кирилл сжал плечо компьютерщика, останавливая его.

– Мне удалось подкорректировать тот эпизод в ущелье. У нас проблема, хакер: появилась информация… м-м, скажем, негативного характера. Тебе не кажется, что мы надоели хозяевам?

Он зачем-то взял водолазку, не зная, что с ней делать, кидать ли в стирку или это считается цветной вещью, потом вспомнил, что сами простыня, наволочка, пододеяльник тоже цветные, так что можно стирать их вместе с водолазкой. Через минуту Игорь обнаружил, что стоит, прижимая скомканную водолазку к лицу, и пытается почувствовать запах сына, но не чувствует ничего, кроме запаха слежавшейся ткани, и при этом единственное его желание — сигануть из окна.

Лаврик с недоумением перевёл взгляд с лица Кирилла на Лилию и обратно.

– Что вы хотите сказать?

Не выпуская водолазки из руки, как будто только она и держала его на этом свете, Игорь прошел в комнату и набрал номер Фила.

– Я думаю, мы задержались в гостях, – тем же спокойным тоном сказал Кирилл, подмигивая Киндинову. – Пора и честь знать.

— Ты еще квартиру не нашел? — спросил Игорь вместо приветствия.

– Нельзя злоупотреблять гостеприимством уважаемых хозяев, – многозначительно добавила Лилия. – Они могут потерять терпение. Пора домой.

— Да хрен его знает, — с экзистенциальной тоской в голосе сказал Фил.

– Но я не хочу никуда уходить! – простодушно заявил Лаврик. – Да и с чего вы взяли, что мы им надоели?

— Если хочешь, можешь у меня пока поселиться, — осторожно предложил Игорь.

Кирилл и Лилия снова переглянулись. Прямо объяснять Лаврентию суть проблемы было нельзя, а намеков он не понимал.

— А ты от меня умом не тронешься? — Игорю показалось, что Фил хотел добавить в конце предложения слово «окончательно». — Мы, считай, на работе видимся. А тут еще дома будем глаза друг другу мозолить.

– Неужели ты хочешь остаться тут до конца своих дней? – недоверчиво спросила Лилия.

— Я же не предлагаю тебе навсегда к себе переехать, — сказал Игорь, — найдешь квартиру — съедешь, а может, поживешь в нормальной квартире и снова захочешь в слесарку перебраться.

– Почему бы и нет? Я бы не возражал. Здесь столько возможностей… – Лаврик запнулся, исподлобья посмотрел на Кирилла, и в глазах его сверкнула искра неприветливости. – Только дурак может отказаться от участия в конструировании слоёв Гиперсети.

— У тебя что с голосом? — поинтересовался Фил. — Простыл, что ли?

Лилия непонимающе оглянулась на Кирилла.

— Да нет. Просто тут убираюсь, страдаю, короче, херней, — ответил Игорь.

– Это он кинул камешек в мой огород, – усмехнулся тот. – Мы с ним недавно… э-э… поспорили.

Фил задумчиво заскрипел диваном у себя в комнатке, Игорь услышал, как он чешет щетину на нижней челюсти и зачем-то проверил свою челюсть, насколько хорошо выбрита она по сравнению с челюстью Фила. В контексте их стеснительного разговора это был жест не голубой даже, а ультрафиолетовый.

– По какому поводу?

— Но ты точно не против? — спросил наконец Фил. — Если будешь против — сразу говори. Чтобы не было обид всяких, чтобы потом это на работе какой-нибудь ерундой не всплыло. Чтобы не скандалить, как семейная пара.

– По поводу вмешательства в земную реальность. Хорошо, что ему подсунули виртуальный инвариант, иначе он наломал бы таких дров!..

Игорь смущенно захихикал, представив такой скандал и как на него отреагировали бы Игорь Васильевич и Молодой.

– Это мое право! – огрызнулся Лаврик. – Что хочу, то и делаю! И никому не мешаю. Тебе тоже предлагали, да извилин не хватило… – Лаврик отшатнулся, заметив движение Кирилла.

— Нет, я серьезно, — слегка возмутился Фил, — у меня были просто терки в юности с соседом по общаге, потом мы с парнягой одним квартиру снимали, тоже как-то не ахти получилось. Я, короче, как ни сниму квартиру, все какая-то неприятность получается. Как ни переменю место жительства, вечно косяк. Даже вот с женой мы только-только квартиру свою купили, а тут этот скандал, короче.

Фил смущенно засмеялся, как будто этот смущенный смех мог дополнить каким-нибудь смыслом то, что он рассказал, и опять почесал подбородок.

Лилия удержала мужа.

— Нет, ну конечно живи, только из моего дома не надо свидания мальчикам назначать, — сказал Игорь на всякий случай, как бы шутя, но в то же время полусерьезно, потому что неизвестно, что на самом деле творилось в голове у Фила. — И водить их ко мне не надо, само собой. Ни мальчиков, ни баб, мне будет неприятно, если у меня в соседней комнате будет кровать скрипеть. Шкурный такой интерес.

– Ты что, Кир?! Я тебя не узнаю.

— Да ну тебя, — сказал Фил.

– Он реагирует только на пощечины, – усмехнулся Кирилл. – Как говорят: битиё определяет сознание. Итак, любезнейший господин Киндинов, вы решительно настаиваете на том, чтобы мы оставили вас в покое. Я правильно понял?

— Тем более, ты же все равно квартиру ищешь. Ты же ее когда-нибудь найдешь. Просто тебе из дома будет спокойнее искать, чем из нашей шарашки. С окраины ездить мало приятного.

Лаврик затравленно огляделся, сказал с вызовом:

Фил снова задумался. Было слышно, как тихо работает телевизор в его каморке и как Фил прихлебывает чай или ворованный у Рината Иосифовича кофе.

– Да, настаиваю! И вообще вы вошли ко мне без разрешения, я сейчас позову охранника или служителя правопорядка.

— Спасибо, конечно, — искренне сказал через какое-то время Фил, Игорь почему-то в этот момент забеспокоился, что Фил откажется. — А когда приехать-то можно?

– А я уже здесь, – раздался знакомый скрипучий голос, и в комнату вошёл подполковник Петров собственной персоной, сопровождаемый двумя рослыми парнями в камуфляжной форме.

— Да хоть сейчас, — ответил Игорь как можно более непринужденно, пряча за непринужденностью желание, чтобы Фил немедленно начал паковать вещи, и еле сдерживаясь, чтобы не заорать от отчаяния.

– ПСП! – прошептала Лилия.

– Что вы сказали? – благожелательно посмотрел на неё Петров; на этот раз он был одет в полевую форму офицера Российской армии. – Кстати, как вы здесь оказались, мадам? По моим данным, вы умерли.

— Так-то я всегда готов, как пионер, — признался Фил. — Годы работы, все такое.

– У вас устаревшие данные, – сухо сказал Кирилл. – По моим данным, вы тоже умерли… три раза. Что вам угодно, господин подполковник?

— Ну так сейчас и приезжай, — торопливо сказал Игорь, отчего Фил невольно насторожился.

– Мне угодно допросить вас и сопроводить к месту ограничения свободы.

— У тебя вообще все нормально? — осторожно осведомился Фил после некоторой паузы. — Ты точно дома один? Тебя никто там не принуждал мне звонить? Меня сюрприз никакой не ждет?

– А разве эта камера, – Кирилл сделал широкий жест, – не является местом ограничения свободы? Нас и так никуда не выпускают.

Игорь выпустил водолазку сына из руки на пол, сел на детскую кровать и вздохнул.

– Ну что вы, полковник, – скривил губы Петров. – Это же почти курорт. У нас имеются настоящие камеры, не чета этим.

— Миша, хорош паранойю источать. Неужели трудно понять, что от меня все ушли. Я готов к тебе переехать, но это уже перебор какой-то будет. Это что-то нездоровое, если мы отдел в общежитие будем превращать. Вот в котельной мы друг друга как раз жрать начнем на второй же день. А тут все-таки дом. Какое-то культурное существование.

– На Земле или здесь? Вы случайно не заблудились, уважаемый? Мы ведь находимся в гостях у оператора иезода Диаблинги.

— Тут, видишь, еще какая проблема, — признался Фил. — Кто-то должен здание охранять, чтобы его по винтикам не растащили. Я же, типа, за сторожа вечного. Куда я так сразу же денусь? Надо посоветоваться хоть с Сергеичем.

– Не знаю никакой Диаблинги, – нахмурился Петров. – У меня есть приказ, и я его выполняю. Итак, вы согласны добровольно ответить на наши вопросы?

— Миша, ну, ты я прямо не знаю, как кто, — взорвался Игорь. — Ты же понимаешь, что должность твоя сторожевая — совершенно номинальная. Как будто ты сам не знаешь, что там на каждом углу камеры понатыканы и микрофоны. Если кто сунется — уже через десять минут кавалерия прискачет с Олегом во главе. Закрывай все на клюшку и дуй сюда, пока мы оба окончательно не свихнулись. Ты — от боязни квартир, я от дури своей. Сам знаешь, что нас сейчас Олег слушает, и если бы он был против, давно бы уже вмешался. Мне, кстати, и эта мысль покоя не дает, что на меня круглосуточно кто-то смотрит. Мне надо, чтобы кто-то отвлек меня от этих дум.

За спинами солдат Петрова возник Утолин в переливчатой сеточке молний. Лилия невольно округлила глаза, увидев капитана. Подчинённые Петрова оглянулись, отреагировав на её взгляд, и Кирилл бросился в атаку, понимая, что более удобного момента не будет.

— Ладно, убедил, — покладисто проворчал Фил.

Парни в камуфляже открыли огонь из автоматов. Пули без звука входили в тело Утолина, пропадая без следа, а он смотрел на стрелков и улыбался, будто был не живым человеком, а призраком.

— Значит, едешь? Ящики под твою одежду освобождать?

Кирилл достал крайнего справа, туго толкнув его в мясистый затылок. Затем ухватил за ствол автомата повернувшегося к нему второго боевика, ввинтился спиралью к нему в объятия и вонзил локоть в живот солдата, направляя автомат на Петрова.

Тот как бы махнул рукой.

Парень охнул, инстинктивно нажал на гашетку, и подполковник Петров, успевший только-только достать пистолет, получил очередь в грудь и умер. Уже в четвёртый раз!

— Освобождай.

Продолжая движение, Кирилл ударил кулаком назад, в лицо спецназовца, повернулся к нему боком и ребром ладони завершил движение. Добил вставшего на четвереньки первого боевика ПСП.

Но когда Фил положил трубку, Игорь не стал спешить с выгрузкой вещей из ящиков комода в спальной, не стал собирать белье и одежду в стирку, а положил телефон рядом с собой и начал ждать звонка Олега. Игорь почему-то был уверен, что Олег позвонит. Ждать пришлось недолго. Может, какой-нибудь жучок был нацелен прямо на постель сына и ожидание Игоря было заметно по тому, как он косился на лежащий возле бедра мобильник, и по тому, как дергались его нога и лицо.

«Отлично, полковник, – послышался мысленный «детский» голосок Утолина. – Кондиций не теряешь. Забирай Лавра – и за мной!»

— Напрасно вы так, Игорь Петрович, — Олег начал с вежливого упрека. — Ну что это, право слово, за агрессия в голосе?

Кирилл оглянулся на Лаврика, сидевшего в кресле с открытым ртом.

— Да? — тоже вкрадчиво начал Игорь, он уже попривык к Олегу и считал, что это давало ему право начинать хамить. — Хотел бы я ваш голос послушать, если бы вы знали, что у вас в сортире несколько видеокамер и микрофон.

– Надеюсь, ты все понял. Или будешь дожидаться более профессиональной команды?

– Н-но я же… Гадство! Здесь так интересно!

— И опять вы напрасно злитесь, — вздохнул Олег. — В туалете только микрофон, как и в спальной. В основном все нацелено на то, чтобы следить за вашей входной дверью и окнами, а не за вами. Возле подъезда несколько жучков. На лестничной клетке и в лифте, так что если вы не любитель справлять естественные надобности в лифте, как молодые соседи, что живут над вами, то можете справлять их в удобных для себя условиях без боязни попасть в наш видеоархив.

«Быстрее! Сейчас проснётся охрана иезода!»

Игорь смущенно прочистил горло. Ему было неловко, потому что Олег, возможно, наблюдал за ним во время разговора и поэтому нужно было все время играть кого-то, кем Игорь не являлся.

– Вылезай и пошли.

— А как вы считаете, это не очень глупо было — пригласить сюда Михаила? — спросил Игорь — скорее всего, со стороны это было очень жалкое зрелище, и вопрос был жалкий.

– Куда?

У него не было уже сил возражать против того, что за его домом круглосуточно следят, хотя бы и из соображений безопасности. Если бы ему полгода назад сказали, что в его доме жучок, это стало бы для Игоря основанием, чтобы поменять жилище, и уж тем более он не стал бы спрашивать какой-либо оценки своих поступков у человека, который за ним следил.

– У нас есть проводник.

Только теперь до Лаврентия дошло, что в комнате находится Утолин. Брови его прыгнули вверх.

— Нет, вы правильно поступили, — с располагающей интонацией одобрил Олег. — То, что Михаил как бы сторожил отдел, — это, конечно, самооправдание. Но в том, что он там оказался, был плюс для него же самого. Ниже падать ему было уже некуда, честно говоря, он мог или жить в котельной до конца своих дней или попытаться вылезти оттуда, где оказался. С вами тот же случай.

– Капитан?!

— То есть? — не понял и слегка оскорбился Игорь, его задело сравнение с педерастом.

Кирилл выдернул его из кресла, подтолкнул к выходу. Все четверо выбрались в тамбур перед спальней, и перед ними развернулся круглый коридор с пульсирующими светящимися стенами.

— Ну, вы более респектабельная версия той же самой ситуации, — пояснил Олег. — Ниже зама отдела вы уже не упадете, потому что держитесь хорошо, несмотря на то, что на вас разом навалилось. У вас более хорошая, так сказать, стартовая позиция.

«Не отставайте!»

У Игоря закралось подозрение, не специально ли это все разом на него навалили, не было ли это каким-нибудь стресс-тестом? Однако если убийство женщины и ребенка было частично на совести начальства, то уж уход жены с сыном они подстроить не могли, а реакцию на их уход — тем более. «Да уж», — подумал Игорь и с отвращением вспомнил про всю свою мягкотелую рефлексию, которая в любой момент могла накатить с новой силой. Упоминания его устойчивости к стрессу начали Игоря несколько раздражать — он знал, что уже дошел до ручки, а намеки на его психологическую непробиваемость и возможность отойти в здравом уме от любого ужаса предполагали, что может последовать новый ужас, сильнее тех, что он уже видел. Кто у них в дальнейших планах? Ребенок? Раковый больной? Инвалид? Панда?

Утолин скользнул в коридор, остановился. Остальные догнали его, стали рядом. Тотчас же сзади возникла светящаяся пелена, скрыв тамбур, а коридор помчался вперёд, как эскалатор метро. Во всяком случае, иллюзия движения была полная.

— Не знаю, как насчет стартовой позиции и того, что вы сейчас говорили, — вздохнул Игорь, — но вы ведь в курсе, скажите, кто у нас в планах дальше?

Через несколько секунд впереди показалась ещё одна светящаяся стена, пассажиры необычного объёмного «метро» пронизали её и оказались в самой настоящей пещере с каменными стенами и потолком, усыпанными сверкающими драгоценными камнями. Посреди пещеры располагался знакомый четырёхмоторный самолёт, нос, крылья и хвост которого тонули в стенах. Люк в его фюзеляже был открыт.

— Скажем так, ничего страшнее того, с чем вы уже столкнулись — не будет, — уклончиво ответил Олег.

«Залезайте!»

— А поточнее нельзя? — попросил Игорь.

Утолин скрылся в самолёте. Лилия смело последовала за ним. Лаврик замешкался. Лицо его побледнело, губы упрямо сжались, глаза отразили внутреннюю борьбу.

— Поточнее нельзя.

– Я с вами не пойду…

— И последний вопрос, — сказал Игорь, найдя вежливый способ намекнуть, что пора завязывать с разговором, от которого он начал уже уставать, поскольку Олег все равно уклонялся от прямых ответов. — Раз уж я заместитель Сергея Сергеевича, нельзя ли пояснить мне или хотя бы намекнуть, для чего все это делается?

Из стены за его спиной вынырнули одна за другой четыре фригуры в чёрных куртках, вскинули пистолеты-пулемёты.

Кирилл одним движением втолкнул Лаврика в салон самолёта и прыгнул сам. Раздались выстрелы. Пули с чавканьем вонзились в фюзеляж, влетели в люк, заскакали по салону, как огромные жужжащие шмели.

Олег честно рассмеялся.

Люк сам собой встал на место, отрезая путь команде СНОС. Самолёт косо пошёл вверх, пронизывая потолок пещеры. В салоне стало темно. Затем джокер-фантом, способный, как оказалось, выполнять вполне реальные действия, вылетел за пределы иезода, и салон заполнился ярким светом.

— Нельзя намекнуть. Я лично не против рассказать все как есть, но решать Сергею Сергеевичу. Если вы станете главой отдела, то я вам обязательно открою этот секрет. А вообще, наберитесь терпения: Сергей Сергеевич каждый раз дает зарок, что будет оставлять сотрудников в неведении, и его всегда что-то подталкивает к тому, чтобы правду поведать людям. Он уже давно не срывался, так что думаю, уже близок к тому, чтобы расколоться. Он же вроде бы и сам вам это говорил?

Люди на полу длинного и совершенно пустого – ни сидений, ни лавок вдоль бортов, ни каких-либо выступов или тюков с грузом – салона зашевелились. Лаврик сел, почесал грудь, выругался. Кирилл помог подняться Лилии, направился к кабине пилотов, где скрылся Утолин. За ним потянулись остальные.

Пилоты в кабине отсутствовали. Утолин сидел в одном из кресел и забавлялся тем, что дергал и крутил штурвал, хотя это никак не сказывалось на бесшумном и ровном полёте. Самолёт взмыл над городом, продолжая подниматься в атмосферу Ицаха, и под ним расстилалась грандиозная панорама чужого мира, мира геометрической гармонии и реализованного математического совершенства.

— Да, да, — торопливо сказал Игорь. — И еще, тогда самый последний вопрос. А где все те люди, что работали до нас? Я так понял, что с советских времен эта история тянется?

Каждое его здание представляло собой геометрический шедевр, соединяясь с другими красивейшими арками, мостами и виадуками, и все вместе они создавали сложнейший объёмный узор, приковывающий взгляд и вызывающий восхищение мастерством создателей. Назад медленно уплывал сияющий, ажурный, невесомый, буквально взлетающий как ракета пик – иезод, центр контроля «низших» реальностей Гиперсети.

— Ну, как где? — сказал Олег. — Некоторые на пенсию вышли. Некоторые погибли. Вы не ищите, пожалуйста, теорию заговора там, где ее нет. Вы полагали, что мы свидетелей нашей деятельности убираем, что ли? Просто так совпало, что этому набору сотрудников два года, но тот же Игорь Васильевич из ветеранов, и, как видите, жив-здоров. А он, между прочим, еще на закладке Голливуда присутствовал.

– Все живы? – обернулся Утолин.

Олег замолчал, не бросая трубку, видимо, из вежливости.

– Хотелось бы кое-что уточнить, – сказал Кирилл, у которого в душе снова зашевелились сомнения.

— Я хотя бы немного удовлетворил ваше любопытство? — спросил он, потому что Игорь замолк, несколько увлекшись перевариванием услышанного.

– Валяй, – осклабился капитан, поворачиваясь к ним вместе с креслом. – Я тебя вполне понимаю.

— Да, да, — встрепенулся Игорь, — до свидания?

– Зато я кое-чего не понимаю. Если это джокер-фантом или некая помеха в программе Гиперсети, то почему она материальна? А главное, почему она тебя слушается?

— До свидания, — сказал Олег и положил трубку, как показалось Игорю, медленно и с достоинством.

– Отвечаю по порядку. – Утолин кинул взгляд на мрачного Лаврика, появившегося в кабине последним. – Вы забываете о разнице в уровне реализации программ. Как сбои программ в наших земных компьютерах, так называемые баги или глюки, являются для операторов всего лишь виртуальными помехами, от которых трудно отстроиться, так и джокеры-фантомы тоже представляют собой виртуальные блуждающие помехи, но только для операторов более высокого уровня. Для вас же и для меня они вполне материальны, хотя законы их взаимодействия с нашим континуумом выяснены не до конца. Главное, что джокер ведёт себя как макроквантовый объект. То он – частица или кластер частиц, то он – волна. Когда он волна, зафиксировать его никакими приборами невозможно.

«Нужно спросить у кого-нибудь, что он собой представляет, этот Олег», — подумал Игорь, потому что находиться под наблюдением было неприятно, а находиться под наблюдением и началом человека, представлявшегося темной фигурой — тягостно вдвойне.

– Но он же виден невооружённым глазом.

– Уточняю: вашим глазом. Странным образом вы его видите, а вот мои коллеги нет.

Телефон еще хранил тепло руки, а Игорь уже набирал номер Фила.

– А ты?

— Ты далеко там еще? — спросил Игорь.

– Я вижу, но только потому, что готов к этому.

— Минут через тридцать буду, — сказал Фил. — У вас лифт не сломан?

– Значит, когда он частица, он материален.

— Вроде нет, — пытаясь вспомнить, когда последний раз ломался лифт, сказал Игорь.

– Истину глаголешь. А что касается моего управления джокером, то, как уже говорил, я был оператором иезода Ицаха и полжизни отдал изучению поведения фантомов, пока не нашёл способ фазового сдвига джокера из волны в частицу.

— Мы просто вроде в новостройке жили, а лифт накрывался чуть ли не каждую неделю, — пояснил Фил. — Это, вообще, раздражало.

– Допустим. Однако твое умение не помешало бы охране иезода задержать нас, как только мы намекнули о бегстве. Нам помогли или всё подстроено?

Покуда истекали минуты до прихода Фила, Игорь торопливо освобождал для него место, убирал в стирку белье из детской, менял постельное белье на кровати в спальной, куда, по задумке Игоря, должен был заселиться Фил. Игорю самому не нравилась эта нездоровая суета, потому что походила на подготовку к свиданию, но она затягивала его как-то сама собой. Не успел Игорь отдышаться и успокоиться, как в дверь позвонили. Все так же суетясь, Игорь кинулся открывать, будто Фил мог передумать, если бы его впустили на несколько секунд позже.

Утолин рассмеялся, покачал головой.

— Извини, я уж без цветов, — с серьезной миной сказал Фил, в руках у него была только одна спортивная сумка — Игорю почему-то подумалось «сума».

– Узнаю разведчика. Ты прав, все не так просто, как кажется. Могу признаться в одном: нам помогли.

От шутки этой почему-то Игорю стало спокойно, будто он был не дома, а на работе, и что странно, сама работа сводила его с ума, а вот атмосфера вечных издевательств и шуток при перенесении на домашнюю почву почему-то обросла терапевтическим эффектом.

– Кто?

— Там ты не мальчика пытаешься протащить? — спросил в ответ Игорь.

– Мой друг Диаблинга.

Фил зачем-то покосился на сумку и сказал:

— Ага. Надувного, — и втянул носом воздух. — Ни хрена ты фанат чистоты. Мы еду, надеюсь, без хлорки будем готовить?

Кирилл покачал головой. Объяснение его устраивало, хотя в душе остался неприятный осадок. Интуиция подсказывала, что Утолин по обыкновению говорил не всё, что знал.

Фил стал развязывать шнурки и продолжил.

– Ещё вопрос: куда мы направляемся?

— Я все думал, откуда хлоркой пахнет и чистящими средствами, туалет-то уже починили. А это, оказывается, от тебя. Тебя неврозом накрыло на почве последних событий?

— Что-то типа того, — кивнул Игорь.

– Я высажу вас на одном из искусственных островков с другой стороны Метцаха… – Утолин пожевал губами. – Так тут называется трихроновая сфера. Ицах как бы плавает по поверхности этой сферы, внутри которой трёхмерное время распадается на «плоское» двумерное с излучением полей с положительным пространственным градиентом. Так образуются «ямы» пространства с радиально направленной к центру силой.

Было понятно, что Фил развязен и шутлив от собственного стеснения. Игорь и сам был смущен, поэтому помог Филу снять пальто и повесил его на вешалку. Фил сделал вид, что не заметил этого.

– Гравитация. Это нам известно. Что мы будем делать на этом острове? СНОС найдёт нас и там.

– Я опущу остров – по сути, это мой «замок» – в трихроновую «воду», СНОС потеряет нас из виду, эта программа не рассчитана на применение в мирах с объёмным временем. Зато Лаврик будет иметь возможность довести свою ПН до совершенства.

— И где я буду жить? — поинтересовался Фил, оглядываясь и принюхиваясь.

Лаврентий недоверчиво посмотрел на капитана.

— О, я тебе нашу бывшую спальню приготовил, — сказал Игорь. — Пойдем. Вот тут, короче, налево от ванной.

– У меня отобрали все компакты…

— А сам где будешь? На диванчике в гостиной? — в голосе Фила слышалось, что он уже готовился всячески расшаркиваться и предлагать Игорю то, что, по его мнению, было удобнее.

– Я сохранил один экземпляр. – Утолин полез в карман куртки, достал коробочку с дискетой. Электрические змейки перестали виться по его комбинезону. – Держи.

— Миша, не глупи, — сказал Игорь, — я могу и у сына спать, и в гостиной. Меня пока и диван устраивает, а ты, я думаю, уже на диване наспался.

– А комп?

— Это да, — согласился Фил, — но ты, если что… Хотя, я думаю, до этого времени уже съеду.

– Есть и комп.

— Пока я настроен настолько позитивно, что живи, сколько понадобится, — сказал Игорь. — У меня в данный момент все настолько весело, что я даже мышь прикормил, чтобы совсем одному не быть.

Утолин ткнул носком ботинка в сумку на полу кабины.

Фил понимающе покивал.

– Здесь и земная машина, и местный аналог, я забрал один у своего родственника. Сможешь разобраться – работай лучше на нём. Он мощнее и не требует источников питания. Ещё вопросы?

— Я еще могу паука завести, — предложил Фил с полуулыбкой. — Будем, как в средневековой темнице, дрессировать питомцев.

Кирилл посмотрел на оживившегося Лаврика, на Лилию. Жена улыбнулась.

— Ну ладно, — вздохнул Игорь, — располагайся, я пока чего-нибудь разогрею.

– Это называется – без меня меня женили. По-моему, Игорь предлагает неплохой вариант. А ты разве не останешься с нами? – посмотрела она на Утолина.

— Я, кстати, бутылку принес, — сказал Фил. — Я почти не пью, но в честь такого дела могу немного.

– Пока нет, у меня есть проблемы. Но я вас навещу.

Игорь подумал про алкоголь без обычного отвращения.

Гигантская плоская «планета» Ицаха отошла назад и вниз, покрылась сгущающейся белёсой дымкой. Стало видно, что она располагается на колоссальной прозрачно-голубой, вспыхивающей опаловыми искрами сфере. Примерно так выглядел бы земной остров посреди любого земного океана, будь сама Земля сплошным водяным шаром. Кое-где на размытой поверхности сферы виднелись какие-то сооружения и громады неопределённых очертаний. Очевидно, это были местные «космические станции» и «спутники».

— У меня и у самого есть, — признался Игорь, — осталось после новогодних праздников. Мы, считай, на работе квасили, а домашние запасы нетронутыми простояли.

– Почему здесь нигде не видно других самолётов? – поинтересовалась Лилия. – Ну, я имею в виду – современных. Вообще нет никаких летательных аппаратов?

Пока Игорь подогревал суп, Фил успел разложить вещи, вымыться, разместить свои бритву, пену для бритья и зубную щетку на полке в ванной и открыть форточку в спальной. «А еще мог бы успеть убить человек пять и спрятать их тела», — почему-то решил Игорь.

– Мы в них не нуждаемся, – ответил Утолин, впервые признав себя аборигеном. – Транспорт в нашем мире отошел в прошлое. Вернее, стал другим – континуальным. Для перемещения в пространстве мы используем фрактально-топологические свойства пространства и спринг-технологии. Но вот наконец и моё обиталище.

На горизонте сферы Метцаха появился ещё один серебристый паучок, превратился в сверкающую многолучевую «морскую звезду».

Без синего комбинезона, в гражданской одежде, а именно в джинсах и красном свитере, Фил настолько разительно отличался от себя на работе, что Игорь, если бы встретил его на улице — не узнал бы. Фил даже двигался по-другому, более уверенно, а в отделе он только и делал, что сидел постоянно, хотя и у всех на виду, но всё в уголке. Игорь не сдержался и высказал свое замечание.

Джокер-фантом клюнул носом и спикировал вниз, к «замку» Утолина-Ювинги.

— Я про тебя то же самое могу сказать, — сказал Фил, широко улыбаясь, и поставил на стол бутылку коньяка. — Ну, что. Перейдем к неофициальной части?

Всего-то треть бутылки они осилили, когда решили перейти на водку, непочато стоявшую в холодильнике. «Под твой борщ хорошо пойдет», — высказался Фил. За пару часов приговорили половину объема в ноль семь литра, после чего решили остановиться, потому что следующий день был понедельник. За это время они успели о многом поговорить.

Глава 20. Трёхмерное время

Фил поведал, как его выставила жена, причем рассказывал так задорно, что Игорь, пытаясь сначала казаться сочувствующим, постепенно начал подфыркивать от смеха, а под конец рассказа уже ржал в голос.

«Замок» Ювинги-Утолина особого впечатления на гостей не произвел. После пространственных чудес иезода они уже не удивлялись возникающим ниоткуда вещам, изменяющейся геометрии помещений, появляющимся в сплошных на вид стенах проходам и прочим волшебствам ицахской техники.

— Что ты ржешь? — притворно возмущался Фил. — Ты бы знал, как я тогда трагично все это переживал, руки на себя хотел наложить. У меня морда была такая, как у тебя сейчас на работе постоянно. Как у кота, которого все время шугают.

Он изобразил Игорево уныние на лице так похоже, что Игорь так и лег на стол.

Владения бывшего оператора иезода по масштабу были близки к таким земным сооружениям, как танкер водоизмещением в миллион тонн, однако Кирилл так и не понял его внутреннего устройства и порядка, несмотря на то, что извне «замок» смотрелся как огромная шипастая многолучевая морская звезда. Во всяком случае, если бы не автоматика острова, в нём можно было бы заблудиться в два счёта.

— Но ты же сам виноват, — стал защищаться Игорь. — Тебя же никто не просил с пацаном переписываться. Нашелся тоже, древний эллин.

Ювинга оставил их в центральном «бункере» сооружения, играющем роль гостиной, коротко объяснил, как пользоваться местной обслуживающей техникой, и исчез. Гости, оставшиеся наедине с собой, так и не поняли, опустил он свой «замок-звезду» под «воду» трихронового океана или нет. Никаких ощущений, которые могли сопровождать этот процесс, они не испытали. Лишь спустя час после ухода Утолина Лаврик догадался включить внешний обзор, и одна из стен гостиной превратилась в объёмный экран, показавший гостям бледную голубовато-лиловую бездну, в глубинах которой ворочались какие-то призрачные тени и вспыхивали осыпающиеся струи голубых и сиреневых искр. Утолин все-таки осуществил свою задумку и погрузил «замок» в верхний слой трихроновой сферы. Хотя что такое трёхмерное время, он не объяснил. В наглядном изображении трихроновый океан здорово напоминал подсвеченную снизу шапку тумана.

— Ну, тут уж извини, — ржал Фил в ответ. — Ориентацию никуда не денешь. Он первый начал.

Побродив по сложным и разным в сечении коридорам «замка», заглянув в несколько помещений, занятых какими-то живущими своей жизнью конструкциями, гости вернулись в гостиную и с удобством устроились в креслах перед экраном, потягивая через соломинки выданные невидимыми слугами соки – березовый и кленовый.

— Да ладно тебе, — не поверил Игорь, — все так говорят. Особенно приезжие: «Она меня спровоцировала тем, что без хиджаба ходила».

Фил погрозил пальцем.

Лаврик, однако, долго так не высидел, залез в сумку Утолина, достал оба компьютера и стал возиться с ицахским, похожим больше на конгломерат кристаллов и прозрачных шипов. Лилия и Кирилл сначала наблюдали за ним, потом это им надоело, и они заговорили о своих проблемах. Кирилл понимал, что ничем хорошим их беготня по слоям Гиперсети не кончится, и пытался хотя бы теоретически обосновать свои негативные ощущения и ожидания. Лилия всё ещё верила Утолину, поэтому его действия не обсуждала, но мечтала о скором завершении похода. Счастливом завершении. Кирилл догадывался, что она имела в виду, и разочаровывать жену не хотел. Интуиция, обострившаяся в последнее время до пугающего «гласа божьего», предсказывала совсем не счастливый финал их эпопеи.

— Нет, серьезно, — сказал он, — я бы не стал ему и слова писать, если бы он первый не начал. Он ведь сразу с несколькими мужиками переписку вел, я даже сохранил кое-что, если ты не веришь.

– До сих пор не могу поверить, что Земля – только программа среди других программ Гиперсети, – сказала Лилия с виноватой улыбкой. – Виртуальный мир наподобие тех, которые создают наши компьютеры. Не могу поверить, что я тоже не более чем подпрограмма, подчиняющаяся каким-то внешним законам. Ведь я живой человек!

— И что? — сказал Игорь. — Со мной что-то дети не переписываются. Меня и в социальных сетях нет. Подсадная утка оказалась? От этих современных борцов со всем на свете? Я от тебя такой наивности не ожидал, Миша. Ты же работник органов.

– Я уже смирился с этим, – сказал Кирилл, понимая чувства жены. – Хотя всё ещё надеюсь, что свободен в своём выборе.

— Я работник всяких органов, — засмеялся Фил, — но тут совсем другое. Его, короче, мать спалила, что он такими вещами в Интернете балуется, ну и полетели головы. Моя голова в отдел закатилась, а нескольких пенсионеров просто пожурили, молодежь на заметку поставили.

– Свободен, но в очень узких рамках. Слишком уж от многого мы зависим. Хотя ты-то как раз имеешь право считать себя человеком воли, а я нет. Я просто женщина, которая хочет жить, любить и иметь детей. Разве это много?

— Да я помню, слышал, — сказал Игорь.

– Это много, – серьёзно ответил Кирилл. – Но это справедливо. Как утверждает реклама: ты этого достойна. Капитан говорил, что он курировал Россию и наблюдал за Фигурами Влияния, одной из которых был твой муж. Почему он решил спасти его, а потом и тебя? Ведь для него мы все всего лишь виртуальные существа, пусть и из плоти и крови.

— Так еще глупо получилось, — снова заржал Фил, — оказалось, многие с ним в реальной жизни пересекались неоднократно, он на веб-камеру всякие шоу устраивал чуть ли не лет с восьми, короче, богатой жизнью жил паренек. И все ведь прямым текстом заявляли, что они хотят с ним сделать и, бля, в какой позе, но их пронесло. А я такой, самому стыдно, божий одуванчик, романтическую переписку вел, ни намека, ничего, сериалы обсуждал, как дурак, какие-то книжки советовал прочитать. Короче, вдвойне стыдища. А сам на его фотку пляжную дрочил, как подросток прыщавый.

Лилия покачала головой.

Фил радостно рассмеялся над самим собой, и это слегка сгладило то отвращение, какое он вызвал своим признанием.

– На эту тему мы не разговаривали. Я спрашивала его, но он отшучивался и уводил разговор в сторону. Единственное, что я поняла из его уклончивых высказываний, что Земля является неким испытательным полигоном, где исследуются варианты взаимодействия волевых операторов.

– Это как?

– Ну, мне кажется, Игорь имел в виду взаимодействие добра и зла. Волевые операторы зла – это бандиты, террористы, убийцы, мафиози, а операторы добра…

– Я понял. Интересно, кто тогда я в этой иерархии?

– Ты оператор справедливости, – улыбнулась Лилия. – Хотя ещё совсем зелёный, способный ошибаться. Но я в тебя верю. Честно могу сказать, что эта вера пришла не сразу. Я ведь помню, каким ты можешь иногда быть несправедливым.

Кирилл порозовел, опуская глаза.

– Это в прошлом.

– Надеюсь, что да. Игорь признавался, что у тебя большой потенциал и что, если бы ты встретился ему раньше, он выбрал бы тебя, а не капитана Утолина.

– Спасибо ему за оценку. Наверное, я теперь должен его за это отблагодарить?

– Не иронизируй, он говорил искренне. Его никто не заставлял спускаться в наш слой реальности и спасать Георгия… и меня. Он сделал это добровольно, осознав пагубность некоторых законов их мира.

– Каких законов?

– Во-первых, Закона Потребности. Каждый человек Ицаха может выбирать свой путь сообразно потребности своего тела и разума, без всяких ограничений. Во-вторых, здесь постулируется запрет на создание обратной связи с «духами» – операторами более высоких уровней.

– Может быть, связь с Создателем важнее?

– Игорь намекал, что Создатель Гиперсети – и нашей земной реальности – не главный Творец, не Первый.

Кирилл озадаченно оттянул нижнюю губу.

– Что значит – не главный? Разве Создателей Вселенной несколько?

– Я сама плохо разобралась в этом вопросе, поняла только, что Творец нашей реальности сам был создан другим Творцом, самым Первым. А уж потом появилась Гиперсеть, другие разумные существа и мы, люди.

Кирилл скептически хмыкнул.

– Впервые слышу подобную ересь. Значит, если верить словам капитана, наш мир и вообще вся Гиперсеть сотворена… м-м… дьяволом?

Лилия улыбнулась.