– Соедините меня с Шестьдесят первым полицейским участком в Манхэттене.

За время ожидания Тайя сумела побороть одышку.

– Детектив Роббинс? Говорит Тайя Марш. В моей квартире находится мужчина. Он вошел, представившись офицером полиции. Говорит, что его зовут Джек Бардетт и что вы можете за него поручиться. – Она подняла брови. – Примерно метр девяносто и сто килограммов. Да, маленький шрам с правой стороны рта. Да, понимаю. Совершенно с вами согласна. Спасибо. – Она на мгновение отвела трубку от уха. – Детектив Роббинс подтверждает, что он вас знает, что вы не психопат, и просит передать, что с наслаждением даст вам пинка в задницу за самозванство, а заодно подпишет постановление о вашем аресте, если я захочу возбудить против вас дело. Кроме того, он говорит, что вы должны ему двадцать долларов. Он будет рад поговорить с вами.

– Спасибо. – Джек взял у нее телефон. – Да, да. Верну при первой возможности. Какой фальшивый жетон? Я не знаю, о чем ты говоришь. Ладно, позже. – Он нажал на отбой, спрятал телефон и спросил Тайю: – Все о\'кей?

– Нет, не все. Явно не все. Прошу прощения. Она вышла из комнаты. Джек, не уверенный в том, что Тайя не вернется с пистолетом, двинулся за ней. Она прошла на кухню, открыла буфет, и глаза Джека полезли на лоб при виде целых рядов пузырьков с лекарствами. Тайя схватила аспирин и рывком открыла дверцу холодильника.

– У меня началась мигрень. Большое спасибо.

– Прошу прощения, но я не мог рисковать. Посмотрите сами. – Джек вынул из гнезда стоявший на кухне портативный телефон и открыл крышку микрофона. – Видите? Это «жучок». Вполне приличного качества.

– Поскольку я не могу отличить подслушивающее устройство от рогатой жабы, придется поверить вам на слово.

Судя по тому, что успел предварительно разузнать Бардетт, иметь дело с доктором Марш было нелегко.

– Боюсь, что так. На вашем месте я бы соблюдал осторожность.

– Почему я должна вам верить, мистер Бардетт?

– Джек. Просто Джек. Послушайте, у вас есть кофе? – Испепеляющий взгляд Тайи заставил его пожать плечами. – О\'кей. Анита Гай. – Когда Тайя медленно опустила бутылку с минеральной водой, Бардетт улыбнулся. – Я был уверен, что это сработает. Самое любопытное, что именно она и установила это подслушивающее устройство. Ей нужны Судьбы, а вы и ваша семья связаны с ними. Принадлежавшая Генри Уайли статуэтка Клото не утонула вместе с «Лузитанией». Верно, Тайя?

– Если вы с Анитой друзья, спросите ее.

– Я не говорил, что мы друзья. Я коллекционер. Вы можете уточнить это у отца, но я буду вам крайне признателен, если вы сделаете это с глазу на глаз, чтобы Анита не узнала о предпринятых мною шагах. Я купил в «Уайли» несколько красивых вещиц. Последней была литая ваза «Лалик». Шесть обнаженных девушек, выливающих воду из кувшинов. Мне нравятся обнаженные женщины, – со смешком сказал он. – Можете подать на меня в суд.

– Я думала, что вам нравятся красные шелковые трусики.

– Не стану отпираться.

– Ничем не могу помочь, мистер Бардетт. Идите к мисс Гай и скажите ей, что она понапрасну тратит время.

– Я работаю не на Аниту, а на самого себя. Судьбы представляют для меня личный интерес. Анита закинула крючок, надеясь, что я проговорюсь и выведу ее на их след. Она ошиблась в расчетах. У вас она тоже успела поработать, – добавил он, показав на телефон. – Держу пари, вы знаете нечто такое, чего она не знает. Думаю, мы сумеем помочь друг другу.

– Даже если так, почему я должна вам помогать?

– Потому что я хорошо знаю свое дело. Вы расскажете, что именно вам известно, а я найду их. Ведь вы этого хотите, не правда ли?

– Я еще сама не знаю, что именно мне известно.

– Кто такой Малахия Салливан?

– Я уверена только в одном… – Достаточно было упоминания его имени, чтобы у нее сжалось сердце. – Он лжец и мошенник. Сказал, что Анита обманула его, но насколько я знаю, они оба воры, – закончила Тайя.

– Где я могу его найти?

– Думаю, он вернулся к себе в Ирландию. В Коб. Но я предпочла бы, чтобы он горел в аду.

– Какое отношение он имеет к Судьбам?

Тайя замешкалась, но не нашла повода для молчания.

– Салливан утверждает, что Анита украла у него одну из Судеб. Но поскольку он лжет на каждом шагу, у меня есть причины сомневаться в этом. Послушайте, беседа была очень интересной, но вы помешали моей работе.

– У вас есть моя визитная карточка. Подумайте как следует и свяжитесь со мной. – Джек шагнул к двери, но на пороге обернулся. – Если вы что-то знаете, будьте осторожны. Тайя, Анита – настоящая змея, которой нравится глотать красивые вещи.

– А кто вы, мистер Бардетт?

– Человек, который ценит капризы судьбы.

«Малахия Салливан», – думал Джек, спускаясь в лифте.

Похоже, ему предстояло путешествие в Ирландию.

Путь от Лондона до Нью-Йорка неблизкий. И кажется еще дольше, если ты сидишь на сиденье размером с почтовую марку, зажатый между женщиной, ноги которой лишь чуть короче твоих собственных, и мужчиной, который пользуется локтями, как ножами с выкидными лезвиями. Гедеон пытался углубиться в книгу, но тут была бессильна даже чеканная проза Стейнбека. Поэтому он провел несколько часов, размышляя над тем, как выпутаться из ситуации, в которой оказались он сам и его семья.

Полет Гедеон пережил, но проволочки на таможне и при получении багажа чуть не доконали его.

– Ты можешь поручиться за своего друга? – спросил он Клео.

– Слушай, ты сам сказал, что тебе не по карману снять номер в отеле, и попросил познакомить тебя с парнем, который приютит нас на несколько дней и не станет задавать лишних вопросов. Так вот это и есть Мики.

– Да, я не могу позволить себе номер в гостинице, но не понимаю, как ты можешь доверять мужчине, которого зовут Мики.

– Ты просто чокнутый. – Они шли через здание аэропорта, и Клео глубоко втягивала в себя воздух. Воздух был специфический, но все же нью-йоркский. – Какого черта ты не спал в самолете? Я дрыхла без задних ног.

– Знаю. Этого вполне достаточно, чтобы я ненавидел тебя до Судного дня.

– Можешь злиться сколько влезет. Мне на это наплевать. – Клео вышла из здания аэропорта, где царил адский шум и можно было задохнуться от ядовитых выхлопов. – О боже, я вернулась!



Гедеон надеялся подремать в такси, но там звучала индийская музыка, от которой лопались барабанные перепонки.

– И давно ты знаешь этого Мики?

– Не помню. Лет шесть-семь. У нас было несколько совместных номеров.

– Он стриптизер?

– Нет, не стриптизер, – ответила Клео. – Танцор, как и я. Понимаешь, я выступала на Бродвее. Мы вместе танцевали, ездили на гастроли.

– А заодно и спали?

– Нет. – Она поджала губы. – Мики станет подбивать клинья скорее под тебя, чем под меня.

– Чудесно.

– Надеюсь, ты не испытываешь ненависти к голубым?

– Кажется, нет. – Гедеон слишком устал, чтобы ломать себе голову над такими вещами. – На всякий случай вспомни нашу легенду и придерживайся ее.

– Замолчи, Ловкач. Ты портишь мне радость от возвращения домой.

– Я провел с этой женщиной неделю, – проворчал Гедеон, закрывая глаза, – а она так ни разу и не назвала меня по имени.

Клео посмотрела на него и поняла, что улыбается. Гедеон был помятый, всклокоченный, но все равно ужасно милый. Ничего, через день-другой он почувствует себя намного лучше. Когда она осуществит свой план. Не он один раскидывал мозгами во время полета.

Первым делом следовало спрятать статуэтку в надежном месте. Например, в сейфе банка. Потом позвонить Аните Гай и начать деловые переговоры. Клео рассчитывала на круглый миллион. А когда она вновь окажется на коне, то разделит этот миллион с Гедеоном. Шестьдесят процентов ей, сорок ему. Конечно, он выйдет из себя, но она сумеет с ним справиться. Синица в руках лучше журавля в небе. Все равно он никогда не вырвет первую Судьбу из лап такой женщины, как Анита Гай. Ни за что на свете. А если Гедеон захочет продолжить поиски третьей статуэтки… что ж, у него будут для этого деньги.

Она окажет ему услугу. Отплатит добром за добро. Во-первых, Гедеон помог ей вернуться в Нью-Йорк; во-вторых, нашел способ пополнить ее банковский счет. Шестьсот тысяч – это совсем неплохо. Потом он успокоится. Может быть, даже проведет в Нью-Йорке несколько недель. Она с удовольствием покажет ему город. И окрестности тоже.

Несмотря на жару, Клео опустила стекло. Пусть нью-йоркский ветер ударит ей в лицо. Звуки гудков казались ей райской музыкой. Такси медленно, но верно прокладывало себе путь в немыслимой толчее.

Наконец они остановились у дома Мики в районе Девятой авеню. Настроение Клео поднялось до такой степени, что она и не подумала ворчать, когда Гедеон велел ей расплатиться с шофером.

– Ну, как тебе? – спросила она.

– Что «как»? – не понял Гедеон.

– Нью-Йорк. Ты говорил, что никогда здесь не был. Осоловевший Салливан обвел глазами улицу.

– Слишком многолюдно. Слишком шумно. И все выглядят так, словно чем-то недовольны.

– Ага. – Клео проглотила комок в горле. – Это самый лучший город на свете. – Она выпорхнула из машины, подбежала к подъезду и набрала номер квартиры Мики.

Спустя мгновение раздался долгий непристойный звук, который заставил Клео рассмеяться.

– Мики, чертов педик! Впусти меня. Это я, Клео.

– Клео? Черт побери! Быстро поднимайся. Хочу посмотреть на твою хорошенькую попку!

Прозвучал зуммер, щелкнул замок, и Клео пулей влетела в крошечный вестибюль. Когда дверь открылась, лифт угрожающе заскрипел, но Клео это не испугало. Она смело вошла в кабину и нажала на кнопку третьего этажа.

– Мики из Джорджии, – сказала она Гедеону. – Из богатой семьи, в которой полно врачей и адвокатов. Мы быстро нашли общий язык, поскольку оба были не в ладах с родителями.

В данный момент Гедеону было все равно. Что из Джорджии, что с Луны, гей он или родился о трех головах, какая разница? Лишь бы у него был душ и свободная кровать.

Когда дверь лифта со скрипом открылась, Гедеон мельком увидел высокого чернокожего пышноволосого парня в красной майке и черных брюках в обтяжку. Мики подхватил Клео и закружил ее. Не успел Гедеон опомниться, как Клео вновь оказалась на полу, а потом пара начала откалывать в узком коридоре танец, напоминавший джиттербаг[9].

Импровизированный номер закончился тем, что Клео обхватила руками шею Мики, а ногами – его талию.

– Малышка, где тебя черти носили?

– Всюду. О боже, Мики, ты классно выглядишь!

– Верно, черт побери! – Он поцеловал Клео сначала в одну щеку, потом в другую, а затем в губы. – А ты выглядишь так, словно тебя волокли по улице.

– Можно принять душ? – Она положила голову ему на плечо. – И моему другу тоже.

Мики склонил голову набок, потом нагнулся и смерил Гедеона пронизывающим взглядом.

– Клеопатра, кого это ты притащила?

– Его зовут Гедеон. – Довольная Клео облизала верхнюю губу. – Он ирландец. Я заарканила его в Праге. И пока подержу для себя.

– Он чертовски симпатичный.

– Ага. Характер у него неважный, но внешность классная. Входи, Ловкач, не стесняйся!

– Ну что, шоу закончено?

– Двигается он неплохо, – заявил Мики, когда Гедеон вошел в холл. – И акцент приятный.

– У тебя тоже.

Ответ Гедеона заставил Мики широко улыбнуться и обнажить белые зубы.

– Входите, ребята, и рассказывайте все как на духу. – Хотя, по мнению Гедеона, этот малый был тощим, как зубочистка, он подхватил рослую Клео словно перышко и внес ее в квартиру.

– У меня скромно, – сказал Мики, поставив Клео на пол и похлопав ее по заду, – но уютно.

Скромно? У Гедеона зарябило в глазах. Темно-синие стены с белыми полосками, дюжины театральных афиш, ковер с диким геометрическим узором. Белый кожаный диван, огромный, как океанский пароход, был завален пухлыми разноцветными подушками. Ему хотелось рухнуть на этот диван ничком и проспать до конца жизни.

– Коктейли, – объявил Мики. – Замечательные ледяные коктейли.

– Думаю, Ловкачу первым делом нужен замечательный ледяной душ, – сказала Клео. – Так и быть, пропускаю тебя. Спальня там, справа.

Гедеон посмотрел на Мики, и тот добродушно махнул рукой.

– Валяй, Ловкач.

– Спасибо. – Салливан взял дорожную сумку и ушел, оставив их наедине.

– Джин с тоником. – Мики подошел к шикарному белому бару. – Много льда, много джина и капелька тоника для проформы. А потом ты все расскажешь папочке.

– Звучит заманчиво. Мики, можно перекантоваться у тебя несколько дней?

– Мой дом к твоим услугам, крошка.

– История кошмарная. – Клео подошла к двери спальни, приоткрыла ее и прислушивалась, пока не раздался шум льющейся воды. Затем она плотно закрыла дверь, вернулась к бару и рассказала Мики все.

Когда Клео вошла в ванную с джином и тоником, Гедеон был мокрым и обнаженным.

– Я подумала, что это не помешает.

– Спасибо. – Он взял стакан и выпил его содержимое одним глотком. – Ну что, мы остаемся?

– Остаемся. – кивнула она. – Более того, Мики щедро уступает тебе свою кровать.

Гедеон запомнил эту кровать, когда мчался в душ. Большая, мягкая, красная… И ужасно сексуальная. Он растерянно замигал, увидев зеркала, вделанные в потолок.

– Мне придется спать с ним? Клео рассмеялась.

– Нет, со мной. Ступай. Покемарь несколько часов.

– С удовольствием. Утром мы придумаем, как заполучить Судьбу. Сейчас я слишком устал. Голова не работает.

– Тогда ложись. А мы с Мики немного поболтаем, пока он не уйдет в театр. Он выступает в кордебалете в «Целуй меня, Кэт». – Увидев, что Гедеон захлопал глазами, она объяснила: – Знаменитый мюзикл Кола Портера. Неужели не слыхал?

– Рад за него. Передай, что я ценю его гостеприимство. Все еще голый и влажный, Гедеон подошел к кровати, юркнул в нее и тут же захрапел.

Салливан проснулся от гудков и шума мусоровоза и как зачарованный уставился на отражение в зеркале, вделанном в потолок. Красная простыня укрывала Гедеона до талии; казалось, за ночь его распилили надвое. «Нет, – поправил себя он. – Распилили их ».

Рядом раскинулась Клео. Ее разметавшиеся волосы на красном фоне казались черными. Кожа Клео была смуглее, чем у него. Рука, обнимавшая его, напоминала золотую пыль, запорошившую белую кожу Гедеона и роскошные алые простыни.

Гедеон смутно помнил, как ночью она скользнула в постель и прижалась к нему. А он прижался к ней. Она не говорила ни слова. Гедеон ее не видел. Но зато он помнил тепло и вкус ее кожи. И даже ее запах. Он узнаёт ее даже в темноте… Что бы это значило?

В конце концов ему придется над этим подумать. И понять, почему даже в кровати, похожей на огромное озеро, они тянутся друг к другу и спят в обнимку. Но сейчас следовало подумать о другом. Человек не может доверять своему мозгу, пока не выпьет кофе.

Гедеон начал осторожно выбираться из постели, но Клео придвинулась ближе и прильнула к нему. Это удивило и тронуло Салливана. Ему захотелось лечь снова, разбудить Клео и как следует воспользоваться зеркалом на потолке.

«Нет», – подумал он, поцеловал ее в макушку и освободился. Потом натянул джинсы, оставил спящую Клео и отправился искать кухню.

Но окончательно проснуться его заставил не кофеин, а вид Мики, растянувшегося на белом кожаном диване и укрытого лишь подушками, изумрудного цвета простыней и собственными длинными волосами. Хотя Гедеону было неловко тревожить хозяина, но желание выпить кофе оказалось сильнее. Стараясь не шуметь, он обошел диван и прокрался на кухню.

Там все было сверкающим и безукоризненным, как на картинке из каталога. На стойке стояли какие-то диковинные кухонные приспособления. Он открыл шкафчик и обнаружил сине-белые тарелки, аккуратно составленные в стопки, стаканы всевозможных форм и размеров. А когда он чуть не заплакал от досады, нашелся и пакетик с кофе. Гедеон открыл его и чертыхнулся себе под нос, увидев ароматные зерна.

– Какого черта я буду с ними делать? Жевать, что ли?

– Можно. Но лучше смолоть.

Гедеон вздрогнул, повернулся и захлопал глазами.

Золотистые трусики Мики едва прикрывали его мошонку.

– Извини. Я не хотел тебя будить.

– Я сплю чутко, как кошка. – Мики забрал у Гедеона пакет и насыпал горсть зерен в кофемолку. – Ничто не сравнится с запахом свежемолотого кофе, – сказал он, когда раздалось жужжание. – Хорошо спалось?

– Мне? Да, спасибо. Нам не следовало выдворять тебя из собственной постели.

– Вас двое, я один. – Наливая воду, Мики покосился на Гедеона. – Должно быть, ты умираешь с голоду. Как насчет завтрака? Лично я не отказался бы от тоста.

– Это было бы чудесно. Извини, что мы свалились на тебя как снег на голову.

– О, мы с Клео старые друзья, так что ничего страшного. – Мики небрежно махнул рукой, включил кофеварку, а потом вынул из холодильника яйца и молоко. – Я ее обожаю. Ужасно рад, что она вернулась, да еще с приличным парнем. Я предупреждал ее насчет этого типа Сидни. Не спорю, выглядел он неплохо, но это была одна безмозглая плоть. И что же учинил этот подонок? Обокрал ее дочиста и бросил. – Мики неодобрительно фыркнул и разбил в миску несколько яиц. – Да еще в Праге, подумать только! Впрочем, тебе и так все известно.

– Не совсем. – Гедеон смотрел на Мики как зачарованный. – Ты же знаешь Клео. Она предпочитает обходиться без подробностей.

– Она не сбежала бы с этой крысой, если бы папаша не стал снова проедать ей мозги. Мол, ты даром тратишь время и позоришь себя и семью.

– Чем?

– Танцами. Театром. – Мики произнес эти слова с надрывом и дрыгнул ногой в воздухе, ставя на стол кофейные кружки. – Дружбой с такими людьми, как я. Не просто с чернокожим, но с чернокожим геем. С чернокожим геем – танцовщиком. Молоко, сахар?

– Нет, спасибо. Просто черный. – Гедеон поморщился. – А ты…

Мики беззаботно рассмеялся.

– А я люблю как можно больше сахара! Ты ему тоже не понравился бы, – добавил он, протягивая Гедеону кружку. – Папаше нашей Клеопатры.

– Нет? Ну и черт с ним. – Гедеон отсалютовал Мики кружкой и сделал глоток. – Слава тебе, господи!

– Пей, радость моя. – Мики обмакнул во взбитые яйца толстые куски заварного хлеба. – Я вижу, мы с тобой столкуемся.

Так и вышло. Они одолели половину буханки хлеба, целый кофейник и целую кварту только что выжатого Мики апельсинового сока.

Когда Клео с трудом выползла из спальни, Гедеон больше не удивлялся ни золотым трусикам Мики, ни дракону, вытатуированному на его левой лопатке, ни тому, что другой мужчина называл его «радость моя».

ЧАСТЬ II

Измерение

Я измерил свою жизнь кофейными ложками.[10] Т. С. Элиот
ГЛАВА 10

– Радость моя, я не уверен, что ты поступаешь правильно.

– Я поступаю разумно, – стояла на своем Клео. – А разумные поступки всегда бывают правильными.

– Как бы ни складывались твои отношения с Гедеоном, вам нужно быть честными друг с другом. – Мики покачал головой. Они стояли на бродвейском перекрестке и дожидались зеленого света. – Вы оба мне по душе, а ты хочешь испортить все еще до того, как между вами началось что-то серьезное.

– Ты слишком романтичен.

– Слишком романтичным быть нельзя, – возразил Мики. – Романтика превращает секс в искусство. Без нее секс – скучное и муторное дело.

– Именно поэтому у тебя разбито сердце, а у меня нет.

– И очень жаль. В небольшой дозе это пошло бы тебе только на пользу.

– Не дуйся. – Желая утешить Мики, Клео обняла его за талию. Они миновали угол Седьмой авеню и 52-й улицы и пошли на север. – Я делаю это и для него тоже. Как только Анита получит Судьбу, она оставит Гедеона в покое. Кроме того, у него появится куча денег. В конце концов, статуэтка принадлежит мне. Я не обязана делиться с ним, но сделаю это.

Она слегка сжала талию Мики и свернула к банку.

– Нужно сделать это как можно скорее. Если я не успею обернуться до часа дня, он начнет задавать вопросы. Кроме того… – Они вошли в тихий вестибюль, и Клео понизила голос. – Гедеон и сам куда-то отправился, иначе он никогда не отпустил бы меня одну.

– Клеопатра, твой главный недостаток – это цинизм.

– Тебе бы несколько месяцев поработать в чешском стриптиз – клубе! – бросила она. – Едва ли после этого ты стал бы смотреть на мир сквозь розовые очки…

– Ты не носила их и раньше, – напомнил Мики. Клео только фыркнула и подошла к служащему банка.

– Мне нужен сейф, – сказала она.

Когда она снова вышла на Седьмую авеню. Судьба лежала в надежном сейфе банка. Ключи были у Клео и у Мики. По ее расчетам, это было разумно. Если возникнут неожиданные трудности, Мики сможет получить статуэтку вместо нее.

– О\'кей. Теперь я позвоню Аните и назначу встречу. В каком-нибудь общественном месте, – добавила Клео, протягивая Мики руку. – Давай свой мобильник.

– Настоящий триллер. – Мики, любивший хорошие мелодрамы, улыбнулся и дал ей телефон.

– Это бизнес. Я уже придумала подходящее место. – Клео вынула листок бумаги, на котором записала телефон «Морнингсайда», и, продолжая идти по направлению к Шестой авеню, набрала номер. – Аниту Гай, пожалуйста. Это Клео Толивер. Думаю, она знает мое имя и возьмет трубку. Да, сейчас. Если она этого не сделает, скажите ей, что я хочу поговорить с ней о цене Судьбы. Да, верно.

Она свернула на юг и пошла к Пятой авеню. И тут же потеряла Мики из виду. Тот прилип к витрине ювелирного магазина.

– Ты что, девчонка? Не отходи от меня. – Клео дернула его за вьющуюся прядь. – Дело серьезное.

– Ох, какие мы деловые! – огрызнулся Мики. – Конь с яйцами.

– Замолчи, Мики! – прошипела Клео, но тут же прикусила язык. Анита Гай взяла трубку.

– Клео… – Тон Аниты не был ни деловым, ни холодным. Скорее нежным и мягким, как бархат. – Как я рада вас слышать!

Клео решила, что это хороший признак. Анита Гай согласилась на встречу без всяких колебаний. Подумав о том, как они с Гедеоном сломя голову неслись через всю Европу, Клео покачала головой. Ох уж эти мужчины… Вечно им нужно напрягать мускулы там, где достаточно одного делового разговора. Ничего удивительного, что мир так несовершенен.

Она чувствовала себя глуповато на смотровой площадке Эмпайр-Стейт-Билдинг, но Мики был в таком восторге, что дело того стоило.

– Стой здесь и не теряй меня из виду. Если я увижу, что она задумала какую-то подлость, то подам тебе знак. Тогда ты поможешь мне смыться. – Клео посмотрела на часы, взятые взаймы у Мики. – Анита будет здесь с минуты на минуту. Если она явится вовремя, мы успеем. До моей встречи с Гедеоном еще полчаса.

– И что ты ему скажешь?

– Ничего нового, пока не получу деньги. Двадцать четыре часа я сумею продержать его в узде. А для Аниты это будет крайний срок.

– Клео, миллион баксов наличными трудно получить за сутки.

– Если Анита хочет заполучить Судьбу, то найдет способ. Я встану там и немного порепетирую. Сделаю вид, что скучаю.

Клео подошла к перилам, прислонилась к ним и стала через стекло следить за лифтом. Туристы толпились у киоска с сувенирами, щелкали затворами фотоаппаратов и совали монеты в телескопы.

Когда Клео увидела вышедшую из лифта нарядную женщину, у нее засосало под ложечкой. Анита сказала, что на ней будет синий костюм. Костюм действительно был синим. Длинный жакет и юбка в обтяжку, до колена. «От Валентина, – решила Клео. – Неброско, но стильно и дорого».

Анита сняла темные очки и сделала несколько шагов вперед. Обвела взглядом площадку и направилась прямо к ней.

Клео поправила висевшую на плече сумку и шагнула навстречу.

– Клео Толивер?

– Анита Гай? – Женщины обменялись рукопожатиями и оценивающими взглядами.

– Я ждала, что мы с вами вот-вот назовем пароль, – весело сказала Анита и покосилась по сторонам. – Знаете, я здесь в первый раз. Какой в этом смысл?

Поскольку сама Клео не могла это объяснить, она ответила уклончиво:

– Вы правы. Но более подходящего общественного места для короткой деловой беседы просто не придумать. Места, где было бы удобно нам обеим.

– Нам было бы куда удобнее за столиком у «Рафаэля», но я вижу, что Гедеон сильно напугал вас. – Анита широко улыбнулась и раскинула руки. Растрепанные ветром волосы ничуть ее не портили. – Как видите, я совсем не такая страшная.

– Типы, которых вы натравили на нас в Праге, выглядели не слишком дружелюбно.

– Одно из тех недоразумений, которые случаются, когда имеешь дело с мужчинами. – Анита заправила прядь волос за ухо. – Им было ведено приехать за вами на службу и поговорить. Только и всего. Но и Гедеон, и они чересчур возбудились. Честно говоря, мои люди решили, что вас опоили наркотиками, и пустились в погоню.

– Неужели?

– Я уже сказала, это было недоразумение. Но как бы там ни было, я рада, что вы вернулись в Нью-Йорк в целости и сохранности. Уверена, что мы сумеем договориться с вами без всяких фокусов. – Она снова оглянулась. – Гедеон с вами?

– На всякий случай я привела с собой другого человека. – Клео подняла взгляд. Мики стоял в нескольких метрах от Аниты и демонстрировал свои внушительные бицепсы. – Во-первых, что заставило вас искать меня и направлять ко мне ваших людей?

– Интуиция и тщательные поиски. В моей профессии важно и то и другое. Сегодняшняя встреча подтвердила, что я не ошиблась. Клео, Судьба у вас?

Будь у Клео больше времени, она повела бы разговор по-другому. Соблюла бы все правила игры.

– Лежит в надежном месте. Я хочу ее продать. За миллион долларов. Наличными.

Анита вздохнула и засмеялась:

– Миллион долларов? Я вижу, Гедеон наплел вам много небылиц.

– Анита, не пытайтесь надуть меня. Торговаться не имеет смысла. С учетом фигурки, украденной вами у брата Гедеона, вы получаете две трети набора.

– Украденной? – В голосе Аниты прозвучало раздражение.

Она отвернулась и стала рассматривать собравшихся на площадке пытаясь вычислить, кто из них может быть спутником Клео. – Ох уж эти Салливаны! Мне следовало подать на них в суд за клевету. Репутация компании «Морнингсайд» выше всяких подозрений. Как и моя собственная, – холодно добавила она, снова повернувшись к Клео. – Я приобрела эту статуэтку у Малахии Салливана и могу предъявить его расписку. Конечно, он мог наплести брату что угодно, а деньги прикарманить. Но я не позволю им клеветать на мою компанию.

– И сколько вы ему заплатили?

– Меньше. – Казалось, она сумела взять себя в руки. – Значительно меньше, чем требуете вы.

– Что ж, это была ваша первая сделка. А сейчас речь идет о второй. Вы получите номер два завтра, в три часа дня, в этом же месте. Вы приносите наличные, я приношу статуэтку.

– Клео… – Анита поджала губы. – Я уже имела дело с Салливанами. Откуда я знаю, что вы не мошенничаете? Где доказательства, что Судьба действительно у вас?

Клео молча полезла в сумку и вынула фотографию.

– Лахесис, – пробормотала Анита, увидев снимок. – Но как вы докажете, что это оригинал?

– Ваши подозрения беспочвенны. Я получила ее в подарок от бабушки, когда была ребенком. У старушки не хватало винтиков в голове. Она думала, что это кукла. И лишь неделю назад я поняла, что эта статуэтка приносит удачу. Что ж, миллион баксов – это действительно удача.

Анита продолжала любоваться видом и пыталась придумать выход из положения. Новая информация подтверждала то, что она узнала от отца Клео после великолепного ужина и весьма посредственного секса. Забавно. Этот человек не знал ни о том, что его дочь в Нью-Йорке, ни о том, что она была в Праге. Честно говоря, его ничуть не интересовало ни местонахождение его единственной дочери, ни то, как она поживает. Это означало, что никто не удивится, если Клео Толивер внезапно исчезнет.

– Надеюсь, Судьба принадлежит вам официально?

– По праву собственности. – Клео забрала фотографию и сунула ее в сумку. – Слово за вами, Анита.

– Слишком много денег и слишком мало времени. Мы можем встретиться завтра у «Рафаэля». Вы принесете статуэтку, чтобы я могла осмотреть ее. А я принесу четверть миллиона как задаток.

– Нет. Прямой обмен. Здесь, ровно в три. Иначе я выставлю ее на открытый аукцион.

– Я профессиональный дилер…

– А я нет, – прервала ее Клео. – У меня есть и другие предложения. Либо так, либо никак.

– Ладно. Но я не понесу сюда такие деньги. Клео, давайте будем цивилизованными людьми. Если не доверяете мне, выберите место сами.

– Что ж, это разумно. Ресторан «Тереза» в Ист-Виллидж. Я обожаю гуляш. Встретимся в час дня.

– В час. – Анита снова протянула руку. – Если вы решите бросить театр, могу предложить вам место в «Морнингсайде».

– Спасибо, но я предпочитаю заниматься своим делом. До завтра.

Она дождалась, пока Анита сядет в лифт. Потом медленно сосчитала до десяти, повернулась к Мики, широко улыбнулась и щелкнула пальцами.

– Поцелуй меня, малыш. Теперь я богатая!

– Она согласилась?

– А как же. Немного поупиралась, но только слегка. Недоплатила за одно, переплатит за другое. – Клео взяла Мики под руку. – Она вовсе не такая крутая, как думает. Ничего, проглотит. Куда она денется?

– Я устал стоять и следить за вами.

– Ты был великолепен. – Они миновали сувенирный киоск и пошли к лифтам. – Знаешь, что я сделаю первым делом, когда получу деньги? Устрою дым коромыслом. Нет, сначала куплю квартиру, а уже потом устрою дым коромыслом.

– Догадываюсь, что на сцену тебя больше не заманишь.

– Смеешься? – Они вместе втиснулись в кабину. – Дай мне посачковать неделю-другую. А потом я пойду всюду, куда меня сумеет пристроить театральный агент.

– Могу предложить тебе место в кордебалете «Целуй меня, Кэт».

– Без дураков? Вот здорово! Когда?

– Сегодня вечером поговорю о тебе с директором.

– Я же говорила, что мне начало везти! – Она думала об этом, пока лифт не спустился на первый этаж. – Мне пора бежать, – сказала Клео на улице. – Гедеон ждет.

– Может быть, придете вечером на спектакль? Я достану две контрамарки и представлю тебя директору.

– Заметано. Мики, ты прелесть! – Клео крепко поцеловала его. – Через несколько часов встретимся у тебя. Я куплю большую бутылку шампанского.

– Купи две. Выпьем после спектакля.

– Договорились. Мики, я тебя обожаю.

– А я тебя, Клеопатра.

Он направился на юг, она на восток. Переходя улицу, Клео обернулась и рассмеялась, когда он послал ей воздушный поцелуй. Потом Клео вприпрыжку пошла в сторону окраины. Как раз вовремя. Она встретится с Гедеоном на восточном углу 51-й улицы и Пятой авеню. Может быть, они купят пиццу, и она скажет ему, что получит статуэтку через день-другой. Ему это не понравится, но она сумеет его успокоить. А когда завтра Гедеон получит свои четыреста тысяч, злиться ему будет не на что. Она уговорит его на время остаться в Нью-Йорке. Наверное, Мики прав: между ними действительно что-то есть. Нет, ни о какой любви не может быть и речи. Но ей хорошо, когда она с ним. Ей нравятся и его надежность, и его непоседливость. Что плохого, если она еще немного насладится и тем и другим?

Заметив блеск драгоценностей, она подошла к витрине ювелирного магазина. Нужно будет что-нибудь купить Мики в благодарность за помощь. Что-нибудь экстравагантное. Что же? Золотую цепочку? Слишком просто. Что-нибудь с камнями? Слишком безвкусно. Она медленно переходила от витрины к витрине. «Вот оно!» – чуть не воскликнула она, увидев тонкий золотой браслет с рубинами. Эта вещь словно создана для Мики, подумала Клео и нагнулась, надеясь разглядеть бирку с ценой, надежно спрятанную под цепочку.

Отражение в стекле заставило ее окаменеть. Она прижалась носом к витрине и едва не упала.

Это лицо было ей знакомо. Мужчина стоял к ней в профиль и делал вид, что наблюдает за уличным движением. И все же она узнала его. Именно этого человека они чуть не переехали в Праге.

О черт, черт, черт! Она выпрямилась, а потом непринужденно двинулась к следующей витрине. Мужчина не пошел за ней. Просто слегка подался вперед.

«Эта гребаная Анита Гай, – подумала Клео. – Такая деловая, такая профессиональная. А сама посылает за мной бандитов. Ну что ж, чудесно. Замечательно. Тут не Прага, а Нью-Йорк. Это моя территория».

Клео едва плелась, как будто времени у нее вагон и маленькая тележка. Теперь мужчина шел за ней, также стараясь не спешить. Она зашла в супермаркет и стала блуждать по лабиринту стеллажей с товарами, у которых толпилось множество людей. Соглядатай, державшийся на другом конце магазина, хмурился и качал головой, когда к нему начинали приставать продавцы.

И тут Клео пустилась бежать во всю прыть. Длинные ноги позволили ей в мгновение ока оказаться у боковой двери. Она выскочила на улицу и отпихнула мужчину, который уже садился в такси.

– Вперед! Если за минуту проедете пять кварталов, плачу двадцать долларов! – Клео вынула из кармана бумажку, помахала ею в воздухе, обернулась и увидела, что преследователь бежит через улицу. – Поехали!

Машина тронулась.

– Езжайте к Парку, – велела Клео, встав на колени и уставившись в заднее стекло. – Потом подниметесь по 51-й и снова свернете на Пятую авеню. – Что, съел? – Когда такси сворачивало за угол, она помахала преследователю рукой.

Пока они ехали по Мэдисон, Клео продолжала наблюдать и плюхнулась на сиденье лишь тогда, когда машина свернула на Парк-авеню.

– 51-я и Пятая, – повторила она. – Высадите меня у восточного угла.

Она выскочила на углу и схватила Гедеона за руку.

– Ты опоздала… – начал Салливан, но Клео уже увлекла его за собой. – Что происходит?

– Покатаемся на метро, Ловкач. Если ты этого не сделаешь, то не сможешь говорить, что был в Нью-Йорке.

Вокруг Рокфеллер-центра было много туристов. «Чем больше народу, тем лучше, – подумала Клео. – В толпе легче затеряться». Они скатились по лестнице и очутились на станции. Когда они оказались на платформе, Клео сумела справиться с дыханием.

– Доедем до Вашингтон-сквер. Побродим по Виллидж[11]. Я устрою тебе настоящую экскурсию. А потом будет ленч.

– Зачем?

– Затем, что девушке нужно есть.

– Зачем мы как сумасшедшие бежим в метро, чтобы сесть на поезд, который отвезет нас в какую-то деревню?

– Сам ты деревня. Мы едем в Виллидж, чтобы отделаться от моей тени. Я немножко прошлась по Пятой авеню, посмотрела на витрины… И как ты думаешь, кого я увидела за спиной? Одного из наших пражских приятелей.

Послышался шум приближавшегося поезда. Гедеон схватил ее за руку.

– Ты уверена?

– Абсолютно. У него рожа, как тарелка из-под яблочного пирога. Плоская, круглая и жирная. Я оторвалась от этого типа, но он может крутиться где-то рядом, так что лучше перебдеть, чем недобдеть.

Клео влетела в вагон, села и похлопала по сиденью.

– Клео, что ты делала?

– В каком смысле? Я же объяснила тебе. Этот осел думал, что сумеет удержаться у меня на хвосте в моем родном городе!

– Значит, он просто случайно шел по улице в одно время с тобой? Что-то не верится.

– На то и существует Пятая авеню. Гедеон сжал ее руку. Это было первое серьезное предупреждение.

– Что ты там делала? Где Мики?

– Эй, полегче. Ну, сделали кое-какие дела, потом немного прогулялись. Это свободная страна. По дороге к тебе я полюбовалась на витрины, а он отправился домой немного соснуть. Мики у нас отнюдь не жаворонок, а ты разбудил его на рассвете.

– Ты сказала, что оторвалась от него. Он был один? А где тот, второй?

Гедеон явно решил испортить ей настроение.

– Какого черта? Откуда я знаю? Они что, сиамские близнецы?

– Сколько времени прошло после того, как вы с Мики расстались?

– О господи, всего несколько минут. Подумаешь, какая… – И тут она осеклась. – Ты думаешь, что второй отправился за Мики? Чушь собачья! Мики не имеет к этому никакого отношения.

«Нет, теперь имеет», – поняла Клео. Она сделала его участником игры. Рука Гедеона неожиданно задрожала.

– О\'кей, может быть, они уже следуют за ним. Раз так, вылезем на следующей остановке. Я позвоню ему по мобильнику и предупрежу. Мики избавится от хвоста так же легко, как и я. Он на этом собаку съел.

Но когда Клео вышла на остановке «34-я улица» и подошла к автомату, ее руки были холодными, как лед. А пальцы, которыми она набирала цифры, дрожали.

– Ты меня напугал, – проворчала она. – Мики себе живот надорвет… Отвечай же, черт! Отвечай!

После двух гудков прозвучал веселый голос Мики, записанный на магнитофон.

– Я занят, дорогуша. Оставь сообщение, и Мики непременно перезвонит тебе. – И он звучно чмокнул микрофон.