– А ты, значит, получишь наследство?
– Ну, не я, понятное дело, а Елена… но это одно и то же, муж и жена, сам понимаешь…
– Ага, она полностью в твоей власти!
– Так и должно быть в настоящей семье! Даже в Библии сказано – жена да убоится мужа своего…
– А потом ты и от Елены избавишься?
– Ну, это уж время покажет! – Артем так мерзко усмехнулся, что ни у кого не осталось сомнений, что случится вскорости с его женой.
– Похоже, ты бредишь! Тебе ни за что не удастся свалить на меня это убийство!
– Еще как удастся! Кто мне помешает?
– Я! Почему ты считаешь, что мне не поверят?
– Потому что ты к тому времени будешь мертв!
– Ну, ты совсем сошел с ума! Что, мы с тетей застрелим друг друга? Это уже полный бред!
– Не смей называть меня сумасшедшим! Я нормальнее многих! – Артем ткнул Степана кулаком в живот, потом перевел дыхание и проговорил неожиданно спокойным голосом: – Ну, Степа, ты даешь! За кого ты меня принимаешь? Стрелять… в клинике… только тебе такое могло прийти в голову! Хоть здесь и хорошая звукоизоляция, выстрел услышат, тем более – два выстрела, а мне еще нужно выбраться отсюда! Потом, где мне было достать пистолет, а тем более – два…
– Что же ты задумал?
– Конечно, ты убьешь тетю ножом, зарежешь ее… вот этим самым ножом… – с этими словами Артем вытащил из-за пазухи складной нож, выдвинул лезвие нажатием кнопки, проверил его остроту большим пальцем. – Понятно, что на рукоятке ножа будут твои отпечатки, об этом я, конечно, позабочусь.
– А сам я, судя по всему, должен буду сделать харакири?
– Ну, вот опять! Не смей делать из меня идиота! Я все продумал! Все до мельчайших деталей! После того, как ты убьешь тетку, у тебя случится сердечный приступ!
– С какой стати? У меня здоровое сердце!
– Ну, ты же знаешь, как бывает – с виду человек совершенно здоров, а на самом деле… у мужчин в твоем возрасте очень часто случаются инфаркты.
– Да я старше тебя всего на три года!
– Особенно если им немножко помочь… кроме того, у тебя был тяжелый стресс – все же это непросто – убить любимую тетю!
– Что ты несешь?
– Подожди, сейчас ты все увидишь…
Артем открыл дверь ванной комнаты, ненадолго вышел, очень скоро вернулся. В руке у него был пузырек с прозрачной жидкостью, он поболтал его, посмотрел на свет.
– Я заплатил за это снадобье довольно дорого, но оно того стоит. Достаточно капнуть это тебе на язык – и обширный тяжелый инфаркт гарантирован!
– Это обнаружат при вскрытии!
– А кто тебе сказал, что вскрытие будет? Кому это нужно? Кому до тебя есть дело?
– Артем! – подала вдруг голос Розалия Степановна. – Артем, зачем тебе все это? Зачем отягощать свою совесть убийством?
– Ох, какие слова! Надо же – отягощать совесть! Это даже не прошлый век, а позапрошлый! Зачем-зачем! За деньги, само собой! Все в нашей жизни делается за деньги!
– Ведь мне осталось жить не так уж долго, и все мои деньги рано или поздно достанутся вам с Еленой!
– Не так уж долго? – Артем побагровел, скрипнул зубами. – Да ты, может, еще лет двадцать протянешь! Здоровье бережешь, зарядку делаешь, жирного не ешь, на тот свет не торопишься! А мне деньги нужны сейчас, сейчас – понимаешь?
– Ну да, у тебя ведь большие долги! – тихо проговорил Степан.
– Ну да, долги! – Артем сверкнул глазами. – Главное не то, сколько я должен, а кому… это такие люди, которых нельзя обманывать! Это страшные люди!
– Я могу тебе прямо сейчас перевести часть денег, чтобы ты расплатился с долгами… – предложила Розалия Степановна.
– Это ты сейчас так говоришь, а стоит мне отпустить тебя, стоит мне уйти – и ты откажешься от своих слов! И вообще, мне не нужна часть, мне нужно все!
– Мы могли бы договориться…
Степан взглянул на Розалию Степановну. Неужели она не понимает, что Артем обезумел и пытаться урезонить его бесполезно? Но тут по ее глазам он понял, что тетя прекрасно все понимает, она просто пытается протянуть время, надеясь, что кто-то услышит шум и придет им на помощь. Но, должно быть, Артем тоже это понял.
– Все! Разговоры закончены! – он шагнул к Розалии Степановне, занес нож…
Ксения пряталась в кустах возле клиники и смотрела на окно Розалии Степановны.
Окно было совершенно темным – должно быть, женщина сидит в темноте, чтобы прежде времени не привлекать чье-то внимание. Во всяком случае, она не спит – ведь выбросила же в окно ключ! Однако прошло уже довольно много времени…
Ксения примерно представляла маршрут Степана по ночной клинике.
Вот он вошел внутрь… вот прошел по коридору до палаты своей тетушки… вот вошел в палату…
На весь этот путь должно уйти пять-шесть минут.
Но прошло уже восемь минут… десять…
Окно палаты было по-прежнему темным. Но они же договорились со Степаном, что он подаст ей знак, сделает телефоном несколько вспышек, чтобы она знала, что все в порядке, он добрался до места.
Прошло еще десять минут – и никаких перемен.
Странно… возможно, он забыл про их уговор, но неужели Розалия разговаривает с племянником в полной темноте? Она включила бы хотя бы ночник, чтобы увидеть его лицо!
Может быть, что-то пошло не так? Может быть, Степана заметил ночной дежурный и повел разбираться? Но тогда в клинике поднялся бы шум…
Ксения перебежала освещенный фонарем участок, приблизилась к стене клиники под окном Розалии Степановны.
По-прежнему тихо и темно. Нет, пора действовать.
Ловко, как ящерица, она вскарабкалась по водосточной трубе, уцепилась за подоконник и замерла, прислушиваясь.
Она ожидала услышать тихий разговор – но из палаты не доносилось ни звука.
Странно, очень странно…
Вдруг внутри палаты скрипнула дверь, мелькнул луч света.
Понятно, кто-то вышел из ванной комнаты при палате.
Так, может, там они и разговаривают? Что ж, это умно, никто не услышит…
По комнате пробежал узкий луч света, мелькнула мужская рука. Это была не рука Степана… У того рука узкая, с длинными пальцами, а здесь была хваткая лапа, которая к тому же слегка дрожала…
Дверь санузла снова ненадолго открылась, и в этот момент Ксения успела заметить в ярко освещенном помещении привязанного к стулу человека.
Лицо его она не успела разглядеть, но увидела черные джинсы и высокие ботинки на шнуровке – точно такие, которые были на ногах у Степана. Оделся для похода…
Что же там происходит?
Степан попал в ловушку – но кто эту ловушку расставил?
В любом случае нужно действовать… причем действовать немедленно!
Ксения запустила руку в открытую форточку, нашарила шпингалет, открыла окно шире и беззвучно проскользнула внутрь. Хорошо, что на полу в комнате у Розалии Степановны ковер.
В два шага пересекла палату, прижалась ухом к двери ванной – и услышала доносящийся изнутри приглушенный голос, голос Розалии Степановны.
– Артем, остановись! Не бери грех на душу!
И в ответ прозвучал незнакомый мужской голос:
– Сдохни, старая кошелка!
Ксения поняла, что счет идет на секунды, она рванула на себя дверь – и тут же перед ее глазами предстала, как на моментальном снимке, страшная сцена.
Два человека были привязаны к стульям – Розалия Степановна и ее племянник. Еще один, худой черноволосый человек с перекошенным ненавистью лицом, склонился над несчастной женщиной с ножом в руке, он уже готовился вонзить нож в ее горло – и тут краем глаза заметил появившуюся в дверях Ксению.
– А ты еще кто такая? – прошипел он, сверкнув глазами.
Ксения промолчала, мысленно прикидывая расстояние до убийцы. Выходило, что одним прыжком его не преодолеть. Да, хорошая палата у тети Розы, повышенной комфортности, ванная большая…
Мужчина с ножом, который, судя по имени, и был зятем, быстро взглянул на Степана, и его губы искривило подобие улыбки:
– Ах, это твоя подружка! Она не дождалась тебя и пришла проверить, как обстоят дела? Что ж, это очень удачно, иначе она могла потом оспорить мою версию событий! А так… здесь будет не два трупа, а три! Трупом больше, трупом меньше…
Ксения сделала чуть заметный шаг вперед – но Артем заметил это, прижал нож к горлу Розалии Степановны и процедил:
– Стой на месте! Одно резкое движение – и я перережу ей горло!
Старуха в ужасе выпучила глаза, в горле у нее забулькало.
Ксения замерла.
Злодей быстро, оценивающе оглядел ее.
– Что ж, придется немного изменить мой план. Что там у тебя в сумке? Эй, не смей сама ее открывать! Медленно положи ее на пол… не делай резких движений…
Ксения опустила сумку на пол, не спуская глаз с убийцы.
– Так, а теперь подтолкни ее ко мне! Но помни – одно резкое движение, и я перережу горло этой старой перечнице!
Ксения осторожно подтолкнула сумку.
Артем, не отнимая нож от горла Розалии Степановны, протянул свободную руку к сумке. Ему было неудобно, но он кое-как ухватил сумку, расстегнул ее, чтобы заглянуть внутрь и проверить содержимое.
И тут из сумки что-то выпало и с глухим звоном упало на кафельный пол.
Ксения скосила глаза – и увидела у ног Артема погремушку в форме бычьей головы.
Погремушка покатилась по полу, внутри ее послышалось негромкое дребезжание. Сперва едва слышное, не громче, чем стрекот кузнечика на весеннем лугу, с каждой секундой оно становилось громче и громче, слышнее и слышнее, вот оно стало похоже на шум прибоя, на рокот далекой грозы…
Таинственный рокот заполнил тесное помещение ванной комнаты, переполнил его.
Ксения чувствовала, что еще немного – и она оглохнет, ее барабанные перепонки лопнут. То же самое, по-видимому, творилось с Розалией Степановной и ее племянником.
Но с Артемом все было куда серьезнее.
Он выронил нож, упал на пол и забился в судорогах, на губах у него выступила пена, глаза закатились под лоб, так что были видны только белки, покрытые сеткой красных сосудов…
И тут погремушка остановилась – и в ту же секунду наступила тишина, показавшаяся оглушительной.
Ксения тряхнула головой, как после купания, чтобы прийти в себя, подскочила к лежащему на полу Артему, скрутила его руки за спиной. Впрочем, он не сопротивлялся и вообще ни на что не реагировал.
Ксения развязала Степана и Розалию и освободившейся веревкой на всякий случай связала Артема.
– Это чудовище – мой зять! – проговорила старушка печально.
– Да, я так и поняла! Ну, слава богу, он больше не представляет опасности.
– Вы думаете, деточка, это надолго? – Розалия Степановна опасливо взглянула на зятя, который неподвижно лежал на полу у ее ног.
– Может быть, даже навсегда, – Ксения подняла с пола погремушку.
Надо же, как кстати она оказалась в сумке… Хотя… она же точно помнит, что не брала ее с собой. И сумка у нее другая. Чудеса, да и только! Эта погремушка живет своей собственной жизнью!
Розалия Степановна подошла к Артему и внимательно на него посмотрела. Честно говоря, вид он имел жуткий, глаза полузакрыты, и сквозь щелку видны только белки, на губах засыхала пена, все тело ритмично вздрагивало.
– Да уж, – произнесла Розалия. – И почему мне его не жалко? Что ж, тогда, пожалуй, я могу выздороветь. Вы не представляете, до чего мне надоело изображать ненормальную, до чего надоело рассказывать про инопланетян!
– А с ним-то что делать? – проговорил Степан, растирая затекшие руки. – Не хотелось бы привлекать внимание к тете, а это непременно произойдет, если мы вызовем полицию…
– Зачем полицию? – перебила его Ксения.
Ей самой полиция была не с руки.
– Скажешь тоже, – поддержала ее Розалия Степановна, – полиции нам тут только не хватало!
– А куда же его девать?
– Ну, мы же с вами в психиатрической клинике, а он сейчас как раз годится на роль пациента. Нужно только переместить его в другую палату, лучше всего – туда, где держат буйных. Ну ладно, вы пока с тетей поговорите – вам есть о чем, а я выйду, осмотрюсь и найду каталку…
Ксения вышла в коридор, осмотрелась и прислушалась.
В клинике было беспокойно – из разных палат доносились приглушенные крики и стоны, дежурная сестричка – растрепанная, в криво застегнутом халате, бегала из комнаты в комнату.
Должно быть, звук древней погремушки, даже ослабленный толстыми стенами, повлиял на неустойчивую психику пациентов.
Охранник тихо матерился, тыкая пальцем в кнопки телефона, пытаясь, надо думать, найти дежурного врача.
От этого беспорядка Ксения даже выиграла – на нее никто не обращал внимания, всем сейчас было не до нее.
Ксения нашла знакомую кладовку, взяла там два халата – один для себя, другой, побольше, для Степана. Тут же нашла складное инвалидное кресло. Надев халат, вернулась в палату Розалии Степановны.
Там тетя и племянник вполголоса разговаривали о чем-то своем, Артем по-прежнему лежал на полу, но уже начал понемногу подавать признаки жизни.
С помощью Степана Ксения взгромоздила его на инвалидное кресло, вывезла в коридор. Руки пришлось развязать.
Они без проблем миновали главный коридор, открыли дверь и оказались в помещении, где находились палаты усиленного режима, как деликатно назывались в клинике палаты для буйных.
Ксения отсчитала четвертую от угла палату, на двери которой было почему-то написано «Зарянкин».
Ах да, Розалия Степановна говорила, что поменяла таблички. Неужели никто и в палату не заходил? Ну и порядки у них в клинике…
Ксения увидела лежащую на кровати неподвижную фигуру и с трудом узнала в ней Александру. Совершенно бессмысленное выражение лица, похоже, что она спит с открытыми глазами. Небось буйствовала, орала, чтобы выпустили, вот и вкатили ей лошадиную дозу лекарств. Так и надо заразе… Но с другой стороны, это все усложняет, вдруг у нее память вообще отшибет и она забудет, куда дела ребенка? Ладно, с этим потом.
В пациенте следующей палаты Ксения узнала несчастного обокраденного женой Зарянкина.
Универсальный ключ к этим замкам не подходил, так что Ксения достала из кармана халата другой, она нашла его в «Сестринской», куда заглянула, пока искала каталку. Ключ валялся на столе, очевидно, сестричка забыла его, когда собиралась в спешке.
«Сестринская» хранила следы преступного поведения дежурных – диван смят, на столе – остатки еды, и пахло спиртным.
Нет, все-таки ну и порядки в этой клинике, а с родственников небось несусветные деньги дерут…
Зарянкин проснулся от шума и теперь боязливо закрывался рукой.
– Вставайте, Зарянкин, – как можно приветливее сказала Ксения, – переводим вас отсюда назад. Номер своей палаты помните?
– Ше… шестая… – неуверенно ответил Зарянкин, – а… а она где?
– Ваша жена? Она в телевизоре, только телевизор ночью не работает.
Ксения чувствовала себя виноватой, поэтому говорила с Зарянкиным ласково.
Зарянкин встал с кровати и неуверенно побрел к двери.
– И знаете что? – сказала Ксения ему вслед. – Ваша жена на телевидении больше не работает. Ее уволили за профнепригодность, так что ток-шоу ведет совсем другая женщина.
– Да? – Очевидно, сестры никогда не разговаривали с Зарянкиным ласково, так что он растрогался и прижал руки к сердцу. – Спасибо вам, вы просто вернули меня к жизни! – с чувством произнес он и бодро побежал по коридору.
А Ксения с помощью Степана выложили преступного зятя на койку, да еще и привязали ремнями, после чего вернулись в пятую палату, где Розалия Степановна ожидала их уже полностью одетая и с довольно объемистой сумкой.
Сумку спустили в окно, и троица покинула клинику через служебный вход, где снова толклась алкоголичка Катька из двенадцатой палаты. На ней была детская пижама в медвежатах и зайчиках, на ногах – те же кеды со стразами.
– Мужчина, закурить есть? – Она схватила Степана за локоть.
– Отвали ты! – Он резко выдернул руку.
Розалия Степановна тихонько ткнула Ксению в бок – ого, тихоня племянник, видно, потерял терпение, раз так себя ведет. Ничего, ему полезно узнать жизнь, а то совсем заплесневел в музее своем…
Несмотря на то что ночь выдалась такой тяжелой и поспать почти не удалось, утром Ксения встала, как всегда, без четверти семь, натянула спортивный костюм и отправилась на пробежку.
Погода, как назло, испортилась, задул резкий пронизывающий ветер, небо затянули тяжелые волглые тучи, обещающие вот-вот разразиться проливным дождем.
Но ничего не поделаешь, утреннюю пробежку нельзя отменять ни в каком случае.
Уж во всяком случае, не из-за плохой погоды.
Ксения пробежала по обычному маршруту – вокруг своего дома, через двор по узкой гравийной дорожке, потом мимо старых гаражей.
Здесь за ней с истеричным лаем увязалась маленькая грязно-белая собачонка, но Ксения не обратила на нее внимания, не сбилась с ровного, уверенного темпа.
Пробежать по переулку и через проход между двумя шестиэтажными домами, затем через сквер, где ветер срывал с деревьев последние почерневшие листья.
Из сквера Ксения выбежала на проспект, дождалась на переходе зеленого света (при этом она бежала на месте, чтобы не сбиться с темпа и не потерять дыхание), перебежала дорогу и оказалась возле супермаркета как раз в половине восьмого, когда открылся газетный ларек и заспанная недовольная тетка принимала от водителя пачки газет и журналов.
Как каждое утро, Ксения купила рекламную газету, как каждое утро, сунула ее в карман и побежала домой по тому же самому маршруту – по проспекту, через сквер, только выбежала через другие ворота, проскочила переулок и, постепенно снижая темп, подбежала к дому с другой стороны.
Она не стала торопиться – сначала приняла душ, насухо растерлась и только тогда просмотрела газету.
Не задерживаясь на страницах с вакансиями и знакомствами, сразу перешла к части «Разное».
Как всегда, она пробежала глазами обычные объявления.
«Продам детскую скрипку в хорошем состоянии», «Куплю европейские марки начала двадцатого века», «Отдам в хорошие руки котят английской короткошерстной породы»…
Вот оно!
Сердце Ксении забилось.
«Продам старинный двустворчатый инкрустированный шкаф. Изготовлен в Гетеборге в XVIII веке, состояние хорошее, размеры 150х40х30, использовался для хранения специй».
Ну, наконец-то…
Это было то самое объявление, которое она ждала все эти дни.
Ксения сверилась с компьютерной картой города, нашла на ней Гетеборгскую улицу.
Восемнадцатый век? Значит, ей нужен дом номер восемнадцать. Размеры обозначают время встречи – 15.40. Последнее число – сегодняшний пароль.
Теперь одежда. Ничего яркого, бросающегося в глаза. И нарочито бедно одеться тоже нельзя – это тоже запоминающаяся примета. И ничего лишнего – ни ленты в волосах, ни бантика на сумке, это все может быть истолковано как некие знаки.
Стало быть, выбираем имидж обычной офисной девушки – светлое прямое пальто, короткие ботиночки на каблуке, сумка… сумку возьмем у Ани. И пальто, кстати, тоже (вот зачем ей было такое пальто, она же не в офисе работала?).
Перебирая одежду, вдыхая запах Аниных духов, Ксения в который раз дала себе слово отомстить.
За пять минут до назначенного времени Ксения шла по Гетеборгской улице.
Восемнадцатый дом оказался недавно отремонтированным пятиэтажным зданием дореволюционной постройки. На первом этаже находился небольшой ресторанчик под названием «Специи».
Ну, все правильно, это именно то место, о котором говорилось в объявлении.
Ксения вошла в ресторан, к ней тут же подошла симпатичная девушка-метрдотель.
– Вы одна?
– Сейчас – одна, как видите, но через тридцать минут ко мне должен прийти друг.
Девушка кивнула: пароль верный.
Она провела Ксению в отдельную кабинку. Обшитые деревянными панелями стены, по ним развешаны старые, чуть выцветшие фотографии. Положила перед ней меню, вышла.
Ксения раскрыла книжечку меню – и увидела вложенную в нее фотографию.
На фотографии была эта самая кабинка, на задней стенке, под старинной фотографией какого-то усатого джигита в высокой папахе и черкеске, стоял жирный крест.
Ксения сожгла снимок в пепельнице, встала, подошла к стенке и нажала рукой на стенную панель под фотографией джигита. Часть стены отъехала в сторону, за ней оказался темный проход.
Ксения шагнула в него, дверь за ее спиной закрылась, и она оказалась в полной, непроницаемой темноте. Исчезли малые проблески света, и даже все звуки. Было такое чувство, что на голову опустили огромное ватное одеяло.
Несмотря на это, Ксения осталась спокойна, пульс ее не участился.
Во-первых, она была готова к чему-то подобному, во-вторых – ее пульс никогда не учащался. Даже когда она попала на яхте в шторм в Северном море.
Ксения стояла и ждала.
И тут из темноты до нее донесся глухой, холодный голос:
– У вас очень хорошие рекомендации.
Ксения промолчала – что тут ответишь, только почувствовала, что ватное одеяло сползло с головы. Наверное, потому, что она была в этой комнате не одна.
– Мне нужно, чтобы вы остановили одного человека, – продолжал голос.
На этот раз Ксения ответила – она должна была поставить точки над «i».
– Что значит – остановила? Я не киллер. Вас должны были об этом предупредить.
– Да, меня предупредили. Мне не нужно, чтобы вы его убивали. Мне нужно, чтобы вы его именно остановили. Мне нужно прекратить его деятельность. Он причинил мне вред… больше, чем вред. Он причинил мне боль. В общем, я хочу, чтобы он прекратил заниматься тем, чем занимается теперь. И никогда бы не смог начать заново.
– Кто он?
– Исайя.
– Это что – имя?
– Нет, это кличка. Так звали одного библейского пророка.
– Что еще о нем известно?
– Вам передадут всю доступную информацию. Впрочем, известно о нем очень мало.
– Аванс?
– Аванс вам тоже передадут. У вас есть еще какие-то вопросы?
– Да, только один. Почему вы настаивали на личной встрече?
– Я хотел взглянуть на вас.
– И что – взглянули? – в голосе Ксении невольно прозвучала насмешка, учитывая окружающую их темноту.
– Взглянул, – абсолютно серьезно ответил ей собеседник.
– Вы удовлетворены?
– Да.
Ксения хотела спросить еще что-то – но какое-то шестое чувство подсказало ей, что ее собеседник ушел, что она осталась одна в окружающей беспросветной темноте.
А через несколько секунд зажегся свет.
На мгновение Ксения ослепла, но глаза быстро привыкли к свету, и она огляделась.
Она стояла в небольшой пустой комнате, из которой выходили две закрытых двери.
Она толкнула первую дверь – и по хлынувшим оттуда звукам и пряным запахам поняла, что эта дверь ведет на ресторанную кухню.
Толкнула вторую дверь – и оказалась в коротком коридоре, который вел в общий зал.
Пройдя через зал, снова оказалась в знакомой кабинке, села за стол.
К ней тут же вошла официантка, поставила перед ней маленькую чашечку с крепчайшим кофе.
Ксения выпила кофе одним глотком и перевернула чашечку.
В дне ее было углубление, в которое вложили крошечную флешку.
Ксения вынула флешку, спрятала в карман, потом по привычке осмотрела потеки кофе на стенках перевернутой чашки.
Когда-то давно ей пришлось побывать в Армении, и одна местная дама средних лет научила ее гадать по кофейной гуще. Ксении было далеко до той армянской дамы, но кое-что она все же умела.
То, что Ксения увидела на стенках пустой чашки, заставило ее насторожиться.
В верхней части чашки, той, которая говорит о ближайших событиях, отчетливо просматривался рисунок, в котором Ксения узнала раскрывшую крылья бабочку.
Бабочка, вспомнила она, предвещает рискованное мероприятие.
Ну что ж, в этом нет ничего неожиданного – вся ее жизнь состоит из рискованных мероприятий. А уж сейчас, после разговора в темной комнате, тем более.
Однако, внимательно приглядевшись к крыльям бабочки, она разглядела на них узор, напоминающий человеческий череп с двумя провалами глазниц.
Значит, это не просто бабочка, а вполне определенная разновидность.
Бабочка «мертвая голова».
Ксения не помнила значение такого символа, но сам по себе череп вряд ли обещал ей что-то хорошее.
Дальше, за бабочкой, было расплывчатое пятно, в котором угадывался сгорбленный силуэт женщины с крючковатым носом и растрепанными прядями волос.
Ведьма…
Этот рисунок говорит о том, что ей противостоит могущественный и коварный противник, возможно, связанный с какими-то таинственными, сверхъестественными силами.
Что ж, к могущественным противникам ей тоже не привыкать, а в сверхъестественные силы она не верит…
Ксения еще раз пригляделась к ведьме. А ведь здорово смахивает на Изольду Михайловну, просто один в один.
Неужели это тоже знак? Но нет, сейчас ей нужно сосредоточиться на своем деле.
В следующем пятне она разглядела ангела.
Ну что ж, в кои-то веки благое предзнаменование. Как ей говорила та армянская дама, которая учила ее гадать, изображение ангела на чашке значит, что ей поможет новый друг.
Ладно, будем считать, что гадание удалось! Ей противостоят какие-то могущественные силы, но и на ее стороне будет друг.
Ладно, такой расклад ее вполне устраивает! Вот только сверхъестественное влияние ей не нравится.
Ксения перевернула чашку и поставила ее на блюдце.
– Счет, пожалуйста, – холодно сказала она появившейся официантке.
– За все заплачено, – так же холодно ответила та.
Розалия Степановна вошла в свой дом и удовлетворенно проговорила:
– Дом, милый дом!
– Что так тихо у вас? – Степан поставил чемодан в холле.
– Лена спит, наверное, – вполголоса заметила Розалия Степановна, – а вот куда делась горничная… Водителя я сама отпустила, когда в клинику переехала, они сами водят, а девчонку эту, Оксану, наверное, Ленка уволила, жаловалась мне на прошлой неделе, что та ее ненаглядному мужу глазки строит.
– Что – правда? – усмехнулся Степан, с удивившим самого себя злорадством вспомнив, в каком виде они оставили Артема в клинике.
– Вранье, конечно! – Розалия Степановна махнула рукой. – Ленка вечно с ума сходит насчет муженька своего. Ох, прямо не знаю, как с ней объясняться стану. Не поверит ведь ни за что. Скандал с утра будет…
Степан терпеть не мог женских скандалов, с криками и слезами, оттого, наверное, и не женился до сих пор.
– Я, пожалуй, поеду, у меня работа… – заторопился он, – а вы пока тут отдохнете, выспитесь, а утром, когда придете в себя, тогда и поговорите с Леной.
– Поезжай, поезжай, родной! И спасибо тебе за все! Мы уж тут сами разберемся.
Степан уже взялся за ручку двери, как вдруг где-то в глубине дома зазвонил мобильный телефон.
– Это Ленин! Неужели Артем очухался и теперь звонит, требует, чтобы за ним приехали? Ох, что теперь будет!
Розалия Степановна быстро, по-молодому, взбежала по лестнице на второй этаж.
Мобильник валялся в коридоре, перед дверью спальни супругов.
– Разбудит ведь Ленку! – Розалия достала телефон, взглянула на экран. – Кто это звонит среди ночи? Номер незнакомый…
– Может быть, какой-нибудь робот, услуги разные предлагают… – предположил Степан, без особого желания поднимаясь наверх. Сейчас проснется Елена, а он ее видеть не очень хочет.
– Может быть…
Розалия поднесла трубку к уху:
– Слушаю!
– Слушай, и слушай внимательно! – прозвучал в трубке незнакомый голос. – Твой зять должен нам деньги.
Степан увидел лицо своей тетушки – и подошел ближе.
– Кто это говорит? – возмущенно проговорила Розалия Степановна. – Что вы хулиганите среди ночи?
– Это тебя не касается! Я сказал – твой зять должен нам деньги!
– Вот с него и спрашивайте!
– Ты сама знаешь, что с него много не получишь. Особенно сейчас. Так что деньги придется отдать тебе!
– Вот еще! Я за зятя не отвечаю… И не смейте звонить Елене, у нее денег нет!
– Ответишь, если захочешь получить свою дочь в целости и сохранности!
– Что?! При чем здесь Лена? – закричала Розалия Степановна, толкнула дверь спальни дочери и вслепую зашарила рукой по стене в поисках выключателя.
– Она у нас. И будет у нас, пока ты не отдашь нам долг своего зятя. Причем с процентами!
Степан вошел следом и зажег свет.
В спальне был ужасающий беспорядок. Одежда вывернута из шкафов, постель не застелена, на полу валяются вперемешку туфли, косметика и сумки.
Степан не удивился – ему хорошо известна была нелюбовь кузины к порядку, а если она горничную уволила…
Тут он взглянул на лицо тети и понял, что дело плохо.
– Лена! – крикнула она. – Лена, ты где?
Никто не отозвался, и Розалия Степановна в панике смотрела, как Степан открыл дверь ванной и покачал головой – нету. Он заглянул еще зачем-то под кровать, потом обошел все три спальни на этаже. Нигде никого не было.
– Говорю же – она у нас, а ты не веришь… – укоризненно проговорил голос в трубке.
– Но это беспредел…
– Называй как хочешь, но если тебе дорога дочь – ты заплатишь нам! Иначе получишь ее по частям! Это понятно? Сначала мы будем присылать тебе ее пальцы, потом…
– Прекратите! Я не хочу это слушать!
– Не хочешь слушать – плати!
– А может, Лена вовсе не у вас? Может, вы меня водите за нос? Может, вы блефуете? Мало ли куда она ушла…
– У нас, не сомневайся!