У лестницы им противостоял лишь один «барс». Схватка пока не началась, но варвар понял, что путь назад отрезан. Следом за северянином появился Радигес. Дворянин крепко держал волшебницу и ничуть не смущался своей наготы. Он был неглуп и прекрасно оценил ситуацию. Если Конан вернулся, рискнул собой и людьми, значит, Селена нужна ему только живой. Взглянув на высунувшихся из своих комнат женщин, зингарец раздраженно выкрикнул:

— Все назад!..

Служанки тотчас исчезли из виду, однако баронесса никак не отреагировала на приказ. В своем легком полупрозрачном одеянии, она отошла за спины рыцарей.

— Агнесса, тебя это тоже касается! — гневно произнес барон.

— Нет, — смело вымолвила женщина, гордо вздернув подбородок…

— Мы с тобой потом поговорим, — зло прошипел Радигес.

Дворянин неторопливо продвигался вперед, оттесняя киммерийца к своим солдатам. Они застыли в нерешительности, ожидая приказа господина.

— Что стоите, олухи! — выругался барон. — Убейте чужаков!

Раул устремился к варвару, а воины напали на шемита. Парню было бы не удержаться, но северянин уже знал, что делать. Стоило одному из стражников повернуться к Конану спиной, как тот с силой метнул кинжал. Клинок вошел в тело по самую рукоять. Зингарец ткнулся головой в стену и сполз на пол. Радигес зарычал от ярости.

Между тем, Раул атаковал киммерийца. Он значительно уступал варвару в росте и физической силе. Молодого человека могла спасти лишь быстрота и изворотливость, однако тяжелые доспехи, наоборот, сковывали рыцаря. Дрался юноша неплохо, но северянин легко отбивал удары зингарца. Главное для Конана было не упустить барона. Если дворянин проскочит мимо, то его потом уже не достанешь!.. Так что стоило Радигесу сделать шаг, как аквитанский меч высек из каменной стены сноп искр. Хозяин замка тотчас отступил. Схватка несколько затянулась, и Раул явно подустал. Улучив момент, киммериец едва заметным движением отвел клинок противника в сторону и с разворота рубанул по телу зингарца наискось. Лезвие рассекло крепкие доспехи рыцаря, и он, обливаясь кровью, рухнул на спину.

— Проклятье! — воскликнул Радигес. — Где мои солдаты?

На его вопрос никто не ответил.

— Бивар, покажи этому наемнику, как надо сражаться! — приказал дворянин.

Держа меч двумя руками, воин двинулся на варвара. Северянин заметил, что баронесса побелела и испуганно закрыла рот ладонью. Ее глаза чересчур внимательно следили за рыцарем. Атаки Бивара были гораздо опаснее, чем Раула: чувствовался немалый боевой опыт. Зингарец, видимо, не раз участвовал в стычках с аргосцами. Один раз его клинок даже зацепил кольчугу Конана, оставив на ней глубокий след. В ответ киммериец нанес два мощных удара сверху. Воин защитился с огромным трудом.

— Прикончи его! — завопил барон.

Рыцарь сделал резкий выпад, и тут же меч варвара, разрубив броню, повредил левое плечо зингарца. Бивар молниеносно отпрыгнул назад. Его рука повисла, как плеть, на пол закапала кровь. Баронесса вскрикнула и, чтобы не упасть, оперлась о стену спиной. В какой-то момент взгляды Игнессы и воина встретились. Рыцарь понял, что обречен и чужестранец вот-вот добьет его… Зингарец медленно отступал и невольно приблизился к своему господину.

— Иди и сражайся, трус! — гневно выкрикнул Радигес.

Бивар обернулся и вдруг нанес колющий удар барону в живот. Лезвие вошло почти наполовину. Разжав руки, дворянин опустился на колени. Зажимая рану, хозяин замка с изумлением смотрел на рыцаря.

— Предатель! — выдохнул Радигес. — Я…

Закончить барон не успел. Клинок сделал свое дело, и окровавленное тело распласталось на каменном полу. Получив свободу, Селена бросилась к северянину. Выставив вперед мечи, противники замерли. Ситуация изменилась столь резко, что Конан даже немного растерялся. Прикончить Бивара или нет?

— Тебя казнят за убийство господина, — произнес киммериец.

— Вряд ли, — спокойно возразил рыцарь. — Это ты его убил.

— Здесь куча свидетелей, которые подтвердят обратное!

— Где ты их видишь? — усмехнулся воин. — Оглянись. Ни тебе, ни твоей девчонке, ни тем более южанину никто не поверит.

«Барс» заколол солдата и настороженно оглядывался по сторонам, ожидая нового нападения. Кроме Игнессы, других зингарцев в помещении не было.

— А баронесса?

Северянин задал этот вопрос, но уже понял, что его подозрения полностью подтвердились. Бивар и Игнесса любили друг друга. Радигес оказался слишком занят развлечениями, чтобы замечать подобные мелочи.

— Сложите оружие, и, возможно, я вас пощажу, — проговорил рыцарь. — Я не случайно оставил два десятка солдат в соседнем помещении. Один мой возглас, и они ворвутся сюда!

Конан иронично улыбнулся. Он не верил ни единому слову воина. Подобных свидетелей в живых не оставляют. Заговор в замке, видимо, зрел давно. Влюбленные лишь ждали подходящего случая. Однако Бивар немного не рассчитал… Баронесса находилась к киммерийцу гораздо ближе, чем к нему. Варвар решил применить тактику покойного дворянина. Перехватив метнувшуюся в сторону женщину, он плотно прижал ее к себе. Игнесса пыталась сопротивляться, но северянин сильно сжал запястье зингарки.

Баронесса взвыла от боли.

— Стой спокойно, и я не причиню тебе вреда, — сказал Конан.

— Отпусти ее, грязная скотина, — выругался рыцарь, надвигаясь на чужестранца.

— Еще один шаг, и она останется без головы, — грозно вымолвил киммериец.

Воин испуганно замер. Сейчас решались судьбы многих людей. Настолько ли сильна любовь Бивара, что он рискнет жизнью ради нее? Если умрет Игнесса, рыцарь получит власть. Его виновность в убийстве Радигеса уже не докажет никто. За толстыми деревянными дверьми служанки не слышали их разговор. Пощадит женщину, — и над ним постоянно будет витать страх разоблачения… Надо отдать должное воину, он не колебался ни мгновения. Откинув в сторону меч, рыцарь громко спросил:

— Что ты хочешь?

— Не так уж много, — произнес варвар. — Покинуть замок и земли барона беспрепятственно. Сражаться мы ни с кем не хотели…

— Хорошо, — кивнул головой Бивар. — У ворот ты отпустишь баронессу.

— Не считай меня глупцом, — усмехнулся северянин. — Твои всадники догонят отряд еще в поле… Мы освободим женщину на развилке, когда будем уверены, что преследователей нет.

— Почему я должен тебе верить? — проговорил зингарец. — Вдруг ты убьешь Игнессу или увезешь ее с собой?

— Во-первых, потому что я киммериец, а во-вторых, у тебя нет другого выбора, — ответил Конан.

Воин и баронесса обменялись взглядами. В глазах женщины читались страх и мольба. Тяжело вздохнув, Бивар сказал:

— Я согласен.

— И еще один маленький совет, — вымолвил варвар. — Не торопись объявлять о смерти Радигеса. Выжди хотя бы сутки перед отправлением гонца в Кордаву. Если нас задержат, то молчать мы не будем.

— Рад бы, — произнес рыцарь. — Но не забывай о Феранде… Он был предан барону, как цепной пес. Остановить его будет непросто.

— Это твои трудности, — пожал плечами северянин.

Подтолкнув Селену к выходу, Конан начал отходить назад. Возле убитого им солдата он остановился. Ловко убрав меч в ножны, киммериец выдернул из мертвого тела кинжал и приставил окровавленное лезвие к шее Игнессы. Путешественники неторопливо спускались по лестнице. Следом за ними на приличном расстоянии двигался зингарец. Варвар чувствовал, как дрожит женщина, и отчасти ему было жаль бедняжку, но другого способа спастись северянин не видел.

На втором ярусе слышался звон клинков, крики и стоны. Бой здесь не затихал ни на мгновение. По своему накалу он ничуть не уступал тому, что вел наверху Конан. Возле проема заняли оборону Баррас и два шемита. На вопль стражника в зал прибежало десятка три солдат.

Воины попытались смять чужестранцев, но их встретили копья и мечи. Узость прохода не позволяла зингарцам воспользоваться своим численным преимуществом. От мощных ударов офирца солдаты отлетали с разбитыми щитами, отрубленными конечностями и помятыми доспехами. Прорваться на лестницу стражникам никак не удавалось.

Феранд, появившись в зале, сразу заметил наемника. Поправив щит и вращая мечом, рыцарь смело двинулся на врага — в победе зингарец не сомневался. Солдаты поспешно расступились, освобождая дорогу господину.

— Если ты не трус, выходи биться один на один! — выкрикнул он.

— Спасибо тебе, Иштар, — прошептал Баррас. — Ты услышала мои молитвы. Пришло время поквитаться с этим наглецом!

Он обернулся к «барсам» и жестко приказал:

— Стоять здесь насмерть.

Сжав двумя руками свою секиру, наемник вышел навстречу Феранду. Рыцарь сразу бросился в атаку, однако Баррас умело уворачивался от сокрушительных ударов, и при этом лезвие его секиры едва не касалось доспехов зингарца.

Феранд пришел в ярость от постоянных неудач, зарычал, словно дикий зверь, и начал действовать чересчур опрометчиво. Опытный офирец ждал своего часа. Рыцарь сделал очередной выпад и выставил вперед правую ногу. В тот же миг наемник отбил клинок воина и с силой рубанул по колену противника. Закричав от боли, зингарец невольно опустил щит. Это была роковая ошибка. Рассекая плечо, секира вошла глубоко в тело. Феранд умер сразу. Выронив меч, он рухнул лицом вниз.

Воцарилась гнетущая тишина. Солдаты пребывали в замешательстве, что позволило Баррасу беспрепятственно вернуться на лестницу. Впрочем, передышка длилась недолго. Сдвинув щиты, стражники двинулись на очередной штурм. Когда на площадке появился киммериец, схватка была в самом разгаре. В проеме с пронзенной грудью лежал один шемит и человек пять зингарцев. Офирец был весь в крови…

Игнесса невольно вскрикнула, когда случайно наступила босой ногой в лужу липкой красной жидкости. Тут же валялась отрубленная кисть…

— Прекратить! — воскликнул Бивар. — Радигес Смелый убит, а баронесса находится в руках чужестранцев. Всем опустить оружие! Воины не спеша отошли от проема. На скамьях и столах лежали раненые бойцы. Возле них суетились несколько женщин — наверняка, матери или жены. То и дело слышались стоны.

Взглянув на трупы, волшебница печально проговорила:

— Опять смерть… Она идет за нами по пятам!

Варвар не отреагировал на ее реплику. Его куда больше волновало состояние спутников. Наемник выглядел неплохо, а вот на «барсе» живого места не осталось. Кольчуга оказалась пробита в пяти или шести местах. Шемит едва держался на ногах, покачиваясь из стороны в сторону.

— Господин, — обратился к рыцарю один из зингарцев. — Доблестный рыцарь Феранд тоже погиб.

Солдаты расступились, и Бивар увидел мертвое тело товарища.

— Как легко решаются трудности, — иронично заметил северянин. — Теперь ты полновластный хозяин замка. Достаточно лишь жениться на баронессе.

Не теряя времени, путешественники двинулись вниз по лестнице. В караульном помещении в живых остались Исайб и один из «барсов». Второму клинком перерубили горло. Шемиты соорудили из столов баррикаду и отчаянно оборонялись. Зингарцы дорого заплатили за похоть своего господина…

Бивар остановил сражение и направился к двери. Отодвинув засов, рыцарь вышел наружу. На площадке не было ни души. Четверка «барсов» засела в башне и никого не подпускала к лестнице.

— Отлично сработано, — восхищенно вымолвил новый хозяин замка. — Двенадцать человек перебили почти всю стражу. Пора серьезно браться за подготовку людей!

— У тебя будет много времени, — сказал Конан, присоединяясь к Бивару.

— Опустите луки! — приказал зингарец стражникам. — Откройте ворота! Я отпускаю чужестранцев. Они захватили баронессу и обещали сохранить ей жизнь.

Спорить с высокородным господином никто не посмел. Вперед выступил гигант-чужестранец. Варвар призывно махнул рукой друзьям и крикнул:

— Исмал, Зебах, спускайтесь!

Из башни показались два воина, третьего они несли на плечах. Чтобы дойти до лестницы, шемитам пришлось проследовать мимо охранников, но никто из зингарцев не пытался остановить «барсов». Приказы они выполняли неукоснительно. Северянин повернулся к рыцарю и едва слышно произнес:

— Не делай глупостей. Даже если стрела попадет мне в сердце, я успею вонзить кинжал ей в глотку…

Бивар сохранял ледяное спокойствие. Спустившись по ступеням, две группы путешественников объединились. Только сейчас Конан разглядел раненого. Им оказался Зебах. Из его груди торчали два обломанных древка.

— Не везет мне, — прошептал десятник, пытаясь изобразить улыбку.

О судьбе четвертого воина можно было не спрашивать. Возле стены лежало несколько мертвых тел. Окружив киммерийца и женщин, шемиты двинулись к воротам.

«Барсы» то и дело поглядывали на солдат. Расстрелять путешественников сейчас большого труда не составляло. Лишь когда отряд миновал арку и удалился от замка где-то на пол-лиги, воины облегченно вздохнули. Впрочем, ускорить шаг они не могли: многие шемиты истекали кровью. Кое-как дотащившись до опушки, путешественники остановились на привал. Отсюда им были прекрасно видны ворота — преследователи незаметно не подкрадутся.

Небо на востоке озарилось нежным багрянцем. Еще чуть-чуть, и из-за горизонта появится диск солнца. Мрак ночи быстро рассеивался. Баррас и Исмал ушли за лошадьми, Селена перевязывала раненых, чуть в стороне сидела Игнесса. Женщина обхватила голову руками и украдкой вытирала слезы.

Испытания для бедняжки еще не закончились, но самое страшное уже позади. Ненавистный муж мертв, а любовник скоро освободит ее из плена…

Варвар блаженно вытянул ноги и тщательно оттирал лезвие меча от запекшейся крови. Признаться честно, он сильно устал. Ночка выдалась тяжелой. Их безумная затея чудом увенчалась успехом. Слава великому Крому!

Северянин поднял глаза и от изумления чуть не задохнулся. Селена наклонилась к одному из «барсов», и Конан увидел, что она совсем обнажена. В пылу драки киммериец совершенно забыл, что на девушке лишь короткая полупрозрачная рубашка. В темноте это не бросалось в глаза, но сейчас лучи солнца просвечивали одежду волшебницы насквозь. Отвести взгляд варвар просто не смог. Молодое упругое тело, изящная линия бедер, острые крепкие груди с большими темными сосками… Селена выпрямилась, повернулась к северянину и… сразу все поняла.

— Замечательно выглядишь, — возбужденно выдохнул Конан

Он ожидал едкого, саркастического замечания, но вместо этого девушка подошла вплотную и, не стесняясь, села рядом. Ее ноги были поджаты, грудь высоко вздымалась, сердце стучало. Варвар ощущал горячее дыхание волшебницы. Мужчина обнял Селену за тонкую талию.

Тело девушки дрожало от возбуждающей близости. Запрокинув голову, она потянулась губами к северянину. Их поцелуй затянулся надолго. С трудом остановившись, волшебница едва слышно прошептала:

— Нет, здесь слишком много людей…

Поспешно встав, Селена направилась к шемитам. Она взяла у них две окровавленные рубахи убитых солдат. Одну надела на себя, вторую отнесла Игнессе. Вид у баронессы был столь же откровенный. Ее одежда скрывала ненамного больше. Вскоре появились офирец и десятник. Они вели восемь лошадей. Пленницу вез Исмал, а волшебницу Исайб. Телохранитель снова был рядом со своей подопечной. С большим трудом удалось усадить на коня Зебаха. Шемит то и дело терял сознание, а когда приходил в себя, часто кашлял и плевался кровью. Ехать самостоятельно он не мог. Его поддерживал наемник. Оглянувшись на замок, Конан скомандовал:

— Вперед! Надо торопиться. Мы потеряли здесь чересчур много времени.

Отряд двинулся по дороге на юг. До развилки доскакали достаточно быстро. Натянув поводья, киммериец остановил лошадь. С заложницей им ничего не угрожало, но он дал слово. Нарушать его варвар не привык. Опороченная честь для воина — хуже смерти

— Отпустите баронессу! — приказал северянин.

— Получив ее, Бивар сразу снарядит погоню, — возразил десятник.

— Выполняй! — повысил голос Конан. — Я своих обещаний не нарушаю. У нас отдохнувшие кони, пусть попробуют догнать…

«Барс» опустил женщину на землю. Игнесса с тревогой смотрела на киммерийца. Речь чужестранцев она не понимала и ждала решения своей судьбы. С надеждой баронесса поглядывала на Селену. Только от нее зингарка могла получить поддержку.

— Живите счастливо, — вымолвил варвар. — И помните мой совет — не торопитесь…

Ударив лошадь по крупу, северянин сорвался с места. Путешественники тотчас последовали за ним.

Игнесса осталась на развилке совершенно одна. Легкий ветерок покачивал верхушки деревьев, в траве блестела роса, слышалось щебетание проснувшихся птиц. Радостно улыбнувшись, баронесса направилась к замку. Для нее начиналась новая жизнь…

Отряд добрался до места засады. Пропустить его было трудно. Как «барсы» ни прятали следы, их все равно осталось чересчур много. Сломанные ветки, смятая трава, бурые пятна крови на песке…

— Грузите поклажу и переодевайтесь, — проговорил северянин. — Поторапливайтесь! Как поведет себя Бивар, я не знаю.

— Нечего было отпускать женщину, — недовольно пробурчал Исмал.

Офирец спрыгнул с коня, взял Зебаха за руку, чтобы помочь спешиться, и тут же повернулся к спутникам. На лице наемника была горечь утраты.

— Он умер, — опустив голову, сказал Баррас.

— Как — умер? — удивленно воскликнул десятник. — Ему же перевязали раны. На привале я разговаривал с ним. Он даже шутил…

— Раны оказались слишком серьезны, — пояснила волшебница. — Я не обладаю силой богов и не могу вернуть человеку жизнь.

Шемиты осторожно сняли с лошади мертвого воина. Его глаза остекленели и смотрели куда-то вдаль. Конан опустил бедняги веки и произнес:

— Отнесите Зебаха к мертвым зингарцам. Они поклоняются Митре и, надеюсь, похоронят чужестранца по-человечески. Не мы начали эту бойню…

Киммериец все же опасался погони. Их осталось девять человек, и сильному отряду закованных в броню всадников путешественники ничего не сумеют противопоставить. Успех ночного боя в замке объяснялся внезапностью нападения. Большую часть солдат «барсы» убили либо из засады, либо спящими. При схватке в лесу все будет иначе. Варвар внимательно посмотрел на спутников. Два шемита едва держались на ногах, они потеряли очень много крови. И еще неизвестно, доберутся ли воины до Кордавы…

Подгоняя лошадей, отряд скакал к границе земель барона Радигеса. Около полудня офирец заметил впереди вооруженных людей. Полукруглые шлемы, металлические наручи и поножи, в руках длинные пики, ярко-желтые плащи поверх кольчуги… Этот цвет обрадовал путешественников больше всего: значит, они покинули владения Бивара. Впрочем, опасность еще не миновала. Скоро рыцарь пошлет в столицу гонца с вестью о смерти барона… Убийство дворянина — тяжелое преступление. Даже если король его недолюбливал, это не смягчает вину чужестранцев.

Доказать, что Радигес сам спровоцировал схватку, будет непросто. Судьи Зингары всегда на стороне богатых и сильных. Об Биваре и говорить нечего. Рыцарь не может убить своего господина! Это оскорбление и лжесвидетельство, — Конану и Селене никто не поверит… Значит, надо рассчитывать только на себя и побыстрее убраться из страны.

Один из воинов поднял руку, требуя остановиться. Натянув поводья, путешественники замерли перед постом стражников.

— Вы въезжаете на земле на земли славного барона Каллоса, — громко сказал солдат. — Необходимо заплатить пошлину.

— Сколько? — спросил киммериец.

Зингарец задумался: как бы не продешевить. Часть денег он отдаст господину, а на остальные можно и погулять… Окинув взглядом чужаков, их лошадей и оружие, воин назвал подходящую сумму.

Признаться честно, варвар думал, что он потребует гораздо больше. Северянин достал золотой и бросил стражнику. Тот ловко поймал монету и попробовал ее на зуб.

— Это пошлина, — вымолвил Конан. — А это вам на выпивку…

Зингарец столь же умело схватил и серебряную монету. Его губы расплылись в довольной улыбке. На эти деньги можно гулять несколько дней.

— Проезжайте! — махнул рукой воин.

— А где дорога на Кордаву? — уточнил киммериец.

— Вы по ней едете, — усмехнулся стражник. — Никуда не сворачивайте, и окажетесь возле устья Черной. Там и находится столица.

Отряд неторопливо продолжил путь, однако, как только зингарцы скрылись из виду, беглецы сразу ускорили темп. Стоит гонцу оповестить местного дворянина об опасных чужестранцах, и на них начнется настоящая охота. А спрятаться здесь негде…

Вскоре на горизонте показалась небольшая деревушка. Она почти ничем отличалась от той, что видели путешественники во владениях Радигеса. Обычные крестьянские дома, колосящиеся поля ячменя и пшеницы, на холме ветряная мельница, на полях общественный скот. Допускать одну и ту же ошибку варвар не собирался. Останавливаться в таверне — значит подвергать себя неоправданному риску. Местные господа маются от безделья, и чужаки для них — добыча и развлечение. Испытывать судьбу дважды северянин не стал. Купив у местных жителей еды и вина, отряд поскакал дальше на юг. С наступлением вечерних сумерек путешественники повернули в лес. Они углубились в чащу, привязали лошадей к деревьям и расположились лагерем.

На всякий случай, Конан вернулся на дорогу и проверил, не виден ли с нее их костер. Больше никаких случайностей быть не должно!..

Когда киммериец вернулся, шемиты уже жарили на костре мясо, а Селена делала раненым перевязки. Обернувшись к варвару, девушка с горечью проговорила:

— Жаль, что моя сумка осталась в замке! В ней все порошки и снадобья. Заживление происходило бы гораздо быстрее…

— Предлагаешь вернуться? — улыбнулся северянин.

— Нет уж, — отрицательно покачала головой волшебница. — Лучше я завтра утром соберу кое-какие травы. Сейчас, в темноте, ничего не разглядеть.

Конан лег возле костра, отхлебнул из фляги вина, взял у барса» кусок дымящегося мяса. За целый день у него во рту не было ни крошки…

Утолив голод, он положил под голову седло и неожиданно спросил:

— Селена, а почему барон назвал тебя ведьмой?

— Когда? — изобразила удивление девушка.

— Когда я ворвался в комнату, а вы барахтались на кровати, — усмехнулся варвар, вспоминая эту сцену и голый зад дворянина.

Волшебница смущенно покраснела, оглянулась на шемитов, и подсела поближе к северянину.

— Чего ты орешь?! — понизила голос Селена. — Хочешь, чтобы все услышали? Радигес пришел на закате, а вы появились перед восходом… думаешь, мне легко было сохранить девственность?!

— Значит, этот мерзавец все же не сумел тебя изнасиловать? — обрадовано выдохнул Конан, в душе сомневавшийся, что девушке удалось сохранить непорочность.

— Признаться честно, — потупила взгляд волшебница, — я решила любой ценой сохранить жизнь, даже если пришлось бы отдаться барону. Но когда он разделся, что-то во мне перевернулось. Я просто не могла… В самый последний момент я прочла одно заклинание.

— Что ты сделала с ним? — удивился киммериец.

Селена невольно хихикнула.

— Меня научила этому одна старуха в Султанапуре, — вымолвила девушка. — Я ей кое в чем помогла, и в знак благодарности она раскрыла несколько магических секретов. Именно тогда я и решила заняться волшебством. Туранка сказала, что у меня есть сила и способности. А заклинание очень коварное. Оно лишает мужчину… — ведьмочка подбирала подходящие слова, — …возможности овладеть женщиной. Он бы и рад… да не в состоянии.

— Представляю выражение лица Радигеса, когда это с ним произошло, — давясь от смеха, сказал северянин. — Бедняга, наверное, чуть не спятил!

— Зря ухмыляешься, — заметила волшебница. — Барон ничего не понимал и был в ярости. А хуже всего пришлось мне. Он лапал меня своими потными руками, целовал и даже кусал. Чтобы не выдать себя, я все это терпела, изображая смирение. Но любая магия когда-нибудь заканчивается… Под утро Радигес опять почувствовал мужскую силу. Пришлось заклинание повторить. Видимо, барон услышал мой шепот и обо всем догадался. В первое мгновение он испуганно отпрыгнул от меня, но затем его глаза налились гневом. Поверь, я узнала о себе много нового… Похотливый мерзавец пытался пересилить колдовские чары. Упорству барона можно было позавидовать… у меня до сих пор все тело в синяках.

— Значит, я подоспел вовремя, — произнес Конан.

— Еще как вовремя, — проговорила Селена, прижимаясь к киммерийцу и обвивая его шею руками.

Варвар удивлялся все больше и больше. Прошедшие сутки сильно изменили девушку. От ее холодности и язвительной надменности не осталось и следа. Казалось, еще немного, и она сама набросится на мужчину… Ее словно подменили. На близость волшебница стала смотреть как-то иначе. Спросить, что произошло, северянин не решился: Селена могла обидеться. Девушка пережила нелегкое испытание. Впрочем, волшебница знала меру и вовремя остановилась. Поцеловав Конана в колючую щеку, она тихо вымолвила:

— Я очень устала и хочу спать. У меня была бурная ночь.

Селена легла рядом с киммерийцем. Варвар укрыл ее накидкой, и когда поправлял складки, случайно провел рукой по ее телу. Девушка блаженно улыбнулась и закрыла глаза. Сейчас она чувствовала себя в полной безопасности.

… Северянин проснулся от яркого света. Солнце уже поднялось над горизонтом довольно высоко. От костра шел ароматный запах пищи. Возле огня сидели Баррас. Исмал и двое шемитов. Остальные «барсы» мирно спали. Волшебницы нигде не было видно. Приподнявшись на локте, Конан недовольно спросил:

— Почему не разбудили на рассвете?

— Селена не разрешила, — спокойно отреагировал офирец. — Она сказала, что раненым необходим хороший сон, а время у нас еще есть.

— А где она сама? — взволнованно уточнил киммериец.

— Собирает какие-то травы, — ответил наемник.

— Одна? — воскликнул варвар.

— Разве девушка когда-нибудь бывает одна, — усмехнулся Баррас. — За ней по пятам, словно тень, следует Исайб. Он не отходит от волшебницы ни на шаг.

Только теперь северянин успокоился. Телохранитель Андурана сумеет защитить Селену. Конан встал, закинул за спину ножны, поправил пояс, проверил свой туранский лук. Подсев к костру, киммериец произнес:

— Поднимайте всех и седлайте лошадей. Пора ехать. Я боюсь, что гонец Бивара нас уже обогнал. Если это так, то неприятностей не избежать.

Завтракали воины на ходу. Вскоре вернулись Селена и Исайб. Волшебница быстро наложила на раны шемитов травы, прочла заклинание и сделала новую перевязку. Вскоре путешественники вышли на дорогу. Осторожно осмотревшись по сторонам, «барсы» запрыгнули в седла. Подгоняя животных, воины постепенно ускоряли темп.

Опасения северянина, к счастью, не подтвердились. Рыцарь воспользовался советом Конана и с посылкой гонца не торопился. Оповещать о смерти барона Радигеса и рыцарей Феранда и Раула соседей и короля Бивар не спешил. Ему необходимо было подготовиться. Правитель Зингары наверняка отправит в замок кого-нибудь из своих приближенных для уточнения обстоятельств случившегося. У беглецов достаточно времени, чтобы скрыться. Во всяком случае, за последующие пять дней трудностей с многочисленными постами солдат у путешественников не возникло. Они преодолели, по меньшей мере, двенадцать фьефов, не раз видели на горизонте мрачные крепостные стены замков, но старались держаться в стороне от их хозяев. Щедрая плата позволяла чужестранцам легко преодолевать заслоны зингарцев. Местное население жило небогато, и золото решало все вопросы.

Впрочем, однажды Исмал чуть не погубил всех. Он ехал впереди и первым заметил выскочившего на дорогу оленя. Животное остановилось, повернуло голову и гордо посмотрело в глаза смерти. Огромный опытный самец с крепкими развесистыми рогами… Киммериец попытался остановить десятника, но не успел. Шемит среагировал слишком быстро. Тетива зазвенела, и стрела впилась в шею оленя. Животное вздрогнуло и рухнуло на колени. Искра жизни в его глазах померкла. Самец повалился набок, и, радостно вскрикнув, «барс» соскочил с коня и с обнаженным кинжалом бросился к добыче.

— Проклятье! — выругался варвар. — Что ты наделал!

— Убил зверя, — спокойно возразил Исмал. — Теперь у нас будет свежее мясо.

— Здесь нельзя охотиться, — вымолвил северянин. — Вся живность на этой земле принадлежит местному барону!

— Я быстро… — возбужденно проговорил десятник. — Никто не заметит.

В свете солнца сверкнуло лезвие клинка, но почти тут же раздался звук охотничьих рогов, и послышалось тявканье собак.

— Уходим! Немедленно! — скомандовал Конан, ударяя лошадь в бока пятками.

Скакун сорвался в галоп. Объяснять спутникам ничего было не нужно. Сражаться с зингарцами им больше не хотелось. Выдернув стрелу из туши, поспешил за остальными и Исмал…

Трудно сказать, гнались за ними или нет, но отряд преодолел тридцать лиг на одном дыхании. Лишь покинув фьеф, воины дали коням отдохнуть. Преследователи не решатся нарушить границу соседа…

В одной из деревень путешественники наткнулись на ярмарку — жалкое подобие роскошных восточных базаров. В основном, здесь торговали крестьяне и местные ремесленники. Тут же расположились лудильщики, горшечники и кузнецы. Их заработки были смехотворны, но люди радовались и этому. Впрочем, среди грубоватых изделий иногда попадались и хорошие вещи. Седой старик продавал ножи и топоры из отличной стали. Наверняка, их выковали или в Кордаве или в каком-нибудь другом городе Зингары. Стоили они очень дорого, и лишь немногие землевладельцы могли позволить себе подобную роскошь…

Наконец, удалось сменить одежду Селене. Девушка выбрала простенькое светлое шерстяное платье и перестала напоминать грязного оборванца и попрошайку. По местным правилам, женщины убирали волосы под широкие платки, открытым оставляя лишь лоб, и так же поступила Селена, не желая привлекать к себе излишнего внимания. Приключений на ее долю и без того выпало с избытком…

На небольшой поляне бродячие артисты веселили народ. Жонглеры ловко подбрасывали яблоки и горящие факелы, девушки-акробатки в обтягивающей одежде извивались, словно змеи, музыканты играли на дудках и стучали в бубны.

Но наибольший восторг у крестьян вызывал танцующий медведь. Его держал на цепи мужчина лет сорока. Зверь подпрыгивал под музыку, кружился и ревел. Дети визжали от восхищения.

Зрители в качестве платы кидали в шапку сборщика мелкие медные монеты. У кого денег не было, давал курицу, горшок меда или краюху хлеба. Артисты не отказывались ни от чего. Бродячая жизнь тяжела, ложиться спать приходится гораздо чаще на голодный желудок, чем на сытый…

Неожиданно толпа зашевелилась.

— Господин едет… барон… — послышались приглушенные голоса.

К ярмарке, поднимая пыль, подъезжала конная кавалькада. Впереди скакал совсем юный зингарец в дорогой роскошной одежде. На лице высокомерие и надменность. Видимо, мальчишка недавно получил фьеф в наследство. Повернувшись к шемитам, киммериец тихо произнес:

— По коням! Не стоит встречаться с местным владетелем.

Чужестранцы наверняка привлекли бы внимание мальчишки, и лишних вопросов тогда не избежать. А отряд и так в пути задержался…

К полудню седьмого дня после бегства из замка Радигеса группа увидела на горизонте реку. С запада дул сильный прохладный ветер. Варвар узнал его сразу. Он буквально чувствовал соль на губах… До могучего, безжалостного Западного океана осталось совсем немного.

Путешественники приблизились к Черной реке. Ее ширина теперь достигала полутора тысяч локтей, но вода по-прежнему оставалась темной и мутной. Берега сильно заросли травой и тростником, издали виднелись песчаные отмели. О переправе вплавь не могло идти и речи.

Проехав еще около десяти лиг, северянин остановил лошадь. Вытянув вперед руку, Конан проговорил:

— Кордава.

Киммериец не ошибся. На противоположном берегу, в самом устье Черной, расположилась столица Зингары. Разглядеть город из-за высоких кустов не удавалось, и путешественники двинулись дальше. Вскоре заросли оборвались, и отряд выехал на огромное поле. Здесь паслись большие стада коров и овец. Приблизившись к пастуху, варвар спросил:

— Как добраться до Кордавы?

Смуглый юноша с черными вьющимися волосами показал куда-то на юго-восток.

— Там есть паром. Но стоит он недешево.

— Это не беда, — улыбнулся северянин, бросая зингарцу медную монету.

Найти паром оказалось несложно. Путешественники увидели широкий, довольно неуклюжий плот, обшитый досками и имеющий ограждение из массивных, грубо обтесанных перекладин. Сооружение лениво покачивалось на воде. Переговоры с хозяином несколько затянулись. Он заломил сумасшедшую цену, однако Конан справедливо рассудил, что подобными перевозками здесь занимаются многие. Вряд ли на реке всего один паром… Стоило киммерийцу запрыгнуть в седло, как зингарец тотчас снизил сумму.

В конце концов, сговорились на два золотых, что составляло треть от первоначальной цены. Шемиты завели коней на плот, и два десятка рабов тотчас взялись за длинные шесты: мелководье и слабое течение позволяли обходиться без весел…

Упираясь в дно, невольники не спеша двигали паром к противоположному берегу.

С тревогой и с волнением варвар смотрел на Кордаву. Что их ждет впереди? Неприятные предчувствия теребили душу.

Глава 9

Кордава

Отряд ехал неторопливо. Мимо них скакали всадники в дорожной одежде, закованные в стальные доспехи рыцари, красивые женщины в сопровождении значительной охраны.

В свою очередь, путешественники обгоняли тяжелые повозки крестьян, кибитки бродячих артистов и лениво двигающиеся караваны купцов. Основную торговлю Зингара вела через море, но связь с Аквилонией, Немедией и Офиром поддерживала на суше.

Северянин не торопился, стараясь рассмотреть Кордаву, как можно лучше. Без сомнения, это сильный и хорошо укрепленный город. Крепостные стены достигают в высоту сорока-пятидесяти локтей, многочисленные сторожевые и наблюдательные вышки, острые зубцы с узкими бойницами для лучников. Вокруг столицы выкопан глубокий ров, заполненный водой, а перед ним находится защитный вал. Не одна сотня рабов погибла при создании этих укреплений. Тем не менее, вид у Кордавы был мрачноватый. Буро-красный камень стен, чересчур угловатые башни, острые шпили храмов, как копья, возвышающиеся над городом. Картину дополняли низкие серые тучи, и мелкий противный дождь. Погода настроение людей не поднимала. Здесь отсутствовала восточная изысканность. До роскоши и изящества того же Аграпура столице Зингары далеко.

Возле подъемного моста стояли шестеро стражников. Хорошая прочная кольчуга, кожаные сапоги, на руках стальные наручи, длинная, до колен, оранжевая накидка, с изображением короны и меча, — это знак принадлежности к армии короля. Каждый дворянин Зингары имел свое собственное войско, и правителю приходилось нелегко в споре с сильными баронами. Во время войн с Аргосом солдаты и рыцари объединялись, но управлять ими было непросто. Разрозненность, а порой и враждебность фьефов друг к другу ослабляла Зингару. Воины у ворот носили массивный овальный шлем, закрывающий переносицу, треугольный деревянный щит держали в левой руке, а в правой — тяжелое копье с четырехугольным острым наконечником… таким гораздо легче пробивать латы кавалеристов.

Придираться к чужестранцам охранники не стали. Получив пошлину за въезд, они беспрепятственно пропустили путешественников в город.

Кордава потрясла шемитов своей грязью и отвратительной вонью. Улицы были выложены булыжником, но камни часто выбивались копытами лошадей, и образовывались большие лужи. После дождей в них скапливалась вода, и случайный прохожий рисковал серьезно промочить ноги или оказаться забрызганным проезжающим всадником. Мимо «барсов» с диким визгом побежал поросенок, его преследовал мальчуган лет десяти. Слышалось гоготанье гусей, кудахтанье куриц и лай собак. Даже центральная улица не превышала в ширину десяти шагов. Скученность зингарцев была ужасающей. Они толкались, ругались, кричали. Разрезая толпу, двигались в нужном направлении всадники. Стоит им хоть немного ускорить шаг, и увечий не избежать. Под копытами лошадей то и дело шныряли грязные оборванные дети. Иронично усмехнувшись, Конан заметил:

— Отличное место для начинающего вора. Украсть здесь кошелек пара пустяков. Теперь я понимаю, почему многие пираты являются уроженцами этого города.

Спешиваться путешественники не стали. Вытянувшись в колонну, они следовали один за другим. Само собой, киммериец возглавлял отряд. Неожиданно раздался громкий вопль Барраса. Офирец отчаянно ругался самыми последними словами. Варвар обернулся и невольно расхохотался. Какая-то женщина из окна второго этажа выплеснула помои и угодила точно в наемника. Сейчас он брезгливо стряхивал с одежды дурно пахнущую кожуру, очистки и кости. Стоило им упасть на дорогу, как словно из-под земли появились три большие крысы. Не обращая внимания на людей и животных, звери приступили к пожиранию лакомства. Лошадь Барраса нервно захрипела и двинулась в сторону, чуть не придавив к стене двоих мужчин. Зингарцы хотели возмутиться, но, увидев разъяренное лицо офирца, и лезвие его огромной секиры, предпочли замолчать и убраться подальше. Наемник погрозил женщине кулаком и натянул поводья скакуна, приводя его в чувство. Конь дернулся и копытом раздавил крысу.

Северянин побывал во многих местах, а потому сориентировался в Кордаве достаточно быстро. На домах висели вывески с изображением предмета, каким торгует лавка, размещенная в нем. Ткачи, горшечники, виноделы, кузнецы, оружейники, ювелиры — недостатка в ремесленниках столица не испытывала. В одном из боковых переулков Конан заметил постоялый двор.

Не колеблясь ни мгновения, киммериец повернул лошадь. Дома в городе строились из камня и дерева и были гораздо прочнее шемитских и туранских.

Стены здесь тоже штукатурили, но из-за грязи и копоти белый цвет давно превратился в серый. Частые дожди размывали покрытие, а потому оно крошилось и сыпалось. Участок земли в Кордаве стоил очень дорого, и хозяева строил здания в два, а то и в три этажа. Внизу располагались лавки, наверху жили люди. Очаг находился внутри дома, и дым поднимался над крышами из прямоугольной каменной трубы. Скученность построек приводила к тому, что во время пожаров выгорало чуть ли не треть города.

Возле постоялого двора был установлен навес, под которым находились лошади посетителей. Стоило путешественникам спешиться, как к ним подбежали два мальчугана лет десяти. Они ловко подхватили брошенные поводья коней.

— Если бы это оказалась не женщина, я убил бы мерзавца! — до сих пор возмущался Баррас, обнюхивая подол своей одежды.

Варвар уверенно открыл дверь таверны и вошел в здание. Внутреннее убранство помещения выглядело куда чище и лучше, чем улицы. Каменный пол из плотно пригнанных плиток, деревянные столы, скамьи, на окнах узорчатые решетки, хорошо пропускающие свет. Для лучшей видимости в особых подставках горели четыре факела. У дальней стены — большой очаг, а на огне жарилась туша среднего размера поросенка.

От запахов, распространяющихся по залу, кружилась голова, и в животе бурлило. Хозяин знал, как заманить к себе посетителей. Человек, вошедший внутрь, таверну голодным уже не покинет.

— Удачно мы зашли, — вымолвил офирец, смягчая свой гнев.

Путешественники неторопливо расселись за длинным столом. Кроме них, в таверне находились еще человек шесть. Судя по одежде — все местные жители. Почти тут же появился мужчина средних лет с массивным вторым подбородком и удлиненным мясистым носом, пухлыми щеками и большой лысиной. Нужды зингарец явно не знал, вперед выступал его огромный живот, мешающий бедняге наклониться.

— Что желают досточтимые господа? — спросил хозяин.

— Хороший обед, — сказал северянин. — Рыба, овощи, мясо, вино — неси все. А это в качестве задатка.

На стол легла золотая монета. Она мгновенно исчезла в кармане мужчины. Переваливаясь из стороны в сторону, тавернщик направился к кухне. Накрывали на стол молодые черноглазые девушки. Как обычно, сначала появились кружки и кувшины с вином. После длительного перехода, когда в горле все пересохло, вино приятно освежало. Выпив подряд две кружки, Конан требовательно хлопнул в ладоши. На столе тотчас появились подносы с разными блюдами. Поросенок прожарился великолепно, и мясо буквально таяло во рту. Столь же вкусной была и рыба. Готовить ее в Зингаре умели. Эта страна жила морским промыслом. Растягивать обед надолго киммериец не собирался. День в самом разгаре, и если путешественникам повезет, то можно уже сегодня сесть на какой-нибудь торговый корабль… Заметив хозяина, варвар подозвал его.

— Что еще желаете? — подобострастно пролепетал тавернщик.

— Хочу рассчитаться, — проговорил северянин, — и предложить выгодную сделку.

— Внимательно слушаю, — глаза зингарца алчно заблестели.

— У тебя на конюшне стоят восемь лошадей, — сказал варвар. — Я хочу их продать. Высокую цену просить не стану.

— Мне надо взглянуть, — лукаво заметил мужчина.

— Пожалуйста, — киммериец сделал неопределенный жест рукой.

Хозяин заведения поспешно удалился. Вскоре он вернулся. На лице тавернщика застыла маска озабоченности. Потирая гладкий выбритый подбородок, зингарец задумчиво произнес:

— Кони неплохие, но… копыта сбиты, у некоторых стерты зубы, одна лошадь прихрамывает. Даже не знаю, что делать… Четыре золотых я, пожалуй, дам…

Варвар невольно расхохотался. Жадности хозяина не было предела. От паромщика он ничем не отличался. Торговаться не хотелось, но и отдавать скакунов даром северянин не желал. Сделав большой глоток вина, Конан с ироничной усмешкой сказал:

— Неужели в столице Зингары собрались одни грабители? Каждый пытается обчистить нас дочиста! Шестнадцать золотых, или я найду другого покупателя.

— Восемь, — мгновенно отреагировал мужчина.

— Двенадцать, — жестко проговорил киммериец.

Тяжело вздохнув, тавернщик согласился.

— Хорошо. Только из уважения к дорогим гостям. Разорительно, а что делать…

Зингарец явно лукавил. При удачном стечении обстоятельств, он сумеет продать лошадей вдвое дороже. Получив деньги, варвар спросил:

— Как нам побыстрее добраться до порта?

— Это несложно, — вымолвил хозяин. — Выйдите на главную улицу и двигайтесь прямо, никуда не сворачивая. Увидите океан, а там и порт недалеко. У причала много кораблей…

Путешественники покинули таверну и направились на юго-запад. Кордава оказалась довольно большим городом, несмотря на скученность строений. По числу жителей она вряд ли уступала Аграпуру. Толкотня, шум и гам не затихали ни на мгновение. Но вот повеяло благодатной свежестью. Отряд миновал еще пару кварталов и вышел к крепостной стене, отделяющей город от побережья. Охрана у ворот играла в кости. Люди, покидающие столицу, стражников совершенно не интересовали. Путешественники прошли около двухсот шагов и оказались на огромном причале. Он тянулся так далеко, что терялся из виду. Удобная бухта с длинным молом закрывала порт от безжалостных океанических штормов. В противном случае, суда были бы разбиты о каменный берег. С запада дул сильный прохладный ветер, его порывы чуть не сорвали с головы Селены платок. Гигантские волны накатывались на защитный мол, с шумом разбивались, поднимая вверх мириады брызг и оставляя горы белой пены. В бухте же царило спокойствие и тишина.

На воде покачивались сотни кораблей. Северную часть причала занимали тяжелые военные галеоны Зингары, основа ее боевого флота. Высокие борта, мощные мачты, окованные медью носы…

Двигались эти суда не очень быстро, но если уж разгонялись, то остановить их было невозможно. Более легкие аргосские корабли разлетаются от такого удара в щепки!.. Кроме того, галеоны брали на борт по сотне солдат, что при абордаже весьма немаловажно. Возле застывших гигантов стояли облаченные в стальные доспехи охранники, — массивные длинные щиты, опущенные забрала шлемов, в руках длинные пики… о том, чтобы захватить подобное судно, не могло идти и речи. Неторопливо путешественники проследовали дальше. Как и в Аграпуре, иноземные торговцы и предприимчивые зингарцы построили на берегу невероятное количество складов, таверн и гостиниц. Цены здесь гораздо ниже, чем в городе, а потому многие купцы даже не заходили в саму Кордаву. Все необходимое можно было приобрести прямо в порту.

— Будем искать подходящее судно? — спросила девушка.

— Нет, — Конан отрицательно покачал головой. — Планы изменились. Сейчас в океан не выйдет ни один корабль, слишком сильный шторм. Надеюсь, надолго он не затянется.

— И что же нам остается? — вымолвила волшебница. — Ждать?

— Именно, — улыбнулся киммериец. — Найдем подходящую таверну, разместимся вдали от любопытных глаз, и будем слушать разговоры моряков. Я уверен, что слухи о демоне уже достигли Кордавы. Черный остров далеко от Зингары, но чудовище выросло и значительно расширило свои владения.

Поиски много времени не заняли. Варвару приглянулось заведение под названием «Тихая лагуна». Приличный внешний вид, аккуратная побелка, хотя без лишнего лоска и надоедливых зазывал. Нужно было выбрать что-то среднее между дорогой гостиницей и грязной убогой таверной для грузчиков и бродяг… Открыв дверь, северянин сразу понял, что не ошибся. За столом сидели офицеры зингарского флота, купцы среднего достатка и местные скупщики товара. Кроме того, это заведение привлекало Конана своим вторым этажом. Широкие окна, чистые занавески, кое-где даже видны цветы. Наверняка, хозяин сдает комнаты для ночлега. Путешественники прошли внутрь и расположились в дальней части таверны, так, чтобы обозревать весь зал и вход.

Казалось, что они приняли все необходимые меры предосторожности, но ни киммериец, ни Селена, ни опытный Баррас не заметили маленького худощавого человека, сидевшего у окна…

Увидев шемитов, незнакомец поспешно отвернулся в сторону, а вскоре, воспользовавшись невнимательностью «барсов», выскользнул из «Тихой лагуны», оставив несколько медных монет рядом с полупустой кружкой. Ничего не подозревавшие путешественники заказали вина и закуску. Недалеко от варвара сидели три зингарца. Судя по одежде, жаргону и многочисленным наколкам на руках, мужчины плавали на торговых судах. Моряки что-то тихо обсуждали, порой повышая голос и ругаясь. Северянин прислушался к их разговору.

— Этого не может быть, — иронично говорил зингарец лет сорока, с тонкими удлиненными чертами лица. Его губы кривились в усмешке. — Я сотни раз плавал возле Барахских островов. Самая большая опасность там — пираты. Но если идешь пятью-шестью кораблями, не нападут даже они.

— Разбойники сейчас не высовываются из Тортажа, — настойчиво и твердо возразил молодой человек с длинными кудрявыми волосами, собранными в пучок на затылке. Цвет его лица был чересчур смуглый, и отчетливо ощущалось присутствие кушитской крови.

— Я встретил знакомого аргосца в Асгалуне. Он рассказал мне удивительную историю. Луну назад два торговых корабля шли из Шема в Мессантию. Их атаковали четыре пиратских судна. Завязался отчаянный бой. Шансов у купцов уцелеть не было, но тут начало происходить что-то ужасное. В воде появились три огромные рыбины с гигантскими пастями, полными острых зубов, и мощным длинным наростом на лбу. Они орудовали им, как тараном, проламывая днища кораблей. Прочные доски трещали, словно солома. Началась паника. Люди забыли о былой вражде, пытаясь спастись от безжалостных убийц. Одно из пиратских судов начало тонуть, десятки разбойников оказались в воде. Твари разрывали несчастных на куски, убивая всех подряд. Океан от крови стал красным. Воины пытались поразить рыб копьями и стелами, но сделать это оказалось не так просто. Чешуя у тварей прочнее стальной брони! Вскоре ко дну пошло второе судно. Вот тут-то и вынырнуло настоящее чудовище… Его размеры превышали пятнадцать локтей. Подняв голову с большими красными глазами, оно изрыгнуло в людей струю воды, а затем сильно дунуло. Все, кто стоял у борта, превратились в лед.

Аргосцев охватил ужас. Моряки перестали сопротивляться и обратились в бегство. Так же поступили и разбойники. В Мессантию пришел лишь один корабль с половиной команды. На палубе лежало полтора десятка окоченевших от холода трупов…

— Впечатляет, — заметил мужчина лет тридцати в дорогой одежде и с золотыми перстнями на пальцах. — Однако я не очень доверяю аргосцам. Они паршивые моряки, а у страха, как говорят, глаза велики. Мне доводилось видеть в океане акул длиной в тридцать локтей… а киты?! Эти твари бывают размером с галеон.

— Все так, — утвердительно кивнул рассказчик. — Но мой знакомый как раз служил на том торговом корабле, который уцелел. У него нет отбоя от выгодных предложений, а судно стоит на приколе. Матросы напуганы до смерти и отказываются выходить в океан.

— Чего и следовало ожидать от аргосцев, — презрительно усмехнулся сорокалетний зингарец. Тем лучше для нас. Торговля пойдет бойчее.

— Дело ваше… — молодой человек развел руками. — Советую побеседовать с рыбаками Кордавы. Они в один голос утверждают, что рыбы стало гораздо меньше. Два судна и вовсе исчезли…

— Ничего удивительного, — проговорил моряк с перстнями. — Местные корабли такие старые, что напоминают дырявое корыто. Рыбаки тонули и раньше. Даже небольшой шторм представляет для их судов серьезную опасность.

Парень улыбнулся, но спорить больше не стал. Убедить своих собеседников он был не в состоянии. Подобными сказками здесь пугали торговцев часто. Слишком высока конкуренция. Малейшее промедление, и твой товар перехватывает более смелый и отчаянный купец. Столица Зингары являлась самым крупным портом на побережье Западного океана, перед Пустошами пиктов. Чтобы сделать состояние, людям приходилось постоянно рисковать. Проявишь малодушие, — и караваны уйдут по суше. В этом случае разорение неизбежно.

Допив вино, моряки покинули таверну. Конан повернулся к Селене. Она тоже слышала беседу зингарцев.

— Что скажешь? — вымолвил киммериец.

— Это демон, — со вздохом сказала волшебница. — Добраться до Черного острова будет непросто. Слуги чудовища постоянно рыскают по океану в поисках добычи.

— Ерунда, — проговорил варвар. — Мы их обманем. Твари охотятся на торговых путях и около берега. Удара с другой стороны демон не ожидает. А вот то, что пираты боятся выйти из Тортажа, даже хорошо. Появляется шанс добраться до цели без приключений.

— У нас и корабля-то нет, — заметила девушка.

— Будет, — самоуверенно произнес северянин. — Надо присмотреть судно получше. Как сказал один из зингарцев, здесь слишком много дырявых корыт. Пожалуй, именно этим я сейчас и займусь. Прогуляюсь по причалу, а если повезет, то и с капитаном договорюсь.

— А вдруг он не решится взять отряд? — спросила Селена. — Зачем ему рисковать и брать на борт вооруженных людей? Я слышала, пираты довольно часто похищают корабли таким способом.

— Ты неплохо осведомлена, — рассмеялся Конан. — Но есть одна вещь, от которой не откажется ни один зингарский капитан. Это не раз проверено и всегда действует безотказно.

— Что же это за вещь? — удивленно и недоверчиво поинтересовалась волшебница.

— Золото, — уверенно сказал киммериец. — У алчности нет пределов. Любой риск должен быть хорошо оплачен. Наши возможности позволяют купить судно. Я легко сломлю сопротивление самого упрямого и осторожного моряка.

Девушка неопределенно пожала плечами. Она никогда прежде не бывала на западе и о здешних нравах судила по поступкам барона Радигеса. Впрочем, жизнь в северных провинциях значительно отличалась от столичной. Близость океана и заморских государств накладывали свой отпечаток на поведение зингарцев. Большинство людей, проживающих в Кордаве, добывали себе пропитание морским промыслом. Бывший пират знал это куда лучше нее. Варвар поднялся, тронул за плечо офирца.

— Пойдешь со мной. Остальным из таверны не выходить. Селена, можешь снять несколько комнат. В том, что нам придется здесь ночевать, я не сомневаюсь.

Наемники неторопливо покинули «Тихую лагуну». На причале было по-прежнему многолюдно. Северянин сразу обратил внимание, что рабы активно загружают торговые суда. Это хороший знак: моряки в погоде ошибаются редко. Если капитаны дали разрешение на погрузку товара, значит, шторм скоро прекратится.

Сильный ветер налетал порывами, развевая длинные волосы Конана… Всего несколько лет назад он под именем Амры-льва бороздил просторы Западного океана на славной «Тигрице». Веселое было время! Его разбойники не раз грабили проплывающих мимо торговцев, а потому в мореходных качествах кораблей киммериец разбирался отлично.

Варвар двигался не спеша, внимательно осматривая оснастку каждого судна. Кораблей было очень много, но почти у каждого имелись существенные недостатки. Одно судно с чересчур низкой посадкой, другие неустойчивы, у третьего даже издали видны плохо залатанные пробоины. Северянину понравились лишь четыре корабля из почти пяти десятков. Идти дальше, до конца причала, не имело смысла. Там разместились рыболовные шхуны и лодки. На них далеко в океан не уйдешь.

Конан уже поворачивался назад, когда заметил две мощные мачты, торчащие в конце ряда. Это было странно. Военные суда Зингары в южной части порта никогда не стояли…

— Пойдем назад? — спросил Баррас.

Офирец родился в горах, и океан произвел на него неизгладимое впечатление. Наемник не мог оторвать глаз от буйства стихии. Грохот разбивающихся о преграду волн заглушал человеческую речь даже в порту. Корабли Барраса интересовали мало. Офирец в них не разбирался, и все они казались ему совершенно одинаковыми.

— Подожди, — задумчиво вымолвил киммериец. — Там какое-то странное судно… Взглянуть бы на него.

Наемник отрицательно покачал головой.

— Далеко, — произнес Баррас. — Уже темнеет. Пока идем туда, пока обратно… Не успеем ничего и вернемся в таверну ночью.

Офирец был прав. Сквозь плотные низкие тучи не пробивался ни один луч солнца, темное небо буквально давило на поверхность океана.

До наступления сумерек осталось совсем немного. День близился к концу, а дел еще немало. Договориться с капитаном надо обязательно сегодня. Завтра может быть уже поздно. Подходящий корабль находился всего паре сотен шагов. Махнув рукой, варвар отправился в обратный путь.

В это самое время через юго-восточные ворота Кордавы выехал закутанный в плащ человек. Он вел себя сдержанно и спокойно, но стоило ему миновать городские ворота, как мужчина резко ударил лошадь плетью. Скакун сразу сорвался в галоп. Путь незнакомца лежал в Мессантию. Безжалостно подгоняя лошадь, гонец Менетхепа стремился как можно быстрее достичь границы Аргоса. Он останавливался лишь затем, чтобы выпить воды и поменять изможденную лошадь. Золота мужчина не жалел и к исходу второго дня увидел на горизонте сторожевые вышки Месантии…

Конан неторопливо приблизился к торговому судну и еще раз внимательно его осмотрел. Идеальная посадка, крепкие борта, две высокие мачты, аккуратно свернутые паруса. Судя по всему, корабль быстроходен и надежен. На более светлых верхних досках ровными красными буквами выведено название «Кондор». Это имя куда больше подходило пиратскому судну, чем купеческому. Подозрительных чужаков заметили на корабле, и на причал спустились два моряка мощного телосложения. В росте и ширине плеч они ничуть не уступали киммерийцу.