Конечно.
ЭЛЛА:
Дайте…
ГАНУС:
Подождите…
не знаю… этот запах… Этот почерк,
летящий опрометью в память, в душу
ко мне… Стой! Не впущу.
ЭЛЛА:
Ну что ж, прочтите…
ГАНУС:
Впустить? Прочесть? Чтоб снова расклубилась
былая боль? Когда-то вы спросили,
идти ли вам… Теперь я вас спрошу,
прочесть? Прочесть?
ЭЛЛА:
Отвечу: нет.
ГАНУС:
Вы правы!
Так! На клочки… И эту горсть сухих
падучих звезд сюда… Под стол… в корзину
с гербом витым… Духами пахнут руки…
Вот. Кончено.
ЭЛЛА:
О, как светло сегодня!..
Сквозит весна… Чириканье… Снег тает.
На черных сучьях капельки… Пойдемте,
пойдемте, Ганус, погулять… хотите?
ГАНУС:
Да, Элла, да! Свободен я, свободен!
Пойдем!
ЭЛЛА:
Вы подождите здесь… Оденусь…
недолго мне…
(Уходит.)
ГАНУС:
(один, смотрит в окно)
А правда — хорошо;
прекрасный день! Вон голубь пролетел…
Блеск, сырость… Хорошо! Рабочий
забыл лопату… Как-то ей живется
там, у сестры, в далеком захолустье?
Известно ль ей о смерти… Бес лукавый,
покинь меня! Из-за тебя отчизну
я погубил… Довольно! Ненавижу
я эту женщину… Ко мне, назад,
о музыка раскаянья! Молитвы,
молитвы… Я свободен, я свободен…
Медленно возвращаются Тременс, Четверо Мятежников, сзади — Клиян.
ПЕРВЫЙ МЯТЕЖНИК:
Будь осторожней, Тременс, не сердись,
пойми — будь осторожней! Путь опасный…
Ведь ты слыхал: они под пыткой пели
о короле… все тоньше, все блаженней…
Король — мечта… король не умер в душах,
а лишь притих… Мечта сложила крылья,
мгновенье — и раскинула…
КЛИЯН:
Мой вождь,
девятый час; проснулся город, плещет…
Тебя народ на площадь призывает…
ТРЕМЕНС:
Сейчас, сейчас…
(К Первому мятежнику.)
Так что ж ты говоришь?
ПЕРВЫЙ МЯТЕЖНИК:
Я говорю — летит, кренясь, на солнце,
крылатая легенда! Детям сказку
нашептывают матери… За брагой
бродяги именуют короля…
Как ты поставишь вне закона — ветер?
Ты слишком злобен, слишком беспощаден.
Опасный путь! Будь осторожней, просим,
нет ничего сильней мечты!..
ТРЕМЕНС:
Я шею
скручу ей! Вы не смеете меня
учить! Скручу. Иль, может быть, и вам
она мила?
ВТОРОЙ МЯТЕЖНИК:
Ты нас не понял, Тременс,
хотели мы предупредить…
КЛИЯН:
Король —
соломенное пугало.
ТРЕМЕНС:
Довольно!
Отстаньте, траурные трусы! Ганус,
ну что же, ты… обдумал?
ГАНУС:
Тременс, право,
не мучь меня… сам знаешь. Мне молитву,
мне только бы молитву…
ТРЕМЕНС:
Уходи,
и живо! Долго я терпел тебя…
Всему есть мера… Помоги, Клиян,
он дверь открыть не может, теребит…
КЛИЯН:
Позвольте, вот — к себе…
ГАНУС:
…Но, может быть,
она меня зовет! А!
(Бросается к столу.)
КЛИЯН:
Стойте… Тише…
Спасайся, Тременс, он…
ГАНУС:
Пусти! Ты только
меня не трогай, понимаешь — трогать
не надо… Где корзина? Отойдите.
Корзину!..
ТРЕМЕНС:
Сумасшедший…
ГАНУС:
Вот… клочки…
в ладонях… серебро… о, этот почерк
стремительный!
(Читает.)
Вот… вот… «Мой веер… выслать…
Замучил он»… Кто он? Кто он? Клочки
все спутаны… «Прости меня»… Не то.
Опять не то… Какой-то адрес… странно…
на юге…
КЛИЯН:
Не позвать ли стражу?
ГАНУС:
Тременс!..
Послушай… Тременс! Я, должно быть, вижу
не так, как все… Взгляни-ка… После слов
«и я несчастна»… Это имя… Видишь?
Вот это имя… Разбираешь?
ТРЕМЕНС:
«Марк
со мною» — нет, не Марк… «Морн», что ли? Морн…
Знакомый звук… А, вспомнил! Вот так славно!
Вот так судьба! Так этот шелопай
тебя надул? Куда? Постой…
ГАНУС:
Морн жив,
Бог умер. Вот и все. Иду я Морна
убить.
ТРЕМЕНС:
Постой… Нет, нет, не вырывайся…
Мне надоело… слышишь? Я тебе
о безднах говорил, об исполинах —
а ты… как смеешь ты сюда вносить
дух маскарада, лепет жизни, писк
мышиной страсти? Стой… Мне надоело,
что ставишь ты свое… томленье — сердце,
червонный туз, стрелой пробитый, — выше
моих, моих грохочущих миров!
Довольно жить тебе в томленье этом!
Ревную я! Нет, подними лицо!
Гляди, гляди в глаза мне, как в могилу.
Так, значит, хочешь пособить судьбе?
Не вырывайся! Слушай-ка, ты помнишь
один веселый вечерок? Восьмерку
треф? Так узнай, что я — проклятый Тременс —
твою судьбу…
ЭЛЛА:
(в дверях)
Отец, оставь его!
ТРЕМЕНС:
…твою судьбу… жалею. Уходи.
Эй, кто-нибудь! Он ослабел — под локти!
ГАНУС:
Прочь, воронье! Труп Морна — мой!
(Уходит.)
ТРЕМЕНС:
Ты двери
закрой за ним, Клиян. Плотнее. Дует.
ВТОРОЙ МЯТЕЖНИК:
(тихо)
Я говорил, что есть любовник…
ПЕРВЫЙ МЯТЕЖНИК:
Тише,
мне что-то страшно…
ТРЕТИЙ МЯТЕЖНИК:
Как нахмурен Тременс.
ВТОРОЙ МЯТЕЖНИК:
Несчастный Ганус…
ЧЕТВЕРТЫЙ МЯТЕЖНИК:
Он счастливей нас…
КЛИЯН:
(громко)
Вождь! Я осмелюсь повторить. Народ
на площади собрался. Ждет тебя.
ТРЕМЕНС:
Сам знаю… Эй, за мной, бараны! Что вы
притихли так? Живей! Я речь такую
произнесу, что завтра от столицы
останется лишь пепел. Нет, Клиян,
ты с нами не пойдешь: кадык твой слишком
открыто на веревку намекает.
Тременс и мятежники уходят. На сцене Клиян и Элла.
КЛИЯН:
Ты слышала? Отец твой славно шутит.
Люблю. Смешно.
(Пауза.)
Ты, Элла, в белой шляпе,
куда-нибудь уходишь?
ЭЛЛА:
Никуда.
Раздумала…
КЛИЯН:
Жена моя прекрасна.
Не успеваю говорить тебе,
как ты прекрасна. Только иногда
в моих стихах…
ЭЛЛА:
Я их не понимаю.
За сценой крики.
КЛИЯН:
Чу! Гул толпы… Приветственный раскат!