— Насчет его возможных побуждений я с вами согласна, и мне не нравится, что они бродят здесь повсюду без свидетелей, — сказала она. — Пойду за ними присмотрю. Но нужен какой-то повод.

— Вы можете открывать им запертые двери. — Колин подошел к изящной конторке. Достал кольцо с ключами из центрального ящика. — Неиспользуемые спальни заперты, им понадобится помощь. Я б и сам пошел, но вы проворнее.

Во второй раз он упомянул при ней о своем увечье. Но на сей раз без всякого подтекста — всего лишь констатация факта.



Следующие полчаса князь Сваруп обыскивал дом. Он потребовал, чтобы отперли все альмиры — Первин повиновалась. По пятам за князем в молчании следовал его министр мистер Дхиллон. Вот бы залучить его для разговора наедине. Первин подозревала, что он знает правду. Кому он хранит верность — Сварупу или Сатапуру?

Завершив осмотр дома, князь и его свита отправились в хозяйственные постройки. Когда князь проходил мимо Дези — Колин держал его на привязи, — пес натянул поводок и заворчал. Видимо, он признал, что в дяде махараджи таится грозная сила.

Первин подошла к Колину, продолжая одним глазом следить за осмотром конюшни. Она успела поразмыслить над тем, что им делать дальше, пора поделиться своими выводами. Она негромко начала:

— Мне нужно вернуться во дворец. Кто-то там мог заметить что-то такое, что послужит объяснением всему случившемуся.

Колин плотно сжал губы.

— Это слишком опасно. Первая наша обязанность — поставить в известность представителей властей и получить от них указания.

Первин его реакция не удивила, но и следовать его плану ей не хотелось.

— Я не согласна. До Колхапура далеко, да и чем компания джентльменов-англичан может помочь в поисках князя Дживы Рао?

— Помощь можно найти и ближе. Офицеры из Пуны могут нам помочь оружием — когда получат разрешение сверху.

— В смысле — оружием? — Первин поверить не могла, что он помышляет о развязывании войны.

— Мы имеем право начать военные действия, если речь идет о защите правящей семьи. Провести во дворце обыск с оружием куда более безопасно, чем вам отправляться туда одной.

— А где находятся эти военные? — Нетерпение ее все усиливалось. — Это же займет несколько дней!

— В Сатапуре есть небольшой лагерь, недалеко от дворца. Но чтобы позвать их на помощь, нужен официальный приказ.

— Ясно. То есть, даже будучи премьер-министром, князь Сваруп должен ждать приказа англичан?

Колин удерживал Дези, который рвался в сторону ворот.

— К сожалению, да. Я предлагаю завтра утром ехать в Хандалу, а оттуда поездом в Пуну. Писать им письма нет времени. Если завтра до полудня я все изложу старшему советнику, можно будет дать телеграмму в лагерь. — Колин помолчал. — В идеале князю Сварупу нужно бы поехать со мной и высказать свою точку зрения. Но и вам придется изложить все, что вы уже сообщили мне.

— Я напишу отчет о том, что случилось во дворце. Но с вами я завтра не поеду.

— Это почему? — натянуто осведомился Колин.

— Чиновники в Пуне станут слушать только вас и князя Сварупа. Я в их глазах всего лишь женщина. — Первин решила стоять на своем. — А я могу сделать вещь более полезную. Вернуться во дворец — в надежде, что там найдутся какие-то улики; кроме того, я могу собрать показания свидетелей, которых солдаты только перепугают.

Колин покачал головой.

— Слишком опасно.

— Два дня назад и вы, и ваши начальники думали иначе, — заметила Первин.

— Кто-то идет, — сказал Колин, посмотрев в сторону ворот. Туда же глядел и Дези и при этом махал хвостом.

Первин не удивилась, увидев Раму. Он поставил тяжелые мешки на землю. Сказал, разминая руки:

— У конюшни новые лошади. Новые гости?

— Да. Князь Сваруп Сатапурский, его премьер-министр и три охранника. С неожиданным визитом.

Рама недовольно нахмурился, потом кивнул.

— Сколько комнат приготовить?

— Пока неизвестно, останется князь Сваруп на ночь или нет, — ответила Первин, одновременно сообразив, что давно стемнело и другого выбора у князя нет. Подумала, что ей будет тревожно спать со Сварупом под одной крышей.

— Вон, смотрите, идут обратно, — негромко произнес Колин.

Князь Сваруп вместе со своей свитой вышел из конюшни. И вот он уже стоит перед Первин и Колином. Голосом куда менее резким, чем раньше, он произнес:

— Как видите, я его не обнаружил.

Первин хотела было ответить: «А я вам что говорила!» — но ей хватило ума промолчать.

— Мы в качестве опекунов махараджи даем вам слово, что отыскать его нам так же важно, как и вам. — Как бы в подтверждение своих слов Колин постучал палкой о землю. — Предлагаю расширить зону поиска, осмотреть джунгли и, по возможности, территорию дворца.

— Там мы уже искали, — поморщился Сваруп. — А ночью дворцовые стражи и крестьяне будут с факелами прочесывать джунгли.

Как и в ночь исчезновения первого князя.

— Мы можем попросить содействия военных. Как вы считаете? — Колин подчеркивал, что решение оставляет за князем.

Сваруп сдвинул брови.

— На это нужен приказ англичан.

— Совершенно верно, — подтвердил Колин. — Я предлагаю завтра вместе съездить в Пуну: вы расскажете о случившемся, а я удостоверю все подробности. Но на ночь нужно остаться здесь. Нельзя возвращаться в темноте.

Лицо у князя вытянулось. Он, видимо, хотел отказаться — но знал, что в столь поздний час пускаться в путь нельзя. Придется ночевать под английской крышей — по крайней мере эту ночь.

— Мой повар умеет готовить курятину десятью разными способами, — бодрым тоном начал Колин. — Давайте я вам расскажу…



Длинный тиковый стол накрыли на четверых, Первин разложила белые карточки, которые Колин достал из ящика конторки. Было ясно, что ему пользоваться этими карточками непривычно, а правилами рассадки Первин явно владела лучше, чем он. Колин не мог вспомнить, положено ли усадить князя во главе стола в силу его звания, но Первин напомнила ему, что в «Списке пэров» Дебретта, имевшемся в гостевом доме, сказано, что почетного гостя принято помещать справа от хозяина вне зависимости от его ранга. Карточку для Чирага Дхиллона положили напротив, свою Первин разместила в дальнем конце стола.

Весь час, ушедший на приготовление ужина, Первин наблюдала, как Рама суетится, допускает ошибки в сервировке, — оставалось только воображать себе, насколько этот неожиданный визит выбил его из колеи. Из деревни вызвали четверых мальчишек — помочь с подготовкой комнат и ванн, — а троих охранников князя отвели в отдельное помещение в одной из пристроек.

Первин спросила у Рамы, что он собирается готовить.

— Риса, дала и зелени у меня вдоволь. А вот из порции курятины на двоих полноценное жаркое на четверых не получится. Приготовлю виндалу.

— Отличная мысль. — Первин волновалась так, будто недочеты по хозяйству обнаружились в ее собственном доме.

Когда они сели за стол, Колин открыл бутылку кларета. Трое мужчин прикончили ее за десять минут, и Колин попросил Раму принести еще одну. Князь Сваруп пил охотно, и Первин занервничала, видя, как настойчиво Колин ему подливает. Ее пугало, что Сваруп станет агрессивным — а если Колин постарается от него не отставать, у него развяжется язык. Впрочем, князь явно стал любезнее и даже пошутил, что Первин, мол, сбежала из дворца, потому что не хотела разделить с ним трапезу, — а вот поди ж ты.

После этого замечания Первин (она не выпила ни капли) разнервничалась окончательно. Она — единственная женщина за столом с тремя мужчинами, отцу бы и в кошмарном сне не приснилось, что она может оказаться в столь уязвимом положении. Пытаясь изображать непринужденность, она сказала:

— Дама, о которой я упоминала, Вандана Мехта, живет всего в километре отсюда. Жаль, что она не может сегодня к нам присоединиться.

— А в какой она степени родства? Двоюродных у меня шестнадцать, а троюродных и прочих не счесть, — обронил князь. — Отследить все это в состоянии только моя мать. Она про них говорит «твои девятиюродные» и в таком духе.

— А я рад, что сегодня нет других гостей, — заметил Колин, подливая князю еще вина. — Тягостно было бы вести светскую беседу, сознавая, что махараджа, видимо, вдали от дома — либо один, либо с каким-то злоумышленником.

Тут он был прав. Первин стало неудобно, что она повелась на болтовню князя. После замечания Колина лицо Сварупа потемнело. Он, видимо, понял, что недостаточно сильно горюет.

Первин стала придумывать приличествующую тему для застольного разговора в столь непростой момент.

— Ваше высочество! — Она любезно улыбнулась князю Сварупу. — А у ваших людей есть при себе карты местности, которые мы могли бы изучить, чтобы подготовиться к завтрашнему поиску?

— Мы в картах не нуждаемся. Я знаю в Сатапуре каждый пригорок. Собственно, именно благодаря хорошему знанию местности я и смог добраться сюда так быстро, — добавил он, разделывая кусок курятины. — Дело было так: я вернулся на автомобиле к себе во дворец, собрал людей, мы взяли самых резвых лошадей. Здесь я последний раз был в двенадцать лет — тогда во главе стола сидел мистер Маклафлин. Он должным образом принимал гостей. Нам прислуживали тридцать человек, в их числе повар-француз. Подавали баранье жаркое и кремовый торт, а еще у него я впервые попробовал шампанское.

То, что юный князь куда-то пропал, явно утратило для него какое бы то ни было значение. Первин все сильнее убеждала себя в том, что исчезновение двух князей в присутствии дядюшки — никакое не совпадение. Однако ей нужно было расспросить еще об одном человеке.

— А что вы думаете про инженера гражданской службы мистера Родерика Эймса?

— Про кого? — Князь покрутил бокал с вином, не глядя на Первин.

— Я слышала, что именно его вы послали за врачом, когда обнаружили тело князя Пратапа Рао.

Князь как раз поднес бокал к губам — и тут поперхнулся. Министр вскочил, выхватил у него бокал, похлопал его по спине.

— Все в порядке, ваше высочество? — Дхиллон говорил беззаботно, как будто такое случалось и раньше. Но Первин поняла, что потрясение у князя вызвали именно ее слова.

— Да, — мрачно ответил князь. — Вот теперь я вспомнил. Был там какой-то англо-индус, представитель гражданской службы, который видел нас в лесу.

— А как именно это произошло? — спросила Первин, переходя на маратхи. Колин быстро отвел глаза, и Первин сообразила: он будет делать вид, что не понимает ни слова.

Князь передернул плечами.

— Он оказался там, я попросил его съездить за врачом. Он знал, где тот живет. Передал нам свое ружье и уехал.

Первин призадумалась. Князь вроде как намекал на то, что ружье принадлежало кому-то из охотничьей партии, — это не был обычный военный пистолет.

— Он сказал, что охотился вместе с вами. — Это была чистая ложь, но Первин решила, что князь с ней согласится.

Князь Сваруп пожал плечами.

— Да. Он интересовался придворной жизнью.

— А как вы с ним сблизились? — Колин старательно жевал, а Первин гадала, понял ли он, какую важную вещь только что сообщил князь.

— Он мне построил электростанцию. Дворец у меня, может, и меньше главного, зато света там больше. — Князь коротко, но самодовольно улыбнулся.

Первин решила разыграть эту карту и вложила в голос искреннее восхищение:

— Надо же, а у англичанина-то нет электричества! И сколько стоит построить электростанцию?

— Несколько тысяч. А уж инженеру жаловаться не на что, он получил свои привилегии вроде приглашения на охоту. Хотя та охота стала худшей из всех. — Глаза у князя увлажнились, казалось, он сейчас заплачет. Многие люди делаются слезливыми от избытка спиртного.

— Да-да, — согласилась Первин. — Но вы вот мне скажите: если он на вас работает и ездил с вами на охоту, почему же вы сразу не опознали его по имени?

— Не нравятся мне людишки с индийскими физиономиями и английскими именами. Я его иначе называю.

— И как именно?

— Кута.

На маратхи это слово означает «пес» — оно демонстрировало всю глубину невоспитанности князя Сварупа. Однако это не исключало, что именно Родерик Эймс и убил князя Пратапа Рао — возможно, в обмен на чрезвычайно щедрую оплату своих услуг.

— Довольно о прошлом! — произнес князь Сваруп по-английски. Поднял пустой бокал, огляделся — кто бы ему его наполнил. — Мы будем искать махараджу Дживу Рао. И на сей раз обнаружим его прежде, чем случится непоправимое!

Колин помедлил — Первин поняла: он не хочет, чтобы князь упился до бесчувствия. Но Рама, воспользовавшись паузой, подошел, взял бутылку и вылил князю в бокал все остатки. Первин глянула на Раму и увидела, что на лбу у него выступил пот. Видимо, он поспешил обслужить князя, потому что боялся его высокородного гнева.

— Касательно поисков, — начал Колин. — Ширина Сатапура в самой широкой точке — пятьдесят один километр, длина с севера на юг — шестьдесят пять. У нас есть официальная карта, хотя она вряд ли точно отражает рельеф.

Первин очень расстроилась, что карте нельзя доверять.

— А почему так?

— В сезон муссонов образуются водопады. Например, когда я сюда приехал, от деревни к храму Араньяни в лесу вела каменная тропа. Но за несколько месяцев дождей все камни унесло. А теперь бывшую тропу завалило деревьями и, кроме того, образовался овраг, который не преодолеть.

Князь явно изумился.

— Так вы видели этот храм?

— Да. — Колин поерзал на стуле. — Я осмотрел почти все княжество, пользуясь существующими картами. Находя разночтения, исправлял их. И по результатам составил новые карты — неофициальные.

— То есть Колхапурское агентство держит на этой должности картографа? — Князя это явно позабавило.

На высоких скулах у Колина зарделись две красные точки.

— Раньше я был государственным коллектором. А карты — это личный интерес.

Первин хотела предложить, чтобы Колин принес карты и показал князю, но тут снаружи раздался истошный лай.

— Кто-то приехал. — Князь попытался встать, но его шатнуло — сардарджи поспешил обогнуть стол и поддержать его.

Колин откликнулся хладнокровно:

— Видимо, кто-то из соседей. Пошлю Раму проверить.

Рама уже поставил поднос с пури и вышел за дверь.

Первин занервничала.

— А Дези может укусить незнакомого человека?

— Вряд ли, — успокоил ее Колин. — Он слушается команд Рамы.

— А почему в гостевом доме нет на дверях дурвана? — недоверчиво спросил князь. — При Маклафлине тут была охрана.

— Нам хватает Дези. На него стоит посмотреть — сразу видно, что пес очень свирепый, так что все злоумышленники сбегают.

— В сатапурском дворце есть точно такой же пес. Мой человек пойдет с вашим слугой и кликнет мою стражу! — заявил Сваруп, и Дхиллон поспешно вышел.

Первин ждала в напряжении, пока не услышала снаружи спокойные мужские голоса. Через две минуты Рама с Дхиллоном вернулись в сопровождении высокого мужчины в синем шервани и таких же штанах, в сдвинутой набок форменной пагри сатапурского дворца на голове. В первый момент Первин смешалась, а потом поняла, что это Адитья.

— Ваше высочество, — обратился шут к князю, складывая ладони в почтительном приветствии.

— Вы, видимо, из дворца. Я Колин Сандрингем, сатапурский агент. — Колин поднялся и отвесил легкий поклон.

Князь Сваруп пренебрежительно махнул рукой.

— Не утруждайте себя! Это всего лишь дворцовый шут.

Первин бросила на Сварупа уничижительный взгляд и в свою очередь встала, чтобы поприветствовать шута. Подойдя поближе, почувствовала запах дыма и пота. Пытаясь не морщить нос, произнесла:

— Входите, пожалуйста, Адитья, садитесь. Есть какие-то новости?

— Да. Берите стул, сейчас будут еда и вино, — сказал Колин, потому что Адитья остался стоять в нерешительности.

Шут так и не сел. Отодвинувшись от Первин, он спросил на ломаном английском:

— Я знаю, вы его взяли. Но он еще живой?

Это ничем не напоминало прежнюю повадку Адитьи — как будто место старого друга занял его неприятный двойник. Первин увещевающе произнесла:

— Я его не похищала. Достопочтенный князь Сваруп скажет вам, что махараджи здесь нет.

— Точно, — подтвердил князь Сваруп и громко рыгнул в подтверждение своих слов.

— Его здесь нет, потому что она его убила. Иначе

почему он исчез сразу после ее отъезда? — вопросил Адитья.

Шут и раньше говорил с Первин по-английски, но она только сейчас поняла, как хорошо он владеет языком. Видимо, многому научился на охоте, где присутствовал король Георг, или ходил с детьми на уроки к мистеру Басу.

Колин положил нож и вилку.

— Я вижу, вас очень волнует судьба князя. Но у мисс Мистри не было решительно никаких оснований причинять вред махарадже. Ей поручено заботиться о его безопасности.

Адитья будто и не расслышал — он бросил на князя умоляющий взгляд.

— Ваше сиятельство, вы не представляете, как расстроена раджмата. Третью смерть она может не пережить.

— А что чоти-рани? — спросила Первин.

— Кто ее знает? Уехала кататься верхом. У нее на все один ответ. — В голосе шута сквозило презрение.

Колин встревоженно посмотрел на Первин.

— Кошмар какой-то. Нельзя же ездить верхом в темноте.

— Может, она уже и вернулась, — бросил Адитья. — Я приехал искать не ее, а махараджу.

Первин отметила, какой у шута тусклый голос, какой затравленный взгляд. Она спросила:

— А вам удалось до отъезда провести погребальный обряд над Бандаром?

Глаза шута увлажнились.

— Да. Я совершил все необходимое и отправил его вниз по реке. В следующей жизни быть ему великим человеком.

— И ты смеешь в такой момент рассуждать о судьбе какой-то обезьяны? — фыркнул Сваруп.

Шут тут же склонил голову.

— Прошу меня простить.

— А мог кто-то из обитателей дворца вывести махараджу за стены? — спросил Колин.

— Мы все как одна семья, все любим друг друга, — ответил, чуть помолчав, Адитья. — Кроме того, вдовствующая махарани выяснила у дурванов, не входил ли кто во дворец. Оказалось — никто, кроме вот нее и носильщиков паланкина.

— Но ведь слуги и фрейлины могут выходить за стены, не так ли? — спросила Первин, думая при этом, что враг, скорее всего, таится внутри.

— После смерти махараджи Махендры Рао многим слугам дали расчет. Махарани хотели, чтобы штат был меньше, но состоял из проверенных людей. — Из этих слов вытекало, что о самом себе Адитья весьма высокого мнения и очень хочет, чтобы все признавали его статус.

При этом вопрос он понял неправильно. Возможно, потому что устал после долгого пути в темноте. Как он вообще добрался? Первин вспомнила о приглашении Колина.

— Если хотите, Рама поставит еще одну тарелку и вы поедите.

Адитья благодарно кивнул и сделал шаг к столу, но тут князь отрывисто произнес:

— Нет. Он будет есть с другими слугами.

У Первин дернулись плечи. Обе махарани обращались с Адитьей как с придворным, и она ждала того же и от князя Сварупа. По каменному выражению лица Адитьи она поняла, что бестактность князя сильно его задела.

— Рама, накрой ему, пожалуйста, за чайным столиком на веранде. — Колин говорил ровно, и Первин поняла, что он пытается загладить нарушение протокола, да так, чтобы не обидеть ни одну из сторон. — Слева по коридору, через две двери, ванная комната.

Шут оскорбленно покинул гостиную.

Рама подошел к Колину поближе и тихо сказал:

— Еды на кухне не осталось! Все на столе.

Колин окинул взглядом скудные остатки пищи на серебряных подносах и в мисках.

— Если все поели, я попрошу Раму собрать тарелку.

Князь Сваруп вытащил изо рта куриную косточку и объявил:

— Собачья нынче жизнь в гостевом доме.

Рама сходил на кухню и вернулся с металлической тарелкой — с таких кормят нищих и работников. Первин подумала: он, видимо, выбрал ее, поскольку разбирается в кастовых особенностях, на которые указал князь Сваруп. Не глядя на князя и его придворного, Рама переложил на тарелку остатки риса и овощей. Виндалу не осталось.

— Так нас кормят пищей для слуг! — тихо сказал князю Чираг Дхиллон на маратхи.

— Простите, мы не ждали высокородных гостей, — откликнулся на том же языке Колин.

Глядя в спину Раме, который уносил прочь полупустую тарелку, князь Сваруп осушил свой бокал.

— А вино еще есть? Или в винном погребе так же пусто, как и в буфете?

Колин перевернул бутылку.

— Ничего не осталось. Завтрак подадут в восемь — в девять нам нужно выехать на станцию.

Первин не сводила глаз с полуоткрытой двери на веранду. Ей не хотелось выражать согласие с планом Колина, зато хотелось, чтобы князь и его люди этому плану последовали. И Адитья тоже.

Она знала, что, если мужчины уедут в Пуну, ей проще будет добраться до дворца и выяснить то, что выяснить необходимо.

20. В разные стороны

На рассвете следующего дня Первин зажгла свечу у кровати. Ополоснула лицо водой, надела юбку с разрезом, блузку, жакет, который привезла из Бомбея. Сложила в небольшую сумку самое необходимое: фляжку с водой, блокнот, перо, фонарь на батарейках. Взяв ботинки в одну руку, а сумку в другую, она на цыпочках прокралась на веранду. Не хотелось никого разбудить.

Но ее уже дожидались.

— Доброе утро, — поздоровался из своего любимого плетеного кресла Колин. Она заметила, что он полностью одет: брюки, белая льняная рубаха, ботинки.

— Доброе утро. Сегодня йоги не будет? — А она-то рассчитывала, что он уйдет из дому.

— Нет времени. Поглядите вон туда.

Туман еще не рассеялся, но она увидела какое-то шевеление в кроне жакаранды и быстро поняла, что там стая обезьян. Хануман спрыгнул на землю, за ним еще четыре обезьяны примерно того же размера.

Первин не терпелось двинуться в путь, и все же она улыбнулась.

— Какое семейство — не разлей вода.

— Совершенно верно. Родня всегда рядом, и есть кому тебя защитить. Нам, людям, есть чему у них поучиться. — Колин вздохнул, потом обернулся, увидел, что на ней костюм для верховой езды. — Так, и что вы затеяли?

Первин помнила, что рядом с верандой находится целый ряд гостевых комнат. Указав на них головой, она пробормотала:

— Предлагаю поговорить в саду.

Колин дошел с нею до жакаранды — там стояла железная скамья, с нее открывался вид на горы. Первин села и принялась шнуровать ботинки. Заметила, что Колин не взял палку. То ли он сегодня чувствовал себя крепче, чем накануне, то ли пытался скрыть свою слабость от князя Сварупа.

Посмотрев, как она обувается, Колин сказал:

— Судя по вашему наряду, вы не собираетесь сегодня посещать наших начальников в Пуне.

Первин решила, что будет твердо стоять на своем.

— Да, у меня другие намерения. Я бы очень хотела позднее встретиться с вами во дворце — и приводите с собой поисковую группу, какую сможете собрать. Я позабочусь о том, чтобы вас впустили.

Колин не стал садиться. Пнул лежавший между ними белый камушек. А потом, не сводя с этого камушка глаз, спросил:

— Князь ведь не знает, куда вы собрались, верно?

Первин разве что не закатила глаза.

— Нет, конечно. Князю я не доверяю, и вообще, мне хочется его пнуть, как вот вам — этот камушек. А вот в то, что Родерик Эймс взял у него частный оплачиваемый заказ, я верю — вы ведь уловили, о чем речь?

— Более или менее, — ответил Колин. — И для меня это загадка. Государственные служащие не имеют права брать деньги у сторонних заказчиков.

— Вы об этом уже говорили. У меня есть все основания полагать, что Родерик также собирается взять подряд у Язада Мехта. Утром после того, как мы ужинали все вместе, они куда-то ездили вдвоем.

Колин покачал головой.

— Но если я заведу об этом речь, я лишусь дружбы Язада.

— В тяжелом вы положении.

— Да. Но давайте лучше сосредоточимся на другом. Что я скажу князю Сварупу о вашем исчезновении?

Первин нагнулась и подняла камушек, упавший возле самых ее ног. На ощупь он оказался гладким, прохладным. Считать камень драгоценным или нет — это ведь совершенно произвольный выбор. То же самое относится и к людям.

— Решайте сами, что вы ему скажете. Вряд ли его расстроит мое отсутствие. Однако, если вы ему сообщите, куда я направилась, он может броситься в погоню вместо того, чтобы отправиться с вами в Пуну.

Колин глянул через плечо на здание гостевого дома, будто бы проверяя, что оттуда никто не вышел.

— Скажу ему так: вы нынче не в настроении ехать в Пуну. Вот только боюсь, вам сложно будет разбудить Лакшмана и заставить его людей нести паланкин в столь ранний час.

— Лакшман и носильщики очень устали, — согласилась Первин. — Я и не думала просить их помощи. Зато надеялась, что вы дадите мне на время лошадь.

Колин выпучил глаза.

— Да как вы найдете дорогу, если сидели в закрытом паланкине? Кроме того, через некоторые части леса ехать верхом очень сложно.

Первин решила промолчать про свои потайные страхи. И просто сказала:

— Занавески я почти все время держала раздернутыми. Запомнила много примет. Кроме того, в джунглях достаточно протоптанная тропинка. Вообще, путь несложный, если не по темноте.

С дерева спустился ярко-зеленый попугай, напугал их обоих. Колин заметно покачнулся.

— Лучше сядьте, — предложила Первин, и он сел, подчеркнуто оставив между ними примерно полметра.

— Когда два дня назад вы уезжали, я переживал, что вас не впустят во дворец. Теперь у меня другие переживания. — Колин шумно выдохнул и только потом продолжил: — Я тревожусь за вашу безопасность. Если вас убьют во дворце или на пути туда, что я скажу вашему мужу? Что отпустил вас совсем одну?

— Да ну вас! Он тут вообще ни при чем! — Эти невежливые слова вырвались у Первин прежде, чем она успела себя остановить.

Но Колин не столько обиделся, сколько изумился:

— Что вы имеете в виду?

Не собиралась она открывать ему всю правду, но, с другой стороны, не хотела, чтобы муж стал для него инструментом давления на нее. Она скованно произнесла:

— Для меня он все равно что мертв. И никак не участвует в моей жизни. Собственно, моя смерть его только обрадует.

Колин откинулся назад, как бы пытаясь оценить ее получше.

— Вы хотите сказать, что живете раздельно?

— Совершенно верно. — Первин пыталась изображать равнодушие. — На расстоянии в полторы тысячи километров. Как по мне, лучше бы еще и дальше.

— Вы разведены?

Первин задел его бесстрастный тон.

— Нет. Развестись с Сайрусом я не могу, потому что он недостаточно жестоко меня мучил. Парсийка может получить развод, только если ее серьезно изувечили, выбили глаз, оторвали руку или ногу.

При этих ее словах Колин побледнел. Первин подумала: ее слова об оторванной ноге, видимо, заставили его вспомнить собственное увечье. Наконец он заговорил — и в голосе проскальзывала дрожь:

— Но вы живете в Британской Индии, имеете гражданство, как и я. Развод — вещь осуществимая. Наверняка его можно добиться в суде. Например, на основании прелюбодеяния.

— В парсийском законе нет статьи о прелюбодеянии; вернее, есть, но только если супруг вступает в связь с женщиной, не являющейся проституткой. У меня нет доказательств, что такое случалось.

— Поверить не могу, что в столь прогрессивной религии столь отсталые законы о браке, — нахмурился Колин.

— Действующее парсийское законодательство одобрено англичанами, — заметила Первин. — Кроме того, ваше правительство поддерживает недопустимое семейное право и в других индийских религиозных общинах: так, дочери получают в наследство меньше, чем сыновья, вдов лишают собственности, мужчины и женщины не могут расторгнуть брак, в котором они несчастны.

Колин качнул головой.

— Я ничего про это не знал. Чувствую себя полным идиотом.

Первин очень хотелось дотронуться до его руки: он явно был потрясен. Но тем самым она нарушит приличия. Поэтому она тихо произнесла:

— Я доверила вам важные личные сведения. Меня вряд ли взяли бы на эту работу, знай руководители агентства, что мое прошлое запятнано.

— От меня они ничего не услышат. Конфиденциальная информация останется при мне. — Он дотронулся до рубахи чуть выше груди. — И хочу, чтобы вы знали: я считаю вас очень отважной женщиной — ведь вы сумели вырваться. И слава богу.

Она почувствовала, как заливается краской.

— Не могли бы мы прекратить разговор на личные темы? Я как раз шла в конюшню. Если вы согласны одолжить мне лошадь.

— Я очень за вас беспокоюсь, но останавливать не стану. Слишком многие уже пытались. — Колин поднялся со скамейки. — Важно, чтобы вы уехали прежде, чем князь Сваруп проснется.

Первин не знала, как выразить в словах свою благодарность. И просто произнесла:

— Буду рада увидеть вас во дворце.

Колин запрокинул лицо к небу.

— Туман в предгорьях рассеивается. Надеюсь, вас ждет хорошая погода — и на пути туда, и на пути обратно.



В путь Первин двинулась через полчаса, плотно завернувшись в шаль, так как утро выдалось прохладное. Все необходимое уложили в переметные сумки, в том числе и пакетик с завтраком, который на скорую руку приготовил Рама. Мохит ночевал на конюшне. Его разбудили, и он помог Первин сесть на ту же лошадку Рани, на которой она уже ездила три дня назад. Они затрусили вниз по склону, и Первин показалось, что пятнистая кобылка понемногу разобралась в том, чего же от нее хотят. Оставалось надеяться, что такой же послушной и легкой на ногу она будет и на крутых и сырых участках, которые Первин запомнила из поездки в паланкине.

Тропа привела ее к стене, окружавшей поместье Мехта, и Первин увидела тех же привратников, что дежурили и накануне. Поравнявшись с ними, она натянула повод, удерживая Рани.

— Как себя чувствует бурра-мемсагиб?

Старший привратник отвел глаза — он явно нервничал.

— Нехорошо ей. Доктор у нее.

За открытыми воротами Первин увидела ту же лошадь темной масти, на которой врач приезжал в гостевой дом. На переметных сумках виднелся красный крест — раньше она этой подробности не заметила.

— Не велено никого впускать, пока не скажут, что это безопасно, — вступил в разговор привратник помладше.

Тут Первин вдруг вспомнила слова врача о том, что двое детей заболели холерой. Как могла болезнь проникнуть сюда, за стены поместья?

— У нее холера?

— Он этого пока не сказал! — Старший привратник с укором глянул на младшего. — Но ей совсем худо. Возможно, когда сагиб вернется, его тоже внутрь не пустят.

Первин окатила волна жалости к Вандане. Да, может, та и обманщица, но не заслужила таких страданий. Кроме того, Первин понимала, что навестить Вандану не может — слишком велик риск заразить потом княжеское семейство.

— Я помолюсь за ее здоровье в храме Араньяни, — сказала Первин. Да, она не индуистка, но ей станет легче, если она быстренько произнесет там зороастрийскую молитву — ведь невзгоды обступают со всех сторон. — Попросите, пожалуйста, горничную передать это мемсагиб.

— Это ее главное божество, — заметил старший привратник и коротко кивнул.

Первин попрощалась с дурванами, поняв наконец, что хмурыми они выглядели отнюдь не потому, что она им не понравилась. Они переживали за хозяйку, а еще, видимо, понимали, что и собственное их благополучие под угрозой.

Первин дала Рани шенкеля, та тронулась с места. Сгущался туман, усиливая чувство опасности. Первин не понимала, куда направляется. Ей было неведомо, жив ли князь Джива Рао, как неведомо и то, чем окончится поездка Колина в Пуну, удастся ли ему вызвать на подмогу военных.

Проезжая через деревню, Первин заметила, что на улицах куда больше людей, чем в прошлый ее визит. Двигалась она осторожно, не поднимая головы, сосредоточившись на дороге. Надеялась лишь на то, что ее не признают в этом эксцентричном костюме — вот только слишком пристально вглядывались в нее прохожие.

Добравшись до края леса — деревья здесь росли не так часто, а цветов было больше, — Первин возвратилась мыслями к Вандане. Если доктор Эндрюс не сможет ей помочь, печальным станет возвращение домой для ее мужа. Первин гадала, знал ли Язад тайну кулона с лунным камнем, который Вандана подсунула Первин в качестве подарка раджмате. Возможно, он сам и настоял на том, что кулон должен вернуться во дворец. Но почему? Нужно сосредоточиться, не пропустить отворот к храму. Кроме прочего, Первин внимательно следила, не обнаружится ли следов человеческого присутствия — хотя и сильно сомневалась в том, что Джива Рао заберется один в такую даль.

Первин доехала верхом до обветшавших столбов, стоявших метрах в ста перед древним храмом. Осторожно послала Рани вперед. Ближе к храму она увидела, что медная чаша, в которой Лакшман оставил деньги, полна диких орхидей. Здесь, среди леса, Араньяни явно чтили.

Первин подвела Рани к стволу упавшего дерева. Как раз подойдет в качестве опоры, чтобы спуститься на землю. Спешиться удалось без труда, после чего Первин подвела Рани к ручейку, рядом с которым до этого присаживались поесть носильщики.

— Не бросай меня, — попросила она лошадку, похлопала ее по крупу, а потом направилась к храму, подходить к которому раньше отказывалась. Он представлял собой большую цилиндрическую скалу, в ней был высечен альков. Внутри стояла грубо сработанная статуя из черного камня. По округлым грудям Первин поняла, что это женская фигура, однако у нее не было ни изысканной прически, ни иных украшений, характерных для статуй богинь.

Птичий крик вывел Первин из задумчивости и заставил вернуться к настоящему. Она прошла в другую часть храмового садика, чтобы оттуда посмотреть на холмы. Нащупала кушти под сари, стала перебирать его пальцами, шепча молитву. Молилась за то, чтобы Мирабаи отыскала сына. Молилась — и чувствовала, будто привлекает на свою сторону энергию тысяч живущих здесь животных и насекомых. Да, она не верит в Араньяни, но если богиня готова ей помочь, она примет помощь.

Первин как раз закончила, когда поблизости раздался хруст. Не человеческие шаги — какое-то крупное животное.

У Перин потемнело в глазах, она медленно повернулась, опасаясь самого худшего.

В ее сторону двигался всадник. Первин замерла, понимая, что не успеет подбежать к Рани и ускакать. Оставалось надеяться, что это не один из двух самых страшных преследователей: не Родерик Эймс и не князь Сваруп.

Всадник приблизился, стало ясно, что он мал ростом, скромно одет. На голове копна седых волос. Первин моргнула и окликнула:

— Рама-джи, это вы?

— Да. Сандрингем-сагиб послал меня вам вдогонку. Не хотел, чтобы вы заблудились.

Первин улыбнулась и подумала: все-таки Колин нашел способ обеспечить ее безопасность. Однако Рама не носильщик паланкина — неужели он знает этот путь лучше, чем она? Первин задала ему этот вопрос, он улыбнулся.

— На пути во дворец почва все время меняется. В одном месте густо растут брахми. В другом — ашвагандха. Мне эти места известны.

— На мое счастье. — Первин искренне обрадовалась, что у нее теперь есть сопровождающий.

— Отведу лошадь к ручью, на водопой. А потом помолюсь за благополучие махараджи, — сказал Рама и повел коня к воде. — Это не займет много времени.

Рама ушел в храм, а Первин вернулась к ручью — обе лошади опустили морды в чистую воду. Пили много и долго, хотя никакой жары не было. Казалось, животные знают, что впереди их ждет непростой путь.



Первин без единого слова позволила Раме указывать ей дорогу. Рани, похоже, была только рада приноровиться к неторопливому шагу второй лошади. Через полтора часа медленной осторожной езды вдали показались серые башни дворца. Вблизи Первин подметила: что-то переменилось. Но только на мощеной дороге, которая вела непосредственно к воротам, она поняла, что у главного входа больше нет дурванов.

Рама, ехавший чуть впереди, остановился. Натянул поводья, давая Первин его нагнать.

Посмотрел на нее, качнул головой.