Джордж Хиггинс

ДРУЗЬЯ ЭДДИ КОЙЛА 

Глава первая

Джеки Браун, парень двадцати шести лет, с непроницаемым лицом, пообещал достать несколько пистолетов.

- Я смогу их доставить к завтрашнему вечеру. Приволоку, наверное, штук шесть. А через неделю, ну, может, дней через десять, еще дюжину. Тут должен кое-кто нагрянуть — у него с десяток найдется, да только я, понимаешь, уже кое с кем об этом товаре толковал и обещал четыре ствола. Зачем-то они ему понадобились. Так что завтра вечером — шесть. А через неделю будет еще дюжина. Напротив Джеки Брауна сидел коренастый мужчина и ждал, пока остынет его кофе.

- Что-то мне это не больно нравится, — сказал он. — Что-то мне не улыбается отовариваться в лавке, где толчется еще куча народу. Я же не знаю, что твой покупатель собирается с этими «пушками» делать. Коли у моего клиента будут неприятности из-за того, что кто-то еще берет товар из этой кормушки, то, знаешь, и у меня тоже могут быть неприятности.

- Это ясно, — сказал Джеки Браун.

В пятницу рабочий день кончался чуть раньше обычного, и в этот ранний ноябрьский вечер люди уже спешили домой с работы. Инвалид на углу продавал бостонский «Рекорд» и надоедал прохожим криком из своей коляски.

- Да ничего тебе не ясно, — сказал коренастый. — На мне же лежит ответственность. Я привык работать аккуратно.

- Слушай, — сказал Джеки Браун. — Я же говорю: мне все ясно. Ты знаешь мое имя.

- Знаю, — буркнул коренастый.

- Ну и порядок! — сказал Джеки.

- Нет, не порядок, — ответил покупатель. — Хотел бы я, чтобы с каждым, кого я так вот знаю, как тебя, был полный порядок. Вот смотри! — Коренастый вытянул левую руку над пластиковым столиком. — Что это?

- Твоя рука, — сказал Браун.

- Хм, надеюсь, ты на «пушки» глядишь внимательнее, чем на эту руку, — поддел его коренастый. — Дай-ка сюда свою, умник!

Джеки Браун растопырил пальцы левой руки.

- Ну?

- Пересчитай, сколько у тебя костяшек на пальцах! — приказал коренастый.

- Что, все? — спросил Джеки Браун.

- Господи, — сказал коренастый. — Да считай сколько хочешь. У меня все равно на четыре больше. По две на каждом пальце. А знаешь, откуда? Я как-то купил товар у парня, который вроде тебя назвал мне свое имя, да только «пушки» у него были засвечены, и парень, для которого я их взял, отправился в Уолпол[1] — «от пятнадцати до двадцати пяти». Он все еще там парится. Да у него друзья остались на воле. Они-то мне и подарили дополнительные четыре костяшки на левой руке. Зажали мне лапу в ящике письменного стола. А потом один из них ногой как врежет по ящику. Е-мое, как же больно было! Ты-то парень, не знаешь, каково это.

- Вот черт, — воскликнул Джеки Браун.

- А больнее всего было от того, что я ведь и сам понимал, что они со мной сделают. Представь: приходят к тебе и говорят, что ты кое-кому свинью подложил, что ты совершил ошибку, очень большую ошибку, и теперь за это кое-кто за решеткой парится, и понимаешь, говорят, мы-то лично против тебя ничего не имеем, но наказать надо. Так что, говорят, давай сюда руку. А ты думаешь про себя: не дам! Понял? Я когда еще совсем маленький был, ходил в воскресную школу, училка-монашка все мне говорила: «Руки на стол!» Поначалу я слушался и руки клал, а она мне по рукам стальной линейкой — прямо по костяшкам! Вот так-то. Но вот однажды я говорю ей — когда она мне свое: «Руки на стол!» — я ей и говорю: «Нет!». Так она мне, сука, этой линейкой прямо по роже со всего размаху влепила. И тут то же самое. Только эти ребята против тебя лично ничего не имеют, понял? Обычные ребята, каких на улице каждый день встречаешь, может, кто-то тебе из них даже нравится, а, может, и не нравится, может, ты с ними по стаканчику в баре пропускал, может, даже с ними вместе девок кадрил. И вот приходят к тебе и говорят: «Эй, Поли! Ты пойми, братишка, против тебя лично мы ничего не имеем. Но ты допустил ошибку. Давай руку. Мы же не будем в тебя из «пушки» палить, ты же знаешь». Так что пришлось руку им дать — а давать можно любую, какую хочешь — хоть левую, хоть правую. Я им дал левую, потому что я правша и наперед знал, что будет. Вот, значит, сунули они мне пальцы в ящик письменного стола и один из них ногой как врежет по ящику. Слыхал, как кости хрустят, когда ломаются? Это как лучину от полена откалываешь. А болит — ужас!

- Вот черт! — повторил Джеки Браун.

- Вот о том я и толкую, — сказал коренастый. — Я тогда месяц гипс носил. В дождь и сейчас болит страшно. Я эти пальцы согнуть не могу. В общем, мне наплевать, как ты себя назвал. Имя того торговца я ведь тоже знал, да это не спасло моих пальцев. Знать имя — этого не достаточно. Мне платят, чтобы я работал аккуратно. Интересно, что будет, коли один из твоих стволов «засветится». Может, мне потом придется себе костыли в аптеке примерять? Это же дело нешуточное. Я не знаю, кому ты раньше товар толкал, но мне вот шепнули тут, что у тебя есть пушки, а мне нужна пара-другая. Я просто страхуюсь, понял, чтобы дурака не свалять. А что будет, коли твой клиент, который четыре берет, толкнет одну «пушку» на сторону, а из нее потом легавого пришьют? Мне что, когти рвать из города?

- Нет, — ответил Джеки Браун.

- Нет? — переспросил коренастый. — Ну ладно, будем надеяться, что тут ты прав. Но только я не хочу больше пальцы калечить. И коли мне придется когти рвать из города, парень, то и тебе тоже придется. Ты это учти. Они со мной опять что-нибудь учудят, но с тобой разберутся покруче. Ты это запомни.

- Понял, — сказал Джеки Браун.

- Надеюсь, — ухмыльнулся коренастый. — Я уж не знаю, кому ты там раньше толкал товар, но должен тебя предупредить: эти ребята — крутые.

- Мои стволы не засветятся, — повторил Джеки Браун. — Я гарантирую.

- Это почему же?

- А потому. Это абсолютно новые «пушки», ты понял? Пристреляны, проверены — вот и все. Новехонькие стволы, в деле не были. Нетронутые. Бойки еще в тавоте. Если уронишь — курком в землю ткнутся — и ничего, понял? «Тридцать восьмые — специальные». Говорю тебе — классный товар.

- А, краденые! — отмахнулся коренастый. — Серийные номера сбиты. Так я в прошлый раз попался. Накрыли местечко, откуда «пушки» добывали, да и номера сверили. Так что ты, парень, поостерегся бы, а то нам с тобой вообще все пальцы открутят.

- Нет, — сказал Джеки Браун. — На них серийные номера стоят. Так что если найдут эту «пушку», то и номер на ней будет, не боись. Я тебе говорю, никак не доказать, что они краденые. Абсолютно новые пушки, в масле еще.

- С серийным номером? — переспросил коренастый.

- Да ты сам увидишь номер, — сказал Джеки.

- Модель армейской полиции, 1951 года выпуска, доставлены в Рок-Айленд, ни один не в розыске. Новехонькие «специальные».

- У тебя что, кто-то на оружейном заводе есть?

- Слушай, я торгую стволами. Я в деле уже давно, и очень редко кто оставался недоволен. Я могу достать тебе «четырехдюймовки»[2] и «двухдюймовки». Только скажи, что тебе надо. Я доставлю все в лучшем виде.

- Почем? — спросил коренастый.

- Зависит от того, сколько берешь, — ответил Джеки.

- Зависит также, от того, сколько что я захочу заплатить. — Ну и почем?

- Восемьдесят, — сказал Джеки Браун.

- Восемьдесят? — удивился коренастый. — А ты вообще-то раньше имел дело с пушками? Восемьдесят — это ты, парень, загнул. Я же возьму у тебя тридцать штук. Да я могу пойти в любую оружейную лавку и взять там тридцать стволов по восемьдесят за штуку. Я чувствую, нам еще надо о цене малость потолковать.

- Хотел бы я на тебя посмотреть, как ты идешь в лавку и берешь тридцать стволов! — сказал Джеки Браун. — Я не знаю, кто ты, и не знаю, что у тебя на уме, да и знать мне не надо. Но я бы очень хотел посмотреть, как ты приходишь в оружейную лавку и говоришь, что у тебя есть покупатель на тридцать стволов, и почему бы тебе не получить оптовую скидку! Я бы очень хотел на это посмотреть. Да ведь ФБР будет у тебя за спиной прежде, чем ты начнешь отсчитывать бабки!

- Знаешь, парень, у нас в округе не одна оружейная лавка, — сказал коренастый.

- Для твоих дел — нет тут других лавок, — отрезал Джеки Браун. — Я тебе говорю: на сто миль в округе нет никого, кто мог бы достать тебе такой товар, как у меня — и ты это знаешь. Так что кончай мне мозги пудрить.

- Я раньше никогда не давал больше пятидесяти. И не собираюсь столько выкладывать. Да ведь и ты не найдешь сейчас клиента, который готов у тебя взять тридцать штук сразу. И учти: если это дело выгорит, я у тебя потом буду еще брать. Ты же привык толкать по два-три ствола, вот почему ты хочешь товар доставить в три-четыре приема.

- Да я могу хоть завтра толкнуть пятьдесят штук — и ты мне не нужен, — ответил Джеки. — Я просто не могу их все сразу получить. Я сбываю все, что могу достать. Спорим: если я пойду в церковь к исповеди и трижды прочту «Богородицу», поп у меня в конце исповеди спросит на ушко, не смогу ли я достать для него маленькую игрушку, которую можно носить под сутаной. Народ сегодня совсем свихнулся на «пушках». На прошлой неделе встречался я с одним мужиком, он прямо кипятком писал — достань ему «питон»! А я приволок ему на выбор три здоровенных «блэкхока» — шестидюймовки, «магнумы» сорок первого калибра. Так он схватил один «магнум», будто всю жизнь только о нем и мечтал. Надо было видеть, как этот мудак шел от меня: куртка пузырем стоит на боку, точно он дыню украл. Был у меня еще клиент — спрашивал, могу ли я достать автоматы. Он давал мне полтора «куска» за каждый — за любое количество. Ему было даже все равно, какого они калибра.

- Белый или черный? — спросил коренастый.

- Хороший, — ответил Браун. — Меня бы не удивило, если бы я смог достать ему то, что он хотел, за неделю. Хороший товар. «М-16», почти новенькие.

- Никогда я не понимал людей, которые хотят иметь дело с автоматами, — сказал коренастый. — Коли тебя с этим добром возьмут за жабры, это же верное пожизненное. И что с ним делать-то вообще — на войну идти, что ли? Автомат не спрячешь, в машине возить не станешь, да и кого можно пристрелить из автомата? Разве что стену из него продырявить сначала, чтобы добраться до того, за кем охотишься. А это риск. Нет, я с автоматами дела не имею. Лучше всего для таких дел — четырехдюймовый «смит». Отличная машина — и спрятать можно, и бьет без промаха.

- Мало, кто их любит: «смит-энд-вессон» слишком громоздкий, — сказал Джеки Браун, — На прошлой неделе был у меня человек, которому позарез нужны были «тридцать восьмые». Так я ему приволок один «смит» и «кольт»-«двухдюймовку». «Кольт» ему понравился, а вот насчет «смита» он что-то начал носом крутить. Стал меня спрашивать, на кой он ему сдался — что, говорит, может, ему кобуру нацепить себе на брюхо, чтобы его в ней носить, и все такое. Но, в общем, взял.

- Слушай, — сказал коренастый. — Мне нужно тридцать стволов. «Четырехдюймовки» и «двухдюймовки». «Тридцать восьмые». Возьму и «магнум» триста пятьдесят седьмой, колы попадется. Тридцать штук. Даю тысячу двести.

- Ни фига! — сказал Джеки Браун. — Я отдам по крайней мере по семьдесят за штуку.

- Даю полторы «штуки».

- Давай ни по-твоему, ни по-моему. Тысяча восемьсот.

- Но сначала покажешь товар, — сказал коренастый.

- Само собой, — сказал Джеки Браун. Выражение его лица изменилось: он улыбнулся.

Глава вторая

Молочный коктейль с клубничным мороженым и темно-зеленый «чарджер» попали в поле зрения коренастого мужчины почти одновременно. Официантка ушла, а он смотрел, как машина медленно проплыла мимо магазинов и остановилась на дальнем конце автостоянки. Он сорвал с соломинки обертку и начал неторопливо пить свой коктейль. Водитель из машины не вышел.

Коренастый расплатился за молочный коктейль и обратился к официантке:

- Скажите, где тут у вас туалет? Она махнула рукой в сторону кухни. Коренастый пошел по коридору, миновал туалет и подошел к чуть приоткрытой двери служебного выхода на платформу для приема грузов. Он вышел на грузовую платформу, присел на корточки и неуклюже спрыгнул на асфальт. В двухстах ярдах он увидел еще один служебный выход с грузовой платформой. Дойдя до платформы, он взобрался на нее и толкнул металлическую дверь с надписью:


ТОЛЬКО ПРОДУКТЫ.


За дверью он увидел молодого парня, который сортировал зеленый салат. Коренастый стал объяснять причину своего появления:

- У меня машина сломалась — там на улице. От вас можно позвонить?

Парень сказал, что телефон находится при входе в магазин, у касс. Коренастый вышел из магазина через центральный вход. Он оглядел автостоянку. Заметив «чарджер», он зашагал к нему.

Водитель открыл правую дверцу, и коренастый залез внутрь.

- Давно ждешь? — спросил коренастый.

Водителю было лет тридцать пять. На нем были замшевые сапоги, поношенные твидовые штаны, желтая водолазка и мотоциклетная куртка из черной блестящей кожи. Длинные волосы, на носу большие темные очки в серебряной оправе.

- Ровно столько, сколько тебе понадобилось, чтобы понять, что кругом все чисто. Какого черта ты выбрал это место? Ты здесь что, в парикмахерскую ходишь?

- Да нет, просто слышал, что сегодня будет специальная распродажа лыж, — ответил коренастый. — У тебя симпатичная машина. Чья — кого-нибудь, кого я знаю?

- Навряд ли! Один парень из западной части штата возил на ней самогон. Бедолага! Расплатился наликом и на первой же ездке попался. Не понимаю, как они вообще умудряются торговать, если им приходится покупать новую тачку всякий раз, когда они скидывают товар.

- Иногда у них все сходит чисто, — ответил коренастый.

- Я не знал, что ты и этим занимаешься, — сказал водитель.

- Да нет, просто слышу вокруг разговоры, понял? Люди нынче работают неаккуратно.

- Знаю, — сказал водитель. — Вот на прошлой неделе сам слышал, что тебе пятнадцатого января предстоит ехать в Нью-Хэмпшир на суд, и подумал: интересно, где же Эдди собирается праздновать Рождество?

- Потому-то я и интересуюсь лыжами, — сказал коренастый. — Уж коли мне туда ехать, то я решил: а почему бы не покататься там на лыжах, понял? Как думаешь, к тому времени снег выпадет?

- Я думаю, что уже и сейчас там снег, — сказал водитель.

- Потому как я вот подумал, — сказал коренастый, — коли там есть снег, то, может, ты со мной махнешь туда на выходные? Ты там будешь кум королю — при такой тачке, да в таком прикиде.

- И тогда во вторник мы сможем вместе поехать в суд?

- Ну да! Шикарно время проведем. У тебя есть шанс увидеться там со старыми друзьями. За кем ты теперь охотишься — за «голубенькими»?

- Меня бросили на наркотики, — сказал водитель. — Пока что мне удалось засечь только торговцев травкой, но, говорят, тут у нас балуются гашишем — в разных стремных местах, и меня попросили поискать там.

Коренастый спросил:

- Но ты все еще интересуешься автоматами, надо полагать.

- Это да! — сказал водитель. — Мне всегда интересно узнать, где можно купить автомат, а то и парочку.

- Так и думал. Я даже сказал себе: старина Дейв — надежный парень. Что же он теперь делает, не забыл ли он еще старых друзей и автоматы. Потому-то я тебя и искал.

- А кого же из старых друзей ты имеешь в виду? — спросил водитель.

- Ну, я вот думаю, — сказал коренастый, — может, тамошнего федерального прокурора. Он же твой старинный друг, коли мне память не изменяет.

- А, и ты решил, что мне доставит удовольствие перекинуться с ним парой-тройкой слов.

- Я решил: почему бы не спросить.

- Знаешь, слишком уж путь неблизкий, чтобы говорить с человеком, которому я могу просто позвонить по телефону. Хотя… если бы у меня был серьезный повод для разговора…

- Ну, — сказал коренастый, — у меня дома трое детишек, и мне сейчас никак нельзя идти на посадку, понял? Ребята растут, в школу ходят, а к ним там пристают, дразнят и все такое. Черт побери, мне же почти сорок пять!

- Это очень серьезный повод, — согласился водитель. — Но мне-то что с того? Сколько там тебе вешают — «пятерочку»?

- Мой адвокат думает, не больше двух лет.

- Ну, считай тебе повезло, если сумеешь отделаться двумя. У меня же там в грузовике было около двух сотен ящиков виски, насколько я помню, — и все не твое, а того парня из Берлингтона. А ты уже раньше допускал подобную ошибку.

- Я же говорю, — сказал коренастый. — Это все сплошная ошибка. Я занимался своим бизнесом, и дела у меня шли нормально, а этот парень звонит мне как-то, хотя знал, что я уже давно завязал, и спрашивает, не хочу ли я перегнать грузовик. Вот и все. Я и не знал, что этот парень из Берлингтона был от Адама.

- Я-то понимаю, как все вышло. Живет себе в Рентаме, в Массачусетсе, мужик вроде тебя, которого достали просьбами перегнать грузовик из Берлингтона в Портленд, особенно если учесть, что он сроду не зарабатывал грузоперевозками. Я-то могу понять, как все это случилось. Только странно, отчего это присяжные тебе не поверили.

- Адвокат — дурак, — сказал коренастый. — Он не такой башковитый, как ты. Он даже не дал мне встать и рассказать, как все было. Они так и не выслушали всю историю от начала до конца.

- А почему ты не подал апелляцию? — спросил водитель.

- Да я думал об этом, — ответил тот. — «В связи с некомпетентностью адвоката». Один мой приятель на этом выкарабкался. Но беда в том, что у меня времени не хватило собрать все бумаги. Я знаю одного парня, который мог бы мне совет дать, да он в Дэнбери,[3] кажется, и что-то мне не хочется к нему лично обращаться. Хотя, я думаю, есть более простой способ уладить это дело.

Джон РИНГО

КОГДА ДЬЯВОЛ ПЛЯШЕТ

- Ага, попросить меня поехать туда и поговорить с кем надо!

ХРОНИКА НАШЕСТВИЯ ПОСЛИНОВ

- Вообще-то кое-что даже покруче, — сказал коренастый. — Я надумал вот что: может, ты шепнешь прокурору, чтобы он сказал судье, как я в поте лица работал на дядю.[4]

Октябрь 9, 2004

Первое приземление пяти сфер:

- Ну, это можно, — сказал водитель. — Но слушай, приятель, ты же ни хрена и не работал. Мы старые друзья, Эдди, и, может, мне полагается почетный значок «Славы бойскаута» за это. Но что я им о тебе-то скажу? Что ты помог нам конфисковать двести ящиков «Кэнэдиен клаб»? Вряд ли тебе это шибко поможет.

Приземления: Фредериксберг, Центральная Африка, Юго-Восточная Азия, Узбекистан.



- А сколько раз я тебе звонил потом!

Июль 28, 2005

Первая волна, 62 сферы:

- Ну да, кое-что ценное ты мне сообщил, это точно. Ты вот сказал мне, что одного парня подстрелят, и верно: через пятнадцать минут его подстрелили. Ты сказал мне, что какие-то ребята собираются взять банк, но ты мне сообщил об этом не раньше, чем они, прихватив деньжата, сделали ноги и когда все уже об этом и так знали. Так на дядю не работают, Эдди. В эту работу надо вкладывать всю душу. Черт побери, я вот слыхал, что ты, может, не так прост, как кажешься. Толкуют, что ты, может, замешан в кое-какие более серьезные дела.

Основные приземления: Восточное побережье Северной Америки, Австралия, Индия.



- Например? — спросил коренастый.

Август 15, 2005

Последний выход на связь: Командование Обороны Австралии, Элис-Спрингс.

- Ну, сам знаешь, как можно относиться к сплетням. Я же не буду обвинять человека только на основании сплетен. Ты же меня хорошо знаешь.



Джек Лондон

Апрель 12, 2006

- Ладно, — сказал коренастый. — Предположим, у нас зашел разговор об автоматах.

Вторая волна, 45 сфер:

«История, рассказанная в палате для слабоумных»

Основные приземления: Китай, Южная Америка, Западное побережье Северной Америки, Ближний Восток, Юго-Восточная Азия.

- Чтобы переменить тему.



Я? Нет, я не сумасшедший. Я здесь за ассистента. Просто не знаю, что делали бы без меня мисс Келси и мисс Джонс. В этой палате двадцать пять слабоумных, самых тяжелых, какие только могут быть. Кто бы их всех кормил, если бы не я? Мне нравится кормить слабоумных. Они не доставляют никаких хлопот. Да они и не могут. У всех у них что-нибудь не в порядке с руками или ногами, и они не умеют говорить. Они очень плохи. А я могу ходить, разговаривать и делать все, что угодно. Со слабоумными надо обращаться очень осторожно, и не следует кормить их слишком быстро. А не то они подавятся. Мисс Джонс говорит, что я в этом большой знаток. Каждый раз, когда в приют приходит новая няня, я учу ее, как это делать. Вот уж смеху-то бывает, когда новенькая начинает их кормить! Она кормит их так медленно и осторожно, что, пока успевает запихнуть им в рот завтрак, подходит время ужина. Тогда я начинаю учить ее, ведь я большой знаток. Доктор Далримпл тоже подтверждает это, а уж ему ли не знать. Слабоумный может есть вдвое быстрее, если умеют к нему подойти.

Май 14, 2006

- Да. Предположим, у тебя есть надежный осведомитель, который вывел тебя на цветного господина, прикупающего несколько автоматов. Армейских автоматов М-16. Неужели ты допустишь, чтобы такой парень — парень, который тебе так помогает, отправился за решетку и стал позорить своих детей?

Меня зовут Том. Мне двадцать восемь лет. В нашем заведении меня все знают. Ведь это специальное заведение. Оно находится в штате Калифорния, и им заправляют местные политиканы. Да, да, я знаю. Я живу тут уже очень давно. Мне все доверяют. Мне то и дело дают какие-нибудь поручения, и я бегаю по всему дому, если, конечно, не занят со слабоумными. Я их очень люблю. Когда я с ними, то лишний раз убеждаюсь в том, какое счастье, что сам я не слабоумный.

Последний выход на связь: Красная Армия Китая, Сянь Цзин.



Мне нравится здесь, в нашем доме. А за его стенами не нравится. Я уже побывал там однажды и вернулся, и меня взяли обратно. Я люблю жить дома, а лучшего дома, чем этот, не сыщешь. И на слабоумного я не похож, ведь правда? Это же видно с первого взгляда. Я ассистент. А для тронутого это что-нибудь да значит. Что такое тронутый? Да ведь это же ненормальный! Я думал, вы знаете. Мы все здесь тронутые.

- Давай сформулируем это иначе. Если бы я получил автоматы, и цветного господина, и парня, который этими автоматами торгует, и если бы все произошло вследствие того, что некто указал мне нужное время и нужное место, да у меня в кармане был бы ордер на арест, вот тогда я бы с удовольствием шепнул кому надо, что парень, который навел меня, и впрямь работает на дядю. У цветного господина есть друзья?

Май 28, 2006

Но я тронутый высшего разряда. Доктор Далримпл даже говорит, что я слишком умен для нашего заведения, но я никому не рассказываю об этом. По-моему, у нас здесь совсем неплохо. И со мной никогда не бывает припадков, не то что с другими тронутыми. Видите вон тот дом, за деревьями? В нем живут припадочные высшего разряда. Они ужасные задавалы, потому что они не простые тронутые. Они называют свой дом клубом и уверяют, что они ничуть не хуже тех, что живут на воле, разве что немного нездоровы. Я не очень их люблю. Всегда насмехаются надо мной, если только не корчатся в припадке. Но мне наплевать. Уж я-то не хлопнусь в припадок и не буду биться головой об стенку. А иногда они вдруг начинают носиться, как сумасшедшие, по комнате, словно ищут, где бы присесть. Но не садятся. Припадочные низшего разряда отвратительны, а припадочные высшего разряда вечно задирают нос. Я рад, что я не припадочный. Ничего в них нет особенного. Только и делают, что болтают.

Последний выход на связь: Тюркский Альянс, Джелалабад.

- Я бы не удивился, — сказал коренастый. — Если честно, то я обо всем узнал только вчера.



Мисс Келси утверждает, что я тоже много болтаю. Но я говорю разумные вещи, а ни один тронутый на это не способен. Доктор Далримпл говорит, что у меня дар красноречия. Да я и сам это знаю. Вы бы только послушали, как я разговариваю сам с собой или со слабоумными. Иногда мне приходит в голову, что неплохо бы стать политическим деятелем, да только очень уж это хлопотное занятие. Все они большие говоруны, на том и держатся.

Июнь 18, 2006

Сумасшедших в нашем заведении нет. Все просто немного не в своем уме. Презабавные сценки иногда наблюдаешь. Вот послушайте. У нас здесь есть девицы — человек девять — двенадцать, и все из высшего разряда, — им поручено накрывать столы к обеду. Иногда, управившись до времени, они усаживаются в кружок и принимаются болтать. А я тихонько подкрадусь к двери и слушаю. Вот потеха-то, помереть можно со смеху. Хотите знать, о чем они говорят? Сначала они долго-долго сидят и молчат. Потом одна произносит: «Слава богу, что я в своем уме». А остальные одобрительно кивают головами. И снова молчат. Через некоторое время другая девица говорит: «Слава богу, что я в своем уме», — опять все кивают головами. Так они и повторяют по очереди одно и то же. Ну, не тронутые? Решайте сами! Я тоже тронутый, но, слава богу, не такой, как они.

- И как же ты узнал? — спросил водитель.

Последний выход на связь: Объединенное Командование Индокитая, Ангкор-Ват.

А иногда мне кажется, что я вовсе не тронутый. Я играю в оркестре и умею читать ноты. Считается, что все в оркестре тронутые, кроме дирижера. Он настоящий сумасшедший. Мы так думаем, но никогда не говорим об этом, разве только между собой. Ведь его работа тесно связана с политикой, а мы не хотим, чтобы он ее лишился. Я играю на барабане. Без меня в нашем заведении не обойтись. Это я уж точно знаю. Однажды я заболел. Просто диву даешься, как у них все не пошло вверх тормашками, пока я лежал в лазарете.



- Ну, слово за слово, — сказал коренастый. — Ты же знаешь, как это бывает. С одним поговоришь, с другим поговоришь, и вдруг усекаешь: эге, да ведь ты кое-что знаешь!

Декабрь 19, 2006

Я в любое время могу уйти отсюда, стоит мне только захотеть. Не так уж я слаб умом, как могут подумать. Но я об этом помалкиваю. Мне и тут неплохо живется. Кроме того, без меня все здесь пойдет кувырком. Боюсь только, что когда-нибудь они поймут, что никакой я не слабоумный, и тогда меня выгонят отсюда в большой мир, и придется мне самому о себе заботиться. А я знаю, что такое большой мир, не люблю я его. Мне хорошо здесь, и больше мне ничего не надо.

- И когда это должно случиться?

Последний выход на связь: Союзники Книги, Иерусалим.

Вы иногда видите на моем лице ухмылку. Я ничего не могу с этим поделать. Но иногда я ухмыляюсь нарочно. Однако я совсем не урод. Я часто смотрю на себя в зеркало. У меня смешной рот, и губы отвисают, и зубы гнилые. Слабоумного за версту узнаешь, стоит только поглядеть на его рот и зубы. Но это еще не доказывает, что я слабоумный. Просто мне повезло, что я так на них похож.



Чего я только не знаю! Вы бы поразились, если б я выложил все, что знаю! Но если я что-нибудь не хочу понимать или меня заставляют что-нибудь делать, а мне это не по душе, я немедля распускаю губы, ухмыляюсь и мычу. Я не раз видел, как мычат слабоумные низшего разряда, и мне ничего не стоит провести кого угодно. Я могу мычать на все лады. Мисс Келси на днях обозвала меня идиотом. Мне удалось обмануть ее, притворившись слабоумным, и она очень рассердилась.

- Еще не знаю, — сказал коренастый. — Смотри: я ведь сразу к тебе с этим пришел, как только узнал — сразу и пришел. Могу еще узнать, коли ты… коли тебя все это интересует. Думаю, через недельку или что-то около того. Может, мне тебе позвонить?

Январь 23, 2007

Однажды мисс Келси спросила меня: «Почему бы тебе не написать книгу о тронутых?» В ту минуту я советовал ей, как ходить за маленьким Альбертом. Маленький Альберт слабоумный, и я всегда понимаю, что он хочет, по тому, как у него подергивается левый глаз. Я и объяснил это мисс Келси, а она вышла из себя: сама-то она этого не знала. Но когда-нибудь я, может, и напишу эту книгу. Только писать ее — хлопот не оберешься. Разговаривать куда как легче.

Битва Л3: потеря супермонитора [1] «Лексингтон», Группировка Флота 4.2.

- О\'кей, — сказал водитель. — Тебе что еще нужно?

Вам приходилось видеть микроцефала? Это ребенок с малюсенькой головкой, не больше кулака. Они, как правило, все слабоумные, но живут очень долго. Гидроцефалы необязательно слабоумные. У них огромная голова, и они более толковые. Но они никогда не выживают. Всегда умирают. Смотришь на такого и думаешь: «Долго он не протянет». Иногда, когда на меня нападает лень или нянька начинает ворчать, я жалею, что я не слабоумный: глядишь, не заставляли бы работать да кормили бы с ложечки. Но, пожалуй, все же лучше остаться таким, как я есть, и болтать сколько душе угодно.



Февраль 17, 2007

- Мне нужно не засветиться, — ответил коренастый. — Я бы очень хотел, чтобы никто не стал слишком усиленно думать, какое к этому делу имею отношение я. И не хочу, чтобы у меня сидели на хвосте, ладно?

А вчера доктор Далримпл сказал мне. «Том, — говорит, — что бы я без тебя делал?» А уж он-то знает, что говорит — шутка сказать, вот уже два года на его руках тысяча тронутых! До него здесь был доктор Уотком. Их ведь сюда назначают. Это все политика. Сколько я их перевидал на своем веку! Я-то появился в приюте, когда их и в помине не было. Я в этом заведении уже двадцать пять лет. Нет, не подумайте, что я жалуюсь. Лучшего заведения, пожалуй, не найти.

Битва за Базу Титан.



- Ладно. Сделаем по-твоему. Позвони мне, если еще что узнаешь, и если из этого что-нибудь выйдет, и я поймаю рыбку, то я расскажу об улове федеральному прокурору. Если рыбка сорвется, уговора не было. Уяснил?

Март 27, 2007

Быть тронутым — плевое дело. А возьмите доктора Далримпла. Вот уж кому нелегко приходится! Его положение целиком зависит от политических интриг. Можете не сомневаться, что мы разговариваем о политике. Мы про нее все знаем, и это плохо. Таким заведением, как наше, не должна управлять политика. Посмотрите на доктора Далримпла. Он здесь уже два года и многому научился. Но в один прекрасный день в результате каких-нибудь политических махинаций его выгонят, и на его место пришлют нового доктора, который ничего не смыслит в нашем деле.

Коренастый кивнул.

Третья волна 73 сферы:

А сколько нянек сменилось, пока я здесь! Некоторые из них совсем не дурны. Но они приходят и уходят. Многие обзаводятся мужьями. Иногда я думаю, что и мне неплохо бы жениться. Как-то я заговорил об этом с доктором Уоткомом, но он сказал, что, к его сожалению, тронутым не разрешают жениться. Однажды я влюбился. Она была няней. Мне не хочется называть вам ее имя. У нее были голубые глаза, светлые волосы, нежный голос, и я ей нравился. Она сама сказала мне об этом. Она всегда уговаривала меня быть хорошим и послушным. И я слушался ее, до того самого момента… Тогда я убежал. Понимаете, она бросила нас и вышла замуж. И не сказала мне об этом ни слова.

- Ну, счастливого Рождества, — попрощался водитель.

Приземления: Европа, Северная Африка, Индия II, Южная Америка II.

Я считаю, женитьба не такая приятная штука, как кажется. Доктор Энглин и его жена часто дерутся. Сам видел. А однажды я слышал, как она обозвала его сумасшедшим. Но ведь никто не имеет права обзывать человека сумасшедшим, если он вовсе не сумасшедший. Вот уж доктор Энглин разбушевался! Но он недолго здесь продержался. Снова какие-то политические махинации — и его убрали. На его место пришел доктор Мандевилл. У него не было жены. Я слышал, как он однажды разговаривал с инженером. Инженер с женой жили как кошка с собакой. Доктор Мандевилл сказал инженеру: «Я счастлив, что не привязан к юбке». Юбка — это женская одежда. Я знаю, что он имел в виду, хоть я малость и тронутый. Но я помалкиваю. Когда держишь язык за зубами, слышишь массу интересного.



Апрель 30, 2007

Я много повидал в жизни. Как-то раз меня взяли к себе некие Боппы, и я уехал к ним за сорок миль по железной дороге. У них была ферма. Доктор Энглин сказал им, что я сильный и смышленый, и я подтвердил это — я хотел, чтобы меня взяли на воспитание. Питер Бопп обещал, что мне будет у них хорошо, и юристы оформили все бумаги.

Глава третья

Последний выход на связь: Исламские Силы Обороны, Хартум.



Трое здоровенных парней в нейлоновых ветровках и шерстяных рубашках, держа в руках по банке пива «Шэфер», прошли мимо коренастого мужчины в выход А, как только закончился первый тайм. Один из них сказал:

Июль 5, 2007

Но очень скоро я понял, что ферма совсем не то место, какое мне нужно. Миссис Бопп почему-то до смерти боялась меня и не разрешала спать в доме. Они приспособили для меня дровяной сарай и заставляли спать там. Я должен был вставать в четыре утра, кормить лошадей, доить коров и развозить молоко соседям. Считалось, что это так, пустое дело, а на поверку выходило, что я гнул спину с утра до вечера. Я колол дрова, чистил курятник, пропалывал огород, и чего только я не делал! Ни развлечений, ни свободного времени.

Последний выход на связь: Силы Обороны Индии, Гуджарат.



Послушайте, что я вам скажу. По мне лучше кормить молочной кашей слабоумных, чем холодными утрами доить коров. Миссис Бопп не хотела, чтобы я играл с ее детьми, боялась. Да я и сам боялся. Когда никто не видел, они корчили мне рожи и дразнили лунатиком. Все звали меня Том Лунатик. А соседские мальчишки бросали в меня камнями. Здесь, в нашем доме, такого никогда не бывает. Слабоумные куда лучше воспитаны.

Август 25, 2007

Миссис Бопп щипала меня и таскала за волосы, когда ей казалось, что я отлыниваю от работы, а я в ответ глупо хихикал. Она не раз говорила, что когда-нибудь я ее в гроб вгоню. Однажды я забыл закрыть крышку колодца на выгоне, туда свалился теленок и утонул. Питер Бопп пообещал отколотить меня. И он сдержал свое обещание. Он взял вожжи и пошел на меня. Это было ужасно. Меня никогда не били. Чтобы у нас здесь кого-нибудь били — такого не случалось. Почему я и говорю, что это заведение — самое подходящее для меня место.

Последний выход на связь: Силы Боливара, Парагвай.

- Сам не понимаю: какого хрена я сюда каждую неделю прихожу, просто не понимаю. Смотреть на этих мудаков? Пятнадцать минут игры — и уже на восемнадцать очков в минусе. Ребята из «Буффало» их же просто отодрали. Я вписал в карточку девять очков,[5] потому что думал: по крайней, мере, они на больше не сольют. Ну и игра!



Я разбираюсь в законах и знаю, что он не имел никакого права меня бить. Это жестоко, а в бумагах опекунского совета сказано, что со мной нельзя обращаться жестоко. Но тогда я ему ничего не сказал. Я просто выжидал, и уже из одного этого видно, тронутый я или нет. Я ждал долго, и нарочно работал медленно, и все чаще глупо хихикал и мычал. Но он не отсылал меня домой, на что я так надеялся. Однажды — это случилось в начале месяца — миссис Браун дала мне три доллара в уплату за молоко, которое она покупала у Питера Боппа. Это было утром. А вечером я привез ей молоко и должен был передать ей расписку от Питера Боппа в получении денег. Но я этого не сделал. Я отправился на железнодорожную станцию, купил билет, как всякий другой, и поехал обратно к себе домой. Вот какой я тронутый!

Несколько минут спустя мужчина с красным лицом, изрытом оспинами, подошел к коренастому.

Сентябрь 24, 2007

Доктор Энглин к тому времени уже ушел из приюта, и вместо него назначили доктора Мандевилла. Я направился прямо к нему в кабинет. Он не знал меня. «Здравствуйте, — сказал он. — Сегодня не приемный день». «А я вовсе не на прием, — говорю. — Меня зовут Том. Я здешний». Он присвистнул, не скрывая своего удивления. Я сообщил ему обо всем и показал следы от вожжей, а он рассердился и заявил, что займется этим делом.

- Что-то я смотрю, ты не торопишься! — сказал коренастый.

Первая Битва за Ирмансул: потеря супермониторов «Энтерпрайз», «Ямато», «Хэлси», «Лексингтон II», «Кузнецов», «Виктори», «Бисмарк».

Видали б вы, как обрадовались слабоумные моему возвращению!

Группировки Флота 77.1, 4.4, 11.

- Послушай, — сказал подошедший. — Я сегодня встал чуть свет, повел детей в церковь, так они там подняли такой крик, что пришлось их увести обратно домой. А потом моя старуха завела свою песню о том, что меня вечно допоздна дома не бывает и что я никак не закончу красить дом и что машина уже которую неделю немыта, и тэ дэ, и тэ пэ. Я пока нашел место здесь на стоянке, объездился. Так что, давай-ка, заткнись, парень, с меня на сегодня довольно вони!



Я отправился прямо к ним в палату. Маленького Альберта кормила новая няня. «Постойте, — говорю я ей. — Так у вас ничего не получится. Разве вы не видите, как у него дергается левый глаз? Давайте покажу, как надо его кормить». Должно быть, она решила, что я новый доктор, и безропотно отдала мне ложку. Мне думается, что со дня моего отъезда маленький Альберт ни разу не ел с таким аппетитом. Со слабоумными не так уж трудно, если уметь к ним подойти. Однажды я слышал, как мисс Джонс сказала мисс Келси, что у меня прямо-таки особый дар в обращении с ними.

- Ладно, игра все равно никудышная.

Декабрь 17, 2007

- Да знаю. Я слушал репортаж по радио, пока ехал. Когда я выключил, счет был десять-ноль.

Когда-нибудь я поговорю с доктором Далримплом и потребую у него справку, что я не тронутый. Тогда я попрошу его назначить меня настоящим ассистентом в палату слабоумных с окладом в сорок долларов и со столом. А потом женюсь на мисс Джонс, и мы заживем припеваючи. А если она мне откажет, я женюсь на мисс Келси или на какой-нибудь другой сестре. Многие из них хотят выйти замуж. И мне наплевать, если моя жена когда-нибудь вспылит и назовет меня сумасшедшим. Подумаешь! Когда привык иметь дело с ненормальными, то с женой управиться совсем нетрудно.

Вторая Битва за Землю: потеря супермониторов «Москва», «Хонсю», «Мао».

- Уже семнадцать-ноль, — сказал коренастый. — Они так и не забросили ни одного мяча. Я позавчера говорил с Диллоном — у него в баре — и спрашивал, нельзя ли чего сделать. Он сказал, что нет, что, мол, ничего тут не сделаешь. У них недостаточно сильная линия защиты, чтобы завалить обвинение, но и ничего такого нет, с помощью чего можно было бы вылезти, так что дело безнадежное.

Группировки Флота 7.1, 4.1, 14.

Я еще не рассказал вам, как однажды убежал отсюда. Я бы и не помышлял о побеге, если б Чарли и Джо не втравили меня в это дело. Оба они эпилептики. В тот день я зашел в кабинет к доктору Уилсону с каким-то поручением и уже возвращался обратно в палату, как вдруг заметил Чарли и Джо. Они спрятались за углом гимнастического зала и подавали мне какие-то знаки. Я подошел к ним.

- Я тут кое-что слышал о Диллоне, и это мне не понравилось, — сказал второй.



— Привет! — сказал Джо. — Как поживают твои слабоумные?

- Знаю, — согласился коренастый. — Я тоже слышал.

Декабрь 18, 2007

— Прекрасно, — ответил я. — Что нового у припадочных?

Четвертая волна, 65 сфер:

- Учти, он был той ночью с Артуром и поляком, и я еще слышал кое-что о большом жюри.[6] И это мне совсем не понравилось.

Они распсиховались, а я преспокойно отправился дальше. И вдруг слышу:

Основные приземления: Китай II, Восточное побережье Северной Америки II, Европа II, Индия III.

- Ну, — сказал коренастый, — тебе-то не о чем беспокоиться. Ты к этому никакого отношения не имеешь.

— Том, мы решили бежать. Хочешь с нами?



- Обо мне ты не думай, — сказал второй. — Мне не нравится, что они подбираются к Артуру. В следующий раз, когда он пойдет на посадку, то будет сидеть две трети срока, по крайней мере — а Артур сейчас не в лучшей форме. Что-то он стал задумчивый. Когда он последний раз сидел в Биллерике, нам двоим пришлось ездить к нему — взбадривать — раз, — другой. Один из надзирателей заметил, что он там скорешился с капелланом, а эти ребята на Артура очень плохо влияют. Он чуть было не попал в большую беду, когда Льюиса повязали тогда с этими «пушками», да только они не смогли доказать, что это его рук дело.

Март 14, 2008

— Зачем? — спрашиваю.

- Артур — хороший мужик, — сказал коренастый.

Последний выход на связь: Силы Европейского Союза, Инсбрук.



— Мы хотим добраться до вершины горы, — говорит Джо.

- Артур мужик кремень, когда в деле, — уточнил второй. — Но стоит его посадить кое-куда, где у него появляется время для размышлений, он становится опасен. Он любому готов отсосать, лишь бы получить помилование.

Август 28, 2008

— И найти золотую жилу, — добавляет Чарли. — И никакие мы не припадочные. Мы уже выздоровели.

- Ну, ты его знаешь лучше, чем я, — сказал коренастый. — Мне он всегда нравился.

Пятая волна, 64 сферы:

— Хорошо, — говорю.

- В деле он незаменим. Тут вопроса нет. Я бы и не взялся ни за что, если бы Артур не был с нами. Когда приходишь на место, обязательно или кто-нибудь наложит в штаны, или баба-кассирша начнет орать, или еще что — и тут уж у всех мандраж начинается, так что всегда надо иметь при себе Артура. Сколько помню, ни разу ни одного выстрела не было, когда Артур был в команде. Он просто говорит, что пристрелит любого, кто не будет выполнять его приказы — и все его слушаются. Верят Артуру на слово. У него вид такой, что смотришь на него и понимаешь: да, этот что говорит, то и делает, так что стой себе и не рыпайся. Только уж потом начинаешь волноваться за Артура. А так можно не беспокоиться, если только он не подзалетит на чем-либо. Тогда вот риск большой.

Основные приземления: Западное побережье Северной Америки II, Восточное побережье Северной Америки III, Россия, Центральная Азия, Южная Африка, Южная Америка III.

Мы прошмыгнули мимо гимнастического зала и выбрались во двор. Не прошли мы и десяти минут, как я остановился.



- Похоже, я достал тебе «пушки», — сказал коренастый.

Сентябрь 17, 2008

- Как у них внешний вид — впечатляет?

— В чем дело? — спрашивает Джо.

Последний выход на связь: Великий Африканский Альянс, Питермарицбург.

- Должно быть, да. Придется выложить за них по семьдесят. Да, вид хороший. Новехонькие.



- Это хорошо. Не люблю идти на дело, когда у меня в кармане «пушка», из которой уже палили неизвестно где. Никогда же не знаешь, что может случиться. Идешь на простое дело, а вдруг прокол — и начинаешь думать: вот дело дрянь, по меньшей мере «от семи до десяти», в зависимости от того, кто председательствует, а потом выясняется, что они-таки раскопали, что твой ствол ранее фигурировал в перестрелке со смертельным исходом, и на тебя навешивают еще и «незаконное хранение орудия убийства». А ведь это в любом случае дело само по себе опасное.

— Подождите, — говорю я, — мне надо вернуться.

Октябрь 12, 2008

Последний выход на связь: Красная Армия, Нижний Новгород.

— Зачем? — спрашивает Джо.

- Об этом я и думал, — сказал коренастый. — Обычно не люблю таких накруток, но я пораскинул мозгами и решил, что коли этот товар и впрямь хорош, то он и стоит таких денег. А то что-то в последнее время со стволами стало совсем хреново, сам знаешь. Сплошная наколка. Вот паренек мне тут рассказывал: он одному черномазому стал толковать про склад, на который он глаз положил. Понимаешь, встретил он его у бюро по найму — просто искал кого-нибудь, кто мог бы посидеть в тачке, не вызывая ни у кого подозрений. Наликом — сотня, просто посидеть в тачке, и «штука», коли они возьмут то, на что надеялись. Дело было верняк, по его словам, видаки, швейные машинки, стереомагнитолы — все в таком духе. Шикарный товар, который можно было быстро толкнуть. И вот, значит, он этому черномазому и говорит, что ему бы надо разжиться «пушкой», а тот отвечает: ладно, я знаю, где достать классную штучку.



— За маленьким Альбертом.

Октябрь 21, 2008

Они разозлились и сказали, чтоб я не смел возвращаться. Но я и ухом не повел. Я знал, что они все равно будут меня ждать. Дело в том, что я живу здесь уже двадцать пять лет и знаю все тропки в горах как свои пять пальцев. А Чарли и Джо не знают этих тропок. Вот почему я им и понадобился.

Короче, взяли они в дело этого негра и уже собираются загружаться в фургон, как тот парень спрашивает у негра: «Да, кстати, а ствол-то у тебя есть?». Черномазый отвечает: «Да-да, конечно» — открывает пакет — и что же там у него? Здоровенный немецкий маузер, автоматический — помнишь, у них еще такая деревянная кобура, которую можно приладить к рукоятке и использовать как ружье Шикарная вещь. Ну, ребята, все просто отпали. И вот, значит, едут они — «линнвэй», кажется, у них был. А парень-то и спрашивает негра: пушка твоя хоть заряжена? А этот дурень говорит: нет, мол, я его здесь буду заряжать. Достает он обойму, загоняет ее и тут вся эта гребаная обойма разряжается уж не знаю каким образом — та-да-да! Град девятимиллиметровых пуль, все стены изрешетил — народ из этого фургона чуть не в окошки выскочил. Само собой пришлось дело отменить и избавляться от испорченной тачки. Никого не задело — и то хорошо. А на следующий день парень мой пошел опять к этому складу — посмотреть, что и как, и видит: там уже понаехали на грузовиках мелкооптовые продавцы. Первый раз в жизни, говорит, со мной вышла такая наколка. И знаешь, говорит, что у них теперь на этом складе? Одеяла! Сотни, тысячи сраных одеял! А я, говорит, мог взять аппаратуры на миллион «зеленых», если бы не этот мудель-негр со свои маузером. Никогда, говорит, не доверяй черномазым. Никогда — понял? Они тебя обязательно наколют.

Официальное определение: За пределами Северной Америки нет устойчиво боеспособных войск.

Я вернулся за маленьким Альбертом. Он не мог ни ходить, ни говорить и только мычал. Я взял его на руки и понес. Мы миновали самый дальний луг — дальше него я никогда не забирался. Вскоре лес и кустарник стали такие густые, что я потерял тропинку, и мы свернули на дорогу, по которой коров гоняют к ручью на водопой, а потом перелезли через забор и очутились за пределами нашего приюта.

Перейдя ручей, мы стали карабкаться на высокий холм. Склоны его поросли большими деревьями, так что не надо было продираться через кустарник. Но подъем был очень крутой, ноги скользили по опавшим листьям, и мы с трудом продвигались вперед. Чем дальше — тем хуже. Дорога пошла по самому краю обрыва, и нам предстояло пройти футов сорок по страшной крутизне. Поскользнешься — полетишь вниз с высоты в тысячу футов, а может, и в сто. Упасть не упадешь, только скатишься вниз. Я пошел первый, с Альбертом на руках. За мной следовал Джо. Но Чарли дошел до середины и испугался.



- Не люблю автоматические стволы, — сказал второй. — Был у меня такой однажды, достал я его и только направил на одного — слава те Господи, что он отпрыгнул в сторону. Потом я думаю: ну, если уж я его достал, дай-ка я проверю, что у него в патроннике. Смотрю: пусто! С этими штучками никогда не знаешь, что они учудят. Ведь если бы тот парень на меня попер, я бы и стоял, как дурак, нажимал бы на крючок, да все вхолостую — он бы мне башку снес. А то ведь просто времени нет проверять его, когда тебе нужно палить, да я и не встречал что-то никого, кто бы постоянно пользовался автоматическим и не оказался бы с ним рано или поздно в жопе. Из-за того, что эта дура даст осечку или заклинит как раз в тот момент, когда надо, чтобы она стреляла. Нет, я предпочитаю обычный револьвер.

— Сейчас у меня начнется припадок, — заявил он и уселся на землю.

Ноябрь 14, 2008