– Зачем?
Памела Трэверс
– Ой, да замучила меня эта учеба! Каждый день к девяти, посещаемость проверяют. Контрольные какие-то, зачеты. Ну, я и купила справку. Вегетососудистая дистония, необходим щадящий режим.
Мэри Поппинс открывает дверь
– И чего делала весь год?
Опять улыбнулась:
– Что я люблю. Спорт. Косметологи. Телик.
– А кто платил за все?
– Папулик. У него тогда бизнес шел, любую деньгу можно выклянчить было.
Нынче – Артур знал – потенциальный тесть работал таксистом. Причем даже своего транспорта не было – в аренду машину брал.
Спросил с подозрением:
Глава первая. Добро пожаловать!
– Твой папа был бизнесменом?
Стылое, сырое утро хмурилось, всем своим видом напоминая, что скоро зима. Над Вишнёвым переулком, над парком плыл белёсый туман. Он оседал всё ниже и ниже, уже съел верх флагштока с морским флагом и подбирался к флюгеру на крыше дома адмирала Бума.
– Ну, таким. Лохальным. Дома на продажу строил. Сначала ничего дела шли, а потом кризис, у отца три коттеджа зависли. Он все ждал, что цены поднимутся, но потом все равно продал с огромным убытком. До сих пор, кажется, с парой кредитов не расплатился.
По переулку почти наугад двигался молочник. Он кое-как добрался до дома адмирала и поставил под дверью большую бутыль.
Вроде складно оправдалась.
— Молоко! — просипел молочник, наглотавшийся тумана.
Но тревога все равно не покидала. Пришлось – как герою Челентано – выйти во двор и начать колоть дрова. Целую поленницу сложил, полностью пропотел – только тогда отпустило.
Он зябко поёжился, сделал шаг и тут же наткнулся на щётку.
* * *
— Би-бу-би-би, — пробормотала щётка, и следом за ней выплыл из тумана трубочист.
Надя, как всегда, стрекотала: «Ложись спать, утро вечера мудренее». Но Полуянов знал: все равно не уснет, пока не выяснит.
Он держал перед собой в вытянутой руке одну щётку, а другую прижимал к усам, чтобы они не намокли и не обвисли от сырости.
— Бу-би-би, — извиняясь, прошепелявил сквозь щётку трубочист.
В итоге сидел за компьютером до пяти утра. Сам до конца разобраться не смог – пришлось беспокоить Савельева.
— Рановато вы поднялись, — удивился молочник.
Когда-то молодой и услужливый опер нынче дорос до полковника, заважнел, просьбы Полуянова старался заматывать или отклонять. Но магические слова «память мамы» сделали свое дело.
— Надо было почистить камин, пока собаки не проснулись, — пошл плечами трубочист, убрав щётку от лица. — Мисс Ларк боится, как бы они не наглотались золы.
К полудню, когда Дима проснулся, картина сложилась полностью.
Молочник хихикнул, как делал это всякий, если разговор заходил о собачках мисс Ларк. И тут весь переулок взбудоражив ужасный топот и грохот.
Телевизионщики талантливо перемешали малую толику правды с огромной ложью.
— Это в Доме Номер Семнадцать! — встрепенулся трубочист. — Мне как раз туда. Пока, дружище! — И он, нашаривая в тумане дорогу, направился к дому.
А там, раскидывая стулья и натыкаясь на шкафы, метался мистер Бэнкс.
Евгения Станиславовна действительно бывала в Городской инфекционной больнице в момент вспышки черной оспы. Но ни о какой стажировке и тем более работе речи не шло. Женя Полуянова в 1959 году была студенткой четвертого курса и в инфекционке всего лишь проходила практику. Догадайся Полуянов еще вчера сопоставить даты, и понял бы, что в двадцать лет мамуля даже интерном быть не могла. Но когда на тебя нацелены несколько телекамер, иногда даже про дважды два забываешь.
— Носить это? — дрыгал он одной ногой. — Вынести всё это? — притопывал он другой.
Пофамильный список переболевших и умерших от натуральной оспы Диме не прислали – врачи ссылались на медицинскую тайну. Однако категорически заверили, что никакого Вениамина Шибаева среди сорока шести пациентов не значилось. А также подтвердили, что вспышка в Москве никого не оставила с глубокими рубцами и уж тем более слепым.
— Объясни наконец, дорогой, в чём дело? — мягко спросила миссис Бэнкс. — Ты уже десять минут скачешь по комнатам.
И студентку Евгению Полуянову никто и никогда не обвинял в нарушении эпидемиологического режима. Она – как все, кто потенциально мог контактировать с художником Кокорекиным, – попала на карантин и честно его отсидела в подмосковном пансионате безо всяких контактов с внешним миром.
Мистер Бэнкс, словно выплясывая какой-то дикарский танец, выбросил вверх левую ногу, потом правую. Миссис Бэнкс близоруко сощурилась.
— Право же, не понимаю, что тебе не нравится? — пожала она плечами.
Картина в итоге вырисовывалась простая и мерзкая. Редакторы шоу тщательно изучили жизнь Димы и его близких. Нашли крошечную зацепку. И выстроили вокруг маленькой правды громадное, ужасающее вранье.
— Ах, не понимаешь? — закипел мистер Бэнкс. — Я тоже не понимаю, как Робертсон Эй сумел всучить мне один чёрный башмак, а другой — жёлтый!
Что теперь было делать – Полуянов решить не мог.
— Ой! — всплеснула руками миссис Бэнкс.
— Ага! Ты сказала «ой!». Посмотрим, что скажет Робертсон Эй, когда я его уволю! — продолжал кипеть мистер Бэнкс.
Уходить, как вчера грозился, из шоу, подавать в суд на канал? Требовать опровержения? Биться, чтобы насквозь лживый выпуск сняли с эфира?
— Он не виноват, папочка! — крикнула, сбегая с лестницы, Джейн. — Это всё туман. И потом, он совсем обессилел.
— А превращать мою жизнь в кошмар — это ему по силам? — бушевал мистер Бэнкс.
Но в Интернете – Дима посмотрел – уже творилась самая настоящая вакханалия.
— Ему бы отдохнуть, папочка, — вмешался Майкл, появившийся вслед за Джейн.
Участники шоу постарались.
— Вот это я ему устрою! Уволю, и всё тут! — угрожающе пообещал мистер Бэнкс, размахивая портфелем. — А куда подевалось моё пальто?
Артур выложил подробное описание вчерашнего эфира.
— Оно на тебе, — осторожно напомнила миссис Бэнкс.
Его бестолковая подружка Кристина опубликовала душераздирающий пост о том, как Шибаев из мести Полуянову выпустил вирус в мир. Более развесистой клюквы и придумать было нельзя, но народ с удовольствием принялся пережевывать тему. Комментарии врачей и просто разумных людей о том, что оспу невозможно принести с собой в баночке, потонули в ахах и охах. А особо рьяные перешли к призывам окружить все Селютино высоченным забором, а участников шоу поместить в строжайший карантин. А лучше поджечь – для полной гарантии.
— А пуговицы? Что же мне, каждый раз их пересчитывать? — бушевал мистер Бэнкс. — Никто в доме ничем не занимается! И зачем я только женился? Жил бы себе сейчас в пещере один-одинёшенек. Или отправился бы йа край света! Всё! Ухожу! И к обеду меня не ждите!
Кандидатка наук тоже отличилась. Насобирала на просторах Интернета ужастиков. Про колбы со штаммами ящура, беспечно забытыми на заброшенных складах. Интервью сомнительных личностей, утверждавших, что биологическое оружие создано. Закончила лихо: «Эбола, птичий грипп, сибирская язва! Любой из вас может погибнуть в любой момент. А если хотите верной смерти – приезжайте в Селютино!»
— Это не честно! — в один голос закричали дети.
Завершали клинический бред три веселых смайлика.
— Сегодня же Праздник фейерверков, — поддержала их миссис Бэнкс. — Аты, дорогой, лучше всех запускаешь ракеты, — попыталась подольститься она.
Димин собственный вчерашний пост тоже собрал четыре тысячи комментариев.
Но мистер Бэнкс только махнул рукой, ракетой устремился к двери, пробежал по дорожке и — блямс! — просто влип в трубочиста.
Разумные люди возмущались нечестной игрой редакторов «Свадьбы навылет», выражали сочувствие.
— Доброе утро, сэр! — гаркнул тот. — Поздравляю. Поздороваться с трубочистом — заручиться удачей на весь день!
Но без хейтеров тоже не обошлось.
— Не говорите мне об удаче! — пронёсся мимо мистер Бэнкс. Трубочист глядел ему вслед, недоумённо покачивая головой.
«Полуянов – сволочь, я ему много раз писал и в редакцию приезжал, просил помочь. Но этому типу на всех плевать», – исходил ядом один.
«У меня бабка в те годы работала в инфекционке, и она помнит Полуянову. Говорит, очень противная была докторша», – подхватывал второй.
Покачивала головой и миссис Бэнкс, глядя на себя в зеркало.
«А я с Шибаевым в одной футбольной команде играл!» – уверял третий.
«Худею день ото дня. Просто с лица спала, — вздыхала она. — Вот и ямочка исчезла с правой щеки. Не ровён час, и левая пропадёт. И всё она, она!»
Подкралась Надя, принесла кофе. Спросила сочувственно:
«Кто она?» — спросишь ты. Ну конечно же, Мэри Поппинс! Пока она была здесь, в доме был полный порядок. Стоило ей исчезнуть, да ещё без предупреждения, как всё пошло кувырком.
– Порвали на куски?
– На мелкие, – тяжело вздохнул он.
«Джордж раздражается по любому пустяку, — продолжала вздыхать миссис Бэнкс. — У малышки Аннабел режутся зубки. За Близнецами нужен глаз да глаз, а Джейн и Майкл стали настоящими сорванцами. Сколько я ни давала объявлений, ни умоляла друзей и знакомых, няни нет как нет!»
– И что ты надумал?
— Делать нечего! Пошлю за мисс Эндрю! — вдруг выпалила она вслух.
– Вот честно, не знаю. Ушат помоев уже вылили. Опровержения мелкими буковками все равно теперь никто не заметит.
– Да его и не будет.
Ответом ей был дружный детский вой. Дети помнили, что за ужас была для них эта гувернантка отца.
– Почему?
— Я и словечка с ней не скажу! — насупилась Джейн.
– Судиться бесполезно. Мы с тобой чрезвычайные лопухи.
— А я скажу ей такое! — пригрозил Майкл.
И протянула ему пластиковую папочку.
— Не-е-е-е, — рыдали Близнецы Джон и Барбара.
– Что это?
Миссис Бэнкс зажала уши. И тут к её локтю прикоснулась горничная Элин.
– Наши контракты на участие в шоу. Посмотри, что я сегодня нашла. Мелким шрифтом. В самой серединке.
— Прошу прощения, мадам, — буркнула она, — пришёл трубочист. Толкует, что будет чистить камин. Хочу сразу предупредить: сегодня сегодня я выходная и не собираюсь за ним убирать!
Дима медленно прочитал:
— Добрый день! — весело сказал трубочист, грохнув на пол мешок с щётками и всякими другими приспособлениями для чистки.
На шум из кухни показалась миссис Брилл.
– Сотрудники программы «Свадьба навылет» оставляют за собой право, опираясь на реальные факты биографий героев, устраивать на их базе инсценировки, а также привлекать для их осуществления профессиональных актеров. Администрация шоу не несет ответственности за полное совпадение деталей постановки с вехами жизни героя или его родственников.
— Трубочист? — насупилась она, вытирая испачканные мукой рукой. — Прикажете печь пирожки с золой? Отказываюсь, так и знайте!
— Но… — растерялась миссис Бэнкс, — я не приглашала трубочиста. Извините, вы нам сегодня очень помешаете.
– Я этого не подписывал! – взвился Полуянов. – Не может быть! Я честно читал весь текст! И не мог пропустить такой явной лажи!
— А камину щётка никогда не помешает! — бодро ответил трубочист и высыпал на пол свои инструменты.
– Да я вроде тоже читала. Но это потом появилось.
Миссис Бэнкс беспомощно поглядела на кухарку.
– В смысле?
— Может, Робертсон Эй вам подсобит?.. — неуверенно проговорила она.
– А ты не помнишь? Нам дали чистый договор. Мы расписались – только на последней странице! – а потом оба экземпляра отдали им. На подпись и печать. Так что они могли там все менять и прибавлять как им заблагорассудится.
— Он преспокойно спит в подсобке, укрывшись вашей кружевной шалью! Его и пушкой не разбудишь! — презрительно хмыкнула миссис Брилл. — А я, если не возражаете, пойду укладывать вещи. Прощайте, мадам! — И она, брезгливо морщась, попыталась протиснуться мимо трубочиста. — Ой, что вы делаете? — вскричала кухарка, потому что трубочист вдруг ухватил её за руку.
– Но это подлог!
– А как докажешь?
— Пожать руку трубочисту — хорошая примета, — подмигнул ей чумазый наглец.
– Никак. Блин. Надька. Ты – ладно. Женщина. Библиотекарь. Далека от интриг. Но я-то! Мужик! Журналист! И так лопухнулся!
Миссис Брилл вдруг расплылась в улыбке.
– Зато у тебя не оказалось внебрачного ребенка, – улыбнулась Митрофанова. – И вообще, мы с тобой оба просто образцовые! У других в шкафах – настоящие скелеты. А для нас им пришлось инсценировку придумывать.
— Ладно уж, — пробормотала она, направляясь в кухню, — на этот раз остаюсь.
– А что с рейтингом? – Полуянов постепенно успокаивался.
А трубочист уже повернулся к чистюле Элин.
– Перескочили с восьмого места на пятое. Хотя эфира еще не было.
— Не прикасайтесь ко мне, дикарь неумытый! — взвизгнула Элин, но трубочист уже крепко пожимал ей руку.
– И кто теперь на восьмом?
— Хорошо, хорошо, — вдруг смягчилась горничная. — Но только чтобы ни соринки на коврике!
– Алла с Анатолием.
Трубочист хмыкнул и протянул руку миссис Бэнкс. Она, сама не понимая почему, пожала его шершавую, испачканную сажей ладонь. Неожиданно миссис Бэнкс почувствовала, как на неё снизошло спокойствие.
– Да, интрига.
— Повременим звать мисс Эндрю, — задумчиво проговорила она. — Попробую ещё раз дать объявление. Глядишь, няня и найдётся.
Надя взглянула умоляюще:
Майкл и Джейн облегчённо вздохнули и смело протянули руки навстречу трубочисту.
— А как вы поступаете, когда хотите пожелать удачи себе? — спросила Джейн.
– Дим, давай… ну, не будем уходить и в суд на них подавать. Ты, конечно, напиши для «Молодежных вестей» правду, но я так хочу попробовать выиграть!
— О, это проще простого! — откликнулся трубочист, просовывая щётку в дымоход. — Своёй правой рукой пожимаю левую.
– Тебе разве не противно?
Дети неотрывно следили за спорой работой трубочиста, наперебой подавая ему щётки. Трубочист трудился весь день не покладая рук. Несколько раз заглядывали в гостиную горничная и кухарка. Подходила миссис Бэнкс, справляясь, когда он закончит работу.
– Ну… противно. Зато если мы уйдем, нас никто и не вспомнит. А победители в кругосветку поедут.
А за окном по-прежнему висел густой туман, съедая всё и поглощая любые звуки. Даже птиц не было слышно. Только старый, облезлый скворец всё скакал по подоконнику и настойчиво стучал клювом в стекло, будто звал кого-то.
Наконец трубочист управился с дымоходом и сложил щётки в мешок.
— Вот и чудесно! — обрадовалась миссис Бэнкс. — Теперь, я полагаю, вы можете отправляться домой. Время позднее.
— Да я не спешу! — успокоил её трубочист. — Обычно я пью чай в шесть часов, а сейчас только пять. Так что часок у меня есть в запасе.
— Но у меня совершенно нет времени! — всполошилась миссис Бэнкс. — Скоро вернётся муж. Я должна прибраться!
— Не собираюсь вам мешать, — примирительно сказал трубочист. — Но если у вас найдётся парочка-другая ракет, я могу взять детей и отправиться с ними в парк. Мы посмотрели бы фейерверк и сами развлеклись. Да и вам отдохнуть в тишине не помешает. Я ведь с детства обожаю фейерверки!
Дети запрыгали от радости, а Майкл подбежал к окну и закричал:
— Вы только посмотрите!
И тут все увидели, что Вишнёвый переулок преобразился: промозглый туман рассеялся, и окна домов затеплились жёлтыми огоньками. А небо на горизонте розовело и переливались закатными красками.
Дети кинулись одеваться.
— Непременно наденьте пальто! — приказала им миссис Бэнкс, доставая с верхней полки буфета тщательно упакованный свёрток и передавая его трубочисту. — Только берегитесь искр! — напутствовала она.
— Искры, мадам, друзья трубочиста! — улыбнулся тот. — Искры и сажа!
Дети, словно щенята, восторженно прыгали вокруг трубочиста, который удалялся от дома, широко шагая по садовой дорожке. Миссис Бэнкс устало опустилась на стул. Скворец пристально посмотрел на неё сквозь стекло, вспорхнул и улетел…
День угасал. У ограды парка расположился Берт, продавец спичек. Он не только продавал спички, но и рисовал на асфальте картины. Вот и сейчас он разложил мелки, зажёг свенку и принялся что-то рисовать, не забыв приветливо кивнуть входящим в парк детям.
— Итак, всё начинается, — сказал, потирая руки, трубочист.
— Наоборот, всё заканчивается! — раздался позади них чей-то строгий голос. — Парк закрывается ровно в пять тридцать!
И они увидели паркового сторожа, важно поглядывавшего на них сверху вниз.
— Но ведь сегодня Праздник фейерверков! — захныкали дети. — Такой замечательный день!
— Порядок есть порядок! — неумолимо произнёс сторож. — И нарушать его нельзя даже в самый замечательный день!
— А где же нам устраивать фейерверк? — растерялся Майкл.
Парковый сторож на секунду задумался, глаза его загорелись.
— У вас есть петарды и ракеты? — спросил он. — Ну-ка, дайте сюда! — Сторож выхватил из рук трубочиста свёрток и стал нетерпеливо его развязывать, приговаривая: — А спички? Есть у вас спички?
* * *
— Вот, пожалуйста, — протянул ему коробок продавец спичек Берт.
— Постойте, постойте! — остановил сторожа Майкл. — Между прочим, это наши ракеты.
— Ну позвольте мне запустить хоть одну! — взмолился сторож. — Я не запускал ракет с тех самых пор, когда и сам был мальчиком! — И, не дожидаясь разрешения, трясущейся рукой запалил ракету.
Телевизионщики никогда не раскрывали тайны, кого именно сегодня вызовут на разбор. Но участники по прошествии двух эфиров уже понимали, чего ждать.
С шипением вырвалась и устремилась в небо струя огня и — дум-дум-дум! — рассыпалась разноцветными, медленно угасающими искрами. А сторож уже схватил Огненное колесо, повесил его на ветку и чиркнул спичкой. Колесо бешено завертелось, косые огненные лучи прыснули от него во все стороны. Остановить сторожа было теперь невозможно. Он хватал ракеты, разворачивал петарды и зажигал, зажигал фитили один за другим…
Если одеваешься сам – ничего тебе не грозит. Если подбирать костюм приходит Жека – жди разоблачений.
С неба падал золотой дождь, сверкающие цветы распускались в воздухе и, рассыпаясь искрами, гасли и таяли в росистой траве. На мгновение вспыхивали и с треском лопались в небе пылающие шары и цилиндры, на фоне чернеющих ветвей извивались слепящие змеи. Дети вопили, пищалй и верещали в полном восторге. Сторож тоже, как маленький, прыгал и скакал вместе с ними.
До обеда все было тихо, и Артур начал надеяться, что съемок сегодня вообще не будет. Но Кристину предчувствие не обмануло. В три пополудни явился ассистент в традиционно попугайном наряде. Нагло, будто султан в гарем, прошествовал в спальню. Раскрыл шкаф, приказал девушке:
— А теперь! — кричал охрипший сторож. — Теперь…
– Вот это надевай!
Но трубочист остановил его, заметив, что в свёртке осталось всего три ракеты.
Платьице с рукавами в форме фонариков и юбкой клеш Кристина возненавидела еще в Москве, когда ездила на примерки. А уж когда Жека велел взять к нему босоножки с открытым носиком, взвилась:
– Не надену я это! И не смей напоминать про контракт.
— Э, приятель, давай по справедливости, — твёрдо сказал он. — Вот тебе одна ракета. Остальные — мои.
Ассистент с участниками («мясом») обычно не церемонился. Но Кристину однажды застал во дворе, когда она отрабатывала прямой справа. Встал напротив, поклонился шутливо – мол, вызываю на бой. И среагировать не успел – получил точно в челюсть. Отшатнулся, едва не упал, в ужасе стал ощупывать губу – нет ли крови? Обиженно пробормотал:
Сторож нетерпеливо схватил свою ракету, воткнул её в землю и зажёг фитиль. Искра маленькой звёздочкой с шипением заскользила по фитилю, съедая его. И вдруг — тиу! — ракета стремительно взмыла в небо. Там, в темноте, раздался звучный хлопок, рассыпались по небу красно-голубые звёзды, и сверкающие потоки полились с высоты на землю, будто хлынул огненный дождь.
– Зачем со всей силы-то?
— Ой! — вскрикнули дети.
– Продолжим? – улыбнулась девушка.
— Ох! — выдохнул трубочист.
Жеку будто ветром сдуло. И Кристину он с тех пор побаивался. Поэтому сейчас почти робко залепетал:
И они замерли от восторга.
– Кристиночка, я человек маленький. Мне Анастасия сказала – я исполняю.
Но вот трубочист взял свечу и поднёс к своей ракете. Неверный свет заиграл на его чёрном от сажи лице. Пум! — и в небе вырос светящийся купол, усыпанный белыми и зелёными звёздочками. Снова все ахнули в восхищении.
– Платье ужасное, а колготки с босоножками вообще не носят! – продолжала возмущаться она. – Женечка, можно, я хотя бы туфли возьму? Анастасия не заметит.
— Теперь наша, наша очередь! — закричали наперебой Джейн и Майкл.
– Да я бы рад, но…
Майкл воткнул ракету в землю, а Джейн дрожащей рукой поднесла к фитилю зажжённую свечу:
– Буду тогда с голыми ногами мерзнуть. Заболею, умру, и ты будешь виноват.
— Сейчас, сейчас!
– Ладно тебе, Кристишка, – вмешался Артур. – Колготки под босоножки нельзя, даже я знаю. Но ты закаленная. Подумаешь – плюс десять в павильоне! Не минус ведь.
— Тиу-уу! — взмыла в небо ракета. Дети, затаив дыхание, ждали, когда она взорвётся и рассыплется сверкающими звёздочками. Вот-вот это случится! Но до них донёсся лишь слабый хлопок, а небо по-прежнему оставалось чёрным и глубоким, как кротовая нора.
– У меня уже горло дерет, – капризно возразила она.
— С некоторыми ракетами такое случается, — покачал головой трубочист. — Улетят в небо и не взорвутся. Ладно. Пора домой.
Но Жека больше не обращал на нее внимания. Обвел томным взглядом Артура:
Тут и сторож опомнился.
– Красавчик, пойдем в спальню?
— Парк закрывается! — громогласно объявил он. — Прошу всех удалиться!
– Без тебя, – огрызнулся спортсмен. – Скажи, что надевать. Я сам.
Но Майкл и Джейн не шелохнулись. Они стояли рука об руку и до боли в глазах всматривались в непроглядную черноту. Видели они то, чего не замечали другие. Там, вверху, слабо мерцая и медленно опускаясь всё ниже и ниже, плыла крохотная искорка.
— Может, это падающая звезда? — шепнула Джейн. — Но почему она падает так медленно?
– Мужчины у нас традиционно. В костюмах. Рубашка скромная, галстук яркий.
— Или наша ракета была всего с одной звёздочкой? — размышлял Майкл. — Но тогда почему она так долго не гаснет?
Артур официоз не переносил. Но спорить не стал.
А искра и впрямь не собиралась гаснуть! Она приближалась и росла, росла, росла!
Неумело застегнул тугие пуговицы новой рубашки, чертыхаясь, с энной попытки завязал галстук. Встал рядом с Кристиной к зеркалу.
— Дети, пора! — тянул их трубочист.
— Парк закрывается! — надрывался сторож.
Подруга хихикнула:
Но Майкл и Джейн не двигались с места. А искра становилась всё больше и ярче. Джейн затаила дыхание. Майкл глубоко вздохнул.
– Мы с тобой как папик и девочка-дурочка. Может, будет история, как ты меня соблазнил?
«Неужели это…» — боялась себе признаться Джейн.
– Кто еще кого соблазнил, – буркнул Артур.
«Может ли такое быть?..» — не верил своим глазам Майкл.
Гадал, что за пучина их ждет, всю дорогу. А когда увидел ведущую, облаченную в хирургический костюм, запутался окончательно.
А искра, приближаясь, удлинялась и удлинялась. Она становилась похожей… на человеческую фигуру. И такую знакомую!
Вот в сияющих лучах обозначилось синее пальто…
Эротичная получилась докторица. Брючки в обтяжку, короткий халатик приталенный. Волосы завиты в локоны, вместо шапочки – игривая заколка в форме сердечка.
Масляно сверкнули серебряные пуговицы…
Когда их позвали на сцену, красавица кокетливо улыбнулась Артуру:
Обрисовалась чёрная шляпка…
– Я тебе никого не напоминаю?
Качнулась ковровая сумка…
– Не молчать! – рявкнула в его наушник Анастасия.
И… конечно же, сложенный зонтик с головкой попугая на длинной ручке!..
– На врача вы похожи мало, – улыбнулся Артур.
Продавец спичек Берт побросал свои мелки и радостно замахал руками. А необыкновенная фигура уже парила над самыми верхушками деревьев. Её ноги коснулись кроны дуба, и она, грациозно ступая по веткам, как по ступенькам, начала спускаться вниз. Вот уже, изящно покачиваясь, она стоит на самой нижней ветке.
– Ну, ты ведь понимаешь, – девушка сложила губы бантиком, – костюм доктора или медсестры можно купить в любом магазине. Не обязательно в медицинском, кстати.
Джейн и Майкл поначалу онемели от счастья, но в следующее мгновение сорвались с места и понеслись вперёд как угорелые.
Он сразу понял, куда пошел разговор, и на душе полегчало. Произнес почти весело:
— Мэри Поппинс! Мэри Поппинс! Мэри Поппинс! — кричали они, и слёзы радости стояли в их глазах.
– Кстати, и костюмы полицейских можно купить. И униформу сантехника. Немецкого, я имею в виду.
— В-вы в-вернулись! В-вернулись! — заикаясь от волнения, повторял Майкл.
– О, да, да! – с эротичными интонациями отозвалась ведущая. – Артур, ты меня понял!
— Мы знали! Мы знали! — твердила Джейн.
Свет в зале погас. На экране – в очень средненьком качестве – начался фильм. Дама в нижнем белье, но на высоченных каблуках вертится перед зеркалом. Гремит дверной звонок. Она доверчиво отпирает. На пороге, конечно, атлет. Полицейская форма эффектно подчеркивает бицепсы-трицепсы. Приветствием себя не утруждает – мигом прижимает хозяйку к стене, его ладонь лезет ей под бюстгальтер.
Губы Мэри Поппинс едва заметно дрогнули в улыбке. Она спрыгнула с дерева, и дети кинулись к ней, ласково урча и попискивая, словно малые котята.
– Дальше будем смотреть? – Ведущая нажала на паузу. Испытующе взглянула на пару.
Мэри Поппинс строго посмотрела на их замурзанные лица, отодрала от своего пальто испачканные сажей пальцы.
Кристина девочкой-паинькой сложила руки на коленях. Прощебетала:
— Ни дать ни взять чёрные гиены, — сердито сказала она. — А почему, позвольте спросить, вы гуляете в парке по ночам, разрисованные, как индейцы?
– Можно. Но там… м-мм… не очень прилично дальше будет.
– Вы это видели? – Теледива неприкрыто расстроилась.
Дети поспешно вытащили носовые платки и принялись оттирать щёки.
– Конечно, – пожала плечами Кристи.
— Это моя вина, Мэри Поппинс, — сказал трубочист. — Я чистил камин у них дома и…
Артур снисходительно пояснил:
— Если КОЕ-КТО так неаккуратен, то его самого скоро придётся чистить и драить, как камин! — заметила Мэри Поппинс.
– Я никогда не скрывал от любимой, что снимался в порнофильмах.
— Бу-бу… Де-де… Е-е-е-е… — бессвязно бормотал сторож, стоя посреди дорожки и с изумлением глядя на Мэри Поппинс.
– Вы считаете это нормальным?
— Будьте любезны, освободите дорогу! — ледяным тоном попросила Мэри Поппинс, отодвигая сторожа в сторону и пропуская впереди себя детей.
– Обычная работа для мужчины.
— Это уже во второй раз! — обрёл наконец дар речи сторож. — Тогда на воздушном змее, а теперь вот эдаким манером… Вы не должны выкидывать подобные штуки! Слышите? Это против правил! Такого не бывает и быть не может!
– А есть ли у вас совместные проекты? – невинным тоном поинтересовалась красотка.
– Кристи просилась, – кивнул Артур. – Но я запретил. Категорически. Для мужика порно – нормально. Для женщины – позор.
Он хотел было погрозить пальцем, но Мэри Поппинс быстро сунула ему в ладонь маленький картонный квадратик.
– Типичный случай мужского шовинизма, – загадочно улыбнулась ведущая. – Но беда в том, что мужчины страшно самоуверенны. Они всегда полагают, что дамы повинуются им беспрекословно.
— Что это? — спросил сторож, недоумённо разглядывая картонку.
Артур растерялся. Неужели Кристи его обманула? Он знал: подругу всегда интересовало видео с тремя крестиками. Все-таки снялась? Втайне от него?!
Однако на экране во вновь ставшем темным зале показали совсем другую девушку. Фигура – почти Кристинкина, только в бедрах и талии толще. Но лицо – иное. Нос кнопочкой. Глаза близко посажены. Губы пухлые – не от силикона, от природы.
— Мой обратный билет, — преспокойно ответила Мэри Поппинс.
Девушка, в одних чулках и высоких сапожках, лежала в позе Венеры на оттоманке. Левая рука прикрывала интимное место, правая делала вид, что прячет грудь.
— Какой такой билет? — возмутился сторож. — Билеты в автобусах и поездах! А вы сваливаетесь нам на голову понятия-не-имею-как! Любопытно было бы знать, откуда вы явились!
– Кто это? – удивился Артур.
— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! — бросила на ходу Мэри Поппинс.
Он не заметил, что его подруга смертельно побледнела.
Она отстранила паркового сторожа и важно прошествовала мимо. А бедняга так и стоял, растерянно вертя в руке картонный квадратик.
А ведущая укоризненно спросила:
Дети крутились, пританцовывая, вокруг Мэри Поппинс, путались у неё в ногах.
– Как кто? Твоя любимая. Кристина. Будущая супруга.
– Но…
— Идите, пожалуйста, спокойно! — сердито бросила она. — Нечего скакать, как морские свинки в цирке! А кто из вас, хотелось бы знать, баловался с зажжённой свечкой?
Артур обернулся к любимой, увидел ее налитые слезами глаза. Пробормотал: