– Совершенно верно, сэр, все указывает на это, – кивнул Португалец.

– Тогда немедленно выключи телефон! – Беспокойство в голосе Барроуза было

очевидным. Еще никто не подумал как следует о происходящем, и оба начинали приходить к пониманию этого с разных сторон и неодинаково быстро.

– Я снова позвоню тебе, милая, ладно? У нас все в порядке.

До свиданья. – Ореза нажал пальцем на кнопку «выключено». – В чем дело, Пит?

– Значит, это действительно не какая-то шутка, не так ли? Ты не собираешься сбивать меня с толку разными играми, предназначенными для привлечения туристов, и тому подобным?

– Господи, как хочется пива. – Ореза подошел к холодильнику, достал две банки и кинул одну гостю. Пиво тоже было японским, но сейчас это не имело значения. – Послушай, Пит, это не какой-то спектакль, понимаешь? Может быть, ты не успел заметить, но по пути мы видели по крайней мере батальон вооруженных солдат, ракетные установки, и в небе летали японские истребители. А тот ублюдок на причале очень интересовался радиоаппаратурой на моей яхте.

– О\'кей. – Барроуз открыл банку и сделал большой глоток. – Предположим, это действительно вторжение на остров. Тогда следует иметь в виду, что японцам нетрудно засечь переговоры по системе космической сотовой связи с помощью радиопеленгатора.

– Радиопеленгатора? Как это? – Прошло несколько мгновений, прежде чем Ореза извлек из глубины памяти давно забытые воспоминания. – А-а… Да, конечно.

***

В штабе главнокомандующего Тихоокеанским флотом царила лихорадочная деятельность. По традиции, нисходящей к адмиралу Честеру Нимицу, Тихоокеанским флотом командовал моряк.

Сейчас повсюду спешили люди. Почти все были в военной форме. Гражданские служащие редко находились в штабе по уик-эндам, да и вообще за несколькими исключениями для них сейчас было слишком поздно. Манкузо почувствовал господствующее здесь настроение, когда проходил мимо охранников, проверяющих пропуска. Все вокруг смотрели вниз с нахмуренными лицами, ходили быстрым шагом, стараясь избежать гнетущей атмосферы штаба, охваченного смятением. Никому не хотелось оказаться застигнутым штормом.

– Где адмирал Ситон? – спросил командующий подводными силами Тихоокеанского флота у пробегающего мимо писаря. Старшина сделал жест в сторону кабинета. Манкузо повел своих спутников к двери.

– Где ты был, черт побери? – раздраженно спросил главнокомандующий, когда они через приемную вошли в его кабинет.

– В центре управления линией раннего обнаружения, сэр. Адмирал, это капитан первого ранга Чеймберз, начальник моего оперативного управления. А это доктор Рон Джоунз…

– Тот самый гидроакустик, которым ты все время хвастал? – Адмирал Дэвид Ситон позволил себе улыбнуться, но всего лишь на мгновение.

– Совершенно верно, сэр. Мы только что изучили распечатки данных, полученных от гидрофонов в том районе.

– Никому не удалось спастись, Барт. Мне очень жаль, но экипаж самолета S-3 сообщил…

– Сэр, их убили, – перебил его Джоунз, сразу приступая к сути дела. От этих слов по кабинету словно повеяло холодом.

– Что вы хотите этим сказать, доктор Джоунз? – спросил главнокомандующий Тихоокеанским флотом после секундной паузы.

– Я хочу сказать, что «Эшвилл» и «Шарлотт» были торпедированы и потоплены японскими подводными лодками, сэр.

– Одну минуту, молодой человек. Вы утверждаете, что потоплена и «Шарлотт»? – Ситон повернул голову и посмотрел на своего командующего подводными силами. – Барт, что это значит? – Манкузо не успел ответить.

– Я могу это доказать, сэр. – Джоунз держал под мышкой свернутые распечатки. – Мне понадобятся стол и лампа над ним. На лице адмирала Манкузо застыло мрачное выражение.

– Сэр, похоже, что Джоунзи действительно прав. Все происшедшее не было случайностью.

– Джентльмены, сейчас у меня в оперативном управлении находятся пятнадцать японских офицеров, старающихся объяснить систему пожаротушения на их эсминцах и…

– В вашем распоряжении находятся морские пехотинцы? – холодно заметил Джоунз. – И они вооружены, не так ли?

– Покажите мне свои доказательства. – Дэйв Ситон показал на письменный стол.

Джоунз объяснил главнокомандующему Тихоокеанским флотом значение групп точек на распечатках. Если Ситон и не был таким уж идеальным слушателем, то по крайней мере он молчал. При более тщательном рассмотрении Джоунзу удалось даже заметить шумы надводных судов и следы противолодочных торпед Мк-50, которые вывели из строя половину авианосцев Тихоокеанского флота. Да, подумал Джоунз, эта новая система гидрофонов у атолла Куре обладает поразительной чувствительностью.

– Посмотрите на отметки времени, сэр. Все это произошло на протяжении двадцати минут. У вас там погибло двести пятьдесят подводников, и объяснить это случайным стечением обстоятельств невозможно.

Ситон потряс головой, будто лошадь, прогоняющая назойливых мух.

– Одну минуту, я не получил никаких тревожных сообщений, то есть я хочу сказать, что планшет, на котором появляются признаки угрожающей нам опасности, совершенно чист. Нет ни малейших указаний на то, что…

– Теперь есть, сэр, – Джоунз не собирался отступать.

– Но…

– Черт побери, адмирал! – вспылил Джоунз. – Вот они, эти доказательства, черным по белому! Неужели непонятно? Есть и копии этих распечаток в центре управления линией дальнего гидроакустического обнаружения, там находится запись на магнитной ленте, и я, если хотите, могу показать все это вам на гребанном телевизионном экране! Если хотите, вызовите сюда собственных экспертов, пусть проверят. – Подрядчик ткнул пальцем в сторону Манкузо и Чеймберза. – На нас совершено нападение, сэр.

– Есть ли хоть малейшая вероятность ошибки? – тихо спросил Ситон. Его лицо было смертельно бледным, так что не отличалось от цвета форменной рубашки адмиральского мундира.

– Почти равна нулю. Я вижу, вы собираетесь подождать, когда они опубликуют рекламное объявление в «Нью-Йорк таймс» для дополнительного подтверждения. – Джоунз никогда не был дипломатом и не выбирал выражений.

– Послушайте, мистер, – угрожающе начал Ситон и тут же замолчал. Он повернулся к, своему командующему подводными силами. – Что ты посоветуешь мне, Барт?

– Трудно спорить со столь убедительными доказательствами, сэр. Если бы существовала возможность опровергнуть эти данные, мы с Уолли уже сделали бы это. Специалисты в центре управления линией раннего обнаружения согласны с доктором Джоунзом. Да, мне тоже трудно было поверить в это, – признался Манкузо. – «Шарлотт» не вышла на связь и…

– Почему не удалось обнаружить ее аварийный буй? – спросил главнокомандующий Тихоокеанским флотом.

– Буи находятся в кормовой части паруса, сэр. Есть шкиперы, которые просто приваривают их к обшивке. В прошлом году командиры ударных лодок возражали против установки таких буев, помните? Короче говоря, торпеда могла уничтожить буй или по каким-то причинам он не всплыл на поверхность. В нашем распоряжении есть записи шумов гибнущей подводной лодки примерно в том районе, где находилась «Шарлотт», и она не вышла на связь, несмотря на неоднократные вызовы. У нас нет оснований, сэр, надеяться, что она уцелела. – Теперь, когда Манкузо произнес это, ситуация приобрела официальный характер. Оставалось добавить лишь одно.

– Вы утверждаете, что мы находимся в состоянии войны. – Это заявление было произнесено поразительно спокойным голосом. Командующий подводными силами флота кивнул.

– Да, сэр, именно это я и хотел сказать.

– Но я не получил ни малейшего предупреждения! – возразил Ситон.

– Вы правы, сэр. Нам остается только восхищаться вековыми традициями японского флота, – ядовито заметил Джоунз, упуская из виду что в прошлый раз предупреждений было сколько угодно – и никто не обратил на них внимания.

***

Пит Барроуз так и не выпил свою пятую банку пива. Наступила темнота, но она не принесла спокойствия и тишины. Небо было чистым и усыпанным звездами, среди них виднелись более яркие огни, продолжающие приближаться к Сайпану с востока. Самолеты пользовались пассатами, облегчающими посадку на два аэродрома острова. На каждом «джамбо-джете» – «Боинге-747» – должно было прибывать по меньшей мере двести вооруженных солдат, скорее триста. Из дома Орезы были отчетливо видны оба аэродрома. В бинокль американцы различали самолеты на них и машины-заправщики, тут же подъезжающие к совершившим посадку авиалайнерам чтобы они могли немедленно вылететь обратно. Ни Орезе, ни Барроузу не пришло в голову сосчитать их, чтобы оценить приблизительное количество прибывших на Сайпан войск. Они подумали об этом только через несколько часов, когда стало слишком поздно.

– Едет машина, – предостерег Барроуз, заметив свет приближающихся фар. Вместе с Орезой они укрылись в тени дома, надеясь, что здесь их не заметят. И опять это оказалась «Тойота-лэндкрузер» с солдатами внутри. Она проехала по узкому переулку, развернулась в конце его и направилась обратно. Сидевшие в ней всего лишь посмотрели по сторонам, сосчитали число автомобилей во дворах домов и убедились в отсутствии каких-либо подозрительных сборищ.

– Как ты думаешь, что нам следует предпринять? – спросил Пит у Орезы, когда японцы уехали.

– Я ведь служил в береговой охране, я тебе говорил. Этим дерьмом должен заниматься флот. Нет, скорее морская пехота.

– Кому бы этим ни следовало заниматься, уж мы-то сидим по шею в дерьме. Ты считаешь, кто-нибудь знает о происходящем?

– Вроде должны. Кто-то точно знает, – ответил Португалец, опуская бинокль и возвращаясь обратно в дом. – Будем следить из окна спальни. Все равно окна лучше держать открытыми. – Прохладные вечера на Сайпане, когда со стороны океана дует свежий бриз, были еще одной причиной, по которой он решил переселиться на остров. – А чем ты вообще-то занимаешься, Пит?

– Работаю в компьютерной промышленности. У меня степень магистра по электронике. Специализируюсь в области компьютерной связи, создаю каналы, по которым они говорят между собой. Иногда выполняю государственные заказы. Моя компания много работает в этой области, но это главным образом «черные» проекты. – Барроуз оглянулся на кухню. Миссис Ореза приготовила им легкий ужин, который выглядел весьма аппетитным, хотя и успел остыть.

– Ты беспокоился о том, что они могут засечь наш телефонный разговор.

– Может быть, это всего лишь паранойя, но моя компания изготавливает чипсы для сканеров, и армия пользуется ими для этого.

Ореза сел и принялся накладывать пищу себе на тарелку.

– Не думаю, что сейчас можно говорить о паранойе, приятель.

– Согласен, шкипер. – Барроуз решил последовать примеру хозяина и с одобрением посмотрел на еду. – Вы с женой стараетесь похудеть?

– Было бы неплохо, – проворчал Ореза. – Иззи посещает курсы по низкокалорийному питанию.

Несмотря на то что в доме была столовая, подобно большинству пенсионеров (Пит думал о хозяевах именно так, хотя оба не походили на стариков), они ели за маленьким столом в кухне. Раковина и второй стол, на котором миссис Ореза занималась приготовлением пищи и мытьем посуды, сверкали чистотой. Инженер заметил миски из блестящей нержавеющей стали. Судя по всему, Изабел Ореза тоже поддерживала образцовый порядок на своем маленьком судне, и не приходилось сомневаться, кто является шкипером в этом доме.

– Как ты думаешь, идти мне завтра на работу? – спросила она, пытаясь приспособиться к изменившейся обстановке на острове.

– Не знаю, милая, – ответил муж, только сейчас задумавшись над вопросом: чем будет заниматься завтра он сам? Отправится в море на рыбную ловлю, будто ничего не изменилось?

– Одну минуту, – произнес Пит, не сводя взгляда с мисок, в которых хозяйка смешивала салат. Он встал, сделал пару шагов к буфету и взял самую большую. Сделанная из нержавеющей стали, она была шестнадцати дюймов диаметром и добрых пяти или шести глубиной. Дно плоское, дюйма три, но в остальном миска казалась округлой, почти параболической формы. Он достал из грудного кармана телефон космической сотовой связи. До сих пор инженеру не приходило в голову измерять длину антенны, но теперь он сделал это. Почти четыре дюйма. Барроуз посмотрел на Орезу.

– У тебя есть дрель?

– Да, есть. Но зачем?

– Я придумал. Теперь нас не найдет никакой радиопеленгатор.

– Не понимаю тебя, Пит.

– Мы просверлим дырку в дне тазика, просунем туда антенну. Тазик изготовлен из нержавеющей стали. Он будет отражать радиоволны, как микроволновая антенна. Волны не будут расходиться в разные стороны и станут излучаться только в одном направлении. Благодаря этому передатчик даже станет более эффективным!

– Ты имеешь в виду радиосвязь с домом?

– Совершенно верно, капитан. Что, если никто еще не воспользовался таким телефоном и не позвонил в Америку с Сайпана? – Барроуз медленно осваивался с возникшей крайне пугающей ситуацией, пытаясь обдумать возможные осложнения. Вторжение означало войну. В данном случае это была война между Америкой и Японией, и какой бы причудливой ни казалась такая мысль, это было единственным объяснением того, что он видел сегодня. В случае войны Барроуз станет враждебным иностранцем вместе с хозяевами дома, в котором он сейчас находился. Однако он заметил, как умело вел себя Ореза в разговоре с японским офицером на причале.

– Сейчас схожу за дрелью. Какой диаметр отверстия тебе нужен? – спросил Португалец. Барроуз передал ему телефон. У него едва не возникло искушение перебросить его Орезе, но он тут же понял, что сейчас это самая большая ценность. Ореза измерил диаметр маленькой пуговки на конце тонкой выдвигающейся антенны и пошел за инструментами.

***

– Алло?

– Рейчел? Это папа.

– Ты уверен, что у вас все в порядке? Теперь мне можно звонить вам?

– У нас все в порядке, милая, однако возникла проблема. – Как объяснить ей то, что произошло на острове? – подумал он. Рейчел Ореза Чандлер занимала должность прокурора в Бостоне, собиралась уйти с государственной службы и стать адвокатом с частной практикой, где удовлетворение от работы не столь велико, зато приходится тратить гораздо меньше времени, да и заработок куда больше. Ей скоро должно было исполниться тридцать лет, и она беспокоилась о своих родителях так, как они когда-то беспокоились о ней. Ореза решил, что не стоит ее тревожить. – Ты не могла бы узнать для меня телефонный номер?

– Конечно. Какой?

– Мне нужен телефон штаба береговой охраны. Он находится в Вашингтоне, округ Колумбия, в Баэзардс-пойнт. Узнай телефон вахтенного офицера. Я подожду.

Рейчел перевела канал связи с отцом в режим ожидания и позвонила в справочную Вашингтона. Через минуту она продиктовала номер отцу и услышала, как он повторил его цифра за цифрой.

– Да, совершенно верно. Значит, у вас все в порядке? У тебя какой-то тревожный голос.

– Мы с мамой в полном порядке, честное слово, бэби. – Рейчел не выносила, когда ее так называли, но теперь вряд ли можно перевоспитать родителей. Она навсегда останется для них маленькой девочкой.

– Ну хорошо, если ты так считаешь. Я слышала, что ураган очень сильный. У вас теперь есть электричество? – спросила она, забыв, что никакого урагана не было.

– Еще нет, дорогая, но скоро, наверно, линии восстановят, – солгал Ореза. – Пока, бэби.

***

– Штаб береговой охраны, говорит старшина Обрески. Сэр, этот канал не защищен от прослушивания.

– Ты хочешь сказать, тот младенец с пушком на щеках, что плавал со мной на «Панаше», стал теперь старшиной? – От этих слов собеседник на другом конце линии связи явно испытал потрясение, и его реакция была именно той, которую следовало ожидать.

– Да, это старшина Обрески. С кем я говорю?

– С главным старшиной Орезой, – последовал ответ.

– Боже мой, где ты. Португалец? Мне говорили, что ты вышел в отставку. – Вахтенный старшина откинулся на спинку кресла. Поскольку он сам был теперь старшиной, то мог обращаться к своему бывшему начальнику по его прозвищу.

– Я на Сайпане. О\'кей, парень, слушай теперь внимательно: немедленно позови вахтенного офицера.

– А в чем дело. Португалец?

– У меня нет времени для объяснений, понял? Действуй!

– Понял. – Обрески нажал кнопку и перевел канал связи с Сайпаном в режим ожидания, затем нажал другую кнопку. – Капитан, возьмите трубку на первом канале.

***

– Управление боевых операций ВМС, контр-адмирал Джексон, – произнес Робби, усталый и в отвратительном настроении. Он снял трубку крайне неохотно, по настоянию молодого майора ВВС.

– Адмирал, говорит капитан-лейтенант береговой охраны Пауэрс из Баззардс-пойнт. Из Сайпана мне звонит отставной главный старшина, который раньше служил у нас в береговой охране.

Проклятье, у меня вышло из строя два атомных авианосца, а тут… – пронеслось в голове адмирала, но он сдержался.

– Очень приятно, капитан. Вы не могли бы побыстрее сообщить мне суть дела? Мы тут заняты.

– Сэр, он докладывает, что на Сайпане высадилось большое количество японских войск.

Джексон поднял голову от разбросанных на письменном столе депеш.

– Что вы сказали?

– Я могу соединить его с вами, сэр.

– О\'кей, – неуверенно произнес Джексон.

– С кем я говорю? – послышался в трубке мужской голос, старый и хриплый. Действительно, судя по голосу это вполне может быть главный старшина, который всю жизнь провел в море.

– Вы говорите с контр-адмиралом Джексоном, Национальный центр военного командования. – Отдавать приказ о записи разговора на магнитную пленку не требовалось. Записывались все разговоры.

– Сэр, это говорит боцман Мануэл Ореза, главный старшина корпуса береговой охраны США, сейчас в отставке, личный номер три-два-восемь-шесть-один-четыре-ноль-три-ноль. Я ушел со службы пять лет назад и переехал на Сайпан. Здесь у меня яхта, я делаю чартерные выходы в море с любителями рыбной ловли. Сэр, сейчас на Сайпане высадилось большое количество – очень большое – японских войск, вооруженных и в военной форме. Они находятся здесь прямо сейчас, сэр.

Джексон показал рукой на соседний телефон, давая команду другому офицеру взять трубку.

– Надеюсь, вы понимаете, старшина, мне как-то трудно поверить этому.

– Черт возьми, сэр, вам следует оказаться на моем месте. Вот сейчас я смотрю прямо в окно. Передо мной международный аэропорт Сайпана и Коблер-Филд, бывший военный аэродром. Вижу шесть «Боингов-747» – четыре в аэропорту и два в Коблер-Филд. Несколько часов назад я видел, как над островом барражировали истребители F-15 «игл» с красными кругами на крыльях. Скажите, сэр, у вас в данный момент проводятся какие-нибудь совместные учения с японцами? – спросил голос.

Да, он совершенно трезвый, подумал Джексон. И голос несомненно принадлежит старому моряку.

Майор ВВС слышал разговор по соседнему аппарату и вел в блокноте его запись, по сравнению с которой приглашение побывать в парке юрского периода было бы более реальным…

– Мы только закончили совместные учения, но они не имели никакого отношения к Сайпану.

– Тогда, сэр, то, что происходит на острове, вовсе не какие-то гребанные учения. В порту у причалов стоят три грузовых судна для перевозки автомобилей. Название одного из них – «Оркид Эйс». Я собственными глазами видел, что на стоянке в порту находятся боевые ракетные установки – похоже, MLRS – по буквам: Майк, Лайма, Ромео, Сьерра – шесть единиц. Адмирал, запросите мое личное дело в корпусе береговой охраны. Я прослужил там тридцать лет, так что знаю, о чем говорю. Проверьте сами, все каналы связи с Сайпаном отключены. Это объясняют тем, что здесь пронесся ураган, который вывел из строя телефонные линии. Не было никакого урагана, адмирал. Я провел весь день в море, ловил рыбу и знаю, что был полный штиль. Можете проверить это у своих метеорологов. На острове полно японских солдат, они в камуфляже и при полном вооружении.

– Вам удалось сосчитать число самолетов, старшина? Лучшим подтверждением правдивости этого безумного разговора, подумал Джексон, явился смущенный ответ на этот вопрос.

– Нет, сэр, мне очень жаль, но я слишком поздно спохватился и не сосчитал. Думаю, в час совершали посадку от трех до шести, по крайней мере в течение последних шести часов. Может быть, операция началась раньше, но ручаться не могу. Одну минуту, сэр… вот сейчас я вижу, как на аэродроме Коблер готовится к взлету авиалайнер. Это «Боинг-747», но трудно различить цвета авиакомпании.

– Подождите, старшина. Если каналы связи отключены, то каким образом вам удалось связаться со мной? – Ореза объяснил адмиралу и продиктовал свой телефонный номер на Сайпане. – Хорошо, старшина. Мне придется проверить кое-что. Я позвоню вам меньше чем через час. Понятно?

– Да, сэр, думаю, мы здесь сделали все, что могли. – Линия отключилась.

– Майор! – крикнул Джексон, поднял голову и увидел, что офицер стоит рядом.

– Сэр, у него голос нормального человека и все такое, однако…

– Однако немедленно свяжитесь с базой ВВС Андерсен.

– Слушаюсь. – Молодой офицер подошел в своему столу и открыл телефонный справочник. Через тридцать секунд он повернулся к адмиралу и отрицательно покачал головой. На его лице было написано изумление.

– Неужели кто-то сумеет убедить меня, – произнес Джексон, глядя в потолок, – что база ВВС США исчезла с каналов связи и никто этого не заметил?

– Адмирал, вас вызывает главнокомандующий Тихоокеанским флотом, степень срочности обозначена как «критическая». – Джексон повернулся к аппарату. «Критическая» превосходила даже «молнию» и использовалась крайне редко, даже главнокомандующим. В чем дело, черт побери? – подумал он. Надо спросить.

– Адмирал Ситон, это Робби Джексон. Началась война?

***

Похоже, отведенная ему роль не такая и сложная, подумал Чанг Хансан. Нужно было всего лишь прилететь в другую страну, поговорить сначала с одним, затем со вторым, и все прошло даже лучше, чем он предполагал.

А стоит ли вообще удивляться этому, думал он, возвращаясь в аэропорт на заднем сиденье посольского автомобиля. Корея будет изолирована не меньше чем на несколько месяцев, а может быть, и на неопределенное время. Любой другой вариант означал бы огромную опасность для страны с небольшими вооруженными силами, тогда как у соседа, уже десятилетия являющегося непримиримым врагом, самая большая регулярная армия в мире. Ему даже не понадобилось намекать на это. Чанг просто высказал точку зрения. Судя по всему, заметил он, между Японией и Америкой возникли разногласия. Они не имеют прямого отношения к Корее. Более того, вряд ли Корея сможет каким-то образом принять участие в урегулировании этих разногласий, разве что в качестве беспристрастного посредника в случае начала дипломатических переговоров. Вот тогда все стороны, и в первую очередь Япония, с благодарностью примут добрые услуги Кореи.

Он не почувствовал особого удовлетворения от крайнего беспокойства, в которое ввергли корейцев его мягкие фразы. У них есть чему поучиться, подумал Чанг, а вот японцы, ослепленные своим расизмом, не замечают этого. Если повезет, ему даже удастся укрепить торговые отношения между КНДР и Кореей, тогда оба государства, расположенные на Корейском полуострове, выиграют в окончательном раскладе. А почему бы и нет? У Кореи нет оснований для нежных чувств по отношению к России и еще меньше – к Японии. Ей всего лишь следует разорвать дружбу с Америкой, достойную сожаления, и занять место в мире новой реальности. А пока они поняли, что требуется от них. Последний оставшийся союзник Америки покинул поле, после того как президент и министр иностранных дел Кореи увидели свет истины. Не исключено, что военные действия, недавно начавшиеся, уже закончились.

***

– Дамы и господа, – послышался голос из гостинной, где стоял телевизор, включенный миссис Ореза. – Через десять минут последует специальное сообщение.

– Мэнни?

– Я слышал, милая.

– У тебя есть чистая видеокассета? – спросил Барроуз.

23. Вдогонку

День для Робби Джексона начался достаточно плохо. Такое случалось и в прошлом, в том числе тем утром, когда он, еще капитан-лейтенант, совершал полет на тренировочном реактивном самолете в испытательном летном центре морской авиации на реке Патьюк-сент, штат Мэриленд. В тот раз по какой-то причине неожиданно сработал вышибной заряд, и он вместе с катапультируемым креслом пробил плексиглас фонаря и вылетел наружу. В результате сломал ногу и потом несколько месяцев наблюдал за полетами с земли. Он видел, как гибнут в катастрофах друзья, и принимал участие в поисках людей, которых редко удавалось найти живыми – обычно обнаруживали пятно топлива на воде и, может быть, плавающие обломки. В качестве командира эскадрильи и затем командира авиакрыла ему приходилось писать письма соболезнования родителям и женам летчиков, сообщая, что их сын или муж, а в последнее время это могла быть и дочь, погибли, исполняя свой долг. Всякий раз Джексон спрашивал себя, не мог ли он поступить как-то иначе и не допустить гибели пилота. В жизни морского летчика такие дни не особенно большая редкость.

Но в данном случае все обстояло намного хуже, и единственным утешением являлось то, что он был заместителем начальника J-3, управления планирования боевых операций Объединенного комитета начальников штабов, а не состоял в штате J-2 – Управления разведки. В этом случае он испытывал бы глубокое чувство вины.

– Докладываю, сэр, проверка закончена. Базы ВВС Якота, Мисава и Калена не выходят на связь.

– Сколько там обслуживающего персонала? – спросил Джексон.

– В общей сложности около двух тысяч, главным образом механики, операторы радиолокационных станций, хозяйственники, все такое. Может быть, один или два самолета, совершивших посадку для дозаправки, но не больше. Я поручил проверить, – ответил майор. – Как относительно баз ВМС?

– У нас имеется обслуживающий персонал на базе Андерсен, расположенной рядом с вашей базой. Военный порт, всего около тысячи человек. Гораздо меньше, чем было раньше. – Джексон снял трубку телефона, защищенного от прослушивания, и набрал номер главнокомандующего Тихоокеанским флотом. – Адмирал Ситон? Это снова Джексон. Будут дополнительные указания?

– Нам не удалось установить связь ни с кем к западу от Мидуэя, Роб. Ситуация становится по-настоящему серьезной.

***

– Как работает эта штука? – спросил Ореза.

– Мне стыдно говорить, но я просто не знаю. Даже не потрудился прочитать инструкцию, – признался Барроуз. Телефон сотовой космической связи находился на кофейном столике, его антенна была выдвинута через отверстие, просверленное в донышке салатницы, положенной, в свою очередь, на две стопки книг. – Я не уверен, будет ли телефон периодически передавать свои координаты спутникам или нет. – По этой причине они сочли необходимым оставить его в этом забавном положении.

– Мой телефон выключался, когда антенна задвигалась до конца, – заметила Изабел Ореза, и оба мужчины с удивлением посмотрели на нее. – Или можно вынуть из него батарейки, верно?

– Черт побери! – воскликнул Барроуз, опередив на доли секунды такое же восклицание Орезы. Он поднял салатницу, задвинул маленькую антенну обратно внутрь аппарата и затем, для пущей уверенности, вынул из него блок питания. Теперь телефон был полностью отключен. – Мэм, если вам понадобятся рекомендации для защиты степени магистра в Сэнфорде, можете сослаться на меня, – с уважением произнес он.

– Дамы и господа, – послышался голос из гостиной. Все трое повернулись к телевизору и увидели на экране улыбающегося человека в зеленом маскировочном комбинезоне. Его английский был безукоризненным. – Я – генерал Токикичи Арима из сухопутных войск сил самообороны Японии. Позвольте мне объяснить, что произошло сегодня на острове.

Хочу прежде всего заверить вас, что нет ни малейших оснований для тревоги. К сожалению, произошла перестрелка в полицейском участке, расположенном рядом со зданием вашего парламента, однако двое полицейских, получившие ранения, находятся сейчас в местной больнице, и их жизнь вне опасности. Если до вас дошли слухи о насилии или даже убийстве жителей, они не соответствуют действительности, – заверил генерал двадцать девять тысяч граждан Сайпана.

Вам, наверно, хочется узнать, что все-таки произошло, – продолжал генерал. – Сегодня, ранним утром, на Сайпан и Гуам начали высаживаться войска под моим командованием. Как вам известно из прошлого, а более пожилые жители острова несомненно хорошо это помнят, до 1944 года Марианские острова принадлежали Японии. Возможно, вы удивитесь, узнав, что после решения суда, принятого несколько лет назад и разрешающего японским гражданам покупать земельные участки на островах, больше половины недвижимого имущества на Сайпане и Гуаме принадлежит моим соотечественникам. Вам также известно о любви и привязанности, которые мы испытываем к этим островам и людям, населяющим их. Мы вложили миллиарды долларов в местную экономику и возродили ее после многих лет постыдного забвения со стороны американского правительства. Разве мы здесь посторонние люди?

Вам также, по-видимому, известно, что в настоящее время возникли серьезные трения между Японией и Америкой. Это заставило нас пересмотреть оборонную доктрину своей страны. Вот почему нами было принято решение вернуть себе Марианские острова в качестве чисто оборонительной меры для защиты японских берегов от возможного американского вторжения. Иными словами, нам необходимо расположить здесь силы самообороны и снова сделать Марианские острова частью нашего государства.

Теперь, – улыбнулся генерал Арима, – возникает вопрос: как все это может повлиять на вашу жизнь, жизнь граждан Сайпана?

Ответ прост: по сути дела никак. Все останется, как было раньше. Магазины и фирмы будут функционировать как прежде. Мы тоже верим в свободное предпринимательство. Вы сохраните местную систему самоуправления через посредство выбранных вами чиновников, а дополнительным благом станет то, что вы превратитесь

в сорок восьмую префектуру Японии и будете представлены в национальном парламенте страны. Этого не было у вас, когда вы входили в состав Америки, являясь по сути дела ее колонией, не так ли? У вас будет двойное гражданство со всеми вытекающими отсюда правами. Мы уважаем свободу вашей культуры и право говорить на своем языке. Никто не собирается ограничивать свободу передвижения по острову и за его пределами. Ваша свобода речи, средств массовой информации, собраний и религии останется такой же, как и всех остальных граждан Японии, и не будет отличаться от гражданских прав, которыми вы пользуетесь теперь. Короче говоря, ваша повседневная жизнь никак не изменится. – Очередная обаятельная улыбка.

По сути дела вы получите значительные выгоды от смены правительства. Войдя в состав Японии, вы станете частью самой динамичной и быстро развивающейся экономики мира. Приток денег на остров увеличится. Наступит процветание, о котором вы не могли даже мечтать, – убедительно произнес Арима, обращаясь к телевизионной аудитории. – Произойдут лишь изменения к лучшему. Мое правительство и я ручаемся в этом.

Возможно, у вас возникнет мысль, что говорить легко, а вот подкрепить все это делами намного труднее. И вы будете совершенно правы. Но уже завтра вы увидите на улицах и дорогах Сайпана людей, ведущих геодезические работы, производящих замеры, опрашивающих местных жителей об их нуждах. Нашим первым важным шагом станет улучшение дорог и шоссе на Сайпане, поскольку американское правительство не обращало на это должного внимания. Нам понадобятся ваши советы по поводу того, как осуществить это наилучшим образом. Более того, мы будем рады выслушать любые предложения и рекомендации и примем непосредственную помощь со стороны жителей острова.

А теперь, – произнес генерал Арима, наклонившись вперед, – мне известно, что среди вас есть люди, которым не нравятся происшедшие события, и мне хотелось бы искренне извиниться перед ними. У нас нет никакого желания причинять кому-либо вред, но, я надеюсь, вы поймете, что нападения на моих солдат или других японских граждан будут рассматриваться как нарушение закона. Кроме того, на меня возложена ответственность за принятие некоторых мер, направленных на то, чтобы обеспечить безопасность моих солдат и установить на острове законы Японии.

Все огнестрельное оружие, принадлежащее гражданам Сайпана, должно быть сдано в течение нескольких ближайших дней. Вы можете принести его в свои полицейские участки. Если у вас сохранились чеки на покупку оружия или вы сможете убедительно доказать его коммерческую ценность, мы расплатимся с вами наличными. Точно так же мы просим всех владельцев любительских коротковолновых радиостанций сдать нам в кратчайшее время ненадолго эту аппаратуру, а пока воздержаться от пользования ею. И в данном случае мы возместим полную стоимость радиоаппаратуры, а после возврата владельцам, они смогут оставить у себя полученные деньги в знак нашей благодарности за сотрудничество. Если не считать этого, – очередная улыбка, – вы вряд ли заметите, что мы находимся на Сайпане. Подчиненные мне войска получили приказ рассматривать всех жителей острова как своих сограждан. Если вы заметите хотя бы один случай недостойного поведения японского солдата по отношению к местным жителям, я прошу вас явиться в мой штаб и сообщить об этом. Вы убедитесь, что наши законы распространяются и на нас.

А пока вы можете вести свою обычную жизнь. – На экране появился телефонный номер. – Если у вас появятся конкретные вопросы, прошу позвонить по этому номеру или зайти в мой штаб, расположенный в здании парламента. Мы будем рады оказать вам всяческую помощь, насколько это в наших силах. Спасибо за внимание. Спокойной ночи и до свидания.

– Это выступление будет повторяться каждые пятнадцать минут на канале номер шесть общественного телевидения, – послышался другой голос.

– Вот ведь сукин сын, – выдохнул Ореза.

– Интересно, какое рекламное агентство готовило все это, – заметил Барроуз, нажимая кнопку перемотки на видеомагнитофоне.

– Можно ему верить? – спросила Изабел.

– Кто знает? У вас есть оружие? Португалец покачал головой.

– Нет. Я даже не уверен, что на острове необходима его регистрация. Да и вообще, мы что, сумасшедшие, чтобы нападать на солдат?

– Для японцев ситуация намного облегчится, если им не придется опасаться за свой тыл. – Барроуз начал ставить на место блок питания. – Ты записал телефон этого адмирала?

***

– Джексон.

– Говорит главный старшина Ореза, сэр. У вас ведется запись нашего разговора?

– Да. Есть что-нибудь новое?

– У меня теперь официальная информация, сэр, – сухо доложил Ореза. – Только что сделано сообщение по телевидению.

Мы записали его. Включаю запись и буду держать телефонную трубку рядом с динамиком.

Генерал Токикичи Арима, написал Джексон на блокноте и передал сержанту.

– Пусть служба разведки все о нем узнает.

– Слушаюсь, сэр. – Сержант мгновенно исчез.

– Майор! – позвал Джексон.

– Да, адмирал?

– Качество записи превосходное. Передайте одну копию в разведывательное управление для анализа голоса. Далее, пусть распечатают расшифровку записи в большом количестве экземпляров и приготовятся передавать ее по факсу.

– Будет исполнено, адмирал.

Все остальное время Джексон сидел и слушал – остров спокойствия в море безумия, по крайней мере так казалось.

– Вот и все, – произнес Ореза, когда запись подошла к концу. – Вам нужно повторить мой телефонный номер, адмирал?

– Нет, спасибо. Отличная работа, главный старшина. Что-нибудь еще?

– Самолеты продолжают прибывать. Со времени нашего последнего разговора я насчитал четырнадцать.

– О\'кей. – Робби записал цифру в блокнот. – Как вы думаете, вам что-нибудь угрожает?

– Не вижу, чтобы японцы бегали по улицам с автоматами, адмирал. А вы обратили внимание, что в выступлении этого генерала не было ни единого слова об американских гражданах?

– Нет. А это и вправду важно. – Боже мой, что еще я упустил?

– Тут у меня произошел не слишком приятный случай, сэр. – Ореза вкратце описал посещение яхты японским офицером.

– Вам не в чем винить себя, главный старшина. А теперь ваша страна займется решением этой проблемы, ясно?

– Полагаюсь на вас, адмирал. Пока ухожу с канала.

– Правильно. Держитесь, – приказал Джексон. Оба знали, что это пустые слова, что они ничего не значат.

– Понятно. Конец связи. Джексон положил трубку.

– Предложения? – произнес он.

– Вы хотите сказать, помимо «бред сумасшедшего»? – спросил один из офицеров штаба.

– Мы можем считать все это бредом сумасшедшего, но кому-то происходящее кажется чертовски логичным. – Нет смысла делать выговор офицеру за такое заявление, решил Джексон. Потребуется время, чтобы понимание ситуации проникло сквозь защитную оболочку неприятия. – Среди вас есть кто-нибудь, кто не верит полученной нами информации? – Адмирал обвел взглядом присутствующих. В кабинете было семь офицеров, а в Национальный центр военного командования не берут дураков.

– Это действительно может показаться каким-то бредом, сэр, но все указывает на то, что дело обстоит именно так. Каждая база, каждая станция в том районе, с которой мы пытались связаться, ушла из эфира. На всех должны быть дежурные офицеры, но ни один телефон не отвечает. Спутниковая связь тоже бездействует. Четыре базы ВВС и одна армейская станция не выходят в эфир.

– Есть что-нибудь из Госдепа? Или от спецслужб?

– Ничего, – ответил полковник из разведывательного управления J-2. – Я рассчитываю получить дополнительные сведения, когда наш разведывательный спутник пролетит над Марианскими островами, это примерно через час. Уже передан запрос относительно поставленной задачи и высокой степени срочности.

– Ки-хоул-11?

– Так точно, сэр, и на нем задействованы все камеры. Там отличная погода, ни облачка. Мы получим превосходные снимки, – заверил адмирала сотрудник разведывательного управления.

– Вчера там не было урагана?

– Нет, сэр, – послышался ответ другого офицера. – Никакого объяснения для нарушения телефонной связи. Марианские острова соединены с остальным миром подводным кабелем через Тихий океан и спутниковой связью. Я говорил с руководством компании, обеспечивающей связь в том районе. Они не получили никакого предупреждения – просто все мгновенно нарушилось. Компания уже посылала запросы на свои станции, просила проверить каналы, прояснить ситуацию – никакого ответа.

Джексон кивнул. Он выслушал мнение офицеров, потому что хотел получить подтверждение уже принятого им решения.

– О\'кей, подготовьте предупреждения в адрес всех главнокомандующих. Сообщите министру обороны и начальникам штабов. Я звоню президенту.

***

– Доктор Райан, на канале спецсвязи Национальный центр военного командования, степень срочности – «критическая». Это снова адмирал Роберт Джексон. – При слове «критическая» все повернули головы в сторону Райана. Он поднял трубку.

– Робби, это Джек. Что случилось? – Присутствующие в центре связи увидели, как побледнел советник по национальной безопасности. – Робби, это действительно так? – Райан посмотрел на дежурного офицера. – Где мы сейчас?

– Приближаемся к заливу Гус-Бей, Лабрадор, сэр. Примерно три часа до прибытия в Вашингтон.

– Попросите подняться сюда специального агента Элен Д\'Агустино. – Райан снял руку с телефона. – Робби, мне нужен печатный текст… О\'кей… нет, он все еще спит, по-моему. Понадобится тридцать минут на подготовку. Звони, если возникнет необходимость.

Джек встал из кресла и прошел в туалет. Пока мыл руки, старался не смотреть в зеркало.

Агент Секретной службы ждала его в центре связи.

– Вам так и не удалось выспаться, а?

– Босс еще не проснулся?

– Сэр, он распорядился разбудить его за час до посадки. Я только что зашла к пилоту и…

– Буди его, Дага, прямо сейчас. Затем поднимай Хансона и Фидлера. И Арни тоже.

– Что случилось, сэр?

– Ты ведь будешь присутствовать и все услышишь. – Райан снял с термопринтера спецсвязи лист бумаги и начал читать, затем поднял голову. – Я не шучу, Дага. Немедленно.

– Президенту угрожает опасность?

– Будем исходить из того, что угрожает, – ответил Джек и на мгновение задумался. – Лейтенант, где расположена ближайшая база ВВС, на которой есть истребители?

Что? – гласило недоумение на ее лице.

– Сэр, на аэродроме Отис в Кейп-Код базируются «иглы» F-15, а в Берлингтоне, штат Вермонт, истребители F-16. Оба аэродрома принадлежат частям национальной гвардии ВВС и выполняют задачу по противовоздушной обороне Северо-американского континента.

– Свяжитесь с ними и передайте, что президент хочет, чтобы его самолет сопровождали друзья. – У лейтенантов, подумал Райан, есть неоспоримое достоинство: они не задают вопросов, почему отдан тот или иной приказ, даже когда не видят причины этого. А вот к Секретной службе это не относится.

– Доктор, если вы считаете такие действия необходимыми, то и я должна знать, чем они вызваны, прямо сейчас.

– Верно, Дага, ты права. – Райан оторвал первую страницу от листа термографической бумаги и передал ее специальному агенту, продолжая читать вторую.

– Господи! – ошеломленно произнесла. Элен Д\'Агустино, возвращая страницу. – Сейчас разбужу президента. А вы сообщите пилоту. При подобных обстоятельствах у них несколько иные правила поведения.

– Хорошо. Пятнадцать минут, Дага, ладно? – Да, сэр. – Она начала спускаться по спиральному трапу, пока Райан направился в сторону кабины пилотов.

– Осталось один-шесть-ноль минут летного времени, доктор Райан. На этот раз пришлось лететь долго, правда? – произнес дружеским голосом полковник, сидящий за штурвалом. Он обернулся, и улыбка исчезла с его лица.

***

Мимо американского посольства они проехали по чистой случайности. Может быть, просто захотелось посмотреть на флаг своей страны, подумал Кларк. Это всегда приятно, когда находишься за рубежом, даже если звезды и полосы развеваются над зданием, которое спроектировал чиновник с артистическим настроем…

– Кто-то беспокоится о проблемах безопасности, – сказал Чавез.

– Евгений Павлович, я и без того знаю, что вы прекрасно говорите по-английски. Нет необходимости все время практиковаться в нем, особенно разговаривая со мной.

– Извини. Посмотри, Ваня, японцы принимают меры против возможного нападения, а? Если не считать одного инцидента, я не припоминаю ни единого случая хулиганства… – Его голос смолк. Здание посольства было оцеплено двумя взводами вооруженных пехотинцев. Это действительно казалось странным. Обычно, подумал Динг, одного или двух полицейских было достаточно, чтобы…

– …твою мать! – выпалил он.

Кларк почувствовал прилив гордости за парня. Каким бы отвратительным ни было ругательство, именно такой стала бы реакция русского. И причина была очевидна. Охрана, выставленная по периметру посольства, смотрела не только наружу, но и внутрь, а морских пехотинцев даже не было видно.

– Иван Сергеевич, все это кажется мне очень странным.

– Да, вы правы, Евгений Павлович. – равнодушно заметил Джон Кларк. Он не сбавил скорость, надеясь, что солдаты в оцеплении не обратят внимания на двух иностранцев, проезжающих мимо, и не запишут номер автомобиля. Впрочем, пришло время арендовать другую машину.

***

– Фамилия – Арима, имя – Токикичи, сэр, генерал-лейтенант, возраст – пятьдесят три года. – Армейский сержант служил в разведывательном управлении. – Закончил Национальную академию обороны и поднимался вверх по служебной лестнице, все время на хорошем счету. Прошел подготовку в воздушно-десантных войсках. Восемь лет назад учился на курсах усовершенствования в Карлайл-Бэрракс, отличные отзывы. Обладает хорошим политическим чутьем – так говорится в его досье. Связи в высших кругах. Занимает должность командующего Восточной армией – это примерно соответствует корпусу в армии США, но без тяжелой поддержки, в том числе артиллерийской. Ему приданы две пехотные дивизии – Первая и Двенадцатая, Первая воздушно-десантная бригада. Первая саперная бригада, Вторая группа ПВО и другие подразделения.

Сержант передал досье, в котором были две фотографии. Теперь у врага есть лицо, подумал Джексон. По крайней мере одно лицо. Адмирал посмотрел на него в течение нескольких секунд и закрыл папку. Степень готовности в Пентагоне вот-вот должна была повыситься еще больше. Первый начальник штаба из Объединенного комитета начальников штабов уже прибыл, так что именно ему выпадет счастье проинформировать их о создавшейся ситуации. Джексон собрал документы и направился в «Цистерну» – вообще-то удобное помещение, расположенное снаружи кольца \"Е\" огромного здания.

***

Чет Номури провел день, встречаясь в разное время с тремя своими контактерами и почти ничего не узнал, если не считать того, что, по общему мнению, происходит что-то очень странное, хотя никто не имел представления, что именно. Наконец Чет решил направиться в баню, где, как он надеялся, может появиться Казуо Таока. В конце концов Таока действительно пришел в баню. К этому времени американец провел в воде столько времени, что его тело, казалось, совсем размокло.

– У тебя был, похоже, не менее тяжкий день, чем у меня, – с трудом выдавил он с унылой улыбкой.

– Что же так измучило тебя? – спросил Казуо. Его лицо выглядело усталым, но полным энтузиазма.

– Тут в одном баре работает прелестная девушка. Я потратил на нее три месяца. И вот теперь мы провели с ней страстный вечер. – Номури опустил руку в воду и провел ею по своему телу, морщась словно от боли в определенном месте. – Боюсь, у меня больше так никогда не получится.

– Жаль, что той американки уже нет, – произнес Таока, погружаясь в ванну со вздохом наслаждения. – Сейчас я с удовольствием провел бы с ней время.

– Она уехала? – спросил Номури невинным голосом.

– Умерла, – ответил служащий, без труда преодолевая боль утраты.

– Как же это случилось?

– Они решили отправить ее домой. Ямата послал к ней Канеду, начальника своей службы безопасности, чтобы все уладить. Однако выяснилось, что девушка пристрастилась к наркотикам, и ее нашли мертвой от излишне большой дозы. Очень жаль, – заметил Таока, словно говоря о кончине соседской кошки. – Но в той стране, откуда она приехала, есть и другие девушки.

Номури кивнул с усталым равнодушием, подумав о том, что его приятель только что проявил себя совсем с другой стороны. Казуо был типичным японским служащим. Сразу после окончания колледжа он поступив на работу, заняв должность, мало чем отличающуюся от должности рядового клерка. После пяти лет службы в компании его послали на курсы повышения квалификации, что в Японии по уровню подготовки соответствовало деловой школе Пэррис-Айленд, а по строгости напоминало Бухенвальд. В том, как функционирует эта страна, было что-то поразительно жестокое. Номури понимал, что в Японии жизнь отлична от американской. В конце концов, это другая страна и каждая из них имеет свои особенности, что в общем-то совсем неплохо. Америка была наглядным доказательством этого, потому что самые разные люди, приехавшие в нее, обогатили страну своими особенностями, каждое этническое сообщество вносило что-то уникальное в плавильный котел нации, создавая бурлящую, но одновременно живую и созидательную смесь. Однако лишь теперь он понял, почему люди стремятся в Америку, в особенности японцы.

Япония предъявляла к своим гражданам высокие требования, или, точнее, эти требования предъявляла ее культура. Босс всегда прав. Хороший работник исполняет приказы не рассуждая. Чтобы продвинуться по служебной лестнице, приходится целовать зад всем, кто стоит выше тебя, петь гимн свой компании, каждое утро проделывать упражнения подобно новобранцу в учебном лагере и приходить на службу на час раньше положенного времени, демонстрируя этим преданность и верность. Самым поразительным является то, что при подобных условиях вообще удается сохранять творческие способности. Возможно, лучшие из них пробиваются наверх, несмотря на все это, или же умело скрывают свои внутренние чувства до тех пор, пока не займут по-настоящему влиятельной должности, однако к этому времени у них в душе накапливается столько ярости, что Гитлер по сравнению с ними кажется просто молокососом. Карабкаясь наверх, они дают выход этим чувствам в пьяных кутежах или диких оргиях, рассказы о которых Номури слышал в этой самой горячей ванне. Истории о поездках в Таиланд, на Тайвань, а в последнее время и на Марианские острова представляли особый интерес, от них покраснели бы даже его сокурсники по Калифорнийскому университету в Лос-Анджелесе. Все это были симптомы общества, в котором культивировалось суровое психологическое подавление чувств, где внешний фасад хорошего воспитания и вежливости представлял собой плотину, сдерживающую накопившуюся ненависть, ярость и разочарование. Время от времени плотину прорывало, что обычно старались регулировать, однако давление на нее нарастало, и одним из следствий было такое отношение к другим людям, особенно иностранцам, гайджин, которое оскорбляло чувства Чета Номури, воспитанного в американских традициях равноправия. Пройдет еще некоторое время, понял Чет, и он возненавидит эту страну. Такое отношение будет нездоровым и непрофессиональным, подумал сотрудник ЦРУ, вспоминая лекции, выслушанные им на «Ферме»: хороший оперативник отождествляет себя с культурой страны, против которой ему приходится работать. Он же, однако, начинал склоняться в другую сторону, причем, по иронии судьбы, главной причиной этой растущей антипатии было то, что его корни уходили в глубь японской культуры.

– Тебе действительно больше нравятся такие, как она? – спросил Номури, закрыв глаза.

– О да. Трахать американцев скоро станет нашим национальным спортом, – хихикнул он. – Последние пару дней мы не теряли времени. Я сам был свидетелем этого, – с гордостью закончил Таока. Да, подумал он, наконец-то со мной полностью расплатились. Двадцать лет слепого повиновения принесли свои плоды. Он находился в «боевом штабе», прислушивался к происходящему, следил за всем, видел, как перед его глазами меняется история мира. Он, Таока, рядовой служащий, принял в этом участие, но еще более важным было то, что на него обратили внимание, его заметили. Сам

Ямата– сан.

– Так какие же великие подвиги совершались, пока я занимался своими маленькими делами? – спросил Номури, открывая глаза и глядя на приятеля с похотливой усмешкой.

– Мы вступили в войну с Америкой и победили! – заявил Таока.

– В войну? Вот как? Нам удалось взять под контроль «Дженерал Моторс»?

– Нет, в настоящую войну. Мы парализовали их Тихоокеанский флот, и Марианские острова снова принадлежат Японии!

– Мой друг, тебе нельзя пить слишком много спиртного, – заметил Номури, искренне веря словам, адресованным этому хвастуну.

– За последние четыре дня я не выпил ни капли! – запротестовал Таока. – Это чистая правда!

– Казуо, – терпеливо произнес Чет, разговаривая с ним словно с ребенком. – Ты умеешь рассказывать истории лучше любого, с кем мне доводилось встречаться. Ты так описываешь женщин, что у меня возникает шевеление в паху. Но ты любишь преувеличивать.

– Только не на этот раз, честное слово, – сказал Таока, испытывая непреодолимое желание убедить приятеля. И начал подробный рассказ.

Номури не проходил военной подготовки. Почти все, что он знал об этом, было почерпнуто им из книг или кинофильмов. Его задание не имело отношения к сбору информации о японских силах самообороны, а касалось всего лишь вопросов торговли и международных отношений. Но Казуо Таока действительно обладал даром незаурядного рассказчика, запоминал малейшие подробности, и прошло всего три минуты, как Номури пришлось закрыть глаза и приложить немалые усилия, чтобы сохранить улыбку на лице. И то и другое было результатом всесторонней подготовки в Йорктауне, штат Виргиния, как и развитая там память, направленная сейчас на то, чтобы запомнить каждое услышанное слово. В то же время другая часть мозга думала о том, как передать полученную информацию в Лэнгли. Единственной реакцией на слова Таоки было то, чего японец не мог ни увидеть ни услышать, – типичный американизм бился в мозгу оперативника: засранцы, проклятые засранцы!

***

– О\'кей, доктор Райан, «Десантник» встал и готовится к встрече, – сообщила Элен Д\'Агустино. – «Жасмин», – это было кодовое имя Энн Дарлинг, – будет в соседней кабине. Госсекретарь и министр финансов пьют кофе. Арни ван Дамм чувствует себя, наверно лучше всех на борту самолета. Пора браться за дело. Как там с истребителями?

– Они будут рядом через двадцать минут. Мы решили вызвать «иглы» из Отиса. У них больше радиус действия, и они смогут сопровождать нас до самой посадки. Может быть, у меня мания преследования, а?

Дага посмотрела на него холодным взглядом профессионала.

– Вы знаете, доктор Райан, что мне всегда нравится у вас?

– Что?

– Вам не надо объяснять необходимость соблюдения безопасности, как приходится делать всем остальным. Вы думаете в точности, как и я. – В устах агента Секретной службы это звучало величайшей похвалой. – Президент ждет вас, сэр. – Она стала спускаться впереди Райана по спиральному трапу.

По пути к салону президента Джек столкнулся с женой. Как всегда, она была свежей и прелестной и ничуть не страдала от последствий банкета, несмотря на опасения мужа. Увидев его, Кэти хотела было пошутить, что проблемы возникли не у нее, а…

– Что случилось?

– Дела, Кэти.