– Тогда он настоящий варвар, но умный и опасный. Каковы его намерения, генерал?

— Отдать концы на носу и на корме.

– Вчера вечером вы передислоцировали личный состав своего бронетанкового полка из Израиля в Кувейт, – сказал Бондаренко. – Это отличная воинская часть, но соотношение сил явно не в вашу пользу. Ваша страна не сможет перебросить крупные части на Средний Восток по меньшей мере в течение еще двух недель. Дарейи не станет ждать две недели. По нашему мнению, бронетанковые дивизии, находящиеся сейчас к юго-западу от Багдада, будут готовы выступить через трое суток, самое большее – через четверо. Плюс еще сутки на переход к границе. После этого мы увидим, в чем заключается их план.

Палубные матросы в передней и задней части корабля опустили тяжелые канаты через шлюзы. По кивку капитана двое повстанцев, сняв ружья, привязали их к покрытым ржавчиной швартовым тумбам. Лебедка медленно поднялась и мягко ударилась о старые шины от грузовиков, исполняющие роль ограждения. А река все так же продолжала пениться под работающими на реверсе, чтобы дать судну удержаться на месте, двигателями. Иначе корабль с корнем бы выдрал эти швартовые тумбы и унес их по течению.

– Что вы предполагаете?

Кабрильо потребовалась всего лишь секунда, чтобы оценить состояние корабля, силу течения, сопротивление воздуха и мощь работающего двигателя, лишь окинув все это взглядом. Удовлетворившись увиденным, он кивнул Линку:

– У нас не больше разведданных по этому вопросу, чем у вас, – ответил Головко. – К сожалению, вся наша агентурная сеть в регионе уничтожена, большинство людей, снабжавших нас информацией, расстреляны, а иракские генералы, с которыми мы поддерживали дружеские отношения в годы предыдущего режима, покинули страну.

– Высшее командование армии состоит из иранских генералов, многие закончили военные училища и академии в Англии и США, когда были младшими офицерами при шахе, и сумели уцелеть во время чисток, – заметил Бондаренко. – На них у нас есть досье, и эти материалы передаются сейчас в Пентагон.

— Теперь за дело.

– Очень любезно с вашей стороны.

– Можете не сомневаться, – произнес Динг, – если им удастся разделаться с нами, затем они повернут на север.

– Военные и политические союзы, молодой человек, заключаются не по любви, а исходя из взаимных интересов, – согласился Головко.

Двое поднялись по корабельному мосту. Кабина освещалась парой красных ночных ламп, что придавало ей некий дьявольский вид, а ее обветшалость и еще более бросалась в глаза. Грязный линолеум на полу потрескался и отслаивался по углам. Иллюминаторы, снаружи покрытые соляной коркой, внутри покрывались щедрым слоем пыли. Кольца иллюминаторов служили могилой тысячам убитых насекомых. Одна из магнитных стрелок потускневшего латунного телеграфа вышла из строя много лет назад, а в рулевом колесе отсутствовало несколько спиц. Судно было оснащено всего лишь несколькими навигационными приспособлениями, а радио в рубке едва обеспечивало связь на расстоянии десятка миль. Не особо привлекательная картина. Но так было лишь на первый взгляд.

– Если вы не справитесь с этим маньяком сегодня, тогда нам придется заняться им через три года, – серьезно произнес Бондаренко. – Думаю, для всех нас лучше, если это произойдет сейчас.

– Мы предложили Фолеевой нашу помощь. Она согласилась. Когда вам станет ясно, в чем заключается ваша операция, сообщите нам, и мы постараемся сделать все, что в наших силах.

Кабрильо подал знак рулевому — недюжинной силы китайцу, тридцати с небольшим лет от роду, и тот ему криво улыбнулся. Кабрильо и Франклин Линкольн сошли по нескольким слабо освещенным трапам и вскоре появились на центральной палубе, где их уже ждал один из членов экипажа.

***

— Готов поиграть в джунглях, Макс? — приветствовал его Хуан.

Одни сумели выжить дольше других. Первый смертельный исход был зарегистрирован в Техасе – представитель фирмы, продающей снаряжение для гольфа, скончался из-за сердечных осложнений через трое суток после того, как попал в больницу. За сутки до его смерти в больнице с теми же симптомами оказалась его жена. Врачи, расспросив ее, пришли к заключению, что она заразилась, убирая за мужем, которого стошнило в туалете, так как всякие интимные контакты между ними были исключены. После возвращения из Финикса он чувствовал себя так плохо, что даже не поцеловал ее. Каким бы малозначащим это ни казалось, данные передали по факсу в Атланту, поскольку Центр по борьбе с инфекционными болезнями просил информировать обо всем. Первая смерть для далласских врачей явилась одновременно облегчением и ужасом. Облегчением потому, что состояние больного перед смертью было безнадежным и пугающим, а ужасом – потому что они знали, что за первой смертью последуют другие, такие же страшные, только агония продлится несколько дольше.

Шестидесятидвухлетний Макс Хенли был вторым по возрасту членом команды, но выглядел не старше пятидесяти. Мужчина заметно полысел, теперь голову его окаймляла рыжего цвета поросль, и он немного поправился. Но в боях Макс был по-прежнему хорош и состоял в команде Кабрильо с тех самых пор, как Хуан основал свою Корпорацию, владевшую и распоряжавшуюся этим грузовым судном. Это была настоящая дружба, вскормленная взаимным уважением и постоянной опасностью.

Следующая жертва умерла через шесть часов в Балтиморе, при схожих обстоятельствах. Торговец дачами-прицепами при жизни страдал пепсической язвой желудка – болезнью, распространенной среди армейских ветеранов, которая, хотя и поддавалась лечению простыми средствами, продающимися в аптеках без рецепта, сделала его легкой добычей для вируса Эбола. Пациент умер от потери крови, не приходя в сознание после большой дозы обезболивающего. Эта смерть тоже удивила лечащего врача и медсестру. Скоро начали поступать сообщения о смертельных исходах по всей стране. Средства массовой информации сообщали о них, и страна цепенела от ужаса. В ряде случаев сначала умирал муж, а вскоре за ним – жена. Иногда следом умирали и дети.

Хенли поднял дипломат, лежавший на изъеденной ветхостью палубе.

Опасность для всех сделалась гораздо реальней. Ведь первоначально большинству американцев кризис казался чем-то отдаленным и маловероятным. Предприятия и школы были закрыты, поездки ограничены, но в остальном все походило на телевизионный сериал. Эпидемия казалась происходящей на голубом экране, она была чем-то одновременно реальным и воображаемым. Но теперь все чаще повторялось слово «смерть». Нередко вслед за снятыми в домашних условиях кадрами, где здоровые и веселые люди наслаждались жизнью, на экранах появлялись фотографии жертв, сопровождаемые комментариями репортеров, лица которых стали такими же привычными, как и членов семьи. Все это оседало в сознании людей, как нечто необычное, и вызывало безмерный ужас. Это уже не было кошмаром, от которого можно проснуться, нет, этот кошмар продолжался, становясь все более пугающим, как во сне ребенка, когда в комнату вползает черное облако, которое растет и ширится, тщетны все попытки скрыться от него, и вы знаете, что, как только оно коснется вас, вы погибли.

— Тебе известна их позиция. Алмазы — лучшие друзья торговцев. Они их так просто не отдадут.

Раздражение, которое вызывал запрет на переезды из штата в штат, исчезло, как только умер продавец снаряжения для игры в гольф в Техасе и дилер, торгующий передвижными дачами-прицепами в Мэриленде. Контакты между людьми, первоначально резко уменьшившиеся, а затем снова возросшие, теперь ограничились семейным кругом. Люди общались главным образом по телефону. Междугородние линии оказались перегружены звонками в такой степени, что телефонным компаниям пришлось обратиться к абонентам с просьбой максимально ограничить продолжительность разговоров. Были выделены специальные линии для правительства и медицинских служб. В стране царила настоящая паника, хотя она была тихой, на личном уровне. Нигде не было публичных демонстраций. В крупных городах практически остановился общественный транспорт. Люди старались не ходить даже в продовольственные магазины, питаясь консервами и тем, что еще оставалось в морозильниках.

Телерепортеры, вооруженные портативными камерами, рассказывали о происходящем, что увеличивало напряженность, хотя их информация помогала в решении возникающих проблем.

— В жизни ничего подобного не слышал, — произнес Линк.

***

– Появились положительные результаты, – сообщил генерал Пикетт своему бывшему подчиненному в Балтиморе.

— Ну, им не составит труда повторить.

– Ты где сейчас, Джон? – спросил Александер.

– В Далласе. Повторяю, получены многообещающие результаты. Мне нужно, чтобы ты сделал кое-что.

Этой сделке предшествовал целый месяц тайных встреч и шпионажа. Однако сделка была вполне официальной. В обмен на четверть фунта чистых алмазов Корпорация Кабрильо обязалась поставить Конголезской Армии Революции пятьсот автоматов «АК-47», пятьдесят гранатометов и пятьдесят тысяч патронов калибра 7,62. Макамбо не интересовался, откуда у экипажа корабля столько оружия и боеприпасов, а Хуан, в свою очередь, и знать не хотел, где предводитель повстанцев раздобыл алмазы. Но Кабрильо не сомневался, что это алмазы, потом и кровью добытые рабами для финансирования революции.

– Что именно?

– Перестань играть в лечащего врача, полковник. Этим займутся другие. У меня создана рабочая группа в военном госпитале Уолтера Рида. Переезжай туда. Ты слишком знающий ученый, Алекс, чтобы ходить от одного пациента к другому в ракаловом костюме со шприцем в руках, черт побери.

– Джон, это мое отделение, и мне нужно руководить своими людьми. – Александер постиг этот урок еще в то время, когда был младшим офицером.

Имея возможность призвать в армию уже тринадцатилетних подростков, Макамбо более заботился о вооружении, нежели об армии как таковой, поэтому с таким количеством оружия, что доставили нынче, у него появился весьма неплохой шанс свергнуть практически потерявшее авторитет правительство.

– Отлично, полковник. Твои люди уже поняли, что ты беспокоишься о них. А теперь положи винтовку – из нее будут стрелять другие – и снова прими на себя роль командира. Эту битву нельзя выиграть в больницах, ты понимаешь это? – Пикетт уже говорил спокойно, стараясь убедить Александера. – Я послал за тобой машину. Внизу тебя должен ждать «хаммер». Он доставит тебя в госпиталь Рида. Ты что, хочешь, чтобы я вернул тебя на военную службу приказом?

Он может сделать это, подумал Александер.

Один из матросов опустил трап, и Линк в сопровождении Кабрильо и Хенли сошел на пристань, где с небольшой охраной их ожидал присланный Макамбо офицер. Он приблизился к Франклину Линкольну и поспешно его приветствовал. И Линк, в свою очередь, отдал ему честь, дотронувшись до козырька своей кепки.

– Дай мне полчаса на подготовку. – Профессор положил трубку и выглянул в коридор. Из одной палаты санитары в пластиковых защитных костюмах выносили мешок с мертвым телом. Александер гордился, что работает в больнице, хотя ежедневно терял пациентов. Хотя бы здесь он находился на переднем крае, как и подобает врачу, делал все, что в его силах, показывал своему персоналу, что он один из них и рискует жизнью наравне с ними, выполняя клятву, данную им, когда ему было двадцать шесть лет. Когда все это кончится, его команда не утратит чувства солидарности. Какой бы ужасной ни была эпидемия, они выполнили свой долг…

— Капитан Линкольн, я полковник конголезской Армии Революции Райф Абала. — Полковник говорил по-английски с гремучей смесью французского и своего местного акцентов. Голос его был ровный, без единого намека на интонацию. Он не снял солнцезащитных очков и продолжал постукивать своим хлыстом по бедру.

– Проклятье, – выругался Александер. Джон Пикетт прав. Хотя битва ведется здесь, ее нельзя выиграть в больнице. Он сказал своему заместителю, что переходит на следующий этаж, где распоряжался декан Джеймс.

— Полковник, — произнес Линк, поднимая руки, пока адъютант с покрытым оспинами лицом обыскивал его.

Там был любопытный пациент. Женщина тридцати девяти лет, принятая в больницу два дня назад. Ее муж, с которым она жила в гражданском браке, умирал, и она была расстроена этим. У нее в крови были обнаружены антитела Эболы, проявились все классические симптомы гриппа, однако течение болезни замедлилось. Более того, создавалось впечатление, что болезнь остановилась.

– Что с ней происходит? – недоуменно спросила Кэти у Джеймса.

— Наш верховный командующий, генерал Самуил Макамбо, низко кланяется и приносит вам свои извинения за то, что не может принять вас лично.

– Смотри не сглазь, Кэт, – устало отозвался декан.

– Нет, Дейв, я просто хочу понять причину. Я сама беседовала с ней. Она спала в одной постели с ним две ночи перед тем, как привезла его сюда…

– Они занимались любовью? – спросил Алекс, входя в кабинет.

Макамбо в данный момент находился на одной из секретных баз где-то глубине джунглей, откуда руководил восстанием уже около года. Он не появлялся с того самого времени, как расстрелял десятерых солдат, посланных правительством ликвидировать его, тем самым лишив центральное командование возможности подсылать к нему своих людей. Подобно Бен Ладену или Абимаэлю Гузману, Макамбо, бывший лидер перуанской революционной группировки, еще более укоренился в своих повстанческих призывах, почувствовав свою непобедимость и переступив через кровь тысяч людей, пытавшихся с ним бороться.

– Нет, Алекс. Я спросила ее об этом. Он слишком плохо чувствовал себя. Мне кажется, что она выживет. – Если такое произойдет, это будет первый случай в Балтиморе, подумала Кэти.

— Оружие у вас? — Это было скорее утверждение, нежели вопрос.

– Мы оставим ее в больнице по крайней мере еще на неделю.

– Я знаю, Дейв, но ведь это будет первый случай выздоровления человека, больного лихорадкой Эбола, – напомнила «Хирург». – Здесь что-то другое. Но что? Нам нужно выяснить это!

— Вы получите его, как только мой помощник проверит камни. — Линкольн махнул в сторону Макса.

– Покажите мне историю болезни. – Александер взял папку и начал читать. Температура упала до 37,9, состав крови…, нет, еще не нормальный, но… – Что она говорит тебе, Кэти? – Он перелистал страницы, чтобы посмотреть более ранние показания.

– Ты имеешь в виду, как она описала свое самочувствие? Испытывает панический страх, сильную головную боль, спазмы желудка – думаю, что многое объясняется просто стрессом. Тут ее не упрекнешь, правда?

— Как мы и договаривались, — ответил Абала.

– Основные показатели улучшаются. Функция печени резко ослаблена, но вчера вечером падение остановилось, и теперь она начала восстанавливаться…

На пристани поставили стол, освещаемый лампой от переносного генератора. Абала сел на один из стульев, положив хлыст на столешницу. Перед ним лежала коричневая джутовая сумка с логотипом какой-то французской пищевой компании. Макс сел напротив африканского повстанца и занялся изучением содержимого сумки, предварительно вынув электронные весы, несколько гирек, и пластмассовых мерных цилиндров с прозрачной жидкостью в них. Также в его распоряжении было несколько блокнотов, карандашей и калькулятор. Охрана окружила севших за стол. Вместе с тем, несколько повстанцев встали недалеко от Кабрильо и Линкольна, чтобы схватить их при первом же сигнале, поданным Абалой. Угроза смерти еще никогда не нависала так низко над командой Кабрильо, и от этого в душный ночной воздух исполнился нервного напряжения.

– Вот это и привлекло мое внимание. Организм борется с болезнью, Алекс, – сказала доктор Райан. – Это первый пациент, который, возможно, выздоровеет. Но почему? Что у нее в организме такого, что отличает ее от других? Что мы узнаем из этого? Как используем для лечения других пациентов?

Это окончательно убедило доктора Александера. Джон Пикетт прав. Нужно выезжать в госпиталь Рида.

Абала опустил руку на сумку, взглянув на Линкольна.

– Дейв, мне приказали немедленно прибыть в Вашингтон.

— Капитан, я думаю, сейчас самое время продемонстрировать вашу добросовестность. Пусть принесут контейнер с моим оружием.

– Поезжай, – ответил декан без колебаний. – У нас достаточно врачей. Если ты сможешь помочь разобраться в этом, отправляйся.

– Кэти, наиболее вероятный ответ на твой вопрос очень прост. Способность больного сопротивляться лихорадке Эбола обратно пропорциональна числу вирусов, попавших в организм. Все считают, что одна вирусная цепочка способна убить человека. Это не так. Ничто не может быть настолько опасным. Эбола убивает прежде всего тем, что подавляет иммунную систему, и лишь затем принимается за органы человеческого тела. Если в организм женщины проникло всего лишь небольшое количество этих крохотных мерзавцев, то ее иммунная система начала сопротивляться и победила. Поговори с ней еще, Кэти. Пусть она расскажет тебе обо всех своих контактах с мужем в течение прошлой недели. Я позвоню через пару часов. А как дела в остальном?

— Мы так не договаривались, — с металлом в голосе ответил Линкольн.

– Алекс, если у нас появится надежда, – ответил доктор Джеймс, – думаю, тогда мы справимся с эпидемией.

Александер поднялся к себе на этаж, чтобы пройти процедуру обеззараживания. Сначала его защитный костюм обрызгали сильнодействующей щелочью. Затем он переоделся в зеленый костюм хирурга, надел маску налицо, в «чистом» лифте спустился в вестибюль и вышел наружу.

Помощник Абала тихонько прыснул.

– Вы полковник Александер? – спросил стоявший у дверей сержант.

– Да.

Сержант вытянулся и приложил руку к берету.

— Как я уже сказал, — начал Абала с угрозой в голосе, — этим вы продемонстрируете свою добропорядочность — жест доброй воли с вашей стороны. — Он оторвал руку от сумки. Щелчок. И двадцать солдат неожиданно возникли из темноты. Очередной щелчок пальцев — и все двадцать вновь скрылись во мраке ночи.

– Следуйте за мной, сэр. За вами прислали «хаммер» с водителем. Не хотите ли надеть куртку, сэр? Здесь холодновато.

— Они с легкостью убьют вас и возьмут ваше оружие. Я продемонстрировал свою добрую волю.

– Спасибо. – Доктор Александер надел прорезиненную куртку от защитного противохимического костюма. Она была такой громоздкой, что полковник не сомневался, что не замерзнет до самого госпиталя Уолтера Рида. За рулем сидела женщина-водитель в армейской форме. Александер устроился на неудобном сиденье, застегнул пристежные ремни и повернулся к ней.

– Поехали! – скомандовал он. Только теперь Александер вспомнил, что сказала Кэти декану Джеймсу. Он покачал головой, словно отгоняя назойливого комара. Пикетт прав. Может быть, прав.

Не имея иного выхода, Линк повернулся к кораблю и движением руки вокруг головы подал знак матросу, что стоял у борта. Матрос помахал в ответ, и через секунду послышался рев небольшого дизельного двигателя. Один из трех кранов на носу грузового судна со скрипом пришел в движение, натягивая тяжелые ржавые тросы, когда огромной массы контейнер стал подниматься из грузового отсека. Это был стандартный сорокафутовый контейнер, широко распространенный в морской торговле. Кран поднял его над люком и опустил на палубу. Двое членов команды вынесли из него большой ящик и подали сигнал. Контейнер был отправлен назад. Ящик же опустили на высоту не менее восьми футов над пристанью.

***

Моряки, воспользовавшись сигнальными фонарями, осветили содержимое ящика. Стойки с автоматами располагались по его периметру, маслянисто переливаясь в тусклом свете. Рядом с ними показались темно-зеленые коробки. Одну из них вскрыли, и помощник продемонстрировал незаряженный гранатомет, водрузив его на плечо. Несколько подростков из армии повстанцев бурно на это отреагировали. Даже Райф Абала не смог сдержать улыбки.

– Прошу вас, господин президент, позвольте нам перепроверить полученные данные. Я даже вызвал доктора Александера из Хопкинса, чтобы он тоже принял участие в работе группы, которую я собрал в госпитале Уолтера Рида. Слишком рано делать какие-то определенные выводы. Дайте нам возможность заняться своей работой.

– Ну хорошо, генерал, – недовольно ответил Райан. – Буду ждать вашего доклада у себя в кабинете. – Он положил трубку.

— А это демонстрация моей доброй воли, — произнес Линкольн, едва помощники скрылись на корабле.

– У нас есть и другие проблемы, сэр, – напомнил ему Гудли.

– Это верно.

Ни слова не говоря, Абала высыпал содержимое сумки на стол. Ограненные и отполированные алмазы — совершеннейшие в мире рефракторы, способные разложить световой луч на радужный спектр с таким сиянием и блеском, что с незапамятных времен они остаются самыми желанными на свете.

***

Но в чистом виде они мало чем отличаются от самоцветов. И эта груда камней не излучала никакого сияния. Они просто лежали на столе, неказистые кусочки кристаллов, большинством напоминавшие четырехугольные пирамиды, тогда как остальные всего лишь представляли собой бесформенную гальку. Они были самых разных оттенков — от чистого белого до грязновато-желтого. Однако Макс и Хуан сразу же подметили, что ни один из них не меньше карата. Однако их ценность, в отличие от той, которой обладали камни в Нью-Йорке, Тель-Авиве или Амстердаме, была значительно ниже. Хотя именно на этих камнях здесь и держалась торговля. Алмазы найти не составляло такого труда, как добыть вооружение.

Операция началась, когда в регионе тихоокеанского поясного времени было еще темно. Получить пассажирские авиалайнеры оказалось нетрудно. Широкофюзеляжные самолеты большинства крупных авиакомпаний летели в Барстоу. У экипажей взяли кровь и установили, что в ней нет антител Эболы. Затем летчики прошли дополнительную проверку у армейских врачей, которые наконец получили достаточное количество необходимых портативных комплектов. Врачи тоже признали их здоровыми. Кроме того, была модифицирована бортовая вентиляционная система самолетов – в ней установили фильтры. В Национальном центре боевой подготовки солдаты садились в автобусы. Это было обычным для «синих», но не для «сил противника», чьи семьи, жившие в поселке Национального центра боевой подготовки, с удивлением наблюдали за тем, как одетые в форму солдаты и офицеры куда-то уезжают. Место назначения оставалось тайной, и солдаты узнают о нем только после того, как авиалайнеры оторвутся от земли и начнется шестнадцатичасовой перелет. Чтобы перебросить через океан свыше десяти тысяч мужчин и женщин в армейской форме, потребуется сорок рейсов. Авиалайнеры будут вылетать по четыре в час с примитивных взлетно-посадочных дорожек, расположенных в высокогорной калифорнийской пустыне. Местные офицеры по связи с

общественностью уже знали, что отвечать на заданные вопросы: воинские части передислоцируют из Форт-Ирвина для оказания помощи Национальной гвардии в поддержании порядка в стране. Впрочем, несколько репортеров в Вашингтоне узнали нечто большее.

Макс схватил самый большой из камней. Он весил не менее десяти карат. Ограненный и отшлифованный до бриллианта в четыре-пять карата он мог бы принести около сорока тысяч долларов, в зависимости от цвета и чистоты. Хенли, поджав губы, рассматривал его в специальную лупу, которую использовали ювелиры, медленно вращая его на свету. Молча он отложил его в сторону и принялся за следующий камень, и так далее. Несколько раз покачав головой, словно в разочаровании от увиденного, он вынул из кармана очки для чтения. Поверх очков он бросил несколько укоризненных взглядов на полковника и начал что-то писать карандашом в одном из блокнотов.

***

– Томас Доннер? – спросила женщина в защитной маске.

— Что вы пишете? — резко спросил Абала, внезапно усомнившись в профессиональных способностях Макса.

– А кто еще? – раздраженно ответил репортер. Он был в джинсах и фланелевой рубашке – ему пришлось прервать свой завтрак.

– ФБР. Прошу вас пройти со мной, сэр. Нам нужно поговорить с вами кое о чем.

— Что эти камни немного, но отличаются от простых самоцветов, — произнес Макс пронзительным голосом с устрашающим деланным датским акцентом.

– Я арестован? – потребовал ответа телевизионная знаменитость.

Абала подскочил было в негодовании, но Макс тут же остудил его пыл.

– Только если вам этого хочется, мистер Доннер, – пожала плечами агент ФБР. – Тем не менее прошу вас немедленно следовать за мной. Не нужно ничего брать с собой, кроме документов, бумажника и личных вещей, – добавила она, вручая ему хирургическую маску в запечатанном пластиковом пакете.

— Но, в принципе, они годятся для настоящей сделки.

– Ну хорошо. Подождите пару минут. – Он закрыл дверь и вернулся в дом. Поцеловав жену, Доннер взял куртку и сменил ботинки, затем снова появился на крыльце, надел маску и последовал за агентом к автомобилю. – Так в чем же дело?

Он вынул из кармана небольшой, плоской формы топаз, что весь был испещрен царапинами и выемками.

– Я всего лишь должна привезти вас, – ответила женщина, и на этом их разговор закончился. Если он забыл, что входит в состав группы журналистов, выбранных для участия в операциях Пентагона, в ее обязанности не входит напоминать ему об этом.

— Как вам известно, крепче алмаза на свете ничего нет, — сказал он поучительным тоном. — Все десять баллов по шкале твердости, если быть точным, — добавил он. — У кварца же всего лишь семь. И его часто подсовывают новичкам в этом деле вместо настоящих бриллиантов.

***

– Самая большая ошибка, которую допустили иракцы в 1991 году, заключается в том, что они недооценили роли материально-технического обеспечения, – объяснил адмирал Джексон, проводя указкой по карте. – Все считают, что главное на войне – пушки и бомбы. Однако это не так. Решающую роль в военных операциях играют горючее и информация. Если у вас достаточно горючего для непрерывного снабжения своих боевых машин и если вы знаете, где находится противник и каковы его намерения, скорее всего победа будет на вашей стороне. – На экране рядом с картой появился новый слайд. Указка Джексона уперлась в него. – Вот, смотрите.

Из этого же кармана он достал восьмиугольный остроконечный кварц. Со всей силы он ударил кварцем по топазу. Кварц отлетел, не причинив последнему никакого вреда.

Фотографии, сделанные из космоса, были удивительно четкими. На них было видно, что возле каждой группы танков и БМП находятся еще какие-то машины, которые при внимательном рассмотрении оказались цистернами с горючим. К тягачам были присоединены передки артиллерийских орудий. На танках Т-80, позади башен, крепились баки с горючим – по пятьдесят пять галлонов дизельного топлива в каждом. Это резко увеличивало уязвимость танков, но баки можно было сбросить нажатием кнопки из башни.

— Как вы можете видеть, топаз крепче кварца, поэтому не может быть поврежден. По шкале у него восемь.

– Теперь нет никаких сомнений. Они готовы отправиться в путь и, по-видимому, в течение следующей недели сделают это. Наш Десятый бронетанковый полк размещен в Кувейте. Началась передислокация Одиннадцатого бронетанкового полка и бригады Национальной гвардии из Северной Каролины. Это все, что пока в наших силах. Остальные воинские части освободятся из карантина не раньше пятницы, лишь тогда можно подумать об их переброске к месту возможного конфликта.

– И все это является достоянием общественности, – добавил Эд Фоули.

Затем, взяв со стола один из алмазов поменьше, Макс провел им по поверхности топаза. С пронзительным скрипом алмаз оставил внушительную царапину на голубоватом полудрагоценном камне.

– По сути дела, мы разворачиваем на Аравийском полуострове одну дивизию – мощную, с тяжелым вооружением, но всего одну, – закончил Джексон. – Кувейтская армия выдвинулась на боевые позиции. Саудовцы тоже заканчивают военные приготовления.

– А боеспособность нашей Третьей бригады полностью зависит от того, смогут ли военно-транспортные корабли пройти мимо индийского флота, – напомнил министр обороны Бретано.

— Итак, то, что мы имеем, явно тверже восьми баллов по шкале.

– Мы не можем пойти на такой шаг, – возразил адмирал Де Марко. – У нас недостаточно боевой мощи, чтобы пробиться в Персидский залив.

Джексон не ответил адмиралу. Исполняющий обязанности начальника морских операций формально занимал более высокую должность, что бы ни думал о нем Робби.

— Бриллиант, — самодовольно произнес Абала.

– Послушай, Бруси, – повернулся к нему генерал Микки Мур. – Моим парням нужны эти танки, в противном случае каролинские национальные гвардейцы будут вынуждены встретить вражескую бронетехнику с одними винтовками и пистолетами. Вы, морские орлы, столько лет твердите о мощи ваших этих крейсеров «иджис», так что или помоги нам получить это снаряжение, или заткнись, ладно? Ровно через сутки у меня там будет пятнадцать тысяч солдат с голыми руками.

Макс вздохнул, с некоторой долей собственного превосходства. Ему доставляло несказанное удовольствие играть роль ювелира.

– Ваше мнение, адмирал Джексон, – сказал президент. – Вы являетесь начальником оперативного управления.

– Господин президент, без прикрытия с воздуха…

— Или корунд, что обладает девятью баллами. Единственный способ убедиться в подлинности камня — проверить его на особую тяжесть.

– Так можем мы доставить снаряжение в Саудовскую Аравию, пройдя мимо индийского флота или нет? – резко прервал его Райан.

– Нет, не можем, – ответил Де Марко. – Я не допущу напрасной гибели кораблей, а это неизбежно без воздушного прикрытия.

Несмотря на то, что Абала уже далеко не новичок во всех этих «алмазных» делах, он знал мало об их свойствах. Намного меньше, чем о ценности, разумеется. И сам того не подозревая, Макс своей игрой пробудил в нем интерес, усыпив его бдительность.

– Робби, – вмешался министр обороны. – Я хочу узнать твое мнение.

— И что же такое особая тяжесть алмаза? — спросил он.

– Хорошо… – сделал глубокий вдох Джексон. – У них в общей сложности сорок истребителей «харриер». Это хорошие самолеты, но нельзя сказать, что они обладают особенно высокими тактико-техническими характеристиками. На вооружении эскортных кораблей примерно тридцать ракет «томагавк» типа «корабль – корабль». Нам не приходится беспокоиться о боевой мощи наших кораблей, они могут постоять за себя. На борту «Анцио» в настоящий момент находится семьдесят пять зенитных ракет «корабль – воздух», пятнадцать «томагавков» и восемь ракет «гарпун». Эсминец «Кидд» вооружен семьюдесятью зенитными ракетами «корабль – воздух» и восемью ракетами «гарпун». Эсминец «О\'Баннон» не имеет зенитного ракетного вооружения, у него всего лишь зенитные артиллерийские установки ближнего действия, зато он несет несколько ракет «гарпун». У каждого из двух фрегатов, которые только что присоединились к эскортной группе, имеется примерно по двадцать зенитных ракет. Теоретически эскортная группа способна пробиться через заслон кораблей индийского флота.

– Но это слишком опасно, Джексон! Ни при каких условиях нельзя посылать группу надводных кораблей без воздушного прикрытия против эскадры с двумя авианосцами!

— Отношение его массы к количеству воды, что он вытесняет. Для алмаза это примерно три целых пятьдесят две сотых.

– Что, если мы первыми нанесем удар? – спросил Райан. Все присутствующие, услышав это, как по команде посмотрели на него.

– Господин президент, – снова заговорил Де Марко. – Мы не можем пойти на такой шаг. Нам даже не известно, есть ли у них враждебные намерения.

Некоторое время Макс настраивал весы, пользуясь маленькими латунными гирьками, что лежали в маленькой коробочке, отделанной бархатом. Отрегулировав весы, он положил самый большой камень на чашу.

– По мнению нашего посла, такие намерения имеются, – заметил Бретано.

– Адмирал Де Марко, это снаряжение должно быть доставлено по назначению, – произнес президент. Его лицо покраснело от гнева.

— Ноль целых, двести двадцать пять грамм, одиннадцать с половиной карат.

– Военно-воздушные силы разворачивают сейчас в Саудовской Аравии свои истребители-бомбардировщики. Через двое суток мы сможем справиться с поставленной задачей, но до тех пор…

Затем, открыв один из мерных цилиндров с жидкостью, Макс опустил камень внутрь, помечая в блокноте, сколько воды он вытеснил. И, произведя расчет на калькуляторе, он бросил свирепый взгляд на Райфа Абала.

– Адмирал Де Марко, вызовите сюда своего заместителя. – Бретано посмотрел на лежащие перед ним документы. – Ваши советы нам больше не требуются. Мы не можем пререкаться и спорить в течение двух суток.

Глаза Райфа гневно вспыхнули. Его охрана мигом отреагировала: Хуан почувствовал, как к спине приставили пистолет.

Вообще– то это было нарушением протокола. Начальники штабов родов войск назначались и смещались по приказу президента, являясь военными советниками как министра обороны, так и президента, так что только последний имел право потребовать их ухода в отставку. Адмирал Де Марко посмотрел через стол на Райана.

– Господин президент, мой долг выразить свою точку зрения…

Игнорируя внезапный всплеск агрессии, Макс невозмутимо улыбнулся.

– Адмирал, у нас пятнадцать тысяч человек без вооружения. Вы не имеете права говорить нам, что Военно-морской флот не может защитить их. С этого момента вы освобождены от должности, – ответил президент. – Можете идти. – Остальные члены Объединенного комитета начальников штабов переглянулись. Такого раньше еще не случалось. – Сколько времени осталось до контакта с индийским флотом? – спросил Райан, продолжая совещание.

– Примерно двадцать четыре часа, сэр.

— Три целых пятьдесят две сотых, джентльмены. Это самый настоящий бриллиант.

– У нас есть какие-нибудь способы обеспечить дополнительную поддержку группе военно-транспортных кораблей?

Абала медленно опустился на стул и расслабил руку, пальцы которой еще несколько секунд назад были сжаты для щелчка. Хуан впоследствии едва не убил Хенли: тот действительно перегнул палку.

– В том районе находится подводная лодка, вооруженная торпедами и ракетами. Она примерно в пятидесяти милях перед «Анцио», – доложил Джексон. Тем временем потрясенный адмирал вместе со своим адъютантом выходили из зала. – Мы можем отдать ей приказ увеличить скорость. Правда, при этом возрастает опасность ее обнаружения, но у индийского флота нет большого опыта борьбы с подводными лодками. Она представляет собой оружие наступательного боя, сэр. Подводные лодки не способны на пассивную защиту. Их задача – топить корабли противника.

– Думаю, мне надо побеседовать с индийским премьер-министром, – заметил американский президент. – А что будет после того, как военно-транспортные корабли со своим боевым охранением пройдут мимо индийского флота?

Макс проверил еще восемь камней, и все они показали одинаковый результат.

– Далее им придется пройти через Ормузский пролив и следовать к порту разгрузки.

– Тут я смогу оказать вам поддержку, – пообещал начальник штаба ВВС. – Наши F-16 уже будут на аравийских аэродромах, и корабли окажутся в радиусе их действия. Триста шестьдесят шестое авиакрыло еще не успеет прибыть в Саудовскую Аравию, но парни из Израиля смогут перелететь туда и быть наготове.

— Итак, с моими обязанностями в нашей сделке покончено, — сказал Абала. — Четверть фунта чистых алмазов за вооружение.

– Нам понадобится ваша воздушная поддержка, генерал, – подчеркнул Джексон.

– Подумать только, черт побери, Военно-морской флот обращается за поддержкой к нам, воздушным скаутам! – пошутил начальник штаба ВВС, и тут же его лицо снова стало серьезным. – Мы собьем всякого сукина сына, который осмелится подняться в воздух, Робби. Эти сорок восемь «чарли» будут стоять с полными баками и боекомплектами на борту. Как только вы окажетесь в пределах сотни миль от Ормузского пролива, над вами будут барражировать наши истребители.

Пока Хенли проверял остальные камни, Линк повел полковника к ящику, предварительно просигналив помощнику на корабле спустить его на пристань. Пирс с треском пошатнулся под тяжестью груза. Вслед за ними последовало еще пятеро повстанцев. При свете фонаря Абала и его люди схватили десять автоматов вместе со снаряжением и боеприпасами к ним, пользуясь мачете, чтобы вскрыть вощеные коробы.

– Вы считаете, что этого достаточно? – спросил президент.

– Строго говоря, нет, сэр. У противника четыреста современных самолетов. Когда в Саудовскую Аравию передислоцируется Триста шестьдесят шестое авиакрыло – это произойдет не раньше чем через трое суток, – у нас будет восемьдесят истребителей, готовых к воздушным боям. Но саудовские летчики неплохо подготовлены. У нас будут подняты в воздух самолеты раннего авиационного обнаружения и предупреждения – АВАКСы. Гарантирую, даже в худшем случае твои танки будут воевать, если не под нашим воздушным прикрытием, то по крайней мере под нейтральным небом, Микки. – Генерал посмотрел на часы. – Сейчас истребители должны уже взлетать.

Удостоверившись, что он стоит довольно близко к Абале, на случай, если повстанцы попытаются его схватить, Линк наблюдал за тем, как они тщательно заполняют магазины новенькими блестящими патронами. Хуан, в защитном жилете, надетом под объемистым свитером, пристроился рядом с Максом по той же причине. Из каждого автомата было сделано по десять выстрелов точно в цель, которой послужил полуразрушенный склад. Выстрелы эхом пронеслись по широкому берегу, вспугнув десятки птиц в ночное небо. Один из солдат направился к складу взглянуть на ущерб, причиненный выстрелами. Абала довольно проворчал, обращаясь к Линку:

***

— Неплохо. Весьма неплохо.

Первое звено из четырех истребителей-перехватчиков F-15C взлетело одновременно. Через двадцать минут они пристроились к самолетам-заправщикам KC-135R. Сейчас в воздухе находилось шесть таких самолетов из их авиакрыла, и скоро к ним присоединятся другие самолеты-заправщики из ВВС Национальной гвардии Монтаны, а также Северной и Южной Дакоты – штатов, которые не затронула эпидемия. На протяжении почти всего перелета к Аравийскому полуострову они будут находиться в десяти милях позади авиалайнеров, вылетевших из Калифорнии. Их маршрут пройдет сначала на север, к самому полюсу, затем, перевалив через макушку мира, они начнут спускаться на юг к России и пролетят над Восточной Европой. К западу от Кипра их будут сопровождать в качестве охранения истребители Израиля, которые обеспечат эскорт до Иордании. Оттуда американские «иглы» полетят в сопровождении саудовских F-15. Первые несколько самолетов смогут совершить посадку незаметно, рассчитывали штабные офицеры, летевшие в авиалайнерах, но если противник вдруг сумеет обнаружить летящие самолеты, начнется воздушный бой. Летчиков первого звена «иглов» вообще-то это не слишком пугало. Они не будут без необходимости вести радиопереговоры, ожидая, когда увидят со своего правого борта восход. Второй восход в этом перелете они увидят уже с левого борта.

А за столом Макс все проводил необходимые вычисления. Он уже взвесил пустую сумку из-под алмазов и записывал результат. Затем, вооружившись специальной черпалкой, он поместил все камни обратно в сумку. И все это время за каждым его движением неотступно наблюдали солдаты Абала. После этого он снова взвесил сумку, но уже с камнями внутри. Посчитав разницу, он прошептал Кабрильо:

***

— Недостает восемь карат.

– О\'кей, дамы и господа, – обратился к пятнадцати собравшимся журналистам офицер по связи с прессой. – Мы пригласили вас для того, чтобы предложить вам принять участие в развертывании воинских частей. Сержант Астор раздает вам сейчас бланки, где вы выражаете согласие с предлагаемыми условиями. Прошу вас подписать их и вернуть обратно.

В зависимости от самих камней, восемь карат могли им стоить десятки тысяч долларов.

– А в чем дело? – спросил один из журналистов.

– Может быть, вы сначала прочитаете бланки? – поинтересовался полковник морской пехоты с закрытым маской лицом.

— И, тем не менее, я буду счастлив убраться отсюда живым и невредимым уже с тем, что у нас есть, — вздрогнул Хуан.

– Анализ крови, – пробормотал кто-то из собравшихся. – С этим трудно не согласиться. А как насчет остального?

– Те из вас, кто подпишут бланки, мэм, узнают кое-что еще. Если откажетесь, вас отвезут домой.

Кабрильо обратился к Линку:

Любопытство победило, и все собравшиеся журналисты поставили свои подписи, заранее соглашаясь на все условия.

— Капитан Линкольн, мы можем не успеть добраться до Бома, и портовые власти отдадут наше место другому судну. Нам нужно отправляться.

– Спасибо. – Полковник проверил переданные ему бланки. – Теперь прошу вас пройти в дверь налево. Там вас ждут медики Военно-морского флота, для того чтобы провести анализ крови.

***

Линк повернулся к нему.

Он отказался от адвоката и сам выступал в качестве защитника своего собственного иска. Несмотря на то что Эд Келти состоял в ассоциации адвокатов в течение тридцати лет, до сих пор он присутствовал на заседаниях суда только в качестве зрителя, хотя во многих случаях, стоя на ступеньках судебного здания, произносил речи или делал заявления, обращаясь к собравшимся репортерам. Такие выступления всегда производили драматичное впечатление, а этому выступлению предстояло превзойти все предыдущие.

— Вы правы, мистер Кабрильо, благодарю вас.

– Если позволит уважаемый суд, – начал бывший вице-президент, – я обратился с иском о принятии суммарного решения. Мое законное право пересекать границу штата было нарушено указом президента. Это противоречит четко выраженным конституционным гарантиям свободы личности, равно как и судебному прецеденту, а именно: постановлению Верховного суда по делу Лемюэла Кента, в котором суд единогласно постановил, что…

— Хотелось бы мне предложить вам более широкий выбор оружия, полковник, но, вы сами понимаете, это чистая случайность, что данный груз оказался у нас в руках, — обратился он к Абале.

Пэт Мартин сидел позади заместителя министра юстиции, который выступал от имени правительства. В зале находилась камера судебного телерепортера, ведущая передачу через спутники связи по всей стране. Картина была действительно необычной. Судья, судебный стенографист, судебный пристав, все юристы, десять репортеров и четыре зрителя были в хирургических масках и резиновых перчатках. Все до единого только что услышали, как Эд Келти допустил самый крупный политический просчет за все годы своей карьеры, хотя ни один пока не понял этого. Мартин пришел в суд, заранее предвкушая, как он услышит подобное заявление из уст истца.

– Свобода перемещения по стране является главным из всех прав человека, установленных и защищаемых Конституцией. Президент не имеет ни конституционного, ни законодательного права лишать американских граждан этой свободы, в особенности с применением вооруженной силы, что уже привело к смерти одного человека и ранению нескольких, – продолжал Келти. – Таков закон нашей страны, – закончил он свое выступление полчаса спустя, – вот почему от своего имени и от имени своих сограждан я обращаюсь к суду с настоятельной просьбой отменить этот указ президента. – С этими словами Эдвард Дж. Келти почтительно поклонился и занял свое место.

— Если вам опять когда-нибудь так же повезет, вы знаете, как с нами связаться.

– Ваша честь, – начал заместитель министра юстиции, поднимаясь на трибуну, где стоял микрофон, подсоединенный к телевизионной камере, – как только что сказал истец, это исключительно важный процесс, однако, с юридической точки зрения, в его основе нет ничего особенно сложного. Правительство хотело бы обратить ваше внимание на выступление судьи Холмса, сделанное им во время знаменитого процесса о свободе слова. Судья Холмс подчеркнул, что ограничение гражданских свобод допустимо, если перед страной в целом возникает реальная и действительная опасность. Конституция, ваша честь, не является договором о коллективном самоубийстве. В настоящий момент над нашей страной нависла смертельная опасность, как говорится в средствах массовой информации, причем такая, что люди, составлявшие текст Конституции почти двести лет назад, не могли предвидеть ее. Позвольте напомнить моему ученому коллеге, ваша честь, что в конце восемнадцатого века природа инфекционных болезней еще не была известна. Однако уже тогда было распространено и признавалось законным помещение в карантин кораблей, прибывающих из-за океана. Прецедентом является эмбарго, введенное Джефферсоном на международную торговлю, но главным доводом в поддержку президентского указа является здравый смысл. Мы не имеем права приносить на алтарь юридической теории жизни наших сограждан…

И когда они приблизились к столу, Линк спросил Макса:

Мартин внимательно слушал речь защитника, потирая нос под защитной маской. В зале суда пахло так, словно здесь разлили бочку лизола.

***

— Все готово?

Это было бы забавно в другой обстановке, но сейчас не было ничего смешного в том, как отреагировал каждый из пятнадцати репортеров на результаты анализа крови. Ожидание с затаенным дыханием, затем вздох облегчения. Они вставали и переходили в дальний угол комнаты, воспользовавшись предоставленной возможностью снять хирургические маски. Когда анализ крови был завершен и все признаны здоровыми, их проводили в соседнюю комнату.

– О\'кей, сейчас на автобусе вы отправитесь на базу ВВС Эндрюз, – сказал полковник, отвечавший за связь с общественностью. – Дальнейшую информацию вы получите сразу после взлета.

— Так точно, капитан.

– Одну минуту! – возразил Доннер.

– Сэр, это говорится в документе, который вы подписали.

На лице Абалы засияла еще более самодовольная улыбка. Он намеренно утаил те восемь карат, которые полагались по условиям сделки, зная, что численное превосходство его вооруженной армии не заставит их сопротивляться. Недостающие алмазы покоились в кармане его униформы и должны были значительно обогатить его и без того внушительный счет в швейцарском банке.

***

– Ты был прав, Джон, – сказал Александер. Эпидемиология – своего рода медицинский вариант бухгалтерского учета, и подобно тому, как эта скучная профессия играла важную роль в руководстве бизнесом, такую же роль играло изучение болезней, а метод их распространения представлял собой основу современной медицины, начиная с того момента, когда в тридцатые годы прошлого столетия один французский врач пришел к выводу, что люди умирали и выздоравливали одинаково часто вне зависимости от того, лечили их или нет. Это неловкое открытие заставило медицинское сообщество обратить внимание на самое себя, пересмотреть вещи, которые приносили успех и которые были бесполезными, и в результате медицина коренным образом изменилась, превратившись из ремесла в науку.

— Тогда в путь, джентльмены, — произнес Линк, взяв сумку с камнями из рук Макса, и зашагал к корабельному трапу. Кабрильо и Хенли едва поспевали вслед его широким шагам. Но не успели они вступить на трап, как из джунглей высыпали десятки повстанцев, громко крича и стреляя в воздух. Несколько членов команды корабля столпились у контейнера, стараясь как можно быстрее отцепить его от крюков крана, а двое начали отстреливаться.

Суть заключалась, как правило, в деталях, подумал Александер. В данном случае это могло оказаться решающим.

Неизвестно, какими оказались бы последствия этой коварной уловки для команды Кабрильо, не просчитай он все действия на два хода вперед. За секунду до того, как Абала подал команду об атаке, Кабрильо и Линк бросились бежать. Прежде чем они успели выхватить собственное оружие, им пришлось обезвредить двух повстанцев, стоявших у трапа. Линкольн своим весом сшиб одного из них с пирса, Хуан же крепко сжал второму горло и, пока тот задыхался, выхватил из его рук винтовку и выстрелил в живот.

Сейчас в стране было зарегистрировано 3 451 случай заболевания лихорадкой Эбола. В это число входили те, кто уже умирал, у кого проявились явные симптомы, и те, в крови которых были выявлены антитела. Число заболевших само по себе не было таким уж большим. Оно было меньше, чем число людей, умерших от СПИДа, и на два порядка меньше числа людей, умирающих от рака и сердечно-сосудистых заболеваний. С помощью статистических исследований, основанных на беседах, проведенных агентами ФБР, и сведений, полученных от врачей по всей стране, удалось установить, что первичными источниками распространения эпидемии стали 223 человека, причем все заразились на торговых выставках. Каждый из них заразил нескольких других, а те, в свою очередь, передали вирус Эбола дальше. Несмотря на то что число поступающих пациентов продолжало расти, скорость роста была ниже той, которая была предсказана на основе существующих компьютерных моделей…, а в больнице Хопкинса находился первый пациент, в крови которого были обнаружены антитела, но у больной женщины отсутствовали симптомы болезни…

– Вообще-то должно быть больше первичных источников, Алекс, – сказал генерал Пикетт. – Мы обнаружили это вчера вечером. Первый умерший пациент прилетел в Даллас из Финикса. ФБР получило список пассажиров этого рейса, и в больнице медицинского факультета Техасского университета проверили каждого из этих пассажиров – они закончили анализы только сегодня утром. Так вот, лишь в крови одного обнаружены антитела Эболы, да и то симптомы, проявляемые им, не слишком явные.

Кабрильо круто развернулся, чтобы встречным огнем прикрыть взбиравшихся по трапу Линка и Макса. Когда всем троим удалось взойти на него, Кабрильо нажал на кнопку подъемника, и обшитый железом трап стал подниматься, скрыв мужчин от обстрела. Пули со стоном рикошетили от корабельной обшивки.

– Каковы факторы риска?

– Гингивит, кровоточащие десны, – сообщил Пикетт. – Это способствует распространению болезни.

— Хм, наивные дикари, будто мы не знали, что так будет.

– Выходит, что первоначально вирус Эбола распространялся с помощью аэрозоля, но…

– И я так думаю, Алекс. По-видимому, вторичное заражение происходит главным образом в результате личных контактов – объятия, поцелуи, уход за любимыми. Если мы правы, высшая точка эпидемии будет достигнута через три дня, а затем число заболеваний пойдет на убыль. При этом число выздоравливающих начнет быстро увеличиваться.



– У нас уже есть один такой случай в Хопкинсе. У женщины в крови обнаружены антитела Эболы, но затем развитие болезни приостановилось.

– Нам нужно поручить Гасу проработать вопрос об ослаблении вирулентности под влиянием окружающей среды.

Машинист отрегулировал спусковой механизм трапа так, чтобы мужчины могли перебежать в рубку. Время игры прошло, и сам Кабрильо взял командование кораблем. Он в спешке ударил по кнопке внутренней связи.

– Согласен. Позвони ему. А я тем временем продолжу кое-какие исследования.

***

— Доложите обстановку, мистер Мерфи.

Судья был старым другом Келти. Мартин так и не понял, каким образом бывший вице-президент сумел изменить порядок назначения судей для рассмотрения исков в этом округе – он утверждался заранее, – но теперь это уже не имело значения. Каждый из участников – истец и представитель ответчика – потратили на свои выступления примерно по тридцать минут. Вообще-то вопрос был простым с юридической точки зрения – в этом Келти и заместитель министра юстиции, представляющий интересы президента, придерживались одинакового мнения, несмотря на то, что практическое толкование прецедентов крайне осложняло дело. Одновременно требовалось срочное решение проблемы, и в результате судья вышел из своего кабинета и появился в суде уже через час, потраченный им на размышления. Он зачитал решение на основании сделанных в кабинете рукописных записей, которые будут затем перепечатаны и оформлены надлежащим образом.

В одном из самых дальних отсеков Марк Мерфи, глава оружейно-компьютерного отсека, по монитору, подсоединенному к пяти камерам, установленным на корабельных кранах, наблюдал за тем, что происходило на пристани.

– Суд, – начал он, – осознавая серьезную опасность, угрожающую стране, должен выразить сочувствие президенту Райану, который искренне считает, что его долг заключается в том, чтобы защитить не только права американских граждан, но также и их жизни.

— Трап поднят, поэтому обстрел почти прекратился. Думаю, что они готовят нападение. Абала собрал всех вместе и отдает приказания.

С другой стороны, суд не может не признать, что Конституция была и остается высшим законом Соединенных Штатов Америки. Любая попытка нарушить этот оплот свободы и демократии представляет собой шаг, создающий потенциальный прецедент, последствия которого могут оказаться настолько угрожающими, что они выходят далеко за пределы настоящего кризиса. Несмотря на то что президент несомненно руководствовался самыми лучшими побуждениями, суд принимает решение обязать президента отменить свой указ как антиконституционный, полагаясь на то, что американские граждане будут вести себя разумно и осторожно, оберегая собственную безопасность. Таково решение суда, вступающее в силу сразу после вручения сторонам письменного текста.

— Что с ящиком?

– Ваша честь, – произнес заместитель министра юстиции, вставая и обращаясь к судье, – правительство считает своим долгом опротестовать данное решение и обращается в вышестоящий апелляционный суд Четвертого округа в Ричмонде с просьбой о пересмотре дела. Мы просим отложить вступление решения в силу до того момента, когда нами будут подготовлены необходимые документы.

– Суд отказывает ответчику в этой просьбе. Заседание закрыто. – Судья встал и удалился из зала, не произнеся больше ни единого слова. Едва за ним закрылась дверь, как зал взорвался шумом.

— Их люди практически отсоединили крюки. Минуту. Да! Мы свободны.

– Что это значит? – спросил телевизионный репортер, сам по профессии юрист, наверняка понимающий смысл решения суда, и протянул микрофон к лицу Эда Келти, как обычно поступают репортеры в подобные моменты.

– Это значит, что так называемый президент Райан не имеет права нарушать законы. Я считаю, что сумел показать в этом зале, что в нашей стране по-прежнему правит закон, – ответил бывший вице-президент, стараясь скрыть самодовольную улыбку.

— Передай мистеру Стоуну, чтобы готовился вытащить нас отсюда.

– А каково мнение правительства? – спросил репортер у заместителя министра юстиции.

— Капитан, а как же швартовы? Мы все еще привязаны к пристани, — нерешительно проговорил Мерфи.

– Нам почти нечего сказать Мы успеем обратиться в апелляционный суд Четвертого округа еще до того, как судья Винэйбл успеет должным образом оформить свое решение, которое не считается обязательным до тех пор, пока не оформлено в письменном виде, подписано и принято к исполнению. Суд Четвертого округа отдаст распоряжение о приостановлении исполнения…

— Черт с ними. Полный вперед, — приказал Кабрильо, вытирая струйку крови, сочившуюся из порезанного куском обшивки корабля уха.

– Что, если апелляционный суд поступит иначе? На этот раз ответ дал Мартин.

Корабль даже не пришлось разворачивать: носом он смотрел как раз в нужную им сторону. Судно вообще таило в себе немало секретов, о которых знали лишь посвященные. Его корпус сплошь испещрила ржавчина, краска во многих местах облупилась, на палубе красовались многочисленные выщерблины, а корабельные краны практически вышли из строя, но весь этот мрачный наряд был не более чем маскарадом, скрывавшим его истинные способности. Это был настоящий шпионский корабль, находившийся на попечении Хуана Кабрильо. И он, называющийся «Орегон», являлся воплощением оригинального замысла самого Кабрильо и единственной любовью всей его жизни.

– В этом случае, сэр, указ президента как главы исполнительной власти остается в силе в интересах общественной безопасности до тех пор, пока обстоятельства дела не будут рассмотрены соответствующими инстанциями. Однако у нас есть все основания полагать, что апелляционный суд Четвертого округа приостановит выполнение судебного решения. Судьи являются людьми, которые помимо формального соблюдения законов принимают во внимание и реальные обстоятельства. Но сейчас мы только что услышали из уст судьи любопытную фразу – Что это за фраза? – поинтересовался репортер. Келти стоял в десяти футах и прислушивался к разговору.

– Дело в том, что суд только что решил важную конституционную проблему. Говоря о президенте Райане, судья называл его по имени и должности, которую он занимает. Таким образом, суд сумел окончательно решить вопрос о преемственности исполнительной власти, который так рьяно оспаривал бывший вице-президент Келти. Далее, в решении суда говорится, что указ президента отменяется. Если бы мистер Райан не был президентом, формулировка решения была бы иной – там было бы сказано, что указ признается недействительным и необязательным для исполнения. Таким образом, по моему мнению, суд действовал не правильно по сути иска, но совершенно правильно по форме. Спасибо. Нам нужно подготовить апелляцию.

Потрепанный снаружи, внутри он изобиловал одними из самых современных боевых систем на планете — морскими ракетными и торпедными установками, вырученными у какого-то русского адмирала. Вдобавок к ним, на борту были установлены тридцатимиллиметровые пушки «гатлинг» и стодвадцатимиллиметровые ядрометатели с такой же системой наведения, как у танков «М1А2». Более того, судно было оборудовано автоматами для отражения нападений. Все это снаряжение располагалось либо под палубой вдоль всего судна, либо было замаскировано под мусор и всякий хлам, валявшийся на ее поверхности. Автоматы дистанционного управления, например, разместили в бочках, стратегически размещенных вдоль бортов корабля. По команде крышки этих резервуаров открывались, и из них поднимались автоматы, снаряженные инфракрасными камерами.

Редко случается, когда репортеры настолько потрясены, что им нечего сказать. Но еще труднее быть свидетелем перемещения действующих лиц на политической арене.

Несколькими этажами ниже, под мостиком, на котором и находились Кабрильо и Линкольн во время швартовки «Орегона», располагался командный центр, мозг всего судна. Именно оттуда ушедшие в отставку или на пенсию сотрудники военных сил и ЦРУ управляли всей жизнью корабля — начиная с двигателей и механизмов динамического позиционирования плавучего основания и заканчивая всем его вооружением. Также судно было оснащено новейшими ультразвуковыми локационными установками, которых не так много в мире и стоят они солидную кучу денег.

– Одну минуту! – выкрикнул Келти.

– Из тебя никудышный адвокат, Эд, я всегда придерживался такого мнения, – заметил Мартин, проходя мимо.

Именно благодаря возможностям командного центра один из самых опытных рулевых «Орегона» Эрик Стоун сумел пришвартовать корабль в сложившихся форс-мажорных обстоятельствах, используя силу поперечного магнита и поворотного движителя вкупе со спутниковой системой навигации. И все эти системы вместе были подключены к центральному компьютеру, что принимал и обрабатывал всевозможные данные — скорость ветра, течений и волн. И именно этот компьютер поставил двигатели на реверс, чтобы не пустить корабль по коварному течению реки Конго.

***

– Надеюсь, он прав, – прошептал Лоренц. – Господи, как я на это надеюсь!

Макс и Кабрильо удалились в уборную, которая насквозь пропахла скипидаром, в то время как Линк пошел встретиться с Эдди Сенгом и остальными корабельными специалистами, которым, возможно, понадобится помощь, если повстанцы проберутся на корабль. Хуан повернул ручки смыва как диски сейфа, и задняя стена уборной открылась, пропуская их в проход.

С самого начала эпидемии сотрудники лабораторий Центра инфекционных болезней трудились не покладая рук, стараясь найти ответ на вопрос, каким образом вирусу Эбола удалось выжить на открытом воздухе. Были построены специальные камеры, где поддерживалась различная температура, степень влажности и освещения, однако, ко всеобщему изумлению, результаты говорили об одном и том же. Только с помощью аэрозолей можно достигнуть массового заражения. Однако и в этом случае заражение происходило в течение считанных мгновений или даже не происходило совсем. Выживание вируса в воздушной среде при самых благоприятных условиях измерялось минутами.

– Жаль, что я недостаточно хорошо разбираюсь в военных методах применения вируса Эбола. – Лоренц задумчиво покачал головой.

Совсем не похоже на остальные помещения корабля, полы которых устилал дешевый линолеум, а стены покрывали островки краски, выглядел этот секретный проход. Он был хорошо освещен, стены украшала богатая обшивка красного дерева, а пол устилали шикарные ковры. На стене висела картина с изображением огромного корабля, а в конце коридора в стеклянной витрине стояли доспехи шестнадцатого века, экипированные мечом и булавой.

– Двести двадцать три случая первичного заражения – вот и все. Если бы их было больше, мы сейчас уже знали бы об этом. Все случаи заражения произошли на восемнадцати торговых выставках, это получило многократное подтверждение, в то время как после четырех не было ни одного случая. Почему на восемнадцати, а не двадцати двух? – размышлял Александер. – А если диверсанты распылили аэрозоли на всех двадцати двух, но на четырех их замысел потерпел неудачу?

Они минули многочисленные каюты и добрались до оперативного центра, спрятанного в самом сердце грузового судна. Он был оснащен не менее высокотехнично, чем центр управления полетом НАСА с целыми автоматизированными компьютерными станциями, а всю стену занимал огромный плоский монитор, показывавший на тот момент суматоху на пирсе. Марк Мерфи и Эрик Стоун сидели за компьютерами прямо напротив монитора, а Хали Касим, специалист по связи, занимал место справа от них. На задней стене этого центра висели два больших монитора, отражавших коэффициент повреждения по разным параметрам, а также корабельную систему безопасности. Рядом с ними располагались мониторы-показатели магнитогидродинамических двигателей.

– На основании наших экспериментальных данных могу сказать, что такая возможность не исключена, – заметил Лоренц, раскуривая свою трубку. – Сейчас наши компьютерные модели предсказывают восемнадцать тысяч случаев заболевания. Когда появятся выжившие после заражения вирусом, это несколько изменит модель. Введенный карантин смертельно напугал население. Знаешь, мне кажется, что запрет на переезды не имел особенно большого непосредственного значения, но он настолько перепугал людей, что они перестали вступать в прямой контакт друг с другом, достаточный для того, чтобы…

– Доктор, сегодня это третья хорошая новость, – задумчиво выдохнул Александер Действительно, первой было известие о выздоравливающей женщине в больнице Хопкинса, второй – аналитические данные Пикетта. И вот теперь лабораторные исследования Гаса и логический вывод, проистекающий из них. – Джон всегда утверждал, что биологическая война скорее психологическая, чем реальная.

Командный центр на самом деле производит впечатление мостика главного управления на каком-нибудь космическом корабле «Энтерпрайз», тем более что в самой его середине располагалось огромное капитанское кресло. Хуан уселся в него, подвесив на ухо микрофон и загрузив компьютер.

– Джон – отличный специалист, Алекс. И ты тоже, дружище.

— У нас пара гостей, — сказал Хали, черты его темного лица казались зеленоватыми на фоне радаров, что были в его ведении. — Это, должно быть, патрульные вертолеты.

– Через три дня нам станет ясно, подтверждаются ли наши умозаключения.

— Нет никаких данных о том, что у Макамбо есть вертолеты, — произнес Мерфи, поворачиваясь к капитану. — Но у Хали появились сведения, что пара вертолетов одной нефтедобывающей компании были украдены, а пилоты, возможно, взяты в плен.

– Согласен. А сейчас полагайся на провидение, Алекс.

Хуан кивнул, не зная точно, какие выводы можно из этого сделать.

– В случае необходимости можешь всегда связаться со мной – я буду безотлучно в госпитале Уолтера Рида.

— Я засек какое-то движение перед нами, — крикнул Эрик Стоун.

– Я тоже сплю на диване в своем кабинете.

– Пока. – Нажав на кнопку, Александер отключил динамик. Рядом с ним стояли шесть армейских врачей – трое из госпиталя и трое из медицинского института в Форт-Детрике. – У кого есть замечания? – спросил он, глядя на них.

Он развернул свой монитор, чтобы показать всем съемку камеры, установленной на корме.